Царство призраков

Глава 1

Улица казалась пустынной, словно в преддверии бури. Лишь ветер гнал осенние листья по потрескавшемуся асфальту, да одинокая фигура девушки застыла посреди дороги. Ее длинные темно-каштановые волосы развевались вокруг лица, а серо-зеленые глаза слезились от пронизывающего холода, велящего ей вернуться домой.

Но ее дом был очень далеко.

Девушка резко вскинула голову, услышав пронзительный крик, эхом разнесшийся в тихой ночи. В поле зрения возник клубок черных перьев и острый изогнутый клюв. Птица довольно заурчала, впившись когтями в ее плечо.

– Привет, Кафка. – Мия почесала грудку ворона, наслаждаясь прикосновением к мягкому шелку оперения.

Тот каркнул в ответ, хлопая крыльями и прижимаясь ближе к плечу девушки.

Мия устремила взор к дому, напротив которого стояла. Безупречно белая краска местами облупилась на покосившихся панелях фасада, а ухабистая подъездная дорожка, заросшая сорняками, напоминала ей о мире, который она так стремилась оставить в прошлом. Впрочем, Саммерсвилл, находящийся в Западной Вирджинии, не был Черной Лощиной. На лужайке перед домом красовалась выцветшая серая табличка с едва различимыми словами: «Смотрите в “Охотниках на призраков”».

Америка обожала призраков. Группа энтузиастов, вооруженных датчиками ЭГФ[1] и электромагнитными считывателями, врывалась в дома, выкрикивая угрозы в надежде получить ответную реакцию. Неужели они полагали, что доказательства существования сверхъестественного способны удержать демонические силы в узде?

Истина – не противоядие, а скорее наркотик, которого всегда мало, чтобы удовлетворить спрос.

Глубоко вздохнув, Мия сжала висящий на шее кулон – медную фигурку ворона, обхватившего когтями верхушку переливающегося камня. Камня сновидений, а точнее, его осколка.

Едва девушка шагнула на ступени крыльца, пернатый спутник вспорхнул вверх и взгромоздился на почерневший компас на крыше дома. На протяжении трех долгих лет мальчик-Кафка, подаривший ей лабрадорит, не показывался в мире сновидений, однако она подозревала, что он приглядывал за ней с помощью ворона-Кафки. Птица неизменно держалась поблизости.

– Все будет хорошо, – шепнула себе Мия. – Ты и не с таким справлялась.

Намеренно проигнорировав уродливый дверной молоток в колониальном стиле – латунную львиную голову, сжимающую в челюстях богато украшенный обруч, Мия трижды постучала в дверь, и та распахнулась.

Отворившая дверь женщина выглядела так, словно побывала в загробном мире или находилась на полпути туда. Удивление казалось единственным признаком жизни, отражавшимся на лице хозяйки, разглядывавшей гостью.

– Значит, вы…

– Ведьма. – Мия сразу перешла к делу. Ей не хватало выдержки, чтобы использовать бесчестные термины вроде медиума, экстрасенса или эмпата. Она также не являлась ведьмой в прямом смысле этого слова, но оно лучше остальных отражало ее истинную сущность. Люди за пределами Черной Лощины никогда не слышали о Сновидице.

– В-верно, – заикаясь, пробормотала женщина. – Я Доун. Мы уже встречались.

Мия натянуто улыбнулась, чувствуя, как защипало уголки губ.

– Да, я вас помню. Должно быть, команда «Охотников на призраков» не смогла помочь?

– Нет, не смогла. – Женщина распахнула шире скрипучую дверь. – Пожалуйста, входите.

Ссутуленные плечи скрадывали габариты довольно крепкой фигуры Доун. Мия задумалась, не испытывает ли хозяйка трудностей с приемом пищи; одежда свободно болталась на ее теле, а щеки обвисли. Светло-каштановые волосы женщины выглядели безжизненно, местами в них проглядывали серебристые пряди, в тусклом оранжевом свете прихожей казавшиеся почти золотистыми.

– Прошу прощения, что тут так холодно. – Она сжала свои крючковатые руки и повела Мию на кухню. – Отопление работает, но здесь… всегда ужасно холодно.

– Засранцы-духи способны на подобное, – пробормотала Мия. Она сжала полы своей темно-лиловой кожаной куртки и натянула на голову капюшон. Обычно это помогало ей оставаться сосредоточенной, когда поблизости таилась нечисть. Доун села за стол и, вздохнув, потерла руки.

– Все началось примерно год назад, когда мой муж устроился на новую работу. Нам с трудом удавалось сводить концы с концами, а этот дом показался выгодной покупкой. Мы думали, причина в том, что городок маленький и расположен слишком далеко от крупных поселений, но вскоре начали происходить странные вещи.

Мия присела напротив.

– Странные звуки? Ночные кошмары?

– Меня беспокоил не шум. – Доун повертела в руке бутылку вина, оставленную на столе, а затем налила себе бокал. Очевидно, она нашла свой способ справляться с ситуацией. – А сны… Мой муж Грег не придавал им значения. Считал, я слишком драматизирую или у меня расстройство сна.

Мия фыркнула: банальная история.

– Мужья, как правило, никогда не верят.

Доун поколебалась, затем медленно кивнула.

– Полагаю, так и есть. – женщина слегка улыбнулась. – Так вы действительно ведьма?

Мия сжала пальцы.

– Вроде того. Я не поклоняюсь дьяволу и не ем детей, если вы об этом.

Доун понизила голос.

– Вы верите в дьявола?

Мия поймала ее взгляд.

– Я верю в то, что гораздо хуже.

Доун склонила голову и сжала крест на шее.

– В общем, сны становились все ужасней и походили на реальность. Мне казалось, большую часть ночей я вообще не спала. Несколько раз я просыпалась в разных местах, в подвале или на заднем дворе. Последовав совету Грега, я обратилась к врачу, и результаты анализов оказались в норме. С моим здоровьем все в порядке, поэтому я решила, что причина в доме.

– Почему вы не переехали? – спросила Мия.

– Грег отказывается. – Голос Доун сорвался, разочарование забурлило в ней, как кипящая вода, лижущая крышку кастрюли. – Муж словно вступил в противостояние с этой сущностью, вот только он даже не верит в то, с чем борется!

– И что, по-вашему, это за сущность?

– Я… я не знаю. Наша религия проповедует, что духов не существует. Есть рай и ад. И ничего другого. – Доун закрыла лицо руками, ее плечи задрожали. – Но я знаю, что она реальна, что бы там ни утверждала моя вера.

Сердце Мии сжалось. Она чувствовала боль женщины, и это сводило на нет ту дистанцию, которую она старалась сохранять.

– Я вам верю, – прошептала девушка. – Даже в случае переезда нет никаких гарантий, что она не последовала бы за вами.

У Доун перехватило дыхание.

– Это призрак?

Мия покачала головой, оглядывая комнату. Стену испещряли следы когтей, позволявшие проследить путь сущности.

– Призраки – человеческие духи. Этот – нет, и к тому же он настроен враждебно. Откровенно говоря, – она встала и потянулась рукой к заднему карману, – я давно за ним охочусь.

Это стало ее жизнью – не по собственному выбору, но по необходимости. Мия и представить себе не могла, сколько злых духов преследуют людей в их снах, и как Сновидица, она обладала уникальной возможностью помочь несчастным. Это ее радовало, хотя альтруизма здесь было мало. Монстры преследовали и ее.

Внезапно по стене пошла зазубренная, словно молния, трещина, из которой потекла черная смолянистая жидкость. Кухня наполнилась тихим булькающим звуком.

– Снова началось! – взвизгнула Доун и, опрокинув стул, вскочила на ноги.

Мия замерла, по-прежнему держа руку в заднем кармане. Она впилась взглядом в трещину на стене – или скорее в трещину на шве реальности.

– Доун, – спокойно сказала Мия. – Пройдите за мной и спрячьтесь в укрытии.

