Беглецы

Глава 29. Непрошибаемость

Мир Джерома, 06.11.1105 год (две недели спустя)

Хоть Конрад никогда не учился в училище, но каждый раз, когда его вызывали в кабинет директора, он испытывал почти детский страх. Вот и сейчас он мялся у двери, набираясь духу войти. Его кулак медленно поднялся над деревянной поверхностью и гулко, еле слышно постучал. Раздался низкий голос директора, и Конрад вошёл.

Все его страхи и переживания мгновенно улетучились, стоило ему увидеть в широкой, душной от громоздкой мебели комнате профессора Эрдман. Конрад нахмурился, в душе заскреблось беспокойство и зудящее напряжение — именно эти чувства он испытывал в последнее время, находясь рядом со старшим профессором. Где-то в глубине души он понимал, что от этой женщины ему ждать только беды.

— Директор Хенсток, — Конрад кивнул сначала мужчине, затем Эрдман. — Профессор.

Директор коротко кивнул и указал на второе кресло перед его столом рядом с Эрдман, предлагая присесть. Конрад отказался, предпочтя остаться на расстоянии. Эрдман, казалось, даже не заметила вошедшего. Она не ответила на кивок, не повернула головы, да и вообще смотрела куда-то в сторону. Казалось, директора она тоже игнорировала.

Сегодня Эрдман, по обыкновению, была в строгом костюме, сером пиджаке и с собранными в пучок красными волосами. Она вертела в руках круглые очки с тонкой оправой, не собираясь надевать их, словно подчёркивая своё нежелание смотреть на собравшихся. И директора это явно раздражало.

Риддерк Хенсток, мужчина в годах с благородной сединой, квадратной челюстью, дрожащей от периодически накатывающих на него то ли раздражения, то ли нервозности. Он не был плохим человеком, но и хорошим Конрад не мог его назвать. Мужчина частенько срывался, нарушая с таким трудом выстроенное душевное равновесие преподавателей, а иногда даже учеников. Казалось, именно поэтому в какой-то момент Эрдман минимизировала соприкосновение директора и детей, приняв удар с обеих сторон на себя. Но эта женщина безропотно выдерживала напор, служа подушкой безопасности даже для остального преподавательского состава. Такая стойкость должна была вызывать восхищение, но у Конрада лишь возникало ещё больше вопросов и сомнений.

Нервный и явно чем-то недовольный Хенсток и не чувствующая никакой вины Эрдман выглядели так, словно директор вызвал к себе непослушную ученицу. Конрад ужаснулся от подобного сравнения и с трудом сдержал смешок: если Эрдман ученица, то кто он? Младенец?

— Конрад, — раздался скрипучий голос директора. — Что вы можете сказать о Джозефе Престоне?

Конрад покосился на Эрдман, заставил себя перевести взгляд на директора и, стараясь, чтобы голос звучал ровно, проговорил:

— Смотря что вы хотите услышать о нём.

— Грианлай говорит, вы лучше всех из преподавателей общаетесь с ним… — Директор прищурился и покосился на профессора. — Что вы можете сказать о его психологическом состоянии?

Конрад не сразу нашёлся, что ответить.

Он лучше всего общается с ним? Он только фехтовал с юношей… Не сказать, что они особо разговаривали. Всем было известно, что с Джо лучше всего сошлась Танда.

Директор ждал ответа, а Конрад кивнул себе и мысленно подумал, что в число «всех» директор явно не входил. А ещё, что Эрдман пожалела Танду и не стала упоминать её в разговоре с директором, чтобы её случайно не вызвали. Зато упомянула его…

— Нестабильно, — рассеянно пожал плечами Конрад. — Думаю, вы прекрасно знаете, что у юноши непростая история, так ещё он сейчас получает угрозы от сомнительной личности, которую никак не могут поймать. Это сильно бьёт по состоянию Джо, он не может овладеть способностью…

— А кто его допускал до практики? — и директор покосился на Эрдман. — У нас есть строгий регламент, каким образом проходит набор на практику. Ни в коем случае нельзя допускать учеников, не прошедших должную подготовку! По регламенту, юноша должен жить в отдельной комнате первые полгода для дальнейшего принятия решения о стабильности и безопасности нахождения его с другими учениками!

Конрад понимал, что сказанное мало относилось к нему. Да даже к Джо. Создавалось впечатление, что Конрад застал чью-то личную перепалку, но легче от этого не становилось.

