Рысюхин, вы в 19 бароном стали?

Глава 1

Полёт из Минска домой недолгий и привычный, благо, в отличие от мира деда никаких воздушных коридоров или запретных для пролёта зон у нас не существовало в принципе — или пока не существовало. За исключением, разве что, нескольких аномалий, но там запрет не административный, а продиктованный здравым смыслом и чувством самосохранения.

Так вот, лечу себе почти по азимуту, так, чтобы выйти к речке напротив торца полосы. Конечно, надо будет ещё заложить два-три круга, чтобы плавно снизить высоту и скорость, но на случай чего хорошо иметь возможность экстренно сесть сходу. Благо, длины полосы, что строилась с расчётом на лёгкие аэропланы, мне хватит чтобы сесть, разогнаться до отрыва и сесть снова. Ну, а пока лечу по привычному маршруту — в голову снова лезут мысли о моей (моей ли ещё?) батарее.

Никто из офицеров не отвечает на вызовы по мобилетам уже давно, где-то начиная с пятого дня после отъезда. Я занервничал, обратился к секретарю Государя, мол, пропали люди! Ну, и спросил, с кем можно связаться, чтобы прояснить ситуацию, не с военным министром же? Семён Аркадьевич попросил не нервничать, а тем более не дёргать графа Орлова, а дать ему, Прокречетову, время на уточнение ситуации. Через час перезвонил и сказал:

— Мобилеты у командного состава заменены на другие, более новой модели из соображений безопасности. Пока связь с внешним миром для них не желательна, обо всех изменениях вы будете оповещены. Пока могу сказать одно: все живы, здоровы, часть успешно выполняет возложенную на неё задачу.

Я каждую неделю набирал секретаря с тем самым сакраментальным вопросом, где мои люди, если они ещё мои? И каждый раз получал один и тот же ответ, что, мол, все живы и служат. На вопрос о нынешней принадлежности части реакции вообще не было, словно я и не спрашивал. Ну, и стандартный ответ как-то перестал успокаивать, когда в голову пришла простая, в сущности, мысль: почему мне каждый раз для начала упоминают, что все живы — есть, значит, возможность обратной ситуации⁈

Дед, правда, заявил, что я нагнетаю, а убиться боец может не только на учениях или при выполнении учебно-боевой задачи, но и поскользнувшись по дороге в нужник ночью. Правда, особой убедительности у него в голосе я не слышал.

Я, конечно, после прилёта позвоню Прокречетову ещё раз, работа у него такая — от меня страдать, но вряд ли услышу что-то новое.

На еженедельном отчёте о ходе строительства моста — мне не нужна та же история, что происходит под Буйничами, так что требую результата — строители порадовали тем, что закончили заливку бетона в силовой каркас! Осталось дождаться, пока он наберёт достаточную прочность и залить дорожным камнем. Ну, а пока прочность набирается, будут устанавливать ограждения, строить, как они выразились, «узлы примыкания», то есть — соединительные элементы между мостом и дорогами. А ещё решили крепить бывший технологический мостик в качестве пешеходного чуть ниже основного, за дальними от озера торцами опор. Если не будет катастрофических неожиданностей — к двадцатым числам июля по календарю Лица мира мост окажется закончен. Это конец мая по календарю моей «нулевой» изнанки.

Хорошо, конечно — расходы сократятся, но возить по мосту пока нечего. Ах, да — дорогу от Пристани к мосту доведут к тому же моменту. Ну, и соседи-бароны уже договорились, что после моста строители переберутся на их будущий форт, пока же собрали две команды разведчиков, которые бегают по округе в поисках того, на чём можно заработать, а некоторые так и вовсе катаются, на мотоциклах. Пока наметили сбор дикорастущих ягод в тех местах, куда мои сборщики не добираются и Клёнов «облизывается» на кое-какую древесину, в первую очередь уже пресловутый «хмыз ядовитый». От будущего форта до старицы Умбры, по дальнему краю которого и можно добывать сырьё, километров восемь, просёлок проложить можно легко.

А вот с рыболовством есть сложности: до самого озера нормальных выходов к реке нет, обрыв невелик, но строительство возможно только в русле реки на сваях. И тут вспоминаем про ледоход и половодье, пусть на Умбре толстый лёд, как показала эта зима, не каждый год, но с учётом площади зеркала озера даже тонкого льда хватит, чтобы снести если не всё, то многое. Да, соседи давно облизываются на то, чтобы поставить купол непосредственно на западном берегу озера Верхнего, но вряд ли потянут по деньгам в ближайшие пару лет. Там ведь кроме купола и посёлка придётся строить и пристань, и лодочные сараи, и разделочный цех, и сами рыболовные суда.