Напуганная женщина перебежала на другую сторону кухни и нырнула за шкаф. Обрадовавшись, что Доун не сможет ничего увидеть, Мия достала из кармана джинсов игральную карту.

Король пик, покрытый пятнами медного цвета, оставшимися от давно минувшего кошмара.

Девушка бросила карту на пол «лицом» вверх и выхватила охотничий нож, пристегнутый к поясу.

– Не думала, что мы встретимся прямо здесь, – обратилась она к духу, и тот ответил свирепым ревом, разрывающим стену вокруг почерневшего разлома.

Мия поморщилась, проведя лезвием по ладони, и сжала руку в кулак. Кровь стекала вниз, обагряя лежащую на полу карту.

Девушка ухмыльнулась, глядя в надвигающуюся пустоту.

– Да здравствует король.

Клубы черного тумана поползли вверх, образуя фигуру человека.

Дом протестующе загрохотал, и граница между миром Доун и царством грез приоткрылась. Там затаилось нечто зловещее.

Обычно Мие требовалось лечь и позволить своему духу спуститься в мир грез, однако на этот раз демон избавил девушку от этих хлопот, переместив ее на ту сторону. Причудливая кухня, оформленная в канареечно-желтых тонах и наполненная запахом свежеприготовленной запеканки, застыла, как фильм, поставленный на паузу. Лимонные оттенки померкли, превратившись в грязно-коричневые. Столы и стулья исказились, составляя жуткие фигуры. С осыпающегося подоконника в воздух поднялась ваза и устремилась в сторону Мии.

Фигура, сотканная из тумана, вытянула руку и коснулась вазы, замедлив ее движение. Мия отступила в сторону, невозмутимо наблюдая за проплывающим мимо туманом, который затем рассеялся.

Дом исчез. Мию окутал черный туман. Мебель и нарядые стены кухни начали ускользать, словно песчинки в песочных часах. Комната, сложенная из осколков домашнего быта, загрохотала в темноте, зашаталась, жалобно скрипя покореженными деревянными суставами. Вместе с дымом все вокруг заволокно зловонием серы, Мия сжала челюсти, сдерживая приступ тошноты. Впереди виднелась истинная форма духа. Камень сновидений светился на груди девушки лавандовым светом, заставляя тьму рассеяться. Мия увидела силуэт: внушительную фигуру с длинными тонкими конечностями и вытянутыми пальцами, свисающими, как ножи.

– Ты демон сновидений, именующий себя Дрекало? – Мия остановилась в нескольких метрах от уродливого существа с веретенообразной головой, слишком крупной для его вытянутой шеи. Грязно-серая пятнистая кожа твари, покрытая чешуйками, придавала ему сходство с каменной гаргульей.

Призрак распахнул пасть, полную острых зубов, между которыми растянулись тонкие нити густой красной слюны, и издал пронзительный вопль.

– Как ты сюда попала, ведьма? – Его хриплый голос дрожал.

– Уже неважно. Мне потребовалось время.

– Ты не сможешь меня убить, – промычал Дрекало. – В мире грез все вне времени. Смерти здесь не существует.

Мия окинула демона взглядом и пожала плечами. Она ждала, когда фигура из дыма обратится в плоть и кровь. Сняв кожаную куртку, девушка проследила, как та растворяется в тумане. Лишь когда последние пятна лилового цвета исчезли, она повернулась к демону.

Замахнувшись, она пересекла пространство, выбросив вперед руку, и схватила Дрекало за горло. Демон неуклюже затрепыхался, однако вырваться не смог. Вокруг Мии закружились фиолетовые вихри, постепенно превращаясь в развевающийся плащ из призрачных перьев. Черные и фиолетовые дымки, смешиваясь, подобно маслу с водой, растеклись по ее лицу, рисуя контур костяной маски в форме острого клюва ворона, нависающего над губами девушки. Мия одарила демона злобной ухмылкой.

– Так давай отправим тебя туда, где смерть существует.

Дрекало судорожно втянул воздух, собираясь возразить. Но не успел. Мия втащила мучителя Доун в пространство, находящееся между мирами, но не принадлежащее ни одному из них. Она все еще видела слабые очертания кухни – размытые линии и изменяющиеся формы, парящие за бесплотной завесой. Переходное пространство не являлось царством; оно было клеткой, ловушкой, запершей демона там, где ему неведома свобода.

Но решетки этой клетки не препятствовали клинку палача, неизменно наносящему смертельные удары со стороны земного царства.

Мия отпустила визжащего и сопротивляющегося демона.

– Т-ты не ведьма! – Голос существа звучал невнятно. – Ты…

Обвинение застыло в глотке Дрекало, так и не вырвавшись наружу. Ему в горло вонзили нож, а затем для пущей убедительности провернули. Того, кто это сделал, ждали, а он, казалось, наслаждался, используя любимое оружие.

Трещина в стене затянулась, и Мия вновь оказалась на кухне Доун. Она взяла со стола полупустой бокал вина и подняла его, будто собираясь произнести тост.

Кай повернулся к Сновидице, стирая черные ошметки с охотничьего ножа. Он выхватил из ее рук бокал, выплеснул содержимое на пол и отшвырнул изящный хрусталь в сторону. Приподняв подбородок Мии, парень склонился к ней и украл с ее губ поцелуй, прежде чем она успела вымолвить хоть слово. Он отстранился и, нахально ухмыляясь, произнес их вместо нее:

– Да здравствует гребаный король!

Глава 2

Мия шагнула сквозь завесу навстречу миру сноведений, приветствующему ее переливающимся разными цветами небом. Кай, спотыкаясь, плелся следом. Поначалу бледное перламутровое свечение небосвода растворялось в сиянии лазури, перетекая в теплые тона вокруг одиноко горящей звезды. Словно по морской глади, ее свечение цвета янтаря и календулы, а затем гвоздики и глицинии распространялось по небу.

Обратный путь всякий раз оказывался изнурительным, но удовольствие от предстоящего зрелища того стоило. Их уголок мира грез представлял собой калейдоскоп красок. Необъятные изумрудные холмы пестрели россыпью одуванчиков. За исключением нескольких высоких холмов, цветущая земля была покрыта густым лесом, обрамляющим долину, по которой протекала небольшая речка, чья водная гладь искрилась, как лед на солнце в погожий зимний день. Если бы Мия могла заглянуть в сердцевину камня сновидений и хоть на миг узреть мир внутри, то увидела бы его именно таким.

Ее окутало ароматом сирени. Ветер разносил приветственное пение дрозда. Мия знала, что Доун в порядке. Она попытается разобраться в произошедшем, привести в порядок мысли, но попытки окажутся тщетными. Ее разум последует единственной верной стратегии: размоет детали, трактуя случившееся как дурной сон. Воспоминания утратят ясность, и Кай, внезапно материализовавшийся из крови и теней и положивший конец ее кошмару, покажется женщине всего лишь пылинкой на стене.

Задача Кая – физически устранить духа, заколов его острым предметом, – была не так проста в исполнении, как казалось. Сперва Мие приходилось вступать в контакт с сущностями на их территории. Граница между земным миром и царством грез была нечеткой, а место, где духи могли в прямом смысле расстаться с жизнью, представляло собой самый центр диаграммы Венна – лимб, который являлся двумя мирами одновременно и в то же время не был ни одним из них.

– Это двенадцатый. – Кай осмотрел свой охотничий нож, с которым не собирался расставаться.

– Они становятся все сильнее, – вздохнула Мия и плюхнулась на склон. Каждый холм в их сказочном мирке получил название в честь драгоценного камня: на западном склоне аметистового холма протянулись лавандовые поля, рубиновый зарос красными георгинами, а хризолитовый – листьями клевера и белесыми осинами. Девушке нравилось перебирать клевер в поисках того самого четырехлистного, что принесет удачу. Во всяком случае, везение бы ей точно не помешало.

