Алтарь Эдема

Глава 1

«Бронко», пробиравшийся через обломки, оставленные ураганом, подскочил на очередной рытвине. Лорна едва не врезалась головой в крышу кабины. На мокрой дороге машину занесло. Стремясь восстановить управление, женщина отпустила педаль акселератора.

Стихия сорвала листву с деревьев, наполнила ручьи выше берегов и даже забросила в чей-то плавательный бассейн аллигатора. К счастью, эпицентр ярости угасающего урагана пришелся куда западнее. Но судя по ливню, который мать-природа обрушила сюда, она все-таки вознамерилась вернуть Орлеанскую территорию к первозданному состоянию болота.

Гоня машину по дороге вдоль реки, Лорна только и думала что о телефонном звонке, поступившем минут двадцать назад. ОЦИИВ остался без электричества. Аварийные генераторы не заработали, и сотня исследовательских проектов оказалась под угрозой.

Она обогнула последнюю излучину Миссисипи, и впереди замаячил исследовательский комплекс. Одюбоновский центр изучения исчезающих видов[8] занимает более тысячи акров ниже Нового Орлеана по течению. Хотя ОЦИИВ и имеет отношение к городскому зоопарку, для публики он закрыт. Его территория, прячущаяся в лиственном лесу, включает и несколько вольер под открытым небом, но главной частью комплекса является здание площадью тридцать шесть тысяч квадратных футов, где разместились полдюжины лабораторий и ветеринарная лечебница.

Именно в последней доктор Лорна Полк и работала после завершения последипломной резидентуры по специальности «Ветеринария диких животных, обитающих в зоопарках и природной среде». Она заведовалазамороженнымзоопарком центра – двенадцатью резервуарами с жидким азотом, хранящими сперму, яйцеклетки и эмбрионы сотен видов, пребывающих на грани вымирания, – горных горилл, суматранских тигров, газелей Томсона, колобусов, черных буйволов.

Пост чрезвычайно серьезный, особенно для человека, едва-едва переступившего порог двадцати восьми лет и закончившего резидентуру. Вверенный ей замороженный генетический банк сулит надежду вернуть исчезающие виды к существованию с помощью искусственного оплодотворения, трансплантации эмбрионов и клонирования. И все же, несмотря на бремя ответственности, она любит свою работу и знает, что отлично с ней справляется.

Когда Лорна уже гнала машину по длинной подъездной дороге к главному зданию, сотовый телефон в подставке для чашек вдруг засигналил. Схватив его, она поднесла аппарат к уху, ведя машину одной рукой.

Звонивший, по-видимому, услышал, что трубку сняли, и быстро затараторил:

– Доктор Полк. Это Джеральд Грейнджер из техслужбы. Я подумал, вам надо знать. Мы запустили генераторы и запитали обесточенную линию.

Лорна бросила взгляд на часы внедорожника. Электричества не было почти сорок пять минут. И, проделав мысленный подсчет, испустила вздох облегчения.

– Спасибо, Джеральд. Буду через минуту-другую.

Она захлопнула телефон, подъехав к стоянке для сотрудников, припарковала машину и положила голову на баранку. Нахлынувшее облегчение было настолько ощутимым, что она едва не расплакалась. Но все же сдержала слезы. Посидев минутку, чтобы привести мысли в порядок, выпрямилась, поглядела на руки, лежащие на коленях, и внезапно осознала, во что одета. Она выскочила из дома в помятых джинсах, старой серой водолазке и ботинках. Не совсем в духе профессионального имиджа, который она обычно поддерживает.

Повернувшись, чтобы выбраться из «Бронко», Лорна заметила собственное отражение в зеркале заднего вида.

О господи…

Свои белокурые волосы, обычно аккуратно заплетенные в косички, она утром собрала в небрежный конский хвостик. Несколько отбившихся прядей лишь усугубили и без того затрапезный вид. Даже очки в черной оправе сидят на переносице наперекосяк. Сейчас она отчасти смахивает на пьяную студентку, вернувшуюся с гулянки в честь Марди Гра[9].

Ну что ж, гулять так гулять, по полной программе. Выдернув заколку, удерживающую пучок волос, Лорна тряхнула головой, чтобы волосы рассыпались по плечам, выбралась из машины и зашагала к главному входу.

Прежде чем ей удалось достичь дверей комплекса, внимание ее отвлек новый шум – тяжелое ритмичное уханье. Обернувшись к Миссисипи, она увидела белый вертолет, летящий над самыми макушками деревьев в ее направлении, и довольно быстро.

Только-только Лорна озадаченно нахмурилась, как сзади ей на плечо легла ладонь. Она испуганно вздрогнула, но пальцы успокоительно сжались. Искоса оглянувшись, Лорна увидела своего босса и наставника – доктора Карлтона Метойера, возглавляющего ОЦИИВ. За шумом вертолета она попросту не услышала его приближающихся шагов.

Доктор Метойер – высокий, худощавый чернокожий мужчина с густой копной седых волос и аккуратной седой бородкой, старше ее лет на тридцать. Его семья прожила в этом районе ничуть не меньше, чем семья Лорны, корнями уходя в креольскую колонию на реке Кейн, где диковинным образом переплелось культурное наследие Франции и Африки.

Приставив ладонь козырьком ко лбу, доктор Метойер поглядел в небо и заметил:

– У нас компания.

Вертолет, несомненно направлявшийся к ОЦИИВ, свернул к соседнему полю и пошел на снижение. Лорна обратила внимание, что это маленький вертолет «А-Стар», оборудованный вместо обычных посадочных полозьев поплавками. А заодно узнала диагональную зеленую полосу на белом корпусе аппарата. После «Катрины» этот опознавательный знак прекрасно знаком большинству жителей Нового Орлеана – один из вертолетов пограничников; без флотилии подобных стрекоз провести спасательные работы и обеспечить безопасность после подобной катастрофы попросту невозможно.

– Что они тут делают? – спросила Лорна.

– Прибыли за вами, дорогая моя. Карета подана.

Глава 2

Вертолет взмыл в воздух, и желудок у Лорны скрутило – не столько от ускорения, сколько от чистой паники. Сидя рядом с пилотом, она уцепилась за подлокотники. Сквозь массивные наушники пробивался нарастающий рев винтов. Ощущение такое, будто поднимаешься в лифте. Вот только привязанном к ракете.

Она никогда не была в восторге от высоты, ненавидела путешествия по воздуху вообще, а уж полет на летающей газонокосилке считала верхом безумия. В вертолете Лорна летала лишь раз, во время преддипломной практики в Южной Африке, проводя перепись африканских слонов на территориях, прилегающих к заказнику. Тогда она подготовилась к полету, приняв перед ним пару таблеток ксанакса. И все равно еще долгие часы спустя была жидка в коленках.

А сегодня все произошло без предупреждения.