Когда уже казалось, что никто ничего не ответит, а директор продолжит плеваться ядом, Эрдман взмахнула рукой, раскрывая дужки очков, и элегантно усадила их на кончик носа.

— Вы опять ушли от темы, директор, — холодно и ровно проговорила Эрдман. — Мы обсуждали не установленный регламент, а ученика, которому поступают личные угрозы. — Она глянула на закипающего директора поверх стёкол очков. — А вы продолжаете игнорировать это. Более того, отказываетесь принимать какие-либо меры.

Директор ударил кулаком о стол, Конрад вздрогнул, а Эрдман даже не моргнула.

— Мы явно не понимаем друг друга, — с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, проговорил директор. — У нас нет компетенций, Грианлай! Ваша задача — обучение.

— И защита учеников.

— В стенах училища — да, — директор откинулся в кресле, — а не за его пределами! Оставьте поимку преступников уполномоченным органам.

Эрдман пренебрежительно фыркнула.

— У меня претензии к их работе.

— Можете изложить их в письменном виде! — и директор бросил в сторону Эрдман листок бумаги, с трудом сдержавшись, чтобы не запустить в неё ещё и карандаш.

С каждой фразой голос директора становился громче и громче, пока в конце всё же не сорвался на крик. Листок бумаги вяло спикировал на край стола, соскользнул и упал на пол. Эрдман не обратила на него никакого внимания. Зато Конрад весь сжался, руки в карманах вспотели, а сам он всё ещё не понимал, что здесь делает.

Директор громко выдохнул, пытаясь успокоиться. Но делать это прямо напротив непрошибаемой профессора было непросто, поэтому Хенсток, продолжая тяжело дышать, раздражённо проговорил:

— Будьте добры, Грианлай, выполняйте непосредственно свои задачи и не лезьте, куда вас не просят. Возможно, должность преподавателя вам не так интересна, как погоня за преступниками, но…

— Меня устраивает моя должность, — перебила Эрдман и небрежно махнула рукой. — И даже не пытайтесь манипулировать мною угрозой увольнения. Я прекрасно знаю, что вам не хватит духу сделать этого.

От такой дерзости директор на мгновение потерял дар речи, а Конрад задержал дыхание, прилагая все усилия, чтобы его глаза не выкатились из глазниц от удивления. Так разговаривать с директором могла себе позволить только леди Грианлай Эрдман.

Хенсток хотел было ответить, но тут его взгляд метнулся на не помнящего себя от страха Конрада, и директор сдержался. Вместо продолжения темы он тяжело выдохнул и заговорил:

— Грианлай, я запрещаю вам действовать за пределами училища! Надеюсь, вы не вынудите меня принимать какие-либо меры… Мне и так приходят жалобы о том, что вы превышаете свои полномочия! Упаси всесоздатели, об этом узнает король!

Эрдман пренебрежительно фыркнула.

— Как будто Его Величеству есть до меня какое-то дело.

— Пока, хвала всесоздателям, нет… — почти шёпотом проговорил директор, точно боялся, что его услышат.

— Не действовать за пределами училища? — задумчиво повторила Эрдман. — Вы имеете в виду огороженную территорию или ту часть, которая официально принадлежит училищу?

— Какое это имеет значение?

— Мало ли. — Эрдман совсем не по-деловому поставила локоть на стол и принялась рассматривать свои ногти. — Дети выйдут за территорию, с ними, упаси всесоздатели, что-то случится, а я даже ничего не смогу сделать…

— Прекратите! — раздражённо прошипел директор. — Не стройте из себя… — он запнулся, а Эрдман выжидающе изогнула бровь. Закончить фразу Хенсток не решился. — Вы прекрасно понимаете, о чём я говорю! Защита учеников — непосредственно ваша задача. А расследование и охота за преступниками — нет. Будьте любезны…

Эрдман резко поднялась, не дав директору договорить, и коротко кивнула.

— Я вас поняла, директор. Прошу прощения, что заняла ваше время.

Директор, казалось, вот-вот взорвётся от ярости. Он поднялся, упершись руками в стол, и рявкнул:

— Я не закончил, Грианлай!

— Боюсь, если вы закончите, то остывать придётся уже мне, — возразила Эрдман. — А ни вы, ни я не хотим доводить ситуацию до такого. — Она коротко кивнула. — Хорошего вечера.

Эрдман развернулась на каблуках и пошла к двери. Конрад пришёл в себя, лишь когда она позвала его по имени, и, поспешно распрощавшись с директором, он вышел из кабинета.