Мия устала скитаться. Перемещаться по снам легко; физическая оболочка оставалась в реальном мире, а сознание отправлялось в мир грез. Проще простого, как погрузиться в теплую ванну. А вот перемещение плоти и костей из мира снов в земное царство и наоборот было сродни движению сквозь потоки грязи.

– Так много кошмаров… – Она помолчала. – Порой трудно понять, одержим человек духом или это просто нервы.

– В случаях с теми, кто совершил массовое убийство, пожалуй, все же замешаны духи, – сказал Кай, криво улыбнувшись.

– Дело не только в этом. Такое чувство, словно я каждый день сталкиваюсь с новой Черной Лощиной.

Кай усмехнулся и поморщил лоб.

– Существует лишь одно место, где дерьма достаточно, чтобы зваться Черной Лощиной.

Мия откинулась назад и растянулась на летней травке, которая так и манила к себе. Их маленький коттедж с видом на хризолитовый холм притаился в лесу, на поляне за пылающим дубом, окруженным березовой рощицей, за пологом ивы и воротами, видеть которые могли лишь они.

Каменный домик мог похвастаться соломенной крышей и прочным дымоходом. Фасад, обрамляющий входную дверь, украшала живая изгородь из белых роз, чьи колючие плети тянулись по каменной кладке и обвивались вокруг окон. Внутри жилища царил уют за счет очага для приготовления пищи и недавно покрытых лаком стульев, расположенных вокруг стола. Кроме того, здесь была кровать – настоящая кровать с каркасом из орехового дерева и стеганым одеялом, предназначенным для тех редких ночей, когда тепла Кая не хватало, чтобы прогнать холод.

Мия не знала, приснилось им это место или оно всегда было здесь, но не желала об этом думать. Это был дом, и этого было достаточно.

Даже спустя три года она все еще помнила запах дыма и безумие толпы. И хотя в самые страшные моменты той ночи Мия пребывала в мире грез, ее физическая оболочка впитала в себя творившийся вокруг хаос. Воспоминания прочно засели в ее мозгу. Само собой, красочный рассказ Кая помог заполнить пробелы.

Мия перевернулась на живот.

– Давай подремлем вместе, – позвала она, и Кай устроился на траве рядом, привалившись спиной к стволу осины и притянув девушку к себе на колени.

Он провел рукой по ее волосам и прикусил зубами ухо, на что девушка ответила возмущенным писком.

– Я предлагала «подремать», а не «пожевать», – невнятно пробормотала Мия, начиная уплывать в сон. За спиной послышалось полушутливое ворчание Кая, выражающего недовольство.

– Прости. – Она похлопала его по бедру. – Эти путешествия между мирами отнимают все силы.

На мгновение его объятие стало крепче.

– Ты хотя бы можешь путешествовать.

Сердце девушки рухнуло. После событий в Черной Лощине они обнаружили, что Мия невольно привязала Кая к себе, как ведьма фамильяра. Отныне он мог ступить в реальный мир только по ее воле, и они никак не могли понять почему. Но хуже всего оказалось то, что он не мог находиться там один; сознание Мии должно было оставаться рядом. Они убедились в этом на собственном горьком опыте. При первом же возвращении в реальность Мия проверила свои способности. Она с радостью обнаружила, что может свободно путешествовать по снам, пока ее тело спит в земном мире. Так было намного проще, чем, попирая законы физики, перемещать тело сквозь измерения. Однако не прошло и двадцати минут, как паника, охватившая Кая, осязаемая, как заноза под кожей, вынудила ее сознание, блуждающее по царству грез, вернуться. После она обнаружила его бившимся в агонии на полу. С широко распахнутыми, налитыми кровью глазами парень жадно хватал воздух, словно его легкие были набиты ватой. Позже он описал это ощущение, как если бы его заживо сжирали голодные огненные муравьи.

Таким жестоким образом Кай уяснил, что его тело не способно существовать в реальном мире без поддержки сознания Мии. Если он надолго оставался там один, его тело начинало разрушаться, клетка за клеткой разрываясь на части.

Мия прогнала прочь страшное воспоминание. Она не понимала, почему теперь все работает именно так; знала лишь то, что, попадая в реальность, Кай нуждался в ней, а точнее, в ее сознании. Со временем они к этому привыкли. По крайней мере, привыкла Мия.

– Мы можем пойти, куда захочешь, необязательно на охоту, – сказала она. – Устроим что-то вроде свидания!

Кай фыркнул от смеха.

Мия прижалась спиной к его груди и подняла глаза к его лицу, нависающему над ней.

– Ой, да ладно тебе! Все любят, чтобы за ними иногда поухаживали. Как насчет кино и ужина?

Парень цокнул языком.

– Банально. Придумай что-то получше.

– Любое место, где ты сможешь съесть стейк и…

Он коснулся губами ее уха и соблазнительно прошептал:

– Устроить драку в баре.

– Ты такой… безнадежный романтик… – Она старалась не потерять нить беседы, чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, а мир вокруг исчезает. Мысли растворялись в пустоте. Губы шевелились в бессвязном бормотании.

– Сладких снов, – слуха достигли негромкие, словно приглушенные толщей воды, слова Кая. Мия растворилась в знакомом тепле, уже не сознавая, где кончается ее тело и начинается его.

Липкий зной обволакивал кожу Мии. Поднимающиеся в воздух испарения почти скрывали силуэты огромных кипарисов и очертания их извилистых ветвей. Ее окружало болото, чью буйную растительность питала затопившая окрестности вода. Корни деревьев, словно кольца гигантского Левиафана, скользкими дугами выступали над поверхностью водоема. Стоило ступням погрузиться в воду, как трава длинными ростками опутала лодыжки девушки, отчего та едва не упала. Мия знала, что это сон – сон в мире сновидений.

Мир грез был пространством, в которое она могла войти так же просто, как в комнату, но она всегда носила свои сны с собой; они приходили из недр сознания, поглощая ее, пока она спала. Не имело значения, находилась ли она в мире грез или в реальности.

– Не бойся.

Снова она. Порой Мие казалось, что она ушла навсегда, но даже три года спустя призрак из прошлого продолжал следовать за ней подобно тени.

Прислонившись к стволу кипариса, девушка оглядела затопленный лес. Здесь не было ни животных, ни птиц, ни даже насекомых. Стояла полная тишина. Небо заволокли угольно-серые облака, окаймленные оттенками янтаря. Впереди показалась узкая тропинка, ведущая к черному озеру, заросшему водорослями. Тихую водную гладь затронула лишь рябь, исходившая от полукруглого клочка суши посреди озера. На крошечном островке рос кривой серый вяз, а под его голыми ветвями, нависшими над водой, виднелась фигура.

Мия вошла в озеро и двинулась вброд по зеленой жиже, едва касаясь дна пальцами ног. Выбравшись на берег, она стряхнула цепкие водоросли со своих рук и ног и направилась к вязу. Фигура постепенно обрела очертания высокого мужчины с темными растрепанными волосами и телосложением воина.

– Кай? – позвала она, настойчиво приближаясь, пока не оказалась на расстоянии вытянутой руки.

Он повернулся и с пустым выражением лица уставился сквозь нее, словно его душа покинула тело, оставив лишь оболочку.

– Эй, что с тобой? – Мия помахала рукой перед его лицом, но взгляд парня остался безучастным.

Внезапно он вскинул руки, схватил девушку за горло и, крепко сжав, опрокинул в воду. Мия боролась изо всех сил, мир для нее окрасился в мшисто-зеленые цвета растительности озера. Она открыла рот, пытаясь закричать, но ее голос растворился в прозрачной бездне. Все то время, что Кай ее удерживал, его лицо было размыто, словно картинка, на которую пролили воду.

Он был слишком силен, чтобы с ним совладать, но будь она проклята, если ее придушит какой-то клоун из кошмара. Извиваясь под водой, она вцепилась ногтями в его руку и на мгновение смогла вынырнуть на поверхность, разглядев нависший над их головами вяз.

