Четыре улики

Лукьян закрывает глаза

Когда четвертый ангел вострубил и над горизонтом поднялась Чигирь-звезда, старик покинул свой скит. Небо кипело и выгибалось, смотрело на него тысячами глаз Новых богов, а пришедший с реки туман пах медом и кровью. Где-то далеко-далеко мучительно выло что-то необъятно огромное, а над черным косогором летели железные бабы.

Взяв ржавую миску, Лукьян щедро выплеснул свиную кровь на четыре стороны света. На север, чтобы умилостивить владыку холода Бирюсу, на запад чтобы больше не прилетел на железных крыльях жестокий Бомбобог, на юг, чтобы Старик-Атомовик не гнал по небу стада своих радиаций, на восток, чтобы Дева-Целина и дальше кормила выживших.

Старик молился. Молился глядя на разрушенный город по ту сторону реки и на светящий немногими огнями поселок, куда перебрались уцелевшие. Он молился за умерших и живущих. За тех кто верит в Новых богов и за тех кто все еще упорно держится Христа, за тех людей, кто не верует ни во что, и даже за общину сатанистов, что уже десять лет как поселилась в старой усадьбе на речном берегу. Он молился за всех.

Внезапный шум в кустах заставил его вздрогнуть. Сперва Лукьян подумал, что это всевидящий Небесный участковый опять гоняет бесстыжих в своей молочной наготе утопленниц, но нет, ветки хрустели уж слишком громко.

Впрочем долго гадать уже не пришлось. На поляну выскочила зареванная девушка. Не видя дороги, она метнулась к старику, но на середине пути силы оставили ее, и она рухнула в траву.

Старик с трудом помог девушке встать и ввел в скит. Измотанная, покрытая синяками и сажей, она твердила что-то об убийстве, но ее слова превращались в такую смоченную в слезах кашу, что Лукьян никак не мог их разобрать. Наконец он усадил ее за стол и силой влил в рот девушки кружку медицинского спирта. Икнув, та немного успокоилась.

Лишь сейчас старик узнал ее. Звали ее Стасей и была она дочерью Полковника - начальника поселкового ополчения. Работала же она библиотекарем и часто выбиралась в заброшенный город в поисках книг. Всегда впрочем под охраной своего брата Святослава.

Все еще плача, девушка начала говорить. Она говорила про какой-то мост, про напавших на них со Святославом сатанистов в черных балахонах и обряд сотворенный теми на капище сектантов. Об убийстве брата, своем побеге и погоне. Потом Стася вновь разрыдалась.

Лукьян успокоил ее. Он говорил много, легко. Говорил, что Всематерь обязательно накажет плохих людей, что ее в обиду он не даст, что у него есть военная рация, и он вызовет помощь.

От пережитого страха и кружки спирта девушку стало клонить в сон. Наконец Стася вздрогнула и тяжело опустила голову.

Когда она заснула, Лукьян уже знал, что делать. В руки привычно скользнул нож: старый, с побуревшей от крови ручкой, но заточенный остро-острою. Хороший верный нож. Лукьян взвесил его в руке, посмотрел на спящую девушку и улыбнулся.

Побитый жизнью желтый милицейский УАЗик появился у дома Лукьяна под утро, когда старик уже отмыл кухню от крови. Двое милиционеров прошли в скит.

Сидящая за столом Стася смотрела на милиционеров с испугом, не веря, что все закончилась. Лукьян, смывал кровь с ножа. На сковороде скворчала нарезанная им свинина.

— Я тут покухарничал немного, — улыбнулся старик. — Девочку подкормил уже, теперь ваша очередь подкрепиться. День тяжелый Всематерь нам послала. Вести о Святославе есть?

— Нашли утром. В сатанинской роще. Зарезанным. Но ты уж поверь, Полковник за сына сквитается. Обложили уже логово сатанистов — вон, слышишь выстрелы? — милиционер внезапно замялся. — Лукьян, ты б пока из скита не выходил. Время горячее. Толпа ведь разбирать не будет, кто сатанист, а кто сектант. Пристрелят еще...

Лукьян махнул рукой.

— Не пристрелят. Я Всематерью заговорен. Меня ни пули не берут, ни осколок. Тут мой скит. Тут мои Боги. Тут и жить мне.

Милиционер зло посмотрел на упрямого старика.

— Лукьян, если десять лет назад у Митьки Дрына обрез осечку дал и он тебя убить не смог, это не означает, что ты от пуль заговорен, сколько тебе объяснять.

— Всематери знать лучше.

