Бентли ЛиттлСтраховщик

Bentley Little

The Policy


© Холмогорова Н., перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Посвящаю моим дяде и тете, Ларри и Дженис Уэлдон


Глава 1

I

Выехал он на день раньше намеченного – глубокой ночью, посреди «Шоу Конана О’Брайена», и два часа спустя уже мчался мимо Палм-Спрингс на восток. Развод позади, ничто больше не держит его в Калифорнии: Хант Джексон вправе ехать куда вздумается и делать что пожелает. Рутина семейной жизни, цепи приевшихся привычек и обыкновений – все осталось в прошлом; свежий ветер бьет в лицо, пьянит сладкое чувство свободы. Ночь безлунна, звезды ярко сияют с небес, и Млечный Путь загадочно мерцает даже сквозь тонированное лобовое стекло «Сааба».

«Сааб».

Давно ли он превратился в одного из тех, что ездят на «Саабах»? Хант не помнил; так давно, что сам вопрос казался излишним. Едва ли ему в самом деле хочется знать ответ.

Высоко в небе, справа от дороги, сверкнула и растаяла падающая звезда. В Тусоне, где вырос Хант, падающие звезды были обычным делом; но в Южной Калифорнии, вдруг понял он, ни разу ни одной не видел. Разумеется, и здесь в газетах встречались сообщения о метеоритных дождях; и теледикторы, говоря о погоде, порой их упоминали, тут же объясняя, почему – из-за загрязнения воздуха или чего-нибудь там еще – в Лос-Анджелесе и округе наблюдать этот феномен не удастся. Прежде Хант об этом не задумывался; сейчас же, на дороге, открытой всем ветрам, понял, что скучал по падающим звездам. Скучал по небу.

Слева, коротко прогудев, его обогнала грузовая фура. В гудке Ханту почудилось высокомерие: готовый бросить вызов, он включил дальний свет, ударил по клаксону – но фура уже укатила далеко вперед. Дальний свет лишь скользнул по ее мощным задним колесам, и сигнал бессильно растаял в воздухе.

К трем он был уже в Блайте, миновал Финикс и свернул к Тусону задолго до того, как на востоке над Каса-Гранде заалел рассвет. Заметив придорожное кафе, съехал на стоянку и заказал себе завтрак с таким количеством жира и холестерина, что Эйлин, окажись она здесь, хватил бы удар.

Развелись они по обоюдному желанию – оба всей душой рвались прочь из западни, в которую превратился их брак, – однако в последнее время Хант не раз ловил себя на мыслях об Эйлин, о жизни с ней и без нее, и пытался строить планы на будущее. Для начала он решил, что в Южной Калифорнии оставаться не хочет. Здесь ничто не держало. Из «Боинга» его месяц назад сократили, новую работу найти не удалось. Дом в пригороде отошел Эйлин, а Хант снял квартиру на углу Сил-Бич и Уэстминстер. Сейчас он был свободен, как никогда, – и, наверное, как никогда больше свободен не будет.

Но где же начать новую жизнь? В Сан-Франциско? Черт, да перед ним открыты все пути! Можно ехать куда пожелаешь – в Нью-Орлеан или в Нью-Йорк, в Майами или в Сиэтл, в Чикаго или в Гонолулу…

Вот только этого ли он хочет?

Нет. На самом деле Хант хотел вернуться в Тусон. Там он родился, там прошли детство и юность, там он встретил Эйлин. Дом, милый дом. Родная нора, где можно отдохнуть и зализать раны. Есть в этом привкус поражения – как будто он плетется домой, поджав хвост; с другой стороны, дома Хант сможет начать сначала. Послать к черту серую обывательскую жизнь, где он задыхался, словно в гробу, – и, быть может, начать наконец жить так, как всегда хотел.

Здесь и сейчас, в придорожной забегаловке посреди пустыни, глядя в окно на криво нарисованный плакат «США в ООН не место!» и уплетая за обе щеки жареное и жирное, Хант Джексон был совершенно счастлив.

Полчаса спустя он сел за руль и направился на юг. Домой.

* * *

За прошедшие десять лет Тусон сильно переменился. Прежде чем нырнуть в гущу городских улиц, Хант объехал город кругом, и с эстакады ему открылся почти незнакомый пейзаж. На севере к подножию Каталины выплеснулись новые коттеджные поселки и одинаковые, как близнецы, торговые центры. На западе карабкались на склоны Тусонских гор ряды новеньких многоквартирных домов. На юге вырос целый незнакомый город, а на востоке вошел в городскую черту ринконский район Национального парка Сагуаро.

Хант повернул назад, съехал на скоростную трассу и направился к университету. В центре город тоже заметно изменился: исчезли знакомые кварталы, повсюду выросли новые магазины и рестораны, и поверх неповторимого облика Тусона легла, словно по трафарету нарисованная, привычная калифорнийская схема – «Бургер Кинг» на каждом светофоре и одинаковые, в средиземноморском стиле, офисные здания.

Родной дом Ханта превратился черт знает во что. Лужайку перед домом нынешние хозяева залили бетоном: там стояли три суперкара 1960-х годов на разных стадиях обновления и переделки. От дворика, обустроенного когда-то отцом, где мама выращивала вьюнки и цветы в горшках, ничего не осталось. На миг Ханта охватило искушение позвонить отцу и матери, рассказать, во что чужие люди превратили родное гнездо – пусть им станет стыдно, что бросили дом! – но он подавил это ребяческое желание. В Миннесоте, на родине отца, они счастливы – и, в конце концов, если ему так дорог старый дом, почему сам не выкупил его у родителей?

