Боерожденный

— Если он останется тут а не отправится в поисках ужина, — заметил Бенедикт. — Или если черви не доберутся до вас первыми.

Дэннон пожал плечами.

— Мир полон несовершенства.

Бенедикт почувствовал, как нарастает напряжение, и различил исходящий от Дэннона запах крови.

— Где Мэйбелл?

— Симпатичная штучка. Но из тех, что всадят нож в спину. Она больше не будет проблемой, — ответил Дэннон.

И тут его нож размытым пятном метнулся к Бенедикту.

Бенедикт был готов к удару, но даже так враг оказался настолько стремителен, что едва не застал его врасплох. Бенедикт с силой обрушил ржавый стальной прут на запястье Дэннона. Другой боерожденный зарычал от боли, и нож со звоном упал на землю — но он уже вскидывал вторую руку, перчатка разгоралась жизнью, выпуская заряд в упор.

Бенедикт едва успел ударить по предплечью Дэннона, сбив прицел, когда заряд с воем вырвался наружу и врезался в кладку стены мастерской, выбив облако светящейся каменной крошки.

Внезапно поблизости застучали сапоги по копьекамню. Отряд Дэннона, по-видимому, ждал любого сигнала беды, и если Бенедикт останется здесь, долго он не проживет.

Дэннон ударил Бенедикта ногой в живот; тот едва успел спружинить, принимая удар, и в ответ вогнал конец ржавого стального прута в бедро Дэннона.

Другой боерожденный зарычал. Бенедикт перекатом ушел от второго заряда из перчатки Дэннона, схватил свое оружие и побежал.

Дэннон издал кашляющий рык ярости, и Бенедикт скорее инстинктивно, чем осознанно, шатнулся в сторону. Раздался свист, и ржавый стальной прут, который он оставил в бедре Дэннона, на шесть дюймов вонзился в каменную стену кузницы, выбив еще одно едкое облако каменной крошки.

Бенедикт оставил здание между собой и приближающимися солдатами, убегая со скоростью, при которой обычные люди остались бы барахтаться позади. Он вышел из визуального контакта прежде, чем кто-либо из аврорианцев смог пустить в ход ружья. Затем он сделал круг через заброшенные здания к водной ферме, куда отправил Дженсона, леди Херрингфорд и кошек, ступая почти бесшумно, и рванул вперед.

***

Если бы Бенедикт не знал правды, он бы решил, что водная ферма все еще работает. За исключением единственного комплекта разбитых дверей в огромном длинном здании, не было никаких признаков хаоса, постигшего все остальные постройки, виденные ими. Чистые, теплые, белые люмен-кристаллы горели рядами вдоль потолка, и даже с разбитыми дверями на водной ферме было на десять градусов теплее, чем снаружи. Воздух был густым от влаги и запаха зелени; живые растения росли ряд за рядом в желобах из копьекамня, опустив корни в богатую питательными веществами воду, текущую под ними. Вид этих рядов создавал дезориентирующее впечатление поля буйной, растущей жизни, суматошной и беспорядочной по сравнению с привычными прямыми линиями и строго распланированными пространствами хаббла.

Войдя в здание, Бенедикт издал тихое шипение и пошел вдоль рядов растений, пока не появился один из маленьких котов племени и не дернул хвостом, привлекая его внимание. Он последовал за маленьким котом сквозь ряды и секции различных культур, пока не наткнулся на леди Херрингфорд и Дженсона вместе с остальными кошками.

— Мы слышали выстрелы, — настороженно сказал Дженсон, глядя мимо Бенедикта, словно опасаясь, что Бенедикт мог повторить путь Мэйбелл. Его пальцы были покрыты черным порохом. — Что случилось?

— Я поговорил с их боерожденным, — ответил Бенедикт.

— Смею предположить, альянс против дракона его не заинтересовал, — сказала леди Херрингфорд, сидя на корточках рядом с множеством маленьких керамических горшков.

— Он выглядел уверенным, что рано или поздно прибудет внушительная подмога, — сказал Бенедикт.

Дженсон хмыкнул.

— Значит, больше одного взвода десанта, — сказал он. — Где-то поблизости должен быть тяжелый крейсер или даже линейный корабль.

— Да, — сказал Бенедикт. — Эта мысль приходила мне в голову.

— Вы тяжело дышите, — заметила леди Херрингфорд.

— Он ударил меня ногой в живот, — сказал Бенедикт. — Немного выбил дух. Я покалечил его, по крайней мере слегка, но убить не смог. Скоро он возьмет след. Вы нашли то, что нам нужно?

Леди Херрингфорд подняла пару больших тяжелых кожаных рабочих перчаток и бросила их Бенедикту.

— Вы уверены в этом?

