Без вести пропавший

Глава 3

Проснулся Фёдор на широкой кровати раздетый до исподних штанов и укрытый лёгким покрывалом цвета перетомлённого в печи молока. Над ним нависали занавеси тёмно-зелёного цвета, не очень плотные, но и не просвечивающиеся, закрепленные на потолке вроде шатра, раздвинуты с боков и подвязаны толстыми золотого света шнурами с кистями на концах. Подвязанные свободно за концы занавеси мешали обзору.

Откуда-то появился Павлис. Захлопотал вокруг него. Раздвинул занавеси на окне, впуская солнечный свет.

- Выспался, сийр? – вопрос не требовал ответа. – Вот халат новый хозяйка велела сшить, – взял со спинки стула серый с жемчужным отливом халат из мягкой, но плотной ткани.

Фёдор поднялся, спустил ноги на ковёр с длинным мягким ворсом. Ковёр был коричневым, но не однотонным, а тёмным, светлым и средней насыщенности тонами, ограниченными чёрным цветом, составляющими оригинальный узор. Преобладал светло-коричневый цвет, словно разбавленный молоком, служивший фоном. Павлис помог надеть халат и опоясал хозяина золотистого цвета поясом с кистями на концах.

«Словно занавесь перехватил», – подумал Фёдор. Халат оказался впору, но, по его мнению, слишком длинён – не выше щиколоток. Похожий халат он видел у зятя, мужа старшей сестры, служившего у своего дяди приказчиком. Жила сестра с мужем в Ленинграде недолго. Свернули НЭП, и дядя уехал за границу, а сестра с мужем вернулись в родную деревню. Вот зять в подобном халате щеголял дома перед гостем, когда Фёдор ещё до женитьбы приезжал к сестре в Ленинград в гости.

- Вот, сийр, не ходи босиком, – Павлис отвлёк Фёдора от воспоминаний, пододвигая домашние туфли без пяток из мягкой коричневой кожи, украшенные золотыми(?) пряжками с зелёными камнями.

- Павлис, где я могу оправиться? – Павлис недоумённо посмотрел на Фёдора. – Где тут уборная?

- Ох, ты ж! Хозяйка говорила, что ты памяти лишился. Пойдём сюда.

Павлис обошёл кровать и указал на две неприметные, не выделяющиеся на фоне деревянных тёмных панелей немногим выше роста человека, двери. Что и выделяло их, так толи золотые, толи золочёные витые ручки, украшенные в верхней части шариком с зелёным камнем в центре.

Павлис открыл одну из них. За ней была уборная с отверстием в полу, как в уличном нужнике, накрытом крышкой. Рядом, из другой стены торчал кран с ручкой. Под ним овальный таз с дыркой, закрепленный на трубе, уходящей в пол, рядом с отхожим местом. Это чтобы руки помыть. Тут и полотенце висит.

- Рядом моечная, – указал на вторую дверь камердинер.

«До таких удобств, как в городе ещё не дошли, – подумал Фёдор, – по-деревенски устроено, только с крышкой. А вот кран тут же, это удобно».

Павлис дождался Фёдора за закрытой дверью и предложил пройти в гостиную, где уже был накрыт стол. В гостиной Фёдора ожидали графиня и Джулиус. Павлис подвёл Фёдора к столу, помог сесть и встал за спинкой стула. Ещё один слуга помог графине, подвинув стул. Джулиус справился с размещением на стуле сам. Слуга снял крышки с блюд Джулиуса и графини и отложил их на поднос, лежавший на маленьком столике, что стоял поодаль. Павлис тоже снял крышку с блюда, стоящего перед Фёдором и поместил её вместе с другими. В глубокой тарелке была каша из неопределяемой крупы морковного цвета. В углублении в каше таяло сливочное масло. Рядом с тарелкой стояла серебряная стопка, наполненная тёмно-коричневой жидкостью. В кружку из глиняного кувшина Павлис налил горячее молоко. Фёдор поблагодарил камердинера.

У графини и Джулиуса на тарелках лежало по куску красной рыбы с овощами и политыми густым белым соусом. Слуга налил в кружки графини и Джулиуса какой-то горячий напиток, взял поднос с крышками и вышел. Павлис осмотрел Фёдора, всё ли в порядке, и тоже вышел.