Милиционер зло посмотрел на сектанта.

- Хватит! Все знают, что ты в здравом уме, просто юродствуешь, чтоб тебя люди не донимали!

Лукьян пожал плечами, после чего аккуратно прикрыл сахарницу, чтоб милиционер не увидел лезущего из нее беса с покрашенными краской-серебрянкой рожками. Затем, как бы невзначай закрыл окно, дабы гости не напугались видом идущей по лесу многокилометровой фигуры Черного Ленина.

Когда милиционеры уехали, увозя Стасю в поселок, Лукьян вытащил из-под кровати старый, фанерный чемодан. Щелкнули замки. Старик достал милицейскую фуражку с кокардой и набросил поношенный китель. Затем выкатил из сарая велосипед и поехал на место убийства.

Сидящая на багажнике Всематерь жарко шептала ему, о том, что в этом деле что-то нечисто.

Быстро крутя педали старик ехал к сатанинской роще. Раньше на ее месте был парк культуры, но сколько изменилось после войны... Сперва, опустел разрушенный город. Потом пришли по реке бронекатера бывшего капитана первого ранга каспийской военной флотилии Ивана Глотова, за цвет волос и любовь к разбою получившему кличку Ржавая Борода. Обложив данью все поселки на реке, грабя торговцев, он царем зажил в старинной усадьбе близ бывшего парка культуры.

Потом, через несколько кровавых лет, банду разбили военные, присланные навести порядок новым правительством. Ржавая Борода погиб при штурме усадьбы, а его немалые сокровища достались победителям. И хотя слухи о богатствах капитана оказались сильно преувеличены, найденного в усадьбе золота и оружия хватило военным с головой.

С той поры прошло уже десять лет. Уехали разбогатевшие военные, в опустевшей усадьбе поселилась община сатанистов, а заросший парк стал местом для их обрядов. Претензий к новоприбывшим у поселкового люда до поры не было – сатанисты резали лишь черных петухов и имели при себе автоматы. А вот теперь благодать закончилась.

Лукьян съехал с дороги пропуская бронированные КамАЗы ополчения идущие к логову сатанистов, а затем продолжил еще быстрее крутить педали.

Труп Святослава уже увезли и только кровь внутри давно пересохшего фонтана, служившего сатанистам жертвенником, напоминала о случившемся. На месте убийства старика встретил следователь Степан.

— Истинные боги в помощь, - поприветствовал его Лукьян. — Где же остальная милиция?

Парень уважительно поздоровался. Как-никак Лукьян некогда был бывшим главой райотдела.

— На подмогу ополчению отправились. Сейчас каждый ствол на счету. — будто в подтверждение его слов издалека донеслась очередь. — А я улики остался искать. Небо хмурится. Скоро ливень будет.

— Боги плачут по делам нашим, — со вздохом согласился старик.

Степан продолжил поиски.

— Значит здесь его и убили? — Лукьян посмотрел на остов фонтана, ржавую проволоку на нем и вычерченную кровью пентаграмму. — Связали проволокой и судя по количеству крови вскрыли горло? Стася говорила четверо было сектантов, да?

— Похоже.

— Пятна сажи. Интересно... — Лукьян потрогал бортик фонтана, потом поднял одну из полусгоревших свечей. Надкусил. Сплюнул. Задумался, чего он вообще хотел добиться этим действием.

— А где Стася была во время ритуала?

— Держали ее вот здесь — следователь указал на смятую траву на краю поляны, пятна сажи были и здесь. — Ей удалось вырваться, когда сатанисты отвлеклись на брата.

— Улики?

— Вот, там где я колышек воткнул, взгляните.

Лукьян опустился на колени. Несколько окурков с надписью «Ява» и следами черной помады. Старик осторожно взял один из них, понюхал. Легкий запах полыни. Затем внимательно осмотрел траву и убрал один из окурков в карман.

— Не понравилась мне эта история, — Лукьян нахмурился. – Помнишь, что в конце апреля было?

— Когда сатанисты у отца Онуфрия козла увели?

— Точно так. Здесь они скотинке горло и взрезали. А это ж было в Вальпургиеву ночь, в великий праздник. Тогда сюда Дьябол на колеснице огненной прилетал. Я своими глазами видел. Понимаешь к чему клоню?

Степан помотал головой.

— Если сатанисты на Вальпургиеву ночь, в великий свой праздник, козла зарезали, то сейчас почему человека в жертву принесли? Сейчас никаких праздников нет. Да и Чигирь-звезда в созвездии Котопаса. Кто ж вообще в здравом уме в это время в людей в жертву приносит?