— Я уверен, если мы попытаемся вступить с ними в перестрелку — длинноствольные ружья против перчаток, — мы проиграем, — сказал Бенедикт. — Где Фенли?

— Здесь, — отозвался маленький полосатик.

Бенедикт кивнул коту.

— Мне нужно, чтобы твой народ следил за входами в это здание. Нам необходимо знать, с какой стороны заходят аврорианцы.

Фенли посмотрел на вождя Сазу, которая великодушно кивнула.

— Я прослежу за этим, — сказал Фенли и повернулся к остальным кошкам, которые тут же рассыпались по бесконечным рядам растущих посевов.

Леди Херрингфорд мгновение смотрела на Бенедикта, прежде чем сказать:

— Вот почему вы отправили нас на водную ферму. Чтобы они могли вести разведку, не обнаруживая себя.

— Они знают, что тут произошло, — ответил Бенедикт. — Мой долг — доставить их сведения Копьеарху. Я едва ли смогу это сделать, если позволю им погибнуть.

Дженсон хмыкнул и повернулся к большому кувшину с ароматным маслом, который нашел на стеллажах в задней части водной фермы.

— Сюда, давай первый горшок.

Леди Херрингфорд пододвинула один из дюжины керамических сосудов и придержала его, пока Дженсон осторожно вливал масло.

— Дюжина — это всё, что вы смогли сделать? — спросил Бенедикт.

— В ракетах не так много пороха, как можно подумать, — чопорно заметила леди Херрингфорд. — Мы вытрясли всё, что могли, из трех ракет, а одну оставили, чтобы подать сигнал «Хищнице».

— Если одной хватит, — мрачно буркнул Дженсон, пока они наполняли следующие горшки.

Бенедикт вытащил нож и начал осторожно размешивать масло и черный порох в горшках, превращая их в густую, вязкую смесь, пока двое других заканчивали с остальными сосудами.

— В любом случае, времени на большее, скорее всего, не будет. Нас может заметить аврорианский корабль.

— Под стать всей нашей удаче на этом проклятом задании, — прорычал Дженсон.

— Осторожнее, — пробормотала леди Херрингфорд. — Ты проливаешь.

— Вы видели Мэйбелл? — спросил Дженсон.

Бенедикт мешал еще осторожнее.

— По словам аврорианца — она мертва.

Оба замерли и уставились на него.

— Но вы не знаете наверняка, — сказал Дженсон.

— У меня нет причин считать его лжецом, — тихо ответил Бенедикт. — Я почуял на нем ее кровь.

Леди Херрингфорд долго молчала.

— Логично, — наконец произнесла она.

— Да? — переспросил Бенедикт.

— Я бы поступила так же, — сказала она.

Дженсон оскалил зубы в рычании.

— Не веди себя как ребенок, — осадила она его. — Особа без морали и нравственности является, чтобы предать товарищей. Только дурак не сообразит: если она поступила так со своими, то поступит так же и с ним. Кроме того, у аврорианцев новое секретное оружие. Очевидно, они убьют любого, кто что-либо о нем знает, чтобы сохранить все в тайне.

Дженсон еще какое-то время сверлил ее взглядом, и леди Херрингфорд спокойно выдержала этот взор, приподняв брови.

— Хм, — наконец буркнул Дженсон. — Тут ты права. — Он глянул на Бенедикта. — Уверен, что это сработает, пижон?

— Растительное масло и черный порох. Как только заряд перчатки попадет в смесь, она вспыхнет и даст много дыма. Это должно выиграть вам двоим достаточно времени, чтобы сдержать нападение, пока я выполняю свое поручение.

— Мне кажется маловероятным, что это увенчается успехом, — заметила леди Херрингфорд.

— У вас есть идея получше? — спросил Бенедикт.

— Поначалу я гадала, не опередила ли меня Мэйбелл с единственным очевидным ходом, — откровенно сказала леди Херрингфорд. — Впрочем, разум подсказывал, что это, скорее всего, бесполезно. Полагаю, она придала слишком большое значение своим инстинктам. — Она взглянула на Бенедикта. — Вы уверены, что не делаете то же самое?

— Нет, — ответил Бенедикт. — Мой дядя живет по одной философии. Когда у тебя одна проблема — это проблема. Когда у тебя две проблемы — это, возможно, решение.

— А что, если их три? — вслух поинтересовалась леди Херрингфорд.

— Если не можешь состряпать решение из этого, то зачем ты вообще взялся за дело? — Бенедикт закончил перемешивать последний горшок, вытер лезвие ножа тряпкой и вложил его в ножны. — Убедитесь, что кошки позади вас, прежде чем подрывать горшки. Не делайте больше одного выстрела с одной позиции. Стреляйте и тут же перемещайтесь.

Леди Херрингфорд кивнула, бессознательно пощипывая другой рукой свою перчатку.

