Я снова не бог. Книга XXXVIII

Глава 1 История витязя

Поместье князя Карамзина.

Подмосковье.

Карамзин молчал уже третью минуту. Сигара давно потухла, но он продолжал сжимать ее в пальцах, словно спасательный круг. Коньяк растекся по паркету, весь кабинет пропах виноградным спиртом и страхом.

Федор не торопил. Он сидел в кресле князя, положив ноги на стол, и перебирал письма с монгольскими печатями, как ребенок перебирает открытки из коллекции.

— Красивая бумага, — заметил он, поднеся один из конвертов к лампе. — Ручная работа. Водяные знаки с конями. Монголы все-таки умеют делать две вещи: бумагу и проблемы.

Карамзин наконец заговорил. Голос был хриплым.

— Что конкретно ты хочешь знать?

— Ну наконец-то! — Федор опустил ноги со стола и наклонился вперед. — Мне нужны имена. Кто в Российской Империи координирует операции с монгольской разведкой? Кто отдал приказ напасть на моих людей в степи? И, самое интересное, — он улыбнулся, шрамы на его лице разъехались, превратив улыбку в гримасу, — сколько вас таких, хитровылизаных?

— Но метеорит же мы не можем заказать! — огрызнулся Карамзин.

— Отчего? Если у тебя есть друзья в нужных местах, все возможно. Или, скажем, в нужных измерениях… Но это мы обсудим позже. Сначала — имена.

Князь посмотрел на секретаря, который лежал у стены без чувств. Потом на Федора. Потом на дверь.

— Ты же понимаешь… — медленно начал Карамзин. — Что если я тебе что-то расскажу, меня убьют.

— Если не расскажешь, тебя тоже убьют, — Федор развел руками. — Только быстрее. И ближе. Географически ближе, я имею в виду. Прямо здесь.

Карамзин побагровел.

— Ты угрожаешь мне в моем собственном доме?

— Ну, технически, это кабинет. Дом гораздо больше. Но да, угрожаю. — Федор встал и подошел к окну. Посмотрел во двор. Охрана ходила по периметру, фонари горели, все как обычно. — Давай так, князь. У нас мало времени. Ты мне рассказываешь все, что знаешь, а я решаю, что с тобой делать. Это справедливо, нет?

— А если я откажусь?

Федор повернулся к нему. В свете настольной лампы его лицо наполовину находилось в тени, наполовину освещено. Так разрезанный рот казался еще шире.

— Тогда я перейду к плану «Б». А план «Б» у меня всегда один и тот же. И он тебе не понравится… Но! — он поднял палец. — Точно понравится мне! Кто-то да останется доволен в этом кабинете!

Тишина стояла такая, что было слышно, как в камине догорает полено. Карамзин сглотнул. Пот блестел у него на лбу.

— Хорошо, — он поднял руки. — Я расскажу. Но сначала мне нужны гарантии.

— Гарантии? — Федор приподнял бровь. — Ты торгуешься? Серьезно? — он рассмеялся. Тихий, скрипучий смех. — Ладно. Какие?

— Я хочу жить.

— Разумное желание. Могу пообещать подумать.

— Этого недостаточно.

— А большего я не дам. Начинай говорить, пока я добрый. А я добрый примерно еще минут пять.

Карамзин открыл рот, и в этот момент снаружи раздался звук, который изменил все.

Моторы. Много моторов. Тяжелые машины подъехали к главным воротам поместья.

Федор метнулся к окну. Во двор въезжал кортеж из четырех черных бронированных автомобилей с гербами Российской Империи на дверцах. Они остановились и из машин начали выходить люди в форме кремлевской гвардии.

Двадцать человек. Вооружены. Серьезные лица, движения отточены.

— О, — произнес Федор, глядя на это зрелище. — Какой приятный сюрприз. Неужели успел вызвать подкрепление?

Во главе группы был офицер с капитанскими погонами. В руках он нес свиток с печатью.

— Кремлевская гвардия, — прошептал Карамзин.

Его лицо изменилось. Страх, который секунду назад парализовал его, сменился расчетом. Федор увидел это мгновенно. Много лет наблюдений научили его читать людей лучше любого менталиста. Зрачки расширились, плечи расслабились, челюсть перестала подрагивать. Карамзин больше не боялся. Он думал.