Лукьян еще раз поскреб сажу на фонтане. Затем закрыл глаза и принялся размышлять.

— Темное дело, — наконец выдал он свой вердикт. — Пойдем к сатанистам, будем проводить следственные мероприятия.

Ополчение уже окружило усадьбу сатанистов. Шли переговоры. Сектанты были вооружены и это оттягивало штурм.

Миновав бойцов, они со Степкой вышли на дорожку усадьбы.

Из окна грохнул предупредительный выстрел. На дорожке взвилась пыль.

— А это они мне в голову стреляли, — похвастался Лукьян. — Но я от пули и осколка заговоренный, меня таким не взять.

Лукьян пошел вперед. Снова грохнул предупредительный выстрел, но тут возле стрелка появилась дочь главы общины и велела впускать их внутрь.

Глава сатанистов был стар. Он уже давно не мог ходить, не говорил и второй год лежал в постели повернув к окну слепые бельма глаз. С момента болезни отца общиной управляла Ева, его дочь.

Сидя в своем кабинете, она курила, нервно присасываясь к сигарете выкрашенными черной помадой губами. Вся кожа ее рук была затянута в один непрерывный узор из вытатуированных на ней многолучевых звезд. Странные рогатые существа смотрели с ее обнаженных плеч и синие многоглазые змеи кусали свои хвосты обхватывая ее запястья.

Ее взгляд метался по вооруженным людям за оградой усадьбы. От нее пахло полынью и страхом.

— Скоро дождь будет. Тучи уже кровью набрякли, чувствуешь? — начал разговор старик.

— Лукьян, это не мы.

Старик шагнул к столу и аккуратно взял из пепельницы окурок. Затем сравнил с тем, что принес с места убийства. Черная помада, надпись «Ява» и тонкий запах полынных духов: окурки совпали.

— Знаешь Ева, я на месте убийства пепла от сигарет не нашел. Поэтому верю. И главное: на одежде Стаси были следы от сажи. И на поляне тоже.

— И что это значит?

— Балахоны напавших были вымазаны в саже дочерна. А у твоей паствы ризы как я знаю шьют из черной ткани. Значит кто-то решил свалить грех на вас.

Лукьян закрыл глаза и задумался.

— Когда последний раз ты уходила из усадьбы? Что? Неделю назад? А окурок свежий. Значит взяли его из пепельницы. Кто-то из твоей паствы...

— Нет. Все они верны мне.

— Хорошо, а кто недавно посещал усадьбу?

— Сиплый. Который бандит. Продал нам золото.

Она подошла к здоровенному сейфу вмонтированному в стену кабинета, что остался здесь со времен, когда усадьбу занимал капитан Ржавая Борода. Крашенная скучной бурой краской дверца отошла. Внутри несколько пачек печатанных в поселке талонов, серебряные подсвечники и старинные фолианты.

— Да, при мне тут было побогаче... — парящий по кабинету призрак капитана Ржавой Бороды расстроено осветил недра сейфа своими синими глазами. — Золото, платины слитки, рубли серебряные. Эх, растащили...

Лукьян отвернулся. Капитан не нравился ему ни при жизни, ни сейчас когда из его распоротого живота свисали кишки на которых радостно качались маленькие озорные бесенята.

Ева меж тем вытащила из сейфа коробку, показывая цепочки и кольца.

— Мы собирались отлить кубок для мессы. Золотой. Сиплый часто приносил добычу.

— Хорошо, кто еще был?

— Альбина. Из приехавших недавно. Копает со своими людьми оружие с войны, чинит и продает. Предлагала нам.

— Кто еще?

— Отец Онуфрий. Опять за козла деньги стребовать пытался. Ах, ну и Стася дня четыре назад заходила, волосы принесла, - сатанистка открыла лаковую шкатулку и показала рыжую прядь. - Говорила, что брат ее от неразделенной любви мучается. Просила приворожить к брату его зазнобу.

С отцом Онуфрием Лукьян встретился возле монастыря. Невысокий, с жидкой бороденкой, он радостно поздоровался с сектантом, ибо помнил как ловко Лукьян вылечил его от грудной жабы.

Версия с монахами решившими прогнать сатанистов была хороша, но бес дернул Лукьяна попросить осмотреть жилье Онуфрия. В шкафах святого отца нашлось несколько рулонов черной ткани и множество риз, что значило, что Онуфрий мог сшить нормальные сатанинские балахоны.