Доктор Метойер лишь вкратце посвятил ее в детали, когда вертолет приземлился. Даже не дал времени зайти и осмотреть подведомственные резервуары с жидким азотом. Штат уже этим занимается, заверил он, добавив, что сам за всем присмотрит и сообщит ей подробности по радио.

Радио…

Значит, ее везут за границы зоны покрытия какой бы то ни было сотовой связи.

Лорна рискнула выглянуть из бокового окна. Вертолет заложил вираж, открыв ей вид на Миссисипи с высоты птичьего полета. Машина направляется вниз по реке, следуя примерно вдоль русла Биг-Мадди, после урагана с лихвой оправдывающей свое название, означающее «большая грязнуля». Бурля и пенясь, река несла свои воды, шоколадно-коричневые от поднятого ила, к Мексиканскому заливу.

Их путь лежит к дельте реки, где весь этот аллювий – ил, глина, песок и почва – выпадает в осадок в заливе, образуя свыше трех миллионов акров прибрежных топей и солончаковых болот. Этот регион не только играет важную роль в экологии, став прибежищем обширной и сложной экосистемы, отсчитывающей свою историю еще с юрского периода, но и представляет коммерческую ценность. Он снабжает Соединенные Штаты изрядной долей морепродуктов и почти 20 процентами нефти.

А заодно это слабое звено государственной границы. Лабиринт островков, петляющих проливов и рыболовных угодий превращает дельту в решето, сквозь которое просачиваются контрабандисты и наркокурьеры всех мастей. Министерство внутренней безопасности присвоило этому региону статус высокой угрозы и усилило новоорлеанское отделение пограничной службы.

По словам босса Лорны, пограничная служба прочесывала район после неистовства стихий вчера ночью. У контрабандистов в обычае работать под прикрытием ненастья, чтобы доставить наркотики, оружие, а то и человеческий груз. Сегодня рано утром пограничники обнаружили траулер, севший на мель у одного из внешних островков. Обследовав судно, они обратились в ОЦИИВ.

Изрядная часть последовавшего разговора оказалась загадкой даже для доктора Метойера. Его не уведомили ни о причине вызова, ни почему в эту поездку пригласили именно Лорну.

Несмотря на всеохватный трепет перед полетами, в душе Лорны нашлось местечко и для разгорающегося гнева. У нее собственные проекты в ОЦИИВ под ударом, так с какой же стати она летит к черту на кулички? Гнев, подпитываемый тревогой, мало-помалу нарастал. Что происходит? Почему затребовали именно ее? Она не знает в погранично-таможенной службе никогошеньки.

Ответы ее ждут лишь в конце полета.

Радио в ее наушниках затрещало. Пилот в зеленой форме с шевронами, говорящими о его принадлежности к подразделению охраны воздушных и морских границ пограничной службы, указал в сторону горизонта. Он представился, но имени Лорна не расслышала.

– Доктор Полк, садимся через пару минут.

Кивнув, она уставилась вперед. Плотная изумрудная растительность плавней впереди расступилась, сменившись россыпью мелких островков и полуостровов. Дальше в заливе темная линия у горизонта отмечала ряд более крупных барьерных островов, помогающих защитить хрупкие болота и плавни от моря.

Но туда они не долетят.

Лорна углядела глянцевитый белый катер, стоящий на якоре у одного из островков.Наконец-то. Когда вертолет начал снижаться к нему, она увидела старый рыболовецкий траулер, врезавшийся в берег. Он завяз достаточно плотно, чтобы сбить несколько деревьев и до половины выехать на остров. Очевидно, его выбросило туда штормовым нагоном.

Вертолет стремительно опускался. Лорна ухватилась за подлокотники еще крепче. Она где-то читала, что большинство воздушных катастроф происходит при взлете и посадке, но предпочла бы не вспоминать подобную статистику именно сейчас.

В паре ярдов от воды их снижение замедлилось. Поток воздуха от винтов разгладил воду, а затем поплавки вертушки мягко коснулись ее, будто ноги гусыни, опускающейся на гладь пруда. Несколько щелчков тумблеров – и вой турбин начал затихать.

– Посидите, пожалуйста, – сказал пилот. – За вами выслали «зодиак».

Он кивнул в сторону окна, чем привлек внимание Лорны к надувной резиновой лодчонке, отвалившей от острова и устремившейся к ним. Не прошло и минуты, как пограничник в такой же зеленой форме помог ей выбраться из вертолета в «зодиак».

Она опустилась на банку надувной лодки, испытывая облегчение, но все еще чувствуя резь в желудке. Когда «зодиак» устремился к берегу, Лорна приставила ладонь козырьком ко лбу, пытаясь высмотреть причину столь загадочного и внезапного вызова.

Поднявшееся солнце разогнало облака, открыв голубизну небес и согрев воздух. День сулил превратиться в луизианскую парную, и Лорну это вполне устраивало. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, обоняя тошнотворный смрад гниющей зелени, мокрого мха и илистой соленой воды.

Для нее эти запахи были родными.

Ее род живет в Луизиане с девятнадцатого столетия. Его история отпечаталась в памяти Лорны четче, чем морщины на ладонях, как заведено у всех старожилов Нового Орлеана. Она помнит имена и биографии предков так, словно они умерли только вчера.

Во время войны 1812 года[10] ее прапрадед – тогда еще семнадцатилетний юноша – дезертировал из британской армии во время битвы за Новый Орлеан и обосновался в новом расцветающем пограничном городе. Здесь он познакомился с дочерью семейства де Трепанье, женился на ней и быстро сколотил скромное состояние выращиванием сахарного тростника и индиго на стоакровой плантации, полученной в приданое. С годами состояние все разрасталось, и род Полков был одним из первых, выстроивших особняк в осененной дубами долине Гарден-Дистрикта Нового Орлеана. Продав плантацию, семейство осело в этом районе окончательно. Много поколений подряд особняк Полков пользовался почетом и славился как место встреч генералов, юристов и бесчисленных деятелей науки и литературы.

Особняк в итальянском стиле стоит по сей день, но, как и весь город, в XX веке род Полков начал мало-помалу приходить в упадок. Родовую фамилию сохранили лишь Лорна да ее брат. Отец умер от рака легких, когда Лорна была еще ребенком; мать скончалась год назад, оставив детям особняк, отчаянно нуждающийся в ремонте, и уйму долгов.

Но традиционное почтение к образованию в семье сохранилось. Лорна подалась в медицину и науку, а брат, годом ее моложе, стал инженером-нефтяником на государственной службе. Пока что брат и сестра, еще не успевшие обзавестись семьями, обитают вдвоем в родовом поместье.

Шорох резины по мокрому песку вернул ее к настоящему.

Островок – один из множества образующих цепочку, тянущуюся к самому заболоченному побережью, – порос кипарисами, спутанными испанским бородатым мхом в единую массу, напрочь перекрывшую путь от пляжа в глубь острова.

Но ее путь лежал вовсе не туда.

