Глава 1

Кромешная, непроглядная тьма: вокруг нет ни теней, ни очертаний, силуэтов предметов; даже собственные руки не могу разглядеть, приближая их к глазам. Где я нахожусь и как отсюда выбраться? Сердце щемило, будто зажатое со всех сторон в тиски, но продолжало гнать кровь по организму в ускоренном темпе. Волна адреналина распространилась по телу, готовясь дать нужный резерв организму. С каждой секундой, находясь здесь, я терял самообладание, еще несколько минут и я потеряю контроль над собой.

Я иду или не двигаюсь с места? Не могу почувствовать ни рук, ни ног, но в то же время понимаю, что они на месте и даже касаются друг друга. Понимаю, но сам не чувствую… Сердце стучит невыносимо громко, его оглушающий стук действует на психику не хуже, чем темнота. А мое ли это сердце? Как же мне хочется оказаться сейчас не здесь. Стараясь двигаться в каком-то одном, определенном направлении, я пытался разглядеть хоть что-нибудь в этом мраке, но тщетно. Еще это чувство, от которого бросает то в жар, то в холод, и капельки пота стекают по лицу. Словно появится нечто и схватит меня, утащит в свое логово, убьет, или того хуже, заставит мучительно умирать.

Сколько времени я уже здесь нахожусь – вечность или секунду – неясно. Ком уже подкатил к горлу, а на глазах проступили слезы, не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть, а желудок вот-вот заставит себя опорожнить. Но мои ли это ощущения? Паника завладевала моим существом с неумолимостью стрелы, выпущенной из арбалета. Не разбирая дороги, я ринулся со всех ног бежать, как вдруг ударился о стену, а вместо того, чтобы упасть так и остался на ней, словно комар, прихлопнутый мальчишкой, которому он мешал спать всю ночь. От удара выбило дыхание вместе с ужасом, завладевшим мной, уступив холодному мышлению… ученого? Кто я? Дыхание – как же приятно вдохнуть вкусного воздуха; кажется, что целую вечность не делал этого.


Под ногами и руками я ощущал что-то влажное и мягкое, похоже, что я лежал в траве на земле. Сердце все еще колотилось с бешеной скоростью, а в горле по-прежнему стоял ком, капельки пота стекали со лба и попадали в глаза, влажные ладони оросили траву, на которую я опирался. Все мое тело дрожит, а я не могу понять что случилось. Почему, не получается вспомнить кто я и где : воспоминания о сне ускользали, осталось лишь чувство тревоги.

С огромным трудом мне удалось заставить себя открыть хотя бы один глаз, на доли секунды мне показалось, что сейчас я увижу ужас из бездны, свой худший кошмар. Перед взором выросли исполинские силуэты, надвигающиеся и нависающие надо мной. Резким движением тыльной стороны ладони, я вытер соленую смесь пота и слез со своих глаз, и смог, наконец, разглядеть опасность воочию: деревья, что раскинули свои ветвистые изумрудные руки над головой, создавая причудливые тени на фоне яркого солнечного диска, мирно висящего в небесах. Я поднялся на ноги и огляделся: множество деревьев тянулись к небесам и раскидывали свои могучие ветви, стараясь поглотить как можно больше живительного солнца для себя, толкая и закрывая соседей, кто хотел отобрать и завладеть пространством, скинув со своего пьедестала конкурента с помощью теневой игры. Я попытался вспомнить, где нахожусь, а главное, каким образом здесь оказался, но из этого ровным счетом ничего не вышло, лишь тело передернуло в судороге, а от сердца беспричинно разошлась волна адреналина. В голове было не ясно, как в тумане, мысли никак не хотели соединяться в единое целое. Обрывки воспоминаний, будто давно забытые сны, в виде ощущений мелькали, стараясь предстать перед глазами со всей своей красотой, но любая попытка удержать какой-нибудь расплывчатый образ вызывала невыносимую головную боль, и не более.