— Даже не думай, — тихо сказал Федор.

Но было поздно.

Карамзин был не просто аристократом с толстым кошельком. Он был магом. И хорошим магом, раз дожил до своих лет, ведя дела с монгольской разведкой и кремлевскими предателями одновременно.

Все произошло за доли секунды.

Артефакт на его запястье, который Федор заставил его опустить — активировался. Достаточно было легкого прикосновения пальцами. Князь готовил этот трюк с момента, как Федор отвернулся к окну.

Вспышка. Ослепительная, бело-золотая, как от сварки. Федор однако не зажмурился, а, наоборот, выпучил глаза. Вслед за вспышкой полетело заклинание. Не сильное, но достаточное, чтобы он откатился в сторону.

Когда свет погас, Карамзина в кабинете не было. На полу лежало перевернутое кресло. Стена за письменным столом была пробита насквозь — в нем сквозило аккуратное круглое отверстие, словно от пушечного выстрела. За ним виднелся коридор, по которому удалялся грохот шагов.

— Быстрый, — процедил Федор, поднимаясь на ноги. — Для жирного очень быстрый.

Он сунул оставшиеся письма за пазуху и бросился в пролом.

Коридор. Длинный, богато обставленный. Картины, вазы, ковровая дорожка. И обожженные отпечатки ног на паркете. Карамзин бежал, используя магическое ускорение. Его ноги буквально прожигали пол.

Федор несся следом на своих двоих. Он бегал быстро. Очень быстро. Его тело было совершенным инструментом, отточенным до предела человеческих возможностей. И немного за.

Он услышал, как внизу хлопнула входная дверь. Потом голоса. Много голосов.

— Именем Императора! Князь Дмитрий Романович Карамзин, вы задержаны! Вам надлежит явиться в Кремль завтра к девяти часам утра на аудиенцию у его величества Петра Петровича Романова!

Федор выскочил на балкон второго этажа и посмотрел вниз.

Картина была почти комичной. Карамзин стоял посреди двора в домашнем халате, с руками поднятыми вверх, перед строем кремлевских гвардейцев. На его лице была маска полнейшей покорности. Образцовый подданный, готовый подчиниться воле государя.

— Разумеется, — говорил он дрожащим голосом, и Федор отдал бы свой лучший кинжал за то, чтобы узнать, настоящая ли эта дрожь или подставная. — Я полностью в вашем распоряжении. Но, господа офицеры, у меня в доме нежданный гость. Он проник ко мне без приглашения и угрожал убийством. Я требую защиты!

Офицер нахмурился.

— Кто?

— Наверху. В моем кабинете. Высокий, худой, со шрамами на лице. У него кинжалы. Он убил двоих моих охранников!

— Не убил, а усыпил, — поправил Федор с балкона. — Хотя, признаюсь, был соблазн.

Все головы поднялись вверх. Двадцать гвардейцев и князь уставились на фигуру Федора, стоящего на балконе с руками в карманах. Ветер трепал полы его серой куртки. Лунный свет падал на его лицо, подчеркивая каждый шрам и каждый рубец. Разрезанный рот был растянут в улыбке, которая в темноте выглядела так, будто кто-то нарисовал ее красным мелом.

— Добрый вечер, господа, — сказал он. — Не обращайте на меня внимания. Я тут просто… в гостях.

Офицер положил руку на рукоять меча.

— Назовитесь!

— Я призрак, летящий на крыльях ночи! — после этих слов он расставил руки в стороны и пошевелил пальцами. — Я тот, кто в ночи на бой спешит, побеждая зло! И просто путешественник. Любитель свежего воздуха и тихих бесед.

— Он врывается в частные дома и нападает на людей! — взвизгнул Карамзин, стоя за спинами гвардейцев. — Арестуйте его!

Федор посмотрел на князя с балкона. Их взгляды встретились. В глазах Карамзина мелькнуло торжество. Да, он все рассчитал. Гвардейцы заберут его в Кремль, где он будет в безопасности. А Федора либо арестуют, либо убьют при сопротивлении. В любом случае — проблема решена.