Рядом с ним маячил силуэт.

Это нечто скользнуло ближе, скрывшись за мощной фигурой Кая. Взгляд Мии сфокусировался на пространстве за его плечом. Женские руки – серая гнилая плоть – обвились вокруг шеи парня. Костлявые предплечья пересекали зияющие щели, напоминающие жабры. Постепенно существо предстало перед Мией во всей красе. Внешне оно представляло собой нечто среднее между женщиной и рыбой. Непокорная копна волос, подобно озерным водорослям, облепила покрытое гнилыми пятнами лицо с выступающими, как мраморные шарики, обтянутые потертой кожей, скулами. Из-под бровей сверкали хищные черные глаза с тонкими зелеными радужками.

Мия снова погрузилась под воду, перед глазами расцвела темнота. Она тонула. Ужас подступил к горлу, пальцы Кая сжались крепче, убеждая ее, что страх не отступит.

– Открой глаза.

Знакомый голос.

– Открой глаза, Сновидица.

Сердце бешено колотилось в груди, Мия жадно хватала воздух ртом, обшаривая взглядом белую пустоту вокруг. Болото, его жуткая обитательница и мнимый Кай исчезли.

– Псс, сюда.

Мия расправила плечи навстречу зову. Эхо прежней Сновидицы – первого воплощения Мии, сущности, преследовавшей ее еще в то время, когда она была обычной деревенской девушкой. Оно сохранилось как отпечаток прошлой жизни, сопровождающий Мию с момента ее пробуждения. Темный плащ с перьями развевался вокруг призрака, а костяная маска скрывала лицо, которое выглядело в точночти как ее собственное. Мия в этом не сомневалась.

– Что происходит? – спросила Мия. – Что это за женщина?

– Она из тех, на кого ты должна охотиться. – Настойчивые слова прозвучали как приказ.

– Охотиться на кого?

Образ из ее прошлой жизни шагнул вперед.

– На демонов. Преследовать их. – Колкая улыбка расползлась на ее губах, выглядывая из-под краев маски. – Они уже идут за тобой.

Порывистый ветер пронесся мимо, взметнув волосы Мии и заслонив ей обзор.

– Но почему? – воскликнула она, вспыхнув негодованием. – Почему за мной?

– Ты продолжаешь блуждать, забредая в кошмары, где тебе не место. – Улыбка на губах предшественницы стала шире, обнажив зубы. – Демоны обожают запах потерявшегося ягненка.

Сновидица могла заблудиться независимо от ее умений.

– Ничего не могу с этим поделать, – ответила Мия. – Я не знаю, как найти свой путь.

Улыбка сошла с лица призрака.

– Используй камень, – подсказала она. – Следуй за вороном.

Ее плащ раскрылся, когда она подняла руки. Раскинув их против ветра, призрак устремился ввысь. Ее одеяние заструилось черными и фиолетовыми дымками. Они кружились в воздухе, заполняя белую пустоту, как краска воду.

Окружающая их темная материя рассеялась, и Мия провалилась вниз в расселину.

Глава 3

Мейсон надеялся, что со временем привыкнет. Сжав в руке папку, он выждал мгновение – просто для самоуспокоения, как он сам себе сказал, – чтобы перевести дух и унять бешеный стук в груди. Белая полоса в его жизни не могла избавить его от горького предчувствия, что однажды он вновь столкнется с поражением. Мейсон открыл папку на первой странице и мгновенно ощутил головокружительное облегчение.

Сегодня точно не тот день.

Он ворвался в кабинет, едва сдерживая волнение.

– Отличные новости, мисс Нассар! Результаты анализов свидетельствуют о том, что вы окончательно излечились от рака. – Он казался счастливее, чем его пациентка – студентка факультета биологии Университета Британской Колумбии, чья жизнь замерла после постановки диагноза. Семья девушки прилетела из Египта, чтобы провести с ней первый месяц лечения, однако большую часть трудного пути она преодолела в одиночку.

Дания Нассар откинула за спину свои роскошные локоны и нахмурила очерченные брови.

– Серьезно? – спросила она, затаив дыхание. – Лейкемия отступила?

– Да, – кивнул Мейсон, чувствуя укол в груди. Это был второй раз, как он столкнулся с лейкемией, диагностированной у студентки университета. В воображении он видел, как улыбается Аманда, напоминая о путешествии, в которое она отправила его три года назад.

Сперва у Дании отвисла челюсь от удивления, но затем на ее лице расцвела яркая улыбка, которую дополнили ямочки на щеках.

– Мне можно вернуться к учебе? Сдавать экзамены?

– Можно! – Ее возбуждение оказало заразительный эффект.

– Я могу поступить в медицинскую школу!

Доктор Мейсон Эванс заполнял документы для выписки пациентки. Он слышал, как девушка тихонько посмеивается, пытаясь сдержать веселье.

– Дания, даже не сомневаюсь, что ты поступишь в медицинскую школу, если это именно то, к чему лежит твое сердце.

– Доктор Эванс? Скажите, тяжело браться за лечение людей, чей случай, возможно, смертелен?

Мейсон закончил писать. Медицинская карта здорового человека. Теперь это так.

– Иногда, – признал он, затем откинулся на спинку кресла и щелкнул ручкой. – Я бы поделился с тобой способом подготовиться к этому, но для каждого он свой.

Их общее ликование сменилось затянувшимся молчанием.

– А часто пациенты умирают? – спросила Дания.

Мейсон улыбнулся, его мысли блуждали где-то далеко.

– Даже одна смерть – слишком много, но когда ты смог спасти чью-то жизнь, кажется, что ты спас целый мир.

Дания улыбнулась в ответ.

– Думаю, это того стоит.

Мейсон поднялся на ноги и пожал девушке руку.

– Увидимся на осмотре через три месяца.

Попрощавшись с пациенткой, доктор рухнул в кресло и потер глаза. Ему предстояло осмотреть еще множество медицинских карт, и по крайней мере треть из них выглядела не лучшим образом. Потянувшись к стопке, Мейсон пролистал оставшиеся файлы, и его сердце заныло при виде одного из них.

Ронни Каплански, пол мужской, восемнадцать лет, агрессивная неходжкинская лимфома. Мейсон глубоко вздохнул. Случай Ронни стал самым сложным в его практике. Мейсон работал в команде из нескольких врачей, бившихся за повышение шансов парня на выживание.

Как врач-онколог Мейсон применял лучевую, таргетную и иммунотерапию, а значит, нес ответственность за химиотерапию и лечение антителами. Его пугало, насколько глубоко он проникся ситуацией Ронни. Не хватало, чтобы в его сердце поселилась еще одна Аманда. Мейсон изо всех сил пытался найти баланс между пессимизмом Линдмена и собственным комплексом спасателя; скользкая дорожка в обе стороны. Ему не давал покоя вопрос, чем закончится его борьба за жизнь Ронни.

– Хочешь, предскажу твою судьбу?

Женский голос вырвал Мейсона из его мыслей. Он не слышал, как она вошла, но поразительные янтарные глаза и серебристо-белые волосы женщины мгновенно приковали его внимание.

Гостья самодовольно ухмыльнулась и склонила голову набок.

– Кажется, ты чем-то встревожен.

– Ама, – наконец вымолвил он.

– Прошло много времени. Три года, да? Хорошо выглядишь.

Мейсон рывком открыл ящик стола, порылся в нем, достал осколок переливающегося камня и поднес его к свету.

– Гавран его сломал. – В голосе доктора прозвучало обвинение. Небезызвестный ворон умыкнул половину камня, пока Мейсон лежал без сознания в больнице.

– Он не твой, – ответила Ама. – Вряд ли Гавран ожидал, что ты так привяжешься к вещице.

Мейсон усмехнулся.

