Михаил Шуклин Сонет mini

Крокет


– Люблю снегирей! – сказала Сонет.

Морозное окно, возле которого она сидела, разукрашено причудливыми искрящимися завитками. Похожими на огромные цветы.

Кувшинки, колокольчики, орхидеи. Все белые, словно сама Матушка-Зима. С застывшими гранями лепестков, окантованными каймой короткого ворса цвета лунного неона.

– Опять прилетели? – быстро спросила Окси с экрана ноутбука.

Сестра не отрывалась от чтения очередного письма. Брови нахмурены, большие круглые очки в толстой оправе застыли на кончике носа. Голубые зрачки быстро-быстро бегают слева направо по неровным строчкам.

Сонет вздохнула. Сама то она еле закончила пятое письмо, а старшая сестра, похоже, приканчивала второй десяток.

– Да, вот смотри, Окси! – девушка развернула серебристый ноутбук к окну. – Правда, они милые?

Она забралась с ногами на кресло. Уселась на колени, чуть ли не легла на столешницу, заваленную бумагами, и заглянула в экран, предвкушая реакцию старшей.

Оксана взглянула лишь мельком.

– Сонь! – улыбнулась она. – Ты мне предлагаешь твои пещеры разглядывать сопливые?

– Ой!

Прошла минута. Сонет ерзала на компьютерном кресле. Белом, как и весь ее мини офис-кластер.

Ей повезло, что досталось место у окна. Большинство из одинаковых отделений в большом зале офиса не имело такой возможности.

Окон было четыре. Все выходили на одну сторону. Оставшиеся три стены покрыты глухим искрящимся инеем.

За стеклянной перегородкой офис дедушки. Массивный письменный стол, полки с книгами и кресло с высокой спинкой.

Кресло обито бледно-голубым бархатом. Таким красивым по утру, когда солнце только встает и мягкая обивка мерцает серебром.

Обрамление – белое дерево. Витиеватые объемные узоры. Лошади, олени. Подарок лапландских моряков.

Сонет полюбила это кресло, еще когда совсем мелкой сидела в нем и рисовала каракули разноцветными карандашами на листе бумаги. Или взбиралась на колени к дедушке и задавала десятки вопросов.

Потом, когда Сонет подросла, пришла пора помогать в семейном деле. Старшие выделили кластер у окна.

– Это чтобы сонеты вдохновленные сочиняла! – посмеялась тогда Оксана.

Соне тоже было смешно. Она уже давно привыкла к своему прозвищу – Сонет. Спасибо тете Мэри из Соединенного королевства, что однажды давно привезла ей в подарок нотные партитуры со стихами.

Называла ее: «янг фотин мисс» и вела себя чопорно – типичная леди.

С тех пор и прицепилось – Сонет.

Дедушки сейчас не было. Его кабинет со стеклянными стенами пустовал, залитый ярким солнечным светом.

Таким светом, который бывает только на севере в безоблачные морозные дни.

– Дедушка называет снегирей подранками, – донеслось из динамика ноутбука. – Надо бы их впустить! Они с вестью!

– Подранками? Почему подранками? – встрепенулась Сонет.

– Это давняя история, – ответила Окси. – Как-нибудь я расскажу тебе. Эти красные пятна у них на груди не просто так.

Сонет встала с кресла и прильнула к холодному стеклу. Прижалась носом.

Три снегиря боязливо переминались на подоконнике. Двое прижались друг к другу, нахохлились. Растрепали перья и стали похожи на маленькие шары с глазами и красными грудками.

Третий снегирь прохаживался по слегка рыхлому насту. Снег лежал уже давно и, некогда бывший пушистым, теперь покрылся скользкой потресканной корочкой льда.

Самый смелый подходил к оконной раме. Аккуратно тюкал клювом по замерзшему стеклу. Тюк!

Отходил на три шага. Запрокидывал голову вверх. Пытался рассмотреть Сонет сквозь белые узоры. Оглядывался по сторонам.

Снова подходил к стеклу. Тюк-тюк.

Сонет подняла оконную ручку. С трудом приоткрыла примерзшую раму. В щель ворвался ветер и хлопья снега. Закрутил детские письма на столе.

«Вот хорошо то,» – подумала Сонет. – «Теперь никто не скажет, что у меня беспорядок! Это ветер виноват! И вообще, гений господствует над хаосом!»

А вслух сказала: «Давайте уже, заходите! Не май месяц!»

Снегири потихоньку, бочком, бочком зашли внутрь. Сбились в кучку на подоконнике, испуганно озираясь.

Сонет захлопнула раму. От старой потресканной краски на ней отлетело пару маленьких кусочков и, кружась, опустилось на головы птицам.

– Ты помнишь, как менять им речь? – спросила Оксана.

Она уже стояла за спиной у Сонет. Прибежала из своего кластера. Даже не запыхалась, ведь кластер соседний.

– Да, Окси, помню! – ответила Сонет.

Наклонилась к снегирям. Приложила правую ладонь к губам сложенную лодочкой. Дохнула.

Серебристый пар окутал снегирей. Они даже зажмурились от страха, самый смелый замотал головой, взъерошил перья и вроде бы даже чихнул.

– Говорите, – сказала Оксана.

Минуту стояла тишина. Затем самый смелый вышел чуть вперед.

– Мы видели, – голос его был тонок и речь прерывиста. – Мы ви-дели!

Глаза снегиря округлились на полголовы.

– Видели демона у Москвы!