На самом деле старый дом ему не нужен.

А что нужно? Может быть, просто дом. Место, где его ждут…

Отец и мать давно вернулись к себе домой – в Миннесоту.

Все мы рано или поздно возвращаемся домой.

Заночевал Хант в мотеле «Супер-8». Соседи за стенкой полночи громко ругались, а вторую половину ночи еще громче занимались любовью. Наутро Хант купил в холле газету и за завтраком в «Вафельной» через дорогу принялся просматривать объявления в поисках дома или квартиры, сдающейся внаем.

Теперь романтический ореол идеи «бросить все и вернуться» заметно поблек. Хант вдруг понял, что ему предстоит череда мелких и вовсе не сентиментальных хлопот. Сходить на почту, написать заявление о смене адреса, проследить, чтобы письма и счета не пропали при пересылке. Получить новый телефонный номер, сообщить его всем родственникам и знакомым. Отменить подписку на «Лос-Анджелес таймс»… Список растет – и ему не видно конца.

Не говоря уж о том, чтобы перевезти сюда все по-житки…

М-да… А может, ну его к черту?

Нет. Он решил вернуться домой – и вернется.

Одно радует: аренда жилья в Аризоне обходится куда дешевле, чем в Калифорнии. За цену калифорнийской однушки здесь можно снять приличную двухэтажную квартиру, а то и целый дом с меблировкой – пусть и в плохоньком районе.

Такой вариант Ханту и попался: кирпич, один этаж, три спальни, пустынная улица в юго-восточной части города. Слева – обшарпанный деревенский домик, справа – какая-то развалюха, чуть ли не из фанеры, прилепившаяся боком к новенькому гаражу. И на той же стороне улицы – универмаг. По другую сторону дороги раскинулось бескрайнее хлопковое поле.

Это место Хант нашел случайно. Ездил по объявлениям, заглянул в универмаг на чашку кофе и, бросив взгляд вниз по улице, заметил вывеску «СДАЕТСЯ». Место захолустное – но что-то в нем Ханта привлекло. Район не шикарный, чего уж там, однако в нем чувствуется настоящий, старый Тусон, город его детства и юности. Выходишь во двор – к востоку от тебя Ринконские горы, к северу – Каталина, а над головой – бескрайнее небо. Чего еще желать? Хант прочел описание дома, обратил внимание на очень, очень вменяемую арендную плату и, недолго думая, достал мобильник и набрал номер домовладельца.

Три четверти часа спустя, совершив экскурсию по дому и заплатив депозит, извлеченный из банкомата в «Серкл-Кей», Хант стал счастливым хозяином собственного жилья. Ну, почти собственного.

Конечно, для жизни и квартиры хватило бы. Но мысль, что в его распоряжении целый дом, приятно грела душу. Жить в своем доме – как-то прочнее, надежнее, чем в квартире. Пожалуй, впервые со времени разъезда с Эйлин Хант по-настоящему ощутил, что у него есть дом.

В мотель он вернулся в приподнятом настроении. Теперь предстояло перевезти вещи. Упаковать их и погрузить в машину в Калифорнии не составит труда – пара знакомых соседей, готовых помочь, там найдется; а вот разгрузиться здесь – другое дело. Ханту вспомнились обшарпанный деревянный домик слева от его нового жилища и фанерная лачуга справа. Может быть, обратиться к соседям? Но не хочется начинать знакомство с просьбы об одолжении.

Хант сел к телефону и стал обзванивать старых друзей – точнее, их родителей. В телефонной книге он не обнаружил никого из одноклассников, зато без труда нашел их фамилии – все по прежним адресам.

Только сейчас до него дошло, что он благополучно о них забыл. Где все эти ребята? Чем сейчас занимаются? С Джорданом и его женой Хант хотя бы обменивался открытками на Рождество и знал, что они переехали; а остальные? Десять лет он не вспоминал о прошлом – а прошлое потихоньку выветривалось; и теперь, когда Хант пытался вернуться назад, оказалось, что опереться-то и не на что.

Все разбежались кто куда. Майк – пожарный в Нью-Йорке, Джордан и Эк в Финиксе, а где Виктор, не в курсе даже его старики. Слава богу, хотя бы Джоэл еще здесь!.. Джоэл Маккейн, лучший друг из младшей и средней школы; в старших классах они уже разошлись по разным компаниям, но Хант хорошо его помнил – и торопливо набрал номер, радуясь, что в городе, ставшем ему чужим, осталось хоть что-то родное.

Вот так сюрприз – Джоэл сделался преподавателем! Читает курс общественных наук в колледже «Маунтин-Вэлли». Сюрприз потому, что в школе Джоэл был, мягко сказать, не лучшим учеником (а если честно – ненавидел школу и из двоек не вылезал), и Хант никак не ожидал, что он выберет своей стезей преподавание. В школьные годы Джоэл мечтал стать дальнобойщиком. Чего лучше – колесишь себе по стране, врубив тяжелый рок на полную громкость, а тебе за это еще и платят! Конечно, много воды утекло, но от прежнего, хорошо памятного ему Джоэла Хант никак не ожидал интереса к высшему образованию.

