Багряноборцы. Книга первая

ГЛАВА 2

Начался новый день. Проснувшаяся Ольга отвязала свои длинные огненно-рыжие косы. На время вчерашнего боя она специально, чтоб не мешали, обвила их вокруг головы, подвязав красной лентой, а когда ложилась спать, так и оставила, на всякий случай. Теперь же, когда на небосводе появилось Солнце и нечистой силы можно не опасаться, Ольга решила дать волосам свободу. Пока воительница разбиралась со своими косами, Петя слетел с ветки, доклевал остатки вечерней каши и, высоко поднимая лапы, вышагивая, как особо важная птица, подошёл к Ивану.

– Как думы твои? – поинтересовался петух.

– Впустую пока, не могу припомнить, кто в силах наложить чары силы такой. – ответил богатырь, вставая.

– Я тоже не могу. – опустив голову, сказал Петя.

– Тогда давай поразмыслим об этом по дороге, а сейчас собираться надобно, к полудню в городище прибыть должны мы. – Иван поднял лежавшие рядом кольчугу, щит, копьё, другую поклажу и понёс всё к лошадям.

Пока воин крепил оружие к сбруе и складывал припасы в седельные сумки, Петя решил пообщаться с Ольгой, которая к тому времени уже разобралась с волосами и сейчас занималась тем, что осматривала свои стрелы, решая, какие оставить, а какие придётся заменить.

– Могу помочь. – предложил петух, подойдя к воительнице.

– Я сама. – ответила Ольга, очень не любившая, когда ей помогают.

– Напрасно отказываешься. – важно заявил Петя. – Меня, между прочим, Светобор к вам не спроста приставил, я не только в трудную минуту Солнце могу призывать, но и в воинском деле ведаю. А уж сколько я о нечисти всякой знаю, того ни в одной книге нет.

– Видела я ночью, как ты Солнце призываешь. – напомнила воительница. – С такими умениями я лучше как-нибудь сама управлюсь.

– Так я знал, что вы на помощь подоспеете, потому и не стал силой своей пользоваться. – постарался оправдаться петух.

На что Ольга только с прищуром посмотрела на него, и Петя, решив больше не спорить, обидевшись, пошёл к Ивану.

– Похоже, Ольга сегодня встала с левой ноги. – сказал петух, подойдя поближе.

– С чего ты так решил? – насторожился богатырь, знающий, что встать с левой ноги дурной знак, не сулящий ничего хорошего.

– Она отказалась от моей помощи, да ещё и усомнилась в моих способностях. – пожаловался Петя.

– А, это. – Иван махнул рукой, расслабившись. – У неё просто характер такой, никому не верить на слово. Проявишь себя, и она к тебе будет относиться по-другому. – успокоил он петуха.

– И как мне проявить себя?

– Показать, что батюшка не спроста отправил тебя с нами. – предложил богатырь.

– Что ж, я докажу, обязательно докажу. – приободрился Петя, взлетев на лошадь воина.

Когда со сборами было покончено, Иван направился к месту ночной битвы, а Ольга немного задержалась. Девушка подошла к догорающему костру, поклонилась ему, произнеся:

– Спасибо, батюшка огонь, за теплоту твою, за защиту твою.

После чего воительница склонилась ещё ниже и задула оставшиеся угольки. Ведь ни засыпать, ни заливать и уж тем более затаптывать огонь нельзя. Рассердить дух огненный можно, и он больше никогда не придёт к тебе на помощь. Убедившись, что костёр не представляет опасности для леса, Ольга взяла своего коня под уздцы и поспешила за Иваном. Вместе троица быстро преодолела участок обычной, живой рощи, остановившись у разделяющей лес тропки.

При свете солнца высохшая роща выглядела ещё мрачней: иссохшая, пожелтевшая трава, склонившиеся к самой земле, скрипящие при каждом дуновении ветра, голые, потрескавшиеся деревья, словно просящие «пить, пить». Вид погибшего леса заставил Петю слегка поёжиться, он сглотнул подступивший к горлу комок и спросил:

– Нам точно нужно туда возвращаться, может, отыскать другой путь?

– Этот самый короткий, его батюшка указал. – ответил Иван и первым переступил через тропку, направившись к месту поединка с Верлиоком. – Если ты все ещё опасаешься шишиг, то напрасно, днём ни одна нежить не посмеет показаться перед Хорсом. – успокоил петуха богатырь, осторожно проводя свою лошадь через заросли орешника.