Короче, устанешь считать расходы, не говоря уж о том, чтобы оплачивать, так что Шипунову надо сперва «жирок» накопить. Почему именно ему? Так Клёнов больше нацелен на деревообработку, в которой их семья традиционно сильна и имеет массу специалистов в этой области. Так что его интересы — в сторону леса, а не озера. У меня пока с леса кормятся только сборщики «волшебных» грибов, три артели, и одна артель лесорубов, но они, не без труда пристроив свою огромную можжевёлку, решили добывать по одному дереву этой породы в месяц, и размером чуть скромнее, а в остальное время заготавливать изнаночную сосну на нужды строительства и на дрова. Короче говоря, Клёнов с его задачами вообще конкурентом не будет, главное, чтобы ни его, ни мои артельщики не вели хищническую рубку, а то вблизи лес закончится — а далеко не наездишься: Изнанка давит.

От переживаний за своих миномётчиков я ушёл в железное творчество. А именно — в доработку «Кроны», которая уже явно требовала другого названия. Разве что сохранить его для конспирации? Для реализации выбрал механизм с использованием энергии короткого хода ствола под действием отдачи. Пришлось немало посчитать: сколько энергии нужно для работы всех механизмов, сколько её есть в наличии, как и куда перенаправить лишнюю. Пришлось изменить и увеличить дульный тормоз, а ещё усилить боевую пружину сверх необходимого, чтобы она тоже работала демпфером — и ставить контрпружины, не дающие затворной раме при движении вперёд слишком сильно бить по ограничителям.

Изучив то, что наворотили конструктора в мире решил, что мне ничего не нравится, а что хоть немного нравится — закрыто непробиваемыми патентами. Ну, и отсюда родилась мысль сделать оригинальную конструкцию. Очень оригинальную: дед не смог навскидку вспомнить что-то такое в истории своего мира, ни я, ни мои поверенные тоже не нашли ничего похожего. Я, задушив голос сомнения, который шептал, что это потому и не используют, что не будет работать, сделал прототип.

На стволе поставил две цапфы, которые посредством мальтийского механизма позволяли превратить поступательное движение ствола во вращательное. Далее — компактный двухступенчатый зубчатый редуктор, выходная большая шестерня которой двигает зубчатую же рейку, имеющую кратно больший ход, чем ствол. Ну, а дальше — эта рейка делает то же самое, что стрелок в магазинном варианте «Кроны», когда дёргает рукоять перезарядки. Чтобы не страдать от перекосов и не убивать себе голову в попытках балансировки я, не мудрствуя лукаво (или «тупо и в лоб», кому как угодно) поставил два одинаковых механизма по обе стороны ствола.

Дед ворчал и ругался, что зубчатый механизм малопригоден, поскольку он медленный, шумный и тяжёлый. Возможно, спорить не буду. Но мне не нужна скорострельность в сотни и сотни выстрелов в минуту, тем более — в тысячу «с хвостиком». Это раз, по поводу скорости работы. Шум? Ха! Звук работы механизма уж точно не перекроет звук выстрела, так что и говорить не о чем. Что же насчёт веса… Может быть и так, но та же рейка, двигаясь вперёд вместе с затворной рамой, выполняет роль накатника, возвращающего ствол на первоначальную позицию, а отсутствие отдельного механизма наката вес экономит!

Изначальное крепостное ружьё весило двадцать шесть с половиной килограммов. Самая первая «Крона», однозарядная, казнозарядная с примитивнейшим продольно-поворотным затвором весила уже без малого тридцать шесть: более толстый и несколько более длинный ствол, затворная коробка, увеличившая общую длину и вес оружия, усиленное цевьё с узлом крепления на станке, стыдливо называемом сошниками или на турели. Всё это, конечно же, имеет вес и не такой уж малый. Но «Крона» всё ещё оставалась ружьём, да — крепостным, да — тяжёлым, но, тем не менее.