– И ты явилась, чтобы мне погадать?

Ама пожала плечами.

– Если хочешь.

– Какой смысл? Рассказывать человеку вроде меня о будущем? Ты ведь понимаешь, что я бы просто сошел с ума, пытаясь его изменить.

Волчица окинула Мейсона пристальным взглядом, ее улыбка померкла.

– Ты изменился.

Мейсон фыркнул от досады. Его взгляд затуманился от дурных воспоминаний.

– Было бы странно, если бы не изменился. Я единственный, кто выжил.

– Ты единственный, кто остался, – поправила Ама.

Мейсон лишь отмахнулся.

– Семантика. И вообще, почему ты здесь? Я ведь не разболтал твои секреты.

Ама моргнула, изображая невинность.

– Просто решила поздороваться со старым другом.

– Не верю.

– В нее ты тоже не верил, – только и сказала Ама.

– Ты говоришь о Сновидице? – Если верить тому, что он видел, то Мия и Кай остались живы. Кроме того, их тела так и не были найдены.

– Она больше, чем ты, нуждается в этом камне, – сказала Ама. – Впрочем, Гавран понимает, что он нужен и тебе тоже. И именно поэтому сломал его.

Мейсон вздохнул.

– Скажи мне что-то кроме очередной загадки, Ама.

Мрачные тучи заслонили солнце, погружая комнату в сумрак, и медового цвета глаза волчицы, казалось, засверкали.

– Надвигается шторм, – предупредила она. – Охраняй камень. Держи его при себе, пока не придет время.

– Время для чего?

Женщина изогнула губы, блеснув острым зубом.

– Чтобы сделать ее целой.

Раздавшийся стук в дверь вырвал Мейсона из-под чар белой волчицы.

– Войдите! – пробормотал он, хватая бумагу со стола.

– Ама, наверное, тебе стоит… – уйти, хотел сказать он, но она испарилась, словно привидение. А может, ее здесь и не было?

– Доктор Эванс? – окликнул его гость. – Извините за беспокойство. Вы заняты?

– Нет, проходите, пожалуйста. – Мейсон встал и указал на стулья напротив своего стола.

В кабинет вошла пара средних лет. Высокий долговязый мужчина с волосами цвета смеси соли с перцем показался Мейсону знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его видел. Проводив супругу к одному из стульев, мужчина расстегнул свою замшевую куртку и присел на соседний стул.

– Простите, что отвлекаем от работы, – начал мужчина. Его зеленые глаза встретились со взглядом Мейсона. – Меня зовут Реймонд Делаторн, а это моя жена Андреа. – Он протянул руку, которую Мейсон нерешительно пожал.

Андреа молчала, изображая на лице подобие улыбки. От усталости под ее глазами залегли темные тени. Женщина сжала ладони и уперлась локтями в подлокотники. Ее прекрасное лицо в форме сердечка обрамляли волнистые черные локоны, и Мейсон сразу представил, как может сиять ее смуглая кожа после хорошего отдыха.

Тогда он вспомнил, как когда-то подумал, что Мия совсем не похожа на отца, теперь стало понятно почему.

– Делаторн, – выдохнул Мейсон.

– Да, – ответил Реймонд. – Возможно, вы помните нашу дочь Эмилию.

По шее Мейсона стекли капельки пота. Зачем они приехали? Прошло столько времени, однако события той ночи все еще свежи в памяти.

– Я…

– Мы считаем, что наша дочь жива, – наконец подала голос Андреа. – Ее тело так и не нашли.

– Это не редкость для дел о пропаже людей. – Мейсоном овладело непреодолимое желание перечеркнуть их надежды. Он знал, что Мия жива, где бы она сейчас ни была, но будет лучше, если Андреа и Реймонд Делоторн поверят в обратное.

– Нет, – ответила Андреа. – Она не умерла. Есть надежные свидетели. Лучшая подруга Мии видела ее в Нью-Йорке.

– В Нью-Йорке? – Взгляд Мейсона от нее к Реймонду и обратно.

– Ханна по работе переехала туда из Бернаби в прошлом году, – объяснил Реймонд. – Мы уже много лет ничего о ней не слышали, но несколько недель назад она неожиданно позвонила.

– Мы были настроены скептически, – сказала Андреа, – но Ханна абсолютно уверена, что это была Мия.

Уверена настолько, что решила разбередить старые раны. Возможно, Мейсон пытался посеять сомнения не для того, чтобы уберечь чувства родителей Мии. Не проходило и дня, чтобы он не боролся с желанием провести собственное расследование. Нет, считать Мию погибшей было лучше не только для четы Делаторн, но и для него самого.

– Замечательная новость, – воскликнул он, притворно улыбаясь. – Но могу я спросить, какое это имеет отношение ко мне?

Реймонд скривил губы, выказывая возмущение тем, что Мейсон так и не понял цели их визита.

– Вы были последним, кто видел ее живой.

Мейсон сглотнул.

– Я?

– Так говорится в полицейском рапорте, основанном на ваших показаниях, то есть на свидетельстве единственного выжившего в тот день человека.

– Верно, – выдохнул Мейсон.

– Доктор Эванс, вы в порядке? – Беспокойство Реймонда показалось Мейсону наигранным.

– Милый, не волнуйся. – Андреа расцепила пальцы и коснулась руки мужа. – Уверена, что эти воспоминания болезненны не только для нас.

Мейсон понурил голову, и маска непринужденности спала с его лица.

– После той ночи я на протяжении года посещал психотерапевта, пытаясь разобраться в произошедшем.

– И что же там произошло? – не отступал Реймонд.

Мейсон натянуто рассмеялся.

– Ну, в том-то и дело. Как выяснилось, принять произошедшее невозможно, потому что я по-прежнему понятия не имею, что, черт возьми, там случилось. С чем мне действительно пришлось смириться, так это с неведением. Смириться с тем, что я никогда этого не узнаю. – Его голос дрожал от негодования, пока он произносил эту речь. Он так и не смирился; лишь научился держать боль при себе.

– Возможно, вы смогли бы поделиться какими-либо сведениями? – спросила Андреа, в предвкушении подавшись вперед. – Представляю, насколько это тяжело для вас, но если вдруг есть что-то…

– Ничего, что могло бы помочь вам найти Мию, – прервал ее Мейсон, затем, помолчав, добавил: – Во всем виноваты лишь горожане. Они в упор ничего не замечали. И собирались ее убить. – Мейсон намеренно опустил детали с участием Реймонда.

Андреа отпрянула, словно получив пощечину. Реймонд остался неподвижен, как камень, он лишь вцепился в подлокотники с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Время для соблюдения приличий истекло.

– Если Мия жива, но до сих пор не вернулась, то только потому, что не хочет, чтобы ее нашли, – произнес Мейсон.

– Понимаю. – Реймонд разжал пальцы и встал. – Вы правы, доктор Эванс.

Подобная уступка застала Мейсона врасплох. Когда Реймонд поднял на уши толпу в церкви, заявив, что нечто похитило Мию в лесу, Мейсон решил, что перед ним жесткий человек, не склонный к самокритике.

– Я не уделял ей достаточно времени. С головой ушел в работу и подвел дочь, когда она во мне нуждалась. – Он кивнул жене, которая поднялась на ноги и подошла к нему. – Однако мы не сможем это преодолеть, если продолжим делать вид, что мертвы друг для друга.

– Доктор Эванс, если у вас возникнет желание хоть как-то помочь, мы всегда будем вам рады, – с мольбой в голосе проговорила Андреа. – Мы занимаемся этим в одиночку – просто два убитых горем родителя, пытающихся найти свою пропавшую девочку. Полиция не желает возиться с давно «заглохшим» делом, даже наш частный детектив окончательно потерял к нему интерес. Поймите, на данный момент вы – наша единственная зацепка.

