Южный континент

Глава 1. Великий лес. Мир Пента. 301 год. Отплытие.

Принц эльфов Лендолас стоял на пристани, глядя как ряды его бойцов, одетые в сверкающие на солнце латы, украшенные на груди рисунком стилизованного золотого древа, восходят по трапам на корабли. Паруса были еще опущены и только ярко зеленые вымпелы, сейчас трепетали по ветру, на вершинах мачт трех красавцев, лениво раскачивающихся на волнах прибрежных вод южного мыса, самого крупного континента этого мира. Рядом с ним стояла его приемная мать, одетая в свободно ниспадающее с плеч бледно-зеленого цвета платье, перетянутое на талии серебристым поясом, который был украшен россыпью изумрудов, словно бисеринками, усеивающими всю его поверхность. Мериэль была задумчива и грустна, а ее взгляд, сейчас был направлен назад, где с небольшого по высоте горного серпантина, ведущего во дворец, спускалась шеренгами колонна воинов, растянувшаяся до самых сходен и исчезающая затем во чреве огромных боевых фрегатов, которые в данный момент уже готовились к отплытию.

Лендолас мягко коснулся ее оголенной от локтя и до кисти руки, и произнес на певучем, нежном и прекрасном эльфийском наречии:

– Мериэль, ты уже попрощалась с моим отцом?

– Да, Лендолас! Эльсинор, да пребудет с ним благодать Леса, уже благословил наш поход и напутствовал меня добрым словом, а когда мы вернемся, он обещал сыграть свадьбу.

В знак своих намерений, он подарил мне это кольцо. Она вытянула вперед свою правую руку и на ее указательном пальце, в лучах полуденного солнца, засверкал изумрудами и бриллиантами, серебряный ободок, невероятно искусно исполненный из двух тесно сплетенных вместе нитей горного серебра, в которые были мастерски инкрустированы, совсем небольшого размера, но, тем не менее, каким-то невероятным образом огранённые, драгоценные камни.

– Поздравляю Мериэль, быть динэт (невеста по эльфийски) могучего правителя наших земель – это великая честь!

– Спасибо, Лендолас, ты как обычно, очень добр. Как ты, несомненно, помнишь, уже много лет я ждала этого события, но дождалась его только сейчас, накануне этой большой войны.

– Со смерти моей матери, которую я почти не помню, прошло уже почти сотня лет, и большую часть из них, именно ты была мне ее полноценной заменой. Прости, если я не сразу принял тебя. По юности, я зачастую был не сдержан и нередко ревновал тебя к отцу, но позже и уже много десятков лет, никого другого я рядом со мной и моим отцом уже и не представляю.

– Еще раз благодарю за твои добрые слова. Сейчас, накануне неминуемых сражений и смертей, они особенно дороги мне. Но печалюсь я не от того, что Владыка Эльсинор остался во дворце и не пожелал спуститься на пристани, чтобы проститься. Мое сердце не на месте, потому, что я оставляю здесь не только своего любимого даэр (жених по эльфийски), но и нашу с ним маленькую дочку, едва-едва еще стоящую на своих крохотных ножках.

– Моя сводная сестренка, малышка Лучиэниэль! – Широко улыбнулся бравый воин.

– Красавица Лучиэниэль, кровь моя! – Тихо и печально вторила ему Мериэль.

Каждый из них погрузился в свои мысли, а высокие, статные воины, в остроконечных шлемах, с развивающимся плюмажем, все шли и шли мимо них. Ровные шеренги по три бойца, отстающие друг от друга на два шага, нескончаемой чередой тянулись от замка. Сотни воинов, за спинами которых висели длинные луки, а на поясе мерно покачивались в такт их шагам, ножны тонких, узких эльфийских клинков, продолжали погрузку на корабли, которые с вечерним отливом, должны будут отплыть на юг, чтобы после двухнедельного плаванья, вступить в бой с населявшими Южный континент варварами.

Наконец серпантин опустел, пропели трубы и врата, расположенные на высокой террасе, под сводом которой бежала бурная горная река, сомкнулись, отсекая колонну воинов от их отчего замка. Очередной великий поход, самый многочисленный из всех ранее видимых этим миром, официально стартовал.

Когда последние шеренги колонны воинов погрузились на корабли, Лендолас и Мериэль, бросив прощальный взгляд на замок, неторопливо проследовали по пирсу и взошли на головной фрегат, на котором тут же взвился вверх флаг, говорящий что данный корабль является флагманом флота. Золотое Древо на нежно-зеленом фоне – являлся официальным флагом лесного королевства эльфов, и сейчас он гордо реял на брам-стеньге грот мачты флагмана. Паруса уже поднимались на всех трех мачтах флагманского корабля, и ветер расправлял их белые, как снег полотнища, от чего корабли начали нетерпеливо рыскать носами, пока швартовы удерживали их у пристани.

Наконец все трапы были убраны, швартовые канаты отданы и бухтами смотаны на кнехтах борта, и три гордых корабля, словно белые лебеди, под полными парусами, с нарастающей скоростью начали постепенно удаляться от берега. Прибрежный лес очень скоро скрыл от глаз бухту порта. Мериэль, стояла на носу корабля, с развивающимися по ветру серебристыми распущенными волосами и все вглядывалась в удаляющуюся справа по курсу береговую линию, словно надеялась еще раз увидеть на ней кого-то. Щемящее чувство роковой неизбежности, сжимало ее сердце, не позволяя полной грудью вдохнуть овевающий ее лицо, соленый, морской ветер. Он же, словно успокаивая, нежно перебирал ее локоны, расправлял их во всю длину, и своими невесомыми воздушными ладошками удерживал их навесу, не давая свободно опуститься на плечи.

Лендолас стоял с другой стороны от бушприта, держась за него рукой, и глядел вперед, в морскую даль. Он ждал и готовил вместе с отцом этот поход долгие пять лет. Бесконечные тренировки, подготовка бойцов, турниры и соревнования, все эти годы, бесконечной чередой проносились сейчас в его памяти, всплывая фрагментами перед его широко распахнутыми глазами. Мысли роились в голове, не давая покоя от бесконечных всплывающих в мозгу вопросов: «Все ли учтено? Достаточно ли взято воинов? Хватит ли амуниции, запасов стрел, провианта? Не мал ли запас поножей и поручей, кирас и латных сапог, шлемов, щитов, мечей, луков?»

Но уже ничего изменить было нельзя. Ему оставалось только надеяться, что опыт отца, а так же его собственный юношеский максимализм и дотошность, даже в мелочах, позволили им двоим предусмотреть достаточно, чтобы с успехом свершить этот великий поход. А когда все его цели будут выполнены, с триумфом вернуться домой, грея свое самолюбие в лучах славы и восхищения, его смелостью, его мастерством воина и стратега, воспетых позже менестрелями, по рассказам его соплеменников, которые сейчас вместе с ним, плыли к такому далекому и враждебному Южному материку.

Задача, которую им поставил король, была проста и вместе с этим невероятно трудна, потому что пока, ни один из отрядов, или даже отдельных бойцов, не вернулся назад. Им предстояло отбросить от моря, разделявшего их материки всех южан, разрушить их верфи и как можно на более долгий срок обезопасить Лесное королевство от их бесконечных набегов. Для этого требовалось разгромить основные силы противника, лишить их какого-либо доступа к морю, основать на севере плацдарм, под контролем эльфов, а затем заключить с аборигенами мирный договор, на условиях, которые были прописаны лично королем Эльсинором. Сейчас этот свиток лежал в сундуке Лендоласа, скрепленный печатями и подписями короля эльфов, но в котором пока не хватало росчерка полномочного вождя южан.

О Южном континенте ему было известно не очень много. Когда-то давно, еще до его рождения, эльфы и южане жили более-менее мирно. Велась небольшая торговля, но ни с одной из сторон не было хоть сколько-нибудь уважительных отношений друг к другу. Эльфы, еще с момента подписания договора с людьми, никого не впускали в свои границы. А южане, хоть официально и не запрещали посещения своих земель, скорее всего из-за отсутствия каких-либо письменных договоренностей, раз за разом вырезали все отряды, будь то военные, или мирные, или даже исследовательские, которые были за все это время отправлены эльфами на их территорию.

После первых мирных попыток, потеряв все раз за разом отправляемые в их земли экспедиции, король Эльсинор снарядил военный корабль, на который в качестве полномочного представителя лесного королевства, взошла его жена, в сопровождение которой, он отправил пять десятков своих лучших воинов. Лендоласу тогда исполнилось два года, поэтому он мало что помнил о той экспедиции, зато его память сохранила последующие за известием об их гибели годах, когда его отец ходил мрачнее тучи и никак не мог смириться с этой потерей, в глубине души надеясь, на возвращение своей любимой жены.

Вести об их гибели, спустя год с момента их отплытия, принес торговый корабль людей, которые тоже иногда заплывали в Южные земли. Капитан его, слышал о большой битве, произошедшей как раз в то время, когда жена короля, должна была встречаться с вождями крупных племен, контролирующих северную часть их материка. Подробностей он не знал, но, по словам главы племени, с которым он вел тогда торговые дела, эльфы были полностью и безоговорочно разбиты. Эти его слова подтверждались и самим Эльсинором, который незадолго до этого рассказа человека, сказал фразу, навсегда оставшуюся в памяти принца:

–Я больше не чувствую ее! – Лендолас помнил дословно слова, произнесенные в тот день его отцом.

После этого, какие-либо отношения с южанами, были полностью прекращены, а все прибывающие или проходящие мимо корабли с Южного континента, топились флотом эльфов еще на подходах к их материку. В ответ начались набеги, которые устраивались южанами с завидным постоянством, практически каждую зиму. Сил на охрану границ с моря, на всем протяжении береговой линии континента у эльфов не было. Люди и вовсе ограничивали свои морские силы только торговыми судами, которые крайне редко появлялись в южных морях. Поэтому патрулирование велось только в южной части материка, охватывая в сумме, не более ста лиг морских границ королевства. Не мудрено было понять, что те корабли южан, что высаживали воинов за этой, охраняемой зоной, свободно подходили к берегу.

Корабли у южан были невелики, в каждом из них могли уместиться не более двух десятков воинов и несколько боевых животных. Чаще всего, в набегах участвовали не более трех-пяти таких посудин, хотя год на год, конечно, не приходилось. Лендолас помнил, как получив от патрулей Леса известия об очередном нападении, снаряжались боевые отряды, как назад приходили раненые и как хоронили убитых. Когда он подрос, он сам не единожды участвовал в отражении таких атак. Эльфы, в отличие от людей, не так плодовиты, поэтому потеря даже нескольких бойцов, ими восполняется многие десятилетия, а гибло каждый год их воинов, значительно больше.

Лендолас понимал, что тот отряд, который сейчас плыл вместе с ним, являлся последней попыткой короля, коренным образом решить вопрос с Южным континентом. В случае же его неудачи, потеря двух сотен опытных бойцов, станет поистине катастрофой для всего лесного народа. Второй попытки, даже если им частично удастся задуманное и на время решится проблема с набегами, королевство не сможет себе позволить еще многие сотни лет.

Воины южан, из приплывающих на их земли отрядов, дрались как берсеркеры, кидаясь на эльфийскую стражу Леса неистово и безоглядно, а когда они чувствовали, что проигрывают схватку, всеми силами старались погибнуть в бою, предпочитая смерть плену. Если их и удавалось оглушить, или схватить без сознания, они все равно убивали себя, едва им представлялась такая возможность. Крайне редко получалось вытянуть хоть какие-то сведения у тех, кого с большим трудом, все же удавалось живыми доставить во дворец.

Лендолас помнил один из последних допросов, когда воина южанина спеленали как куклу бабочки, а лучшие эльфийские заклинатели, с большим трудом, смогли лишь под сильнейшими чарами, заставить его говорить. К сожалению, южане сами не обладая магией, имели к ней стойкий иммунитет. Это было связано с историей развития жизни на их континенте, где возможность обладания магическими способностями, получили лишь некоторые виды кошачьих. Соответственно, как защитный механизм, у остальных обитатели этих земель, развилась способность защищать свой разум, с веками приобретя к ней практически полную резистивность. На том допросе, так же удалось узнать, с чем связана строгая сезонность атак южан и кое-что об их жизненном укладе и порядках.

Весна на их теплом континенте, была ранней и вплоть до начала лета, все обитатели, независимо от пола, трудились, выращивая урожаи и занимаясь разведением животных. Нестерпимо жаркое и засушливое лето, чаще всего они проводили в племенных общих хижинах или различных природных укрытиях, занимаясь обработкой и заготовками выращенного, а так же выделкой шкур и изготовлением из них одежды и снаряжения. Осенью, когда жара шла на убыль, собирался второй урожай, в основном с плодовых деревьев, а вот зима – исконно всегда была посвящена войнам, словно гигантский тайфун, прокатывающейся по всему континенту. Воины всех крупных племен, боролись за территорию, за красивых женщин, или сводили старые счеты, которым не было числа. В последние десятилетия, у южан появилось новая цель – набеги на эльфов, укоренившаяся за эти десятилетия, после обострения взаимной вражды.

Пленный был из племени, завоевавшего год назад северные земли их континента, отбив их прошлой зимой у своих кровных врагов, которые владели этой территорией многие годы. С этим было связано то, что в последний набег были отправлены только два корабля. Больше построить и снарядить они просто не успели, плохо владея плотницким делом и не имея достаточное количество иных мастеров, нужных профессий. Сами верфи, для всех без исключения южан, были строгим табу, никто не смел их не только разрушать, но и перестраивать, или же вносить какие-либо изменения в их конструкцию. Кто и когда построил эти сложные для южан сооружения, в его племени не знали, зато было точно известно, что их кровники, так же получили их в наследство от племени, владевшим этой территорией до них. Других подобных сложных конструкций, позволяющих строить большие, морские корабли, на всем континенте не было.

Именно после этого допроса, Владыка Эльсинор и задумал этот поход, главной целью которого было разрушение верфей, потому что других способов, попасть южанам на эльфийскую территорию, как выяснилось, больше попросту не было. Их лодки, которые строились южанами повсеместно, способны были плавать только по рекам, лишь в крайних случаях и при отсутствии сильных волн, проплывать вдоль побережья.

Второй, не менее важной задачей, было подписание окончательного мира, а поскольку племен на Южном континенте было достаточно много, то подписать его должен был представитель всех крупных племен, он же глава старейшин, которого раз в год, избирали все участвующие в войнах главы племен, на общем собрании, после окончания всех зимних боев.

Глава 2. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Прибытие.

Почти двухнедельное плаванье прошло на удивление успешно. Небольшой шторм, неожиданно и быстро разыгравшийся за несколько дней до момента, когда впередсмотрящий прокричал: «Земля!», только слегка потрепал такелаж, и сорвал несколько бом-блиндов, которые не успели вовремя убрать, занимаясь в первую очередь спуском и спасением прямых основных парусов.

Полоска земли по курсу корабля уже была видна невооруженным взглядом, и в самом скором времени нужно было искать подходящее место для высадки. Пока они следовали старым торговым маршрутом, каковой еще помнили несколько эльфов, сотню лет назад ходившие на торговых кораблях. Сейчас они были на борту флагмана и помогали капитану прокладывать и своевременно корректировать курс эскадры. Они же говорили, что в десятке миль на восток, от главного порта и расположенных неподалеку от него верфей, есть судоходная река, впадающая в Южное море.

Лендолас посовещался с капитаном и принял решение именно там, в дельте этой реки, устроить высадку и стоянку для кораблей, а на правом берегу, неподалеку обустроить свой первый походный лагерь. Мыс, заросший тропической растительностью, выдающийся на приличное расстояние в море, будет тогда расположен между портом и их лагерем, скрывая, хотя бы на время, их от глаз варваров. Чтобы подход трех крупных кораблей не был замечен южанами, капитан сделал приличный крюк, по краю видимости, обходя порт с востока, чтобы затем приблизиться к земле на отдалении от него, а потом уже, под прикрытием берега, причалить или зайти в русло реки.

Море было ожидаемо пустынно, даже мелкие суденышки южан не нарушали глади этих вод. Три фрегата, с практически спущенными парусами, закрепленных на реях, лавировали вдоль кромки берега, густо заросшего зеленой растительностью. Отряд разведчиков, высаженный на берег за пару миль до реки, с трудом пробирался через сельву, лишь немногим опережая медленно скользящие, вдоль прибрежного песка корабли. Лендолас приказал рулевому еще более сбавить ход, чтобы бегущие по суше рейнджеры, успели осмотреть берега реки, которая на первый взгляд, выглядела абсолютно безлюдной.

Фрегаты сейчас шли только на кливерах, все остальное парусное вооружение было свернуто и закреплено на реях. Скорость кораблей упала до черепашьей, особенно когда берег стал уже совсем рядом, а ветер утих до едва ощутимого бриза. Стоял полдень, весна была в разгаре, природа радовалась теплому, но пока еще не раскаленному добела солнцу. Лендолас стоял у борта и задумчиво созерцал буйную растительность, которая уже в паре шагов от прибоя сплеталась в едва проходимые джунгли.

Дождавшись пущенной вверх эльфийской стрелы, с привязанной к ней в качестве условного сигнала синей лентой, он дал команду рулевому заходить в дельту реки. Корабли добавили нижний ряд парусов, и неторопливо и величественно накреняясь на правый борт, сделали плавный разворот, встав по ветру, дующему в это время суток от моря в сторону суши. Лоцман беспрерывно мерил глубину, чтобы не сесть на мель, а рулевой прислушивался к скрипу песка, временами раздающемуся под килем, цепляющим илистый песок русла.

Река была шириной не более полусотни футов, а глубина ее, по крайней мере, в низовье, позволяла их крупным кораблям зайти в ее воды. Течение в дельте было совсем слабым и корабли, следую против него, даже с малым количеством парусов медленно, но неуклонно продвигались вглубь материка. Стоянку устроили спустя час, обнаружив приличного размера заводь, глубина которой позволяла кораблям подойти практически к самому берегу. Недостатка в деревьях тут не было, поэтому спрыгнувшие прямо с бортов воины, быстро привязали швартовы, обмотав ими самые толстые из росших на берегу стволов. С бортов скинули вниз трапы, и началась высадка.

Разведчики к тому времени, уже вернулись и сошедший одним из первых на вражеский берег Лендолас уже выслушивал их первый доклад. За буйной прибрежной растительностью, совсем недалеко от стоянки судов, обнаружилась довольно большая поляна, со всех сторон окруженная лесными дебрями, где эльфы и решили устроить свой первый полевой лагерь. Отдав команды, он оставил своих подопечных устраиваться, а сам, вместе с одним из разведчиков решил пройтись дальше вдоль берега, где, по словам рейнджера, были обнаружены следы старых костров. Еще несколько групп, были направлены им для разведки окружающей будущий лагерь местности.

С трудом пробираясь сквозь лианы, спутанные между собой ветви деревьев, кустарники и высоченные, временами с них ростом травы, они медленно шли вперед, иногда помогая мечами проложить себе путь среди этого буйства зелени. Лендолас уже не единожды вспомнил родной лес, где трава была едва по щиколотку, а стволы деревьев стояли настолько далеко друг от друга, что между ними, практически везде на всем протяжении многих сотен лиг лесного массива, могли без труда проехать двое или даже трое всадников, двигавшихся рядом.

В воздухе беспрестанно сновали различного вида мошки, жуки, стрекозы, в ветвях заливались трелями, щебетали, стрекотали, каркали и ухали птицы, под ногами ползали змеи, жуки, громадные муравьи, гусеницы и прочая живность. Эльфы, в отличие от людей, не боялись всего этого многообразия флоры и фауны, подчас опасной и ядовитой. Их природа, позволяла им в любом месте и среди любого многообразия, даже не знакомых ранее видов и пород многочисленного растительного и животного мира, чувствовать себя естественно и гармонично с ними. Поэтому они не опасались, а скорее даже не задумывались, что своим присутствием, могут вызвать беспокойство или агрессию животных и птиц, которые иначе, будь на их месте люди, могли своими криками, суетой и нетипичным поведением, выдать их присутствие местным жителям.

Когда самые густо растущие дебри, как и везде, расположенные вдоль рек или водоемов, были, наконец пройдены, идти стало легче. Эльфы убрали в ножны, напоенные соком растений и водой клинки, и дальше двигались, уже не калеча вынужденно местную флору, легко и грациозно вписывая свои гибкие тела в малейшие просветы, между густой растительностью местных джунглей. Впереди показался просвет и спустя пару минут они снова вынырнули на берег реки, в паре лиг выше по течению, где на берегу разведчиками были обнаружены старые кострища.

Чуть поодаль от черных пятен давно потухших костров, Лендолас увидел следы стоянки небольшого отряда, судя по оставленным следам, проведшего здесь ни один день. Покружив вокруг, он заметил и направление, в котором ушли те, кто здесь находился еще пару дней назад. Кроме следов от обуви, на влажном песке берега, он заметил следы лап зверя, явно прирученного людьми и ушедшего вместе с варварами. Лендолас не хотел на первых порах уходить далеко от лагеря, поэтому отослав разведчика по следам ушедших, он вернулся в лагерь, где в его отсутствие уже были установлены шатры, и полным ходом шла распаковка снаряжения и амуниции.

У одного из шатров, немного отличавшегося от остальных по отделке ткани, где в зеленые, цвета листвы, полотнища куполообразного шатра, были вплетены тонкие золотые нити, стояла Мериэль, повернув свою голову в сторону стены джунглей, она как будто прислушивалась к окружающим поляну звукам.

– Тебя что-то тревожит? – Спросил подошедший к ней Лендолас.

– Меня тревожит все, что нас окружает, с момента приближения наших кораблей к берегу.

– Что-то конкретное?

– Разве ты не чувствуешь? Прислушайся, открой свой разум, выброси хоть на минуту походную суету и неотложные мысли.

Лендолас честно попробовал очистить свой разум от груды навалившихся с момента высадки дел и лишь тряхнул головой, не в силах выкинуть из головы мысли, которые почувствовав свободу, тут же устремились в его освободившееся сознание. Он попытался отбросить и их, но лишь мгновение отделило тот миг, когда заботы и рутина, вновь поглотили всю его голову. Тревога и неясная опасность, вот и все ощущения, которые успели извне, пробиться к нему за эти мгновения.

– Опасность повсюду, но этого мы и ожидали, когда вторглись на чужую территорию, не так ли, Мериэль?

– Ты не понимаешь… – Протянула задумчиво эльфа.

– Так объясни, у меня нет сейчас времени на глубокие медитации.

– Здесь опасность и тревога повсюду. Они сейчас не направлены конкретно на нас, они тут вплетены в узор бытия, а зло и агрессия пропитывают все вокруг. Деревья, трава, птицы и животные, живут в этой ауре, вдыхают ее, пропитываются эманациями постоянной опасности, вражды, жаждой чужой крови и страхом потерять свою жизнь, став объектом нападения. Причем нападения бессмысленного, бесцельного и не имеющего никаких причин, кроме утоления жажды в агрессии. Все здесь живет в постоянном напряжении, страшась быть уничтоженным, проповедуя лишь одну мысль, которая в этих землях, закольцевала саму себя: «Убей первым, или сам будешь убит».

Мериэль вздрогнула всем телом, словно произнесенные ею последние слова, ударили ее физически, поразив в самое сердце, своей бессмысленной жестокостью. Она провела рукой по волосам, с усилием отгоняя от себя ауру этих мест, ментальным блоком отгораживаясь от нее. Она воздела руки и одновременно произнесла несколько гортанно-певучих слов, которые словно очищающая, незримая, акустическая волна, прокатилась по всей этой поляне.

Лендолас неожиданно почувствовал, как опускаются его сведенные спазмом напряженные плечи, руки его свободнее повисли вдоль тела, перестав поминутно подскакивать, проверять положение эфеса. Из его головы ушла тревожная, нездоровая суета мыслей и распоряжений, которые необходимо отдать в первую очередь, наскакивающих друг на друга, стремясь первыми оказаться в очереди к осмыслению и исполнению. Оглянувшись вокруг, он заметил, как воины перестали тревожно зыркать по сторонам, снова убирая в колчаны, уже приготовленные к наложению на тетивы стрелы, а разведчики, те, что успели вернуться из джунглей, наконец, усаживаются на траву у своих шатров, распрямляя, наконец, свои уставшие ноги.

– Спасибо Мериэль, твоя магия бесценна, для всех нас и нашего великого похода, я очень рад, что в эти тяжелые времена ты будешь с нами.

Эльфа улыбнулась печально и положила свою изящную ладонь на плечо своего приемного сына. Он наклонил голову вбок и щекой коснулся ее прохладной, не смотря на теплый день кожи, ощущая запах родного леса, который даже после двух недельного плаванья, явственно исходил от волшебницы.

– Я всегда с вами! Где бы мы не находились, мы все дети Леса, а я лишь проводник его силы и могущества, сосуд, который он наполнил своей благодатью. Пока во мне есть его сила, я помогу тебе и всем нам осуществить все задуманные Владыкой Эльсинором планы.

– Ты одна из величайших волшебниц нашего народа, Мериэль!

– Спасибо, ты как всегда слишком добр ко мне, Лендолас. К сожалению, вдали от нашего родного Леса, мои силы и возможности не так велики, как бы нам всем этого хотелось. Силы мои не способны нормально подпитываться от здешних мест, насыщенных страхом, агрессией и жаждой крови, а они, увы, у меня не безграничны. Придет день, когда я не смогу тебе помочь магией, поэтому нам не стоит задерживаться в этих местах дольше, чем того требуется, для выполнения всех поставленных перед нашим походом задач.

– Я и сам не останусь тут дольше, чем это необходимо. Эти земли враждебны и нам, и нашему духу. Но ты права, как собственно и всегда, нам стоит поспешить. – Лендолас уже начал поворачиваться, чтобы сделать шаг в сторону лагеря, но в последний момент замер, решив добавить:

– Даже без магии, твои светлые, чистые мысли, облеченные в слова, твои знания и мудрость, станут нам всем неоценимой поддержкой и опорой. Я очень рад, что убежденность моего отца в правильности этого шага и его вера в твои силы, убедили и тебя, в необходимости присоединиться к этому походу.