– Сюда, – сообщил рулевой «зодиака», протягивая руку, чтобы помочь ей вылезти из лодки. Проигнорировав ее, Лорна выбралась на берег самостоятельно. – НОО ждет вас.

– Какой еще Ноо?

– Начальник оперативного отдела.

Хоть Лорна и не разбиралась в иерархической структуре пограничной службы, но по должности заключила, что этот субъект командует расследованием. Может быть, как раз он и вызывал ее из ОЦИИВ. Желая наконец услышать ответы на донимающие ее вопросы, Лорна направилась вслед за рулевым к сидящему на мели траулеру. С самого рождения живя у реки, в судах она разбираться научилась. Траулер оказался не из крупных – всего сорок футов от носа до кормы. Краны по штирборту при столкновении переломало, но бакборт косо целил в небо стрелами, к которым по-прежнему были привязаны сети для промысла креветок.

Горстка людей – все в полевой пограничной форме – собралась на берегу у борта траулера. У одних головы покрывали рыжевато-коричневые стетсоновские шляпы, у других – зеленые бейсболки. Не ускользнуло от внимания Лорны и ручное оружие в кобурах. А у одного пограничника на плече висел ремингтоновский дробовик.

Да что ж тут творится?

При ее приближении все замолкли. Несколько пар глаз смерили ее взглядами с головы до пят, не выразив особого восхищения. Лорна старалась сохранять на лице подобие сурового выражения, но чувствовала, что щеки зарделись от негодования, и с трудом удержалась от того, чтобы показать им средний палец.

Прямо сборище сексуально озабоченных юнцов какое-то.

Агенты расступились, давая дорогу высокому мужчине, одетому в такие же, как у них, темно-зеленые брюки и рубашку под цвет с длинными рукавами, небрежно закатанными до локтей. Пятерней прочесав свои черные волосы, слипшиеся от пота, он снова натянул черную бейсболку. Но лишь после того, как тоже смерил ее взглядом серо-голубых глаз с головы до пят. В его взгляде, в отличие от остальных, она не ощутила ни намека на вожделение, только желание оценить ее.

И все же обрадовалась, когда козырек фуражки накрыл эти глаза тенью.

Мужчина двинулся ей навстречу. Заметно выше шести футов ростом, широкоплечий и мускулистый, но вовсе не массивный. Держится с уверенностью человека, умеющего командовать, но не испытывающего нужды подавлять. От него прямо-таки исходит решительность с оттенком свирепости.

Подойдя, он протянул широкую ладонь.

– Доктор Полк, спасибо, что приехали.

Обмениваясь с ним рукопожатием, Лорна обратила внимание на длинный шрам вдоль предплечья, от локтя до запястья. Подняв взгляд, встретилась с ним глазами. Кожа, загорелая до оливкового цвета, кажется еще темнее от черной щетины на подбородке. Слух Лорны сразу же уловил в его речи легкий каджунский[11] акцент. Значит, он из местных. Правду говоря, было в нем что-то мучительно знакомое – и тут до Лорны дошло, когда она уже собиралась спросить, с какой стати ее сюда притащили.

А вместо того выпалила совсем другой вопрос:

– Джек?

Сурово поджав губы – полные, но определенно мужественные, – он едва заметно кивнул. Внезапная перемена восприятия сказалась и на сложившемся у нее образе. Гнев улетучился, сменившись неуютной прохладцей. Минуло уже десять лет с тех пор, как Лорна видела его в последний раз. Она тогда только-только перешла в старшие классы, он же был уже без пяти минут выпускником.

Хоть она тогда его толком и не знала, ведь два года в старших классах – непреодолимая социальная пропасть, их двоих связывали темные узы, которые ей хотелось оставить в прошлом навсегда.

Судя по выражению, мрачной тучей набежавшему на лицо Джека, ему, наверное, хотелось того же. Как бы там ни было, сейчас не время бередить старые раны.

– Доктор Полк, – натянуто выговорил он. Гортанный акцент проступил отчетливее. – Я вызвал вас сюда, потому что… потому что не знал, кто еще располагает квалификацией, необходимой, чтобы помочь разобраться с тем, что мы обнаружили.

Лорна распрямила спину, тоже перестроившись на профессиональный лад. Может, оно и к лучшему. Сглотнув, она устремила взгляд на траулер, радуясь поводу отвести глаза.

– И что же вы нашли?

– Вам лучше увидеть это собственными глазами.

Повернувшись, он первым направился к траулеру. С палубы свисала веревочная лестница. Джек легко вскарабкался по ней первым. Лорна же до сих пор чувствовала, как онемели ноги и спина. Как только Джек скрылся за планширом, один из членов его команды придержал нижний конец лестницы, облегчив Лорне восхождение.

Наверху Джек подал ей руку, втянув на палубу. У двери, ведущей в трюм, на часах стояли еще два пограничника. Один из них вручил ему фонарик.

– Сэр, мы наладили в трюме переноску, но там все едино чертовски темно.

Включив фонарик, Джек взмахом руки пригласил Лорну следовать за собой.

– Поосторожней на треклятой лестнице.

Луч его фонаря упал на темный мазок сбоку от лестницы – будто здесь что-то тащили в трюм волоком.

Внезапно Лорне расхотелось туда спускаться.

– Трупов мы не нашли, – сообщил Джек, словно ощутив ее тревогу. А может, просто посвящая в обстоятельства дела.

Лорна двинулась за ним по лестнице и дальше, в тесный коридор.

– Их держали в клетках в главном трюме.

Она не потрудилась спрашивать, кого именно держали в клетках, уже учуяв знакомое мускусное зловоние затхлой конуры. До слуха донеслось шарканье лап, шорохи тел, хнычущее мяуканье, резкий крик птицы.

Лорна начала понимать, почему ее вызвали. Контрабанда экзотических животных – бизнес с многомиллиардным оборотом, уступающий лишь наркотикам и оружию. И, к сожалению, Соединенные Штаты – одна из ведущих стран – потребителей подобного контрабандного товара, рыночная доля которой составляет тридцать процентов.

Как раз на прошлой неделе Лорна читала о захвате крупной подпольной сети, занимавшейся контрабандой редких видов пантер. В данном случае супружеская чета из Миссури ввозила крупных кошек не для забавы, а длярасчленения.Нелегально импортируя пантер, их попросту резали, как скот. Шкуры леопардов, тигров и львов могут потянуть на двадцать тысяч долларов каждая. Но и это еще не все. Будто какая-то макабрическая мясная лавка, они распродавали все части тел подряд: тигриные пенисы перемалывали на афродизиаки, а кости – на снадобья от артрита. В ход шло абсолютно все: желчные пузыри, печень, почки, даже зубы. В конечном итоге такие большие кошки мертвыми стоили куда дороже, чем живыми.

Следуя за Джеком в главный трюм, Лорна чувствовала, как в груди закипает гнев.

