Глава 4. Два ночных гостя

– Слово крови Мэйдо, – хрипло произнёс он.

Вскинул руки, с которых тут же сорвалось фиолетовое пламя, мгновенно сплетаясь изогнутым водным драконом. А потом рвано выдохнул, слабо застонал и вдруг рухнул как подкошенный.

Я невольно сделала шаг назад.

Мэйдо. Слово крови Мэйдо. Сестричка, во что ты, дорогая, вляпалась?

Быстро включив свет, я кинулась к лежащему у моих ног человеку. Им оказался молодой парень, едва переступивший порог двадцатилетия.

Кожа как фарфор, золотисто-русые волосы, тонкие черты лица. Хорош до безобразия и бледен до отчаяния. Что бы он там раньше ни сделал, сейчас ему плохо.

В коридор протиснулся Изя и вопросительно фыркнул. Поняв, что меня больше интересует пульс парня, кот шустро протиснулся и обозрел открывшуюся картину.

– Мардж, я всё понимаю…

– Что понимаешь?

– Задница у тебя роскошная, но встречать ею гостей – это как-то не слишком хорошо.

– Если гость незваный, то и встреча в самый раз.

Изя снова фыркнул – ему совершенно не нравилось, что я не прониклась важностью момента. Но так как гостей всё равно нет, а бессознательный парень прямо вот тут, на полу, мне было не до кота.

Тем не менее, бросив взгляд через плечо, я шевельнула пальцами, и дверь захлопнулась. Нечего заглядывать любопытным.

К тому же тут… щекотливое дельце. Слово крови… да ещё и сестрице Мэйдо… Так бы не поверила, но фиолетовый дракон – это создание из её чжу. Поэтому сомнений быть не может. Если парня отправили с этой печатью прямо ко мне в Шавасаки, то для этого есть серьёзные основания.

Так… Он дышит. Уже хорошо. Просто сильно магически истощён. К тому же львиная доля сил идёт на удерживание сплетённой из чар личины, которая скрывает его настоящий облик.

Я прикоснулась к щеке парня; подушечки пальцев тут же чуть кольнуло. Чары хорошие. Тот, кто плёл их, прекрасно знает своё дело.

– Что ж… – тихо произнесла я. – Раз Мэйдо этого хочет, значит, так тому и быть.

Изя покосился на меня.

– Слушай, ты уже коллекционируешь бездыханных юношей?

– Отстань, – отмахнулась я.

А потом ловко подхватила парня и потащила в гостиную. Первым делом надо уложить на диван. Стянуть верхнюю одежду и обувь. А там можно заварить цилинь и выудить из шкафчика чжу-накопитель.

Я пошла на кухню, Изя помчался за мной.

– Ты мне объяснишь, что происходит? – потребовал он. – Между прочим, ты замужняя женщина!

– Ты так беспокоишься о моём аморальном, тьфу, моральном облике?

– Мардж!

Я наполнила чжу огненные кристаллы и поставила чайник. Потом сложила руки на груди и посмотрела в окно. Там уже давно царила ночь, тьму которой не мог разогнать даже свет бумажных фонарей.

– Мы познакомились с сестрой Мэйдо, когда мне было шестнадцать, – произнесла я, не глядя на Изю. – Это было так давно, что порой кажется не реальными событиями, а каким-то сумасшедшим вымыслом.

Мэйдо родилась в Джапоне. С юных лет её отдали в храм бога-тени Кагеноками. Его последователи и последовательницы отрекаются от соблазнов мирской жизни, но вместо этого получают силу. А ещё могут вмешиваться в дела обычных людей, отдавая кому-то своё покровительство. Кагеноками – бог-плут, бог-насмешник. Он умело закрывает янтарные глаза теневыми руками и улыбается. Улыбается так, что можно сойти с ума. Он следит за тем, что происходит в мире людей. И больше всего ему нравится наблюдать за Шавасаки, потому что здесь никогда не бывает скучно.

Чайник закипел, я сняла его с кристаллов и опустила на подставку. Потом достала сушёный цилинь, вдохнула аромат – голова немного закружилась.

– Мэйдо в своё время вытянула меня из одной сомнительной авантюры. Я и одна моя любовь из прошлого… в общем, мы решили вызвать тех, кому лучше спать. Спать вечным сном.

Я насыпала две щепотки в пиалу, разрисованную лепестками сакуры, и залила кипятком.

– Она притащила меня в храм Кагеноками и уложила на алтаре возле ног божества. А потом всю ночь простояла на каменном полу, уговаривая своего бога подарить жизнь неразумной девчонке.

– А… – Изя резко умолк.