Мериэль мягко убрала свою руку с его плеча, и Лендолас заспешил к своим воинам, чтобы снова с головой окунуться в заботы, донесения, распоряжения и прочие неотложные дела. Она смотрела ему вслед и печаль в ее глазах не уходила, словно легкое облачко, загораживая ее ясные голубые глаза, делая их чуть тусклее, не смотря на то, что аура Великого леса, все еще висела над лагерем, даря его сынам благодать и умиротворение, исконно присущие землям королевства эльфов.

Глава 3. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Первый контакт.

Ночь на Южном континенте наступала очень быстро. Здесь вообще не было сумеречного вечера. Как только солнце скрывалось за горизонтом, как будто бы выключался свет в замкнутой комнате. Тьма опускалась и словно непроницаемым покрывалом укутывала все вокруг. Но джунгли не затихали. Ночью на охоту выходили крупные хищники, наполняя труднопроходимые дебри рыком, а так же лающими, шипящими и мяукающими звуками. То и дело короткие вскрики и стоны раздавались с разных сторон, когда жертву настигал очередной ночной охотник.

Эльфы неплохо видят в темноте, но здесь тьма была кромешной и даже их глаза пасовали. Лендолас не разрешил разводить огонь, чтобы не привлекать отблесками пламени и дымом внимания к лагерю, поэтому дозорные, выставленные охранять спящих в шатрах воинов, таращили свои глаза в темноту, больше полагаясь на слух, чем на свои практически ослепшие в этой полной темноте глаза.

Давящая аура смерти, подкрепленная ночными звуками яростной звериной охоты, предсмертными хрипами и протяжными стонами погибающих зверей, заставляла даже бывалых воинов и рейнджеров вздрагивать и нервно озираться от непрекращающихся шорохов, хруста ветвей и шелеста, раздвигаемых крупными телами зверей, высоких и толстых стеблей трав. Натянутые нервы держали дозорных в постоянном напряжении и заставляли то и дело хвататься за мечи и луки.

Развязка этой нервной ночи наступила под утро, когда джунгли вроде бы даже начали затихать, а ночные охотники, в основной своей массе, утолили свой голод и жажду крови. Без какого-либо рыка или шума от приближения, на поляну, прямо перед одним из шатров выскочил абсолютно черный зверь, похожий на очень крупную, гладкошерстную кошку. Зеленые, круглые глаза светились внутренним фосфоресцирующим светом, а гибкое тело тут же встопорщилось, выгнувшись горбом, когда ближайший к зверю лучник направил на него лук и натянул тетиву.

Тренькнуло, стрела отправилась в полет, но зверя на том месте уже не было. Он растворился в темноте, беззвучно и мгновенно. Эльф был опытным воином, поэтому не поворачивал корпуса и не опускал лук. Он остался практически неподвижен, лишь едва заметно поворачивая голову, и сканируя глазами местность спереди и с боков от себя. Спина его была плотно прижата к дереву, ноги напряжены и готовы к мгновенному прыжку.

Едва заметная, смазанная в быстром движении тень, чуть выделяющаяся более густым, черным цветом, показалась справа. Тут же вновь пропела тетива, и стрела полетела в цель. Промах. Зверь снова, как будто бы растворился, а стрела дрожала в соседнем стволе дерева, не причинив кошке вреда. Легкий и мягкий звук лап раздался позади, словно заставляя воина отлипнуть от ствола и повернуться, но лучник не дрогнул, оставаясь неподвижным. Слева что-то мчалось совсем близко, стрелять было уже поздно, поэтому эльф перехватил лук и его концом стеганул размашисто в направлении движения и попал. Тонкий, на грани эльфийского слуха, звук распарываемой острым концом деревянного лука кожи, сопровожденный вскриком застигнутого врасплох зверя, донесся до его ушей, а лук почти вырвало из рук.

Зверь отпрыгнул на пару метров и сел, снова зажигая зеленый свет в своих глазах. Небольшая, рваная рана на боку, пока не слишком его беспокоила, хотя понемногу начала набухать и сочиться кровью. Эльф уже снова был на изготовке, плавно оттягивая тетиву, но неожиданно для себя, он почувствовал, как его правая рука замедляет свое движение, а тело понемногу начинает терять жесткость и монолитность своих мышц, застывших в характерной для стрельбы позе. Левая рука, держащая лук, начала помимо воли хозяина опускаться, а правая так и не натянув до конца тетиву, сама поползла назад. Ноги, потеряв застывшую, напряженную стойку, грозили вот-вот согнуться в коленях, а глаза, итак с трудом различавшие черное тело хищника, в почти полной ночной темноте, вдруг подернулись пеленой, отчего силуэт кошки начал терять четкость своих очертаний. Только внимательно смотрящие на него зеленые глаза хищника, оставались яркими. Они по-прежнему светились, постепенно увеличиваясь в размерах и будто бы приближаясь к стрелку, приковывая его взгляд к себе, не моргая и не отпуская контакт ни на миг.

Эльф выронил лук и стрелу из ослабевших рук и начал медленно опускаться на подгибающихся коленях, смотря неотрывно в два зеленых глаза, которые уже приобрели размер блюдца и все продолжали увеличиваться, пока полностью не завладели всем полем зрения эльфа. Смрадное дыхание из раскрывающейся пасти обдало его лицо, но эльф уже не мог двинуть ни одной мышцей, чтобы уклониться или хотя бы повернуть голову. Он неотрывно глядел только на зеленый свет, который затмил для него весь мир.

Жаркое, влажное дыхание и укол клыков, проткнувших горло эльфа, было последним, что он запомнил, прежде чем без сознания упасть на землю. Он уже не увидел, как стрела, вошедшая сбоку и проткнувшая голову зверя навылет, на миг опередила уже начавшиеся смыкаться челюсти огромной кошки, спасая лучника от неминуемой гибели. Вовремя подоспевший соседний дозорный, чудом заметивший опускавшегося отчего-то на колени собрата, насторожился и только потом разглядел медленно, но неотвратимо подступавшего к нему на мягких кошачьих лапах хищника. Поднять лук, одновременно вытащить из висевшего за спиной колчана стрелу, натянуть тетиву и сделать меткий выстрел, даже с пятнадцати разделяющих их шагов, для эльфа не составило никаких трудностей и заняло меньше секунды. Именно эта слаженность движений, доведенная до автоматизма, многолетние тренировки, природная реакция и острый глаз, спасли жизнь лучнику. Он только через несколько минут, после ковша воды, вылитого ему на лицо и пары оплеух от товарища, смог открыть глаза и, потирая проколотую в двух местах кожу шеи, еще мутными глазами, уставиться на спасителя.

Лендолас, вставший с первыми лучами солнца, выслушал доклад об этом происшествии и не удивился, вспомнив допрос южанина, говорившего о некоторых видах кошачьих, обладавших магией. Вытянувшуюся в предсмертных судорогах и уже остывающую хищницу, размером с человека, рассматривали все вместе, а пришедший за пару часов в себя дозорный, уже рассказывал свои ощущения и все что он запомнил из этого, по сути проигранного им поединка. Послушать пришли все дозорные, которых созвали специально, чтобы они могли из первых уст услышать об опасности, которая не раз еще будет угрожать их лагерю.

Лендолас распорядился на все следующие ночи выставлять сдвоенные дозоры, чтобы бойцы не только следили за джунглями, но и обращали внимание на то, как ведет себя напарник и при малейшем подозрении, заставлять его отвести взор в сторону, разрывая зрительный контакт с хищником. Кроме этого пора было обзавестись кем-то из местных, чтобы как следует потолковать с ним и вызнать, что еще скрывается в джунглях и других близлежащих к ним землях и представляет смертельную опасность для людей или эльфов. Лендолас очень надеялся на рассказы такого аборигена. Оставалось дело за малым, найти ближайшее поселение и захватить пару варваров, желательно не из касты воинов, с которыми разговор по душам вряд ли получится, как он помнил.

Вчера высланные разведчики, обошли всю округу, но на расстоянии пяти лиг не встретили не только жилищ, но и людей. Требовалось расширить круг поиска, а еще дождаться того разведчика, который ушел по следам вдоль реки, но с момента как он с ним расстался, он так и не подал никаких вестей. Лендолас решил пустить вслед за ним еще двоих, одновременно распорядившись сделать несколько лучевых вылазок в южном, юго-западном и юго-восточном направлениях. Еще один отряд из трех разведчиков, должен был сделать полукруг, но уже на расстоянии десяти лиг от лагеря, охватив его полукольцом от моря и до моря. Сейчас они были от берега на расстоянии всего две лиги.

Лендолас понимал, что продвигаться дальше, вглубь континента без разведки и без понимания того, что их ждет дальше, попросту глупо и безрассудно, но и топтаться на месте было тоже нельзя. Его натура требовала движения, поступков, сражений, на худой конец, а третий день ожиданий и рутинных дел, попросту сводили его с ума. Остатками здравого рассудка он осознавал, что это следствие той ауры, что заставляет всех вокруг вцепиться в глотку друг другу, что все это вместе закручивало в его разуме ядреный коктейль из мыслей, порывов и жажды действий.

Когда к концу дня он снова не получил от разведки никаких новых сведений и результатов, а пущенный по следам вдоль реки отряд так и не вернулся, он все же не вытерпел и приказал утром, с рассветом, выдвигаться вперед, чтобы перенести их полевой лагерь на десять лиг южнее. Там, как показывала разведка, джунгли наконец-то заканчивались и сменялись саванной.

Сдвоенные дозоры показали себя хорошо, не позволив черным кошкам, по-прежнему крутившимся вокруг лагеря, более взять под контроль никого из тех, кто по ночам вел охрану спящих. Но и эльфы более никого из этих хищников не подстрелили, хотя выпустили по их быстрым силуэтам и светящимся глазам ни один десяток стрел за прошедшую ночь. Охотились эти звери только по ночам, и были определенно хищниками. Их ярость и жажда крови, пересиливали даже природную гармонию, которую дети Леса имели от рождения, и которая не позволяла воспринимать их как врагов всему животному миру. Днем же, ни дозорные, ни разведчики их в джунглях не встречали, из чего был сделан вывод, что черные кошки, скорее всего либо живут под землей, либо приходят в джунгли и только для охоты.

Утром лагерь свернули и воины, ведомые разведчиками, которые показывали самую удобную дорогу, в обход особо заросших участков джунглей, выдвинулись на юг. Десять лиг, которые требовалось преодолеть по плану за пять часов, вылились в итоге в десять. Джунгли словно ополчились на эльфов, спутываясь, как казалось, прямо на глазах, прямо перед идущими воинами, цепляя их за плащи и переносимые тюки грузов. Птицы летали перед самым лицом, заставляя их уворачиваться, а жуки, пауки, мошки и прочие насекомые, забирались под латы, щекоча и царапая кожу, вынуждая останавливаться и вытряхивать их из-под брони.

Никто в итоге не пострадал. Природа эльфов не позволяла все же фауне увидеть в них угрозу, но определенную чужеродность все же Южные земли, отчасти, в них ощущали. А может быть, как сказала на очередном незапланированном привале Лендоласу Мериэль – аура и дух Южного континента, начал понемногу влиять на жителей Леса, в попытках подсадить в их природную гармонию нотки агрессии, присущие всему живому на этих Землях. Лендолас в душе готов был с ней согласиться, вспомнив свое нетерпение и потерю обычной и присущей ему рассудительности и взвешенности, перед принятием каких-либо решений, но вслух лишь рассмеялся, в ответ на ее слова, заверив мачеху в непоколебимости и выучке его воинов и его самого.

Наконец, показалась та полянка, на самой границе джунглей, которую разведчики рекомендовали под устройство нового лагеря. Лендолас, после обхода ближайших окрестностей, согласился, и воины тут же занялись натягиванием тросов, разбивкой шатров и готовкой пищи, все так же, без разведения огня, ограничивая солдат холодным мясом, фруктами и лембасом. К ночи посты были расставлены, лагерь постепенно затихал, готовясь к очередному ночлегу на вражеской территории.

Саванна, как и джунгли, ночью не затихала, но зато не была настолько непроглядно темна. Звезды, рассыпанные по небу, все же давали крупицы света, а непроходимая зелень и кроны деревьев, которые загораживали их в джунглях, тут отсутствовали, сменившись на желто-зеленый ковер из высоких трав. Редкие, раскидистые как зонтики деревья, росли и здесь, но были редки и не обладали ветвистой, запутанной кроной, даже у ствола пропуская через свою листву свет. Ночь прошла на удивление спокойно, возможно потому, что хищники, привлеченные запахом чужаков за прошедшие дни, еще не обнаружили новый лагерь эльфов.

Утром снова была отправлена разведка, на этот раз уже во все стороны, а сам Лендолас, в сопровождении двух рейнджеров, решил пройтись по самой границе джунглей, в восточном направлении. По его расчетам, сейчас, его лагерь находился в двадцати – двадцати пяти лигах от верфей, которые были его первоначальной целью. Такая близость от одной из основных целей похода будоражила его разум. Но так же он понимал, что в нескольких лигах от них, находится порт южан, который служит основной опорной точкой племени, контролирующей северную часть континента и сами верфи. Наверняка основная часть воинов племени, постоянно находится в порту, но способна очень быстро оказаться у этих важных сооружений. Соваться туда с наскока, было бы самоубийством, даже если благодаря неожиданности и удалось бы разрушить, или хотя бы поджечь сами верфи.

Лендолас не планировал жертвовать ни одним из воинов понапрасну, тем более что выполнением только одной задачи из всех, он ограничивать себя и весь поход даже и не собирался. Но разведать обстановку издалека было бы совсем не лишним. Пяток лиг они пробежали за час с четвертью. Все же передвигаться по траве, пусть и высокой, было гораздо быстрее и удобнее, чем продираться сквозь джунгли. Высота травы в саванне едва достигала пояса, и в отличие от джунглей, она была более редкой и сухой. Ближе к лету, она, скорее всего полностью пожелтеет, а сейчас пока, цвет ее, на всем протяжении, куда хватало глаз, был в основном светло-зеленый, лишь едва уходящий в желтые оттенки, да и то островками, которые едва заметно, были немного повыше, чем вся остальная, ровная как стол, поверхность саванны.

Лендолас бежал вторым, и едва не пропустил поднятую вверх руку впереди бегущего, пока присматривался к очередному хищнику семейства кошачьих, который последние несколько минут, следовал параллельно их курсу, на небольшом отдалении. Это был явный житель саванны, потому что его окрас позволял ему почти сливаться с цветом травы, которая летом и вовсе стала бы идентичной его желто – золотистому цвету шкуры. Он был немного крупнее и больше ростом, чем черная кошка, но соответственно, менее гибок и быстр. Его величественная, широкая грудь и осанка, в купе с роскошной гривой, отличали его от гипертрофированной кошки, но во всем остальном, они практически совпадали по пропорциям.

Хищник бежал на отдалении сотни футов, не делая попыток приблизиться, но и не отдаляясь от нас. Его желтые глаза следили за нашими движениями и когда, повинуясь предостерегающе поднятой руке, мы все остановились, он тоже притормозил, перейдя на ленивый, грациозный шаг. Но сделав пару десятков неспешных шагов, он вдруг направил вперед свои уши, услышав то, что спустя мгновение, увидел и рейнджер. Его шаги стали плавными, а сам он пригнулся, слегка сгибая лапы, и теперь был практически не виден со стороны, скользя глазами по самым верхушкам травы. Эльфы тоже осторожно двинулись вперед, прикрываясь кромкой джунглей, а впередиидущий, обернувшись назад, шепнул одними губами Лендоласу:

– Двое подростков!

Он снова двинулся вперед, огибая небольшой язык джунглей, выдающийся вперед. Завершив вслед за ним этот маневр, Лендолас, наконец, и сам увидел двух детей, лет десяти – двенадцати, вооруженных копьями, которые явно гнали вперед, или догоняли какую-то мелкую живность, которую ему было не видно из-за высоты травы. Желтая кошка, тем временем уже делала разворот, закругляя свой путь и выходя на вектор атаки. Теперь дети и трое эльфов были между ним и джунглями, а кошка набирала скорость, метясь в подростков, которые пока не заметили ни ее, ни эльфов, увлекшись своей охотой.

– Как часто охотник вдруг оказывается жертвой, когда теряет осторожность и бдительность – Прошептал почти беззвучно Лендолас, накладывая на тетиву первую стрелу.

Три стрелы вылетели друг за другом почти одновременно, поразив хищника в оба глаза и разинутую в оскале пасть. Подростки, с разных сторон услышав треньканье тетивы и хрип умирающего хищника, не знали куда смотреть, растеряв всю свою воинственность, но, тем не менее, не выпустили свои копья. Правда, они больше озирались по сторонам, чем готовились к обороне, поэтому двум рейнджерам, не составило труда сбить их с ног и тут же обезоружить.

– Связываем и несем в лагерь! – Приказал Лендолас, внимательно осматриваясь по сторонам.

В итоге верфи так и остались за горизонтом, но зато в лагерь, наконец, прибыли те, кто мог с относительной внятностью, ответить на большинство вопросов и рассказать о местных обычаях, жизненных укладах и верованиях варваров Южного материка.

Глава 4. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Пленники.

Для пленников отвели отдельный шатер, где у входа постоянно дежурили двое стражников. Утром Лендолас, Мериэль и еще один из воинов, вошли в шатер, где в дальней стороне, у стены, подобно забившимся в угол зверькам, сидели двое подростков аборигенов. Путы с них были сняты, но они не делали попыток убежать, предпочитая сидеть в дальнем углу, тесно прижимаясь друг к другу, и стрелять бешеными глазами по сторонам.

Воин, из тех, что когда-то давным-давно вел с южанами торговые дела, и знал их сильно исковерканный диалект общего языка, вышел вперед и обратился к пленникам:

– Мы не желаем вам зла, дети! Мы хотим только поговорить и расспросить вас об этой стране!

– Мы ничего не скажем! И мы не дети, мы – воины! – Пролаял старший из них, но на последнем слове словно споткнулся, добавив уже менее решительно, – точнее готовимся стать воинами.

– Это прекрасный выбор, быть воином и защищать свое племя – это большая честь! Мы не хотим узнать ваших военных тайн и секретов, давайте просто поговорим о вашей жизни и ваших традициях!

Эльф продолжал свои увещевания в том же духе. Пока шел их разговор, Лендолас прислушивался к речи юнцов, стараясь понять и разобраться в их диалекте. Гласные в словах, ими почти проглатывались, оставаясь едва заметными и очень короткими звуками, зато согласные наоборот выделялись и произносились излишне твердо. Звонкие согласные, прокатывались чуть дольше, чем привыкло слышать в словах общего наречия ухо эльфа. Диалект их почти не коверкал само строение слова, но их своеобразное произношение и длина звучания звуков, делали их речь практически не разборчивой, а слова получались слишком укороченными и словно рваными.

Мериэль уселась посреди шатра и разглядывала южан, краем уха прислушиваясь к их речи, и едва заметно перебирала крупные жемчужины длинных бус, которые висели на ее шее, щелкая ими, подобно четкам. Тихое постукивание жемчужин друг об друга, монотонное и образующее фоновое стаккато, действовало на Лендоласа успокаивающе. Южане, не обращающие на это никакого внимания, только слегка шевелили кончиками своих лопоухих ушей, направляя их на звук, словно звери, улавливая ритм постукивания скорее инстинктивно, на подсознательном уровне.

Выглядели ребята почти людьми, если не считать более вытянутый овал лица, легкую лопоухость и подвижность ушей, более широкий нос, глубоко посаженные глаза и слишком сильно развитые скулы, и надбровные дуги. Уже в таком возрасте, на их лицах был пирсинг. Уши были проколоты в нескольких местах и в них были продеты металлические колечки. Такое же кольцо было вставлено и в перегородку носа, свисая на верхнюю губу. Подбородок был более острым, чем даже у эльфов, а брови, либо выщипаны, либо уж больно тонкие. Оба подростка были черноволосыми и сильно загорелыми. Волосы их были собраны сзади в две косички, в которые на всю длину, были вплетены разноцветные крученые нити.

Эльфу, задающему поначалу совсем простые вопросы, удалось через некоторое время их слегка разговорить, а может причиной тому была Мериэль, продолжавшая перебирать и постукивать жемчужинами в определенном ритме. Но в итоге ребята, наконец, отбросили настороженность и уже не глядели волчатами на сидевшего перед ними на корточках эльфа, который говорил на их диалекте не хуже самих ребят. Спустя пару часов, Лендолас уже неплохо улавливал нюансы произношения и уже без перевода, пока еще не дословно, но хотя бы в общих чертах, начал понимать их язык. В их рассказе, то и дело попадались, явно местного происхождения слова, устойчивые выражения и идиомы, тогда он трогал за плечо своего воина и тот переводил ему непонятные места.

Разговор продлился весь день, до глубокой ночи. За это время им дважды приносили хлеб, фрукты и воду. Ребята, сначала с настороженностью и опаской, но после того как распробовали, уже с явным энтузиазмом, уплетали угощения за обе щеки. Стемнело. Мериэль ушла первой, пожелав всем доброй ночи. Как только она вышла, разговор стал сам собой расклеиваться, а дети очень скоро начали клевать носами. Лендолас распорядился отложить дальнейшие расспросы до утра и, поставив дополнительно двух дозорных снаружи, в пару к тем, что находились у входа внутри, отправился в свой шатер.

По дороге он выслушал доклады разведчиков, которые наконец-то принесли хоть какие-то вести, обнаружив несколько небольших поселений, занятых огородничеством и разведением крупных, размером с лошадь животных, только более толстых, рогатых и покрытых шерстью. В каждом из этих поселений, жили преимущественно женщины, которые копались в грядках, доили и выгуливали животных, заготавливали сено, занимались домашними делами. Мужчин, за исключением совсем маленьких детей и нескольких глубоких стариков, сидевших на лавках и куривших длинные узкие трубки, разведчики не заметили.

Лендолас вспомнил, что в разговоре ребята обмолвились, что всех мальчиков, без исключения, с шести лет забирают от матерей и отправляют в специальные поселения, где нет женщин. Там их с малолетства тренируют, обучают охоте, отсеивая слабых и больных. Через пару лет, оставшихся начинают обучать уже воинскому искусству: владению копьем, луком, щитом и кривыми парными саблями. Тренировки проходят ежедневно, без выходных, за исключением нескольких праздников, которые отмечаются всеми южанами. Схватили их, как раз при изучении и закреплении навыков охоты, когда они вдвоем выслеживали и уже почти поймали небольшую зверюшку, отдаленно напоминающую крысу переростка, только более толстую, мордатую и с маленьким, коротким хвостом.

Лагерь, где их обучали, находится недалеко от верфей, лигах в пяти к югу, а охотиться их послали к кромке джунглей, где в итоге их и настигли эльфы. Тот крупный зверь, что хотел напасть на них, звался у южан королем степей, он не обладал магией, или как говорили ребята – не имел духа внутри. Черных кошек, дети легко опознали, а их местное название показалось очень точным ему: Черная смерть. В одиночку на таких не ходили, да и двоих, в джунглях, такая кошка зачастую тоже побеждала. В лагере их держали в огромных клетках, закрытых со всех сторон полотнищем ткани. Воинов обучали противостоять разным местным тварям, но Черная смерть, служила выпускным экзаменом, только победив которую, один на один, на специальном ристалище, воин считался закончившим свое обучение и получал имя.

В степях обитали похожие кошки, не менее опасные, только желто – рыжего окраса. Они были чуть меньшего размера, зато более головастые и мохнатые. Звали южане их, не придумав ничего лучшего: Желтая смерть. Они так же имели духа внутри, а нападать предпочитали либо из травы, либо, что случалось гораздо чаще, прыгая сверху, предварительно затаившись в ветвях редких в саванне деревьев и поджидая момент, когда путник или зверь, прячась от жаркого солнца, зайдет в тень их раскидистых крон. Конечно, для пропитания они нападали не только на людей, но и на многочисленную живность, в изобилии водившуюся в саванне, но люди, как сказали ребята – были их любимым лакомством.

Таких лагерей, где обучали воинов, у их племени было два. Один из них, там, где все дети с малолетства начинали обучение, а второй, располагался в джунглях, где водились более опасные хищники, и куда переводили ребят постарше, после трех-четырех лет обучения в первом. Где именно он находится, ребята не знали, им туда было еще рано, но те, кто возвращался в основной лагерь для прохождения испытаний, говорили, что он в дне пути от первого.

Гибель и увечья, были нормой при таком зверском стиле обучения. Не пригодные к дальнейшему следованию пути воина, вместе с отсеивавшимися ребятами, пополняли ряды обслуги, которая в лагере занималась чисткой, уборкой, наведением порядка, готовкой, а так же служа посыльными, грузчиками, при доставке в лагерь продовольствия и выполняя различные другие поручения учителей.

Южане были практически иммунными к магии, на них она действовала в десятки раз слабее, чем на тех же эльфов или людей, но изредка, среди них рождались те, кто таким иммунитетом не обладал. Про подобных детей, ребята говорили с придыханием, завидуя и боясь их одновременно. Таких воинов они называли: «Говорящий с духами», или же для простоты, просто Говорящий. В их племени таких воинов было всего трое.

По традиции, каждую весну, тех, кому исполнилось шесть лет, приходили забирать на обучение. Обычно это было несколько учителей из лагеря и старший в племени из Говорящих с духами. Пока шли сборы шестилеток, Говорящий ходил по тем домам, где в этом году родились детки. Он подходил к колыбелькам и что-то шептал над ними, выгнав предварительно всех из дома. Чаще всего этим и заканчивалось, но если вдруг Говорящий обнаруживал подобного себе, начиналось самое интересное.