— Сколько там аврорианцев?

— У меня не было времени их пересчитать, — сказал Бенедикт. — Я слышал выстрелы на другом конце хаббла. Если нам повезет, командир разделил их на два отряда, и мы будем иметь дело только с половиной, по крайней мере поначалу.

— А если не повезет? — спросил Дженсон. — Если они все здесь?

— Тогда держите их столько, сколько сможете, — тихо сказал Бенедикт.

Где-то среди растений шикнула кошка, и послышался почти бесшумный топот десятков крошечных лап. Фенли и его разведчики выскочили из листвы и собрались возле боерожденных.

— Полукровка, — вежливо произнес Фенли. — Другие люди идут с дальнего конца здания. Они будут здесь через один взгляд.

Бенедикт перевел.

— Какого черта, сколько длится взгляд? — возмутился Дженсон.

— Около двух минут, — ответил Бенедикт. — Мне пора.

— Что ж, — сказала леди Херрингфорд. — Удачи вам. Она вам понадобится.

— И не говорите. — Бенедикт сделал глубокий вдох, натянул перчатки и на своей предельной бесшумной скорости рванул обратно, в опустевший хаббл.

Он бежал прямо к офису Флота.

***

Слизнечерви полностью облепили здание офиса Флота. Кирпичи и раствор стен и крыши проглядывали лишь местами, между кольцами тянущейся, скользящей, покрытой слизью плоти. Вонь стояла жуткая, и ему потребовалось мгновение, чтобы заставить себя шагнуть в этот смрад, натягивая на руки тяжелые кожаные перчатки.

Черви были быстры в радиусе десяти футов или около того. Подойди он к зданию ближе, на него набросилось бы слишком много тварей, чтобы уклониться, и его бы задавили числом и прикончили в два счета. Бенедикт метнулся в сторону, держась на расстоянии, глазами выискивая то, что ему было нужно.

Вот. Опоздавшие. Крик умирающего собрата привлек слизнечервей, и следы едкой слизи все еще дымились кое-где на полу из копьекамня. Несколько тварей замедлились, приближаясь к облепленному червями зданию, и просто лежали на полу; их рыла морщились и разглаживались, вынюхивая пищу.

Бенедикт развернулся и начал красться к одному, лежавшему отдельно от остальных на пустынной улице хаббла. Он размял руки в тяжелых кожаных перчатках, метнулся вплотную и сомкнул ладони вокруг хвоста червя.

Он оторвал тварь от пола и успел отбежать на полдюжины шагов, таща ее, прежде чем слизнечервь успел среагировать. Когда же это случилось, рот на ближнем конце с хрустом сомкнулся на складке тяжелой кожаной перчатки, а другой конец хлестнул в сторону лица Бенедикта.

Он уклонился от траектории удара и, используя инерцию самой твари, раскрутил ее в круговом замахе, заставляя вращаться в вертикальной плоскости прямо на бегу. Он раскрутил червя достаточно сильно, чтобы центробежная сила выпрямила студенистое тело, и на бегу бил одним концом слизнечервя, его условной «головой», о пол из копьекамня, давясь от вопиющего смрада, пока слизь твари разъедала кожаные перчатки.

Затем он побежал к дракону.

***

Прекрасный зверь, увенчанный короной из перьев, услышал шаги приближающегося Бенедикта; его длинное поджарое тело дрогнуло от хищного интереса в тускнеющем свете угасающего дня, льющемся на транспортную рампу. Ноздри на морде расширились и сузились, втягивая запах человека и слизнечервя, и с криком Бенедикт заскользил, тормозя, и швырнул слизнечервя в голову дракона.

Тварь с Поверхности двигалась с размытой скоростью, переливаясь цветами; голова метнулась, ловя покрытого кислотой слизнечервя в пасть, и с энтузиазмом сомкнула челюсти. Обсидианово-черные зубы отторгли кислоту, золотые глаза сузились от удовольствия, когда дракон задрал голову вертикально и проглотил слизнечервя, словно ломтик бекона.

Затем его голова метнулась к Бенедикту, золотые глаза сверкнули, и зверь издал долгий, низкий, рокочущий звук.

Внутренности Бенедикта попытались вылезти через спину и сбежать, но он заставил себя стоять на месте. Он развел дымящиеся перчатки в стороны в приглашающем жесте.

— Там, откуда взялся этот, есть еще еда! — крикнул он дракону дрожащим голосом.

Он не знал, способен ли зверь понимать человеческую речь, но движение его глаз выдавало ясный и настороженный интеллект. Дракон начал едва заметно перебирать лапами, подбирая их под длинное поджарое тело; его вытянутая спина выгнулась дугой, а хвост стал хлестать из стороны в сторону, как у кошки перед прыжком.