В ответ на его удивление Джоэл только рассмеялся:

– Просто привык к школьному расписанию. Не представляю, как можно работать летом. И потом, попашешь месяца два в поле с моим стариком – после этого и колледж раем покажется! А ты, Хант, чем занимаешься? Заехал к нам погостить или вернулся совсем?

В ответ Хант выложил ему всю свою скорбную повесть – развод, сокращение в «Боинге» и прочее. А закончил тем, как однажды, сидя дома без дела и пялясь в окно, вдруг подумал: «А не вернуться ли мне в Тусон?» Взял да и вернулся.

– И где поселишься? Уже нашел где жить?

– Ну, – слегка замялся Хант, – на самом деле поэтому я и звоню. Сегодня нашел себе дом. Теперь поеду в Калифорнию, соберу книги, шмотки, пластинки, немного мебели – все, что осталось после развода… В общем, вещей не так уж много, нанимать грузчиков смысла нет, но…

– Но один ты не справишься.

– М-м… ну да. Там немного, правда. Кровать – точнее, диван. Большой телевизор. Обеденный стол. Остальное-то я сам распакую. Работы на полчаса, не больше…

– Не парься, я с тобой. Как раз хотел спросить, не надо ли тебе помочь.

– Спасибо, Джоэл.

– Кстати, какие у тебя планы на вечер?

– Никаких.

– Тогда, может, зайдешь? Жена с дочкой сегодня идут в детский клуб, посидим спокойно, вспомним старые времена.

– А у тебя дочка?

– Да, Лилли. Восемь лет.

– Господи, ведь нам самим совсем недавно было восемь! – пробормотал Хант.

Кажется, и прошло-то всего ничего. Куда сгинуло то время – время бесшабашных игр, жадного интереса к жизни, когда все вокруг было удивительно и ново, а будущее виделось бескрайним и необъятным, как небо над головой?

– Да уж. Летит времечко, верно?

– Верно, – ответил Хант. – Летит.

Джоэл продиктовал ему адрес, объяснил, как ехать, – и они до вечера распрощались.

Хант пообещал приехать в семь. Надо было как-то убить время; и он решил прошвырнуться по городу, навестить знакомые места.

Зудело желание позвонить Эйлин и рассказать, что он переезжает. Бог знает зачем. Они не общались уже года полтора; и последние ее слова, к нему обращенные – до того, как за похороны их погибшего брака деловито взялись адвокаты, – были: «Ублюдок, чтоб ты сдох!» И все же странно, что он больше не обязан отчитываться, чем занят да куда идет, что свободен жить где угодно, делать что пожелает… Как вообще принято у разведенных? Может, все-таки ей позвонить, сообщить, где он – просто из вежливости, на всякий случай?

Впрочем, какой тут может быть «случай»? Имущество поделено, на алименты Эйлин не претендует; все их обязательства друг перед другом закрыты.

Он просто еще не привык к одиночеству.

Остаток дня Хант ходил по книжным и музыкальным магазинам. Многие его любимые местечки исчезли без следа, однако пара «Букменов» еще стояла на своих местах – и он купил альбом Чика Кориа[1] и книжку «Горы-убийцы», про Рудник Голландца[2], которую обожал лет в двенадцать, а потом она куда-то пропала. В Калифорнии Хант оставил пять или шесть коробок с книгами и пластинками в гараже, не считая того, что хранилось в квартире, – и сейчас сообразил, что в новый дом надо бы раздобыть книжных полок. Заглянул в «Гудвилл», в Армию спасения, в комиссионку «Сент-Винсент-де-Пол» – не повезло. Вернувшись в мотель, Хант поплавал в бассейне, перекусил пиццей, посмотрел новости – и двинулся в путь.

Джоэл жил в новом квартале, всего в нескольких милях от дома Ханта. Коттеджи с микроскопическими двориками выглядели симпатично, но очень уж однообразно. Одинакового цвета стены, двери и оконные рамы, одинаковые почтовые ящики на дверях, одинаково подстриженные деревья и кусты… похоже, всем здесь заправляет какое-то товарищество домовладельцев. Смотрится куда солиднее нынешнего дома самого Ханта, наверняка и стоит дороже, однако Хант не поселился бы в таком месте ни за какие блага мира.

Безликие домики и белая «Тойота Королла» у крыльца поначалу его напугали. Зато сам Джоэл не изменился: все тот же бесшабашный парень, острый на язык бунтарь и ниспровергатель авторитетов – только взрослый. Да и прилизанный домик оказался лишь маскировкой, камуфляжем, скрывающим суть.

Внутри царил веселый бардак. Вместо книжного шкафа гостиную украшал ветхий домашний бар – «я его нашел в Старом Тусоне[3] и спас от забвения», гордо объяснил Джоэл, – и рядом пустой террариум в огромном стеклянном шаре. Напротив – торшер а-ля кактус сагуаро. В кабинете у Джоэла диван, обтянутый сыромятной кожей, соседствовал с авангардным столом из черного камня и стекла, а стену украшала неоновая вывеска, должно быть, «спасенная» из какой-нибудь брошенной забегаловки – «БУРГЕРЫ, КОКТЕЙЛИ, КАРТОФЕЛЬ ФРИ».