– Он не выжил, – резче, чем следовало, ответила я. Потом взяла кружку и понесла в комнату.

– И теперь, Исаак, я вечная должница сестры Мэйдо, – бросила на ходу. – Если есть её печать, то надо помочь.

Слово крови – это клятва, которую я дала ей, едва пришла в себя на жёстком алтарном камне. Потому что только некроманты знают, каково это – быть у Подземных рек и вернуться назад. Ощутить ледяное дыхание смерти и её костлявые пальцы, сжавшиеся у тебя на горле. И снова оказаться в тёплом мире живых, которому можно простить всё на свете, лишь бы никогда отсюда не уходить.

Я опустилась на подушку, находившуюся на полу возле дивана. Поставила пиалу с цилинем на столик рядом и ещё раз внимательно посмотрела на лежащего парня.

Что же с тобой произошло, мальчик? Откуда Мэйдо вытащила тебя?

Чёрные длинные ресницы дрогнули. Веки медленно приподнялись. Через миг на меня смотрели удивительно чистые голубые глаза. Только вот не смотрит так неопытный мальчишка, который прожил всего два десятка лет.

– Да будет мир и покой в вашем доме, – хрипло произнёс он.

– Да останутся за порогом демоны, которые за вами следовали, – в тон ответила я, помогла ему приподняться и поднесла к губам пиалу с цилинем. – Осторожно, очень горячо.

Ну, может, не очень, но есть и такие, что сразу пытаются отхлебнуть треть пиалы, а потом с воплями носятся по комнате. Оно мне надо? Хватит на сегодня незапланированных приключений.

Он не спорил, приподнялся, даже успел благодарно кивнуть. От меня не укрылось, что даже в таком плачевном состоянии парень держит марку. Сложно объяснить словами, такое просто чувствуешь. Не простого рода, что ли?

Всё может быть. Мэйдо может встретить… разных людей. К Кагеноками приходят и бедняки, и уважаемые господа. Рано или поздно кто-то да разочаруется в свете и придёт искать спасения в тени.

– Спасибо, – выдохнул парень, откидываясь на подушку. – И простите, что так вошёл.

– Сюда обычно попадают через центральный вход, – подсказала я. – Не думали воспользоваться?

– Тогда все бы знали, что я здесь, госпожа Шитара, – заметил он.

– Представьтесь, – потребовала я.

– Простите, Тэ из рода Мин.

Если б я не сидела, то хлопнулась в обморок. И было от чего обалдеть. Мин… подождите, это же снежные целители, которые прибыли с севера и поселились в Джапоне. Закрытый род, куда не пускают чужаков. И при этом не особо горят желанием отдавать своих женщин другим родам и кланам. Но всё же… такое случается. Первая супруга императора-Солнца была именно из рода Мин. Сказочно красивая женщина, неизвестно по каким причинам согласившаяся выйти замуж за императора.

Мысли бежали с невероятной скоростью. Целитель из рода Мин? Кого ты исцелил, мальчик, что Мэйдо своей сильной рукой запустила тебя прямо ко мне? Или, наоборот, отправил к Подземным рекам? В руках целителей огромная сила, и спорить с ней не решается никто.

Возможно, я ошибаюсь, и дело совсем в другом, но…

– Не смотрите на меня так, я не нарушал законов, – тихо рассмеялся Тэ, и от этого смеха у меня по спине почему-то пробежали мурашки.

Голубые глаза вдруг потемнели. Казалось, что в них пляшет и хохочет сама бездна, о которой рассказывают сказки детям.

– Но ведь причина есть? – с нажимом спросила я.

Он несколько секунд раздумывал, потом кивнул.

– К сожалению, есть. Мне надо побыть подальше от родного края.

Я сложила руки на груди.

– Вас будут искать?

– Непременно.

– Желать причинить вред?

– Маловероятно.

– Стараться запугать?

– Разумеется.

И хоть бы капелька смущения и какого-либо раскаяния, что ввалился в дом приличной женщины в такой поздний час. Кажется, мальчик немножко золотой и не привык, что с ним спорят. Ничего, не страшно. На моей территории живут только по правилам Марджари Шитара. Или это принимается, или несогласный может катиться ко всем цукам.

– Мне нужно семь дней, – вдруг произнёс Тэ тихо, без намёка на гонор. – Всего семь дней. Когда всё закончится, я уйду и больше никогда вас не потревожу.

Я покосилась на парня. Говорит искренне, не приукрашивает. Только вот часто всё зависит не только от наших желаний.

Я поднялась.

– Вы голодны?

Тэ замотал головой. В правом ухе серебряным огоньком блеснула серьга-гвоздик в виде иероглифа.

