Артем Посохин Сфера размышлений

1

Сидя на краю крутого обрыва и болтая в воздухе ногами, мы молча смотрели вниз, на извивающуюся нить узкой горной реки. За нашими спинами, чуть поодаль, за поляной, усеянной клевером и васильками, раскидывался сосново-дубовый лес. В кронах его деревьев щебетали, перелетая с ветки на ветку, птицы. Воздух был пропитан горной свежестью и запахом хвои.

Вдоволь насладившись видом, я признался самому себе, что мне надоело играть в молчанку и решил снова попытаться завязать разговор:

– А знаешь, Янка, – сказал я, поправляя закатанный рукав рубашки. – Моя жизнь чётко поделилась на «до» и «после». Думаю, у большинства живущих на Земле – точно так же. И шестое чувство подсказывает мне, что ты прекрасно понимаешь, о чём я толкую. Ведь так? – чтобы не торопить её с ответом, я прищурился и, мечтательно улыбаясь, посмотрел на яркое безоблачное небо – день был в самом разгаре.

Яна выдержала данную ей паузу, обдумала только что услышанное, затем, не глядя на меня, нехотя кивнула. По её поведению я догадался, что рядом сидит уже не та девочка, что пришла сюда со мной. Точнее, физически, это была она, Янка, но в остальном – нет. А значит, цель близка, и нужно продолжать начатый разговор, нужно поднадавить. Лица собеседницы было не разглядеть из-за накинутого на голову капюшона от длинной балахонистой кофты, укутывающей её до самых коленок. Жаль. Так хотелось увидеть реакцию на моё философское высказывание, узреть выражение недоумения или удивления на детском лице.

– Молчишь? Что ж, дело хозяйское. Как знаешь, – я наигранно состроил печальную гримасу и развёл руками. – Свидимся ещё, если суждено.

Я уже было начал вставать, чтобы уйти прочь от несговорчивой собеседницы: не от Янки, а от того, кто сейчас владел её детским разумом. Но в этот момент она вдруг спросила:

– Значит, ты помнишь тот день, Антон. Да? – голос девочки был бодрым, в нём даже чувствовались нотки любопытства и азарта.

Я кивнул.

– Расскажешь? – она сняла с головы капюшон и посмотрела на меня синими, как небо, глазами. – Не бойся, это ни на что не повлияет. Просто хочу понять, какой дать тебе совет, а заодно утолить любопытство, поэтому прошу, расскажи как можно подробнее, не опуская деталей, – поморщив носик, усыпанный веснушками, как и бледные щёки, девочка заправила за ухо непослушную русую прядь, а затем кивнула – мол, давай, начинай уже рассказывать.

– Хорошо. Откровению быть. Всё расскажу, что помню. Но потом обещай ответить на мои вопросы. Только честно, – попросил я, назидательно подняв указательный палец.

Девочка усмехнулась:

– Договорились, Антон. Так и быть, отвечу на два твоих любых вопроса. Но, повторюсь, это ничего не изменит.

Меня возмущали её поведение и слова, но в данный момент хотелось получить долгожданную порцию правды – важную для меня истину. Я понимал, что говорящий со мной – лукавит, сглаживает углы в свою пользу. Но потёмки незнания и лабиринты догадок, кажется, засосали меня, словно в болото, по самое горло. А так быть-жить – совсем невмоготу. Я устал искать лазейки и подсказки в окружающем меня мироздании, цепляться за намёки в лицах случайных прохожих… Понимаю, что со стороны, выгляжу не совсем вменяемым, когда хватаю очередного незнакомца за руку и, глядя в его удивлённые глаза, провоцирую на весьма необычный диалог… Устал я от этого всего, но и останавливаться не собираюсь.

Не обращая внимания на пристальный, пронзающий холодом, взгляд собеседницы, я начал свой рассказ.


2

Маленькая стрелка часов перевалила за полдень – для большинства людей это знаменовало начало обеденного перерыва.

Барабаня пальцами по рулю, я то и дело поглядывал на стремительно темнеющее небо.

«Видимо, надвигается гроза, а то и шторм», – размышлял я, жалея, что не остался в офисе.

Там и столовая есть, и кофемашина в кабинете. И чего попёрся?

За считанные секунды из голубого и безоблачного небо обратилось в фиолетово-чёрное полотно. Казалось, солнце погасло, настолько беспросветными были тучи, появившиеся буквально из ниоткуда и спрятавшие его за собой. Это странное явление завладело моим вниманием. Я даже не сразу увидел красные огоньки стоп-сигналов легковушки, что ехала впереди.

– Твою ж налево, – выругался я, резко вдавливая педаль тормоза в пол.

Шины взвизгнули, машина заскользила по мокрому асфальту и почти уткнулась в задний бампер ехавшего впереди автомобиля.

«Повезло», – я выдохнул с облегчением.

Прижавшись виском к холодному стеклу окна водительской двери, попытался разглядеть, откуда начинается пробка.

Тщетно.

Обзор закрывал виляющий ряд машин, чьи очертания, стоп-сигналы и габариты размытыми пятнами отражались на мокром асфальте, создавая искажённый мираж реальности.

Ёрзая на сиденье, я включил магнитолу и поймал волну местного радио. Из колонок заиграла музыка. Это вызвало у меня нервную усмешку. Вот всегда так: хочешь послушать новости – играет музыка, а когда душа просит песни, обязательно натыкаешься на ненужную болтовню. Возмутительно.