Бес ухмыльнулся и захихикал, видя досаду старика от развалившейся версии.

— Как думаешь, Онуфрий, это сатанисты все ж сделали? — напоследок спросил у священника следователь.

Тот пожал плечами.

— Или они, или Сиплый.

— Сиплый? — напрягся старик.

— Знаешь Альбину из черных копателей? За ней же и Святослав, земля ему пухом, и Сиплый ухаживали. А она ни тому, ни другому. Дня три назад вышел я на колоколенку вечером...

— С биноклем как и всегда?

— Есть грех... А что делать, жизнь-то скучная. Так вот смотрю Альбина то со Святославом, у него в саду сидят, вино пьют. А как напились вина, так в дом ушли. А шторы-то закрыть забыли.

— А что потом?

— Ну потом Святослав пошел баню топить. А там уже скучно. В окошко ничего не разглядишь.

— Сиплый про это узнал?

— На следующий день они за городом чуть друг друга не поубивали. Говорят Сиплый с ножом полез.

— Было дело, — следователь кивнул — Сиплый сбежал вчера из поселка с бандой. Полковник своих бойцов на него натравил.

Лагерь черных копателей встретил их стуком лопат. Несколько мужчин рыли что-то возле заброшенной железной дороги.

Возле будки стрелочника, где копатели устроили склад, лежали ржавые винтовки, фугасы и автоматы. Сидящая на ступенях Альбина чистила пулемет Калашникова. Увидев их, она тяжело отерла пот с лица и пригласила сесть. В ее голубых глазах читалась усталость.

— Говорят, что Святослав и Сиплый соперничали из-за вас? — спросил пришедший с Лукьяном следователь.

Кто-то из копателей заинтересовавшись подошел ближе, но Альбина жестом отправила его работать дальше. Лишь затем девушка ответила.

— Соперничали? Ну, было дело. Среди мужчин это случается.

— А кто из них больше нравился вам?

Она пожала красивыми плечами.

— Да оба не фонтан. Пацаны еще.

— И тем не менее со Святославом вы стали встречаться.

— Встречаются в море корабли, — девушка фыркнула. — А мы с ним так, переспали. Парень-то крепкий, вот и подумала, что с таким расслабиться можно разок-другой.

Лукьян посмотрел на рыжие волосы Альбины и вспомнил шкатулку. Значит сработал заказанный Стасей приворот.

Задав еще несколько вопросов он собрался уходить.

— Дед, оружия не надо? — спросила Альбина напоследок. — Мы сегодня ящик с калашами нашли. Новенькие, в масле. По хорошей цене отдам.

Лукьян отмахнулся.

— Боги запретили мне оружие в руки брать. Да и зачем мне оно? Я от пули и осколков заговорен. Да и Всематерь меня защищает.

— С чего ты взял? — вмешалась севшая на сосну Всематерь. — Совсем не защищаю. И вообще купи ящик минометных мин.

— Да зачем мне мины?

— А ты купи и узнаешь.

Вздохнув, Лукьян вытащил из кителя пачку талонов и нехотя обменял их на ящик с боеприпасами.

Лишь придя домой и услышав хохот за окном, Лукьян с досадой понял, что это Черный Ленин притворился Всематерью и заставил его впустую потратить драгоценные талоны. Застонав, сектант выбежал на крыльцо и загрозил кулаком убегающей многокилометровой фигуре, но было уже поздно.

Лукьян, Стася и Степан сидели в библиотеке.

— Итак, — Лукьян посмотрел на девушку. — Рассказывай подробно как произошло нападение.

— Мы пошли в городской архив, искать что можно еще принести в библиотеку.

— Часто туда ходили?

— Почти каждую субботу.

— Дальше.

— К архиву ведет железный мост через реку. Который покосившийся. Вечером мы шли обратно в поселок. Дошли до середины моста, и с обоих сторон появились люди в черных балахонах. Бросились на нас. Святослав выхватил пистолет, но тот дал осечку. И нас схватили.

— Брат часто давал пистолет кому-то в руки?

— Никогда. Даже мне. Он его всегда при себе держал.

— Куда делся пистолет потом?

— Не знаю. Наверно упал в реку.

Лукьян закрыл глаза и задумался. Детали вставали на место.

— Так, Степан, когда штурм Полковник запланировал?

— На послезавтра, как танк из райцентра подъедет.

— Время есть. Собери мальчишек, пусть ныряют в реку и ищут пистолет. А я пока к сатанистам побегу. Я все понял.