Мейсон провел руками по лицу и попытался заглушить чувство вины. Сколько ночей он провел, размышляя о том, мог ли что-либо изменить? Сколько сотен раз прокручивал в голове те события, пока не начал сомневаться в том, какие моменты приукрасил, а какие запомнил точно?

– Я понимаю, миссис Делаторн. И подумаю над вашим предложением, – солгал он.

Казалось, ее это успокоило; женщина лучезарно улыбнулась, лицо озарилось надеждой.

– Спасибо.

Реймонд распахнул дверь перед супругой, но затем замешкался.

– Любопытно. – Он оглянулся. – Согласно полицейскому рапорту, вы не были лично знакомы с нашей дочерью.

Озадаченный комментарием, Мейсон оторвал взгляд от документов.

– Верно.

Реймонд Делаторн с холодной улыбкой на губах поймал его взгляд.

– И все же только друзья зовут ее Мия.

Не дожидаясь ответа, Реймонд покинул кабинет и закрыл за собой дверь.

Сообразительный, как и его дочь, – подумал Мейсон, печально усмехнувшись, несмотря на приступ паники, пожирающей его изнутри. Это была самая настоящая угроза – враждебный выпад, противоречащий внешнему напускному спокойствию.

В глубине души Мейсона под тонкой оболочкой тревоги бурлила пронизывающая до костей боль, ненасытный голод, который он игнорировал на протяжении трех лет. Его жажда правды так и не была утолена. В который раз он почувствовал, что мечется между стадиями горя, пытаясь перейти к принятию, но довольствуясь лишь бледной его иллюзией. Своего рода утешительный приз – еще один вид отрицания.

Если бы у меня было хоть что-то, – торговался он с пустотой. – Что угодно.

Но какой ценой?

– Плевать, – произнес он вслух, его голос дрогнул. – В прошлый раз я выжил, ведь так? Что плохого может принести хоть толика правды – лишь привкус завершенности?

Жгучая боль в левой руке вырвала Мейсона из запутанной паутины эмоций, рвущихся наружу. Он расстегнул манжету и закатал рукав. На внутренней стороне предплечья, обрамленный розовой припухшей плотью, чернел полумесяц. С виду рисунок напоминал свежую татуировку, но при этом обжигал, как раскаленные угли.

– Какого черта? – Он прижал палец к лунному серпу и вздрогнул, ощутив, как огонь пробежал вверх по руке. На ощупь клеймо оказалось горячим, его будто выжгли на коже. Услышав тихий шепот, Мейсон вскочил на ноги, опрокинув стул.

– Ама?

Тишина в ответ. Свет в комнате померк, что-то притаилось в собравшихся по углам тенях.

Возьми себя в руки, – велел себе Мейсон в попытке успокоиться, затем схватил камень сновидений и крепко сжал в руке.

В его разум проник голос.

За что цепляться, юный доктор, когда держаться больше не за что?

Глава 4

Кай не любил долго спать. Людская привычка валяться в отключке третью часть суток казалась скучной, если не опасной. Легкая дремота позволяла всегда оставаться начеку; и если вдруг дерьмо повстречается с вентилятором, ему не составит труда уклониться от брызг. Волк в любой момент должен быть настороже.

Мия резко выпрямилась, вырвав Кая из сонной неги, а затем повалилась навзничь, как пьяный первокурсник на вечеринке.

– Баранья котлетка, ты в порядке? – сонно прищурился он.

Слезы застилали ей глаза. Отпихнув руку Кая, девушка села и закрыла лицо руками, тяжело дыша в сомкнутые ладони. Пучки вырванной травы повисли на ее предплечьях.

– Сны становятся все хуже, – ответила она. – У меня никак не получается их контролировать.

Кай приподнялся на локте.

– Опять заблудилась?

Мия кивнула.

– И, как обычно, не в самом приятном месте. – Она придвинулась ближе и прижалась лбом к его плечу, ее голос понизился до шепота. – Я снова видела ее.

– СВ? – Каю пришлась по душе аббревиатура. Черная Лощина заклеймила имя Сновидицы проклятием, но это сокращение позволило ему вновь звучать ласково для ушей Кая. Он надеялся, что и для Мии тоже.

Дыхание девушки щекотало его кожу.

– Да, но это бессмысленно. Ведь я и есть Сновидица.

– Возможно, твоя предшественница просто явилась поболтать? – предположил Кай. – Так или иначе, здесь все лишено смысла. Кто, черт возьми, видит сны в мире снов?

– Очевидно, я, – усмехнулась девушка. – Каждый раз засыпая, я что-то слышу, словно вода капает из протекшего крана. Стараюсь не заострять внимания, но звук манит меня и всякий раз приводит к чудовищу. Я вижу монстра, а монстр видит меня. – Мия сорвала примятый лист клевера. – Мне кажется, Сновидица пытается меня защитить, потому что пока я понятия не имею, что делаю.

Такое случалось с ней и в Черной Лощине; стоило Мие заснуть, как неведомая сила толкала ее туда, где во мраке ночи притаилось что-то зловещее. К способностям Сновидицы не прилагалось руководство, и как бы она ни старалась улучшить навыки, результаты не всегда радовали. Казалось, в этом столько же искусства, сколько в попытке пятилетнего ребенка разрисовать домашнего кота.

Однако не все их неуклюжие попытки пропали даром. Три года назад, когда Ааддон, проникнув в кошмар, напал на Мию, ее кровь, окропив пикового короля, перенесла Кая в мир сновидений. Тогда это вышло случайно. Теперь она использовала ритуал с картой и кровью в качестве катализатора, чтобы разорвать шов между мирами и перенести их обоих на другую сторону – в буквальном смысле. Тем не менее дорога была ухабистой, и Кай нередко задумывался, не обнаружит ли себя однажды в образе поломанной куклы с неправильно пришитыми конечностями.

Кай обнял девушку крепче.

– Ты научишься.

– Думаешь? – спросила Мия. – Она велит гоняться за демонами, пока они не успели открыть охоту на меня, но мне так надоело таскаться туда-сюда, изображая из себя истребительницу духов. Я не собиралась превращать нас в парочку охотников за привидениями!

– Ты, по крайней мере, можешь вернуться, – понизил голос Кай. – У тебя есть возможность.

Дерьмо. Слова вылетели изо рта быстрее, чем он успел подумать. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он увяз в парном забеге «в три ноги»[2], хотя порой казалось, что в гонке участвует лишь Мия, а он вынужден тащиться следом на собственной заднице. После падения Абаддона осознание того, что он оказался привязан к своей партнерше, ударило по нему, как звенья гигантской цепи. Поначалу он неплохо справлялся; Кай обожал свою Баранью котлетку и после десяти лет одиночества искренне наслаждался ее обществом. Однако стало очевидно, что они не могут найти ответов ни на вопрос «Почему?», ни на вопрос «Как, черт возьми, это остановить?», и тогда острое разочарование переросло в еще более жестокое чувство, и парню совсем не нравилось, куда оно могло его завести.

Мия поморщилась… Вина? Сожаление? Он не всегда улавливал разницу. Чувства, подобно нитям, переплетались, образуя огромный гобелен, становясь едва различимыми, но формируя узор полотна. И при должном старании он научится их распознавать.

Увидев, что она разомкнула губы, с которых готовы были сорваться слова сожаления, Кай ее опередил. Он накрыл ее губы своими, поглощая пропасть вины и сожалений между ними.

Мия не раздумывая обхватила руками его шею и притянула ближе.

– Все нормально, – сказал он, а затем сверкнул волчьей ухмылкой, – потому что ты ведешь меня в бар, чтобы я хорошенько подрался.

– Да, – протянул голос за спиной. – Своди своего щеночка в парк. Ему не помешает размяться.

Кай вскочил и зарычал еще на втором слоге. Склонившись над Мией, он сердито взглянул на незваного гостя на вершине холма. И, к своему неудовольствию, сразу узнал тощего паренька – ворона, облаченного в труп, чревовещателя, дергающего за ниточки своей куклы. Мия называла его мальчик Кафка, однако Кай знал, что на самом деле его звали иначе.