– Круто! – восхищенно проговорил Хант.

– Что, впечатляет?

– Помнишь, как мы обустраивали наш тайный клуб? Роланд принес с шоссе «кирпич», мы с тобой притащили с помойки старое зеркало, а брат Майка пожертвовал нам постер «Мотли крю»[4]… Вот чего-то подобного, – он обвел рукой вокруг себя, – мы и хотели добиться!

– Да, верно. Нам тогдашним здесь понравилось бы! Как видишь, вкусы у меня с тех пор не изменились! – рассмеялся Джоэл.

– Да ты и сам не изменился. Ты не сломался и не продался, Джоэл, – и, знаешь, это здорово. «Проходят дни, проходят годы – а ты по-прежнему…

– …мужик»! – хором закончили оба.

Джоэл хлопнул Ханта по плечу.

– Как я рад, что ты вернулся! – сказал он. – Оказывается, мне чертовски тебя не хватало!

– И мне тебя.

Они вернулись в гостиную.

– Скажи, – спросил Хант, – ты с кем-нибудь из наших общаешься?

Джоэл покачал головой.

– Джордан шлет открытки на Рождество, я пишу ему в ответ, вот и всё. Сам не знаю почему, – смущенно пожал плечами он. – Не задумывался. Просто как-то так вышло, что со всеми потерял связь… А что, ты хочешь снова собрать нашу компанию?

– Да нет, вряд ли. Я всех обзвонил – никого уже нет. Разъехались кто куда. Где Виктор – даже его старики не знают.

– Виктор? – нахмурился Джоэл.

– Ах да. С Виктором я дружил в старших классах и в колледже.

Джоэл включил музыку, принес пиво, и они посидели в свое удовольствие, вспоминая старые времена.

Наконец Хант взглянул на часы. Четверть девятого!

– Что, уже уходишь? – спросил Джоэл.

– Ну…

– Да ладно, посиди еще!

– Мотель на другом конце города, а завтра рано вставать. До Сил-Бич путь неблизкий.

– Я и не знал, что ты едешь за вещами уже завтра.

Хант подумал секунду – и махнул рукой.

– Ладно, какого черта, в самом деле? Вещи подождут!

– Вот и славно. Скоро придут Стейси и Лилли, я хочу тебя с ними познакомить.

Хант бросил взгляд на семейные фотографии, стоящие на крышке проигрывателя.

– Это они?

– Ну да.

Хант подошел посмотреть. На первом снимке Джоэл стоял у входа в Диснейленд рука об руку с красивой девушкой. На втором – та же девушка у Большого Каньона с улыбающейся женщиной постарше, должно быть, матерью. На третьем все трое в зоопарке, у клетки с жирафом. Девушка показалась Ханту знакомой; секунду или две он пытался сообразить, где ее видел, а затем изумленно обернулся к Джоэлу.

– Так ты женился на Стейси Уильямс?!

– Ага! – расплылся в улыбке друг.

– Ух ты!

– Сам себе каждый день так говорю.

Стейси Уильямс. Красавица и умница, самая по-пулярная девушка в старших классах, капитан команды чирлидеров и одновременно – как ни трудно в это поверить – редактор школьной газеты. Богиня, недосягаемая звезда. И Джоэл на ней женился?!

– Но… как? – задал единственный логичный вопрос Хант.

– Мы с ней оба поступили в Аризонский университет. Познакомились на семинаре по социологии. Точнее, она со мной познакомилась – я-то ее прекрасно знал, потому и сел рядом. Бросил как бы невзначай, что, мол, тоже ходил в школу Джона Адамса. Ты бы видел, как она обрадовалась! Бедняжка была там совсем одна и до смерти была рада встретить знакомое лицо… ну, пусть не совсем знакомое – но парня из тех же мест. С тех пор мы с ней на семинарах сидели рядом, болтали, пару раз попили кофе после занятий. Я не ожидал, что из этого что-то получится. Думал, у меня нет шансов, потому что… ну, это же Стейси Уильямс! А потом, в последний день семестра, она вдруг дарит мне рождественскую открытку. Внутри написано: мол, она мне очень благодарна, я помог ей пережить трудный семестр, – и номер телефона. Я и тогда не сообразил, что к чему. Однако позвонил, пригласил вместе поужинать – сам не знаю зачем, может быть, просто хотел отблагодарить. Вовсе не думал, что из этого выйдет свидание. А дальше пошло-поехало. Ну и… – Он снова широко улыбнулся. – И сразу после выпуска мы поженились!

В этот миг распахнулась дверь, в дом ворвались смех и звонкие голоса. Стейси с дочкой влетели в прихожую, болтая и смеясь, нагруженные пакетами с подарками и угощением. Стейси оказалась еще красивее, чем помнилось Ханту по школе; энергия и деловитость молодой матери лишь добавляли ей очарования.

– Вы, должно быть, Хант, – проговорила она, протягивая ему руку. – Рада познакомиться. Джоэл говорил, что вы сегодня зайдете. Тоже учились в Джоне Адамсе?

– Верно, – кивнул он. – А до того – в средней школе «Боуди» и в начальной «Пеппертри».