Уже на следующий день, в такой дом снова приходил Говорящий, неся в руках корзинку с двумя котятами. Котята были совсем крохами, еще с не открывшимися глазками. Один был желтым, а второй черным. Родителей и всех остальных из дома выгоняли, а ребенка клали в центре обеденного стола, расположив по обеим сторонам от него, на самом краю столешницы по котенку. Говорящий садился рядом и смотрел, кто из двух котят проявит интерес к малышу и поползет в его сторону. Иногда проходил час или два, но чаще – гораздо быстрее. Один из котят, шустро перебирая еще дрожащими и подгибающимися от собственного веса мохнатыми лапками, полз к малышу и, прижавшись к его теплому боку, сворачивался клубочком и тут же засыпал, уткнувшись носиком в мягкую кожу ребенка.

С этих пор, они должны были жить в одной колыбельке, а мать обязана была кормить обоих своим молоком. Ребята видели такое несколько лет назад, еще до того, как их направили в лагерь, но, даже не видя сам, каждый в племени эту традицию хорошо знал. Соседнее племя, с которым они как раз воевали прошлой зимой, имело пятерых Говорящих, а у тех, кто располагался раньше южнее, было всего два. Их не забирали в общий лагерь после достижения шести лет. Старший Говорящий, уводил их с собой, вместе с подросшей кошкой, самостоятельно занимаясь обучением, как самого счастливчика, так и его питомца.

Говорящие с духами были очень ценны, в воинском плане. Потому что, мало того что они сами воевали в паре со смертоносной кошкой, с которой у них образовывалась ментальная связь с первых лет жизни, но и потому, что только они могли управлять в бою огромными элефантами. На спине этих исполинов, умещалось не меньше дюжины стрелков племени, сидящих в большой, защищенной от стрел клети, сделанной из прочного деревянного каркаса и сплетенных из лиан, наподобие корзин стенок.

Такой элефант служил и тараном возводимых вокруг основного лагеря племени частокольных стен врагов, и щитом, для следующих за ним воинов. Кроме всего прочего, он мог по команде Говорящего, своими огромными бивнями, раскидать строй врагов и затоптать маломобильных лучников. Его толстая кожа не боялась стрел и была почти непробиваема для копий. Кроме элефантов, выглядевших по описанию подростков, как крупный слон, только с шерстью на загривке и ногах, в бою использовались и прирученные парнокопытные, опять-таки по описанию детей, имевшие отдаленное сходство с лошадьми, которых, к слову сказать, тут не водилось. Но только они были с рогами и сплошь поросшие густым мехом. Их южане называли гарнами. Такой гарн, нес на спине до трех седоков и обладал боевой способностью, наклонив свою голову, прямо на бегу, насаживать на свои саблевидные рога противников. А благодаря густому, но короткому меху, он почти не боялся стрел. Копья его легко пробивали, а вот стрелы, даже с наточенными стальными наконечниками, могли, конечно, нанести повреждение, но только с очень близкого расстояния. Гарны сами не обладали духом, но поддавались, хоть и с большим трудом, несложным командам, после длительной дрессировки.

Лендолас понимал, что описанные ребятами луки воинов, были гораздо менее мощными, чем эльфийские, но все сказанное про броню животных, приходилось брать в расчет, чтобы выработать тактику ведения предстоящих боев. К счастью, элефанты были огромной редкостью, особенно в северной части континента. Они водились в степях, гораздо южнее, но и там были наперечет, почти полностью истребленные в бесконечных ежегодных битвах. В племени ребят их было два, а у их соседей, с которыми в последнюю зиму они поменялись территориальными местами – три. Только крупные племена, могли себе позволить большее количество этих огромных животных.

К сожалению, эльфам пришлось оставить своих боевых коней дома, чтобы взять в поход больше воинов, поэтому кроме элефантов, приходилось брать в расчет и конницу на гарнах, с которой тоже придется столкнуться в бою, не имея собственной. Лендолас все больше мрачнел, понимая, что их поход, начинавшийся как истребления полудиких варваров с копьями, постепенно обрастает сложностями, связанными с многосторонними типами войск и непредсказуемостью организованных действий, хорошо подготовленного и неплохо тренированного противника.

Прокручивая в голове полученную информацию и строя элементы предстоящих боев, он незаметно уснул, чтобы на утро проснуться от небольшого переполоха, царившего в лагере. Солнце, едва вставшее над саванной, только-только позолотило высокую траву, а у его шатра, уже стояли два разведчика, державшие в руках три помятых шлема и две окровавленные кольчуги. Это вернулись позавчера посланные бойцы, которые должны были, наконец, выяснить, куда пропал шедший по следам, вдоль реки рейнджер и посланные вслед за ним пара лучников.

Лендолас выслушал доклад, и с трудом осознавая нелепые потери, отдал приказание выдвигаться. Лагерь должен был переехать на исходную позицию для атаки на верфи, то есть им предстояло пройти не менее пятнадцати лиг, расположившись в непосредственной близости от лагеря, где проходили обучение ребята. Разведчики сказали, что в трех лигах, восточнее тренировочного лагеря, джунгли имеют небольшой выпуклый выступ в саванну, а потом их линия соприкосновения круто поворачивает на север и после этого, не искривляется уже вплоть до мыса, на котором, на самом берегу стоят верфи, а еще дальше на восток, уже расположен сам порт. Вот за этим выступом, на опушках джунглей, они и рекомендовали расположить плацдарм, откуда при желании, можно будет наблюдать за тренировочным поселением южан, а если прокрасться мимо, то и за верфями. Так же оттуда, после подготовки, можно будет развернуть прямую линию нападения.

Лендолас по пути размышлял, что ему делать с ребятами, которые, похоже, рассказали практически все что знали. Но пока что, этот вопрос можно было немного отложить, а пока их привязали друг к другу, и повели вперед, под конвоем двух воинов. Лагерь уже был свернут и эльфы снова отправились в путь, выслав вперед и в стороны разведчиков, для предотвращения внезапных атак зверей и своевременного обнаружения местных аборигенов.

Глава 5. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Плацдарм.

Лагерь разбивали более основательно, чем до этого. Все понимали, что на этот раз создается плацдарм, для первой из атак, которая начнет цепь боевых действий на этом континенте. Площадку под него очистили от камней, стволов поваленных деревьев, травы и природного мусора. Траву так же срезали на несколько десятков футов в округе, а в первых десятках рядов деревьев джунглей, вырубили подлесок. Вырыли несколько ям и обложили их изнутри камнем, для устройства бездымных костров. Из ближайшего ручья натаскали и сделали приличный запас воды. Начали готовить колья для изготовления и установки боевого чеснока, выглядевшего как скрещенные заостренные колья, установленные в ряд, скрепленные вместе, острыми концами вперед и вверх, под углом к предполагаемой атаке.

Выступ густой зеленой растительности, надежно скрывал их местоположение от тренировочной базы южан, выдаваясь из общего массива джунглей футов на сто в саванну, и имел достаточную ширину и густоту зарослей. Лендолас распорядился в нем сделать постоянный пост для дозорных, которые будут круглосуточно наблюдать за всей западной стороной от массива этих зарослей. Отсюда, зоркие глаза эльфов могли увидеть любое движение южан, которое происходит вокруг тренировочного лагеря, а так же на грунтовой дороге, которая вилась от него дальше на запад, в сторону верфей и порта.

Еще один пост, Лендолас велел соорудить уже за поворотом, который сразу за выступом делала граница соприкосновения джунглей и саванны, направляясь дальше на север, к берегу моря. Этот пост должен был быть пятью лигами севернее их лагеря, на опушке, откуда можно было уже увидеть дорогу на верфи. По расчетам, от этого поста до верфей, и соответственно до моря должно было быть не больше четырех лиг. Разведчикам было дано задание – прочесать джунгли вокруг второго поста, потому что, судя по рассказам ребят, именно там, где-то не очень глубоко в них, должна была располагаться и вторая тренировочная база южан.

Утром следующего дня, получив отчет о том, что оба поста созданы, обустроены и уже приступили к своим дозорным обязанностям, Лендолас направился посмотреть на верфи. Он решил не огибать выступ, а пройти напрямик, через джунгли, чтобы срезать треть общей длины пути, а заодно, чтобы оценить степень боеготовности и внимательности своих постовых.

До первого поста он дошел быстро и еще на подходе увидел нацеленный на него лук одного из трех дозорных, что несли здесь свою службу. Похлопав по плечу бдительного рейнджера, он отправился на север, к посту номер два. Не дойдя до него несколько сотен футов, он углубился немного в заросли, чтобы выйти к посту со стороны джунглей и с неожиданной для своих дозорных стороны. Но уже почти на самом подходе, Лендолас замер на месте, увидев в десяти шагах от себя, схватку двух самых опасных зверей Южного континента.

На самой кромке джунглей схватились рыжая и черная кошка. Оба зверя были уже матерыми, примерно одного размера и не уступали друг другу в быстроте и ловкости. Они кружили в хороводе смерти, делая молниеносные выпады лапами, скаля клыкастые пасти и утробно рыча. Хвосты и уши были прижаты, а глаза горели неистовой яростью. У желтой кошки голова была немного крупнее, а за счет большей пушистости по всему телу, она и сама выглядела больше, хотя и уступала немного черной в общей длине туловища. Ее глаза светились оранжевым внутренним светом, но судя по всему, их магия друг на друга не действовала, оставляя им возможность только физического воздействия. Острые, выпущенные когти лап, длиной с ладонь, уже оставили на лоснящейся гладкошерстной шкуре черной кошки несколько кровоточащих шрамов. У Желтой смерти, к моменту начала наблюдения за уже идущей схваткой эльфа, было разодрано правое ухо, от чего кисточки рыжей шерсти на нем, пропитались красным и уже не топорщились вверх, как на левом, а вяло свисали, отяжелевшие и набухшие от крови.

Лендолас оставался неподвижен, прижимаясь к стволу и не в силах оторвать глаз от стремительных движений хищников. Через миг Черная смерть сделала прыжок в сторону, а затем, как мячик, тут же оттолкнулась и правой лапой вперед метнулась к рыжей, которая инстинктивно уже развернула тело в сторону, где черная кошка находилась секунду назад. Черная лапа ударила ее в открытый бок, но рыжая уже успела повернуть в сторону атаки свою морду и, взвизгнув от полученной раны, вцепилась зубами в атаковавшую ее лапу. Черная кошка, тем временем еще продолжала свой полет, долетев до соперницы, она вонзила клыки в спину рыжей и по инерции прыжка, всей массой врезалась в противницу, повалила ее на землю и даже протащила немного вперед, скользя своими задними лапами по влажной почве джунглей.

Лапы завалившейся рыжей кошки, оказавшиеся в воздухе, уже рвали правый бок и грудь Черной смерти. Но и остановившаяся, наконец, черная кошка, тоже пустила в ход задние лапы, орудуя когтями, подобно остро отточенным ножам, вырывая куски из пуза противницы. Клубок из рыже-черной, ревущей от боли и ярости шерсти и тел, катался между густо растущими деревьями, ударяясь об стволы и запутываясь в лианах, траве и листьях. Во все стороны летели клочья шерсти и кровавые брызги. Хищники уже не помышляли о тактике и стратегии боя, ярость и неутолимая жажда чужой крови исходила от этого тесно сплетенного клубка гибких тел, вгрызающихся клыками в плоть врага, размазывая по пасти чужую кровь, и рвущих друг друга когтистыми лапами. Через десяток секунд ожесточенной и кровавой битвы, этот клубок замедлился, потом остановился, а затем и распался. На земле неподвижно лежала Черная смерть, вся в крови и многочисленных рваных ранах, с разодранным горлом, из которого обильной струей, толчками вытекала ярко – алая кровь. Желтая смерть, с трудом отползала в сторону, волоча за собой кишки из глубоко распоротого когтями живота. Задние лапы уже не слушались ее, а передние, красные от своей и чужой крови, все тянули в сторону саванны истерзанное и умирающее тело, оставлявшее за собой черную от крови и внутренностей дорожку на траве и палой листве. Спустя пару секунд, рыжая кошка с тихим воем уронила свою покрытую кровью и чужой шерстью морду на землю, ее глаза, блеснув напоследок, потухли и она окончательно затихла.

Лендолас отлип от ствола, смахнул влагу с отчего-то вспотевшего лба и сделал несколько нетвердых шагов вперед. Его качало. Он несколько раз тряхнул головой, стараясь освободиться от густых и заволакивающих сознание эманаций ярости и зла, словно туманом окутавшим все вокруг. Птицы и насекомые молчали, застигнутые врасплох оглушающей концентрацией этого псевдо тумана. В джунглях стояла непривычная, звенящая и очень страшная тишина. Эльф не помнил, когда она пологом опустилась на джунгли, ему теперь казалось, что она повисла еще до того, как он увидел сражающихся не на жизнь, а на смерть хищников. Возможно их схватка, а точнее та дикая ярость, что ей сопутствовала и расплескивалась по округе, стала причиной того, что все обитатели джунглей притихли, сжавшись в страхе и ужасе. Первый несмелый и как будто даже вопросительный «фьюуууть» раздался из ветвей, а вслед за ним, звуки и движения понемногу начали возвращаться в джунгли, постепенно набирая силу, и вскоре обычное многоголосье уже звучало со всех сторон. Насекомые и мелкая живность, тоже оттаяли из ступора, и как ни в чем не бывало, заторопились по своим делам.

Лендолас тоже пришел в себя и уже сориентировавшись, продолжил было свое движение, когда тоненький писк, раздавшийся от туши Черной смерти, привлек его внимание. Он с удивлением уставился на явно мертвую кошку, лежащую на животе, с повернутой на него окровавленной мордой, из располосованного когтями горла которой уже почти не текла кровь. Снова писк, а затем сдвоенный, тихий, приглушенный хрип, раздался из-под бока Черной смерти, который как будто бы едва дрогнул, слегка образовав выпуклость у самой земли. Лендолас подошел ближе и, упершись руками в мокрый от крови бок, перевернул тело кошки. Низ живота топорщился двумя бугорками, которые едва заметно шевелились, делая безуспешные попытки сдвинуться ниже. Двумя осторожными разрезами крест-накрест, эльф распорол кожу и мышцы живота и ему на руки упали два едва живых комочка, мокрые, хрипящие и еще связанные с кошкой жгутиками пуповины, которые обмотали их тонюсенькие шейки, заставляя хрипеть и судорожно распахивать свои беззубые, розовые ротики в попытках вдохнуть.

Теперь было, по крайней мере, понятно, что делала ночная хищница днем, на самой кромке джунглей, где за несколькими рядами деревьев, уже начинались владения другой, не менее смертоносной, дневной хищницы саванны. Черная смерть готовилась рожать, и инстинкты понесли ее подыскивать подходящее место. Видимо, она выбралась из джунглей, или подошла к самому их краю, где на беду, ее заметила охотившаяся неподалеку Желтая смерть. Как говорили ребята, любое соприкосновение этих зверей, приводило к неминуемой драке, причем победителей очень редко кто видел, их чаще всего попросту не было, потому что дрались они всегда, только насмерть.

Лендолас кинжалом, который все еще держал в руке, обрезал пуповины, насколько смог тщательно, обмыл котят водой, недостатка которой в джунглях не было, достаточно было перерубить любой из молодых и обычно полых побегов лианы или трубчатых гигантских стеблей зеленой поросли. Затем все так же, дрожащих и слепых котят, он положил на живот кошки, где еще при ее переворачивании, он заметил несколько розовых и набухших от молока, выступающих сквозь шерсть сосков.

Котята, смешно тыкаясь во все стороны своими слепыми мордашками, нащупали, наконец, вожделенный корм и дружно зачмокали, топорща мягкий пух на спинках, захлебываясь и размазывая молоко по своим мордахам. Несколько минут, и один из котят завалился на бок, даже не выпустив из десен сосок, и тут же задремал. Второй, пустился в путешествие, несмело тыкаясь мордочкой в грубую шерсть матери, но все время, держа свой розовый нос в сторону эльфа. Словно пьяный матрос, он делал причудливые зигзаги, поминутно оскальзываясь, падал носом вниз, но снова поднимался и полз, целеустремленно полз к Лендоласу, издавая тоненький писк, словно зовя его, и прося откликнуться.

Эльф почувствовал какую-то неясную щекотку под черепом, словно в одной из извилин, кто-то микроскопический торил дорожку, следуя путем доселе неизведанным, продвигаясь на ощупь, в полной темноте, но натыкался все время на стенки. Сконцентрировав волю и отринув роящиеся в голове мысли, как будто готовился к медитации, он обратил свой внутренний взор внутрь своего сознания, выделяя тот участок, где кто-то старательно скребся. Он увидел, как от новорожденного к нему тянется зыбкая, тонюсенькая ниточка, упирается в его разум и при этом старательно пытается проникнуть внутрь, натыкаясь на защитные контуры, которыми любой, даже обычный эльф, может оградиться от несанкционированного вмешательства в свое сознание.

Лендолас был далеко не обычный эльф. Его разум и сознание, даже в таком юном, в общем-то, для эльфов возрасте, были тренированы и развиты гораздо сильнее, чем у обычного. Кроме наследственности, о которой можно было бы только мечтать, его подготовкой и развитием занимались лучшие заклинатели, которыми обладало лесное королевство. Хотя он позднее выбрал стезю воина, многолетние занятия по магии в детстве, не прошли для него даром. Разум его обладал несколькими ступенями защиты и все их пришлось на некоторое время снять, чтобы позволить ниточке, тянувшейся сейчас от котенка, наконец, проникнуть внутрь.

Как только он снял все защиты, то услышал беззвучный писк котенка, уже внутри своей головы. Чуть позже, когда ниточка связи укоренилась и налилась перламутровым, постоянно меняющим свой неосязаемый цвет свечением, этот писк превратился в ментальный зов, где уже не нужен был язык, или слова всеобщего наречия, или даже знание местного диалекта животных:

– Папа? – Зов его был тоненький, совсем детский, срывающийся, писклявый, но в нем звучали: грусть, тоска, вопрос, одиночество, и робкая надежда быть услышанным.

Лендолас ответил утвердительно и одновременно с этим, позволил маленькому, влажному носику, испачканному в капельках подсыхающего молока коснуться его, положив руку ладонью вверх на пути малыша. Тот сначала уткнулся в нее, ухватился деснами за кончик пальца, пососал, фыркнул, попытался забраться на ладонь, упал, при этом перевернувшись на спинку, забавно посучил лапками, извернулся в попытке перевернуться. Но тут, неожиданно, плоская и горизонтальная часть брюха матери кончилась, и он кубарем покатился по все возрастающему наклону вниз, растопырив все свои лапы, в попытках за что-нибудь зацепиться. Лендолас подхватил котенка, положил его лапками вниз на открытую ладонь, сложив ее лодочкой. А второй рукой, кончиками пальцев, он пригладил встопорщившийся пух, который еще не скоро, но рано или поздно, превратится в жесткую, черную шерсть огромной хищной кошки. Сейчас весь котенок был размером с ладонь эльфа. Он лежал теплым пузиком на ней, свесив вниз по бокам ладони все свои четыре лапы, уткнув свой носик в теплое запястье папы. При этом он сладко посапывал, довольный, сытый и с уже установленной связью, между только что осознавшим себя детским сознанием и своим приемным отцом.

Лендолас нацедил с остывающей туши кошки во фляжку столько молока, сколько там было, и пошел назад, в лагерь, вновь так и не дойдя до места, откуда смог бы, наконец-то увидеть загадочные, неизвестно кем и когда построенные верфи, которые он должен будет очень скоро уничтожить, выполняя волю своего отца и Владыки.

Глава 6. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Тренировочный лагерь.

В лагере кипела работа. По периметру, со стороны саванны устанавливались уже готовые чесноки. Вырубку подлеска закончили, высокая трава была скошена на полсотни футов вокруг. В ямах горели бездымные костры, на которых уже варилось мясо и овощи, которые принесли разведчики за последние дни. Все соскучились по горячей пище и с нетерпением ждали окончания готовки.

Лендолас раздобыл небольшую плетеную корзинку из-под лепешек лембаса, выложил ее изнутри мягкой тканью и уложил заснувшего по пути черного котенка внутрь, прикрыв его до ушей еще одной тряпицей. Корзинку он установил в своем шатре, возле своей лежанки, а рядом поставил небольшое блюдечко с молоком. Во фляжке еще был запас на несколько дней, но нужно было в самом скором времени позаботиться о том, чтобы раздобыть пропитанием для крохи.

Лендолас озаботил этим одного из рейнджеров, попросив раздобыть молока от различных водившихся в саванне парнокопытных, а так же обязал одного из дозорных, что вели наблюдение по периметру лагеря, почаще заглядывать в его шатер, и проверять котенка. Вечер, незаметно наступивший за всеми этими делами, он посвятил составлению карты, кусочки которой ему все время доставляли рейнджеры. Следовало соединить всю эту мозаику, дополнить районами вокруг тренировочной базы южан и дорисовать участки до самого берега моря, где сейчас были сосредоточены почти все его разведчики и рейнджеры.

Утром следующего дня, он вместе с командирами отрядов, коих насчитывалось четверо, засел за получившимся планом местности, чтобы начать подготовку и разработку планов по выполнению предстоящих боевых задач. Решено было первым делом заняться уничтожением тренировочной базы, о которой за последние дни накопилось достаточно сведений, а если атака пройдет достаточно быстро, то сразу развивать ее в направлении порта и верфей, по возможности, до окончания светлого времени суток атаковать их, выйдя в итоге к побережью.

Сама база, представляла собой огороженный жидким и невысоким частоколом участок саванны, примерно в полмили шириной и чуть больше длиной. Внутри нее, пространство было поделено на несколько участков. Жилой участок, где в сложенных из глины и соломы строениях, жили дети, обслуга и учителя. Огороженный участок полигона для отработки боевых и стрелковых навыков, с дощатыми щитами мишеней, соломенными и деревянными куклами на шестах, несколькими вырытыми на десяток футов канавами и небольшими муляжами, имитирующими различной высоты частоколы. На последнем участке, отделенным от первых двух перегородкой с засовом, стояли клети с различными хищными животными, пойманными в саванне и джунглях, для тренировок и экзаменов.

Детей в лагере было несколько дюжин, еще с десяток человек обслуги и четверо пожилых учителей, каждый из которых вел свои уроки. Один отвечал за физические кондиции детей, второй обучал их премудростям охоты, третий учил обращаться с оружием, а четвертый преподавал основы тактики защиты и нападений, используя как учебные пособия канавы, муляжи и участки полигона, где росло несколько деревьев, а трава была не скошена и не вытоптана. Был еще один воин, не такой старый как остальные. Он считался главным по базе и отвечал за дисциплину, порядок и снабжение всем необходимым. Охраны как таковой здесь не было, за исключением двух дозорных, несших дневную вахту на невысоких башенках, располагавшихся на диагональных углах частокола. Высота их была в рост человека, если считать от земли и до площадки, на которой стоял вооруженный луком южанин. Так же, периодически, но не каждый день, конные отряды из десятка южан курсировали по дороге, которая начиналась от порта и проходя мимо базы, уходила дальше на юг.

По словам ребят, территория, которую занимало их племя, простиралась на несколько десятков лиг вглубь материка и вдвое больше по побережью. Границей с запада считалась как раз река, где сейчас стояли наши корабли, а на востоке – небольшое прибрежное поселение рыбаков. До зимы, когда начинались межплеменные войны, территория практически не охранялась, а границы считались весьма условными, потому что ежегодные советы старейшин, чертили их на песке, устанавливая колышки для обозначения палаток глав племен и разбрасывая щепки в местах немногих мирных поселений, которые не менялись год от года. Городов и долгосрочных укреплений у племен не было. Конечно, захваченные лагеря или не разрушенные, обнесенные частоколами поселения, часто использовались после захвата, но чаще всего, они попросту не выдерживали боев и затем полностью перестраивались.

Племя, которое сейчас удерживало порт и верфи, получило эту территорию прошлой зимой, и сейчас все взрослое население было рассредоточено по ней, занимаясь охотой, разведением скота, тренировкой молодежи и выращиванием и сбором урожая. Многие поселения состояли целиком из женщин и детей, например те, где выращивался урожай овощей, зелени, фруктов и не требовалась мужская сила. Мужчины в основном были заняты охотой и защитой поселений от хищников, отловом их для тренировочных баз и возведением защитных частоколов и ловушек. Общую численность своего племени ребята оценивали как полторы-две сотни, из которых боевого состава было примерно треть или даже немного больше.

Лендолас понимал, что основное количество воинов сейчас сосредоточено недалеко от порта и верфей, разведчики насчитали в ближайшей округе примерно четыре десятка воинов, поэтому следовало в полной мере воспользоваться эффектом неожиданности, а для этого следовало поторопиться. Атаку назначили на следующее утро. Весь остаток дня был посвящен проверкой брони, оружия и получению боевых задач главам отрядов. Воинов Лендолас поведет сам, лучники будут следовать позади, а отряд рейнджеров, к утру должен будет расположиться вдоль кромки джунглей, ближе к верфям, чтобы после того как будет взята тренировочная база и атака продолжится, поддержать удар основных сил с фланга.

Утро началось с построения уже облачившихся в стальную броню воинов. Лендолас в сверкающей на солнце кирасе шел вдоль строя и осматривал своих мечников, хлопая некоторых по металлическим наплечникам, и внимательно разглядывал каждого, по ходу подбадривая воинов краткой, но зажигательной речью. Чуть поодаль от них стояла Мериэль, задумчиво смотря на готовых к бою эльфов. Она что-то негромко шептала, пуская свои тихие слова струиться по ветру, который проходил через строй, обдувая каждого из закованных в латы мечников, словно оглаживая их мягкой ладошкой. От этого, напряженные лица воинов немного расслаблялись, а в их глазах появлялся отблеск звездного сияния, как будто луч света далекой звезды, попадая на радужку, оставлял на ней свой неяркий отсвет. Последовала команда всем воинам одеть шлемы и выступать.