Попытки вспомнить что-нибудь о себе вызывали только боль, очевидно, что я потерял память. Сердце снова забилось сильнее, а мышцы ног напряглись струнами, инстинкты подсказывали, что здесь нельзя дольше оставаться.

Лес, в котором я находился, был не густым, с деревьями абсолютно неизвестного вида, а может и известного, все равно я ничего не помню. Листья были продолговатые с разветвлениями на конце, словно брызги разноцветных капель. Сам ствол был темный с зелеными жилками, в которых пульсировала какая-то жидкость, видимо питательный сок, который вбирался из почвы для поддержания жизни этих гигантов. Деревья стояли на расстоянии около десяти шагов друг от друга, посмотрев в сторону, я увидел, что дальше они сгущались. В этом плане удача была на моей стороне, так как это могло значить, что я на окраине леса, и если идти от чащи, то рано или поздно я выйду к людям.

Не успел я проанализировать эту мысль, как почувствовал сильный толчок в спину, который отбросил меня обратно на сухую землю с редкими травами. Так и не понимая, что происходит, я потянул руку за спину и выхватил из ножен клинок, сверкнувший серебром на солнце. Еще одно мгновение и я уже твердо стою на ногах лицом к нападающему, готовый к схватке. Но даже эта молниеносная реакция не решила ничего: разглядев только тень, мелькнувшую на фоне деревьев, я отступил на несколько шагов назад и зацепился ногой за кочку, упав на спину. Нападавший, мчался с удивительной скоростью и грацией точно на меня, а через доли секунды ногу охватила боль от впившихся когтей передних лап этого существа. Я нанес быстрый и точный удар серебряным клинком прямо между ярких синих глаз зверя, он дернулся в предсмертной агонии и обмяк на только что обглоданных ногах. Его кровь вытекала из раны и смешивалась с моей кровью, оставляя яркое пятно на земле, которая не успевала впитывать ее, образовалась лужа.

Я осмотрел кровоточащую ногу, и понял, что выглядит она намного хуже, чем болит: когти впились до кости и содрали почти всю плоть ниже колена, а из артерии фонтанировала кровь, приближая миг моего забвения. Я зажал рукой фонтан, не успев даже обдумать мысль, как себе помочь, сказав на языке, которого не знал, слово, которое не понял. Однако, организм лучше меня знает, как не убить себя и получилось поправить свое здоровье даже со спецэффектами: яркое зеленоватое сияние вспыхнуло на ладони, и рана начала стремительно заживать – на кости обрастала мышечная ткань, кровеносные сосуды появлялись и срастались с обрубками в районе колен, а затем это все, как и следовало, обросло кожей, гладкой, нежной и чистой, словно у новорожденного, без единого шрама или малейшей царапинки, даже волос и тех не было. Мои действия были настолько естественными, что меня даже не удивил результат, который получился в итоге, как и сам процесс.

Я встал на ноги и немного попрыгал на них, чтобы оценить их физическую подготовку: это были мои ноги, мои мышцы и мои связки, никакого дискомфорта не было, основная мышечная память осталась.

Зверь лежал на земле, не подавая признаков жизни, вероятно, из-за клинка между его глаз, которые напоминал рог единорога, благодаря своему серебряному сиянию. Хотя это уже выдумки. Я внимательно осмотрел поверженного зверя: он был небольшого размера, в длину не больше шага, в холке доставал мне не выше бедра; передвигался на четырех лапах, на каждой из которых было по четыре, невероятной длины когтя, короткий мех переливался темно-синем цветом, а хвост был в длину не меньше туши зверя. Вернув свой клинок на его прежнее место за моей спиной, я присмотрелся к морде животного: вытянутая пасть, похожая на кошачью, которую украшали мелкие зубы в два ряда, черный нос с большими ноздрями, что наводило на мысль о хорошем обонянии, и крупные синие глаза, теперь уже мертвые, но не менее завораживающие. От вида животного, даже мертвого, бросало в дрожь, он всем своим видом вселял невольное уважение к его способности убивать: длинные, бритвенно-острые когти и мелкие ряды белоснежных зубов делают из него идеального хищника.