— Верно, — сказал Бенедикт; сердце его колотилось. — Одного маленького червя было совсем недостаточно, не так ли?

Дракон издал серию медленных щелчков, которые ударили Бенедикта в грудь, словно выплеснутые ведра воды, а следом — низкий, птичий свист.

От хищников никогда нельзя бежать, напомнил себе Бенедикт. Это запустит их инстинкт преследования.

Бенедикт побежал.

Дракон сорвался с места с молниеносной скоростью, и Бенедикт знал: не будь он боерожденным, тварь настигла бы его раньше, чем он сделал бы три шага. Но даже так он увидел, как свет распределенных люмен-кристаллов хаббла отразился в обсидиановых зубах ослепительным спектром красок, когда челюсти с лязгом сомкнулись менее чем в трех дюймах от его отставшей ноги. Ужас придал его ногам крылья, и он рванул прочь, преследуемый драконом.

Бенедикт огибал один угол за другим, остро сознавая, что если позволит зверю набрать инерцию и скорость, тот с легкостью его собьет, — и держал в фокусе расположение водных ферм.

Он услышал короткий сиплый вдох и на чистом инстинкте метнулся в сторону, перемахнув через гору аккуратно сложенных деревянных ящиков, и продолжил бег с другой стороны. Послышался влажный шлепающий звук; он оглянулся и увидел, как огромный сгусток какой-то желто-зеленой слизи прожигает ящики, через которые он только что перепрыгнул, с такой яростной кислотностью, что один из них вспыхнул пламенем. Дракон разочарованно прокурлыкал, обернул хвост вокруг полной бочки с водой и швырнул ее в Бенедикта, как снежок.

Бочка задела Бенедикта по левому плечу, пролетая мимо; он упал вперед, превратив падение в несколько мощных прыжков на четвереньках, затем снова вскочил на ноги и ускорился. Дракон мчался и скользил следом: его мощная туша двигалась грациозно и плавно, сметая препятствия на улицах и в переулках, словно паутину, а золотые глаза светились голодом и весельем.

В сумерках хаббла внезапно раздался вой перчаток и длинноствольных ружей, и Бенедикт вложил остатки сил в последний, яростный рывок, двигаясь быстрее, чем когда-либо в жизни.

Длинное низкое здание водной фермы выросло перед ним; внутри все было затянуто густым серо-белым дымом. Сквозь дым мелькали вспышки выстрелов — дугообразные полосы белого света, пересекающие друг друга на пределе зрения. Закричал мужчина. Кто-то еще что-то кричал. Но за первым рядом посадочных желобов Бенедикт уже ничего не видел.

Земля под ногами дрогнула — дракон сократил дистанцию, и Бенедикт в панике бросился в едкий дым, чувствуя, как челюсти зверя снова смыкаются у него за спиной.

Бенедикт двигался слишком быстро, чтобы успеть среагировать и не споткнуться об аврорианского десантника, который упер длинноствольное ружье в желоб и целился в ту сторону, где Бенедикт оставил своих спутников. Он ударил коленями по ребрам мужчины и перелетел вперед, уходя в контролируемый кувырок настолько ловко, насколько смог. Аврорианец тяжелым мешком рухнул на пол, выдохнув воздух единым хрипом, и одна его рука уже шарила в воздухе, пытаясь вернуть ружье на позицию.

Дракон вынырнул из дыма позади мужчины, склонил увенчанную перьями голову, как птица, и мгновенно схватил его.

Человек жутко закричал, но дракон небрежно мотнул головой из стороны в сторону, ломая шею жертвы со слышимым треском, и проглотил его так же легко, как и слизнечервя.

Снова от дракона хлынула серия глухих щелчков, и при каждом вспыхивали разноцветные перья; голова зверя повернулась, словно пушка на турели, будто он мог ясно видеть позиции аврорианцев сквозь дым.

— Дракон! — заорал кто-то с аврорианским акцентом.

Бенедикт рванул по проходу между желобами к своим спутникам, а дракон издал довольный курлыкающий звук и метнулся вперед, в дым, навстречу звукам интенсивной стрельбы из ружей и новым крикам.

— Альбион! — крикнул он, приближаясь к их оборонительной позиции. — Это Бенедикт!

И все же он вывалился из дыма как раз в тот момент, когда Дженсон выпустил заряд из своей перчатки.

Леди Херрингфорд ударила мужчину по предплечью, сбивая прицел ровно в миг выстрела, и заряд прошел в дюймах от Бенедикта.

— Идиот, — прорычала она.

Рев, трели и крики начали отдаваться эхом вдоль длинных рядов водной фермы. Оружие выло, стреляя в бешеном темпе. Шипение длинноствольных ружей, которые стрелки охлаждали водой из баков, добавляло шума в эту какофонию.

