Апгрейд. Второй отряд

Глава 21

Два месяца спустя.

Бык

После плотного обеда, я разгуливал по коридорам кампуса. Нравилось ли мне здесь?

Ещё бы.

Многие конечно болтают о недавнем происшествии. Погибли люди, а у меня что-то с головой случилось. Память отшибло. Да так, что последнее, что помню, это как с ребятами в классе прятался от мертвецов. А дальше темнота.

Но это ничего, местный мозгоправ говорит, что это с психикой связано и рано или поздно вспомню. Мне ещё нужно будет написать рапорт о тех событиях. Иногда в моей голове появляются образы или картинки тех дней, но я даже осмыслить их не успеваю, как всё исчезает. Косолапый, мой друг из первого отряда, иногда рассказывает мне о моём погибшем отряде. Я не испытывал грусть или сожаления. Как будто и не моя жизнь вовсе.

Сейчас подумываю о вступлении в первый отряд к Зиме.

Навстречу мне из кабинета вылетел радист.

— Юрий, будьте другом, посидите за меня пять минут у приëмника, я быстренько до столовой, жрать хочется, сил нет.

Я хмыкнул.

— Ну давай, беги.

Я зашëл в кабинет и аккуратно, чтобы ничего не задеть, присел на стул. Только прикрыл глаза, как радио зашипело. Сквозь помехи я услышал женский голос.

— База! База!.. Место нахождения!… Поворот на Полевской!… База!… Пять кило… На связи Мол… Стрелок! Отряд!… Несëм потери!… Срочно подкрепление!… Молния!….

Я замер на месте и вцепился в подлокотники. Казалось, хоть чуть-чуть ослаблю хватку или шевельнусь, и воспоминания вновь померкнут.

Молния и Полевской… Что-то внутри сжалось, но я никак не мог понять, что именно.

Наконец я разжал пальцы и вылетел из кабинета. По дороге сшиб радиста. Тот растянулся на полу, вслед за содержимым подноса.

Выхватил свою рацию и заорал.

— Говорит Бык! Срочно! Вертолет на первую вышку! Полная готовность к вылету через десять минут!

— Принято. — прошипела в ответ рация.

Не теряя ни минуты, сбегал до кабинета Станислава Сергеевича.

— Разрешите доложить? — я ворвался без стука.

— Юра? Что случилось?

— Поймал сигнал бедствия от кого-то из наших, на повороте на Полевской, радиус пять километров. Разрешите вылет?

— Точно наши? У нас никто туда не вылетал.

— Точно. Разрешите вылет?

— Слетай Юрочка, слетай. Только возьми с собой Зимина с отрядом, на всякие.

— Есть! Разрешите выполнять?

— Беги, спасай наших.

Я отдал честь и уже передал сообщение первому отряду, о незамедлительном вылете.

Когда все добрались до первой вышки, вертолет уже был готов.

— Координаты? — спросил Зима, чтобы передать пилоту.

— Поворот на Полевской. Плюс-минус пять километров, надо будет с высоты посмотреть, и лес прочесать в этом радиусе.

Зима как-то странно переглянулся с Рыжим, но ничего мне не сказал.

Спустя пол часа, мы уже высадились в лесополосе.

— Идём по двое. Хилый с Косолапым на запад. Люба с Рыжим на юг. Напалм и Мямля на восток. Мы с Быком на север. Осматривать каждый камень!

Косолапый поднял руку, наверное хотел со мной пойти. Зима же пресёк все попытки оспорить его слова.

— Выполнять.

Я лишь кивнул другу, Данил кивнул в ответ. И мы с Зимой двинулись на север

В двух километрах от трассы я свернул на просеку.

— Ты куда?

— Чуйка, там нужно искать. — бросил я.

И действительно что-то чувствовал. Это тревожное, давящее в груди чувство, ни на секунду не смолкало.

Я уже утопал на приличное расстояние, обернулся, Зима был где-то позади.

— Ну, чего стоим?!

— Поссать приспичило! — Зима быстро догнал меня.

Я недовольно зафыркал.

Приспичило ему, надо же.

— Бык, а ты кого слышал то? — заговорил он таким тоном, будто я псих какой-то.

— Не знаю. — бросил я. — Девчонку.

Зима заметно напрягся, но снова мне ничего не сказал.

— Ты странно себя ведёшь. — озвучил я свои мысли, пока мы шли.

— Я?! — вдруг взвился он.

— Ты. — спокойно ответил я.

— А знаешь, ты прав, я действительно странно себя веду.

Всю остальную дорогу мы молчали, каждый думал о своём. Он наверняка размышлял о том, как надеть на меня смирительную рубашку.