Маленький засранец одарил Кая зубастой ухмылкой, чернильные глаза вспыхнули ликованием. Зубы и когти не сравнятся с крыльями, – было написано на его лице.

– Давно не виделись, Сновидица. – Слова адресовались Мие, но пристальный взгляд оставался прикованным к Каю.

Кай вспомнил ту страшную ночь в хижине. Когда черный дым, манипулируя кровожадной толпой, схлестнулся со Сновидицей и ее вороном, охранявшим бесчувственное тело Мии. Объединившись с девушкой, с помощью ворона дух вырвал Кая из ожесточенной битвы и забросил в мир снов. Проснувшись в одиночестве посреди бесплотного мира, он решил остаться под ивой и ждать, пока его вновь не найдет Мия. Для жителей Черной Лощины они просто испарились. Мия стала Сновидицей, а то, что осталось от спасшего их духа, теперь существовало лишь как голос предка, наставляющего ягненочка во сне.

А затем начались кошмары, и обитающие в них монстры не оставляли сомнений в том, что они реальны. Три года и дюжину мертвых демонов спустя Кай и Мия так и не приблизились к разгадке, как выбраться из этого круговорота.

Мия поднялась на ноги.

– Мы не виделись с тех пор, как я вернулась. Знаю, ты приглядывал за мной, Кафка.

Он задрожал от восторга, а его волосы встопорщились, как перья.

– Гавран, – прошипел он. – Я ворон, а не ворона.

Кай ощутил, как сердце Мии сжалось под ребрами. Она знала это имя. И Кай тоже, но не потому, что когда-то слышал его. Оно было вырезано на его сердце, подобно глубокому шраму, ноющему всякий раз, когда о нем вспоминали.

– Гавран, – выдохнула Мия, словно проверяя имя на слух.

– Отведи меня к Изумрудной Тени, – сказал ребенок.

Мия склонила голову набок.

– А что это?

– Ива. – Во всяком случае, так подумал Кай. Листья на тонких прутиках напоминали ему зеленые осколки, а прохладная тень под ними служила идеальным местом, чтобы прийти в себя после тяжелой попойки.

Гавран улыбнулся так широко, что Каю показалось, будто уголки его рта вот-вот разорвутся.

– Показывай дорогу, щеночек.

Парень жаждал сорвать голову Гаврана с тонкой, как лапша, шеи, но сдержался. Ворон оставался их единственным якорем в этом мире и впервые с тех пор, как три года назад Кай и Мия оказались бесцеремонно заброшены в мир снов, вновь предстал перед ними. Мия внимательно изучала Гаврана, словно препарируя его взглядом, пытаясь отделить внешнюю оболочку из плоти и заглянуть в его суть. Если кто-то и был на это способен, то только она.

Развернувшись на пятках, Кай оглянулся через плечо и скрылся за плотной стеной густо растущих деревьев, окаймляющих склон холма. Мия мягко ступала следом, однако лес требовал предельной сосредоточенности даже во сне. Один неверный шаг, один секундный просчет, и проклятый лабиринт перестроится заново. Костлявые руки деревьев тянулись друг к другу, переплетались и скручивались, пока тени не пришли в движение и земля не содрогнулась.

Одинокая звезда скрылась за горизонтом, ночь накрыла мир безупречным полотном, тронутым лишь тонким полумесяцем. Взгляд Кая скользнул по березовой роще, обступившей дуб с огненно-красными листьями. Они пылали даже в темноте, и парень мог поклясться, что видел, как куски пепельной коры отслаиваются, словно опаленная бумага.

В мире, напоминающем бесконечные галлюцинации, его обоняние, как и прежде, безошибочно находило дорогу.

Ива пахла иначе, не влажным землистым ароматом леса. Она благоухала слаще, изысканнее, как памятный момент из прошлой жизни, сильнее всего источая запах после восхода луны, когда темнота поглощает тени.

– Я впечатлен, – снисходительно произнес Гавран.

– Чем? – спросила Мия.

Сопляк громко хихикнул.

– Тем, как трудно его обмануть.

– Он волк, – усмехнулась Мия. – И много лет прожил в лесу.

– Но мы же не в лесах Черной Лощины, – пожаловался Гавран.

Кай придержал сучковатую ветку, а затем, как только Мия оказалась вне ее досягаемости, отпустил. Маленький паршивец едва успел пригнуться, когда ветка, осыпав его листьями, пронеслась над головой.

Мия шлепнула Кая по руке, а что, парень лишь усмехнулся, и сказала:

– Все не так просто. Каждый лес уникален и обладает собственными воспоминаниями. Однако есть нечто общее, что роднит все леса, независимо от того, в каком мире окажешься.

– И что же? – спросил Гавран.

Кай остановился в том месте, где деревья, расступаясь, образовывали поляну – зияющую пасть посреди черного леса. Стоило им приблизиться, как силуэт гигантской ивы распрямился, ее тонкие ветви приветственно засвистели, танцуя на ветру. Лунный свет струился между ними, напоминая серебряные нити, рассыпающиеся по тонким зеленым листьям.

Кай ухмыльнулся, глядя на ворона, облаченного в тело, глаза волка торжествующе сверкнули красными огоньками.

– Им не нравится, когда ты смотришь своими глазами.

На лице мальчика промелькнуло удивление.

– Забавно, – задохнулся он. – Помнится, я твердил то же самое одному неразумному детективу.

При упоминании о глупом детективе Кай застыл, как дохлый енот. По его мнению, Мейсон Эванс никогда не смог бы самостоятельно разобраться в секретах Черной Лощины, точно не с его пристрастием к рационализму и тощими цыплячьими ножками. Неважно, признавал это терзаемый комплексом вины доктор или нет, но ему не докопаться до истины без экскаватора, да и с ним тоже вряд ли удастся. Кай был уверен, что Золотой Мальчик едва ли заметит ковш, царапающий стены его разума под названием «Дерьмо вместо мозгов».

– Ты его подзадоривал. – Это был не вопрос. Мия неодобрительно поджала губы, продолжая изучать мальчика-ворона.

– От него было слишком много шума, – прошипел Гавран. Его иссиня-черные волосы встали дыбом, губы невольно скривились в оскале, а шипение превратилось в рык.

Хрусть, хрусть – стенали ветви и листва, их останки обращались в пыль под тяжестью его горя. С каждым шагом – хрусть, хрусть, щелк, щелк. – Уголок его широко распахнутых глаз дергался. – Он скорбит слишком громко.

– Мы на месте. – Кай небрежно махнул рукой в сторону ивы. Втайне он наслаждался презрением Гаврана к Эвансу, однако не был настолько наивен, чтобы выразить солидарность, не говоря уже о том, что подобный поступок с его стороны попахивал бы слабиной.

Плечи Гаврана перестали подрагивать.

– Да, ты прав.

– Значит, Изумрудная Тень? – Мия подошла к дереву. – Не знала, что у нее есть имя.

– У каждых врат, – прошептал Гавран, беспечно почесывая ствол дерева, – должно быть имя.

– Врата? – эхом отозвалась Мия. – Ты имеешь в виду врата между мирами?

– Да, – ответил мальчик. – У каждого дерева есть вены и корни. Следуй за ними и найдешь верный путь.

– Разве нельзя пройти прямо через дерево? – спросила Мия.

– Порой детали меняются, не всегда совпадают. Ты и сама это знаешь. Но корни неизменны. Они крепче, чем мир.

Кай взглянул на иву.

– А этот путь всегда ведет в Черную Лощину?

– Умный щеночек, – промурлыкал Гавран. – Не хуже моего. Это Красный Узел.

– Значит, вот так ты находишь дорогу? – спросила Мия. – Помнишь каждый корень и поэтому знаешь, какой выбрать, чтобы добраться до нужного дерева?