— Хитрый лис, — прошептал Федор. — Ну-ну…

Он перемахнул через перила балкона и приземлился во дворе. Мягко, бесшумно, как кошка. Гвардейцы отшатнулись.

— Господа, — Федор поднял руки, показывая открытые ладони. — Я не враг. Князь — предатель Империи. У меня есть доказательства. Письма с монгольскими печатями, координаты операций, имена…

— Это ложь! — Карамзин указал на Федора. — Он все подбросил! Это провокация!

Офицер смотрел то на одного, то на другого. Потом принял решение.

— Князь Карамзин поедет с нами. Вы, — он ткнул пальцем в Федора, — тоже. Разберемся в Кремле.

— Нет, — спокойно сказал Федор.

— Это не просьба.

— И тем не менее. Нет. Отдайте мне этого человека!

Офицер сделал знак своим людям. Четверо гвардейцев двинулись к Федору, формируя полукольцо.

— Не усугубляйте, — предупредил офицер.

— Это я должен вам сказать, — ответил Федор и чуть качнул головой в сторону Карамзина. — Этот человек организовал покушение на мою дочь и моих союзников. И я не собираюсь отпускать его в Кремль, где у него наверняка есть покупные друзья. Так что вот вам встречное предложение: отдайте мне князя. Нет? Ну ладно.

Карамзин, стоя за спинами гвардейцев, повернулся к командиру своей охраны, который только что выбежал из дома.

— Капитан! — рявкнул князь. — Этот человек преступник! Он проник в мой дом и напал на меня! Уничтожьте его!

Капитан охраны, крепкий мужчина с короткой стрижкой и мечом на поясе, кивнул. По его команде из дома и из-за хозяйственных построек начали выходить солдаты. Один за другим. Пять. Восемь. Двенадцать. И все были теми, кого Федор не успел уложить при проникновении, плюс подкрепление из казармы.

Четырнадцать вооруженных бойцов выстроились полукругом перед Федором. За ними двадцать кремлевских гвардейцев, которые пока просто наблюдали, не вмешиваясь. А за спинами всех стоял Карамзин, и он быстро отступал к бронированному автомобилю гвардейцев.

— Офицер! — крикнул он. — Я добровольно еду с вами! Обеспечьте мою безопасность!

Офицер кремлевской гвардии кивнул и жестом приказал двум своим людям сопроводить князя к машине.

Федор стоял посреди двора. В серой куртке поверх темного свитера. С двумя кинжалами, которые он до сих пор не доставал. Он обвел взглядом четырнадцать солдат перед собой.

— Раз-два… Федя заберет тебя… — он переводил пальцем с одного на другого.

Солдаты Карамзина только усмехались, осознавая, что перед ними всего один человек. А на их стороне еще и гвардейцы Кремля.

— Господа, — произнес Федор, закончив считать, и его голос был тихим, почти ласковым. — Я дам вам шанс, который обычно никому не предлагаю. Сейчас вы можете развернуться и уйти. Просто уйти. Бросить оружие, снять эти смешные мундиры и пойти домой. К женам, к детям, к собакам, к кому хотите. И никто из вас не умрет.

А в ответ тишина.

Капитан охраны сплюнул на снег.

— Ты один. Нас четырнадцать. И ты не маг. Сейчас мы будем думать, что с тобой делать.

— Не маг, — согласился Федор. — Это правда. Но знаешь, капитан, — он чуть склонил голову набок, и лунный свет упал точно на его разрезанный рот, — за столько лет я понял одну вещь. Магия — это костыль. А костыли имеют свойство ломаться в самый неподходящий момент.

Он расставил руки в стороны.

— Ну что, начнем?

Первые трое бросились одновременно. Скоординированная атака: один по центру, двое с флангов. Грамотная тактика для обычного противника.

Федор сделал шаг навстречу.

Центральный замахнулся мечом. Федор ушел под удар, скользнув вниз и вправо. Плавно, как вода стекает по камню.

Клинок рассек воздух в сантиметре от его виска. В следующую долю секунды его ладонь легла на запястье атакующего, сжала и провернула. Хруст. Меч выпал. Федор перехватил его в воздухе и в том же движении развернулся к левому фланговому. Удар был коротким и точным. Быстрый укол. Клинок вошел точно между пластинами нагрудника — в незащищенную точку под рукой. Боец упал, даже не успев закричать.