И так знающий произнесённые Иваном истины, Петя, тем не менее, с большой опаской всматривался в бесшумный, пустой лес.

– Не бойся, божья птица, если понадобится, я опять тебя спасу. А то как нам без тебя силы зла побеждать. – подразнила петуха шедшая позади Ольга.

Слова девушки задели Петю, он встрепенулся, расправил крылья и полетел вперёд, указывая дорогу, стараясь доказать, что он не трус.

– Напрасно ты с ним так. – пожурил Иван Ольгу, когда они остались наедине.

– Вовсе нет. – ответила поленица. – Батюшка сказал, что от петуха польза будет, но пока кроме хлопот он нам ничего не принёс. Поэтому пусть отрабатывает свои зёрнышки, хоть какой-то прок с него будет.

– Коли батюшка сказал, что птица поможет, значит, так и будет. – не разделял сомнений Ольги Иван. – И какого проку ты от него ждёшь?

– Дозорным будет. – после небольшого раздумья сказала Ольга.

Их разговор прервал зов улетевшего далеко вперёд Пети. Воины поспешили на клич. Догнав петуха, они оказались на вчерашней прогалине. О ночной битве здесь напоминали только вымятая трава да вырванное с корнем дерево, ни останков шишиг, ни тела Верлиока не было.

– Кто мог уволочь такую огромную тушу? – спросила Ольга.

– Может, волки? – предположил Петя.

– Навряд ли. – ответил Иван, изучающий следы. – Взгляните, кроме следов схватки, на поляне больше нет ни единого следа, поверженная нечисть словно испарилась.

– Может, их сожгло Солнце? – допустил петух.

– Тогда остался бы пепел. – отрицательно покачала головой Ольга. – Нет, тут что-то другое.

– К тому же, Верлиока на Солнце не горит, его свет ему противен, может даже ожог оставить, но не сжечь. – поддержал Иван.

– Тогда я не знаю. – хлопнул крыльями Петя.

– Мы тоже. – прошептал богатырь и добавил громче, чтоб все слышали. – Доберёмся до града, надо бы батюшке весточку отправить, совет спросить.

Ещё раз безрезультатно осмотрев поляну в поисках следов, Ольга с Иваном повели своих коней дальше, продираясь через рассыпающиеся от сухости кустарники. Жар стоял такой, что Петя решил больше не летать в дозор, пряча голову под крыло, он предпочёл сидеть на седле Ивановой кобылки. Людям приходилось не легче, льняная рубаха Ивана вся вымокла от пота, и он решил её снять, давая подышать телу. Идущая рядом Ольга с радостью бы последовала примеру богатыря, но не можно девушке оголяться в присутствии мужчины. Поэтому ей приходилось терпеть жару в одежде, надеясь на то, что скоро они выйдут к реке, в которой она вдосталь накупается.

Вскоре лес закончился, и воители вышли на дол, пред излучиной высохшей реки, чуть дальше за рекой, на холме, виднелся град, обнесённый земляным валом, позади которого возвышались деревянные стены.

Увидев пересохшую реку, Ольга сокрушенно цокнула языком. Все её надежды на водную прохладу растаяли, как лёд по весне. Поправив прилипшие к рубахе огненные косы, поленица ловко запрыгнула в седло и направила лошадь к реке. Иван проделал тоже самое, попутно надевая рубаху, не хватало ещё предстать пред городским головой в полураздетом виде.

Подъехав к пересохшему руслу некогда полноводной голубой дороги, борцы с нежитью придержали коней, дабы те не повредили ноги, спускаясь с отвесного берега. Спешившись, Иван с Ольгой медленно, осторожно провели скакунов на дно реки.

– Ты поглянь, сколько рыбы поморило. – сокрушался Иван, тщательно выбирая место, куда можно ступить, так как усеянное дохлой рыбой дно было очень скользким и источало зловонье.

Ближе к противоположному берегу на пути воителей встретились рыбацкие лодки, привязанные к уходящему от реки к берегу помосту, словно собаки, ждущие своих хозяев. За помостом начиналась мощеная досками пристань с ныне пустыми торговыми рядами. Недалеко от берега лежал вытащенный на сушу, подпёртыйбрёвнами, дабы не скатился обратно в реку, небольшой насад. За насадом стоял плотно заколоченный амбар, в котором, по-видимому, хранились приготовленные для продажи вещи. От пристани в град шла дорога.