– Чего-о? – протянула Оксана. – Вы там рябины забродившей наклевались что-ли?

– Нет-нет, госпожа! – пропищал снегирь. – Мы только семена!

– Семена тоже разные бывают, – сказала Оксана. – С чего взял, что это демон?

– Ну как же, госпожа? – запричитал снегирь. – Неужто мы спутаем демона с обычной крысой!

Ненадолго воцарилась тишина. Сонет, не мигая, смотрела на сестру.

– Похоже, вторжение, – наконец выговорила она. И встряхнулась.

– Надо сообщить дедушке! Где он? – спросила Сонет.

– В Шотландии на крокете, – ответила Окси.

– Позвонить!

– Как звонить? – Оксана с досадой взглянула на сестренку. – К Елизавете нельзя с телефоном!

– Знаешь, – немножко подумав, продолжила она. – Я в Москву! А тебе похоже придется лететь в командировку.

Всю дорогу что “Убер” вез девушку в аэропорт, она залипала в телефоне. За окном пролетали давно знакомые, заснеженные пейзажи. Не вызывающие интереса.

Густой хвойный лес. Высоченные ели застыли, накрытые белыми шубами. Покров искрился на развесистых лапах – жемчужная мантия. Окси искала Соне билет до Эдинбурга, но рейс был только завтра. Потому забронировала один "Санкт-Петербург – Лондон".

– В Хитроу тебя встретить тетя Мэри, – предупредила Окси сестренку. – Домчит до дедушки.

– А, да! – усердно закивала Сонет. – Как в прошлый новый год? Нетушки! Я лучше на поезде!

– Да ладно тебе, Соня! – сказала Оксана. – Это просто была случайность! Один из миллиона! С тетушкой ведь гораздо быстрее!

– Я вот соглашусь, а ты потом скажешь – "ну два из миллиона", – Сонет изобразила сестру, разведя руки с невинным лицом.

Она ворчала больше по привычке, но сама прекрасно понимала что сестра права. Весть срочная и добраться до дедушки надо было как можно быстрее.

– Хорошо-хорошо, – согласилась она. – Будь по твоему!

– Вот и славно! – просияла Оксана. Даже стекла очков заискрили. – Тогда я вызову такси, напишу тетушке, а ты собирай вещи!

Спустя полчаса Сонет уже сидела на заднем в белой “Джетте”. Маленький рюкзачок с самым необходимым лежал рядом.

Окси крепко обняла ее на прощанье. Пригладила длинную белую прядь сестренки, выбившуюся из-под шапки.

– Можно было запрячь твоих любимых буланых, – старшая кивнула на конюшню. – Но в Питере бы тебя неправильно поняли!

Оксана засмеялась.

– Особенно, ГИБДД! Почему без ремня? Да и в санях ветренно и музыки нет, кроме бубенцов. И ехать долго.

– Да, Окси, спишемся! – Сонет улыбнулась и нырнула в теплый салон. – А можно печку убавить?

Заскрипели колеса по снегу и Джетта рванула от белой резиденции.

Сонет скроллила вконтакте. Нейросеть подбирала ей картинки по интересам – кошки, сорта мороженого, сорта елей, ажурное белье.

Надоело и укачивало. Потянуло в сон. Соня зевнула. Ехать до Пулково еще часа три.

Ну правда, лишь бы не получилось как в прошлый новый год.

Тогда тетя Мэри, любительница попутешествовать, уговорила дедушку отпустить Сонет с собой в Штаты. На недельку.

А вышло что на две.

Тетушке захотелось тряхнуть стариной и добраться от Нью-Йорка до Вашингтона бесплатно. На зонтике, как в молодости.

Сказано – сделано. Купила в супермаркете гамак, прицепила к зонтику, накидала подушек и одеял из гостиницы. Усадила туда Сонет.

И прямо с гостиничного балкона отбыли.

Все бы ничего, но над Готэмом напоролись на стаю безумных воронов. Те потрепали зонтик. Потрепали тетушку.

Аварийная посадка на крышу небоскреба. Время подходит к полуночи. Канонада выстрелов над городом разгорается вспышками фейерверков.

Все же бандитам тоже не чужд дух Рождества. Полицейские сирены не смолкают. По облакам плывет огромный знак Бэтмена.

– Хорошо, что мой Дони цел! – радовалась тетушка, когда извлекла из горы подушек и перьев непочатую бутылку Дона Периньона.

"А то что шляпку потеряла и щеку оцарапал ворон – ей пофигу," – сокрушенно подумала Сонет. Сама она тоже ободрала колено при падении.

– Ну давай, крестница! – тетя Мэри быстро сняла фольгу с бутылки. – Проводим старый год! Встретим новый!

Пробка освободилась из стального плена. Бухнула. Улетела в черные небеса.

Среди треска автоматных очередей и грохота дробовиков выстрел Дони показался мышиным писком.

Пена фонтаном полилась на бетонный парапет. И дальше в черную невесомость.

Драгоценная жидкость сверкнула на фоне стеклянных небоскребов, огней машин, сине-красных сирен, вспышек выстрелов, клубящихся облаков, неясного тумана и пара из канализации, огромной луны и прожектора Летучей мыши.

– За наступающую Мышку! – выкрикнула тетушка и приложила горлышко к губам.

Пила с удовольствием.

Сонет запомнилась эта картина. И теперь, устав от глупой ленты, раскачиваясь в полудреме на заднем, она с улыбкой вспоминала любимую крестную Мэри Поппинс.

Загрузка...