Третий, правофланговый, попытался ударить сверху. Федор отступил на полшага, пропустил клинок мимо себя и ударил основанием ладони в переносицу. Чистый, хирургический удар. Нос сломался с глухим хрустом и солдат рухнул, заливая снег кровью.

Три секунды. Три бойца.

— Следующие? — Федор вертел чужой меч в руке, привыкая к балансу. — Кстати, ваш оружейник — полный профан. Центр тяжести смещен. На сантиметр левее, и был бы приличный клинок.

Капитан побледнел, но отдал приказ:

— Все разом! Окружить!

Одиннадцать оставшихся солдат двинулись вперед. Кольцо сжалось. Мечи светились от магических усилений, рунные лезвия были способны резать даже камень. Серьезное оружие для серьезных бойцов.

Только вот Дункан не был серьезным противником. Он был сущим кошмаром.

Первый удар пришел сзади. Федор услышал свист клинка за секунду до контакта и просто присел. Лезвие прошло над его головой и ударилось в щит бойца напротив. Пока двое разбирались с застрявшим мечом, Федор вбил локоть в грудную клетку третьему и одновременно пнул четвертого в колено. Сустав хрустнул. Крик.

Он двигался в разные стороны как метроном. Каждое движение сопровождалось ударом. Каждый удар — результат. Ни одного лишнего жеста, ни одного потраченного впустую вздоха. Это было хладнокровное убийство.

Солдат с алебардой попытался достать его на дистанции. Федор поднырнул под оружие, перерубил древко мечом и, продолжая движение, ударил обломком в лицо владельцу. Тот полетел назад, сбив еще одного.

Двое магов попытались применить заклинания. Их руки засветились, руны на браслетах вспыхнули. Но Федор уже был рядом. Удар по запястью одного — кости хрустнули, свечение погасло. Удар в горло другому — не смертельный, но достаточный, чтобы тот забыл про магию и вспомнил про необходимость дышать.

— Маги, — бросил Федор, перешагивая через хрипящего солдата. — Без рук уже не маги. Запомните на будущее. Кто-нибудь еще?

Капитан охраны был последним. Его люди лежали вокруг: кто без сознания, кто корчился от боли, а кто просто лежал и смотрел в небо, не понимая, что произошло. Весь бой длился меньше минуты.

Меньше минуты на четырнадцать вооруженных бойцов. Без единого заклинания.

— Я же предупреждал, — Федор остановился в двух шагах от капитана. Его дыхание было чуть учащенным. Единственный признак того, что он вообще прилагал усилия. — Можно было просто уйти. Зачем усложнять?

Капитан выхватил меч. Но его руки тряслись.

— Я не сдамся какому-то…

— Какому-то? — Федор наклонил голову. — Договаривай. Мне интересно.

— … какому-то безумцу без магии!

— А, — Федор кивнул с видом человека, которому сообщили прогноз погоды. — Безумцу. Забавно. Знаешь, капитан, за свою жизнь меня называли по-разному. Безумец это еще комплимент.

Капитан отчаянно бросился вперед, вкладывая всю силу в один удар.

Федор не стал уклоняться. Он просто поймал клинок ладонью. Лезвие вошло в руку, но Федор сжал пальцы и остановил меч. Кровь побежала по запястью, капая на снег. Капитан смотрел на это широко раскрытыми глазами.

— Как…

— Больно, — согласился Федор. — Но терпимо. А тебе, я вижу, страшно. И это правильно.

Он дернул меч на себя, вырвав оружие из рук капитана, и одним плавным движением ударил его рукоятью в висок. Капитан рухнул в снег.

Повисла тишина.

Двор поместья выглядел как после небольшого побоища. Четырнадцать тел разбросаны по снегу. Кровь. Сломанное оружие. Один фонарь был разбит — видимо, кто-то влетел в столб.

Кремлевские гвардейцы стояли в стороне, сжимая мечи, но не двигались. Их командир был бледен. Он только что наблюдал, как один человек, не используя магию, за минуту уложил четырнадцать профессиональных бойцов.