Мой живот заурчал, как довольный и сытый деревенский кот, которого не одолевают назойливые дети со всей округе. Единственным кандидатом на роль пищи был мертвый синий зверь, хотя его мясо и могло быть отравой для человека. Пока я размышлял над этой мыслью, моя рука опустилась на поясной мешочек из коричневой кожи, в котором нащупывалось какое-то содержимое. До этого момента я даже не знал, что у меня с собой есть еще что-то, помимо серебряного клинка за спиной, про который я, собственно, тоже узнал буквально только что. Порывшись в искусно выделанном мешочке, я нашел только несколько крупиц камня, похожего на золото, странный порошок, пузырек с непонятной жидкостью и оборванный клочок пожелтевшего свитка с выведенными черными чернилами аккуратным почерком словами: «curatio», «aqua», «ignis», «linguarum», «inuisib», «somnium». Прочитав весь список, я остановил свой взгляд на первом слове, потому что узнал его – именно слово «куратио» я произнес, когда смог залечить ужасное ранение на своих ногах.

Так как смысла вспоминать предназначения каждого предмета и заклинания не было абсолютно никакого: память на глухо была запечатана в моем подсознании или где там оно запечатывается, поэтому я решил пойти самым логичным и простейшим способом для получения знания – к эксперименту. То, что на желтом клочке пергамента были начертаны именно заклинания сомнений не вызывало, как бы это странно не казалось. Отложив обрывок с заклинаниями напоследок, сначала я достал, немного порошка и высыпал щепотку переливающейся пыли себе на ладонь, а затем сдул его с ладони вперед. Не налагая никаких ожиданий на эту радужную пыльцу, я не разочаровался, когда ничего не произошло: порошок всего лишь медленно оседал под действием силы притяжения на землю, среди редкой травы еле-еле пробивающейся из почвы.

Пузырек с синей жидкостью я повертел в руке, но решил пока его не пить, потому что воды внутри было на один глоток, и не исключено, что она могла мне понадобиться в будущем. На мензурке угадывались отчетливые следы от какой-то надписи, которую разобрать не представлялось возможным. Жаль, ведь она могла оставить у меня на один вопрос меньше, разгадав тайну предназначения содержимого пузырька.

Крупицы золотого камня, как следует из известного принципа, я решил считать золотом, так как при проверке их скрытых свойств, оказалось, что он красиво блестит на солнце, но больше ничего.

Единственное, что осталось делать мне в такой ситуации – это поупражняться в магии. Уверен, окажись я в другом месте, или, хотя бы, с большим багажом воспоминаний, я бы оценил порыв в совершенствовании этого искусства, но сейчас мысль об этом занятии заставляла учащенно биться сердце, и откладывать эти занятия на следующий раз, например, до завтра, или до следующей недели, но разум заставлял не подчиняться этим сигналам.