Лампа на высоком штативе освещала помещение с низким потолком. Клетки из нержавеющей стали выстроились по обе стороны длинного трюма; более крупные позади оставались во мраке. Лорна только рот разинула от изумления перед размахом деятельности контрабандистов, теперь точно зная, почему здесь понадобилась она как ветеринар, специализирующийся на экзотических животных.

Повернувшись, Джек посветил фонариком в ближайшую клетку.

Заглянув внутрь, Лорна поняла, что крайне заблуждалась в своих предположениях.

Глава 3

Джек Менар внимательно наблюдал за реакцией женщины.

Испытанные шок и ужас заставили глаза Лорны широко распахнуться. Она зажала рот ладонью. Но лишь на миг. После первоначального удивления в ее взгляде появился проблеск озабоченности. Глаза ее снова сузились, губы поджались в задумчивости. Лорна подошла ближе к клетке.

Встав рядом, Джек деликатно кашлянул.

– Что это за обезьяны?

–Cebus apella, –ответила Лорна. – Бурые капуцины, родом из Южной Америки.

Джек поглядел на пару животных, сидящих в тесной клетке посреди собственных испражнений, испуганно прижавшись друг к другу у дальней стенки. Обезьянки с темно-шоколадными конечностями и спинами, желто-коричневыми мордочками и грудками и головами, увенчанными черным мехом, были так малы, что каждая уместилась бы на ладони.

– Это детеныши? – поинтересовался Джек.

– Вряд ли, – покачала головой Лорна. – Судя по окраске меха, взрослые. Но ты прав. Они чересчур малы. Карликовый подвид.

Однако Джек понимал, что это не самое шокирующее отклонение от нормы. Лорна тихим воркованием подманила парочку к прутьям. Ее профессиональная холодность будто растаяла, черты лица смягчились, и по ним разлилось умиротворение. Парочка обезьянок отреагировала на ее зов. Не размыкая объятий, крепко прижимаясь друг к другу, они поползли вперед. Вообще-то они и не могли разделиться.

– Сиамские близнецы, – констатировала Лорна.

Бедра обезьянок слились воедино в буквальном смысле – у них было три ноги и четыре руки на двоих.

– Бедняжки, – шепнула она. – Похоже, изголодались.

Они подобрались к решетке, явно нуждаясь не только в пропитании, но и утешении. Глазищи у них были огромные, особенно для таких крохотных мордочек. Джек чуть ли не физически ощутил их голод и страх, а еще капельку надежды. Сунув руку в карман, он выудил зерновой батончик. Вскрыв его зубами, отломил кусочек и вручил Лорне.

Она аккуратно сунула лакомство сквозь прутья. Одна из обезьянок взяла угощение крохотными пальчиками, и парочка тут же удалилась с добычей, держа ее между собой и обгрызая с обеих сторон. Но притом ни на миг не сводя глаз с Лорны.

Она оглянулась на Джека. На миг он вдруг увидел девчонку, которую помнил со школьных дней, прежде чем пошел в морскую пехоту. Она встречалась с его младшим братом Томом в течение учебного года – и потом на летних каникулах. Он тут же отогнал это воспоминание.

Должно быть, Лорна ощутила страдания, переполнившие его душу. Лицо ее окаменело, профессиональный настрой вернулся.

– Показывай, – кивком указала она на другие клетки.

Джек повел ее вдоль шеренг клеток, светя фонариком в их сумрачные недра. Во всех находились разные животные – некоторые обычные, некоторые экзотические. Но, как и обезьянки, все они демонстрировали какие-нибудь уродливые аномалии. Оба остановились перед застекленным террариумом с пятнадцатифутовым бирманским питоном, свернувшимся вокруг кладки яиц. Змея выглядела вполне нормальной, пока не свернулась более тугими кольцами, явив взгляду две пары поджатых рудиментарных когтистых ног, покрытых чешуей, будто напоминающих о ее эволюционном происхождении от ящериц.

– Похоже на серьезный случай атавизма, – заметила Лорна.

– А как это будет по-английски?

Она подарила Джеку извиняющуюся улыбку.

– Атавизм – генетическая особенность, утраченная в ходе эволюции, но вновь проявившаяся у индивидуальной особи.

– Генетический регресс?

– Именно. В данном случае – особь отброшена во времена, когда змеи еще не утратили конечностей.

– Невероятно дальнийбросок, а?

Пожав плечами, Лорна продолжала:

– Большинство атавизмов вызывается случайной рекомбинацией генов. Но здесь, по-моему, речь идет не о случайности – слишком уж много случаев.

– Значит, ты говоришь, кто-то вывел их такими намеренно. А возможно ли такое вообще?

– Не могу этого исключить. Генетика прошла длинный путь и продолжает раздвигать границы. В ОЦИИВ мы успешно клонировали диких кошек. Даже подсадили им флуоресцентный белок медуз, получив кошку, светящуюся в темноте.

– Мистер Зеленый Ген[12]. Я читал об этом, – отозвался Джек. – На самом деле это одна из причин, по которой я тебя вызвал. Мне нужен был эксперт по генетике и селекции. Специалист, способный подсказать, кто мог состряпать этот диковинный зверинец. – И он повел Лорну через трюм.

В проволочной клетке обнаружилась целая стая летучих мышей ростом с футбольный мяч.

– Летучие мыши-вампиры, – прокомментировала Лорна. – Но они раз в десять больше, чем должны. Возможно, форма первобытного гигантизма.

Дальше вдоль ряда лиса ростом с медвежонка с шипением и рычанием бросалась на решетку, так что они поспешно прошли дальше, ненадолго задержавшись у высокой клетки с попугаем нормального размера, но напрочь лишенным перьев. Громко каркнув, он скакнул к передним прутьям и принялся разглядывать людей, дергая головой вперед-назад. Джек не без труда скрыл отвращение перед его чуждым ипревратнымобликом.

Лорна же лишь подошла поближе.

– Когда птенцы попугаев только-только вылупляются, они либо совсем голые, либо покрыты пушком. Не знаю, то ли этот застрял в младенческом возрасте, то ли тоже отброшен в развитии. Вообще говоря, теоретически птицы – ближайшие живущие родственники динозавров.

Оспаривать это Джек не стал. Кожистая тварь с клювом и вправду выглядела доисторической. Но что на самом деле выводило его из себя, так это ее пристальное внимание.

Птица запрыгнула обратно на свой насест, тараторя белиберду на искаженном испанском. Эта способность попугая – способность к звукоподражанию – не пострадала. Он принялся верещать вереницу чисел по-английски, демонстрируя совершенно человеческое произношение и дикцию, разве что более пронзительный голос.

– …три один четыре один пять девять два шесть пять…

Они снова двинулись вперед, а затем Лорна вдруг застыла в полушаге. И снова уставилась на клетку, где птица продолжала верещать числа. Все вела и вела свое без остановки.