Небо несколько раз полыхнуло яркими вспышками: молний не было видно, но свечение это было белым-белым и неестественно плотным, как молоко. На миг показалось, что город, неожиданно погрузившийся в ночь, вдруг снова озарился светом ясного дня. Только реальность в этот миг была покрыта не солнечным, а белым плотным светом, словно всё вокруг было завёрнуто в упаковочную плёнку. Этот свет в периоды своих всплесков укутывал собой машины, дома, деревья, полосатый отбойник, фонарные столбы с покорно опущенными головами…

Воздух внутри машины стал как будто бы разрежённым, запахло озоном. Я посмотрел в боковое окно. В этот момент далеко-далеко над горизонтом, очерченным верхушками деревьев, полыхнули и тут же угасли точно такие же вспышки света. Значит, эта необычная гроза нависла не только над городом.

Через морось на стекле я посмотрел на водителя джипа, стоявшего слева, на соседней полосе. В нём, за рулём, сидел худощавый седовласый мужчина лет пятидесяти в очках и, судя по видневшемуся пиджаку и галстуку, в классическом костюме. Уловив немой вопрос в моём взгляде, мужчина недоумённо покосился на небо выпученными глазами, затем поджал губы и картинно дёрнул плечами – мол, не знаю, что это такое, но выглядит действительно странно. Я кивнул в ответ, а затем мы, не сговариваясь, отвернулись друг от друга и снова принялись рассматривать загадочно мерцающие небеса.

Струи дождя стали напористей барабанить по крыше машины.

Небо снова вспыхнуло и угасло.

Я крепко зажмурился. Ощущение было такое, словно неопытный фотограф забыл предупредить о вспышке и, приблизившись максимально близко к лицу, щёлк, и сделал фото. Реальность отпечаталась засвеченным негативом на сетчатке глаза, и теперь нужно было как следует поморгать, чтобы снова начать нормально видеть.

Из стоявших впереди машин начали выходить люди. Несмотря на ветер и дождь, они вставали посреди дороги и глядели вверх. Я открыл дверь и, поёжившись, последовал их примеру – вышел из машины.



– Что это такое? – просипел мужчина из соседнего джипа, вставая рядом со мной. – Это метеорит?

Было видно, что он дрожит: то ли от холода, то ли от страха – в данной ситуации не разберёшь.

– Похоже на метеориты, – протянул я, разглядывая светящиеся точки, отчётливо видимые на фоне тёмного неба.

Их были десятки, а может и сотни – из-за участившихся вспышек света количество их не удавалось посчитать. Судя по стремительно растущим размерам этих мерцающих небесных тел, их рой стремительно приближался к земле. Явление это можно было сравнить с огоньками салюта, которые сначала взлетели вверх, а затем, описав в небе дугу, плавно пикировали вниз, к земле, навстречу улыбающимся людям. Только очевидцы данного явления не улыбались. Что-то подсказывало мне, что огоньки эти не исчезнут в воздухе, как те, от салюта, не обратятся в пепел, который рассеет даже лёгкий порыв ветра… Мурашки побежали по моей спине, страх сковал тело.

Как и все, я молча наблюдал за окутанными синим пламенем объектами, за чёрным шлейфом дымного следа, еле различимого на фоне потемневшего неба. Видимо, люди допекли Богов своим поведением, и те отдали свой судьбоносный приказ: «Уничтожить грешников». Сам не понимаю, откуда взялась эта мысль о Богах и их гневе, ведь я атеист. Как минимум агностик. Наверное, сказывались долгие вечера, проведённые в детстве с набожной бабулей.

Через некоторое время стало понятно, что небесные посланники – не разношёрстные обломки астероида. Это были небольшие, раскалённые до яркой синевы шары.

Не отводя взгляда от самого крупного «снаряда», я постарался проанализировать свою жизнь – вроде так полагается перед смертью. Или же самые яркие кадры из памяти должны автоматически пробежать перед глазами в последний миг? Я посмотрел на своё отражение в окне водительской двери. Опрятный молодой холостяк тридцати лет отроду, рубашка, брюки, чёрные ботинки и лёгкое пальтишко – как-никак, ведущий специалист отдела информационных технологий в нефтедобывающей компании. Жены нет, детей – тоже, насколько мне известно.

Размышления мои прервал первый из долетевших до земли «снарядов». Объятое синими языками пламени сферическое тело ударилось в девятиэтажный дом, расположенный сразу за перекрёстком, справа от дороги. Пронзив монолитно-кирпичное строение, словно пуля – лист картона, оно, теперь уже укутанное в чёрную копоть и пыль, пролетело под острым углом вниз и врезалось в землю. В воздух взмыли фонтаны пыли, куски смятого забора и асфальта. Я почувствовал вибрацию под ногами, а через мгновение лицо обдало порывом тёплого ветра. Воздух наполнился едким запахом гари. Как и мужчина из соседней машины, я стоял, словно вкопанный, и всё, что мог в этот момент, – это, прищурившись, разглядывать зияющую дыру в жилом доме, клубы дыма и пыли, перемешанные с бетонным крошевом и фрагментами вещей, вынесенных наружу вместе с частью бетонных перегородок. Улицу заполнили крики, визг, плач детей из машин за спиной… Где-то вдалеке хором взревели сирены.

Загрузка...