– Я тоже! – Она повела дочку вверх по лестнице, говоря на ходу: – Извините, мне надо уложить Лилли. Праздник в детском клубе затянулся, ей пора в постель. Пять минут – и спущусь к вам. Лилли, скажи «спокойной ночи»!

– Спокойной ночи! – прощебетала девчушка.

– И тебе спокойной ночи, – ответил Хант.

Мама с дочкой скрылись наверху.

– Черт побери! – проговорил Хант, качая головой. – Стейси Уильямс!

– Теперь – Стейси Маккейн! – гордо поправил его Джоэл.

– Повезло тебе!

– Это точно. Знаешь что, подожди минутку – я поднимусь в детскую, пожелаю спокойной ночи дочке и вернусь.

– Конечно.

Джоэл начал подниматься по лестнице.

– Послушай-ка, – окликнул его Хант, – а у Стейси, случайно, незамужней подружки нет?

Джоэл обернулся, улыбаясь во весь рот.

– Для тебя – найдется!

II

Сделав несколько звонков, Хант выяснил, что дешевле всего будет привезти пожитки из Калифорнии не «Ю-Холом» и даже не «Райдером», а нанять грузовик в местном агентстве под названием «Изи-Рент»: они брали на десять баксов дешевле конкурентов, а кроме того, предлагали пятьдесят миль бесплатно. Свою машину Хант оставил возле дома, до офиса «Изи-Рент» добрался с помощью Джоэла – и двинулся в путь, надеясь обернуться за два дня.

Приехал он уже в сумерках и весь вечер собирал вещи. Книги и пластинки по большей части лежали в коробках – их Хант упаковал перед тем, как отправляться в Аризону; однако оставались съестные припасы, одежда, кухонные принадлежности, куча разных мелочей… Словом, лег он уже за полночь.

Встал по будильнику в шесть, упаковал все, что осталось, торопливо перекусил. Была суббота: как и надеялся Хант, двое знакомых ему соседей, Билл Кертис и Дэвид Вайджил, оказались дома и помогли забросить вещи в грузовик. В благодарность он угостил обоих обедом… а после обеда понял, что умаялся с парковкой и погрузкой, и девятичасовое путешествие обратно в Тусон, пожалуй, сейчас ему не по силам. Так что вместо отъезда Хант отправился на Оушн-авеню и в последний раз прогулялся по пирсу на Сил-Бич. Этот маршрут он полюбил после развода: гулял по берегу, бездумно глазел на волны, чаек, рыбаков, девушек в купальниках – это успокаивало. И сейчас, дойдя до ресторана «Руби» в самом конце пирса, Хант понял, что будет скучать по этим местам.

Переночевал он в спальном мешке на полу, наутро выехал еще до рассвета. В Тусоне был уже к часу дня… и первое, что увидел возле дома, – свой «Сааб» с трещиной через все заднее стекло.

– Вот же чтоб тебя! – пробормотал Хант.

Выскочив из кабины, машинально бросил взгляд в сторону соседской лачуги. Никого не видать, лишь сердито гремит цепью возле будки тощий старый пес. Однако Хант сильно подозревал, что камень – или мяч, или что там разбило ему стекло – прилетел именно оттуда. Он подошел к машине и пригляделся к окну, ожидая увидеть грязное пятно, или сеть трещинок, лучами расходящихся из одного места – словом, доказательство рукотворности повреждений; но ничего такого не обнаружил.

– Чтоб тебя! – повторил он.

Сейчас разбираться с разбитым стеклом времени не было. Хант позвонил Джоэлу, тот помог ему выгрузить вещи и вернуть арендованный грузовик. На следующее утро Хант сел к телефону и позвонил в свою страховую компанию. Страховой полис на «Сааб» скрывался где-то в коробках, громоздившихся посреди гостиной; но в бумажнике у него хранилась карточка страховой компании с номером телефона.

Раздался короткий гудок, и женский голос, записанный на пленку, сообщил Ханту, что он дозвонился до страховой компании «Безопасный автомобиль».

«Безопасный автомобиль»? Хант недоуменно взглянул на карточку. У него договор со страховой компанией «Юго-Запад»!

Нахмурившись, он повесил трубку. Набрал номер снова – раздалось все то же магнитофонное приветствие. Терпеливо прослушав список из шести разных вариантов действий, наконец он услышал:

– Для соединения с представителем компании, пожалуйста, нажмите «ноль» или оставайтесь на линии.

Он нажал «ноль».

– Пожалуйста, подождите, – попросил все тот же безжизненно-любезный голос. – Представитель компании ответит вам в ближайшее время. Пожалуйста, назовите ваше имя, номер страхового полиса, модель и марку автомобиля. В целях улучшения обслуживания ваш разговор может быть записан.

Зазвучал музыкальный проигрыш. Минута, две, три… семь минут играла музыка, и Хант готов был уже повесить трубку, когда ему наконец ответили.

– Страховая компания «Безопасный автомобиль», – произнес мужской голос. – Чем могу вам помочь?

– Здравствуйте. Я… Видите ли, моя машина застрахована не в «Безопасном автомобиле», – нерешительно начал Хант. – У меня договор со страховой компанией «Юго-Запад». Пытаюсь позвонить им, а попадаю почему-то к вам.

– Все верно. Компания «Юго-Запад» недавно слилась с нашей. Вам должно было прийти извещение по электронной почте.