Здание заброшенного завода, зияло чëрными провалами окон.

Я переступил бетонный порог, Зима за мной. Чувство дежавю накрыло меня с головой. Я определённо здесь был раньше. Мне даже не по себе от этого стало.

Поднялись на второй этаж, без лишнего шума положили двух мертвецов.

— Как же так? Я ведь чувствовал… — я глубоко вздохнул и посмотрел на верх. Потолка не было.

— Слушай, Бык, ты наверное не помнишь, но…

Я остановил его жестом. Мой взгляд вдруг зацепился за что-то на полу. Там валялись осколки разбитого стекла. В самом крупном осколке, виднелось отражение девушки. Я обернулся, позади никого кроме Зимы не было. Сердце бешено колотилось в груди, стремясь выскочить наружу.

Я вновь посмотрел на осколки. Отражение никуда не ушло. Пригляделся и действительно, девушка стояла в пол оборота ко мне. Я протëр глаза, руки тряслись. Девушка вдруг повернулась лицом, и я узнал в ней стрелка погибшего второго отряда, Юлию Бондаренко.

Ноги вдруг стали ватными и я упал на колени. Она широко улыбнулась, во лбу пулевое отверстие.

— Почему? — спросило отражение.

Я всхлипнул. Полные слёз глаза, умоляли прекратить эту пытку, но она не остановилась.

— Почему ты всë ещë жив?

Я был на грани, я не мог этого вынести, её голос эхом раздавался в моей голове. Выхватил пистолет из кармана, направил себе на висок и несколько раз нажал на спусковой крючок.

Выстрела не последовало. Последнюю пулю из старого магазина этого пистолета я подарил именно ей. А новый видимо, благоразумно вытащил Зима ещë в вертолете. Поэтому он даже не дëрнулся.

— Прости. — слёзы градом скатывались по моим щекам, а отражение девушки исчезло. Я прижимал осколок к груди, надеясь вернуть её.

Я вдруг всë вспомнил.

Моменты приносились в моей голове с такой скоростью, что меня мутило.

Первый отряд подтянулся на второй этаж. Да, меня окружали живые люди, но мои друзья были мертвы.

Я поднялся и уверенным шагом направился в угол. Здесь лежало обглоданное, хрупкое тело и окровавленные, клочки камуфляжа. Я вдруг показалось, что тело дëрнулось. Я выхватил автомат у ближайшего солдата и длинной очередью, зарядил в тело в упор.

Меня быстро скрутили, связали и закинули обратно в вертолëт.

Моя голова покоилась на коленях у Косолапого. Он всё это время мне врал, что был моим другом. Мы никогда с ним не дружили, но я был благодарен ему за эту ложь. Благодаря ему, я не был одиноким все эти месяцы.

Я никого не просил рассказывать, но Зима начал объяснять, как это всё выглядело для них.

— Около двух месяцев назад на базе получили радио сообщение от второго отряда, мол нужно подкрепление, задание провалено, несëм потери, вроде как Молния говорила. И координаты назвала те же, что и ты. Мы полетели, на месте высадки уже Барыга ждал, сказал, что ты его в окно выкинул, а вы от мертвецов отбивались.

Я не хорошо прищурился.

— Пришли туда, мертвецов ебанëшься! Но приказ есть приказ, своих спасать надо. Ну мы их положили всех, поднялись на второй этаж, а там ты, на полу сидишь и стонешь. Рядом Молния, с пулей в башке. Ты на нас вообще не реагировал. Патронов нет. Не знаю, чем ты там отбиваться планировал, повезло тебе в общем. И крупно повезло.

Я покачал головой.

— Да лучше бы я там сдох.

— Возможно. Недельку в стационаре провалялся. Потом вышел, и как будто ничего не было. Ну док сказал, мол бывает, это у тебя шок, потом вспомнишь. А вот оно как, вспомнил.

Я действительно вспомнил. И как Стëпка вместе с вертолëтом подорвался, как Костик, Лизку шлёпнул, а потом его твари жрать начали. Как я взрывчатку бросил, как на заводе укрылись, пока пол не обвалился. Я больше никогда не забуду, как в итоге пустил покусанной Юле, пулю в лоб. Вот только хоть убей, не помню я чтобы Барыгу в окно выкидывал. Он ведь не просто доктор, стрелять умеет, а значит и в бою помочь может.

— Слушай, я соболезную, правда, хорошие ребята… Были…

— Барыга, выблядок. — я сплюнул пену. — Увижу суку, раздавлю.