Чувство тревоги не отпускало, но я вспомнил, что когда лечил остатки своих ног, то заклинание прошептал три раза, после чего оно сработало, да еще и помогло мне выжить, и, успокоившись, я решил пойти по недлинному списку иностранных слов. Три раза прошептал «аква», вытянув руку вперед ладонью вверх, и из кончиков пальцев к центру ладони потянулись струйки воды, образовав небольшой шар с половину ладони по размеру. Предположу, что это заклинание на создание воды, точнее водяного шара, а с учетом того, что нигде поблизости я не вижу никакого прохладного прудика с чистой родниковой водичкой или хотя бы крохотной лужи, то «аква» определенно будет мне полезно – с этим заклинанием мне не суждено погибнуть от жажды. Театральным движением кисти я отправил шар в неконтролируемый полет, и он, пролетев несколько шагов, перестал существовать, как единое целое, превратившись в мелкие капли благодаря, стоявшему на жизненном пути моего творения, дереву. Решив про себя, что удивляться ничему не стоит, ведь вполне может статься, что это все обычные явления, я произнес с замиранием сердца «игнис», и, хотя, я говорил шепотом, мой голос все же дрогнул на третьем повторении, из-за чего получилось «иг-игнис», но это нисколько не помешало образоваться на моей ладони, на расстоянии длины от кожи, огненному шару. Мой взгляд немного затуманило, а дыхание перехватило, и теплая волна чистой энергии прошла от середины моей груди к каждой конечности, и, поддавшись этому приступу, я замахал рукой, чтобы не обжечься об этот филиал ада. Шар слетел с ладони и взорвался в паре шагов от меня о землю, образовав кратер, в десять раз больший по диаметру, чем сам шарик. Сухая земля с обгорелыми ветками и черной травой осыпала меня с ног до головы, попадая за шиворот коричневого кожаного жилета и неприятно царапая спину. Вид оставшегося кострища мне напомнил про голод, и как раз живот снова напомнил кошачьим урчанием про пустоту внутри, которую жизненно необходимо заполнить едой.

Отложить прием пищи можно, конечно, до окончания проверки остальных заклинаний, но обильно выделяющиеся слюни просто не дадут мне произнести ни одного слова из списка этих заклинаний, не то, что повторить каждое из них по три раза. Собрав в воронку от взрыва найденные сухие ветки, благо в лесу их предостаточно, я вызвал персональный ад и поднес этот шарик к хворосту. Пока демонический огонь находился у меня в руке, он не причинял мне вреда, но загоревшиеся ветки тут же обожгли мои пальцы, поэтому я неуклюже отдернул руку и чуть не убил себя: шарик пролетел в опасной близости от моего виска и обдал волной жаркого сухого воздуха все лицо, а затем взорвался о дерево за моей спиной. Темно-зеленый ствол дерева загорелся мгновенно синеватым пламенем, и огонь начал бежать вверх по стволу, поедая все, к чему прикасался.

Он бежал не спеша; уничтожал сухое дерево, из которого начали проступать темно-зеленые соки. Густой сок стекал по стволу дерева, будто бы в надежде устранить опасность, но оказался абсолютно бессилен против стихии. Пламя ело, чтобы расти, а росло, чтобы есть, не задумываясь ни о чем.

Поглощенный созерцанием этого зрелища, я все же нашел в себе здравую мысль о лесном пожаре и опасности его, в том числе и для меня, поэтому закидал несколькими водными шарами по пламени и не остановился до тех пор, пока холодная голубая жидкость моего заклинания не потушила последнюю искорку затухающего синего пламени. Дерево продолжало сочиться густыми зелеными соками, переливающимися на ярком солнце, капающими на землю из множества порезов, точнее глубоких ожогов, полученных по моей вине, поэтому я решил попробовать залечить раны, нанесенные бедному растению по аналогии со своей ногой. Как ни странно, но все получилось, и многострадальное древо стало как новенькое, оставив в качестве воспоминания о своих страданиях только густую лужицу на земле у основания ствола.

После того, как крупные языки пламени заплясали перед моими глазами, я отрезал увесистый кусок сочного красного мяса с толстыми волокнами от тушки поверженного существа и насадил его на клинок, а затем наладил между двумя длинными ветками, которые воткнул по обеим сторонам от костра, медленно поворачивая, чтобы он прожарился равномерно со всех сторон. Спустя целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше часа, на вид мясо было готово, жирный сок пляшущими кружками капал в жаркие угли и издавал шипение, возбуждающее аппетит не меньше, чем божественный аромат, источающийся от запеченного стейка. Теперь, наконец, можно попробовать на вкус этого неудачливого животного, которое хотело полакомиться мной.