Лишь когда дверь закрылась, а Конрад отошел на приличное расстояние от кабинета, он смог вздохнуть спокойно. Эрдман, невозмутимостью которой можно было только восторгаться, повернулась к спутнику и тихо спросила:

— У вас сигареты с собой?

— Прямо здесь? — Конрад оглядел пустые тёмные коридоры.

— Конечно, нет. — Эрдман кивнула в сторону. — Выйдем на крыльцо.

Двое профессоров бесшумно пересекли пустующие ночные коридоры, спустились на первый этаж и вышли на главное крыльцо. Здесь, как надеялась Эрдман, ученики не должны были увидеть, как она курит. И хоть этот свой порок она не скрывала, но лишний раз демонстрировать слабость тоже не хотела.

— Может, прогуляемся за воротами? — Конрад оглядел окна, которые ещё горели тёплым светом, и нависший над ними чёрной тенью козырёк.

— Здесь меня вполне устраивает, — возразила Эрдман и выжидающе протянула ладонь.

Лишь после того, как они оба закурили, Конрад осмелился заговорить:

— А что это только что было?

— Ай, — устало отмахнулась Эрдман. — Хенсток опять завёл свою шарманку про мои полномочия. Я думала, что ваше присутствие его немного взбодрит и переключит на другую тему. Но этого хватило ненадолго… — Она посмотрела на кончик сигареты, потом на уставшего мужчину и, смягчившись, протянула: — Извините, что вот так вот выдернула вас. Но в присутствии других Хенсток пытается выглядеть рассудительнее.

— И как, моё присутствие помогло? — вяло спросил Конрад, хотя на самом деле не шибко-то интересовался этим.

— Не особо, — Эрдман посмотрела на возвышающийся вдали кирпичный забор и, постукивая пальцем по локтю, погрузилась в размышления. — В этом году Хенсток как никогда на взводе. В преддверии экзамена по практике и подготовке достойных кандидатов. Он боится, что что-то может пойти не так, и идея с таким прогрессивным обучением детей со способностями провалится.

Профессор взяла паузу и, слегка прищурившись, затянулась. Конрад прокрутил в голове услышанное и, уставившись куда-то в темноту, спросил:

— Директор волнуется, что Джозеф завалит практику?

— Директор волнуется, что Джозеф сорвётся и кого-нибудь зарежет, — Эрдман возмущённо покачала головой. — Вы не представляете, сколько труда мне составило убедить директора подселить Джо в комнату к Эйдену.

— Можно понять его опасения…

— Конечно, можно, — Эрдман затушила окурок и, не глядя, протянула его Конраду. — Но запирать ученика ото всех — не самый удачный способ привести его ментальное состояние в порядок. А мы с вами прекрасно знаем, что залог эффективного контроля способности — здравый рассудок и крепкие нервы. К тому же Джозеф ведь не зарезал никого за всю свою жизнь, с чего бы ему делать это сейчас?

Конрад рассеянно взял окурок и машинально полез в карман за пачкой сигарет.

— Сейчас что-то может пойти не так…

Почему-то Конрад продолжал настаивать на своём, хотя даже мысль о том, что он находится на стороне директора, была ему неприятна.

— Изначально я хотела, чтобы Джозефа поселили в комнату с Рональдом, но тот отказался, — Эрдман тяжело вздохнула. — В итоге даже лучше, что согласился Эйден. Мальчики нашли общий язык. А с Эйденом мы обговаривали все риски. Так что он согласился на это осознанно.

— Вы что, — Конрад покосился на профессора, — обговариваете с учениками такое?

— А вы хотите, чтобы они оставались в неведении?

— Ну…

Эрдман усмехнулась, заметив замешательство на лице Конрада, и тот смутился ещё сильнее. Она похлопала мужчину по плечу и пояснила:

— Не переживайте, я бы не стала подвергать учеников такому риску. Профессор Маре создал пустое пространство между кроватями Эйдена и Джозефа. Если во сне юноша случайно запустит способность, то его кровавые лезвия попадут в «карман», не добравшись до Эйдена.

На несколько секунд Конрад застыл, держа в одной руке окурок, в другой — пачку, и зажав в зубах сигарету.

— Мануэль и такое умеет? — не веря своим ушам, спросил Конрад.

— И не только, — довольно усмехнулась Эрдман. — Вы даже не представляете, какой здесь в училище кладезь способностей, — они хитро улыбнулась. — Особенно у профессоров.

— И у меня?