— Ты чë? — подал голос Рыжий, правая рука Зимы.

— Мы сначала на третьем этаже затихли, дак эта мразь, гранату кинул, и бежать. Пол не выдержал, мы вниз рухнули, большую половину раздавили, но ещë достаточно было. Тогда-то Юльку и укусили. — мой голос перешел то ли на рык, то ли на вой.

Капитан первого отряда отреагировал мгновенно.

— Штаб! Говорит Зима! Как слышно?!

— Помех почти нет! Нашли что-нибудь?! — зашипела в ответ рация.

— Антон Михеев, позывной Барыга! Заключить под стражу до моего возвращения! Говорит командир первого отряда, Зима!

— Принято!

Косолапый что-то прочëл в моей взгляде, а потому сказал.

— Разберëмся, что к чему.

Пока меня крутили, из под моей одежды выпорхнул маленький серебряный крестик. Именно его я сорвал с шеи Юли тогда.

На базу прилетели быстро. Выгрузили связанного меня и поволокли по коридорам.

Было не очень комфортно, но развязывать меня видимо никто и не думал, от греха подальше, а так тащили вчетвером. Донесли до кабинета Станислава Сергеевича, Зима скомандовал опустить меня.

— Слушай, ты мне одно объясни. Ты нахер пистолет у Палыча, начальника СБ нашего, спëр?

— В смысле?

— Ну при тебе пистолет его был, его стащил кто-то, пока он на толчке сидел, искали всей базой.

Я рассмеялся. Громко и надрывно, в конце перешëл на истеричный визг. Слëзы заструились по щекам.

Зима хмыкнул и приказал затащить меня в кабинет.

— Чтобы глупостей не натворил. — пояснил Зима. — Вы приглядите за ним.

— Хорошо. Почему Антон под стражей?

— Да тут новые обстоятельства всплыли.

Зима тихонько прикрыл дверь с той стороны.

— Ну, и что у вас в итоге произошло тогда? — Станислав Сергеевич вздохнул.

Я, как мог, поудобней расположился на полу и начал рассказывать всë с самого начала.

Станислав Сергеевич с большим трудом присел на корточки рядом со мной

— Ну, получается твоë слово против его. А ты у нас с амнезией был, почти в душевно больные записали уже.

— Станислав Сергеевич, я бы не стал спасать его, я б тогда Юльку вытащил, да она бы и не пошла.

— Не пошла. — старик явно думал о том же, о чём и я. — Повезло тебе, Быков, что я как только записку о твоëм вылете Антону передал, он сразу сбежал, так бы не поверил.

— Как сбежал?! — я заëрзал, веревки затрещали.

— Да тихо, тихо ты, поймали его уже. В камере сидит, на нижнем этаже.

— Разрешите?!

— Нет, Юра, ты дел натворить можешь, Зима с ним поговорит. А ты полежи пока, отдохни.

Спустя два часа, я уже стоял напротив бронированной двери и подслушивал. А когда открыл заслонку, начал ещë и подглядывать.

Пинали Антона долго. Не зря слава про первый отряд дурная ходит. Пытать парни умели, и секреты выбивать тоже. Антон правда сознался быстро, но кто его там будет слушать.

После часового избиения, Антон не то что плевался кровью, он ей захлëбывался.

Зима выхватил свой пистолет и прислонил к виску парня.

— Страшно, сука?!

Антон часто закивал.

— А как думаешь, им было страшно?! Бык всего отряда лишился, а единственный выживший, гандоном оказался. Он с ума сошëл! Ты понимаешь?! Он другу пулю в башку засадил из-за тебя, мразь! — Зима нажал на курок. Выстрел прогремел в сантиметре от головы Антона.

Первый отряд молчал. Хотя, скорее всего их оглушило выстрелом.

— Некоторым людям осколки попадают прямо в сердце. — пробормотал он. — Я не убью тебя. Мы сейчас уйдëм, а потом придëт Бык. — Зима зашагал на выход, Антон жалобно скулил.

Я еле успел отскочить от двери, как вышел первый отряд.

— Письменное разрешение на его ликвидацию у нас уже есть. — Зима отдал мне честь.

Я кивнул в ответ, и зашëл в узкое пространство камеры.

Антон лежал на полу весь в крови.

Мой взгляд затуманился и я начал его бить.

— Когда ты стал таким?

Я не стал оборачиваться, я уже знал, что это лишь голос в моей голове. Еë голос.

— Когда тебя не стало. — я с размаху пнул Барыгу в лицо.

Что-то хрустнуло с чавкающим звуком.

Постучал трижды по бронированной двери.

Зима уже стоял снаружи.