Выбравшись на твёрдую почву и стряхнув с сапог прилипшие ошмётки погибшей рыбы, Ольга с Иваном направились прямиком к вратам городища. Без помех преодолев земляной вал с пустой заставой, воители перевели лошадей по мостику надо рвом с кольями и остановились у закрытых городских ворот. Стражи у врат не оказалось, как и дозорных на башне рядом, поэтому Ивану пришлось кричать:

– Люди добрые, отопритесь, отворитесь, из далека-далека помощь к вам пришла!

В ответ тишина. Тогда Ольга сказала:

– Слетай-ка ты, Петя, за стены дубовые, да посмотри, куда сторожа делась, если спят вои нерадивые, разбуди, да вели створы отворить.

Петя кивнул в ответ, расправил белоснежные крылья и перепорхнул через бревенчатую преграду. За воротами послышалась быстро стихшая возня.

– Что-то долго его нет. – стал волноваться Иван. – Не случилось ли чего?

– Давай еще немного подождем, если через двадцать ударов сердца не появится, сама за ним через стену полезу.

– Хорошо. – согласился богатырь.

Выждав оговоренный срок, Ольга достала из своей перемётной сумки длинную прочную веревку, сделала на одном ее конце петлю, такую, чтоб затягивалась, когда потянешь за другой конец веревки. Затем поленица отошла немного от стены, размахнулась и закинула верёвку так, что петля наделась точно на заострённую, точно копьё, верхушку одного из брёвен тына. Затянув потуже петлю, Ольга начала карабкаться наверх, и вот, когда она уже почти преодолела стену, протяжно заскрипели, приоткрывшись, ворота. Из маленькой щёлочки в тяжёлых оборонительных створках на воинов смотрел невысокий светловолосый щуплый мальчик в большой до колен потёртой рубахе.

– Вы кто такие? – постаравшись сделать свой голос грозным, осведомился парнишка.

– На помощь к вам пришли мы. – ответил Иван. – Мужи старшие где, вои где?

– Мужи на стенах сидят, вас, незнакомцев, привечать готовятся, ежели на вопросы не ответите мои. Кто такие, откуда будете? – еще более серьезно спросил мальчишка.

– Багряноборцы мы, по настоянию отца нашего в град ваш прибыли. – сказала оказавшаяся за спиной мальчонки Ольга. – Ты сам-то чей, отрок, будешь? Зачем про мужей неправду сказал? Нет на стенах никого.

– Про мужей сказал, чтоб боязно вам стало, кабы вы людьми лихими оказались. – не испугавшись воительницы, вымолвил парнишка, повернувшись к Ольге, изучая её взглядом серьёзных не по годам глаз. – А чей отрок, не скажу, вам это знать не нужно. Коль правду говорите, о помощи, то впущу я вас, да смотрите, ведите себя как люди честные, а то… – он погрозил кулаком.

Этот жест мальчугана вызвал у Багряноборцев улыбки, и они пообещали вести себя согласно Правде. Ещё раз оценивающе посмотрев на воинов, отрок кивнул и пропустил их. Заведя лошадей за ворота, Иван хотел спросить у мальца, не видел ли он петуха белоснежного с красным, точно огонь, гребешком. Однако, обернувшись, богатырь увидел только вновь затворенные врата, никакого мальчика рядом с ними не было.

– Ты видела, куда ушёл отрок, отворивший нам? – спросил Иван у занятой своим скакуном Ольги.

– Да вот же, только что здесь был. – она оторвалась от своего занятия и тоже не обнаружила мальчишки.

В этот момент откуда-то издалека прилетел весь переполошенный Петя.

– Быстрее, быстрее. – закудахтал он. – Там, в дальней стороне града, весь люд собрался, шумят, что-то недоброе затевают. Поспешать надо, пока зла при свете дня не сотворили они.

– Показывай путь. – велел Иван, вскакивая в седло, уже совершенно позабыв про мальчишку.

Развернувшись, Петя повёл Багряноборцев за собой, прокладывая им путь через весь город. Пока Ольга с Иваном скакали следом за петухом, они то там, то тут подмечали неприятные знаки. Обсудить которые решили после того, как предотвратят нехорошее. Проскочив на сквозь весь город, ведомые Петей, воины выскочили к обширному подворью, перед калиткой которого собралась большая шумная толпа, явно не дружелюбно настроенная к хозяину подворья. Оставив своих скакунов поодаль, Иван с Ольгой спешились и раздвигая руками гомонящий люд, протолкались в самый центр, в котором стояло несколько ожесточённо спорящих человек.