– Нет, благодарю. Но спать хочется ужасно.

Я кивнула.

– Хорошо, ванная по коридору налево. Помочь дойти?

Тэ упрямо замотал головой. Я сдержала ухмылку, взяла пиалу и отнесла. Следом раздались тихие ругательства. Гость явно пытался самостоятельно добраться до ванной. С одной стороны, стоило помочь. С другой… сказал сам, значит сам.

Правда, принятое решение не помешало мне тайком понаблюдать за Тэ. И только убедившись, что всё в порядке, и он благополучно попал в ванную, я вернулась в гостиную. Так как комнаты у меня всего две (кабинет не в счёт), я быстро постелила Тэ в гостиной. И даже положила чистый новый халат – подарок господина Куригавы на день рождения. Мне он великоват, а вот Тэ будет в самый раз.

Когда гость, поблагодарив меня за всё, устроился на диване и заснул, я вышла на кухню. Поставила чайник, зажгла свечи и села за стол. Было о чём подумать. Тэ от меня никуда не денется. И всё равно расскажет то, что мне нужно. Но при этом важно ещё связаться с Мэйдо. Она скажет то, что может скрыть Тэ.

Я запустила пальцы в волосы и потёрла виски.

Изя вскочил на тумбочку у стола, внимательно посмотрел на меня.

– Не ломай голову, Мардж, она у тебя одна. Кагеноками абы кому не даст своё покровительство.

– Это меня и пугает, – задумчиво протянула я. – Мэйдо тоже не связалась бы не пойми с кем. Значит, мальчик что-то знает.

– Он не такой уж мальчик.

– Не девочка, – отрезала я.

Изя издал непонятный звук, походивший на нечто среднее между смехом и бульканьем.

Я встала, сняла чайник с кристаллов и налила себе кофе. Чёрный, безумно горячий и горький как яд. А потом добавила настойку на молоке подземного цука. Уж если настраиваться на ментальный прорыв, то по полной программе.

Изя деликатно фыркнул:

– Мардж, ты уверена, что стоит именно так?

Я взяла в руку чашку, вдохнула аромат. По телу пробежала волна бодрости.

– Стоит. В моём доме находится член рода Мин. И очень не хочется, чтобы завтра тут появился кто-то из его родичей.

* * *

Две недели назад


Жёлтый свет трепетал живым пламенем, растворяя густую тьму джапонской ночи. На улице было сыро и ветрено. Бумажный фонарь в переулке Оцу был изрядно изорван. Сгорбленное существо с бледной в прозелень кожей слизывало длинным языком горячее масло. Ноги существа с большими крючковатыми когтями стояли на разноцветной плитке, которой была выложена садовая дорожка. В нескольких шагах от него лежало изувеченное тело молодого мужчины.

Откуда-то справа раздалось шипение. Существо резко вскинуло голову. В бездонно-чёрных глазах отразилась полная луна. Ноздри затрепетали, втягивая ночной воздух.

Я сделал ещё один шаг, бесшумно ступая по крыше и неотрывно наблюдая за ним. Всё тело застыло в напряжении. Рукоять катаны, казалось, раскалилась до ужаса. Ещё мгновение, только мгновение – мне хватит. Только подойди чуть поближе, всего на несколько шажочков твоих отвратительных лап.

Существо встрепенулось, резко обернулось. Подняло голову и издало мерзкий звук.

Затем раздался громогласный рёв, и чёрная уродливая тень метнулась к фонарю.

Я спрыгнул с крыши прямо на демона и вонзил катану в мохнатую холку. Демон снова взревел и замотал головой, пытаясь меня скинуть.

Я тут же пустил через рукоять поток собственной чжу, чёрной и вязкой, словно воды Подземных рек. Чжу попадала в кровь и неслась прямо к сердцу демона.

Чудовищные когти чуть не оторвали мне ногу, но я ловко увернулся, заработав лишь глубокую царапину. Нельзя выпускать катану, пока тварь не издохнет.

Снизу донёсся воинственный визг, и демона пошатнуло.

Один, два, три… Ну же, давай, останавливайся!

Демон издал булькающий звук и рухнул как подкошенный. Я чудом успел закрыть голову, чтобы, слетев на вымощенную плиткой дорогу, не приложиться головой о ближайший каменный столб.

Приземление вышло далёким от мягкого, но об этом потом. Я поднялся на ноги, метнулся к демону. Его алые глаза уже закатились, звериная морда исказилась. Вскинуть руку, быстро начертить прямо в воздухе нужный знак. Во тьме вспыхнули три прямые черты – одна косая и зигзаг, сливаясь в нужный иероглиф и впечатываясь прямо в тело демона.