- Прежде чем вести серьёзный разговор, сначала вкусим то, что приготовил замечательный повар Бильо, – проговорил Джулиус, устраивая салфетку на груди, заткнув угол за ворот. – Завтра, сийр, есть можешь, как обычно, а сейчас пока только это. И начни с общеукрепляющего питья, – взяв в руки вилку с ножом, приступил к вкушению.

Фёдор, понюхав питьё, выпил в два глотка. Питьё отдавало запахом мяты, но на вкус оказалось горьким, словно полынь или хина. Его передёрнуло. Джулиус взглянул на него с усмешкой.

- Да-да, горечь невозможная, но весьма полезная для внутренних органов.

Графиня посмотрела жалостливо, но говорить ничего не стала, а, молча, принялась ножом и вилкой разделять рыбу на мелкие кусочки. Рыба оказалась без костей.

Фёдор, перемешав кашу с маслом, поддел немного, пытаясь определить на вкус из чего она. По вкусу каша напоминала овсянку, но и присутствовал оттенок гречи. Фёдор определил, что вполне съедобно и даже вкусно. Попробовал молоко. Это оказался какой-то напиток, ни вкусом, ни запахом молоко не напоминающим. Лёгкий сладковатый травянистый вкус с ароматом луговых медовых трав.

- Это сиквай, сок растения сиква с добавлением отвара медовика, – объяснила графиня, обратив внимание, как Фёдор осторожно пробует горячий сиквай.

- Сиквай способствует пищеварению, а вкупе с медовиком укрепляет магические каналы, – разъяснил Джулиус. – Пить ежедневно на ночь в течение месяца.

Когда управились с ужином, графиня позвонила в колокольчик. Пришёл с подносом слуга и, убрав со стола посуду, унёс. Графиня, Джулиус и Фёдор пересели в кресла, что стояли перед камином.

Джулиус сделал непонятный пас рукой, что-то пробормотав.

- Вот теперь можно будет говорить спокойно. Никто не услышит и не войдёт. Фьёдор, мы хотели тебя постепенно вводить в курс дела, но времени, как оказалось, у нас нет. То, что ты из другого мира, знать не должен никто. Это может быть опасно для твоей жизни. Я и мои помощники принесли клятву о сохранении тайны. Егерям, что тебя нашли, была подправлена память. Они помнят, что тебя нашли израненного в лесу, но одежда на тебе была хоть и изорвана, но наша. То же самое помнят и слуги, видевшие тебя. Все в полной уверенности, что найден хозяин, граф Теодор ду Кэррогес-Грэфикс.

- Но разве такое возможно? – удивился Фёдор.

- Да. Ментальная магия. Она подвластна не всем. И менталисты в королевстве наперечёт, состоят на специальном учёте. Действие их контролируется особой службой. Но вам с сийрой Элоизалией повезло, что я не состою на учёте. Моё владение ментальной магией развивалось очень постепенно и долго. Когда я закончил обучение, у меня даже признаков не было, что я могу стать менталистом. У графа я служу с окончания Академии. Начинал ещё у его отца. Он не стал сообщать в Магический контроль о проявлении у меня этих способностей. Но речь не обо мне.

Пока говорил Джулиус, Элоизалия сидела, безвольно положив руки на колени, с отрешённым выражением лица. Фёдор видел, насколько устала эта юная женщина. В сердце колыхнулась жалость, но он не посмел даже взглядом показать это чувство. Она сильная женщина. Он знал таких на фронте. Они принимают жалость за оскорбление своего достоинства.

- С этого момента ты Теодор ду Кэррогес, граф Грэфикс, – продолжил Джулиус. – И у тебя нет времени на постепенное приятие этой ситуации, вживание в образ погибшего графа. Завтра к вечеру здесь будет герцог Сэммил ду Кэррогес-Бругсгорд, родной дядя Теодора. На наше счастье его задержали дела в столице. Но завтра он вернётся и узнает о твоём появлении. Не медля, примчится сюда. Он сразу поймет, что ты не он. У мужа с женой после обряда бракосочетания на руках появляются метки в виде браслетов. Это не просто метки, словно татуировки наёмников, это вживлённые под кожу браслеты из особого магического сплава. Когда один из супругов уходит из жизни, метка исчезает, браслет спадает с руки. У Элоизы нет этой метки. Браслет спал с её руки в то утро, как нашли тебя. Элоиза будет признана вдовой. Поэтому нужно срочно провести обряд бракосочетания в Храме Праматери.