Пять десятков воинов, вооруженных длинными узкими клинками двинулись из лагеря. Следом за ними шли два десятка лучников, одетых в кольчуги и накидки зеленого цвета с капюшоном. Обогнув выступ, воины выстроились в колонну по пять и бодрым строевым шагом направились через саванну, держа курс на видневшийся вдали тренировочный лагерь южан. Высота травы достигала им до пояса, но она была не слишком густа и не сильно мешала быстрому, легкому шагу тренированного эльфийского бойца. Пять лиг было преодолено меньше чем за два часа. Уже на подходе, футов за триста, их все же заметили. Где-то в глубине базы, тревожно застучал барабан, а через редкий частокол стало видно, что внутри частокола забегали суетливые неясные тени.

Колонна на ходу перестроилась в фалангу, глубиной по трое воинов и широким строем, перешла на бег и с ходу атаковала хилый частокол, который под напором эльфов попросту сложился вовнутрь. Лучники, имея явное преимущество по мощности и дальности луков, без труда нашпиговали дозорных на башнях стрелами, не дав никому из них даже выстрелить. Лендолас стремился как можно быстрее прорваться внутрь участка с клетями, чтобы не дать возможность учителям их открыть. Первое сопротивление им оказали на тренировочной арене, где двое учителей выстроили самых взрослых из учеников, выдав им копья и сабли. Лучники эльфов, бежавшие сразу за первыми рядами, успели дать два залпа, вдвое уменьшив количество оборонявшихся, остальных добили мечники, правый фланг которых, сразу после этого, по команде Лендоласа, тут же развернулись направо, отсекая собой загон с клетями от обороняющихся варваров. К счастью, все клетки так и оставались на запоре, открывая взорам эльфов, беснующихся внутри от бессильной ярости хищников.

Последняя линия обороны ждала вновь объединившийся строй эльфов в жилом участке, где два оставшихся в живых пожилых учителя, организовали остальных ребят и даже часть обслуги, в некое подобие обороны, но и эта линия из едва начавших свое обучение подростков, не представила никаких трудностей для хорошо обученных, опытных бойцов эльфов. За несколько минут, стоя атакующим двух легкораненых воинов, база была взята под контроль. Пленных, среди воинов не брали. Оставили в живых только трех не вооруженных поварёнка, которых передали на попечение, следовавшим следом за атакующими воинами, десятку рейнджеров. Задачей их, было осмотреть тренировочный лагерь, на предмет укрывшихся южан и возможных ловушек. После этого, забрав пленных ребят, рейнджеры должны будут сжечь базу, забрав все, что может пригодиться, и уже после этого, вернуться в основной лагерь. Лендолас строго приказал не торопиться с поджогом, чтобы не демаскировать основные силы, которым еще предстояло преодолеть до порта, не менее десяти лиг.

Дальше эльфы продвигались уже по дороге, снова выстроившись в походный порядок. Лендолас гнал их вперед, стараясь опередить вести и не потерять эффект неожиданности. По счастью, конных разъездов на дороге им не встретилось и эльфы, спустя четыре часа уже подходили к развилке дорог. Левая из них – вела к верфям, а правая – к порту. В сторону джунглей были отправлены двое самых быстроногих воинов, чтобы они дали команду, затаившимся в засаде рейнджерам, начать выдвижение к верфям. Туда же, по левой дороге, Лендолас собирался отправить командира отряда мечников, с десятком воинов. Вместе с двадцатью рейнджерами, прятавшихся пока в джунглях, сил для атаки должно было хватить с избытком. По докладам второго дозора, на верфях, кроме работающих на постройке кораблей плотников, на сегодняшний день, находилось не более пятнадцати воинов южан.

Сорок мечников и двадцать лучников под командованием принца, должны будут атаковать сам порт. Это было одно из тех немногих мирных поселений, что переходили из рук в руки и никогда не подвергались уничтожению. Две прочных пристани, на пятьдесят футов, параллельно друг другу, выдавались подобно клыкам в море. Настил из толстых просмоленных досок, крепился на вбитых в морское дно сваях, которые представляли собой цельные стволы крупных деревьев. Между собой, по берегу, пристани соединялись деревянным помостом, ширина которого позволяла свободно разъехаться четырем всадникам. Между пристаней, отстоящих друг от друга на сотню футов, вдоль деревянного помоста, со стороны суши, были выстроены дощатые одноэтажные бараки для хранения товаров и судовых припасов. Бараки использовались как торговцами, так и работниками порта. Их было десять, два из которых, были оборудованы окнами, и использовались под жилье самими портовыми работниками. У пристани, судя по докладам, стоял пришвартованный корабль с опущенными парусами.

Недалеко от бараков, на берегу, был разбит основной лагерь племени. Центральный шатер, принадлежащий вождю, был больше остальных и имел над входом закрепленный на шесте череп элефанта. Рядом с ним стоял чуть меньший шатер Говорящего с духами, на шесте которого красовался череп Желтой смерти. Вокруг них, в хаотичном беспорядке, были расположены более мелкие шатры для воинов, которых судя по данным разведки, здесь было сейчас не меньше двух с половиной дюжин. Кроме всего прочего, в специально выстроенном загоне, за шатрами, разведчиками были замечены две взрослые рыжие кошки и сам, принадлежащий племени, боевой элефант.

Перед разделением отрядов, эльфы устроили небольшой привал, давая время посыльным, успеть добежать до джунглей и дать команду рейнджерам выдвигаться. Им от джунглей было до верфей идти чуть дальше, чем отряду от развилки, к тому же двигаться предстояло по бездорожью. Через десяток минут, над деревьями взлетела стрела с синим привязанным лоскутом, говорящая, что рейнджеры выступили. Лендолас и командир мечников пожали друг другу предплечья и разделились, направив свои отряды по разным дорогам, чтобы одновременно вступить в бой по обоим направлениям.

Г

лава 7. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Порт и верфи.

Через четверть часа, когда до порта оставалось не больше лиги, Лендолас услышал звуки барабана со стороны лагеря южан, и тут же отдал команду колонне перейти на бег, перестраивая походный порядок в атакующую фалангу. Сам он бежал в первом ряду и видел, что из шатров, которые уже были в пределах прямой видимости, спешно выбегали воины. В отличие от неопытных и недоученных юношей, здесь ему противостояли опытные бойцы, прошедшие немало ежегодных войн, сотрясающих каждую зиму весь Южный континент. Воины выбегали из шатров в полном обмундировании с оружием и тут же начинали формировать защитное построение, сливаясь с остальными и выстраиваясь в выпуклый к ним полумесяц, с лучниками внутри. Когда первая линия фаланги достигла южан, они тут же ощетинились пиками. Лучники с обеих сторон уже собрали первые жертвы, но эльфы начали стрелять раньше, пользуясь тем, что их луки были не в пример дальнобойные. Южане продолжали подбегать к месту столкновения, но их строй уже был разрушен в нескольких местах. Эльфийские воины, вклиниваясь в строй, добрались до прятавшихся за спинами копьеносцев лучников, рубя их безжалостно и неотвратимо.

Южане были гораздо хуже защищены. Их броня была выполнена из кожи и состояла из нагрудника без рукавов и сыромятных штанов, плотно облегающих ноги. Руки были защищены только нарукавниками и тонкими перчатками без пальцев. Щиты у них были дощатые, с кожаной обивкой ранта, круглые, диаметром в два с половиной фута. По сравнению со стальной броней эльфов, оснащенных к тому же полуростовыми, узкими, стальными щитами, южане сильно проигрывали им, при прямом столкновении. Казалось бы, более легкая экипировка должна была дать преимущество в скорости и маневренности, но им противостояли эльфы, которые изначально обладали гораздо лучшей реакцией, чем люди, или близкие к людям по генетике – южане.

Битва была южанами практически проиграна, когда на сцене, наконец, появился Говорящий с духами, в компании с Желтой смертью и левиафаном, на спине которого сидел глава племени с двумя, чудом уцелевшими лучниками и копейщиком. Эльфы, как не старались действовать до конца битвы в строю, все же поневоле потеряли единое построение, когда битва рассыпалась на отдельные, разрозненные очаги сопротивления южан. Поэтому против огромного слоноподобного монстра, сейчас выступало только шесть воинов, сам Лендолас и пятеро прикрывающих его спину лучника. Остальные были рассеяны по лагерю, добивая отдельные группы южан, которые, не смотря на явное общее поражение, дрались отчаянно и с неослабевающей злобой в глазах. Говорящий, по традиции был вооружен пикой, а его одежды составляла груботканая роба до щиколоток, с рукавами три четверти.

Желтая смерть не бросилась вперед, как сделала бы дикая кошка, а стояла рядом, слева от хозяина, скаля пасть и злобно шипя, глядя на эльфов. Глаза ее пока не горели, но сверкали черными зрачками, в лучах уже перевалившего через зенит солнца. Говорящий коснулся рукой ноги слона и тот двинулся вперед, на стоящих в десяти шагах группой эльфов. Лучники, по команде Лендоласа, начали обстрел сидящих на спине элефанта южан, которые в ответ тоже стреляли, пользуясь высотой своего положения, стараясь, чтобы их стрелы не утыкались в выставленные вперед щиты мечников.

Несколько стрел отразились от шлема Лендоласа и он немного приподнял край щита, краем глаза заметив, что это же проделали мечники слева и справа от него. По заранее выработанной тактике, которую он загодя обсуждал с командирами, при встрече с могучим элефантом, двое самых метких стрелков должны были сконцентрироваться на самых уязвимых местах, этого при всей его силе, весьма неповоротливого животного. Лендолас крикнул команду и двое из пяти лучников тут же перенесли прицел на глаза и пасть элефанта.

Говорящий моментально отреагировал на это, выпустив свою кошку, которая едва получила команду, как тут же обогнула строй мечников и молнией понеслась на стрелков с фланга. Сам он, под защитой тумбообразных ног, медленно шагающего элефанта, пока не представлял угрозу. Эльфы маневрировали, без труда уходя от бивней, которыми время от времени размахивал монстр, уже потерявший один глаз, от чего заревел, но тут же захлопнул пасть, успев словить ею несколько стрел, угодивших ему в нёбо. К сожалению, стрелы, не смотря на мощность луков и малую дистанцию, в иных местах не причиняли ему большого урона, хотя и пробивали кожу в половине случаев.

Желтая смерть легко увернулась от удара мечом эльфа, находившегося на фланге, который в этот момент огибала кошка, и бросилась на первого из лучников. Эльф, успел закинуть за спину лук и встретил ее лезвием меча, но кошка отбила его лапой еще в полете, и свалила лучника на землю, придавив передними лапами. Морда Желтой смерти нависла над его горлом и сомкнула клыки, поверх ворота кольчуги. Короткий рывок и фонтан крови оросил примятую схваткой траву. Горящие желтым пламенем глаза уставились на соседнего лучника, уже также сменившего лук на меч и тот тут же застыл, с занесенным для удара мечом.

Лендолас обернулся и увидел, как в трех шагах позади него погиб его стрелок, а второй стоит истуканом. Остальные лучники находились правее схватки и еще стреляли, выцеливая второй глаз элефанта. Он прыгнул, в полете выкручивая тело, и выставил меч острием в бок кошки, но та звериным чутьем почуяла опасность и тут же стартовала, посылая свое гибкое тело вверх и вперед, прямо на замершего в ступоре лучника.

Они столкнулись в полете. Меч, нацеленный в бок зверя, пропахал ему левую заднюю лапу и сбил прицельный бросок. Кошка в итоге не попала туда куда метилась, но своей передней лапой все же оставила на память все еще неподвижному эльфу шрам на щеке, благо лучники не носили шлемов, а довольствовались лишь плотным капюшоном накидки. Оба оказались на земле, но если кошка, как положено, приземлилась на все четыре лапы, то Лендолас пропахал с метр земли, остановившись только благодаря выставленной вперед левой руке, отбросившей в сторону щит. Между ними было фута три, когда Желтая смерть снова оттолкнулась лапами и взвила себя в полет, Лендолас за это время успел только лишь подняться на ноги, но получив удар лапами сзади по кирасе, повалился обратно, намеренно закрутив себя волчком, чтобы откатиться и этим разорвать дистанцию.

Лучник пришел в себя лежащим на земле, но туман в глазах и кровь от трех набухавших на щеке полос от когтей зверя еще застилали его глаза, не давая сконцентрироваться. Зато схватку заметил еще один лучник, стоявший рядом и он уже выцеливал резвую кошку, плавной, грациозной походкой, приближавшуюся к Лендоласу, который не стал повторять ошибки, соревнуясь со зверем в реакции. Лежа на спине, он выставил в ее направлении меч, внимательно наблюдая за движениями хищника, через прорезь помятого шлема.

Три события слились воедино: Лучник выстрелил, кошка прыгнула, Лендолас взмахнул мечом наискось снизу вверх. Стрела пробила кошку насквозь. Стреляющий находился сбоку от нее, и стрела вошла в правый бок кошки, а вышла из другого, застряв в брюхе наполовину. Полет Желтой смерти в итоге потерял направленность, и поэтому меч Лендоласа свистнул мимо, лишь задев кончиком лезвия правую переднюю лапу зверя, срезав с нее два когтя вместе с подушечками, из которых они росли. Кошка приземлилась слева от принца и тут же прыгнула в сторону, уходя от следующей стрелы. Но раны на двух лапах и застрявшая в теле стрела, помешали слитности ее движений, и повторный взмах меча, привставшего на колено Лендоласа, наконец, срубил ее рыжую голову.

Тем временем оставшиеся лучники, наконец, лишили элефанта второго глаза и несколько раз серьезно ранили его в пасть, которую он разевал всякий раз, когда стрелы вонзались ему в веки или около глаз, где кожа была не столь толстой и крепкой. В итоге он упал на бок, подмяв под себя, не успевшего вовремя отпрыгнуть Говорящего, который так же был уже несколько раз ранен мечниками эльфов, кружившими вокруг громадного зверя и наносящими ему резаные раны по ногам, успевая при оказии, подранить и самого Говорящего с духами.

Удачно спрыгнувшего со спины элефанта главу племени окружили, и он, потерявший всех своих соратников, рычал не хуже зверя, бросаясь попеременно на всех эльфов, стоявших вокруг него с оголенными мечами. Яростные попытки не приносили ему успеха, его копье каждый раз отбивалось в сторону, а сами эльфы ждали лишь команду от принца, который на всеобщем наречии, всё пытался уговорить того сдаться. Вождь мотал головой на каждое такое предложение, скалился, вновь и вновь пытаясь поразить хоть кого-то из ненавистных врагов. Когда Лендолас, наконец, отчаялся достучаться до него и отдал команду, мечи воинов блеснувшие с разных сторон, прервали эти метания, успокоив вожака южан навсегда.

Битва за верфи началась практически одновременно с атакой порта и лагеря южан. Лаирасул, командир мечников, которых сейчас у него было только десять, соединился с рейнджерами у самых верфей и сходу врезался клином, острие которого составляли его воины, в стоявших на страже южан, которых оказалось только дюжина. Имея подавляющий перевес, эльфы не церемонились и, сломав своё обычное, двухуровневое построение, быстро перевели общую атаку в череду личных поединков. Мечники разобрались со своими противниками быстро, а вот легко бронированные рейнджеры, даже при атаках двое на одного, получили в итоге немало порезов и уколов от южан, видимо недооценив мастерство варваров.

Лаирасул понимал, что получит от принца нагоняй, не сумев удержать строй и заскучавших от безделья рейнджеров от единоличных схваток. Успокаивало его лишь то, что фатальных потерь удалось избежать, отделавшись только ранениями различной степени тяжести. Мечники его, вообще не пострадали, если не считать несколько царапин и вмятин на их стальной броне. Следующей его задачей было поджечь и проконтролировать полное разрушение верфей.

Верфи представляли собой мощные деревянные Каркасы, внутри которых было оставлено место, для постройки судов класса шхуна, с двумя мачтами и косыми парусами. Стапели были расположены на земле и позволяли одновременно строить до трех кораблей. На данный момент строительство шло полным ходом. На первом стапеле был полностью собран киль корабля, и на него устанавливались шпангоуты, на втором настилали палубу на бимсы. Третий корабль был почти собран и обшивался снаружи, на нем уже полным ходом устанавливались составные мачты. По гигантским Каркасам верфей бегали строители, стуча молотками и поднимая наверх изготовленные на земле детали рангоута. Рядом со стапелями были расположены мастерские, где работали плотники, швеи и даже кузнецы, которые изготавливали блоки и скобы для такелажа, якоря и перила для палубы и мостика. Тут же неподалеку, на безопасном расстоянии от стапелей, варилась смола, на основе которой создавался специальный состав для пропитки бортов, киля и палубы.

Бой, произошедший под самым их носом, совершенно не заинтересовал работников, привыкших к тому, что верфи работают своим чередом при любых хозяевах данной территории. Им было совершенно все равно, кто в итоге выкупит их изделия, а то, что корабли нужны всем, было абсолютно бесспорно. К тому же, каждый из них знал, что постройки верфей и порта являлись строгим табу и при самых ожесточенных битвах, кипевших на континенте, никто не посмеет причинить им ни малейшего вреда.

Эльфам было без разницы табу это или нет. У них был приказ уничтожить верфи. Поэтому рейнджеры, используя кипящую смолу, куда окунали свои стрелы, обмотанные ветошью, поджигали их от очень кстати разведенного под баками, где она кипела, костра и запускали их по дуге вверх, изобразив в подступающих сумерках, своеобразный салют. Огонь, от падающих с небес горящих стрел, быстро распространился по недостроенным кораблям, каркасам, обрамляющих их корпуса, и близлежащим постройкам. Уже через десяток минут на берегу пылали три больших и несколько более мелких костров, выбрасывая вверх почти бездымное пламя, пожирающее высушенные доски и балки. Искры разлетались веером, падая в Южное море и со злобой шипели, словно протестуя варварскому уничтожению древних построек.

Лаирасул смотрел на пожарище и слезы радости и одновременно горя скатывались по его лицу. Радость заключалась в том, что одна из главных задач похода была выполнена и его родному краю теперь очень долго, если не навсегда, не грозили больше набеги варваров. Горе, соседствующее сейчас в его душе с радостью, возникло от уничтожения колоссального по масштабу, сложности и гармоничности древнего строения, несомненно, служившего достойным памятником строителям, создавшим эти верфи. Он увидел на этом континенте уже достаточно, чтобы понять простую истину: уровень и мастерство местного населения находилось на несоизмеримо более низком уровне, чем требовалось для создания Каркасов, служивших шаблонами для постройки корпусов. В мастерских, он видел изображения различных основных деталей выполненных в натуральную величину, по которым как по копиру, выполнялись шпангоуты, наборный киль, флоры, переборки, форштевень, части составных мачт и прочие, более мелкие детали.

Южане могли строить только шхуны, потому что именно под этот размер и конструкцию были кем-то созданы эти пуансоны Каркаса, в которых рождались их корабли. Местные мастера южан, создающие эти суда, просто копировали год за годом одни и те же детали, чтобы потом как из конструктора собрать корпус, мачты, рангоут и такелаж. В швейной мастерской он видел старые и уже не раз залатанные выкройки для парусов, по которым кроились и затем сшивались полотнища. В кузнях, очень невысокого уровня мастера, по древним образцам, подвешенным на крючьях, мастерили блоки для бегучего такелажа, оси, скобы, детали для рангоута и даже лили якоря. На полу валялись груды испорченного железа, обломки и заготовки, которые затем переплавлялись, чтобы сделать очередную попытку создания, в общем-то, весьма несложных деталей.

Когда от пожарищ остались тлеющие кострища, Лаирасул собрал своих воинов, и они отправились в обратный путь, по дороге, ведущей мимо превратившейся в подобные же угли тренировочной базы, где их поджидали оставленные Лендоласом рейнджеры, так же следившие за тем, чтобы огнем было уничтожено все, что только может гореть. Глубокой ночью усталые и измученные, они подошли к лагерю, где смогли, наконец, умыться, снять пропитавшеюся гарью и дымом амуницию и, выпив вина, едва передвигая ноги, разойтись по шатрам и завалиться спать.

Глава 8. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Новая база.

Утро следующего дня началось с большого совещания, где решался вопрос о перебазировании лагеря. Командиры отрядов были единодушны в том, что нужно перенести базу в порт, который представлял собой пристань с деревянными домами типа одноэтажных бараков. В них можно было бы с гораздо большим комфортом разместить всех воинов, если освободить помещения от грузов и портовых принадлежностей, которые там сейчас хранятся.

Лендолас отвечал им, что это снизит возможности их маневров, порт находится на мысу и потому они окажутся прижатыми к морю с трех сторон. Единственный плюс занятия порта будет в том, что они смогут перевести сюда свои корабли, которые сейчас по-прежнему стояли на якоре в дельте реки. Мериэль никак не принимала участия в обсуждении, хотя внимательно слушала выступающих соплеменников. Она сидела в углу шатра Лендоласа, держала на коленях пушистый черный комочек, который лежал вверх тормашками на ее платье и старался поймать и запихать в пасть палец ее руки, которой она его гладила по мягкому и пушистому пузику.

Лендолас периодически оборачивался на них, ловя ментальные импульсы удовольствия, исходящие от играющего котенка. День ото дня их связь упрочнялась, становясь более устойчивой. Теперь Лендолас, в любой момент дня и ночи мог с уверенностью сказать, где находится его питомец, как он себя чувствует и чем он занят. Дальность ментальной связи пока была не велика, но с каждым днем она увеличивалась, становилась шире и повышалась ее информативность.

В итоге решение было принято, и Лендолас дал команду перебазироваться. Сборы, дорога и размещение на новом месте заняло несколько дней. Бараки были разобраны, и в них полным ходом шла работа по превращению складских помещений в пригодные для жилища дома. Многочисленные тюки, бухты канатов, материя для парусов и части такелажа были выволочены из строений и разложены на пристани, чтобы капитаны кораблей смогли отобрать то, что может им пригодиться. Тройка рейнджеров ушла в дельту реки сразу после совещания, и Лендолас ожидал прибытие своих фрегатов со дня на день.

Один из бараков отдали для пленных, которых теперь насчитывалось семеро. Все они были еще детьми, разных возрастов от семи и до двенадцати лет. На Южном континенте, при той полной опасностей и проливающейся крови жизни взрослели рано. Двенадцатилетний поваренок, захваченный среди прочих при разгроме тренировочной базы племени, выглядел уже вполне сформировавшимся юношей. Южанин выглядел примерно лет на шестнадцать – восемнадцать, по меркам людей Пентакора.

В обслугу его определили после того, как на одной из тренировок ему серьезно повредили правую руку, после чего она практически не слушалась его, по большей части свисая, словно плеть, вдоль его тела. Моторных функций пальцы не потеряли, но вот двигательные – практически отсутствовали. Юноша не мог поднять руку и совершать ей какие-либо осмысленные движения. За годы бездействия, мышцы на ней сильно атрофировались, и она выглядела худой и дряблой, будто принадлежала десятилетнему дистрофику.

Юноша не озлобился на жизнь, но стал замкнутым и почти не разговаривал, даже со своими собратьями по несчастью, так же отчисленными из воинов и переведенных в обслугу для остальных, более удачливых сверстников. У юноши не было имени, которое здесь дается воинам только после прохождения ими обучения и выполнения боевого задания, которое считалось чем-то наподобие выпускного экзамена. Он откликался на кличку, или прозвище, которым награждались все юноши, с момента попадания в тренировочный лагерь. Как нетрудно догадаться, прозвали его Однорукий, но так как выговаривать полностью имя всем было лень, кличка его сократилась до Одрук.

Эльфы относились к пленным без злобы и брезгливости, к которым так привыкли все дети, отчисленные или покалеченные в процессе обучения. Одрука не трогали несколько дней, пока все были заняты переездом и тренировками, про которые не забывал ни Лендолас, ни командиры воинов. Ежедневно, кроме конечно тех дней, когда шли сражения, воины проводили спарринги, лучники стреляли по мишеням, а рейнджеры упражнялись в скрытности, проводили вылазки в джунгли, охотились и ходили в разведывательные рейды глубоко в саванну, иногда возвращаясь только через несколько дней.

Когда Лендолас приказал привезти ему Одрука, тот уже немного освоился в новой для себя обстановке, среди чужих ему эльфов, пообщался с первыми пленниками, которые ему рассказали, что ничего плохого им не сделали, а наоборот хорошо кормили, не издевались и не нагружали грязной работой, которую так любили поручать обслуге учителя. Он вошел в дом, где поселились командиры спокойно, без тревоги или страха, хотя волнение все же ощущалось на его лице, заметное по взгляду исподлобья и нервно облизываемым губам.

Вначале разговор не задался. Одрук отвечал односложно, неохотно, а иногда просто отмалчивался, но со временем отбросил волнение и его предложения уже не ограничивались одним – двумя словами, обрастая второстепенными членами, такими как определение, обстоятельство и дополнение. Не найдя себя в воинской стезе, Одрук посвятил все свое свободное от поручений время, общению и изучению животных, которых на Южном континенте было великое множество. Он единственный кто на тренировочной базе мог входить в клетки с хищниками, для уборки пола и прутьев решетки, а звери не бросались на него, как на остальных. Обслуга там не была пленниками, им, как и воинам позволялось выходить за частокол, поэтому Одрук мог изучать не только пойманных зверей, но и тех, что бегали снаружи, уходя иногда достаточно далеко от базы. Как только Лендолас нащупал интересующую его тему, то слова из пленника полились потоком.

Одрук с удовольствием рассказывал о богатой фауне Южного материка, а эльф слушал, не прерывая юношу. Ему было важно, как можно больше узнать о зверях, особенно хищных и опасных, а юноша был неиссякаемым источником этой важной информации. Подспудно, из его рассказов удавалось узнать и о южанах, как о воинах, так и жителей рабочих поселений, где производилась одежда, предметы быта и ковалось оружие. У каждого племени были свои мастера, но самое лучшее из подобных товаров производили мирные поселения, которых было очень мало, но они не принадлежали племенам. Во время войны они оставались нейтральными и объявлялись табу советом племен, из года в год.