– Нет, ничего не приходило.

– Короче говоря, страховые полисы «Юго-Запада» теперь обслуживаем мы. Так чем я могу вам помочь?

– У меня треснуло заднее стекло на…

– Номер полиса?

Хант взглянул на свою карточку и продиктовал номер.

Короткая пауза.

– Вы – Хант Джексон? А ваш автомобиль – «Сааб»?

– Правильно.

– Адрес: сто четырнадцать, Десятая улица, квартал Б, Сил-бич?

– Уже нет. Я только что переехал в Тусон, штат Аризона. Если быть точным, вчера. Не успел сменить адрес.

– Скажите, сэр, где произошла авария?

– Ну, вряд ли это можно назвать аварией…

– Хорошо, где произошел инцидент, в результате которого вы разбили стекло?

– В Тусоне. Возле моего дома. – Тут он вдруг сообразил, что не помнит своего нового адреса. – Подождите секундочку… – Он сбегал на кухню, где лежал договор об аренде, и, вернувшись, продиктовал адрес: – Двадцать один двенадцать, Джекрэббит-лейн.

– Как это произошло?

– Не знаю. Я оставил машину возле дома, а сам уехал в Калифорнию, чтобы перевезти оттуда вещи. Меня не было два дня. Возвращаюсь – на стекле трещина.

– Когда это произошло?

– В эти два дня.

– Назовите время.

– Времени не знаю.

– Хотя бы приблизительно.

– Послушайте, – проговорил Хант, начиная раздражаться, – просто скажите, какой у меня нестрахуемый минимум. Может быть, мне проще будет самому…

– Мне нужно точное время происшествия.

– Говорю же вам, меня не было два дня! В эти два дня все и случилось. Когда – не знаю.

– Но мне нужно что-то записать.

– Да какая разница? Пишите что хотите!

– Ладно, пишу: без четверти хренадцать.

– Что? – заморгал Хант.

– Вы же сами сказали: пишите что хотите.

– Но вы не…

– Я должен заполнить графу «время происшествия». Вы не хотите идти навстречу, значит, мне придется ее заполнять по своему разумению. Ну что, назовете хотя бы приблизительное время?

– Говорю вам…

В трубке послышалось щелканье клавиатуры.

– Так: без четверти… хре-е-ена-а-адцать! – со вкусом протянул страховщик. В голосе его вдруг прорезался подчеркнутый, карикатурно-тягучий южный выговор.

– Какого черта? – взорвался Хант. – Дайте мне вашего начальника!

– Минуточку.

Раздался щелчок – и короткие гудки.

Что за?!. Этот придурок просто бросил трубку!

Хант немедленно набрал номер снова. На сей раз, после магнитофонной приветственной речи и пятиминутного ожидания, ответила женщина: деловитая, вежливая, но ровно ничего не объяснившая насчет странного предыдущего разговора. Эта служащая – Карра, пишется через два «р», уточнила она – выслушала и записала рассказ о трещине в стекле, заверила, что точное время происшествия не требуется и что сегодня же, в течение нескольких часов, к нему выедет оценщик для определения размеров ущерба. Записала новый адрес Ханта и домашний телефон, попросила выслать ксерокопию регистрации в Аризоне, как только Хант ее получит, и пообещала в течение недели прислать ему страховой полис с новым адресом.

– Могу я кое-что вам предложить? – спросила она.

– Конечно, слушаю вас.

– Возможно, вам стоит застраховать и жилище? Передо мной сейчас лежит статистика, согласно которой район, где вы проживаете, отличается высоким уровнем вандализма.

– Я думал, вы страхуете только автомобили…

– Мы не продаем страховку на съемное жилье, – признала Карра. – Но мы аффилированы с компанией «Безопасный дом», а их предложения по страховке съемных домов и квартир, пожалуй, самые выгодные на рынке. У них нет ограничений по максимуму, и вы можете не сомневаться, что получите честные и справедливые расценки. Если хотите, я вас на них переключу.

– Спасибо, не сейчас.

– Хорошо, но подумайте об этом. Советую застраховать дом по максимальному лимиту. Страховка вам понадобится.

Странная фраза, мелькнуло у Ханта в голове. «Страховка вам понадобится». Звучит как… угроза?

– Могу я еще чем-то вам помочь? – спросила Карра.

– Все-таки насчет того парня, с которым я разговаривал до вас. Который мне нахамил. Вы сообщите своему начальству? Не хочу, чтобы ему это сошло с рук.

– Повторите, пожалуйста, как его зовут?

– Он не представился.

– Все представители компании, общаясь с клиентами по телефону, обязаны называть свое имя.

– Видимо, этот парень на ваши правила плюет.

– Вы уверены, что это был представитель компании «Безопасный автомобиль»?

– Я позвонил на этот же номер, выслушал вашего робота и только потом попал на него. И у него был доступ ко всей информации обо мне. Так что да, уверен.

– Что ж, могу только принести вам извинения и заверить, что мы с этим разберемся.

– Спасибо.

Хант попрощался и повесил трубку.

«Странно, – подумал он. Ему было как-то не по себе. – Очень, очень странно».