Эрдман посмотрела на Конрада, как на идиота, и тот почувствовал себя примерно так же.

— Я в поиске вас половину мира Смоук оббегала, — Эрдман усмехнулась. — Как вы считаете, поступила бы я так, если бы вы того не стоили?

Конрад пожал плечами, опустил взгляд, уставился на свои руки и наконец-таки убрал окурок в пачку, а ту — себе в карман.

— А как вас нашли? — Конрад покосился на красноволосую женщину.

— Это было несложно, — Эрдман закатила глаза. — Я устроила такой переполох в столице Смоук, что меня любезно попросили покинуть мир.

— Вы жили в мире Смоук?

— Я там выросла. И работала. — На несколько секунд Эрдман задумалась, увязнув в давних воспоминаниях. Но заметив непонимающий взгляд, она улыбнулась и спросила: — Что вас так удивляет?

— Я думал, вы полукровка из мира Янь.

— Моя мать из мира Янь, — кивнула Эрдман. — А отец — из мира Смоук. — Женщина заговорщически протянула: — Телепортёр. Работал в полиции.

— Телепортёр? — не веря своим ушам, повторил Конрад. — Только не говорите, что вы умеете перемещаться?

— Ну, я бы это так не назвала…

— Почему вы так не делаете?

— Неприятные последствия, — протянула Эрдман, поморщившись.

Конрад счёл это за просьбу не продолжать расспрос, поэтому они просто молча стояли на крыльце, пока Конрад не докурил. На улице холодало, осень давала о себе знать, и Конрад, опрометчиво не взявший пальто, начал мёрзнуть. Он уже хотел было предложить пойти обратно, но Эрдман заговорила:

— Изабелла передала мне письма, которые она получала. — Эрдман сделала паузу, точно размышляла, продолжать говорить или нет. — В них достаточно подробно описывались некоторые детали устройства училища.

— Думаете, подозреваемая имеет какое-то отношение к училищу?

— Или у неё есть здесь кто-то, кто передаёт информацию, — Эрдман тяжело вздохнула и оглядела тёмный двор. — А раз уж мне запретили покидать училище, придётся заняться поиском крысы здесь.

— Не сидится вам на месте, — Конрад устало покачал головой. — Откуда в училище крысы?

— Это очень хороший вопрос, Конрад! — воодушевлённо начала профессор. — Полагаю, что это кто-то из тех, кто пришёл совсем недавно, — Эрдман хитро улыбнулась и постучала пальцами по подбородку. — А учитывая сложную логистику между мирами, возможно, это кто-то с полномочиями… — и она многозначительно покосилась на Конрада, ожидая, когда тот догадается сам.

— Нет, — Конрад с сомнением осмотрел профессора, начиная сомневаться в её здравомыслии. — Вы же не думаете, что это Комура!

— У меня будет полно времени, чтобы выяснить это, — Эрдман, явно довольная собой, улыбнулась.

— Кажется, — пробубнил себе под нос Конрад, — директор ещё пожалеет, что запер вас здесь.

— Пусть, — наконец-то Эрдман повернулась ко входу в здание, собираясь зайти внутрь. — Хенсток начинает забывать, с кем работает, — она еле слышно усмехнулась и в шутку добавила: — Совсем страх потерял.

— А-а-а, — с опаской протянул Конрад. — Это в соответствии с вашими взглядами, о которых вы мне рассказывали? — Он неодобрительно покачал головой. — Смотрю, вас вообще никто не может запугать.

— Да, запугать меня довольно проблематично, — серьёзно кивнула Эрдман. — Жаль, что иногда мне приходится напоминать об этом.

Конрад пошёл вперёд и открыл дверь, пропуская профессора вперёд.

— Не знаю, что насчёт директора, — протянул он, когда Эрдман проходила мимо, — но меня вы сегодня достаточно напугали.

— Не скромничайте, вы хорошо держались, — и она утешительно похлопала коллегу по плечу, оставив того в ещё большем замешательстве.

Стоило двери здания закрыться, как ночной мир мгновенно погрузился в сон. Один за другим гасли огни в окнах, а свет звёзд с каждой минутой становился всё ярче. Казалось, на улице не осталось никого, стояла гробовая тишина, которую не осмеливался нарушить даже ветер. Но вот из-за деревьев выглянула луна и бросила тусклые лучи на здание, освещая одинокий силуэт на козырьке крыши прямо над крыльцом. Силуэт кого-то, кто явно услышал сегодня чуть больше, чем ему следовало.