- Элоиза, чем тебе грозит признание вдовой? – спросил Фёдор.

Элоизалия только судорожно вздохнула, подняла на Фёдора глаза, полные слёз, взявшись рукой за горло, отрицательно повела головой. Она не могла говорить.

- Её выселят с дочерью из замка, определив проживание в домах, принадлежащих ей. Это дома, что были её приданым или подаренные мужем и оформлены как её собственность. Графством будет управлять опекун, назначенный герцогом, который будет жить в замке и воспитывать юного графа. И опекун будет решать, как часто Элоиза сможет видеться с сыном и будет ли видеться вообще.

В груди Фёдора всё вскипело от негодования на такую несправедливость. Средние века какие-то!

- Я готов пройти обряд бракосочетания, – неожиданно для себя жёстко произнёс он. – Когда его нужно провести?

Элоизалия снова судорожно вздохнула. На сей раз это был вздох облегчения.

- Спасибо, – хрипло выдавила она сквозь горловые спазмы.

Джулиус достал флакон из кармана пиджака необычного кроя, вынул пробку и подал Элоизе.

- Выпей. Тебя сразу отпустит.

Элоиза поблагодарив взглядом, взяла флакон и выпила содержимое.

- Обряд будет проведён утром на восходе светила – Вейириса. Если всё пройдёт как надо, то герцог ни о чём не догадается. Хоть пусть обследует тебя, раздев донага. Твоё тело полностью идентично с телом Теодора. Даже точно такая же родинка на спине меж лопаток.

- Теодор, сколько тебе лет? – спросила Элоизалия.

- Тридцать два года, – ответил Фёдор. – А тебе?

- По нашим меркам, ты очень молод. Тео было шестьдесят, но ты выглядишь старше его, как Пит. Мне сорок два года, – Элоиза позволила себе улыбнуться Фёдору.

- Я думал, тебе лет двадцать, – Фёдор тоже улыбнулся. – Ну, ничего, переживу как-нибудь эту разницу в годах. Но если я выгляжу так старо, то герцог точно догадается, что я не его племянник.

- Нет, не переживай, – успокоил Джулиус. – Год под магическим ментальным колпаком приводит к быстрому старению. А у тебя было очень сильное сотрясение головы, что не знаючи, можно принять за магический колпак. Как только магия начнёт циркулировать по каналам, начнётся процесс омоложения. Но младше жены ты выглядеть не будешь.

- И на том спасибо, – усмехнулся Фёдор. – А сколько тебе, Джулиус, лет? Ты выглядишь на земные пятьдесят лет.

- У вас рано старятся люди, – резюмировал Джулиус. – Какая продолжительность жизни?

- Примерно восемьдесят лет. Но большинство и до этого не доживают. Есть отдельные случаи, когда доживают до ста. Мои родители умерли рано. Из-за подорванного здоровья. Так всё-таки, сколько тебе лет?

- Мне сто восемьдесят. И я ещё проживу столько же и даже больше. Питу семьдесят, а Губерту двадцать девять. Он недавно окончил Академию, лекарский факультет, очень талантливый мальчик. А теперь оба спать. Завтра трудный день, – сказал Джулиус, поднимаясь из кресла и производя пас рукой.

В тот же момент дверь открылась, в гостиную вошёл Павлис.

- Сийр, пойдём, помогу тебе помыться. Я всё приготовил.

- Идём, Павлис. Спокойного сна, Элоиза, – повернулся к графине и слегка склонил голову. – До завтра, Джулиус.

- И тебе, Тео, спокойного сна, – так же склонив голову, произнесла Элоизалия.

- До завтра, сийр, – попрощался Джулиус и вышел вместе с графиней из апартаментов графа.

Завтра сложный будет день.