III

Две недели Хант провел в бесплодных поисках работы: читал газетные объявления, регулярно навещал службу занятости, скрывшуюся под благозвучным названием «Отдел экономической безопасности». Разослал резюме во все компании и корпорации, школы и больницы, все городские, окружные и даже федеральные учреждения, какие смог найти. Однако в большинстве мест сейчас сокращали, а не раздували штаты; к тому же в мире персональных компьютеров не так-то легко найти работу по специальности оператору центральной ЭВМ. Выходное пособие почти иссякло: к тому времени, как его документы совершили путешествие между штатами и он встал на учет по безработице, Хант всерьез задумался, чем дальше платить за дом. Деньги нужны были срочно, вот только где их взять, разве что устроиться в какую-нибудь забегаловку подавать гамбургеры…

И тут ему улыбнулась удача. Хант в очередной раз просматривал в газете колонку объявлений «Приглашаем на работу», когда позвонил Рид Абрамс, кадровик из администрации округа. Работы для компьютерщика у нас пока нет, сказал он, зато срочно нужен человек в отдел благоустройства. На кронирование и обрезку деревьев.

– Вы ведь в анкете поставили галочку в графе «Иное», – объяснил кадровик. – Значит, готовы рассмотреть и другие предложения. Понимаю, это совсем не ваш уровень; однако в ландшафтном отделе уволился рабочий, и его нужно кем-то заменить. Работа неквалифицированная, опыт не требуется. Конечно, для человека с вашим образованием и опытом предложение не самое подходящее – но позвольте заметить, если вы начнете работать у нас, это облегчит вам переход в другой отдел или даже повышение, как только откроется подходящая вакансия. Сейчас новые сотрудники в IT-отдел нам не требуются, а если вакансия возникнет, мы прежде всего поищем среди своих – и в первую очередь обратим внимание на вас.

Хант задал несколько вопросов, делая вид, что раздумывает. На самом деле он не колебался. Что еще оставалось – в «Макдоналдс» идти?

Абрамс предложил ему прийти завтра, объяснил вкратце, чего ждать, и попрощался. Повесив трубку, Хант на мгновение приуныл. «Так проходит мирская слава», – подумалось ему. В следующий миг жалость к себе рассеялась. О чем горевать? Платят в администрации округа ненамного меньше, чем в частных компаниях, а социалка у них просто роскошная. Страховка вполне сравнима с тем, что было в «Боинге»… Нет, если говорить объективно, он почти ничего не теряет. И потом, разве не за этим он сюда приехал? Начать все сначала. Найти себя.

– В конце концов, – сказал он Джоэлу чуть позже, – работа – это не жизнь. Это просто способ раздобыть денег на жизнь.

– Повтори еще раз пять – может, сам поверишь! – ухмыльнулся его друг.

– Иди ты!

На самом деле Хант действительно так и думал. Жизнь его после развода понемногу, незаметно, но почти чудесно переменилась. Не надо больше никому ничего доказывать, незачем тужиться и рвать жилы, поспевая за воображаемым «нормальным карьерным ростом». Успех, как выяснилось, не гарантирует счастья – и теперь Хант решил не гнаться за успехом, а просто жить, как хочется.

– Нет, серьезно, поздравляю! – сказал Джоэл, хлопнув его по спине.

– Спасибо, – ответил Хант. – Знаешь, похоже, жизнь у меня наконец налаживается.

* * *

Пронзительный звон разбудил его в пять тридцать.

Хант сполз с кровати и побрел к шкафу, где стоял будильник; спросонья наткнулся в темноте на стул и чуть не упал. Вырубив наконец проклятый будильник, еще с минуту пялился на смутно белеющий в полумраке угол шкафа – пытался стряхнуть дремоту и сообразить, что дальше. В Калифорнии он вставал в пять, чтобы заблаговременно выехать из дома и не попасть в пробку, но успел от этого отвыкнуть – и не представлял, как снова привыкнет вылезать из кровати ни свет ни заря.

Он помылся, побрился, в раздумье остановился перед гардеробом. В половине восьмого – встреча с кадровиком, который введет его в курс дела, в девять – с руководителем отдела благоустройства. Что надеть – кадровик не сказал, а он не подумал спросить. Галстук – слишком официально; футболка и джинсы – пожалуй, тоже не то. Вероятно, обрезчикам деревьев выдают униформу – какие-нибудь оранжевые комбинезоны. Или нет, оранжевые комбинезоны – это в тюрьме…

Наконец он пришел к компромиссному решению: джинсы и белая рубашка.

Как выяснилось, униформу обрезчикам действительно выдают, однако оделся Хант правильно. Бо́льшую часть утра он провел под крышей – беседовал с разными бюрократами, смотрел видеоролик под названием «Добро пожаловать в администрацию округа!», заполнял документы о налогах, обязательствах и страховке. Лишь после десяти перешел в отдел благоустройства, в распоряжение своего нового босса – сурового плотного мужчины по имени Стив Нэш. Тот привел его во внутренний дворик, показал орудия труда, выдал сверток с коричневой униформой и форменную фуражку, затем снова отвел внутрь и показал еще один видеоролик – обучающий, как обрезать деревья. После получасового перерыва на обед Ханта отправили в поликлинику по соседству – пройти медосмотр и сдать тест на наркотики. Закончилось все только к трем.

– И куда мне теперь? – спросил Хант у кадровика. – Я думал, сегодня уже примусь за работу.