– В чем дело? – спросил Джек.

– Этот попугай… эти первые цифры… я не уверена…

– В чем?

– Три-один-четыре-один-пять. Это первые пять цифр математической константы пи.

Джек помнил школьный курс геометрии достаточно хорошо, чтобы знать, что такое пи, обозначаемое греческой буквой π. Он мысленно представил число.

3,1415…

Попугай продолжал свою нумерологическую тираду, а в голосе Лорны зазвучало благоговейное изумление.

– Пи рассчитали с точностью до триллионов знаков. Я бы с радостью выяснила, правильна ли последовательность цифр, которую выдает птица. И если да, то какова длина последовательности, затверженной попугаем.

И пока птица тараторила без остановок, Джек вдруг заметил, что в трюме воцаряется безмолвие. Мяуканье, рычание, даже шорохи других животных затихли, словно и они тоже прислушивались. Глаза, отражающие свет, будто бы уставились из темных клеток на людей.

Тряхнув головой, он двинулся дальше. Ему надо расследовать преступление.

– То, что я хотел тебе показать на самом деле, находится вот здесь.

Он подвел Лорну к большим клеткам в конце трюма. В одной из них находился новорожденный ягненок с матерью. Но покрывающая их шерсть была не курчавой, а ниспадала до пола, совсем как у яков. Впрочем, показать Джек хотел вовсе не это.

Он попытался поторопить ее вперед, но Лорна задержалась у следующей клетки. Обитатель той в позе окоченения лежал на покрытом сеном полу, вытянув ноги и уставив невидящий, мертвый взор широко распахнутых глаз в пространство. Видом он смахивал на пони, только не крупнее кокер-спаниеля.

– Погляди на его копыта, – сказала Лорна. – Они разделены. По четыре пальца спереди, по три сзади. Древнейший предок современной лошади – хиракотерий – был размером с лису и имел такое же устройство конечностей.

Она присела на корточки, чтобы осмотреть труп. Копытце одного пальца было сорвано. На голове виднелись следы недавнего удара, словно животное перед смертью запаниковало и врезалось в прутья.

– Похоже, что-то напугало его до смерти, – высказала предположение Лорна.

– Я догадываюсь, что это могло быть, – Джек направился в самую глубь трюма. – Сюда.

Лорна последовала за ним.

– Что эти люди вытворяли? – В голосе ее прорезалось раздражение вкупе с намеком на сдерживаемый гнев. – И раз уж на то пошло,как они это делали?

– А я-то надеялся, что это ты можешь на это ответить. Но у нас есть более крупная и неотложная проблема. – Они добрались до последней клетки – большой и забранной мощными прутьями. Пол покрыт сеном, но никаких животных не видно. – Спустившись сюда, мы обнаружили, что дверь погнута и взломана.

– Кто-то сбежал? – Лорна перевела взгляд с пустой клетки на коридор и лестницу, явно припомнив кровавый след.

– Нам надо, чтобы ты сказала, кто это был, – сообщил Джек.

– Каким образом? – сдвинула она брови.

Он указал на нечто, шевельнувшееся под сеном. Послышался слабый скулеж.

Лорна посмотрела на спутника горящими от любознательности глазами. Потянув за дверь, он распахнул ее, пропуская Лорну внутрь.

– Будь осторожна.

Глава 4

Пригнувшись, Лорна прошла через низкий проем в клетку. Потолок оказался достаточно высоким, чтобы она могла выпрямиться во весь рост. И все же продолжала слегка пригибаться. Почти все сено было кучей сдвинуто к задней стенке. Лорна окинула пространство критическим взором. Ноздри уловили сильный аммиачный запах старой мочи. Лорна осторожно обогнула слизистую кучку экскрементов, рыхлую и водянистую.

Существо, находившееся здесь, болело.

Куча сена в глубине шевельнулась, будто кто-то хотел забиться от нее подальше, но уперся в угол, отрезавший путь к дальнейшему отступлению. Скулеж прекратился.

Подойдя, Лорна опустилась на колени и осторожно приподняла сено. И увидела снежно-белый мех со светло-серыми пятнышками. Напуганная фигурка, сжавшись в комочек, куталась в длинный хвост, прижав маленькие кошачьи ушки к голове.

– Детеныш леопарда или ягуара, – шепнула Лорна.

– Но он белый, – заметил Джек, стоя у двери. – Будто какой-то альбинос.

Лорна заглянула в прищуренные голубые глаза.

– Нет. Цвет глаз нормальный. Скорее всего, разновидность наследственного лейкизма. Когда утрачивается только пигментация кожных покровов. Как бы там ни было, это определенно какой-то вид пантер.

– Мне казалось, ты сказала, что это леопард или ягуар.

Вполне понятное недоумение. Весьма распространенная ошибка.

– Вообще-то пантера – не таксономический термин. РодPantheraохватывает всех крупных кошачьих – тигров, львов, леопардов, ягуаров. Белая пантера может быть разновидностью любой из этих кошек.

– И к какому же виду относится этот детеныш?

– Судя по строению черепа и нюансам окраски, я бы сказала, ягуар. Но не уверена.

Лорна понимала, что Джеку требуется побольше сведений. Должно быть, он заподозрил то, что было ясно ей с первого же взгляда, и хотел получить подтверждение.

Крохотные глаза из гнезда в сене, пока плохо фокусирующиеся, вглядывались в нее с прищуром. Похоже, прорезались совсем недавно, а значит, детенышу недели две, а то и меньше. Дополнительные ювенильные черты – короткие округлые уши, недоразвитые усы – подтверждают предположение, что это новорожденный. Но вот его размеры просто-таки выбили ее, Лорну, из колеи. Наверное, весит фунтов пятнадцать-двадцать – достаточно крупный для детеныша семи-восьми недель от роду.

Должно быть, даже Джек разглядел это несоответствие и догадался, что оно сулит.

– А возраст кошака?

– Неделя-две, – Лорна оглянулась на него. – Экстраполируя, можно оценить вес взрослой особи в четыреста-пятьсот фунтов, ближе к размерам уссурийского тигра. Типичный ягуар весит вдвое меньше.

– Очередной генетический пережиток?

– Для полной уверенности мне надо проделать кое-какие анализы, но сперва необходимо более внимательно осмотреть детеныша, – вздохнула она.

И бережно подняла детеныша из гнезда. Он зажмурился и запищал, но слабо. Лорна ощупала кости, защипнула кожу, на ощупь заключив, что зверек обезвожен. Сдержав гнев по поводу столь скверного обращения с животными, она прижала сосунка к животу, стараясь утешить. Судя по виду гениталий, это определенно самец.

Она крепко держала его, давая панике выдохнуться.

– Тсс, мой маленький, все хорошо.

Держа его голову одной рукой, она мягко, ритмично поглаживала пальцем у звереныша под подбородком. Через минуту тот уже прижался к ней и заскулил от голода. Лорна дала ему пососать палец.