— Извини, пижон, — угрюмо буркнул Дженсон.

— У нас неприятности, — пропыхтела леди Херрингфорд. Бенедикт посмотрел мимо нее и увидел неподвижные тела двух аврорианцев, в чьих мертвых руках все еще были зажаты мечи. Ее когти были выпущены и покрыты кровью. — Они обошли нас с фланга. Два других их отделения заходят с той стороны. Они перекрывают выходы в той части здания.

— Гниль и прах, — выругался Бенедикт. — Он солгал.

— Ага, враги так делают, — огрызнулся Дженсон, поднимаясь. — Это почти как если бы...

Раздался глухой удар.

Бенедикт поднял глаза и увидел, как Дженсон медленно валится вперед.

Абордажный топор вошел мужчине в позвоночник по самую проушину, прямо между лопаток.

Только боерожденный мог метнуть топор с такой точностью и силой.

Дженсон ударился о землю с широко раскрытыми глазами; кровь слабо пузырилась у него на губах и в ноздрях, но грудь уже забыла, как дышать.

— Идиот, — прошептала леди Херрингфорд уже мягче, не поднимаясь. Она протянула руку и закрыла Дженсону глаза. — Некоторые люди так и не учатся держать рот на замке. Это их боерожденный, верно?

Бенедикт коротко кивнул, приводя перчатку в боевую готовность, но стараясь приглушить ее свечение, и вглядываясь в пелену дыма между ними и выходом. Дэннон оставался вне поля зрения. Будь Бенедикт тем, кто метнул этот топор, он бы отступил на несколько мгновений, чтобы зайти на врага под новым углом для очередной внезапной атаки.

Леди Херрингфорд поморщилась и указала на себя.

— У нас проблема. Те двое застали меня врасплох.

Бенедикт уставился на Дженсона. Даже с закрытыми глазами на его лице застыло выражение легкого недоумения.

Дженсон был мертв. Бенедикт должен был вернуть его домой, а человек был мертв.

— Сэр Бенедикт, — мягко произнесла леди Херрингфорд. — Сейчас не время.

Бенедикт рывком отвел взгляд от мертвеца и посмотрел сначала на трупы двух аврорианцев, а затем на нее. Леди Херрингфорд была ранена в бок. Ее нижняя рубашка пропиталась алым. Она разорвала юбки и грубо перевязала рану. И все же струйка крови стекала по крепким мышцам ее ног.

— Вы можете бежать? — спросил он.

Она покачала головой.

— Разве что ковылять, как обычный человек.

— Тогда влезайте мне на спину, — сказал Бенедикт. — Вы понесете сигнальную ракету. Фенли, держи свой народ рядом.

Маленькие кошки появились из дыма и зелени, припав к земле; их глаза ярко сверкали.

Леди Херрингфорд пристально посмотрела на Бенедикта.

— Я несу ракету, чтобы знать, что вы меня не бросите, а? — сказала она наконец. — Молодой человек. Мы оба знаем, что вы не сможете убежать от вражеского боерожденного с такой ношей.

— Нет, — ответил Бенедикт. — Но у вас есть перчатка. Вы обеспечите огневое прикрытие, пока я двигаюсь. Мы доберемся до порта, возьмем парашюты, запустим сигнальную ракету и прыгнем.

— А если они погонятся за нами?

— Сначала им придется вернуться за своими парашютами, — сказал Бенедикт. — У нас будет достаточно времени, чтобы что-нибудь придумать.

На ее лице застыла оскаленная улыбка.

— А. Оптимист.

— Да, леди, — сказал Бенедикт. — Давайте.

Он опустился на одно колено, и леди Херрингфорд болезненно задвигалась; дыхание ее перехватило, когда она прижалась к его спине, обхватила правой рукой грудь Бенедикта, а ногами — его бедра, издав шипение боли.

— Вы сможете удержаться? — спросил он.

— Полагаю, у меня есть веский стимул, — пробормотала она. Кристалл на ее перчатке ожил, вспыхнув у ладони. — Очень хорошо. Я сохранила одну из дымовых шашек. Будьте так любезны.

Бенедикт заметил неподалеку горшок со смесью черного пороха и масла и схватил его.

— Вы сможете попасть?

— Если вы не будете шататься, то думаю, да, — ответила она.

Бенедикт кивнул. Затем он взглянул на Фенли и его народ, мотнул головой и двинулся к выходу с водной фермы, низко пригнувшись. Когда дым начал рассеиваться, он поставил горшок на пол из копьекамня и с силой толкнул его вперед; тот заскользил по полу, пока не перевалился через порог и не опрокинулся.

Бенедикт уперся одной рукой в пол и замер неподвижно, пока леди Херрингфорд поднимала перчатку и выпускала заряд энергии в катящийся горшок. Черный порох вспыхнул, масло занялось огнем, выбрасывая клуб густого белого дыма.