Подошедший из райцентра танк стоял напротив усадьбы. Городское ополчение ждало команды к началу штурма.

Когда к бойцам внезапно вышла Ева вместе с Лукьяном, все сильно удивились.

Полковник нахмурился, но выслушать решил. Слишком хорошо помнил, что делал старик для поселка.

— Степан мне про ваше расследование все рассказал. Говори, до чего додумался.

— Ты тоже ведь чуешь, что дело нечистое тут? — спросил Лукьян. — Вот и я зачуял.

Старик достал завернутый в тряпку предмет.

— Вот пистолет, из реки выловили. — Лукьян достал из него магазин, выщелкнул патрон. — Осечка не случайной была. Я вскрыл пару патронов. Там пороха нет. Нападавшие боялись быть застреленными, вот и обезопасили себя. Если так подумать, когда Святослав пригласил к себе Альбину, та вполне могла подменить магазин пока парень растапливал баню.

— Могла, не значит сделала.

— Вот! Поэтому нам нужен мотив. А мотив вот в чем: убийца хотел заставить вас изгнать сатанистов. Зачем? У Альбины рыжие волосы и голубые глаза. У кого из бывших владельцев усадьбы они были? У капитана. Ходили же слухи про несметные сокровища, что он хранил? Ходили. А нашли не так чтобы много в усадьбе богатств.

— Усадьбу много раз обыскивали.

— Поэтому я задал себе вопрос: где может быть клад, который до сих пор не смогли найти?

Лукьян с полковником поднялись в кабинет Евы. Огромный стенной сейф, что принадлежал капитану Ржавой Бороде был выломан из стены.

— Никого не интересовал сейф, ведь его опустошили военные, так? А тайник был в его задней стенке. Она сдвигалась в сторону. А за ней... - Лукьян указал на множество алмазов лежащих на полу.

— Дело раскрыто. Нужно срочно брать черных копателей, всю эту банду дочки капитана Ржавой Бороды.

Под вечер лагерь бандитов был окружен. Сдаться те отказались. После короткого боя почти всю банду перебили. Сбежать удалось лишь четверым. В том числе и Альбине. Ее искали. Безуспешно. У скита Лукьяна организовали засаду, на случай если бандиты решат отомстить, но те так и не появились. Через месяц охрану все же решили снять.

Эпилог

Они вернулись когда август уже отгорал. С четырех сторон света четыре человека в черном шли к скиту через высокую траву. Они подходили не таясь: в руках их были автоматы и они знали, что старик один.

Бежать было некуда, а потому Лукьян затопил печку-буржуйку, поставил чай и, приоткрыв окно, выгнал из скита всех бесов: твари-то хоть и не божьи, но чего им зря помирать?

Чайник закипал. Из приоткрытого окна тянуло сырым запахом леса. Слабый туман с реки саваном укрывал двор. На крыльце раздались шаги.

Они вошли. Альбина и трое ее подручных.

Девушка зло улыбалась. Быстро шагнув вперед, она ударила Лукьяна прикладом. Охнув старик упал на пол.

— Вот и свиделись, — проговорила Альбина с пьяным наслаждением. — Время должок платить. Боишься? Нет? Ну да, ты же говорят, мразь старая, от пуль заговорен. Ну раз заговорен, то что уж делать...

Альбина потянулась, с усмешкой глядя на Лукьяна. Затем сняла с пояса штык-нож и резко ударила старика. Лукьян взвыл от боли в располосованном плече. Альбина ударила снова. И снова.

— Ну, что? Помогли тебе твои заговоры старик? Нет? Как жаль...

— Зато я от пули и от осколка заговорен, — успел выпалить Лукьян.

Чайник застучал крышкой. Огонь в печке зашипел и пламя резко полыхнуло. Минометные мины которые Лукьян заложил в печь прямо перед приходом гостей наконец взорвались.

Когда он пришел в себя трое бандитов были мертвы. Только Альбина, белая от штукатурки и красная от крови все выла на полу хватаясь за наполовину оторванную руку.

Лукьян, морщась, коснулся руками окровавленного кителя и с трудом достал фляжку с засевшим в ней осколком. Испив настойки, старик с трудом приподнялся и прислонился к стене. Через развороченную крышу он видел тысячи божьих глаз, что глядели на него своими треугольными зрачками. Гигантский, плывущий меж звезд Небесный участковый с гордостью смотрел на него огненным взором, а Всематерь спускалась на крыльях, чтобы отереть с лица Лукьяна кровь. Старик улыбнулся и блаженно закрыл глаза.