Я откусил ароматный кусочек прямо с клинка. Горячий мясной сок растекся по всей поверхности языка, приятно обжигая его, возбуждая каждый рецептор. Вкус был непохожим ни на что, точнее мне не пришло в голову ни одного сравнения, только одинокое слово плавало у меня в голове… В первое мгновение мне показалось, будто язык сейчас сгорит, словно ствол дерева, которое я по своей неосторожности зажег, но уже в следующую секунду это ощущение прошло, и вкус преобразился в нежнейшее мясо, запеченное на открытом огне где-то на окраине дикой природы. Мне удалось насытиться этим небольшим куском мяса, и мой живот благополучно принялся переваривать поступившую порцию энергии, и теперь я мог надеяться, что больше он меня не отвлечет своими жалобами, от которых пугались все птицы в округе, а был бы здесь пруд с рыбками, то и они бы спешно паковали чемоданы для переезда на новое место жительства, лишь бы подальше от этих звуков урчания.

Перед тем как двигаться из зачарованного леса, я достал мануал с заклинаниями и напомнил себе заклинание для призыва водяного шарика, чтобы охладиться, и вместе с тем и утолить жажду чистой родниковой водой – желтое солнце было уже прямо над головой и припекало с такой силой, что можно было легко перегреться. Я произнес трижды «аква» и опустил себе на голову шар с голубоватой водой, по всему лицу и телу приятно побежали струйки спасительной жидкости, щекотно затекая за шиворот кожаного жилета, и спадали по капельке к ногам. Следующий водяной шар отправился уже прямиком в рот, утолив жажду. Сразу захотелось сладковатой настойки на листьях и ягодах, но в моем положении не следует хотеть слишком многого, а то можно и обидеть госпожу удачу. После того, как я утолил жажду и немного освежился, я прошептал следующее слово из списка ознакомительной литературы, которую «должен прочитать каждый после потери памяти» – «лингуарум». Я вытянул руку в ожидании какого-нибудь эффекта, ожидал увидеть все, что угодно, но произошло то, чего я никак не ожидал увидеть и почувствовать… Ничего! Я произносил комбинацию из трех одинаковых слов раз за разом, но никакого эффекта мои попытки вызвать колдовство не оказывало. Такого поворота я совсем не ожидал, даже поникло настроение и желание дальше действовать отошло на второй план, а на первый вышла проблема моего местонахождения и выбор направления движения. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув, я взял под контроль желания и чувства и стал вчитываться в следующее слово. С моих губ сорвалось полушепотом «инвизиб» троекратно повторенное и бумажка, на которой было написано это слово, пропала, растворившись на моих глазах в воздухе бесследно. Вернее не совсем бесследно, я по-прежнему ощущал ее в своей руке, вот только и рука моя тоже пропала. Я осмотрел себя с ног до головы, но ни головы, ни ног не разглядел, даже одежда, висевшая на мне, исчезла, только под ступнями виднелись примятые травинки и втоптанная земля, на которой я стою. Я стоял ошарашенный открытием заклинания невидимости и вдруг услышал какой-то сильно писклявый голос, вызывающий непреодолимое желание хлопать в ладоши, особенно в темноте. Для того, чтобы вычислить источник, я все свое внимание сконцентрировал на слухе. Голос тем временем пропищал: «люблю кровь клисков, жаль, что они очень быстрые для меня и хорошо прячутся». Оглядываясь по сторонам, я встал в оборонительную позицию с клинком в правой руке, а левой с готовностью запускать огненные шары в противника, однако никто не появился, но, кажется, источник звука был совсем рядом со мной. Он исходил от мертвого животного, на котором сидело насекомое, напоминающее ночной кошмар – комара. Насекомое пило кровь зверя своим хоботком, перебирая десятью лапками, крылья на его спине переливались на солнце нефритовым блеском, а размером он был с ноготок большого пальца ноги. Невидимость сошла на нет, быстро являя свету мои руки, стальной меч и все остальные части тела. Прекрасно понимая, насколько безумной выглядит идея обратиться к этому насекомому вслух, и, убедившись, что вокруг нет ни единой души кроме меня, я все же спросил:

– Это ты говорил о том, что любишь кровь?