Бенедикт рванул вперед на предельной скорости, оставив маленьких кошек изо всех сил пытаться не отставать, и перепрыгнул через горящую лужу дымящейся жидкости. В воздухе прямо перед ним раздалось шипение, и его кошачьи глаза уловили блеск брошенного ножа, пересекающего его путь. Если бы он двигался со своей обычной скоростью, без груза, подумал он, острие вонзилось бы ему в шею сбоку.

— Влево! — крикнул Бенедикт.

Но леди Херрингфорд уже заметила кувыркающееся оружие и, едва они вынырнули из дыма, выпустила сквозь него шквал воющих энергетических зарядов.

Полдюжины длинноствольных ружей заговорили из окон зданий через улицу, но даже с грузом Бенедикт двигался быстрее любого обычного человека. Выстрелы прошли мимо, ударяя в здания справа от них, кроша кирпич и выбивая стекла, а дымовая завеса позволила им преодолеть почти все расстояние до следующего угла, кроме последних двадцати футов. Позади них дракон взревел от внезапной ярости, и раздался грохот — зверь проломил каменную кладку стены.

— Мы прорвались! — воскликнула леди Херрингфорд. — Отлично сработано, сэр Бенедикт!

Бенедикт не ответил. Он сосредоточился на беге, хотя грудь и мышцы уже горели от напряжения. Он мчался, пока на транспортной рампе не показался тусклый, туманный сумрак, льющийся из порта, и из последних сил устремился к нему.

Ни предупреждения, ни звука, ни дуновения воздуха, ни даже намека на запах — Дэннон спрыгнул с крыши последнего здания у транспортной рампы, схватил леди Херрингфорд за волосы и швырнул их всех троих на безжалостный пол из копьекамня.

Бенедикт вскрикнул от боли, ударившись о пол; он почувствовал, как что-то сместилось в плече, и зарычал от вспышки красного жара в колене. Леди Херрингфорд отлетела в сторону, перекатываясь, а он попытался восстановить контроль над своим беспорядочным падением.

Но Дэннон уже был на нем.

Блеск стали периферийным зрением заставил Бенедикта вскинуть руку, перехватывая лезвие ножа ударом запястья о запястье Дэннона. Вражеский боерожденный зарычал и клацнул зубами, метясь в горло Бенедикта. Бенедикт вклинил свое горящее болью колено между своим телом и телом Дэннона, не давая чужим зубам сомкнуться на своей шее. Дэннон навалился на ногу Бенедикта, сгибая ее до тех пор, пока Бенедикт не почувствовал, как колено вжалось ему в грудь. Они отчаянно боролись за нож: Дэннон ухватился за него обеими руками и начал неумолимо давить, приближая острие к горлу Бенедикта.

Противник превосходил его фунтов на двадцать пять чистых мышц, отметил Бенедикт с профессиональной отстраненностью. А сам Бенедикт был истощен тяжелыми тяжелыми нагрузками последних часов. Дюйм за дюймом Дэннон приближал острие ножа к горлу Бенедикта.

Затем мелькнула черно-белая шерсть, и маленькая Саза, вождь Быстрых Убийц, протянула лапу сбоку от лица Дэннона и вонзила свои маленькие когти ему в левый глаз.

Дэннон взвыл и мотнул головой из стороны в сторону, сбрасывая с себя кошку, но Бенедикт подвел другую ногу под противника и с силой отшвырнул его от себя. Дэннон приземлился на ноги в пяти ярдах, и Бенедикт тоже вскочил на ноги; оба подняли перчатки.

Дэннон оказался быстрее.

Но тут леди Херрингфорд ударила его сзади, полосуя когтями; кровь из раны в ее боку хлестала фонтаном.

— Уходите! — закричала она. — Предупредите Альбион!

Дэннон развернулся в ее захвате; ее когти оставляли борозды на его теле. По улице позади двух борющихся боерожденных гулко застучали сапоги, и Бенедикт нырнул в сторону, когда кто-то с длинноствольным ружьем открыл по нему огонь с семидесяти ярдов — с дистанции, недосягаемой для перчатки.

Леди Херрингфорд рванула головой вперед и вонзила зубы в Дэннона, промахнувшись мимо шеи и ухватив полную пасть трапециевидной мышцы. Тот закричал и разряжал свою перчатку в ее тело с расстояния в дюймы, снова и снова. Когда она судорожно вздохнула, он схватил ее за горло и с чудовищной силой и окончательностью обрушил ее череп на пол из копьекамня.

Этот хруст пронзил Бенедикта, словно нож.

Дэннон пошатнулся и попытался поднять перчатку, но укус леди Херрингфорд повредил плечо. Он боролся, пытаясь поднять руку, но та дико дрожала, и выстрел ушел на десять ярдов в сторону, прежде чем враг пошатнулся и упал на бок.