Потом быстро подскочить к бездыханному телу и вытащить катану. Вкусившее крови лезвие тускло блеснуло при свете фонаре. Я быстро вытер кровь о шерсть демона. Надо уходить.

Мельком глянул на жертву. Чуть поджал губы, жалея, что не успел спасти. Мы пришли слишком поздно.

– Абура! – позвал куда грубее, чем следовало.

– Иду-иду, – донёсся голос любителя поедать масло из уличных ламп. – Не надо нервничать, я уже тут. Вот ви…

Со стороны соседнего дома донеслись взволнованные голоса. Я ухватил Абуру за шиворот и взмыл в воздух. Тот только невразумительно пискнул, но тут же заткнулся.

Сначала на крышу, потом в темпе на спуск и в улочку рядом. И быстро… очень быстро через площадь к спящему району на окраине столицы.

Смотреть на то, как выбегут люди с факелами и фонарями, как отыщут мёртвого мужчину, который приходится кому-то сыном или братом, мне не хотелось. Человеческое горе – это всегда больно. Даже тогда, когда оно скрылось с твоих глаз.

Абура следовал за мной, не издавая ни звука. То ли таким образом выказывал почтение погибшему сородичу, то ли просто старался не бесить меня.

Возле дома было темно и тихо. Район спал.

Я скользнул во внутренний дворик. Абура последовал за мной. По звуку зацокавших по дорожкам когтей стало ясно, что он метнулся в сад к фонарям. Домашние духи закружились надо мной сиреневыми огоньками.

– Всё в порядке, – шепнул я и коснулся воздуха возле них, передавая тепло и нежность. – Мы в порядке.

Духи засветились ярче. Готов поклясться: умей они мурчать – уже бы тарахтели как котята.

Из сада донеслось чавканье.

Направляясь к дому, я бросил взгляд на Абуру, который с упоением поглощал масло. О Трёхликий, кто бы сказал, что я свяжусь с Абура-акаго – духом-демоном, который не против полакомиться маслом из уличных фонарей? Сильнее страсти у него, пожалуй, нет. Кроме, пожалуй, ненависти к тварям, которые убивают ради развлечения. И Абуре плевать, люди это или демоны. На каждого можно найти управу. Поэтому он мне и помогает, играя роль приманки.

Я вошёл в дом, первым делом скинул грязные вещи и отправился в душ. Холодные струи взбодрили, хотя сегодня вряд ли удастся уснуть. Каждый раз, выходя на охоту, я отдаю свой сон Кагеноками, богу-тени, который покрывает все мои дела, о которых не должно знать общество.

– Акихито, – позвал Абура с кухни. – Я сделал чай.

Я криво усмехнулся. Сначала ты начинаешь работать с прожорливым духом, а потом он, как порядочная жена, зовёт тебя пить чай.

– Я слышу все твои мысли, – заявил он, когда я опустился на подушку перед низким столиком. – Можешь на мне жениться, если ни одна приличная госпожа не захочет сказать тебе «да».

– Во-первых, ты больно страшен, найду себе посимпатичнее, – заметил я. – Во-вторых, не умеешь читать мысли.

– У тебя на лице всё написано.

– Проведём вечер в спорах?

Абура открыл было рот что-то ответить, но тут в дверь раздался стук.

Я нахмурился.

Никого в гости не ждал. Не люблю ночные посиделки. К тому же после охоты на демонов хочется покоя, сладкого чая и отоспаться. Можно даже послушать бубнёж Абуры, цук с ним. Но вот незваные гости…

Я одним движением поднялся, шевельнул пальцами – в руке тут же оказалась катана, откликнувшаяся на призыв. Всегда нужно быть готовым к любой ситуации. Уже не раз бывало, что за мной увязывался какой-то жаждущий крови дух, решив, что, зарубив одного демона, я могу сразу же зарубить и другого.

Духам приходилось очень доходчиво объяснять, что бесплатной столовой не будет. Кто-то понимал сразу, кто-то отправлялся следом за демоном к Подземным рекам.

Абура вытянул шею и принюхался. В чёрных глазах мелькнуло хищное выражение.

– Ч-ч-человек… – еле слышно прошипел он.

Вот как. Ну что ж… С человеком мы как-то разберёмся. Вдруг у него беда или срочное дело? Тут можно и выслушать. Хотя бы попытаться.

Я тихо двинулся к двери.

Интуиция подсказывала, что особо опасаться нечего. И в то же время не исчезало странное, скребущее душу ощущение: добром этот визит не кончится.