Определенно новорожденный.

Пока детеныш пытался высосать что-нибудь из пальца, Лорна нащупала у него во рту то, чему там не место. В таком возрасте у котят зубов нет, только десны, чтобы жамкать сосцы. Но кончик ее пальца нащупал целых четыре – маленьких и неразвитых, но острых и уже выступающих, причем верхние длиннее нижних.

А их в этом возрасте быть не должно вовсе.

Раннее появление зубов наводит на вывод, что это эволюционная особенность. Она предвосхищает проявление неких наследственных черт, играющих важную роль. И едва эта мысль дошла до сознания, как Лорна ощутила, что волосы зашевелились от ужаса. Оглянулась на остальные клетки, задержав взгляд на мертвом пони.

Неудивительно, что оно померло с перепугу.

Лорна обернулась к Джеку, держа звереныша на руках.

– У нас есть проблема побольше.

– И что же это?

Сейчас она экстраполировала зубную формулу детеныша, как прежде, опираясь на его вес, оценила размеры взрослого. Она понимала, что преждевременное появление этих молочных клыков служит предзнаменованием. Представила, как клыки пропорционально растут, как верхние загибаются, выходя за пределы нижней челюсти.

– Этот детеныш не просто ягуар-переросток, – предупредила Лорна.

– Как это?

Встав с детенышем на руках, она пригнулась, чтобы выбраться из клетки и присоединиться к Джеку.

– Это детеныш саблезубого тигра.

Глава 5

Вернувшись к сиянию утреннего солнца, Джек и Лорна Полк стояли на палубе траулера. Если она права, надо искать могучую кошку, бледную, как призрак, и, возможно, с клыками длиной от десяти до двенадцати дюймов. Лорна уже перешла к разъяснению, что подобными клыками щеголяли не только пресловутые саблезубые тигры. По ее словам, этим генетическим признаком отличались многие доисторические кошачьи и даже некоторые сумчатые.

Но саблезубый ягуар?

Такое казалось невозможным. И все же в догадке Лорны Джек не усомнился. Она наговорила с три короба об атавизмах и генной инженерии, приведя массу аргументов. Да вдобавок Джек собственными глазами видел прочих животных-уродцев в клетках под палубой.

Он поглядел поверх планшира на берег, представляющий собой плотную массу пойменных лесов, плавней и болот, покрывающих миллионы акров в дельте Миссисипи.

Его родина.

Он вырос в стране байю[13], где семья и клан значат куда больше, нежели любая буква закона. Его собственные родные зарабатывают ловлей креветок и рыбы… и рядом менее законных способов. Ему известно, как легко скрываться среди болот, как трудно выследить того, кто не хочет попадаться на глаза.

Лорна подошла к нему, ведя переговоры по рации с Федеральной службой по рыбным и животным ресурсам.

– Высылают судно, – сообщила она. – Доставят транспортные клетки и транквилизаторы. А еще я переговорила с доктором Метойером в ОЦИИВ. Там готовят карантинную лабораторию для животных.

Он кивнул. Принято решение в качестве операционной базы использовать территорию ОЦИИВ, отрезанную от внешнего мира. Один из людей Джека нашел в запертой капитанской каюте стальной сундук с ноутбуком и цифровыми лентами. Из Нового Орлеана уже направляется компьютерный эксперт-криминалист, чтобы начать разбираться с контентом. Хочется надеяться, там не только капитанская коллекция порнухи.

Но прежде чем покинуть траулер окончательно, Джек хотел получить от нее кое-какие ответы… особенно о наиболее непосредственной угрозе.

– Ты не знаешь, куда эта самка ягуара могла направиться? Она, случаем, не утонула во время шторма?

– Сомневаюсь. Крупные кошки не испытывают отвращения перед водой, а ягуары – довольно сильные пловцы. И кроме того, здесь довольно мелко. Она могла запросто переплывать от острова к острову, по пути делая передышки.

– По-твоему, она направилась прямо к берегу?

– Как правило, охотничья территория ягуаров покрывает до сотни квадратных миль. Эти островки слишком мелкие. Она бы не стала на них задерживаться.

– А как же детеныш? – Джек кивком указал на котенка у Лорны в руках. – Неужели мать покинула бы его вот так запросто?

– Маловероятно. Ягуары очень заботливо относятся к своей молоди. Выкармливают до полугода, а воспитывают до двухлетнего возраста. Но притом они практичны. Этот детеныш болезненный и чахлый. Как правило, в помете ягуара два-три детеныша. Подозреваю, что вместе с этим был еще один. Более сильного из двоих мать взяла с собой, бросив слабого, чтобы выжить.

– Значит, у нее с собой детеныш. Это может замедлить ее продвижение.

– Это также делает ее более опасной. Она будет агрессивно защищать свое дитя, – Лорна озабоченно наморщила лоб, указав на кровавый след на лестнице. – Что поднимает следующий вопрос. Где трупы? Где команда судна?

– Не здесь и не на острове, – ответил Джек. – Мы искали. По следам крови мы заключили, что команда состояла из четырех человек. Может, трупы смыло за борт.

– А может, их утащили за борт.

– Утащили? Эта пантера?

– Судя по крови на лестнице, труп не просто смыло. Пантера должна была вытащить его снизу.

– Но зачем?

– Хороший вопрос. Кошки часто прячут свою добычу про запас, даже подвешивают на деревьях, но когда такой возможности нет, просто оставляют их гнить, а сами отправляются дальше. – Лорна сдвинула брови. – А такое поведение… нетипично. Если я права, она демонстрирует невероятное хитроумие, словно пыталась замести следы.

Лорна встретилась с ним глазами, и Джек увидел в ее взгляде тревогу.

– Может, ты преувеличиваешь, – предположил он. – Вчера ночью ветер дул чуть ли не с силой тропического шторма. Может, пантеру и трупы унесло в Залив приливными течениями.

– Есть только один способ выяснить.

– Какой?

Выбравшись из «зодиака», Лорна побрела по мелководью к песчаному бережку соседнего острова. Ботинки она оставила на лодке, закатав брюки до колен.

Джек шагал рядом, бдительно оглядывая песчаный бугор и путаницу деревьев впереди. Он тоже шел босиком, но повесил ботинки со связанными шнурками через плечо на случай, если придется лезть в густые заросли, венчающие островок. А еще на другом плече у него висел штурмовой карабин «M4». Если пантера пережила шторм, она скорее всего уже добралась до берега, но испытывать судьбу все равно не следует.

По предложению Лорны Джек отвел «зодиак» от траулера к ближайшему соседнему островку.

– По пути к материку пантера первым делом добралась бы сюда, – настаивала Лорна, выбираясь на берег. – Нужно высматривать любые метины.

– Какие еще метины?

– Отпечатки лап. Надо смотреть выше линии прилива. А еще высматривать помет, мочу, следы когтей на деревьях.