– Да,– ответило насекомое,– а вы понимаете меня, да еще и разговаривать умеете?

– А это странно?– решил уточнить я.

– Пожалуй, что так,– произнесло существо.– Однако вы и сами выглядите довольно необычно, никогда прежде, такого как вы, не видел.

– Меня зовут Эрик.– Словно яркая вспышка, озарило мое сознание собственное имя.

– Понятнее от этого не стало,– усмехнулся «комар».

Дальше продолжать разговаривать по поводу моего происхождения и внешности стало бессмысленно, потому что я и сам ничего не мог вспомнить, кроме имени, которое теперь пульсировало в моем сознании, цепляя за собой обрывки воспоминаний, но не позволяя дотянуться до них и выхватить цельный фрагмент. Решив, что ничего больше в памяти не всплывет, я спросил про тушку животного, частично мною съеденную:

– Ты, кажется, назвал каким-то образом этого зверя?

– Клиск,– ответил он.– Это очень редкие звери и быстрые, их даже увидеть сложно, когда они движутся, не то, что догнать.

Мне вспомнился удар в спину, и тут же возник вопрос: почему же я не пострадал? В поисках ответа я достал из-за спины ножны, в которых был клинок, на них зияли шестнадцать отверстий размером с когти клиска. Видимо он хотел вырвать мой позвоночник, запрыгнув всеми четырьмя лапами на спину и оттолкнувшись от нее, но, очевидно, что все когти зверя были направлены точно на ножны, а не дал им вонзиться мне в плоть клинок. То есть в этой схватке мое оружие спасло мне жизнь дважды. Похоже, что, не считая полной потери памяти, удача все же на моей стороне. Я решил узнать, с кем я, собственно, разговариваю.

– Ларк,– комар ответил.– Я живу в лесу и питаюсь кровью, в основном зверей, а иногда и эльфов.– После упоминания об эльфах, он начал пищать так, что слов невозможно было разобрать, а желание хлопнуть в ладоши усилилось на порядок. Сохраняя спокойствие, лишь прерывисто вдыхая воздух, я попытался спросить, что за эльфы и откуда они здесь, однако Ларк в ответ только пронзительно пищал, и, в конце концов, улетел. В этот момент мне закралась мысль, что это из-за заклинания я понимал то, о чем говорил мне Ларк, но проверить эту гипотезу теперь стало не просто.

Все это было чрезвычайно странно: от названия упомянутых видов представителей местной фауны, до упоминания об эльфах, которое, скорее всего, мне послышалось.

Осталось последнее слово в списке – «сомниум». Вытянув руку вперед, я произнес его три раза, из кисти посыпалось немного цветной пыли, ничего более умного я придумать не смог и приблизил лицо, можно сказать, окунулся в нее с головой. Последнее что я запомнил, это падение на бок с глухим ударом о землю. Очнулся я от невыносимой боли в своей левой руке, в нос ударил запах паленого мяса, резко вскочив, я понял, что это мое собственное мясо подгорает: я попал рукой точно в костер при падении. Судя по угольно-черной кисти, без сознания я был достаточное время, и при этом не чувствовал боли, до тех пор, пока не очухался. Некоторые заклинания проверять на себе чревато последствиями, хорошо еще, что первая помощь в моей ситуации прибыла к месту происшествия очень быстро: правая рука преодолела расстояние до левой всего за пару секунд. Исцелив руку, а также потушив костер, я стал обдумывать дальнейший план действий: я по-прежнему не знаю, где нахожусь, и как сюда попал.

Загрузка...