Стоило мне только оказаться у двери, как за спиной что-то щёлкнуло и в воздухе запахло озоном. Я резко обернулся, сжимая катану.

Передо мной, всего в нескольких шагах, оказалась фигура в чёрно-фиолетовом плаще. Капюшон скрывал лицо. Единственное, что оставалось на виду – массивный медальон из жёлтого металла. Круглый, но при этом с квадратным отверстием посредине. От медальона исходило мягкое сияние.

Я замер.

Не стоило быть самым умным в окрестностях великой Хи-ямы, чтобы не догадаться, чей посланец оказался в моём доме. Я уважительно склонился, искренне озадаченный таким явлением.

– Приветствую посланца императора-Солнца в моей скромной обители. Да продлятся его дни, и не коснётся тьма головы его, – произнёс я традиционные слова.

Посланец плавно выставил вперёд ладонь, давая знак, чтобы я помолчал. Потом едва заметно кивнул, словно отвечая, но при этом так не проронив ни слова.

Вот как. Молчание – верный знак, что наша беседа должна остаться тайной.

Я снова склонился. А потом дал знак посланнику следовать за мной.

Кабинет встретил нас безмолвием защитных амулетов и густой чернотой. Поговаривают, что это часть истинной ночи, которая была в мире до того, как родилась светлая богиня Аматэрасу.

Кристаллы под потолком засияли, наполняя комнату мягким серебристым светом. Посланник, не дожидаясь приглашения, опустился в кресло у стола. Сунул руку под одежду и достал свиток с золотой печатью. Я успел заметить, что пальцы посланника длинные и худые, а ногти длиннее, чем у обычных граждан. Аристократ… Мода жестока и беспощадна. Высшие мира сего склоняют перед ней головы, порой сильнее простолюдинов.

Я сел напротив.

Свиток тем временем завис в воздухе.

– Господин Накаяма, – начал он настолько низким голосом, что можно было разобрать нечеловеческие шипящие нотки.

Так-так, Абура ошибся? Или передо мной полукровка?

– Вы – мастер своего дела, – продолжил он. – Поэтому я здесь.

Я молча слушал, зная, что мои слова будут излишни. Такие люди не задают вопросов – они ставят перед фактом. Просто потому, что им это нужно, а ты, лояльный и хороший подданный, не будешь пытаться что-то оспорить. Учитывая специфику моей работы…

Для всех Акихито Накаяма – частный детектив, который живёт на окраине джапонской столицы и не отказывается даже от самых странных дел. Только избранным известно, что кроме расследований, я занимаюсь ещё кое-чем. Это…

– Найдите его, – резко сказал посланник.

Свиток метнулся ко мне, на мгновение всё затопил золотой свет, не давая смотреть на что-то другое. Стоило только прочесть слово, как изящно написанный иероглиф тут же осыпался чёрной пылью на пол.

Отправился на север…

пропал…

сын…

покушение…

стёрты следы…

угроза жизни…

Информации было ничтожно мало, но голова, казалось, могла разорваться от тысячи голосов, которыми проговаривалось послание прямо в моих мыслях.

– Найдите его, господин Накаяма, – повторил посланник. – Мы знаем, что вы можете это сделать.

Свиток резко схлопнулся. Мои виски пронзило болью, перед глазами полыхнуло белое пламя.

Я рухнул на колени, закрывая лицо руками, едва сдерживая стон. Тело онемело.

Рядом что-то прошуршало, потом громко хлопнула дверь. Мир замер, время превратилось в ничто. Все посланники императора-Солнца умеют превращать людей в восковые фигуры.

Сознание плыло, мысли не хотели собираться в кучу.

Не знаю, сколько я так простоял. Может быть, пять минут, может, половину ночи.

– Акихито! – раздался вопль Абуры и громыхание в дверь. – Акихито, трижды ты укушенный цуком мерзавец! Не молчи!

Я закашлялся, валясь на бок. Мышцы медленно отпускало, возможность двигаться постепенно возвращалась.

Дверь под напором Абуры распахнулась, и он на скорости влетел в кабинет. Споткнулся об меня и с матерными воплями рухнул сверху. Я вовремя откатился в сторону.

– Под ноги надо смотреть, – буркнул, принимая сидячее положение.

– Во что мы опять влипли? – потребовал ответа Абура, пропустив мимо ушей мои слова.

Я мрачно посмотрел на него, потом перевёл взгляд на стол. Там стоял чёрно-фиолетовый мешочек, и даже через ткань было заметно сияние под завязку наполненных чжу монет. Круглых монет с квадратным отверстием.

Император-Солнце всегда платит за работу. И теперь только один путь – выполнить её. Отказ не принимается.

Загрузка...