Таким табу был порт, верфи и рыбачий поселок на восточной границе племени, к которому принадлежали ребята. Товары из подобных мирных поселков могли получить племена, которые в данный момент владели территорией, на которой они находились. Но если товары произведенные племенем были бесплатны и распределялись вождем, то в мирных поселках их приходилось покупать. Денег на Южном континенте не было, а единственным способом товарооборота служил простейший бартер. Мастера из мирных поселков продавали свои товары, попросту обменивая их на другие, которые производились племенами или хранились у вождя после обмена с другими подобными поселениями. С большим удовольствием обмен проводили на еду или бытовые товары, одежду или украшения. Из бытовых товаров ценилась глиняная посуда, ложки, ножи, иглы и прочие скобяные товары из кузниц. Украшения были из морского и речного жемчуга, янтаря, золота и драгоценных камней, в основном привозимых из других континентов. Своих гор на материке не было, даже железо и бронза привозились из восточного континента, где обитали гномы.

Торговля по морю была единственной возможностью получить необходимые как для жизни, так и для войн оружие и материалы для его производства. Но в последние десятилетия, торговля почти заглохла из-за начавшейся морской блокады. Кузни на континенте были совсем простыми и позволяли производить только самые элементарные изделия. Соответственно и мастерство кузнецов, работающих в них, оставляли желать лучшего. Лендолас запомнил описание кузницы, разрушенной при уничтожении верфей. Лаирасул рассказал ему, как весь ее пол был устлан неудавшимися элементарными изделиями, которые кузнец эльфов сделал бы даже с закрытыми глазами и переломанными руками.

Последние годы, почти потеряв возможность получать оружие и металлы из-за моря, кузнецы испытывали острую нехватку в материалах, особенно в железе и его сплавах. Работа кузниц почти остановилась, а новые изделия получалось изготавливать только после того, как переплавят на материал старые. Потребность в оружии не уменьшалась, войны все так же каждый год сотрясали континент, но теперь все трофейное оружие, в составе которого присутствовало железо, тщательно собиралось с поля боя и даже ломаные сабли и копья шли на переплавку. Постепенно вся металлическая домашняя утварь так же переплавлялась, а в быту южане возвращались к глине и дереву.

Железо и его сплавы, на сегодняшний день, стали цениться не меньше золота, которым воины южан так любили себя украшать. Наконечники копий и стрел все больше уменьшались в размерах, а обладатели сабель могли себя считать почти что богачами. Крупные племена еще могли себе позволить ковать что-либо кроме оружия, а мелким приходилось гораздо хуже, в условиях нехватки материалов для их кузниц.

Лендолас услышал достаточно, чтобы получить представление о тех козырях, которыми мог воспользоваться при подписании мирного договора. Снятие блокады Южного моря, становилось едва ли не главным аргументом. Хотя теперь, в отсутствии кораблей и верфей для их постройки, южане могли надеяться только на возобновлении торговли со стороны соседних континентов, которая так же практически остановилась из-за опасности и непредсказуемости самих южан по отношении к прибывающим мирным судам и торговцам.

Важным аргументом могло бы стать долгосрочное удержание единственного порта и прилегающих территорий эльфами, создание здесь постоянной вооруженной базы. Это был второй пункт плана на эту компанию. Именно на нем сейчас и предстояло сконцентрироваться. Лендолас уже отдал приказ о начале строительства оборонительных сооружений. По разработанному еще до отплытия плану, следовало для начала огородить территорию порта защитной стеной, на которой построить оборонительные башни, площадки, создать огневые точки для лучников и одновременно начать сооружение баллист и требушетов.

К большому сожалению, в поход отправились воины, которые конечно имели представление и даже кое-какие навыки в создании укреплений, но до мастеров им было так же далеко, как лучникам южан до эльфийских стрелков. Лендолас понимал, что до зимы им не удастся построить полноценную многоуровневую крепостную стену, поэтому решил в этот год ограничиться прочным частоколом из толстых бревен, с земляным валом и рвом, который получится автоматически, при выкапывании земли для вала. Ров можно будет соединить по краям с морем, огородив, таким образом, территорию с трех сторон.

За бревнами послали прибывшие корабли, с командой из пяти десятков рейнджеров, а земляными работами пришлось заняться остальным. Захваченных припасов еды должно было хватить на первое время, но следовало позаботиться о пополнении запасов. Лендолас выделил отряд из двух десятков мечников и столько же лучников, чтобы по закону военного времени, реквизировать провиант у остатков поселений на территории разбитого племени, которые были заняты выращиванием урожая. Самим женщинам южан, составлявших население таких поселений, предоставлялся выбор, либо присоединиться к эльфам и жить, как и раньше, выращивая урожай и снабжая им уже новых хозяев, либо уйти с территории в соседнее племя.

Кораблям и их командам пришлось сделать пять рейсов в джунгли, чтобы привезти нужное количество бревен. За это время ров был еще не закончен и лесорубы были отправлены в помощь землекопам. Лендолас торопился. Он понимал, что к зиме должно быть все готово, но самые жаркие летние дни, даже эльфы не могли работать под немилосердно палящим солнцем, и приходилось делать перерывы в дневное время, а заниматься фортификацией только утром и вечером.

За это время была разведана вся территория, которую занимало раньше это племя. Отдельные разрозненные отряды воинов, ушедших в патрули до битвы за порт, были уничтожены. Лендолас посетил мирное поселение рыболовов, и даже смог договориться об обмене. У него создалось впечатление, что рыбакам было глубоко наплевать, с кем торговать, главное чтобы им не мешали жить спокойно, и была возможность обменять свой товар на то, что им требовалось взамен.

Ребята тоже освоились и их даже перестали держать взаперти. Поварята вновь вернулись к своим обязанностям, вполне справляясь с новыми для них блюдами, а первым двум выдали луки и они вместе с рейнджерами частенько уходили в саванну или джунгли, охотясь вместе и постепенно перенимая повадки опытных эльфийских охотников и совершенствуя навыки стрельбы. Многие женщины из поселений остались на своих местах, ушли единицы. Как выяснилось, у южан не было принято покидать свои племена, и оставался открытым вопрос примут ли там беглянок.

За лето, саванна стала золотисто – желтой. Трава выгорела под яростно жгущим, летним солнцем, превратившись в сухие заросли соломы, шелестящие и потрескивающие на ветру. Вместе с осенью пришла пора дождей, а так же сбора урожая фруктов, удачно пополнивших запасы эльфов, которые все еще продолжали трудиться, укрепляя берега выкопанного рва. Фортификация на данный момент была такова: Порт, деревянные бараки, переделанные под дома и территория в пол лиги в диаметре, была окружена валом земли, на вершине которого стоял частокол из бревен, какие используются в строительстве рубленых домов, высота его была десять футов. От частокола, шел склон земляного вала, продолжающийся ниже уровня земли и плавно переходящий в ров, заполненный морской водой, который был шириной в сто футов.

По внешнему краю рва, установили чесноки, которые были привезены из предыдущего лагеря и дополнительно достроены, чтобы хватило опоясать ими весь берег рва. В частокол, через каждые триста футов, были встроены башни для стрелков, на площадке которых, под защитой дощатого парапета, могли разместиться дюжина лучников. Всего таких башен было десять, равномерно распределенных по всему периметру обороны. В частоколе, с восточной и западной его сторон, были сделаны одностворчатые ворота с таким расчетом, чтобы с самой ожидаемой для атак – южной стороны, частокол оставался единым целым. Кроме того, на этом же направлении, в частокол были вставлены самые толстые из привезенных бревен.

После окончания работ по фортификации, освободившиеся эльфы, принялись за создание требушетов и баллист. Лендолас сохранил все попадающиеся при выкапывании рва и создания вала камни, сделав из них несколько горок, на тех местах, где он предполагал установить свои боевые машины. За неимением мастеров, он сам руководил постройкой этих машин. Необходимые детали из железа были сделаны на небольшой кузнице, которую сохранили при взятии основного лагеря племени. Для их создания как раз пригодились испорченные заготовки, из сожжённой кузницы верфей. Параллельно шел сбор данных о силах противника, на территорию которого, были посланы самые опытные разведчики, из числа рейнджеров. Границы, все это время, тщательно патрулировались, были отражены несколько попыток проникнуть на территорию разведчиков из соседних племен, а единственная дорога, уходящая к соседям, была оснащена секретами и ловушками.

Мериэль тоже внесла свою лепту в защиту порта. Используя магию лесного народа, она за считанные месяцы смогла вырастить с внешней стороны рва невысокий кустарник, отдаленно напоминающий шиповник, с очень красивыми розовыми цветами и невероятно колючими и шипастыми ветками, порезы от которых, тут же начинали обильно кровоточить. Кроме того шипы вызывали онемение оцарапанных конечностей на несколько часов.

Эльфы полным ходом готовились к предстоящей зиме, которая должна была показать, насколько яростной и кровопролитной окажется битва племен Южного континента, особенно когда место одной из них заняли эльфы, что не могло не остаться незамеченным соседними племенами южан.

Глава 9. Южный континент. Мир Пента. 301 год.

Зима.

Осенние дожди сменились зимней прохладой, которая на Южном континенте была весьма условной. Для эльфов наоборот, наступила комфортная температура, очень схожая с их круглогодичными погодными условиями Древнего Леса. Нестерпимая жара лета и тропическая влажность осени порядком утомили всех, особенно рейнджеров, несших постоянную вахту. Они патрулировали границы и охраняли женские поселения южан, оставшихся на подконтрольной территории, занятых выращиванием урожая, от активизирующихся после летней жары хищников.

Лендолас в разы увеличил численность патрулей. Разведчики тоже постоянно выходили в рейды и докладывали о готовящихся и собирающихся войсках в соседних племенах, но пока неясно было, куда и когда они двинут свои войска. Территория, занятая эльфами, была на оконечности континента, что имело и свои плюсы. Они граничили только с двумя соседями, тогда как некоторые из племен, разместившихся в центре континента, имели границы со всех своих сторон, и соседей у них, зачастую насчитывалось до десятка. Обычно это были крупные племена, которые могли себе позволить вести боевые действия на несколько фронтов одновременно.

Как было уже известно, не все племена воевали каждый год. Те из них, что были довольны своим местоположением и размерами подконтрольной территории, обычно не совершали нападений на соседей, хотя от нападений на себя, были естественно не застрахованы. Были известны и случаи объединения в коалиции, особенно популярные среди мелких племен или тех, чьи силы были серьезно потрепаны в предыдущих сражениях. Такие союзы заключались на один сезон и после Совета старейшин, определявших новые границы племен, считались распущенными, если конечно их вожди не возобновляли их заново на следующий год.

Лендолас понимал, что их территория с портом и верфями, весть о сожжения которых еще не была известна никому, за исключением ближайших соседей, являлась лакомым кусочком для любого племени. Радовало его только то, что кроме непосредственных соседей, нападать на него никто не сможет, просто потому, что не было возможности провести свои войска через голову другого племени. Соседи их были сильно обескровлены прошлой зимой и, судя по докладам разведки, имели в своем распоряжении весьма небольшое количество воинов. Поэтому опасаться стоило только того, что их сомнут их же соседи с юга и на плечах побежденного племени, ворвутся и нападут на территорию эльфов.

Но все оказалось гораздо прозаичнее. Через неделю разведка доложила, что к войску южного племени, того чье прошлогоднее место сейчас занимали эльфы, присоединились большие силы еще более южного племени и сейчас они формируют общий кулак, который в ближайшие дни будет готов к атаке. Общая численность объединённых войск насчитывало более двух сотен воинов, три элефанта и порядка десяти Говорящих с духами. Кроме того были замечены снующие от них ко второму соседу эльфов посыльные, из чего Лендолас не исключал удара по своему лагерю и второго соседа, не столь грозного и многочисленного, но имеющего тем не менее около пяти – шести десятков воинов, элефанта и трех Говорящих.

Этот второй сосед располагался со стороны джунглей, граница между ним и эльфами проходила по реке, в дельте которой произошла высадка на континент. Атаковать, имея такую границу, было абсолютно не реально, поэтому у соседа была два пути: объединиться с союзниками и атаковать вместе с ними с юга, или же произвести высадку с моря, на лодках, которые имели все племена, чьи границы, хотя бы частично, проходили по морскому побережью.

Исходя из всего этого, Лендолас готовил свои корабли, заставляя их команды отрабатывать маневры по атаке мелких целей, таких как небольшие и средние лодки, вместимость которых варьировалась от четырех и до дюжины человек. Кроме того, он предполагал использовать корабли как артиллерию, для поддержки обороны лагеря. Самая большая загвоздка в этом плане состояла в том, что запас ядер на кораблях был ограничен, а пополнить их запас, при сильнейшем дефиците железа на континенте, было проблематично.

Весь поход, запланированный королем Эльсинором и Лендоласом, предполагался как трех – пяти летний, но судя по тому, как развивались события, принц очень сомневался в реальности этих планов. Из первоначальных планов осуществлялся и расчет необходимого снаряжения, и запас расходных материалов, таких как стрелы, ядра, запчасти для экипировки и прочее. Пополнить большинство из которых, в условиях варварского уровня технологий Южного материка не представлялось возможным. От этого всего у Лендоласа частенько болела душа и все чаще случались приступы грусти и меланхолии. Он все больше понимал Мериэль, которая словно чувствовала или предвидела все эти трудности, еще до того, как их корабли отчалили от пристани родного Леса. Деятельная натура принца, сознание важности похода для родного королевства, и желание, не смотря на все трудности, выйти победителем пока еще не давали Лендоласу опустить руки, но мысли о проблемах, которых с каждым месяцем становилось только больше, наваливались и все сильнее давили на него тяжким грузом усталости и ответственности.

Мериэль смотрела на происходящее со свойственной ей непоколебимой душевной устойчивостью, подкрепленной мудростью прожитых лет, силой духа и магической силы. Очень многие приписывали ей излишние грусть и печаль, которые видели в ее глазах, плавности походки и скупости движений. Но то была скорее тяжесть прошедших на ее памяти веков, оставляющих вне зависимости от желания, осадок на душе и груз неминуемых печальных потерь знакомых, родных и любимых. Она видела, как сейчас трудно Лендоласу, еще не познавшему настоящих печалей, не оплакавшему родных душ. Такому молодому, рьяному и стремившемуся доказать всем, а особенно отцу, что он является истинным принцем, продолжателем его славного рода и достойным приемником, который в свое время с гордостью и достоинством сможет вести весь лесной народ вперед, к славе и истинному месту, подобающему потомкам Перворожденной расы.

Мериэль периодически помогала Лендоласу советами, поддерживала его и воинов аурами родных лесных просторов, но силы ее были не бесконечны, а восстановление шло настолько медленно в этом наполненным злом месте, что она делала это слишком редко и, понимая это, поневоле печалилась от безысходности. С высоты прожитых веков, она понимала, что поход этот затянется гораздо дольше планируемых сроков Эльсинора. Она даже пыталась в свое время донести до короля мысль, что в их планах слишком много белых пятен, что расчет, не подкрепленный разведкой и данными о континенте, может оказаться ошибочным, но он не захотел ее понять или же, что было более вероятно, не мог себе позволить промедление.

На создание ядовитого кустарника она потратила большую часть своих сил, и сейчас уровень ее запаса был заполнен едва ли на треть. Она с печалью смотрела на воинов, готовящихся к обороне, и хотя не сомневалась в том, что эту зиму они выстоят, понимала, что потерь не избежать, а впереди еще немало подобных зим. Причем ярость, злоба и жажда крови южан будут только нарастать, особенно после неудачных попыток, выбить ненавистных им эльфов с земель их континента. Она выходила в море с кораблями, участвовала в их маневрах и моделировании боев. В море ей дышалось гораздо легче, особенно когда они отплывали далеко от берега, где концентрация ауры Южного континента была слабее. Здесь даже восстановление магических сил шло гораздо быстрее, позволив ей за пару дней, поднять уровень их на величину, сравнимую с той, что накопилась за месяц, проведенный в их лагере.

Мериэль много думала об источнике этой злой ауры, заставляющей всех без исключения живых существ на континенте испытывать постоянную потребность в насилии, а говоря проще, жить с девизом: «убить или быть убитым». Она же заставляла южан вести бесконечные войны, не позволяя им жить в мире и развиваться в техническом и социальном отношении, следуя вполне естественным путем для любого разумного социума. Ответ лежал где-то в глубине континента, где аура становилась сильнее. Существовал некий эпицентр, но что это такое или кто такой, если это было живое существо, она пока не знала. Для поиска его требовалось проникнуть на сотни лиг вглубь южных земель, а в условиях сильного раздробления племен и их агрессивности, подобная экспедиция, даже в период затишья боевых действий, была абсолютно неосуществима. Пробиваться же с боем через территории многочисленных племен, у них попросту не было сил, даже если привезти сюда всех воинов Древнего Леса.

Мериэль лелеяла слабую надежду на Совет старейшин, куда по всем законам этого континента следовало отправить вождя или его полномочного представителя, в случае удержания территории. Если удастся наладить хоть какой-то диалог со старейшинами и остаться живой после посещения этого обязательного для всех участников войны сборища, то вполне возможно, ей удастся задать вопросы самым старым, самым уважаемым и знающим южанам, что есть на всем этом, насыщенном злом континенте.

Совет проходил после окончания территориальных войн, в большом шатре, где собирались вожди всех племен. Среди этих вождей, по старшинству, избирались старейшины, которых должно быть ровно девять. Именно они определяли границы территорий и их владельцев, по результатам войны, которые существовали вплоть до следующего Совета. Главным критерием было местонахождение военного лагеря племени и количество оставшихся в живых воинов. Для избрания Совета старейшин, приглашались вожди от каждого племени, либо Говорящие, которые могли их заменить, или в самом крайнем случае, допускалось прислать уважаемого в племени воина, который мог говорить от имени племени на Совете. Но в отличие от вождя или Говорящего, он не мог претендовать на место в самом Совете старейшин. Мериэль собиралась идти на Совет в любом случае, даже если Лендолас будет против, а вот его самого она отпускать туда совершенно не хотела.

Для исключения каких-либо драк или тем более убийств, не поделивших что-либо вождей, на время прохождения Совета объявлялась мирная неделя, начинающаяся с первым днем весны и продолжающаяся семь суток. Во время этих семи дней были не только запрещены любые враждебные действия, но и ношение любого оружия и даже брони. Так же было определено максимальное количество людей, которые могут сопровождать вождя на Совет. Не зависимо от величины самого племени, их не должно быть больше пяти. Совет каждый год проходил в одном и том же месте, куда не позднее третьего дня весны, должны были прибыть все вожди. Опоздавшие, или не явившиеся, не могли претендовать на избрание в Совет старейшин, но не исключались из дележа территорий.

Часто случалось, что во времена войн вождь, да и Говорящий погибал, тогда племя должно было выбрать нового вождя или в случае малочисленности, сдаться победившему их вождю, который в таком случае присоединял территорию вместе с поселениями и оставшимися в живых воинами к своему племени. Избрание нового вождя всегда проходило по одному сценарию. Любой воин племени мог претендовать на звание вождя и принять участие в поединках, которые проводились по принципу выбывания. Всех претендентов разбивали на пары, бои проходили до смерти, или же признания кем-то из них своего проигрыша. Выигравших свои поединки воинов снова разбивали на пары и так далее, пока не оставался один, который и назначался вождем. Так же случалось, что существующему вождю бросался вызов, это разрешалось делать только в конце зимы, после окончания войны, но до мирной недели. Если вождь погибал в битвах до окончания войны или же в условно мирное время между ними, то племенем руководил старший из воинов или старший Говорящий, кто именно – определял сам вождь племени, сразу после Совета старейшин, назначая его своим помощником или советником на ближайший год. Если погибали оба, то по традиции вождем становился старший из воинов, хотя таких случаев никто не помнил.

Все эти правила Лендоласу и присутствующей при этом Мериэль, рассказал древний старик из поселения, в котором выращивались овощи, расположенным недалеко от плацдарма, с которого началась военная операция эльфов по захвату земель племени. Это был совсем древний старик, некогда сопровождавший своего вождя на Совет. Он даже не был родом из этого племени, которое уничтожили эльфы. В этом поселении он провел семь лет, за которые эти территории трижды переходили из рук в руки. У южан было принято судить по величине племени по количеству воинов и учеников, обучающихся в тренировочных лагерях, а женщин и стариков никто никогда не считал и очень часто они попросту передавались по наследству, оставаясь в обжитых поселениях, даже после перехода территории другому племени, год за годом занимаясь выращиванием и сбором урожая.

Так же здесь было не принято заводить семьи, хотя из-за женщин, особенно молодых и красивых часто возникали споры, порой переходящие в кровавые поединки. Воины могли выбрать себе женщину каждую весну, причем каждую новую весну можно было выбрать не обязательно ту же самую женщину, а при смене территории это было бы попросту невозможно. Выбранной женщине воин дарил одно из своих колец, вынимая их из своего уха и вешая в ухо женщины. Женщина с кольцом считалась занятой, и никто иной трогать ее не мог, причем это было табу, то есть правило жесткое и нарушивший его карался вождем лютой смертью. Женщину можно было выкупить или выиграть в поединке, но в таком случае, проигравший воин забирал свое кольцо, а выигравший надевал ей свое. Зимой, во время войны, женщина вынимала кольцо из уха, становясь свободной, и могла купить на него себе что-то из одежды или предметов быта на свой выбор.

По итогам зимних войн кольца воинам выдавал вождь. В зависимости от проявленного мастерства, героизма и вклада в победу, воин мог получить от вождя от одного до пяти колец. Сколько именно, решал вождь, иногда советуясь со своим помощником. Кольца убитых воинов племени, во время войны, в обязательном порядке сдавались вождю, их собирали отряженные вождем похоронные команды, которые вне зависимости от результатов боя, отряжались от каждого из участника сражения и хоронили павших из своего племени. Если воин погибал в поединке, то его кольца все равно отдавались вождю и уже он решал, сколько из них отдать победителю.

Схватки между воинами не поощрялись. Вожди очень трепетно относились к воинам, которых и так погибало очень много каждую зиму. Для поединка должен быть очень серьезный повод, который перед схваткой всегда разбирался вождем и только он мог разрешить схватку, если не удавалось решить вопрос миром. Схватки проводились на специальной арене и всегда под надзором вождя или выбранного им судьи. Смертельных поединков было совсем мало, чаще всего дрались до первой крови. Уличенных в несанкционированных боях или убийстве, лишали всех колец, а если это повторялось, а воин не накопил новых, то его изгоняли из племени или казнили.

Круговорота колец, запас которых хранился у вождя, вполне хватало, если же вождь понимал, что для награждения воинов после зимних войн у него их не хватает, он мог купить их в единственном месте – шатре Совета при прохождении Совета старейшин. Вождь так же мог наградить воина в мирное время, по своему усмотрению, за какой-либо достойный поступок. Кроме того каждому юноше, после окончания обучения и сдачи экзамена полагалось получить свое первое в жизни кольцо.

Глава 10. Южный континент. Мир Пента. 301 год. Бой.

Началась вторая неделя календарной зимы. Разведчиков всех вернули, только рейнджеры по-прежнему патрулировали границы, за которыми видимая невооруженным взглядом, шла подготовка к наступлению объединенных сил южан. Три племени сформировали единый альянс и сейчас расставляли свои силы, готовясь к вторжению на территорию эльфов. Хотя в этой группировке присутствовало три вождя, командовал всё-таки один, судя по всему, представлявший племя, составляющее большую часть общих сил. Это был матерый воин, с исполосованным шрамами лицом и крупной для южанина фигурой. В его ухе болтались не менее десятка колец. Одет он был в кожаную броню, усиленную пластинами блестящего, отполированного металла.

Наступление началось на заре следующего дня. Четыре элефанта шли в ряд, неся на своих спинах по десять лучников в корзинах с деревянным каркасом и стен сплетенных из толстых лиан. За ними следовали два десятка гарнов, на каждом из которых ехало по три воина, первый из них был вооружен длинным копьем, а за ним сидели двое с луками. Следом шла сотня южан вооруженных копьями и саблями. Замыкала шествие дюжина Говорящих с духами, идущих рядом со своими кошками.

Как и предполагал Лендолас, южане не стали выдумывать ничего хитрого, а просто воспользовались тореной дорогой. Возведя укрепления, Лендолас в свое время выделил десяток рейнджеров, чтобы устроить на пути очевидного следования южан несколько ловушек, которые должны были вывести из строя самых грозных и опасных для его укреплений животных – элефантов. Первая линия ловушек находилась напротив некогда существовавшей тренировочной базы. Пользуясь тем, что дорога проходила вплотную к ней, вследствие чего сейчас выглядевшая как пепелище, он велел вырыть сеть «волчьих ям», представлявших из себя широкие конусные углубления в рост человека, с вбитыми в дно воронки заостренными кольями. Ямы были расположены в шахматном порядке в четыре ряда по пять штук в каждом.

На пепелище замаскировать «волчьи ямы», было не в пример легче, чем в саванне. Они были застелены сверху тонкими жердями и присыпаны крупными углями, горелыми головешками и пеплом. Человек или гарн смогли бы пройти по ним спокойно, но не тяжелые элефанты. Когда колонна быстро двигающихся южан достигла ловушек, рейнджеры, дежурившие рядом и скрытые высокой травой, затаили дыханье. Шаг элефанта и громкий треск сломанных сухих жердей возвестил о том, что первый из них попался. Справа и слева от первого, сразу же послышались еще, еще и еще один треск, сопровождающиеся трубным воем животных, чьи передние ноги провалились и под силой тяжести огромных туш, оказались надежно насажены на острые колья. Элефанты, по грудь провалившись в ямы передними конечностями, сильно наклонились вперед, а клети на их спинах, сорвавшись с креплений, с треском ломались, перекатываясь через их головы и калеча лучников, запертых в ловушку из разрушающихся деревянных каркасов и лопающихся высохших плетей лиан. Двое из могучих животных не смогли больше подняться, переломав себе передние ноги, а остальные два отделались только глубокими ранами своих подошв, в которые на всю длину, в нескольких местах, вошли заостренные деревянные колья.