– Я умею тропить, – отозвался Джек. – А что, если пантера проплыла мимо этого острова?

– Тогда поищем на следующем. Далеко уплыть без отдыха она не могла. Схватка и побег отняли у нее много сил. Адреналин рано или поздно перестает действовать. Ей требовалось местечко, чтобы перевести дыхание.

Они принялись накручивать круги по острову, держась вдоль края полосы прилива на песке. Молча осмотрели пляж. Дневная жара сгустилась, навалившись на плечи тяжким бременем. От ночной грозы сохранилось лишь несколько облачков. Пот ручьем сбегал по спине, скапливаясь лужицей на поясе.

– Туда! – внезапно окликнула Лорна.

Она поспешила прочь от воды, направляясь по песку к тому месту, где большой кипарис бросал на пляж густую тень. Испанский мох, укутывающий его одеялом, кое-где был сорван, словно сквозь заросли пробирался некто крупный.

– Осторожно! – предостерег Джек, хватая ее за руку. Отодвинул женщину за спину и вскинул винтовку. – Дай сначала я проверю.

И крадучись двинулся к дереву. Потыкал стволом в прореху во мху, осмотрел укрытие под низко нависшими ветвями, потом ветки наверху. Вроде все чисто.

Лорна, не послушавшаяся его приказа держаться сзади, проговорила ему через плечо:

– Посмотри на песок у ствола.

Грунт там был взрыхлен бурей, но на песке глубоко отпечатался единственный отчетливый след лапы. Они вместе двинулись в тень. Джек продолжал бдительно высматривать любой намек на движение вокруг. В таком состоянии повышенной боеготовности он очень остро ощущал плечо Лорны у своего бока, запах ее волос, ее кожи.

– Здоровенная зверюга, – заметила Лорна, опускаясь на корточки. – Судя по размеру лапы, я могла недооценить ее вес.

Она приложила ладонь к следу. Лапа оказалась вдвое больше.

– Значит, выжила, – заключил Джек.

– И направилась на берег.

Встав, он стиснул карабин.

– Даже после шторма в дельте будет не протолкнуться от рыболовов, туристов и отдыхающих. Надо провести эвакуацию. И созвать охотничий отряд, пока еще светло.

Лорна тоже встала.

– Найти пантеру днем будет трудновато. Она нашла какое-нибудь убежище и отсыпается. У вас больше шансов в сумерках, когда ягуары обычно выходят на охоту.

– Все равно, чтобы сколотить команду, как раз столько времени и уйдет, – кивнул он. – Следопыты, охотники, люди, знающие прибрежную местность дельты. Я подключу свою СГР.

Лорна вопросительно поглядела на него.

– Спецгруппу реагирования, – Джек головой указал на белый патрульный катер, стоящий на якоре возле острова. – Вроде как спецназ погранслужбы.

– Иначе говоря, пограничники-коммандос?

– Это отличные люди, – сказал он чуточку оправдывающимся тоном, лишь задним числом осознав, что она просто слегка поддразнивала его, и в замешательстве отвернулся.

На воде уже поднялась суматоха. Судно службы по рыбным и животным ресурсам – катамаран на подводных крыльях – прибыло и бросило якорь неподалеку от берега. Смотрители и пограничники усердно переправляли на него груз из трюма траулера.

– Давай вернемся туда, – предложила Лорна.

Джек расслышал в ее голосе нетерпение, явное желание проследить за разгрузкой лично. Детеныша ягуара она оставила на его катере, устроив в пустом ящике для наживки.

Оба уже брели к «зодиаку», когда рыболовный траулер вдруг взорвался.

Глава 6

Стоя по колено в воде, Лорна в ужасе смотрела, как корпус траулера вспух, в дыму и пламени разлетаясь на куски. Деревянные грузовые стрелы взмыли в небо, таща за собой горящие сети. Обломки градом посыпались на остров и на воду.

Вместе с телами.

Лорна зажала рот ладонью.

Сколько человек было на борту траулера?

Горящие доски и обломки осыпали оба стоящих на якоре патрульных судна. Крики и вопли эхом разносились над водой. Дым клубами валил высоко в голубые небеса.

Сграбастав Лорну за руку, Джек потащил ее к «зодиаку».

Забравшись в надувную лодочку, они оттолкнули ее от берега. Джек рванул за стартер подвесного мотора, и секунду спустя они уже неслись по воде. Он поднес рацию к уху, и Лорна внимательно прислушивалась к его репликам.

Джек еще пребывал в замешательстве, но в голосе его уже зазвучали командирские интонации.

– Вызови «вертушку» обратно! Дай знать аварийным службам, что у нас раненые.

Прямо по курсу на берегу дымился остов траулера. Остальные два судна прочесывали окрестные воды среди плавающих обломков и горящих луж дизельного топлива на поверхности воды. Уцелевшие доставали из воды тела погибших.

Открыв дроссель до упора, Джек погнал «зодиак» к острову.

– Джек! Вон там! – указала Лорна на фигуру, поднявшуюся из прибоя, – один из пограничников вскарабкался на ноги, поддерживая одну руку другой. Из раны на голове по его лицу сбегала кровь. Он выглядел ошарашенным после контузии.

Джек отреагировал мгновенно, повернув «зодиак» в его сторону. Поспешив к нему, они подобрали раненого, оказавшегося тем пограничником, который недавно передал Джеку фонарь. Рука у него была сломана – явно сложный открытый перелом, судя по виду белой кости, проткнувшей рукав.

Лорна прижала ком ветоши к его лбу, чтобы остановить кровотечение.

– Где Томпкинс? – спросил тот, устремив на нее помутившийся взор. – Он… он был на верхней палубе.

Они принялись прочесывать воду. Раненый пограничник попытался было встать в «зодиаке» на ноги, но Джек рявкнул, чтобы тот сел.

Лорна заметила, что Джек в последний раз с прищуром вгляделся в сторону пляжа и отвел глаза. Лишь тогда она углядела тело, простертое на опушке. От его обугленной одежды шел дым, а по песку расползалось темное пятно. Погибшему оторвало руку и снесло полчерепа.

Оборачиваясь, Джек встретился с ней глазами, и по их выражению она все поняла.

Томпкинс.

Лорна ощутила, как глаза наполняются слезами – не от горя, а от бессмысленности всего этого.

– Что же случилось? – шепнула она себе под нос.

Но Джек, уже заглушивший мотор, позволив «зодиаку» скользить к патрульному катеру по инерции, должно быть, все-таки расслышал ее. Поплавки ударились в борт, остановив движение.

– Аварийный концевик, – загадочно ответил он, пока спустившиеся с палубы пограничники помогали поднять раненого на борт.

У румпеля «зодиака» Джека сменил другой, чтобы продолжить поиски уцелевших. Джек же требовался наверху, чтобы принять командование. Лорна вслед за ним полезла вверх по лесенке.