Федор повернулся к гвардейцам. Обмотал ладонь оторванным от куртки рукавом. Кровь просачивалась сквозь ткань, но он не обращал внимания.

— Ребята, — сказал он совершенно будничным тоном. — Вас я трогать не буду. Вы делаете свою работу. Забирайте князя, везите в Кремль. Передайте Петру Петровичу, что Дункан посылает привет и подарочек. — Он похлопал себя по груди, где лежали письма. — Я их лично занесу утром. Когда перевяжу руку и выпью чаю.

Офицер открыл рот, чтобы что-то сказать, но Федор его опередил:

— И да, совет на будущее, — он наклонился к офицеру и понизил голос. — Когда арестовываете предателей, проверяйте, нет ли в доме кого-то, кто пришел раньше вас. Это экономит нервы. Поверьте моему опыту. А он у меня… — Федор сделал паузу и задумчиво посмотрел в небо. — Обширный.

— Ты думаешь, что после всего, мы тебя отпустим? — крикнул один из гвардейцев.

— Что? — Федор остановился и медленно повернулся. — Ладно… Господа, я сегодня на удивление милосерден. Я тоже дам вам шанс. Шанс поступить мудрее, чем эти… — он обвел рукой лежащих солдат. — Так уж и быть, не надо снимать мундиров и бросать оружие. Просто садитесь в свои машины и уезжайте.

— Это угроза? — крикнул один из солдат. — Да ты хоть…

Но его прервал капитан одним жестом.

— Хорошо, — кивнул мужчина. — Мы уезжаем.

— Что? — возмутились несколько солдат. — Капитан!

— Я сказал, всем в машины и уезжаем! Мы выполнили задание! — рявкнул командир, после чего посмотрел на Федора. — Вы меня не помните, но мы с вами встречались на Сахалине. Я был в личной гвардии Петра Петровича, когда он жил там. Вы приходили в Администрацию…

Федор ухмыльнулся.

— Свободны, господи.

Он развернулся и пошел к воротам. Спокойно, неторопливо, засунув здоровую руку в карман. Из пролома во втором этаже все еще сочился дым от магического ускорения Карамзина. На снегу оставались редкие алые капли — ладонь еще кровоточила.

Двадцать кремлевских гвардейцев молча проводили его взглядами. Потом один из них, самый молодой, повернулся к офицеру.

— Капитан… Он же…

Офицер посмотрел на поле боя, на четырнадцать тел, на сломанное оружие, на перерубленное древко алебарды. Потом в сторону ворот, за которыми исчез силуэт Федора.

— Нет, — сказал он. — Определенно нет.

— Но приказ…

— Рядовой, — офицер устало потер переносицу, — в приказе было сказано задержать князя Карамзина. Князь задержан. Все остальное — не наша компетенция.

— А рапорт?

— В рапорте напишем, что князь задержан без сопротивления, а его охрана повздорила между собой из-за карточного долга. Бывает. Я доложу царю настоящую версию в устной форме.

Молодой гвардеец посмотрел на четырнадцать покалеченных солдат.

— Из-за карточного долга?

— Из-за очень большого карточного долга, — уточнил офицер и решительно направился к машине, в которой уже сидел бледный Карамзин. — По машинам! Выезжаем!

Кортеж тронулся с места. Красные огни осветили заснеженную подъездную аллею и скрылись за поворотом. Во дворе остались только стонущие охранники, разбитый фонарь и капли крови на снегу.

А где-то в темноте, далеко от поместья, Федор Дункан шел по обочине пустой дороги, засунув руки в карманы. Он негромко насвистывал.

Подмосковье.

Трасса М-7.

01:47 ночи.

Снег падал крупными хлопьями.

Снежинки ложились на асфальт, на обочины, на голые ветки берез, растущих вдоль трассы, превращая все вокруг в черно-белую фотографию. Только фонари, расставленные через каждые двести метров, давали тусклый оранжевый свет, и в нем снежинки казались маленькими светлячками.

Федор Дункан шел по обочине один. Руки в карманах. Шарф поднят до носа. Дыхание вырывалось из-под ткани маленькими облачками и тут же растворялось в холодном воздухе.