Таким образом, тяжелая пехота выбыла из строя, но наступление не остановилось. Злые, но не потерявшие задор южане, продолжили путь, оставив одного из Говорящих с раненными и выбывшими на этот сезон из войны животными. Они снова выстроились в колонну, выставив вперед всадников на гарнах, и продолжили наступление. Следующая засада была организована рейнджерами. По пути следования южан, там, где дорога огибала выпуклость джунглей и проходила в достаточной для стрельбы из лука близости от них, отряд из трех десятков лучших стрелков, осыпал тремя быстрыми и слаженными залпами из стрел, левый фланг колонны наступающих.

Лендолас приказал им сделать только три прицельных залпа, но не вступать в бой, а тут же отступить вглубь джунглей и скорым маршем двигаться в лагерь. Почти сотня стрел, выпущенных из джунглей, нанесли серьезный урон не ожидавшим этого южанам, еще не до конца оправившихся от предыдущей ловушки. Пять гарнов оказались серьезно ранены, не менее десяти южан убиты, а еще десятка два воинов получили ранения различной степени тяжести. В итоге, к базе эльфов подошла только дюжина гарнов с седоками, и сотня пеших воинов, к которым присоединились и стрелки с элефантов, те из них, что не получили серьезных повреждений.

Южане расположились на отдалении, за пределами действия стрел эльфийских лучников. Трое вождей о чем-то спорили между собой, размахивая руками и тыкая пальцами в сторону частокола. Так прошел час. Наконец какое-то решение ими было принято, и гарны, снова получив на спины седоков, выступили вперед. За ними выстроились пешие, образовав неровный строй в виде колонны по шесть. Лендолас поднял руку, и лучники на башнях натянули луки, готовясь выпустить стрелы по команде принца.

Гарны, подняв тучу пыли, поскакали в сторону рва, по краю которого росли высокие ядовитые кусты, скрывающие под собой врытые в землю чесноки. Следом за гарнами неслись бегущие воины с копьями и саблями, оглашая окрестности кличами на своем каркающем языке. Гарны наступали двумя рядами по шесть в ряд. На их спинах лучники тоже натянули луки, но пока не стреляли, ожидая пока тряска хоть немного уляжется и можно будет нормально прицелиться.

Вломившись в кустарник, гарны неожиданно для всадников оказались насажены на острые колья чесноков, резко остановивших их галоп, и седоки ожидаемо дружно вылетели вперед, кувыркаясь через головы животных, перелетая кусты и скатываясь по склону рва в воду, где их легко расстреливали с башен эльфийские лучники, как раз получившие приказ открыть огонь.

Бежавшие следом южане, через колья чеснока перескакивали, но тут же попадали в густые кусты, где половина из них тут же запуталась в колючках, которые цеплялись за их шаровары и заставляли их падать, неминуемо царапаясь ядовитыми шипами и тут же замирать в онемении. Неподвижные тела южан, послужили отличными мишенями для эльфийских лучников, тут же с энтузиазмом переключившихся на новые и такие легкие для стрельбы цели.

Оставшаяся половина воинов топталась перед широким рядом кустов, с опаской наблюдая за попавшими впросак соплеменниками, не решаясь следом за ними ломиться в опасные кусты, но, не видели другого способа их преодолеть. Эльфы тем временем добили тех южан, что попались в хитрую ловушку и переключились на бестолково топчущихся перед кустами воинов, оставшихся без приказов, да и без самого вождя, который одним из первых, с разбегу влетел в эти неожиданно оказавшимися такими опасными и ядовитыми кусты.

Окрики двух оставшихся в живых вождей и их Говорящих, следовавших в арьергарде, наконец, остановили эту бесславную атаку. Отступающие южане, осыпаемые вслед стрелами эльфов, очень быстро перешли на беспорядочный и панический бег. Спасшихся от стрельбы в спину и в итоге все же убежавших из зоны обстрела воинов, оказалось едва ли больше трех-четырех дюжин, из которых без ранений была только половина. Гарнов спаслось только четыре, но в каждом из них торчало не менее пары стрел. Без потерь эту битву, больше похожую на избиение, пережили только Говорящие и их кошки, так и не успевшие достичь границ зоны обстрела из башен. Они шипели и вздымали шерсть на загривках, скаля морды на окровавленных воинов, спешно отступающих, а точнее попросту бегущих назад мимо них.

Южане не стали останавливаться и разбивать лагерь. Дальнейшее наступление не имело абсолютно никакого смысла и это понимали даже они. Двое оставшихся в живых вождя южан недолго посовещавшись, махнули руками своим воинам и две цепочки, сильно поредевшие в количестве, и частично израненных воинов уныло двинулись назад, каждая к своей территории. Лендолас не стал преследовать отступающих, предпочитая поберечь своих воинов, для которых эта битва была лишь первой в череде многих и многих, еще предстоящих, в этом походе.

Последним неприятным сюрпризом, для спешно отступающих южан, оказались трупы их элефантов и Говорящего с его кошкой, которых добили сидевшие в засаде и до поры просто наблюдавших, за тем как сработают их ловушки рейнджеры. Они спокойно дождались, пока основные силы южан уйдут вперед в сторону порта, а затем, без труда расстреляли из луков застрявших, раненых, громадных животных и оставленного вместе с ними Говорящего с духами.

Глава 11. Южный континент. Мир Пента. 302 год. После боя.

Лендолас собрал командиров в своем домике, чтобы обсудить прошедший накануне бой. Потерь со стороны эльфов практически не было. Одного рейнджера немного потрепала кошка Говорящего, когда группа, в которую он входил, добивала застрявших в волчьих ямах элефантов. Еще одного ранили беспорядочно и почти наобум отстреливающиеся южане, во время обстрела колонны из джунглей. Одного из стрелков на башни, убили атакующие на гарне, чудом миновавшего чеснок и благодаря скорости, даже прорвавшиеся сквозь кусты, шипы которых не смогли пробить густой мех на груди рогатого скакуна южан.

По сравнению с сотней погибших южан, потери были смехотворны, но Лендолас так не думал. Он вместе с командиром рейнджеров подробно разобрал каждый эпизод, указал на ошибки и потребовал больше времени проводить на тренировках, шлифуя и так практически идеальную форму воинов, чтобы довести ее до идеала. К лучникам претензий не было, смерть стрелка на башне хоть и обидна, но неминуема особенно в условиях боя, где от шальной стрелы, удачно попавшей в уязвимое место, никто не был застрахован.

Единственное, что вызывало недовольство принца, так это недостаточная защита площадок башен, которые он приказал дополнить более высоким парапетом, причем уже к следующему бою, который как он предполагал, вполне может случиться, уже этой зимой.

Мечники в этом сражении не принимали участие, и их готовность была полной, как его уверил Лаирасул. Ежедневные тренировки, которые он проводил с особенным усердием, после взбучки, полученной им после атаки на верфи, вызывали у принца одобрение, которое читалось в его глазах, когда он проходил мимо тренирующихся. Кроме этого, сам принц частенько принимал участие в этих тренировках, оттачивая мастерство владением своим длинным, узким, но вместе с тем невероятно прочным клинком.

Следовало поправить и заточить чесноки, немного поломанные гарнами южан, разместить новые волчьи ямы, хорошо показавшие свою эффективность. Так же решено было устроить больше засад на кромках джунглей, дополнительно защитив стрелков деревянными щитами, раскрашенными в защитные цвета, для полного слияния их с зеленью джунглей. Мериэль вызвалась восстановить поломанные кусты вдоль рва, которые благодаря ее магии хорошо разрослись с момента высадки, увеличив свою ширину и высоту вдвое. Мосты с запада и востока решено было сделать подъёмными, для чего один из мечников, имеющий навык владения молотом, вместе с племенным кузнецом уже изготавливал блоки и цепи. Запас железа, который имелся в кузнице верфей подходил к концу, поэтому эльфы тщательно собрали все железное и стальное оружие с поля боя, не забыв и похоронить убитых южан.

Лендолас после боя несколько дней ждал посланников из племени, которые согласно традиции должны были сами хоронить своих павших воинов, но, так и не дождавшись, велел сделать это своим, заодно пополнив запас необходимых материалов для кузни, переплавив сталь, бронзу и золото с их экипировки. Старик, до этого просветивший принца о традициях южан, прокомментировал этот факт тем, что южане этого племени, похоже, не восприняли эльфов, как полноправных участников своих традиционных зимних войн. Соответственно и все традиции к ним стали не применимы, в том числе и те, что касались выборов в Совет старейшин и дележа территории континента, после окончания зимних войн.

Это известие сильно усложняло планы Лендоласа и Мериэль, которые хотя и спорили до сих пор по поводу того кто именно должен был идти на Совет после окончания зимних войн, но были единодушны в том, что идти туда было абсолютно необходимо. Если традиции к эльфам, как участникам войн были неприменимы, то вполне логично было бы допустить, что и мирная неделя, во время которой вождь племени или его представитель мог свободно перемещаться через земли любых племен по пути в место проведения Совета и обратно, к эльфам стала неприменима. В таком случае Лендоласу или Мериэль было бы самоубийственно планировать путешествие в центр континента, где проходил традиционный Совет старейшин.

Оставалось выяснить, как к этому относятся другие племена, вполне возможно, что это игнорирование вековых традиций от соседних с эльфами племен, будет негативно воспринято более крупными племенами, а возможно и самим Советом. Как повернется история, касаемо данного немаловажного вопроса Лендолас не знал. В случае, если южане будут препятствовать попыткам Лендоласа и Мериэль посетить Совет после окончания зимы, осуществить второй пункт плана его отца станет достаточно проблематично.

Пробиваться силой вглубь континента, проходя через множество враждебных племен, Лендолас считал задачей практически невыполнимой. С другой стороны, именно такой сценарий они с отцом рассматривали, готовя этот поход. Но на тот момент, когда разрабатывался план, было неизвестно то, что за этот год узнал Лендолас. Ему несколько раз уже приходило в голову отправить корабль назад, чтобы запросить помощь в воинах, амуниции, расходных материалах и прочем. Но он этого не делал по нескольким причинам. Воинов отец выделил ему столько, сколько могло позволить себе королевство, итак оставленное практически без опытных бойцов. Амуницию они выгребли со складов так же практически всю, и очень маловероятно было то, что за неполный год там сильно много чего-то прибавится.

Единственно, что можно было бы попросить, так это сталь и железо, но рисковать кораблем, даже одним, ради сотни килограмм стали, было совершенно нецелесообразно. Им итак несказанно повезло, что их двухнедельное плавание обошлось без штормов, сильного волнения и потерь. Наоборот, оно сопровождалось попутными ветрами и солнечной погодой, потрепав их немного только в самом конце. Надеяться на то, что одинокий корабль совершит челночный рейс туда и обратно, в таких же благоприятных условиях было бы полным безумием. Капитаны, патрулирующие южное побережье королевства, слишком хорошо знали неустойчивую погоду в южных широтах, когда шторм или ураган мог налететь совершенно внезапно и превратить спокойное море в ад из многометровых волн, молний и шквалистого ветра, срывающего паруса и ломающий такелаж и даже мачты легко, как спички, если на них оставался не спущен, хотя бы один жалкий брамсель.

Кроме того Лендолас не хотел рисковать и своими воинами, без помощи которых, капитан не смог бы отправиться в плаванье, имея на борту на данный момент только трех человек, которые позволяли ему поддерживать корабль в готовности в любой момент отчалить от пристани. Или даже совершить небольшое плаванье вдоль берега, для чего было достаточно поднять несколько парусов на одной из мачт. Для полноценной экспедиции домой требовалось иметь на борту не менее тридцати человек команды, и это не считая канониров и абордажников, на случай боевого столкновения по пути туда, или при обратном плаванье. Лишаться тридцати воинов из неполных двухсот имеющихся, было абсолютно неприемлемо, особенно в условиях острой нехватки бойцов, для вполне вероятного продвижения внутрь континента, или массированной атаки южан на территорию эльфов.

Для приведения текущих укреплений в надлежащее состояние, установки подъемных механизмов на один из двух мостов и демонтаже второго, с блокировкой ворот ушел почти месяц. Зима перевалила через свою середину, начался новый год по летоисчислению мира Пента. Разведка, вновь запущенная для отслеживания передвижений южан по соседним территориям, ничего нового не приносила, поэтому Лендолас вновь собрал командиров, для выработки стратегии дальнейших действий при неблагоприятном исходе, связанном с невозможностью мирного прохода к центру континента, для присутствия и разговора с Советом старейшин.

Командиры поддержали Лендоласа в решении прорываться с боем, понимая не хуже него, что данный выход самый неблагоприятный из всех. Прежде чем осуществлять прорыв, требовалось исчерпать все другие варианты. Таких вариантов было рассмотрено два: первый – попытаться пройти через племена в мирную неделю, в случае если только соседи будут этому мешать, добив эти племена и присоединив их территории к своей, второй – послать на Совет старейшин письмо, уговорив одного из вождей или подкупив его, чтобы он передал послание Совету.

Для первого и второго варианта, разведчики должны были не только следить за соседями, но и продвинуться дальше, чтобы разузнать положение вещей творящиеся в племенах второй и третей линии от эльфов. Имея множество трофейной экипировки южан, эльфы неплохо маскировались, тем более что внешне, фигуры южан были такими же сухопарыми и близкими по росту. Самым сложным было замаскировать волосы, лицо и уши, но и эту проблему решили, когда среди убитых заметили нескольких южан, носивших что-то наподобие груботканого халата с капюшоном, вместо кожаной экипировки.

Еще одной самой, наверное, глобальной, являлась проблема, связанная с тем, воспримет ли сам Совет старейшин эльфов, как сторону, с которой можно о чем-либо договариваться. Вести переговоры требовалось в любом случае, для подписания договора на условиях прописанном Эльсинором, но вот захотят ли их принять и станут ли вообще разговаривать старейшины с Лендоласом, он не знал, и это его волновало сильнее, чем все иные, сопутствующие проблемы. В противном случае, придется решать проблему силой, а воевать со всем континентом, интересы которого представлял Совет, было тем более проблематично, чем прорываться в этот Совет силой. Для подобной, глобальной войны, не хватило бы сил у всего королевства, с самим Эльсинором во главе.

Когда Лендолас поделился этими мыслями с Мериэль, она печально улыбнулась, положила ему руку на плечо и проговорила своим мягким, певучим голосом:

– Лендолас, не надо ломать голову над тем, что еще не случилось. Зачем думать о худшем, если это еще не произошло? Неприятности и трудности озвученные, множат негативные возможности и позволяют им с большей долей вероятности произойти.

– Мериэль, ты как всегда мудра. Давай дождемся отчетов разведчиков и выслушаем, что им удалось узнать, а потом уже вместе с тобой подумаем, что нам с этим всем делать и что предпринимать.

Мериэль устало кивнула и ушла в свои покои, а Лендолас вышел из дома, который они с ней поделили, разделив напополам и организовав два отдельных входа с обоих торцов здания. Выйдя на воздух, он едва не оказался сбит черной кошкой, которая со счастливым мурчаньем бросилась ему на грудь, по привычке стараясь запрыгнуть на руки. Но за то время, что прошло с момента, когда она помещалась у него на ладошке, кошка прилично подросла, став почти взрослой особью, которая ничуть не уступала ни по весу, ни по размеру взрослому эльфу. Лендолас, чтобы удержаться на ногах, сделал два шага назад и прижал к себе кошку, которая стояла на задних лапах, положив передние ему на плечи и со счастливым выражением на морде, лизала ему лицо, мурча и тыкаясь мокрым носом ему в щеку.

– Сириил, успокойся, мы не виделись всего полдня. – Лендолас безуспешно уворачивался от розового язычка своей Черной смерти, гладя ее лобастую голову, за мохнатыми ушками.

– Муррр!

– Всё, хватит, иди, поймай и съешь кого-нибудь вкусного!

Кошка унеслась в темноту, а эльф сел на скамью и задумчиво уставился вверх, где на вечернем небосклоне уже зажигались звезды, даря ему свой свет и чуточку умиротворения, которого ему так не хватало. Он словно белка в колесе, постоянно крутился среди дум и суеты, множащихся и не дающих покоя его душе, вместе с поселившейся в ней чувством нарастающей тревоги.

Глава 12. Южный континент. Мир Пента. 302 год. Суета сует.

К концу второго месяца зимы начали приходить сведения от разведчиков, о том, что на дальних территориях войны понемногу заканчиваются. Племена, желающие расширить свои территории или сменить их, частично добились успеха, а частично проиграли, либо, оставаясь на своем месте, либо даже потеряв часть своих земель. Оставался лишь один последний месяц зимы, когда традиции позволяли им попытать свои силы и отвоевать у соседа лакомый кусочек, принадлежащей его племени территории. Эльфов как будто оставили в покое, но Лендолас понимал, что даже если этой зимой больше никто не совершит нападения, то на Совете старейшин, их появление на континенте и захват территорий не останется без внимания.

Разведчики не смогли добыть железные подтверждения о возможности прохода эльфов через чужие земли на Совет, во время мирной недели, но и обратного утверждения никто из них тоже не слышал. Об эльфах практически не говорили в дальних племенах, словно никто из южан не придавал этому особого значения, целиком сконцентрировав свое внимание на своих собственных вопросах. Редкие упоминания, подслушанные возле полевых шатров вождей, в основном носили негативный характер и скорее касались недопущению расширения их влияния. Говорили и о том, что надо бы выбить пришлых с континента, но эти разговоры скорее носило военный характер, наряду с обсуждением планов захвата территорий у соседей. Как понял Лендолас, основное обсуждение их появления на Южном континенте и что с этим делать, будет проходить именно на Совете, а сами вожди решать это самостоятельно не собирались, особенно после того как прошел слух о разгроме объединенных сил трех племен.

До крупных племен, расположенных ближе к центу, разведчикам добраться не удалось, они были слишком далеко и на их территориях велись поистине крупномасштабные войны, по сравнению с которыми их бой показался бы мелким и незначительным столкновением. Разведчики докладывали о видимом ими бое, где с каждой стороны участвовали по два десятка элефантов, сотни Говорящих и не менее пяти-шести сотен воинов, половина из которых была на гарнах. Если бы подобные объединенные силы пришли к порту, Лендолас был совсем не уверен, что его бойцы отразили бы подобную армаду.

Тем важнее было не дожидаться объединения крупных сил больших племен континента, а решать вопросы как можно скорее, пусть даже с риском для посланников, чья гибель в самом худшем случае, будет намного менее значительная, чем потери от крупномасштабной атаки. Лендолас снова отправился к Мериэль, чтобы обсудить планы на мирную неделю. Заходить в ее половину не пришлось, она сидела в небольшой беседке, которые прямо на пирсе соорудили эльфы, для любования за бескрайней водной гладью Южного моря днем и звездами ночью. Мериэль как обычно, была одета в легкое, почти невесомое платье цвета листвы деревьев родного леса, а ее длинные волосы свободно падали ей на спину, слегка колыхаясь от легкого, теплого бриза. Она повернула голову к подошедшему Лендоласу и спросила:

– Что за мысли печалят твое чело, принц?

– Надо вернуться к вопросу, который мы с тобой так и не решили.

– Совет старейшин? – Мериэль улыбнулась уголками губ.

– Да. Я не хочу отпускать тебя столь далеко, в опасную неизвестность. – Лендолас тряхнул головой, разметав по плечам свои золотистые локоны.

– Я гораздо опытнее тебя, особенно в вопросах ведения переговоров.

– Не спорю, но дело не в твоих навыках дипломатии, а в той опасности, что ты подвергнешься, проходя по землям многочисленных племен. К тому же непонятно, как твою и нашу судьбу решит в итоге Совет, если даже ты до них доберешься.

– Если на нашу делегацию нападут, то ни ты, ни я, не сможем дать достойный отпор. Я же, в свою очередь, не могу позволить, чтобы наш поход остался в итоге без своего военного предводителя.

– Традиции этих варваров не позволяют мне, дать тебе в сопровождение больше пяти воинов.

– Мне достаточно двух. – Мериэль печально улыбнулась, видя, как поднимаются в недоумении брови принца и тут же добавила:

– Если на нас нападут, поверь, не будет иметь значение пять или двое воинов рядом со мной, а здесь, в нашем лагере, у тебя каждый воин на счету.

Лендолас только покачал головой, соглашаясь и не соглашаясь одновременно с прекрасной и мудрой эльфой. Он знал, что она права по всем пунктам, но не мог с этим согласиться. Его гордость и стремление во всем быть первым, никак не могла ужиться со здравостью рассуждений и вековой мудростью женщины, которая готова была смириться с неизбежностью, даже такой страшной, как весьма вероятная гибель. К тому же гибели в такой дали от родного дома, среди варваров и хронических кровавых убийц, истребляющих все живое вокруг себя, без сожаления, постоянно, абсолютно бездумно и столь яростно.

Мериэль смотрела на его лицо, читая проносящиеся по нему эмоции и мысли, словно открытую книгу. В ее глазах, чистых, глубоких и сверкающих, Лендолас увидел спокойствие и решимость, которые словно запечатывали его уста, не давая очередным его возражениям сорваться с губ и облечься в слова, которые все равно не способны будут ни на миг поколебать ее твердость, в давно принятом решении. Мериэль повернула голову к морю, и он расслышал едва слышно произнесенные слова:

– Это моя судьба. Я должна сделать то, что должно. Именно для этого меня сюда отправил мудрый Владыка Эльсинор.

– На смерть? – Та же тихо спросил ее Лендолас.

– Если богам угодно, то да! Я не страшусь смерти, моя душа, как и любого перворожденного, бессмертна. Но я должна попытаться дойти до старейшин, донести до них слова нашего великого короля! Через год или два будет поздно, я чувствую это! Скоро весь континент узнает о том, что мы здесь. Нам не устоять силой оружия, а я не смогу защитить вас, мои силы тают. Зло и ярость этого мира давят на меня сильнее, чем на любого из вас, воинов. Я борюсь с аурой этих земель каждый день, каждый миг, но силы мои не бесконечны, я устала, очень устала!

– Чем мне помочь тебе, Мериэль? – Лендолас опустился перед мачехой на колено и взял ее руку, лежащую на коленях в свои, поразившись ее тонкости и хрупкости, как будто она истончилась за прошедший год, проведенный здесь.

– Я хочу перед отбытием на Совет выйти в море на несколько дней. Там мне спокойнее, да и дышится легче. Аура этих земель имеет эпицентр, а чем дальше мы от него, тем меньше это давление на наши души.

– Хорошо, это меньшее из всего, что я готов для тебя сделать!

Лендолас поднялся и мягко выпустил ее ладонь из своих рук, позволив ей выскользнуть и снова невесомо упасть на колени. Он медленно и задумчиво пошел в сторону лагеря, а обернувшись, увидел, что Мериэль все так же сидит и смотрит в сторону моря, словно ее взгляд мог пронзить расстояние и достичь противоположного берега, где сейчас находились два самых дорогих ей существа: король Эльсинор и ее маленькая дочь Лучиэниэль.

Дел в лагере было, как и обычно масса. Недавно был закончен монтаж подъемного механизма на вторые ворота. Углублен и вычищен ров. Разросшиеся ядовитые кусты, сейчас были вдвое шире, чем во время боя. Их живая полоса, начинаясь от дальнего края рва, достигала в некоторых местах ширины в двадцать футов, окаймляя по внешнему периметру весь лагерь. Отремонтированные и заостренные пики чесноков, полностью скрывались среди их зеленых и цветущих стеблей. Дополнительно были выкопаны волчьи ямы, разбросанные в хаотичном порядке по всему южному направлению, начинаясь от рва и заканчиваясь бывшим тренировочным лагерем южан. Лагерь бурлил от постоянно проводимых тренировок, для которых были устроены засыпанные песком арены и стрельбища. Лучники, все же приспособились к местной флоре и отыскали в джунглях подходящие ветви одного из видов деревьев, пригодные для изготовления стрел. Кузница племени, перестроенная, наконец, заработала в полную силу, благодаря поставленным недавно в ней мехам. В ней перековывали трофейные стрелы и пики, снимая с них допотопные, грубые наконечники, и изготовляли новые, гораздо более высокого качества.

Частокол укрепили вторым рядом бревен, сделав его тем самым вдвое шире и соответственно прочнее. Башни подняли выше, теперь площадки их уже поднимались над частоколом на пятнадцать футов и имели защиту от стрел, в виде тонких, но бревенчатых стен, в которых вырезали узкие бойницы для лучников. Над ними даже успели возвести крышу от непогоды. Мосты теперь можно было поднять оба, причем на внешней стороне, на них были установлены острые пики, не позволяющие приблизиться к ним вплотную, чтобы попытаться прорубить настил поднятого моста топорами.

В нескольких местах вдоль дороги, где джунгли приближались к ней достаточно близко, были организованы места для засад. Их укрепили щитами, закрывающими пространство между стволами первого ряда деревьев, оставив лишь узкие щели, чтобы через них могли стрелять лучники, оставаясь при этом под защитой от попаданий в них шальных стрел. Щиты выкрасили в зеленый цвет, с расчетом, чтобы от дороги, они были абсолютно незаметны, сливаясь с зеленью буйной растительности джунглей.

Соседние племена, понесшие серьезные потери при нападении на них в начале зимы, вели себя тихо, зализывая раны и, наверное, втайне молясь, чтобы к ним не вторглись их же соседи. А может, они заранее, тайно заключили с ними какой-то договор, по которому и осмелились послать все свои силы к эльфам. В любом случае, остаток зимы прошел на удивление спокойно. Даже разведчики чужих племен, не пытались более проникать на их территорию, после гибели первых из них, сраженных меткими стрелами рейнджеров.

Корабли, после отработки до автоматизма маневров против возможных атак лодок, были Лендоласом направлены на патрулирование прибрежных вод, вдоль границ, как самих эльфов, так и соседних племен, с запада и востока от порта. Принц хотел знать о количестве лодок у соседних племен, их размере и о возможных приготовлений к высадке десанта с моря.