– В том нет её вины. – сказал стоящий спиной к калитке, громадный, как скала, мужик с молотом наперевес.

– Как нет? – возражал ему другой, немного уступающий статью, но тоже довольно крепкий. – Зиму еле пережили, только жизнь налаживать стали, и тут она объявилась. И сразу худо стало. Засуха, люди мрут каждую ночь, урожай уже погиб, зимовать не с чем. Так ещё и дети пропали. Отдай нам на расправу колдунью нечистую, спаси град наш. Эти слова толпа поддержала громкими возгласами одобрения.

– Не отдам, родня она мне! А ежели кто хочет попробовать силой взять ее, так попробуйте, вмиг с молотом моим познакомитесь.

– Ты не стращай, не стращай, Глеб Коваль. – ответил ему седоволосый, длиннобородый старец, обряженный в длинную до земли сорочицу с чёрным поясом. – Будимил верно говорит, не спроста все мои усилия даром пропадают, это ее злые чары сбивают волошбу мою. Отдай лучше по хорошему, не гневи Белобога.

– Опять ты, жрец, за старое. – возмутился Глеб. – Все равно не отдам я кровь родную! – отрезал он.

Пуще прежнего зашумевшая толпа уже была готова накинуться на Глеба, но тут в дело вмешались Иван с Ольгой, вставшие на сторону мужика.

– Остановитесь! – громко рявкнул Иван. – Негоже людям честным, не разобравшись, не доказав вины, кровь проливать, расправу учинять!

Внезапный окрик остудил народный запал, и люди, словно очнувшиеся ото сна, теперь с любопытством рассматривали незнакомцев, на которых до сих не обращали внимания. Средь собравшихся пошли шепотки: «Смотри-ка, девка в мужьи одежды одета и мечом опоясана», «А этот, что в красных шароварах, вылитый медведь, только шерсти не хватает», «А пояса у них какие, все в рунах солнечных».

– Вы кто такие? Зачем в дела чужие лезете? – опомнившись после внезапного появления незнакомцев, гневно спросил Будимил.

– Мы воины Богов Светлых, Багряноборцами ещё называют нас. – гордо подняв голову, провозгласила Ольга. – А дела сии не чужды нам, коль не по Правде божьей решаются.

После слов поленицы шепотки в толпе только усилились. Кто-то с надеждой на помощь радовался появлению божьих воинов, кто-то, наоборот, настаивал на том, что ежели в град прибыли Багряноборцы, знать, дела совсем плохи. Слыша людские перешептывания, голос подал седовласый старец.

– Рад видеть вас, защитники света. – сказал он. – Я Белимир, жрец Белобога, как и вы, стою на защите Яви, но сейчас вы, по незнанию своему, мешаете свершиться справедливости, встав на защиту колдуньи злой.

– Обвинение в колдовстве злом вещь серьёзная и так просто не решается. Сначала нужно собрать суд княжий, а уж потом пред Князем, Богами и всем честным народом доказать вину обвинённого, так по Правде.

– Так-то оно так. – согласился жрец с Иваном. – Но пока Князь до нас доберется, ведьма, что укрылась в доме Глеба Коваля, уж изведет всех нас, и судить ее будет некому.

– Обратитесь к посаднику или воеводе, они вправе от имени князя суд вершить. – посоветовала Ольга.

– Не к кому нам обращаться. – ответил ей Будимил. – Нет у нас ни посадника, ни воеводы, ни дружины. Померли все разом пять дней тому назад. В землю их пришлось положить, так как на костре, как положено, схоронить не можем, огонь разводить боязно, пожар возникнуть может.

– Плохо это. – посетовал Иван. – Их души в Ирий могут дорогу не найти.

– Мы все по старинному обряду сделали. – сказал жрец. – За души дружинников с посадником можете не волноваться, в Ирий они попадут. – заверил он.

– Добре. – кивнул богатырь и обратился к стоящему рядом с жрецом. – Раз посадника с воеводой не стало, то ты тогда кто, что говоришь от имени многих? – спросил Иван.

– Будимилом меня зовут из рода Бурого Быка, наш дом самый обширный, а потому сейчас я за городского старосту, пока вече не изберет другого или князь не пришлет нового посадника.