С колотящимся сердцем Бенедикт развернулся и побежал.

Он взбежал по транспортной рампе; маленькие кошки следовали за ним. Последний взгляд на Дэннона показал, что тот прижимает руку к обильно кровоточащему плечу и все еще пытается поднять руку с перчаткой для выстрела.

Бенедикт вырвался в сумеречный вечер разрушенного порта. Ветер дул холодными порывами, сквозь туман моросил мелкий дождь. Сумка с последней сигнальной ракетой была у леди Херрингфорд.

Он остался один.

Нет. Не один. Маленькое племя кошек собралось у его ног, глядя на него снизу вверх, когда он остановился у пары уложенных парашютов и схватил свой.

— Они идут, — заметил Фенли.

Бенедикт оглянулся и услышал далекий, осторожный топот сапог, поднимающихся по транспортной рампе. Он поднял перчатку и послал полдюжины воющих выстрелов в сторону устья рампы — скорее чтобы заставить аврорианцев пригнуть головы, чем в надежде попасть.

— Где твой корабль? — потребовала ответа Саза.

— Они придут за мной, — сказал Бенедикт. На самом деле, он был уверен, что его кузина и капитан Гримм уже беспокоятся. Он проверил, надежно ли закреплен дипломатический курьерский кейс на поясе, и побежал к ближайшему краю Копья.

— Мне нужно отойти от Копья на достаточное расстояние, чтобы не зацепиться парашютом, — сказал он себе. — Верно. — Он глубоко вдохнул.

— Он собирается бросить нас здесь, — произнесла Саза с отвращением. — И это после того, как я победила того полукровку ради него, когда он упал.

— Нет, мадам, не собираюсь, — твердым голосом ответил Бенедикт. — Однако вам и вашему народу придется крепко в меня вцепиться.

Саза наклонила маленькую головку, ее зеленые глаза смотрели пристально.

— Как?

— Разве у вас нет когтей? — вежливо осведомился Бенедикт. Он закончил закреплять ранец с парашютом, отмечая далекое чириканье туманных акул, курсирующих в вечернем воздухе. Запах крови неизбежно привлечет их внимание. — Прошу вас, Вождь. Мы должны спешить. Мои ноги и грудь, пожалуйста.

— Очень хорошо, — сказал Фенли, спокойно запрыгнул на ногу Бенедикта, вскарабкался на грудь и вонзил маленькие коготки всех лап сквозь одежду Бенедикта в его кожу.

Бенедикт зашипел, а затем кивнул.

— Хорошо. Давайте.

И за считанные секунды все Быстрые Убийцы прицепились к нему, пронзая когтями в дюжине разных мест.

Бенедикт сделал несколько шагов назад от края, поправил кота, вцепившегося в не самое комфортное место, — и мимо с воем пронесся заряд из длинноствольного ружья.

Он не оглянулся, когда заговорили новые ружья. Он рванул к краю и в этот момент увидел огромную темную фигуру, выплывающую из тумана над ним — воздушный корабль, капли дождя сверкали, проходя сквозь активный покров, хотя времени опознать судно в полумраке не было. Он бросился с края Копья.

Каждое Копье было более или менее одинаковым по размеру — цилиндр две мили в высоту и две мили в поперечнике. Падение вдоль его стены напоминало падение вдоль огромного черного утеса, и он чувствовал, как ветер вдавливает в него кошек, как они от ужаса все глубже вонзают в него когти. Он управлял падением как мог, работая руками и телом, оставляя Копье позади и проваливаясь в безмолвный туман.

Затем он стиснул зубы и дернул вытяжное кольцо парашюта.

Парашют вышел штатно, с шелестом развернулся, и ткань, поймав воздух, захлопала и надулась куполом.

Бенедикта резко дернуло в обвязке, когда падение внезапно замедлилось.

И двенадцать кошек — каждая с четырьмя лапами, каждая лапа с пятью когтями — внезапно пробороздли его тело вниз сквозь плоть; когти рвали кожу, жир и мышцы, пока кошки карабкались и барахтались, пытаясь удержаться. Огонь вспыхнул во всем его теле, когда его плоть аккуратно разделали на ленты, и это вырвало из его глотки хриплый, утробный стон боли: перегрузка от болевого шока заставляла бороться с инстинктивным желанием сбросить своих пушистых мучителей с истерзанного тела.

Вместо этого он крепко стиснул зубы, силясь вспомнить, как управлять клапанами парашюта. Он перехватил нужные стропы, затуманенным от боли взором оглядываясь по сторонам и удерживая черную тень Копья Доминион на краю поля зрения в туманных сумерках, пока у него не осталось несколько секунд до встречи со стремительно приближающейся землей. С гримасой боли он изо всех сил потянул лямки вниз, гася купол, и перевел полет в мягкую посадку, которую амортизировал горящими огнем ногами.