Приближалась мирная неделя и в лагере началась подготовка к отправке послов. Решено было часть пути проделать морем, чтобы подойти к западному берегу материка, откуда до места сбора было не в пример ближе. Кроме того, Лендолас не хотел отправлять Мериэль через земли племен, участвовавших в атаке этой зимой, чтобы лишний раз не провоцировать вождей этих племен на агрессию. Корабли уже разведали материковую линию на много лиг вдоль побережья, забираясь даже дальше, чем прошли по суше разведчики.

К сожалению, подробной карты континента у Лендоласа не было, причем он очень сомневался, что она в принципе у кого-то существует. На данный момент, благодаря капитанам и разведчикам, он смог подробно нарисовать только береговую линию и северную часть суши материка, глубиной в пять десятков лиг, на которой даже были нанесены примерные границы территорий племен. К югу материк сужался, образуя своеобразный клин, с широкой частью, обращенной к Южному морю. Именно из этих соображений, было решено доплыть до западной стороны Южного континента, откуда до центра, где собирались старейшины, был в разы короче путь, который предстояло преодолеть трем эльфам по суше.

Мериэль наотрез отказывалась брать с собой более двух провожатых. Причем никого из командиров она тоже с собой брать не хотела. Лендолас голову сломал, пытаясь придумать, кого из воинов отправить с ней, чтобы учесть все возможные трудности, с которыми они могут столкнуться по пути. В итоге, его выбор остановился на двух самых опытных рейнджерах, которые кроме воинского искусства, обладали навыками скрытности. Они были обучены выживанию в самых неблагоприятных условиях, могли с наибольшим комфортом устроить временные полевые ночевки, поймать по дороге дичь для ужина, собрать съедобные плоды и ягоды, и знали уже, хоть немного, местную флору и фауну. Кроме этого в своих многочисленных рейдах, они изучили повадки и охотничьи ареалы местных хищников, чтобы избежать ненужных столкновений, или же на худой конец, чтобы оградить Мериэль от нападений этих диких животных.

До мирной недели оставалось несколько дней, когда Мериэль в сопровождении двух рейнджеров и команды корабля, взошла на борт, чтобы отправиться в путь. Капитан уверил принца, что за эти два дня, они как раз преодолеют расстояние до места запланированной высадки, чтобы с первым днем весны, Мериэль смогла ступить на западный берег Южного континента, и начать свой пеший путь к центру материка.

Прощание вышло недолгим, ни один из них не хотел устраивать церемоний, чтобы ни у кого из участвовавших при этом эльфов, не сложилось впечатление, что прощаются они навсегда. Сердце щемило у обоих, а глаза принца и Мериэль, встретившиеся перед самым отплытием, сказали им обоим больше, чем смогли бы передать любые слова. Паруса поднимались медленно и неторопливо, команда была сильно урезана, по сравнению с необходимым для длительного плаванья количеством. Наконец они поймали ветер, надулись, и фрегат величаво отчалил, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, на небольшом волнении прибрежных вод.

Глава 13. Южный континент. Мир Пента. 302 год. Потери.

Лендолас не сказал Мериэль, что вслед за ее кораблем, по тому же маршруту отправит еще один, на котором поплывет пятерка рейнджеров, максимально замаскированных под местных аборигенов. Их задачей будет сопровождать в максимальном удалении, на самой границе видимости, отряд Мериэль и подстраховывать в случае необходимости. Главной задачей отряда будет, в случае смертельной опасности, спасение мачехи и эвакуация на корабль, который должен оставаться у побережья и дежурить в отдалении от берега, а по сигналу рейнджеров подобрать их и отвезти обратно в лагерь.

Первый корабль вернулся спустя пять дней, доложив об успешном плаванье и высадки Мериэль на берег. По расчетам принца, сухопутный путь от места высадки до точки, где собирается Совет старейшин, должен занять не более пяти дней. Плюс день или два на Совет и пять дней обратно. Потом два дня на возвращение корабля по морю. То есть спустя четырнадцать дней, при благоприятном стечении всех обстоятельств, Мериэль должна была вернуться в лагерь.

Но прошло пятнадцать, затем семнадцать дней, потом минуло три недели, а ни Мериэль, ни рейнджеров, ни даже второго, посланного вслед за ней корабля, в порту так и не появилось. Лендолас все больше мрачнел, метался по лагерю, пытаясь погрузиться в текучку, но мысли его снова и снова возвращались к тревоге о судьбе Мериэль. Наконец он не выдержал и послал еще один отряд из пяти рейнджеров по тому же маршруту. Корабль отплыл из порта и сгинул, как и предыдущий.

Последний корабль отплыл еще через две недели, с четким приказом не подходить близко к берегу, на отдалении проверить место стоянки предыдущих и вернуться назад с докладом. На нем отправилась полная команда с канонирами, противоабордажниками и стрелками прикрытия. Лендолас понимал, что это жест отчаяния, причем отрезающий им последний путь к отступлению с материка, но других вариантов, чтобы выяснить судьбу мачехи и понять, что произошло, у него не было. По суше он так же уже отправлял несколько групп разведчиков, но никто не вернулся. Складывалось впечатление, что континент окончательно свихнулся и пожирал абсолютно всё и всех, кто пришел на его земли, без разбора.

Мирная неделя, на самом деле продолжавшаяся в этом году почти две, давно миновала. Разведчики докладывали о возвращении всех вождей из соседних племен. Произошли небольшие подвижки территорий у соседей, которые после разгрома сильно уменьшились числом и соответственно их территории так же ужались. Теперь у эльфов оказалось не два, а четыре соседа, правда таких же мелких, как и те, что остались на прежних местах с урезанными территориями. На всем континенте спешно развертывались мирные поселения женщин, высаживались овощи и ягоды, вспахивались огороды, словом шла обычная для южан жизнь, словно ничего особенного и не произошло. Вот только Лендолас так не думал.

Эльфы с некоторой опаской посматривали на своего командира, который все больше превращался в тигра, запертого в клетку. Он целыми днями метался по лагерю, мрачно глядел по сторонам, пытался что-то командовать или затевать какое-то дело, но быстро терял интерес и снова погружался в свои мысли. Эльфы наиболее близкие к нему, несколько раз пытались поговорить с принцем, но даже на командиров он рыкал, чтоб они занимались своим делом и снова мрачно уходил в свою половину дома.

Тревога не отпускала Лендоласа. Больше чем со страхом ожидаемая весть о смерти Мериэль и посланных вслед людей, его бесила неизвестность. Он не знал, живы ли они, в плену, при смерти, или их уже нет. Все отправленные корабли и разведчики словно растворялись внутри континента. Не было ни вестей от них, ни от Совета старейшин, ни даже от южан из соседних племен. Никто не говорил об эльфах в ближайших землях, где сновали его разведчики, словно это стало табу. Никто не нападал, ни приближался, ни по суше, ни по морю.

Так прошла весна, наступила пора жаркого лета. В этом году палящее солнце было особенно злым, не позволяя днем показывать даже носа на открытом пространстве. Вынужденное заточение в закрытом помещении, еще больше усилило схожесть принца с запертым в клетку хищником. Он стал ночным бродягой, выходя с заходом солнца из дома и возвращаясь только под утро. Единственно с кем он не расставался, всегда держа рядом с собой, и не рычал по любым пустякам, это была его кошка. Их связь усилилась настолько, что даже из джунглей, где пряталась от солнца и спала Черная смерть, они удерживали прочную связь, находясь в постоянном ментальном контакте. Лагерь эльфов был в не менее десяти лигах от кромки джунглей, но это не мешало устойчивому ментальному каналу, связать два ставшим родственных разума.

Командиры отрядов, несколько раз собирались вместе на советы, но принц ни разу не присоединился к ним. Помимо текущих дел они обсуждали подготовку к следующей зиме. Ни один из них не сомневался, что эту зиму им не удастся отсидеться спокойно, или обойтись столь же слабой атакой на их территорию. Командир рейнджеров, наиболее сильно потерявший бойцов за этот год, был наиболее мрачен в прогнозах. Помимо уплывших и не вернувшихся двадцати бойцов, он потерял и сухопутных разведчиков, которых принц, раз за разом посылал вглубь континента, в попытках получить хоть какие-то сведения. В итоге из шести десятков, изначально приплывших сюда рейнджеров, у него осталось меньше половины. Мечники были в полном составе, их насчитывалось почти семь десятков. Лучники потеряли восемнадцать бойцов, из которых только двое погибли в боях, из изначальных шести десятков. Плюс три командира и сам принц. Итого в лагере насчитывалось сто сорок два эльфа и десяток местных юношей и девушек, из захваченных в плен, а затем отпущенных, но не пожелавших уйти восвояси.

Дисциплина в лагере поддерживалась на военном уровне, но поведение и вид принца, потеря друзей и всеобщая неопределенность сказывались. Кроме этого на эльфов шло неослабевающее давление местной ауры, которую после отплытия Мериэль уже некому было сглаживать. В итоге, к концу лета, после вынужденного заточения внутри бараков и постоянной жары, эльфы уже не выглядели единым слаженным боевым механизмом, как это было в первый год похода. Командиры, после ослабления летнего солнца, осенью вновь возобновили тренировки, но по виду и движениям бойцов им было хорошо видно, насколько упала боеготовность вверенных им отрядов.

Во второй половине осени Лендолас стал понемногу показываться из своего дома в дневное время. Несколько раз он присоединялся к тренировкам и даже провел небольшое совещание. Он осунулся, почернел лицом и стал немногословным. Все еще погруженный в свои мысли и неослабевающие тревоги, он иногда все же выныривал на поверхность, вновь напоминая себя прежнего.

Вся осень прошла в подготовке и проверке укреплений и фортификаций. Ничего нового построено не было, но существующие постройки прошли необходимый ремонт. Разведчики понемногу замечали ведущиеся у соседей приготовления к зимним войнам, но про эльфов и их территорию не было слышно абсолютно ничего, как в соседних племенах, так и в более отдаленных. Если нападение и планировались, то это не обсуждалось. Лендолас заметил странную закономерность. Все разведчики, которые не пересекали пятидесяти лиговый рубеж, успешно возвращались в лагерь, а вот более дальние рейды, которых было немало, особенно в первые недели после невозвращения в срок Мериэль, исчезали бесследно.

По словам разведчиков, уходящих наиболее далеко и вернувшихся, они ощущали сильное давление ауры, становящееся все сильнее, по мере отдаления их от лагеря. На рубеже сорока-пятидесяти лиг оно давило на душу так сильно, что наиболее слабые из рейнджеров, буквально начинали плыть сознанием. Появлялись неадекватные реакции на слова, руки сами сжимались на эфесах, а в головах рождались самые жестокие и кровожадные мысли, которые пугали даже опытных и бывалых воинов.

Судя по нарисованному участку карты, Лендолас не раз уже прикидывал расстояние до центра континента, который Мериэль называла эпицентром ауры. Так по его расчетам, до этого эпицентра, от их лагеря было не менее ста – ста пятидесяти лиг. Если на трети расстояния, подобное случается с его бойцами, то что же творится глубже? Как можно планировать поход вглубь Южного континента, если при приближении к центру, где собственно и проводится Совет старейшин, у его бойцов просто вскипят мозги?

Капитан корабля, вернувшийся сразу после высадки Мериэль на континент, не о чем подобном не рассказывал, хотя от места, где сошла на берег Мериэль, до центра было гораздо ближе, чем сто лиг. Вопросы о природе ауры и неравномерному ее распространению по континенту, оставались без ответа, как и о способах противодействия ей. Уровень ментальной защиты у принца наверняка позволил бы ему продвинуться глубже, чем пятьдесят лиг, но как провести за собой отряд он не представлял. Следовало хорошенько продумать маршрут следования, ориентируясь по самочувствию самых слабых из бойцов и конечно, согласовав свой путь со складками местности.

Он уже решил для себя, что эта зимовка станет последней в лагере, дольше сидеть тут и загорать на побережье не имело никакого смысла. На очередном совете его поддержали все командиры и он, получив, наконец, конкретный план дальнейших действий, немного воспрянул духом, понемногу приходя в себя от удушающего и гнетущего ожидания. Конечно, его мысли и тревоги никуда не ушли, но он усилием воли загнал их поглубже, заставив себя переключиться от уныния к действиям, которыми всегда славилась его деятельная натура.

К началу зимы все было готово к обороне. Эльфы, вслед за принцем, немного воспрянули духом, а командиры, видя растущее воодушевление командования и рядовых бойцов, перестали постоянно кричать и злиться на подчиненных, заставляя их двигаться в нужном темпе на ежедневных тренировках.

Глава 14. Южный континент. Мир Пента. 302 год. Вторая зима.

Как и ожидалось, спокойно провести зиму эльфам не дали. Уже на второй неделе, от разведчиков пришли вести об идущей из глубины континента армаде, которую вел вождь одного из крупных племен. Он последовательно громил мелкие племена, проходя через них, как нож сквозь подтаявшее масло. По данным разведки, у него было не менее двух десятков элефантов, сотня или даже больше Говорящих, и шесть сотен воинов, большая часть из которых ехала на гарнах.

Мелкие племена на его пути дрались отчаянно, образовывая спешные союзы, но не смогли достойно сопротивляться и вырезались почти полностью подавляющими силами армады. К границе эльфов, это племя подошло практически без потерь. Ночь раскрасилась по всему южному направлению сотней костров и куполами шатров, ткань которых сверкала в сполохах их пламени. Племя было очень сильно и, несомненно, богато. Ткань шатров очень сильно походила на шелк, а воины составляющие костяк войска, потрясали воображение своими разукрашенными боевой раскраской лицами и обилием золотых колец, которые гроздями висели на их ушах и носах.

Утром, подбадриваемые гортанными выкриками командиров, шатры спешно свернули, костры затушили и войско, вслед за элефантами, двинулось через границы эльфийской территории. Клети на спинах громадных животных, были сделаны не в пример прочнее и солиднее, чем у бывшего соседа, полностью уничтоженного накануне. Не только каркас, но и стенки были выполнены из тонких стволов древесины, плотно подогнанных друг к другу, с выпиленными затем бойницами, смотрящими во все стороны. Крепление их тоже было гораздо надежнее. Вместо лиан, тут использовались плетеные веревки толщиной с корабельные швартовые. Гарны и кошки у них были защищены нагрудниками из кожи, в которые на заклепках были закреплены бронзовые шипы. Нагрудники имели плотно закрывающие бока животных клапана из толстой кожи, с постромками, проходящими через их спину и брюхо. Вооружение воинов было традиционное: пики, копья, луки, парные сабли и ножи, но все они были выполнены более искусными мастерами, что говорило о том, что центральные племена имели гораздо лучшее снабжение, а качество изделий их оружейных мастеров, превосходило местных оружейников в разы.

Лендолас слегка порадовался тому, что соседние племена были уничтожены, а не присоединились к наступающим. Если даже их силы не слишком бы усилили армаду, то сведения о ловушках, которые на своей шкуре испытали они, могли бы помочь наступающим противникам их преодолеть без лишних потерь. Он надеялся, по крайней мере, избавить это племя от тяжелых элефантов, которые единственно кто могли разрушить частокол, даже с учетом его укрепления за прошлый год. Рейнджерам на пути следования армады, был дан приказ максимально сконцентрироваться на элефантах, которые смогут преодолеть сеть волчьих ям, сильно разросшихся в количестве и даже немного подросших в глубину, по опыту использования их прошлой зимой.

Элефанты наступали широким фронтом по семь животных в три ряда. Ожидаемо, первый ряд попался целиком, но вот из второго, в волчьи ямы влетели только трое, остальных Говорящие сумели вовремя остановить. Движение застопорилось. Вперед были высланы наездники на гарнах, но их не слишком тяжелые животные, легко преодолевали замаскированные ловушки, поэтому, как только элефанты снова двинулись, ямы тут же подловили еще четырех из них. Вождь прокричал что-то из накренившейся, но не слетевшей со спины изувеченного элефанта корзины, и лучники покинули бесполезные теперь укрытия. Движение войск снова застопорилось, как раз на линии, где слева, в полосе подступающих к дороге джунглей, прятались первые из засадных рейнджеров.

Тремя залпами в этот раз стрелки не ограничились, успев выпустить по пять-шесть стрел, прежде чем отступили, уходя вглубь от приближающихся к ним гарнов, со спин которых, по их позициям стреляли лучники южан. Щиты были утыканы стрелами, но среди эльфов оказалось только трое легкораненых. Гарны в джунгли не полезли, упершись рогами в щиты и отказываясь идти дальше.

Стрелы эльфов были смазаны пчелиным ядом и пергой, от чего оставшиеся на ногах элефанты пришли в дикую ярость, учуяв запах единственных существ, которых они панически боялись на генетическом уровне. Все семь монструозных животных, не попавших в ловушки, но щедро утыканные отравленными стрелами, сконцентрировавших на них огонь лучников, ломанулись назад, не разбирая дороги. Под их громадные ноги попадались воины, гарны, кошки, которых они давили беспощадно, зверея все больше от жгущих их ядом наконечников стрел, которые эльфийские лучники вонзили им в самые потаенные места, где кожа не была слишком толстой. Даже толстые канаты не выдерживали тряски и порывистых движений элефантов, встающих на дыбы и сталкивающихся между собой в слепой ярости. Клети трещали, обрывая крепления, разваливались и засыпали плотные ряды воинов осколками древесины и падающих тел искалеченных лучников.

Говорящие с пеной у рта пытались усмирить рвущихся на юг, назад, к дому животных, но сами попадали под их колоннообразные конечности, которые превращали животных, людей и кошек в кровавое месиво. Наконец порядок удалось восстановить. Элефанты громко топоча, унеслись прочь, преследуемые Говорящими, которые отстали от бегущих монстров, но еще надеялись отловить важных, с военной точки зрения и наверняка, очень не дешевых животных. Остальное войско двинулось вперед.

Следующая засада поджидала слегка поредевшую армаду уже близ лагеря. Южане на этот раз были готовы к ней и, сконцентрированная на их левом фланге конница, тут же бросилась к стрелкам, позволив им выпустить только три залпа, в основном пришедшихся на гарнов. Если первой целью были элефанты, то в этот раз лучники стремились выбить побольше рогатых коней южан. Ядовитые стрелы вызывающие только жалящую боль у громадин, на гарнов действовали гораздо эффективнее, тем более что в этот раз, в составе яда присутствовали вытяжки из ядовитых трав. Гарны, получившие такую стрелу даже не добегали до щитов эльфийских стрелков, а воины, пораженные такими стрелами, тут же падали с их спин пыльными кулями.

Лендолас с удовлетворением наблюдал за своими бойцами, в уме подсчитывая потери армады, еще даже не подошедшей к их частоколу. Все элефанты выведены из строя, три десятка гарнов больше не смогут подняться, более пяти десятков умерших воинов и не меньше покалеченных от взбесившихся монстров. Не меньше десятка раздавленных Говорящих и их кошек. Шестеро убежавших вслед за элефантами Говорящих. Несколько десятков покалеченных стрелков из корзин. Еще десятка два подстреленных воинов отравленными стрелами. Итоги были впечатляющие, особенно если учесть что сюрпризы далеко не закончились для оставшихся в строю южан.

Вечером того же дня южане наконец разбили лагерь примерно в том же месте, что и год назад. Атаковать воины Южного континента предпочитали с утра. Традиции или просто так им было удобно, но Лендолас учел и это, приготовив ночной сюрприз таким легко предсказуемым южанам. Как только шатры их были расставлены, а воины, приняв пищу, разбрелись по своим местам для ночлега, Лендолас отдал приказ действовать.

Требушеты, заряженные камнями, обернутыми в ткань пропитанную смолой, а затем подожжённые, выстрелили разом. В небо с воем и шипением понеслись горящие снаряды, чертя дымные, чадящие следы в воздухе. Требушетов у эльфов было всего шесть, но зато они все были хорошо пристреляны, и команда на каждом из них могла сделать не менее одного-двух выстрелов в минуту. Когда горящие камни начали падать посреди лагеря южан, в нем началась паника. Воины выбегали из палаток и шатров, многие из которых уже горели. По лагерю носились обезумевшие гарны, у которых огонь вызывал панический ужас, и они неслись прочь, не разбирая дороги. Рыжие кошки, разбуженные криками, запахом дыма и всполохами горящих шатров, подчиняясь инстинктам, не слушались партнеров по ментальной связи, а тут же нападали на своих извечных врагов – ночных охотниц. Черно-рыжие клубки, с летящими во все стороны клоками шерсти, добавляли хаоса в происходящее.

Гарны бежали во все стороны, а те, что выбрали направление к частоколу и попадали в зону действия баллист, тут же оказывались обстрелянными длинными стрелами с горящими наконечниками. Точность баллист намного превышает требушеты, предназначенные для поражения противников по площади, а эльфы имели достаточное время для тренировок, чтобы не промахиваться. Даже если пораженный огромной стрелой в рост человека гарн не умирал на месте, то он резко менял направление, несясь подобно горящему факелу обратно. Тем самым добавляя огня и паники в уподобившийся, разворошенному горящим факелом муравейнику, лагерь южан.

Крики, стоны горящих и умирающих, злобное рычание кошек лишившихся своих Говорящих, или пришедших в неуправляемую ярость, блеяние и вой гарнов наполняли лагерь, чадно полыхающий под ночным небом. Вонь горящей шерсти, расползающегося на огне шелка, обугленного мяса, крови, испражнений и копоти, смрадным пологом покрыл всю площадь ночной стоянки. Везде были разбросаны прилетевшие с неба горящие булыжники, обломки каркасов шатров, трупы, раненные, догорающие останки гарнов, растерзанные кошки и обломки амуниции.

Вождь племени, чудом уцелевший в этом хаосе, с перевязанной рукой и замотанной какой-то тряпкой наспех головой, из-под которой торчали горелые пакли волос, шел по дымящимся руинам некогда гордого лагеря, пинками и окриками заставляя командиров и бойцов, навести хоть какой-то порядок и заняться спасением живых людей и имущества. Лагерь переезжал подальше от частокола, за пределы наконец-то переставших метать огненные болиды требушетов.

Лендолас стоял на площадке одной из башен и пытался в рассветных сумерках подступающего утра оценить оставшиеся силы южан. Если гарнов и немногих уцелевших Говорящих, одетых весьма характерно еще можно было подсчитать, то определить количество способных держать оружие воинов, снующих туда-сюда под грозными очами командиров, он смог прикинуть только приблизительно. Картина складывалась такая: Воины, включая лучников – три сотни, гарны – пять десятков, Говорящие – четыре десятка. С таким количеством противника можно было уже не опасаться разгрома, но силы южан все еще оставались достаточно опасными.

Надо отдать должное южанам, в себя они пришли быстро. Перегруппировавшись и оказав друг другу посильную в полевых условиях медицинскую помощь, заключающуюся в перевязке и смазыванию ран каким-то густым отваром, они выстроились атакующим строем, и пошли на штурм. Строй был традиционным: двухрядная цепь гарнов с седоками, за которой бежали копейщики, сабельники, а следом лучники, не поместившиеся на спинах гарнов. Замыкали атакующие ряды Говорящие со своими кошками, многие из которых имели рваные раны и подпаленные шкуры.

Строй был разомкнутым, южане и их вождь все же умели делать выводы, поэтому Лендолас велел оставить требушеты и сосредоточиться сперва на гарнах, как на наиболее подходящих целях для баллист, а затем, когда атакующие подбегут на расстояние уверенного поражения лучников, переключиться на воинов. Десяток баллист защелкали, выпуская стрелы, и передний ряд атакующих гарнов споткнулся, заставляя сидящих на их спинах стрелков кубарем перелететь через рогатые головы скакунов и покатиться вперед, постепенно замедляясь и попадая под копыта второго ряда скакунов. Гарны были не такими умными, как лошади, которые не станут давить лежащих людей, а скорее перепрыгнут или скорректируют бег, обходя лежащего седока. Гарны же немилосердно топтали людей, даже не наклонив свои рогатые головы, чтобы посмотреть, куда их копыта наступают.

Десяток первых попавших под залп гарнов упал, сбросив со своих спин тридцать южан, многие из которых отделались только ушибами, приземлившись на землю, но были тот час втоптаны в грязь следующим рядом несущихся вперед рогатых шерстяных туш. Шипы на нагрудниках в данном случае только добавили увечий тем из них, кто смог успеть подняться и пытался увернуться от толпы скачущих во весь опор зверей.

Баллисты гораздо более скорострельные, чем требушеты. Уже через полминуты следующий залп поразил очередной десяток рогатых, заставив повторить воздушные пируэты, сидящим на их спинах стрелкам. На их счастье, третьего ряда гарнов не было, и поэтому лучники отделались лишь ушибами и переломами.

Третий залп вновь проредил немногих оставшихся рогатых скакунов, уже почти достигших рва. Нельзя сказать, что гарны медленно бегают, конечно, они были менее скоростные, чем кони, но все же несколько десятков из них смогли достигнуть кустов, но тут же напоролись на скрытые в их ветвях чесноки.

Воины южан, бегущие следом, бесстрашно вломились в кусты следом, застревая и падая в их ветви, жалящие любые открытые участки их тел своими ядовитыми шипами. Десятки замерших от яда воинов послужили живыми понтонами, для бегущих следом за ними. Осыпаемые стрелами, падая и умирая, воины буквально засыпали своими телами кусты. Но лавина воинов все же преодолела эту преграду, захлестывая и проламывая заросли и скатываясь в ров. Обстрел не прекращался, но воинов еще было достаточно много, чтобы преодолеть крутой подъем и достигнуть частокола.

Помогая друг другу, и используя приставные лестницы, южане карабкались наверх, падали, оскальзывались на расквашенной от их же ног земле, скатывались вниз, пронзались стрелами, но все же упорно продвигались к цели. По телам своих погибших соплеменников, грязные, раненые, они все же взобрались наверх и перевалили через последнюю преграду.