– Если ты сейчас староста, так и собери суд Правды и завтра поутру, при молодом Солнце, проведём его. – предложил Иван. – А пока ты к суду будешь готовиться, мы у Глеба Коваля остановимся, проверим, верны ли слова ваши о ведьме, и, ежели что выясним, на суде предъявим. Что скажешь, Будимил из рода Бурого Быка?

– Скажу, верно говоришь ты. – почёсывая густую бороду, после размышлений ответил староста. – Я и сам должен был так сделать, но коль не сделал, то на других пенять нечего. Завтра все будет готово. – он дал собравшейся толпе знак расходиться.

– А как же детки, что пропали накануне? – не унимался жрец. – Их кто будет искать, надобно у ведьмы дознать, куда она девала их.

Заслышав его слова, уже начавший расходиться народ остановился, ожидая, что на это ответят Багряноборцы.

– Не беспокойся, старче, мы разыщем детей. – успокоила жреца и всех остальных Ольга. – Ступайте по домам с миром. Мы поможем горю вашему.

Выслушав ответ поленицы, люди, еле волоча ноги, измученные жарой и жаждой, разбрелись кто куда. У калитки в подворье Глеба Коваля остались только сам Глеб, Иван, Ольга да жрец Белобога, который, впрочем, вскоре ушёл, одарив всех оставшихся очень недобрым взглядом.

– Благодарю вас, люди добрые. – сказал Глеб, все это время с тревогой ждавший, чем все закончится. – Будьте гостями в моем доме столько, сколько вам потребуется. – он открыл калитку, приглашая воинов пройти внутрь.

Подозвав к себе лошадей, за которыми присматривал Петя, пока Иван с Ольгой успокаивали собравшихся, Багряноборцы поклонились Солнцу, прежде чем преступить границу, отделяющую подворье Глеба Коваля от остального города. Войдя внутрь, они чуть нос к носу не столкнулись с сидевшим на цепи бурым медведем. Защитник двора, взревев, уже намеривался напасть на гостей, но, увидев хозяина и тех, кто пришёл с ним, успокоился и даже протянул Ивану лапу.

– Никогда не видел, чтоб Топтыга так себя вел с незнакомцами. – поразился Глеб.

– Ничего, Ивана все медведи признают. – ответил ему восседавший на лошади богатыря Петя.

Говорящий петух удивил хозяина подворья ещё сильней, и он промолвил:

– Верно старцы говорят: «Хоть весь мир обойди, всех чудес не увидишь». А мне и идти никуда не надо, чудеса сами пришли.

– Вы ступайте, я догоню. – сказал Иван, оставшись с медведем.

Подворье у Глеба Коваля было обширное: амбар для зерна, сарай для инструментов, хлебная печь, открытая кузница, баня, колодец и в самом центре всего большая изба. Из которой, при виде приближающегося Глеба, выскочила юная девица в красном узорчатом венке на голове, белом сарафане с солнечными рунами на плечах.

– Батюшка родимый, все ли с тобой хорошо. – кинулась к хозяину подворья девушка.

– Все хорошо, Есения, не тревожься. – обняв дочь, успокоил ее Глеб. – Вот, лучше гостей привечай, хлебом-солью угощай. – хозяин показал на Ольгу с Иваном.

– Ой.

Застеснявшись при виде незнакомцев, Есения юркнула обратно в избу. Вновь представ пред гостями спустя несколько мгновений, держа на вытянутых руках рушник с ещётёплым караваем и деревянной солонкой в форме уточки.

– Вот, гости дорогие, примите угощение наше, да пройдите в дом наш. – сказала девушка, протягивая угощение.

Ольга с Иваном поклонились хозяюшке, коснувшись правой рукой земли, затем отломили от каравая по кусочку, обмакнули в соль и съели. Но в дом не пошли.

– Что же вы, гости дорогие, в дом не идёте. – забеспокоилась Есения. – Аль не угодили чем вам?

– Не серчай, хозяюшка, – ответила ей Ольга, – и ты, хозяин, обиду не таи. Всем хорош дом ваш и хлеб ваш. Но не можем в дом, где люди живут, входить мы, покуда трёх солнц не минует с тех пор, как пролили кровь мы. Ты лучше дозволь нам в амбаре, где инструменты хранишь, остановиться, да после трапезы обеденной сам приходи и ту, что в колдовстве винят, приводи.

– Быть посему. – согласился Глеб Коваль, проводив путников к месту отдыха.