Мальчик-ворон лишь широко ухмыльнулся, обнажив маленькие острые зубки.

Мия присела на корточки, внимательно разглядывая землю, и пальцами прочертила линию на почве.

– Как ты видишь корни?

– Взгляни другими глазами, – хором посоветовали Кай и Гавран, волк злобно улыбнулся ворону.

– Может, ты вообще нам не нужен, – подначил он.

– Да? – усмехнулся Гавран. – Сам нарисуешь карту к Серому Наросту, волк?

– Какого черта…

– Именно.

– Итак, ива – Изумрудная Тень, – прервала их Мия, обходя вокруг мощного ствола. – А какое дерево Красный Узел?

Гавран надулся, как бы возмущаясь, что она еще не догадалась.

– Секвойя. Та, что выше солнца.

– Тогда Серый Нарост – это… – начала она.

Надув губы, Гавран шагнул к Мие и ткнул пальцем ей в лоб.

– Смотри другими глазами, – повторил мальчик, провел пальцем между ее бровей, вниз по носу, а затем указал на землю.

Мия проследила за его движением и нахмурилась, глядя на ковер из листьев. Опустившись на колени, девушка смахнула сухую листву в сторону и зарылась пальцами в землю, словно пытаясь что-то найти.

Гавран хохотнул, звук взорвался в воздухе, подобно хлопку петарды.

– Подожди! – прервал он ее. – Не спеши!

Мия отдернула руки и смущенно улыбнулась.

– Похоже, я понятия не имею, что делать.

– Пойдем, – поманил он. – Я тебя отведу.

Мальчик с важным видом прогарцевал к иве, прыгнул прямо в ствол и исчез.

– Подожди! – крикнула Мия. И, к ужасу Кая, ни секунды не колеблясь, прыгнула следом.

– Ох, ну конечно! – всплеснул руками Кай. – Вперед, следуй за жутким ребенком-трупом в магическое дерево-портал.

Проклиная все на свете, Кай бросился за своим шальным ягненком. Он был почти уверен, что разобьет нос о кору, но как только приготовился к удару, окостенелые трещины ствола сменились теплым ветерком и ослепительным белым светом. Кай вскинул руки, закрывая глаза, и повалился вперед. Мир вокруг завертелся, а затем его швырнуло на землю. Он попытался встать на ноги, но обнаружил, что стоит на четырех лапах.

В ноздри хлынула гнилостная болотная вода, не давая Каю ни секундной передышки после стремительного падения. Краем глаза он заметил Мию, неспешно следующую сквозь заросли древних кипарисов за безмозглым вороном, несущимся вперед. По берегам мутного водоема росли высокие, как небоскребы, деревья, их кроны тянулись ввысь, скрываясь в плотных облаках. Порой их кривые ветви сплетались, а искореженные стволы угрожающе нависали над ручьем, омывая клочья мха в затхлой воде.

Дно оказалось довольно мелким, по нему вполне можно было пройти вброд, однако его глубины хватало, чтобы замедлить скорость Кая. У волка кружилась голова от вездесущего запаха плесени. Впереди Мия перелезла через огромный корень, торчащий из воды, отчего тонущие кипарисы покачнулись и подплыли к ней ближе. Кай рванул вперед, стараясь не упустить из виду ворона – крошечную черную кляксу, мчащуюся по унылому небосводу.

Длинные стебли тянулись к его лапам, Кай споткнулся и ушел с головой в вонючую зеленую воду. Глаза тут же защипало, он напряг слух, пытаясь уловить хлопанье крыльев вдалеке.

Волк прислушивался снова и снова, проверяя каждую частоту, и наконец что-то нашел. Вернее, нашли его. Женский голос, нежный, как шелк, но твердый, как камень, ворвался в его разум.

Ах ты, бедный, маленький, потерявшийся волчонок.

Водоросли обвились вокруг лап, затягивая его глубже.

Не смог угнаться за отбившимся ягненком.

Кай вцепился когтями в илистое дно, но лишь погрузился еще глубже.

Ягненком, что приковал тебя к себе так крепко…

Тонкие стебли впивались в плоть, как проволока, мышцы вспыхнули болью, а сердце сжалось от ужаса.

…и вытягивает из тебя жизнь.

Легкие горели, Кай оставил тщетные попытки выплыть и нырнул глубже, вгрызаясь в путы и вырываясь на свободу. Однако голос звучал все громче, все яростнее.

Она задушит тебя своими цепями!

Тонкие, как иглы, ножки заскребли по меху на голове Кая, что-то скользнуло в его ухо. Оттолкнувшись задними лапами, Кай ринулся к поверхности. Как только он вынырнул, голос опустился на глубину и исчез.

Тихо поскуливая, Кай плыл вниз по реке, пока наконец не увидел сушу – крошечный островок посреди темного, покрытого водорослями озера. Мия и Гавран ждали его на берегу. Позади них возвышался безжизненный вяз, его кривые ветви торчали из почерневшего ствола, подобно змеям Медузы Горгоны.

– Сон притупил твои чувства? – усмехнулся Гавран. Волк запрыгнул на берег и отряхнулся с головы до хвоста, забрызгав мальчика водой.

Гавран прикрыл рукой глаза и нахмурился.

– Тупой здесь только ты и это болото, – ответил Кай и, обернувшись человеком, выпрямился во весь рост. Пожалуй, это единственное, что он мог сделать, чтобы не начать визжать от ужаса. Все позади, – твердил его разум, но эмоции выдавала кожа, покрытая мурашками. Кай провел ладонями по рукам, прогоняя озноб. Мир сновидений кишел неприятными персонажами, чем мало отличался от захудалого бара, в котором он провел вечер понедельника. Всякий раз покидая свой уютный уголок с радужным небом и холмами, напоминающими усыпанные драгоценностями задницы, они с Мией ожидали встречи с одним или двумя заблудшими чертями, притаившимися в зарослях. И все же в этот раз… все казалось иначе.

Голос знал, как он относится к привязи.

Мия фыркнула, схватила Кая за руку и притянула его к себе.

– Разве волки и вороны не могут ладить?

Отрезвляющий звук пронзил каждый нерв Кая. Тепло кожи Мии растворило холодные липкие следы того, с чем он соприкоснулся. Впервые с тех пор, как провалился в чертов портал в дереве, парень почувствовал, что может дышать полной грудью.

– Возможно, ради выгоды, – пробормотал Гавран, приглаживая назад свои волосы-перья. – Продолжим?

Мия подошла к вязу, разглядывая его уродливые ветви.

– Они будто покорежены.

– Так и есть, – ответил Гавран, не сводя с Мии своих жутких глаз. – Ты странствуешь. Тебя влекут опасные места. И они же причиняют боль.

Мия прищурилась и, крутанувшись на месте, снова оглядела окружавшее их пространство.

– Я знаю это место! Была здесь совсем недавно.

– Да, – согласился Гавран.

– Я кое-что видела. Монстра. – Девушка повернулась к Каю. – Она хотела, чтобы ты меня убил.

По спине Кая пробежал холодок. Неужели это был тот самый голос, что говорил с ним под водой?

– Полагаю, меня вытащила Сновидица – моя предшественница. Она велела выследить их. Демон из моего сна должен стать следующим? – попыталась выведать у Гаврана Мия.

– Это дерево – Серый Нарост – врата, которые приведут тебя к монстру. Серый Нарост – то место, где она вновь обрела пристанище, покинув родные места. Именно здесь она находит новых жертв, не запятнанных ее прошлым. – Гавран теребил кору тонкими пальцами. – Узел приведет тебя в нужное место, туда, где она преследует людей, питается их печалями, страхами и хрупким эго. – Мальчик по-совиному крутанул головой и уставился на Кая. – Она обожает слабовольных людей.

Из горла Кая вырвался рык.

– Я не человек, – вскипел он, однако неуверенность пронизывала каждый дюйм его тела.