Верхнюю палубу превратили в приемный покой. Не пострадавшие ухаживали за ранеными, из которых некоторые сидели, а некоторые лежали навзничь. Лорна заметила, что одно тело накрыто брезентом целиком.

Не дожидаясь указаний, Лорна направилась к стоящей на палубе аварийной аптечке и приступила к оказанию первой помощи, переходя от пациента к пациенту и пустив в ход все свое медицинское искусство. Вскоре после того прилетел спасательный вертолет береговой охраны и воздушная «Скорая помощь», приступившие к погрузке тяжелораненых.

Понемногу расходилась весть о потерях.

Трое погибших.

Число ужасное, но могло быть и хуже.

Катер пограничной охраны начал свое путешествие вверх по Миссисипи, катамаран службы по рыбным и животным ресурсам за ним. Новоприбывший катер береговой охраны остался на месте для охраны района, чтобы никого не подпускать до прибытия экспертов-криминалистов.

Лорна стояла у носового фальшборта, позволив ветру холодить лоб, осушая пот, но это почти не помогло сбросить напряжение или смягчить шок. Посреди хаоса она сосредоточилась на своей работе, сохраняя профессиональную невозмутимость, фокусируя внимание на ранах, контузиях, переломах. Этот «костыль» помог ей перебраться через утро. Остальные раненые теперь стабильны, и за ними присматривает врач береговой охраны.

Как только нужда в ее помощи отпала, Лорна ощутила, как трагедия обрушилась на нее всей своей тяжестью. Она обхватила себя руками. «А что, если бы я до сих пор была с Джеком в трюме… что, если бы мы не отправились на остров?»

Вдруг ощутив за спиной чье-то присутствие, она оглянулась.

Джек стоял в паре шагов позади, словно боясь ее потревожить.

Лорна была благодарна ему за такую деликатность, но и ощутила легкое раздражение. Он, что, считает ее настолько хрупкой дамочкой? Она кивнула Джеку, чтобы присоединялся. Ей нужны были ответы, какое-нибудь объяснение, которое позволит спокойно уснуть ночью. И она надеялась, что у Джека они есть.

– Извини, что втянул тебя в это, – проронил он, подходя. – Если бы я знал…

– Откуда тебе было знать? – она обернулась, разглядывая линию берега.

Джек встал рядом у перил. Последовало долгое молчание, пока каждый подыскивал подходящие слова.

– Как по-твоему, что произошло? – наконец спросила Лорна. – Насчет взрыва. Раньше ты высказал гипотезу насчет какого-то аварийного конца.

Он невнятно кхэкнул.

– Нужно еще, чтобы эксперт-взрывотехник это подтвердил. Но пока ты тут была занята, я осмотрел обломки. Смахивает на взрыв топливной цистерны. Возможно, сработала какая-то подстраховка.

– Этот самый аварийный конец?

– Не конец. Концевик, – кивнул Джек. – Концевой выключатель. Кто-то еще знал об этом судне. Пришел же этот груз откуда-то, направлялся же куда-то. После шторма, когда оно не объявилось, на том конце, должно быть, запустили детонатор по радио.

– Чтобы уничтожить груз.

– И замести следы.

Его слова напомнили Лорне о ее собственных обязанностях.

– А животные… сколько их уцелело?

– К сожалению, до взрыва команда успела переправить только горстку животных. Попугая, пару обезьян, ягненка. Смогли еще вынести кладку яиц питона. Но сама змея и все остальные погибли.

– У нас еще есть детеныш ягуара.

– Это верно. Я и забыл. Несмотря на все случившееся, есть и другой выживший, о котором стоит побеспокоиться.

– Мать этого детеныша.

– Она до сих пор где-то там. Как только прибудем в Новый Орлеан, мне надо организовать поисковую группу.

– А я тем временем начну генетические исследования, необходимые, чтобы выяснить, что именно случилось с этими животными, и попытаюсь прикинуть, кто на такое способен.

– Хорошо. Я позвоню завтра, чтобы узнать, что ты выяснила.

Джек хотел было отвернуться, но Лорна схватила его за руку.

– Погоди, Джек. Я успею все наладить в ОЦИИВ до сумерек.

Он озадаченно наморщил лоб, не понимая, куда она клонит.

– Сегодня вечером я иду с тобой, – заявила Лорна.

Его морщины не разгладились, а стали еще глубже.

– Когда отправишься охотиться на пантеру, я иду с тобой, – тяжко вздохнула она.

Джек уставился на нее с каменным лицом.

– Нет. Тебе идти вовсе незачем. Слишком опасно.

Гнев вспыхнул у Лорны в груди, и она отчасти обрадовалась, что способна хоть что-то чувствовать после такого количества смертей. И почерпнула в этом гневе силу.

– Слушай, Джек. Я уже охотилась на большую дичь. И стреляю летающими шприцами без промаха.

– Я тоже, причем не шприцами. И знаю эти места лучше тебя.

– А я знаю крупных кошек лучше тебя.

– Лорна…

– Да брось, Джек. Будь же рассудителен. Будь я мужчиной, затеяли бы мы этот разговор вообще? Ты сказал, что собираешься сколотить команду специалистов – следопытов, охотников, свою спецгруппу. Я предлагаю тебе помощькак специалист.

Он хотел было заспорить, но идти на попятный Лорна не желала – и отнюдь не из гордыни.

– Я знаю поведение крупных кошек лучше всех к югу от линии Мэйсона-Диксона[14], – она посмотрела ему прямо в глаза. – Мои знания могут спасти кому-нибудь жизнь. И ты знаешь это. Или ваше мужское эго перевешивает чью-то жизнь?

Она понимала, что последние слова несправедливы, что в гневе просто-напросто забылась и наговорила лишнего. Но прежде чем успела взять свои слова назад, Джек отвернулся.

– Будь готова к сумеркам, – бросил он и направился прочь.

Глава 7

Несколько часов спустя Лорна стояла в изоляторе ветлечебницы ОЦИИВ. Электроснабжение уже возобновили. Свет потолочных светильников отбрасывал яркие блики от клеток из нержавеющей стали, ярус за ярусом поднимающихся вдоль одной стены. Изолятор временно задействовали под карантин для животных, доставленных с траулера.

Осталось лишь пять особей… а в дополнение кладка из одиннадцати питоньих яиц.

Лорна, одетая в костюм хирурга, держала детеныша ягуара в сгибе локтя, кормя его из бутылочки. Тот сосал и глодал деснами резиновую соску с закрытыми глазками. Стоило прижать его чуть сильнее, и раздавалось басовитое рычание. Голодный малыш. Уже третья бутылочка с момента прибытия сюда шесть часов назад.

Лорна провела большую часть времени именно здесь и была рада этому. После стольких смертей провести время с животными, устраивая их, осматривая и кормя, было просто бальзамом на душу. Как всегда, уход за пациентами вернул ей душевный покой и утешение.