— Ну?

Я кивнул.

— Хорошо, ты поднимайся в комнату, тебя уже ждут.

Я послушно кивнул и ушëл. За спиной раздался контрольный выстрел.

В нашей комнате, меня уже ждал военный мозгоправ.

Он утверждал мне, что я герой и меня обязательно представят к награде. Я почти не слышал его.

— Когда я перестану слышать еë? — спросил я и кажется перебил его.

Он откашлялся и ответил мне.

— Я полагаю вы говорите о Юлии Бондаренко из вашего отряда, это ведь вы избивали еë от мучений.

Я хмыкнул.

— Ага. Выстрелил из Макарова прямо в лоб.

— От чувства вины достаточно сложно избавиться, но вы должны понимать, что сделали это из лучших побуждений.

Я кивнул. Ничем мне этот мозгоправ не поможет. Только время зря трачу. Но доктору я ответил иначе, чтобы отвязался.

— Знаете док, вы правы, я это сделал из лучших побуждений.

Доктор улыбнулся и направился к выходу.

— Если что, вы знаете где меня найти.

— Конечно. — ответил я и запер дверь.

Из под нашей с Барыгой кровати, я вытащил бутылку коньяка. Взял на празднование чего-нибудь, а получилось для поминок.

Пил прямо с горла, и не только потому что стопок не было.

Я не хотел звать Косолапого, я не был на него зол или ещё чего, просто не хотел делить с кем-то эту боль. Ведь она принадлежала только мне.

Выпил примерно половину бутылки.

В дверь постучали, не дождавшись моего ответа, Зима вошел.

— Как ты?

— Тебе какая разница? — огрызнулся я, коньяк уже начал действовать.

— Вы с Юлей близки были, ведь так?

— Ну. — пожал плечами я, ведь и сам не знал ответ на этот вопрос.

— Кажется, я должен тебе кое-что рассказать. О том, что она сделала для меня. — Зима сглотнул, было видно, что эти слова давались ему тяжело. — Помнишь, Соловья кто-то задушил в лазарете, в день наших соревнований?

Конечно я помнил, это сделала Юлька, я ни капли не осуждаю еë, сам бы придушил этого урода.

Зима, словно читая мои мысли, произнëс.

— Это не она.

— Что?

— Она не убивала его. — сквозь зубы произнëс он. — Я начну с самого начала, чтобы ты понял. До того как ты появился в приюте, у меня сестра младшая была, тоже Юлей звали. — Зима улыбнулся, но тут же как-то сник.

Я удивлëнно поднял брови.

— Ей всего девять было, когда еë какой-то урод… Изнасиловал. — глаза главы первого отряда наполнились слезами. — Еë изнасиловали и задушили.

Я замер. Моë сердце разрывалось, от мысли, что кто-то мог так поступить с ребëнком.

Он немного успокоился и продолжил.

— Извини, я… В общем в тот день, когда у нас соревнования были, перед спаррингом с Косолапым, Николаевич попросил еë снять перчатки. Костяшки в хлам, я тогда два плюс два сложил. Ты не подумай, я просто Родного побесить хотел, мол ваши проблемы решаю. Ночью пошëл в лазарет, спрашивать начал, мол приставать к девчонкам любишь, а он прикинь, заныл, на колени встал. Он мне говорит, я не хотел еë убивать, я просто испугался, что она всë расскажет. Я тогда ахуел знатно, это ж он мою сестру тогда…

— Мне жаль.

— Да, мне тоже очень жаль. Я тебе почему это рассказываю. Я в долгу перед ней за то, что она тогда набила ему морду. — Зима улыбнулся. — Ладно, мне идти надо. Ты это, не пей много. Спалят, пиздюлей все получат.

Я кивнул.

Уже второй раз, Денис показал себя человеком.

— Ты знал о Звере? — неожиданно для самого себя, спросил я.

До этого момента, я никому не говорил о нём.

Зима замер у выхода и потянул на себя дверь, однако спустя мгновение, он всё же ответил.

— Знал.

— Её ведь было уже не спасти?

Я пытался найти хоть какое-нибудь оправдание. Хоть что-то, за что мог зацепиться.

— Не спасти. — эхом произнёс он и вышел за дверь.

Крюк под самым потолком я приметил ещë в первый день, как только мы поселились здесь.

Взял простыню с койки и скрутил особым узлом.

На прощание написал пару слов в блокноте.

Докурил, припрятанную для Юльки, пачку сигарет.

Пододвинул табуретку под самый крюк. Он был глубоко вбит в бетонный потолок, а значит, выдержит такого крепыша как я.