За частоколом стояли закованные в броню мечники, хмуро и недобро глядя на спрыгивающих вниз варваров. В их глазах южане могли бы прочитать свою смерть, но им было не до этого. Вождь, был рядом и его грозный рык не оставил им иного выбора, кроме как поднять копья, обнажить сабли, достать кинжалы и нестройными рядами броситься вперед на стальную стену готовых к бою эльфийских элитных бойцов. Следом за ними, подобно черным и рыжим молниям, обгоняя и заходя с флангов, неслись кошки.

Лендолас стоял среди своих мечников в первом ряду. Рядом с ним, справа расположился Лаирасул, слева сводный брат Альгар, старший сын Мериэль, рожденный от ее погибшего давным-давно мужа. С ним Лендолас почти не общался до сего момента, но в трудный час он без колебаний встал рядом, прикрывая принца слева. На них неслась толпа варваров, потому что строем их неровный и беспорядочный бег назвать было никак нельзя. Окровавленные, раненые, замотанные протекающими повязками, грязные, но яростно оскаленные, расписанные боевыми узорами морды варваров, не имели ничего общего с ровными рядами хладнокровно смотрящих вперед лиц, готовых к бою эльфов. Обнаженные мечи в опущенных, напряженных руках мечников, застывших в ожидании команды, сверкали на солнце отполированными лезвиями и идеальной заточкой.

С башен стрелки продолжали огонь, но по приказу Лендоласа их луки были теперь обращены только наружу частокола, чтобы не вносить сумятицу и предотвратить случайные попадания и исключить возможность рикошета. Эльфы стояли стандартным двухрядным построением, перекрывая всю южную сторону внутреннего двора, расположившись между двух южных башен частокола. С флангов, за их линиями, стояли разделенные на две части рейнджеры, готовые прийти на помощь, или закрыть брешь во втором ряду, если кто-то из первой шеренги погибнет и его место займет мечник из второго ряда.

– А Квалта Нготтору! – Проревел Лендолас, и мечи в едином слитном движении первого ряда бойцов взметнулись вверх, разрезая тела и выставленные вперед пики подбежавших на расстояние удара южан.

Через время одного удара сердца, последовал обратный взмах вниз и вправо, и трупы были отброшены назад, прямо на выставленные сабли и копья второй волны бегущих вперед варваров. В их и без того не слишком слитных рядах началась сутолока, позволяющая первому ряду эльфийских бойцов сделать дружный шаг вперед и единым движением трех десятков клинков, перерубить головы, плечи, руки и бока очередных наступающих. После этого началась пора единоличных схваток, потому как южане окончательно смешали свои ряды и образовали беспорядочную кашу, как волны, разбившись о прибрежную стальную скалу бронированных мечников.

Десятками ежесекундно гибнувшие южане, все же изредка пробивали доспехи мечников, или наиболее удачными ударами находили бреши между пластинами, подлавливая удачный момент для укола пикой во время движения мечников. Бойцы из второго ряда тут же занимали место убитого или раненого, не позволяя нарушить единый стальной щит обороны, закрывающий линию атаки южан. Кошки легко перепрыгивающие строй эльфов, наводили беспорядок среди задних рядов обороняющихся, устроив кровавое побоище среди рейнджеров, стоящих за стальными фигурами мечников. Десятки молниеносных тел метались за спинами бронированных бойцов, сверкая желтыми и зелеными глазами, парализуя не прикрытые сталью тела рейнджеров, чтобы тут же впиться зубами в их горла, не закрытые даже кожаной броней.

Лендолас спиной чувствовал переполох позади, но ничем не мог помочь собратьям, полностью занятый непрекращающейся кровавой рубкой. Несколько раз он успел повернуть голову, но увидел лишь поредевший второй ряд мечников и неясные тени мечущихся хищников, снующих среди окровавленных и исполосованных длинными порезами от острых когтей рейнджеров. Он видел, что они еще держались, образовав каре и прикрывая свои спины спинами собратьев. Он чувствовал как хитро и беспощадно атакует его кошка, скрываясь в тени правой башни, молниеносно бросаясь на пробегавших мимо противников и тут же отступая назад, слизывая с морды кровь очередного врага. Она выбирала только рыжих, а ее ментальный голос, звучавший в голове Лендоласа, убеждал его в том, что их кровь намного более вкусная и питательная, чем у ночных черных охотниц.

Рука, державшая меч, уже ныла от постоянного напряжения, когда Лендолас, наконец-то увидел просветы в нескончаемых волнах наступающих, а еще через несколько минут атака прекратилась, из-за закончившихся противников. Первыми опустили луки лучники на башнях, затем перестали звенеть мечи, а за спинами стальных бойцов закончилась возня и уже больше не кричали жалобно кошачьи голоса, погрузив залитый кровью лагерь эльфов в благословенную тишину.

Лендолас рывком сорвал помятый в нескольких местах шлем и огляделся. Его бойцы усталые и раненые, неторопливо брели в сторону домиков, где оставшиеся в живых рейнджеры уже оказывали первую помощь, самым тяжелым из еще дышащих бойцов. Сегодня его отряд понес страшные потери. Мечники в последние минуты боя уже не имели за спинами второго ряда, а это означало, что их количество уменьшилось наполовину. Рейнджеры, итак самые малочисленные, почти полностью были уничтожены кошками, он насчитал только десяток целых и несколько раненых. Лучники пострадали меньше других, скрытые защитными стенами башен, но и им досталось от стрел и от невероятно как пробравшихся в одну из башен двух черных кошек, устроивших в тесной и закрытой со всех сторон площадке настоящее кровавое побоище. Точное количество оставшихся бойцов еще предстояло подсчитать, но было ясно уже сейчас, что их общая численность, уже более чем в два раза сократилась от изначального количества.

Глава 15. Южный континент. Мир Пента. 303 год. Третий год.

Все следующие после боя недели шла уборка и восстановление лагеря, серьезно пострадавшего в последнем бою. Лечили раненых, хоронили погибших, разгребали завалы от сотен трупов южан, буквально усеявших своими телами ров, кустарники и двор лагеря внутри и снаружи частокола. Собранный Лендоласам совет командиров, впервые проходил не в полном составе. Последний бой унес жизнь командира рейнджеров, погибшего от клыков разорвавшей его горло Черной смерти. Выслушав доклады остальных командиров, принц получил полную картину по численности оставшихся в живых эльфов. Даже с учетом раненных, на текущий момент в его распоряжении осталось тридцать мечников, сорок шесть лучников и двенадцать рейнджеров, плюс два командира и он сам. Итого девяноста один эльф, из почти полных двух сотен, приплывших вместе с ним бойцов на Южный континент.

Сам он тоже был легко ранен в левую руку и скорее всего, лишился бы ее, если бы не вовремя подставленный клинок Альгара, остановивший страшный по силе удар вождя южан, который он нанес по левой руке принца. Благодаря его встречному парированию, огромный палаш южанина лишь вскользь ударил по предплечью принца, сорвав наплечник, и по касательной прорезал верхнюю часть трицепса. Сам Лендолас в это время возвращал свое тело из глубокого выпада, в котором нанизал на свой клинок пикинера, из-за характера своего оружия, стоявшего на дальней дистанции от принца. К счастью, нанося свой удар, вождь южан сильно вложился и потому не смог вовремя вернуться в защитную стойку, когда обратным движением своего клинка, Лендолас перерубил его почти напополам. Рунный клинок принца не заметил в своем смертоносном движении ни кожаного нагрудника вождя, ни его широкого пояса с шипами. Его острие последовательно прорезало как кожу доспехов, так и плоть врага, замедлившись только достигнув и прорезав тазовые кости, мгновенно сложившегося в предсмертной судороге южанина. Лендолас коротко кивнул в благодарность, на большее не было времени и эльфы продолжили бой, чувствуя рядом друг друга, как будто бы между ними, в этот момент, зародилась незримая, ментальная связь.

Лендолас закончил совет, раздав поручения и вызвал в свой домик Альгара, чтобы еще раз, как того следует, поблагодарить воина. В конце разговора он предложил ему возглавить сильно поредевших в количестве рейнджеров, лишившихся своего командира. Альгар с радостью согласился, напомнив принцу, что в свое время, много лет провел с ними в рейдах по родному лесу, вылавливая и ограждая эльфийское королевство от набегов южан.

По традициям Южного континента, после разгрома племени, эльфы должны были бы присоединить все территории побежденного племени к своим, включая и земли уничтоженных ими племен, которые те по пути своего следования из глубины континента, вырезали подчистую. Но Лендолас решил остановиться только на соседних с ним территориях, что и так увеличило площадь его владений втрое. Сил чтобы двигаться дальше, попросту не было, и он даже не был уверен, что в следующую зиму сможет удержать захваченные сейчас пустые территории соседей.

Альгар теперь стал руководить разведчиками и участвовать в советах, на правах командира. Он рвался самостоятельно отправиться в дальнюю разведку, чтобы попробовать что-либо узнать о судьбе год назад пропавшей матери, но потерявший ни один десяток рейнджеров в подобных рейдах прошлой весной принц, каждый раз ограничивал их патрулирования границей в пятьдесят лиг от порта. В одном из таких рейдов, Альгар смог подслушать вернувшихся в конце мирной недели вождей, беседовавших в шатре одного из них. Судя по всему, их племена были в последней войне союзниками и, вернувшись с Совета, прежде чем разойтись по своим племенам, они договаривались о возобновлении союза на следующий год.

Племена этих вождей находились почти на границе зоны, где аура континента сводила с ума пришедших незваными на эти земли эльфов. Южане, генетически почти иммунные к магии, практически не ощущали ее давление, которое для них служило лишь катализатором их природной агрессии, копившейся и сдерживаемой традициями и вождями весь год, чтобы затем, полноводной рекой, выплеснуться наружу, в очередных кровавых и беспощадных зимних войнах.

Вожди обсуждали свой новый союз и вспоминали некоторую несправедливость, которую, по их мнению, допустили старейшины, выбранные в этот год на Совете. Речь шла о территории, которое ранее занимало разгромленное эльфами крупное племя. По традициям, его должен был забрать победитель, но поскольку победителем, с военной точки зрения, номинально считались эльфы, Совет не мог не упомянуть их. Альгар услышал, что, по словам присутствовавших на Совете вождей, эльфов старейшины именовали исконными врагами всех южан, захватчиками и агрессорами и не признавали за племя, которое может полноправно участвовать в их традиционных войнах. Поэтому свободную территорию, они отдали соседнему крупному племени, которое на следующий год, по воле старейшин, должно благодаря этим землям лучше подготовиться и будет атаковать врагов и захватчиков территорий, им, то есть всем южанам, законно, и по праву принадлежавших.

Лендолас понял, что даже если Мериэль и добралась в прошлом году до Совета, то цивилизованного диалога у них не получилось. Ее попросту признали врагом и убили, потому что сдача в плен у южан считалась позором, и не практиковалась среди воинов. Возможно, это произошло сразу после Совета, по окончанию мирной недели, а может быть даже и сразу, потому как эльфы не считались отныне признанным старейшинами, а следовательно и всеми южанами племенем, и на них не распространялись традиции южан, в том числе и такая, как их длившаяся почти месяц, мирная неделя.

Весь год шли работы по укреплению и восстановлению фортификаций, ловушек, засадных мест. Копались новые волчьи ямы, взращивались посаженные еще два года назад Мериэлью ядовитые кусты, которые больше с ее уходом не разрастались, лишенные ее магической подпитки, но к счастью и не умирали, потихоньку восстанавливая проломы и отращивая сломанные зимой ветки.

Показавшие свою эффективность и практически неуязвимость лучники, которых к тому же осталось больше, чем всех остальных вместе взятых воинов, получили дополнительные башни, позволившие им почти полностью разместить весь свой состав, на доминирующей высоте. На новых территориях были установлены против кавалерийские чесноки, выкопаны волчьи ямы и построены традиционные на этом континенте хлипкие частоколы, сильно уступающие эльфийским, но строящиеся гораздо быстрее и позволяющие удержать первую волну гарнов и воинов. Лендолас не надеялся ими сдержать атаку большого племени, но проредить их элефантов и гарнов – было жизненно необходимо. Контингент таких укреплений он думал ограничить двумя – тремя десятками воинов, причем из каждого огороженного частоколом лагеря, был сделан подкоп с севера, чтобы можно было быстро и незаметно отступить и обрушить его за собой.

В основном лагере шла постройка боевых машин, но это было очень трудоемкое дело и хотя недостатка в железе теперь не было, после сбора трофеев с поля боя, к следующей зиме Лендолас рассчитывал получить не больше трех новых требушетов и пяти баллист. Которые вместе с имеющимися машинами, составят десяток и пятнадцать соответственно. Кроме того, на вершине двойного ряда частокола, были с южной стороны вставлены пики и копья южан, подобранные прошлой зимой, которых как раз хватило, чтобы еще больше затруднить путь, желающим перебраться на внутреннюю сторону лагеря эльфов. Наконечники их, Лендолас велел обильно смазать ядом, чтобы даже царапина стала смертельной для атакующих воинов южан.

Перед самой зимой, на совете, Альгар высказал мысль, которая уже приходила в голову Лендоласу, но он посчитал ее проявлением слабости и не высказывал вслух. Альгар справедливо предположил, что атаки крупных племен не закончатся этой зимой, а будут продолжаться из года в год, пока эльфов полностью не уничтожат. Пусть еще два-три раза они смогут отбиться, но надо думать наперед и может быть, пока еще есть силы, начать подготавливать пути отхода. Уплыть назад они уже не смогут, удержать плацдарм, до прибытия следующей экспедиции из родного дома – нереально, к тому же неизвестно планирует ли ее Эльсинор, а если да, то через сколько лет? Зато если спрятаться в джунгли, которые как не рассматривай, все же роднее для сердец эльфов, чем голая, практически лишенная деревьев саванна, то можно при приближении родных кораблей, осуществить военную поддержку прибывшим. Кроме этого, своими полученными здесь знаниями и опытом, сильно облегчить захват территорий и незамедлительный рейд вглубь материка, для решения второй задачи, поставленной перед походом великим королем эльфов Эльсинором.

Логика и здравый смысл, прозвучавший в словах сына Мериэль, напомнили ему мачеху, которая всегда смотрела намного дальше вперед, чем привык это делать Лендолас. Он выслушал Альгара, затем посмотрел на задумчиво кивающего его словам Лаирасула, глянул на одобрительно прикрывшего свои миндалевидные глаза командира лучников, и подводя итоги затянувшегося до позднего вечера совета, после небольшой паузы сказал:

– Альгар, твои слова услышаны и как я вижу, одобрены всеми остальными командирами. А я, хоть и не сторонник отступлений как ваш командующий, но как принц, представляющий здесь короля, прежде всего не могу не думать о воинах, доверивших мне свои жизни. Беречь свой народ – святая обязанность каждого правителя или его сына. Кроме того, пока мы живы, выполнение нашей задачи не может считаться проваленным, а то, что поддержка с родных земель придет, я даже не сомневаюсь. Поэтому я решил, что после этой войны, мы перебазируем свой лагерь в джунгли!

После совета, лагерь перешел на военное положение. До следующей зимы оставалось меньше недели, а рейнджеры, дежурившие на дальних рубежах у соседних племен, уже начали приносить вести о том, что во всех племенах начался сбор воинов и вовсю идет подготовка к предстоящим, традиционным войнам.

Глава 16. Южный континент. Мир Пента. 304 год. Снова война.

Армада южан, посланная старейшинами войной на эльфов, состояла в основном из воинов и гарнов. Элефанты, конечно тоже были, но их разведчики насчитали лишь дюжину. Поскольку в этот раз это племя было направлено Советом, им не пришлось с боем проходить по чужим территориям. Их спокойно пропускали все племена, хотя и не присоединялись к армаде, занятые своими собственными разборками и сражениями.

Племя было немного больше предыдущего, если считать по головам воинов, которых разведчики оценили как семь сотен. Они подошли к границам эльфов к середине зимы, неспешно продвигаясь через континент. Вождь, видимо некуда не торопился, потому что подолгу останавливался у встречающихся по пути озер и речушек. Элефанты были нагружены продовольствием и амуницией. Клети, которые в бою занимались лучниками, в походе были забиты тем, без чего не может обойтись такая толпа людей, которую надо кормить, поить и одевать.

Рейнджеры, которых у Лендоласа оставалось всего ничего, рассредоточились по двум частоколам, наспех возведенным на захваченных территориях. К ним в усиление были приданы лучники, вместе с которыми удалось создать численность в два десятка бойцов в каждом.

Перед ними не стояла задача вступать в открытый бой, скорее это были очередные ловушки, призванные замедлить продвижение армады, лишить их нескольких элефантов и как можно большего числа гарнов, которые у южан выполняли функцию таранной кавалерии. Первые частоколы были атакованы южанами с ходу и в течение двух дней последовательно разрушены и захвачены. Эльфы смогли лично убедиться в мощи элефантов, которым не составило труда разметать своими бивнями колья и затем втоптать их в грязь. Но своей цели Лендолас добился, в волчьих ямах южане потеряли четырех своих громадных зверей и еще один не смог продолжить поход, получив серьезный прокол одной из своих передних конечностей. Так же эльфы смогли вывести из строя пять десятков гарнов, обстреливая из-за частоколов, атакующих передовых всадников своими отравленными стрелами.

К последней границе южане подошли на третий день. Здесь были сосредоточены основные ловушки и засады эльфов. Отступившие из соседних земель рейнджеры и лучники заняли свои места за щитами вдоль кромки джунглей, поджидая суматоху, неизбежно образующуюся, когда армада начнет попадаться в многочисленные волчьи ямы, так хорошо показавшие себя в предыдущем году. Потери эльфов пока были минимальными. Следуя приказу принца не вступать в ближний бой, эльфы отступали из частоколов заранее, поджигая за собой немудреные постройки, в виде промазанных глиной соломенных хижин, в которых они ожидали приближение южан.

В этот раз вождь племени повел себя разумнее, чем тот, что атаковал их год назад. Элефанты шли колонной по двое, а не широким фронтом, следом за ними скакали воины на гарнах, затем шли пешие и замыкали колонну, традиционно Говорящие, со своими кошками. Первые ямы, неизбежно повредили идущих впереди исполинских зверей, и атака эльфийских лучников с фланга принесла свои плоды, но потери были не так значительны как в прошлый год. Дальше южане пошли еще более осторожно, но все же неизбежно теряли элефантов и гарнов в очередных засадах. К тому времени как потрепанная армада расположилась лагерем невдалеке от лагеря эльфов, в их армии оставались трое элефантов, две сотни гарнов, сотня Говорящих с духами и почти шесть сотен воинов.

Ночной обстрел горящими камнями, который так же повторил в этом году Лендолас, ожидаемо внес сумятицу в ряды атакующих южан, но опять-таки, благодаря более жесткой дисциплине и опыту, это племя вышло из него с меньшими потерями, чем предыдущее. К утру, когда южане начали массированную атаку лагеря эльфов, у них в строю оставалось два элефанта, неполных полторы сотни рогатых скакунов, почти не пострадавшие Говорящие и полтысячи бойцов, среди которых серьезно раненых было не так уж и много.

Не смотря на все усилия эльфийских лучников, ядовитые кусты и ров, до частокола удалось добраться одному из живых таранов. Сильно покалеченный, осыпаемый дождем стрел, элефант все же проломил дыру в двойной ограде частокола и пал, добавив свою скатившуюся по склону огромную тушу к собрату с огромной стрелой в боку, так и не сумевшему преодолеть глубокий ров. Баллисты и лучники, переключившись, продолжали успешно уничтожать гарнов, когда первые из пробившихся в трехметровую брешь южане, потоком хлынули во внутренний двор. Мечники не дали развернуться воинам южан внутри, встретив их у самого пролома сомкнутым строем латных мечников.

Благодаря пикам, установленным поверх заостренных кольев частокола, кошкам в этот раз не удавалось перепрыгнуть преграду и забраться в башни, и они толпились позади устремившихся в пролом южанам, лишь иногда перескакивая поверх их голов внутрь пролома. Гарнов почти всех удалось проредить баллистам и ядовитым кустам, вновь сведя финальное противостояние к пешей атаке. Южане изредка пытались преодолеть частокол сверху, но яд на пиках и заостренных кольях приводил их попытки лишь к очередным жертвам, а эльфийские лучники, четко контролирующие подступы к частоколу, делали невозможным хоть как-то наладить взаимодействие, чтобы соорудить настилы поверх частокола или собрать и установить длинные лестницы.

Толпа тесно собравшихся у пролома южан, ждущих своей очереди чтобы протиснуться через пролом, сделала их хорошей мишенью для мощных баллист, простреливающих одним выстрелом до пяти воинов насквозь. Вождь правда быстро сориентировался и велел им рассредоточиться, но к тому времени, многие воины и кошки уже были убиты или серьезно ранены. Бутылочное горлышко пролома, сдерживало массированное наступление, сведя на нет все численное преимущество южан. Эльфы стоявшие стальной стеной в пяти шагах от пролома, слитно и четко рубили сумевших протиснуться внутрь, будь то воин, кошка или редкий, оставшийся в живых гарн.

Наступающим южанам приходилось карабкаться изо рва наверх, чтобы достичь частокола, это не давало шанса их лучникам вести прицельную стрельбу, зато эльфийские стрелки на башнях, имели прекрасный обзор и возможность вдосталь нашпиговать наступающих своими длинными, не знающими промахов стрелами.

Переломным моментом в битве послужила гибель вождя южан. На этот раз честь записать на свой счет эту мишень заслужили лучники. Не смотря на то, что его со всех сторон прикрывали воины и находился он на приличном расстоянии от рва, одному из лучников удалось совершить столь дальний и меткий выстрел. Его заместитель, находящийся рядом с павшим вождем, довольно пожилой Говорящий, тут же дал приказ своим воинам отступить. Это было предсказуемо и неизбежно. Атака южан давно захлебнулась, а остаткам некогда мощной армады, было уже абсолютно нереально взять хорошо вооруженный, и слажено обороняющийся лагерь эльфов.

Оставаться на ночь и готовить повторный, заранее обреченный на провал штурм Говорящий не пожелал, трезво оценивая свои силы. Оставшиеся на ногах воины, собрали павших и раненых, чему не препятствовали эльфы и тут же отправились назад, на юг. В их рядах уже не было элефантов и гарнов, а от пеших воинов оставалось не больше сотни, среди которых лишь изредка мелькали халаты Говорящих и сновали их кошки. Отступающих, на приличествующем расстоянии, но, не выпуская из виду, сопровождали эльфийские рейнджеры, которые словно конвоиры, вывели южан за границы эльфийских территорий и остались наблюдать за границей.

Очередная победа хотя и была безоговорочной, но в очередной раз серьезно уменьшила ряды эльфов. Мечники потеряли пятнадцать бойцов, лучников осталось неполные три десятка, а рейнджеров только девять, причем, если считать вместе с их новым командиром. Раненый, Альгар не уходил из схватки у пролома, оставаясь в строю, подле принца до самого окончания боя. Итого, вместе с Лендоласом, в лагере теперь насчитывалось пятьдесят четыре эльфа, из которых десять было серьезно ранены, включая командира стрелков, получившего две очень неприятные стрелы в область живота.

Остаток зимы прошел спокойно. Рейнджеры патрулировали границы, а лагерь лечил раненых и готовился к переезду. Пятеро раненых, включая командира лучников, к сожалению, не смогли оправиться после ранений, и были похоронены с почестями рядом с павшими в войнах собратьями. Восстанавливать фортификации было бессмысленно. Поэтому Лендолас добавил к видимым разрушениям хаоса, разбросав в порту и у жилых домиков трофейное снаряжение и немного ненужных в джунглях искореженных лат, добавив туда же рваные части кожаной брони лучников. Этим он создал в покинутом лагере полное впечатление, что эльфы отплыли домой с Южного континента, причем в спешке побросав все, что не смогли с собой увезти. Он надеялся, что южанам было неизвестно точное количество приплывших к ним кораблей. Кроме созданного антуража, он приказал перед уходом разрушить все боевые машины, подъёмные мосты, дома, а затем поджечь деревянные пристани.

Два десятка эльфов, сразу после битвы, отправленные принцем на новое место для лагеря, должны были подготовить его для долговременного обитания пятидесяти оставшихся в живых воинов. Лендолас решил обосноваться недалеко от дельты реки, в самой глубине массива джунглей, то есть там, где они высадились с кораблей и провели свои первые на этом континенте дни. Южане недолюбливали джунгли, за все года, что эльфы провели на Южном континенте, он ни разу не видел, чтобы их воины заходили в них. Более того, прошлой зимой он наблюдал, как гарны, буквально колом вставали перед их границей. Кроме того, что вести военные действия в труднопроходимых тропических дебрях совершенно невозможно, там обитало большое количество действительно опасных зверей, с которыми южане, в отличие от эльфов не могли легко справиться.

Когда эльфы уходили, с ними выразил желание отправиться Одрук, молодой южанин, все эти годы исправно трудившийся на кухне и вместе с остальными бывшими пленными, а позднее добровольцами, обеспечивающий быт и питание лагерю. Он подтвердил догадки Лендоласа о том, что южане обходят джунгли стороной. Хотя это не было табу, ни один из них, по доброй воле, в джунгли не совался. Всех остальных молодых южан, заранее отпустили, определив их в одно из мирных поселений, чтобы они не увидели и не выдали затем южанам скрытный маневр эльфов. Лендолас, не имел ничего против того, чтобы забрать с собой Одрука, однако немного подумав, решил сделать немного по-другому.

Он поговорил с юным южанином и решил оставить его ненадолго в лагере, сделав как бы свидетелем их отплытия. После того как Одрук расскажет о том, что собственными глазами видел отплытие корабля с эльфами домой, он должен будет отправиться в лагерь к эльфам. На границе джунглей он встретится с двумя рейнджерами, которых Лендолас оставил неподалеку, на самой кромке сельвы, чтобы они понаблюдали за южанами, которые, несомненно, в самом скором времени явятся, чтобы проверить опустевший лагерь.

На следующий день эльфы покинули сожженный порт и свой лагерь, служивший им верой и правдой домом, и отправились в центр джунглей, возвращаясь на то место, где они впервые высадились на Южный континент три с половиной года назад.