– Работать начнете с завтрашнего дня, – ответил кадровик. – Пока мы не получим результаты теста на наркотики, ваш статус считается временным; испытательный срок шесть месяцев, и в течение этого срока вы можете быть уволены без объяснения причин.

– Так что мне теперь делать?

– Ступайте домой, выспитесь как следует. Завтра в восемь Стив будет ждать вас во внутреннем дворе.

Хант явился к восьми – и, как выяснилось, опоздал. Подъезд был запружен грузовиками, по двору сновали рабочие, а Стив мрачно сообщил: это белоручки из офисов начинают работу в восемь и в пять уходят домой, – а мы начинаем в семь. В летние месяцы даже в шесть.

– Ладно, на первый раз прощается. Ты не виноват, это Абрамс, придурок, тебя запутал. Но больше не опаздывай, понял?

– Понял, – заверил Хант.

Стив окинул его подозрительным взглядом испод-лобья.

– Слушай, Джексон, – спросил он вдруг, – а какого хрена ты здесь забыл?

Такой вопрос застал Ханта врасплох.

– П-простите?

– Ты же из образованных. Чего ты сюда приперся? Книжку пишешь, что ли?

Хант не знал, что ответить.

– Да нет, – пробормотал он, – просто… просто мне нужна работа.

– Значит, ты у нас временно? Поишачишь месяц-другой, пока что-нибудь получше не подвернется, а потом свалишь?

– Вовсе нет, – солгал Хант.

– Ладно, ступай, – проворчал Стив. – И больше не опаздывай! Помни, ты у нас на испытательном сроке.

Еще вчера Ханта приписали третьим в одну из бригад.

Сейчас он развернул карту, врученную Стивом, и поехал в парк на восточной окраине города. Грузовичок с гербом округа нашел без труда; отыскать новых коллег оказалось сложнее. Он встретился с ними, пройдя несколько сот ярдов в глубь парка по дорожке для бегунов, взбегающей вверх и вниз по склонам холмов вдоль пересохшего ручья.

Эдвард Стэк – здоровенный бородатый мужик, похожий на медведя, – забравшись на верхнюю ступень раздвижной металлической лестницы, обреза́л верхние ветви акации. Его товарищ Хорхе Маркес, смуглый и худощавый, собирал срезанные ветки и складывал в ярко-оранжевый кузов самоходной тележки.

Хант готов был извиниться за опоздание, но оба как будто не заметили, что он пришел поздно. Как ни в чем не бывало они прекратили работу и представились. Под кустом обнаружилась сумка-холодильник: Хорхе извлек оттуда три бутылки холодного чая с малиной, одну оставил себе, остальные раздал товарищам.

– Я всего полчаса назад позавтракал, – сказал Хант.

– Ну, а мы уже почти час вкалываем, и печет тут – не приведи Господь! – ответил Хорхе.

За чаем оба устроили Ханту настоящий допрос: кто он, откуда взялся, как дошел до жизни такой. То, что он совершеннейший новичок, их не смутило – уже неплохо. Еще лучше то, что, кажется, Хант им понравился. Удовлетворившись его ответами, коллеги показали ему, что делать. Хотя он уже смотрел обучающее видео и выслушивал инструкции Стива, Эдвард с Хорхе все объяснили куда понятнее. Решили, что, пока не наберется опыта, он будет «зачищать площадку» – сгружать срезанные ветки на тележку.

– Повезло тебе, что вышел на работу сегодня, – заметил Хорхе, подходя к акации. – Сможешь посмотреть на Большую Лору!

– Большую Лору? А кто это?

– Скоро узнаешь! – рассмеялся Эдвард. – Эй, Хорхе, сколько времени?

– Почти четверть десятого! – объявил Хорхе.

– Большая Лора точна, как настенные часы моей прабабушки. Каждое утро в девять пятнадцать она пробегает мимо этой акации. И когда мы здесь работаем… гм-гм… ну, в общем, она с нами здоровается. По-своему. Так что смотри сюда! – Эдвард ткнул пальцем в сторону раскисшей после дождя беговой дорожки. – Появится в любую секунду!

В самом деле, скоро меж деревьев и кустов замелькало что-то красное, а через пару секунд появилась бегунья – крепкая молодая блондинка. Лора была девушка высокая и статная, однако Хант сразу понял: «большой» ее прозвали не за это. Причин для такого прозвища было две: обе колыхались под красной футболкой, словно баскетбольные мячи в корзине. Поравнявшись с рабочими, Лора широко улыбнулась, помахала им рукой, на миг приподняла футболку, обнажив пару таких огромных грудей, каких Хант никогда не видывал, – и исчезла за поворотом.

Эдвард и Хорхе дружно расхохотались.

– Как видишь, в нашей работе есть свои плюсы! – объявил последний.

Хант потряс головой.

– Черт, вот уж точно!

– Это еще что! – добавил Эдвард. – Вот подожди до четверга…

– А что будет в четверг?

– В четверг мы работаем на восточной стороне, возле Риллито, там, где новостройки. И там…

– Да, – подхватил Хорхе. – Большая Лора – это, можно сказать, цветочки, а там ты познакомишься с Голозадой Сьюзан!

– С Голозадой Сьюзан?!

– Добро пожаловать в чудесный новый мир! – заключил Эдвард.

Загрузка...