Трасса была пуста. В час ночи зимой под Москвой мало кто рисковал выезжать. Где-то далеко за спиной остались огни поместья Карамзина, мигалки кремлевского кортежа и четырнадцать тел на снегу. Все это казалось сейчас далеким и ненастоящим, как фильм, который посмотрел вчера и уже начал забывать.

Ладонь саднила, но кровь перестала течь. Он шел и слушал настоящую тишину. Зимнюю. Загородную. Когда единственный звук — это шорох снега, падающего на землю. И твое собственное дыхание.

Федор любил такие моменты. Минуты, когда можно ни о чем не думать, просто идти и смотреть, как мир укрывается белым одеялом.

— Красиво, — сказал он вслух сам себе.

Снежинка села ему на ресницу. Он моргнул, и она растаяла.

Вдалеке, за полем, угадывалась темная полоса леса. Над ней — низкое зимнее небо без единой звезды. Только снег. Бесконечный, ровный, спокойный снег.

Федор подумал о дочери. Ася сейчас в лазарете на Сахалине, вся в бинтах и наверняка уже пытается отжиматься на одной руке. Подумал о том, что ему нужно позвонить дочери. И о том, что он понятия не имеет, что ей сказать.

«Привет, дочь, я тут перебил четырнадцать человек, но так и не убил князя, который подстроил нападение на тебя. Как твои ожоги?»

Нет. Пожалуй, позвонит завтра. Или послезавтра. Когда придумает что-нибудь более отцовское.

Он прошел еще метров триста.

Фонарь впереди мигнул. Потом еще раз. И погас.

Федор не остановился. Фонари гаснут. Так бывает. Плохая проводка, экономия электричества, зимние перебои, причин десятки.

Погас второй фонарь. Третий. Четвертый.

Волна темноты катилась навстречу Федору, пожирая оранжевые круги света.

Он остановился.

Последний фонарь — тот, что был прямо над ним — мигнул, потрещал и погас. Тьма легла на дорогу, как тяжелое одеяло.

И тут Федор понял, что что-то изменилось.

Не снаружи. Внутри. В самом воздухе. Температура упала. Не на градус или два, но так, что дыхание мгновенно превратилось в густое белое облако, а влага на ресницах застыла крошечными кристалликами.

Мир вокруг побледнел.

Сначала Федор подумал, что это игра света — точнее, его отсутствия. Но нет. Дело было не в освещении. Цвета уходили. Буквально. Темная зелень хвои за обочиной стала серой. Коричневая кора берез — пепельной. Красная обмотка на его руке — черной. Даже кровь, просочившаяся сквозь ткань, потеряла цвет, превратившись в темные маслянистые пятна.

Черно-белый мир. Как старая кинопленка.

Снег продолжал падать, но теперь он куда медленнее. Каждая снежинка зависала в воздухе, словно раздумывая, стоит ли приземляться.

Федор повернул голову. Ни одна ветка не качнулась. Ни один звук не нарушал тишину.

Время остановилось.

Он медленно вытащил руки из карманов. Оба кинжала лежали в ладонях.

Просто… привычка. Когда мир вокруг тебя решает поменять правила, лучше держаться за что-то знакомое.

— Ну и кто тут балуется? — произнес он вслух. Голос звучал странно, будто в подушку.

Тишина.

И тогда он услышал голос.

Тихий, спокойный, чуть хрипловатый. Он шел со всех сторон одновременно.

Голос, который Федор Дункан не слышал почти триста лет.

— Здравствуй, витязь. Давно мы с тобой не виделись.

Федор замер. Его очень давно так не называли.

— Зачем ты пришла?

— Я отпустила тебя под расписку. Долг у тебя большой.

— Разве я просил тебя об этом?

Федор убрал ножи. Сейчас они бесполезны.

— У тебя была славная смерть, витязь, — вновь заговорили во тьме. — Мне было жаль прощаться с тобой.

Федор хмыкнул.

— За что мне такой дар?

— Это не дар. Я даров не делаю. Только в долг. Ну что, витязь, еще раз умрешь, или поработаешь на меня?

От автора: Дорогие друзья! Безмерно благодарен вам за то, что остаетесь на страницах книги! Каждый ваш лайк очень воодушевляет меня и мотивирует!