Он пошатнулся и упал, стараясь не раздавить никого из Быстрых Убийц. Маленькие кошки немедленно отпустили его, и пока он падал, они рассыпались в быстрый защитный круг вокруг него, обратив глаза и когти наружу, во тьму наступающей ночи.

Долгое мгновение он стоял на четвереньках, тяжело дыша; сердце колотилось от боли и ужаса. Звук того, как голова леди Херрингфорд ударяется об пол, продолжал прокручиваться в его воображении. Его затрясло, и он не мог остановиться.

Затем мягкий мех коснулся его лица, и маленький Фенли прижался к нему, мурлыча.

— Полукровка, — мягко произнес он. — Мне жаль смертей, настигших тех, которыми ты командовал. Но Поверхность — не место, чтобы выказывать слабость. Ты можешь встать?

Бенедикт медленно поднял голову. Фенли и Саза стояли перед ним.

— Это было смело, — сказала Саза. — Ты и твои люди пролили кровь за моё племя, полукровка. Ты заслужил наше уважение.

Бенедикт медленно приподнял брови.

— Я... лишь сделал то, о чем мы Условились.

— Но сделано это было хорошо, — сказал Фенли с мягким нажимом. — Ты спас наше племя. Это не будет забыто.

— Значит, вы расскажете мне, что случилось с Копьем Доминион? — спросил Бенедикт.

— О, разумеется нет, — ответила Саза. — Не раньше, чем мы Условимся о нашей собственной территории. Но ты заслужил Имя среди кошек.

Бенедикт моргнул.

— Я... понимаю. Позвольте узнать, какое имя?

— Тебе сообщат, когда это будет уместно, — спокойно ответил Фенли.

Маленький кот наклонил голову, его уши дергались из стороны в сторону. Поверхность под их ногами была покрыта каким-то густым, губчатым зеленым растением. То тут, то там сквозь него проступали округлые камни. Из тумана доносились странные крики и щелкающие звуки.

— Твое имя может быть несущественно, если мы останемся здесь, — продолжил Фенли. — Мы, кошки, конечно, выживем, но твои шансы, полукровка, мне не нравятся.

Бенедикт хмыкнул. Еще бы. Один, раненый, истекающий кровью, без укрытия, на Поверхности, ночью? Ему повезет, если он проживет хотя бы час.

И тут он услышал звук. Скрип шпангоутов. Хлесткий хлопок парусов из эфиршелка, натянутых ветром. Спокойный баритон, выкрикивающий резкую команду. Он поднял глаза и увидел самое прекрасное зрелище в своей жизни.

«Хищница».

Корабль последовал за ним вдоль стены башни, отслеживая его падение почти идеально, хотя он понятия не имел, как капитану Гримму удалось провернуть такой трюк.

Она грациозно снижалась, остановившись не более чем в пятнадцати футах над поверхностью; от гудящего потрескивания ее силового кристалла глубоко внутри у него волосы встали дыбом на затылке. Пока он смотрел, жилистый лейтенант Штерн бросился к борту корабля и начал отдавать аэронавтам приказы спускать лини.

— Вот мой корабль, — тихо сказал Бенедикт. — Теперь мы уходим.

— Спаситель Племени, — довольно произнесла Саза, — ты, по-видимому, почти компетентен.

Бенедикт внезапно почувствовал, как к горлу подступил ком, и сглотнул слезы.

Спаситель Племени.

Он не спас боерожденных, за жизни которых отвечал на этом задании.

Но он вытащил Быстрых Убийц живыми.

Маленькие кошки столпились вокруг его ног, толкаясь и мурлыча. Если бы они всего несколько мгновений назад не изодрали его в клочья и не залили кровью, он бы счел их ласку совершенно очаровательной. Дюжина маленьких жизней была в безопасности благодаря тому, что он сделал — а разведданные, которые они несли, могли спасти сотни или тысячи других.

— Благодарю вас, — сказал Бенедикт. Он моргнул еще несколько раз и прочистил горло. — Не будете ли вы так любезны присоединиться ко мне в качестве гостей на борту «Хищницы». Я представлю вас ее капитану, и мы начнем приготовления к разговору с моим вождем, Копьеархом.

— Отлично, — радостно сказал Фенли. — В следующий раз постарайся убить и дракона тоже. В преданиях моего народа говорится, что из них получается отличная еда.

Бенедикт издал тихий, усталый смешок. Он покачал головой. Затем, изможденный, сбрасывая на ходу парашют, он побрел, прихрамывая и волоча ноги так быстро, как только мог, к спущенным с «Хищницы» линям.