Магазинная «Крона» с намного более тяжёлым затвором, собственно магазином, пружинами, снова обновлённым стволом — начальная скорость снаряда тысяча сто вместо «почти девятисот» метров в секунду не сама собой даётся, ещё потяжелела. Без патронов она стала весить сорок четыре килограмма. До ста пятнадцати килограммов, которые весит не столько прототип, сколько источник вдохновения из мира деда — пушка 2А42 — ещё далеко, но там полная автоматика, скорострельность, селективное боепитание сразу из двух коробов двумя лентами… Полуавтомат по предварительным подсчётам должен был выйти на восемьдесят кило, если не больше, но — ура: пятьдесят два килограмма тело уже пушки, а никак не ружья. Ну, по расчётам у итогового варианта будет пятьдесят два, пока первый макетный образец сделан с запасом по прочности, который одновременно означает избыток по весу.

А в начале испытаний до меня внезапно дошло, что если изменить пару деталей в ударно-спусковом механизме, то получится автоматическое орудие! То есть — то, что в планах должно было стать следующим этапом разработки! Правда, боепитание пока всё равно из коробчатого магазина в нижней части пушки.

Когда автоматическую «Крону» вывезли на полигон — собрались все, кто мог. В смысле, имел право и мог себе это позволить. Несмотря на наличие желающих лично «пальнуть» — дёргали за спуск из окопчика за верёвочку. Потом вылезали, бежали смотреть на результат и состояние пушки, опять в окоп… Расстреляли одиночными два магазина по пять снарядов и рискнули дать очередь. Ну, что сказать? Очень далеко от того, что можно было услышать в памяти деда. Намного медленнее. Я засёк её продолжительность по секундомеру, получилось три целых и две десятых секунды. Так, пять выстрелов, четыре интервала между ними. Каждый интервал — восемь десятых секунды, скорострельность… ммм… семьдесят пять выстрелов в минуту.

А и нормально, на мой взгляд! Даёт возможность успеть подправить прицел по результатам попаданий первого снаряда, а вылетит магазин за полторы секунды или за три с половиной — с учётом времени на перезарядку вообще никакой роли не играет! В принципе, сделать в нормальном весе и с приличной отделкой, кожуха все поставить не только функциональные, но ещё и сколько-то эстетичные, постараться снизить вес ненагруженных деталей за счёт штамповки из тонколистового металла — и можно показывать Его Императорскому Высочеству. Обещал же? Обещал.

Разве что начальная скорость снаряда, обещанная в тысячу двести или чуть больше, не получается. Даже два макра первого уровня больше тысячи ста сорока не даст. Использовать макр второго уровня, артиллерийский, раз уж у меня получается пушка? Там уже можно ждать тысячу четыреста и больше, до тысячи шестисот. Но вот в чём беда: надо будет пересчитывать и перепроектировать вообще ВСЁ: от прочности ствола до кинематики и от снаряда до узла крепления на станке. Снаряд придётся пересчитывать, поскольку стартовые перегрузки резко вырастут, и чтобы он не деформировался в стволе больше, чем нужно, необходимо менять конструкцию. В итоге получится совсем другое орудие с совсем другими характеристиками и весом. И возникает вопрос, оправданно ли его создание при столь малом могуществе снаряда? Может, сделать это одновременно с переходом на калибр миллиметров так шестьдесят?

Но это далёкая перспектива, раньше, чем через пару лет даже начинать не буду. Лучше после некоторого перерыва на выявление «детских болезней», ошибок и недоработок начать разработку варианта с ленточным питанием. Беда в том, что у нас в мире есть только одна конструкция такого рода, но там брезентовая лента и винтовочный патрон, причём пулемёт постоянно страдает от разного рода сбоев, перекосов, закусываний патронов и гильз, в основном — именно в механизме питания. То есть, вообще не подходит, ни с какой точки зрения. А как выковыривать снаряд из металлической ленты дед представляет себе более чем поверхностно и схематично. Опять надо будет изобретать с нуля, и опять, скорее всего, сперва получится рожно страшное, которое придётся долго и нудно доводить до более-менее не слишком позорного вида. В общем, надо набраться запаса сил душевных и спокойствия.

А пока увеличу магазин до восьми снарядов, уже просчитывал варианты, и подумаю о том, чтобы сделать магазин съёмным. И то, и другое позволит увеличить практическую скорострельность при той же технической. Что приведёт, с другой стороны, к росту расхода боеприпасов и необходимости наращивать их производство.

Боюсь, придётся строить отдельный заводик, но для своих нужд он будет избыточным, а лезть на рынок армейских закупок, да ещё и боеприпасов… Съедят и фамилию не спросят. На те же миномёты мины — разместили производство, ко мне вообще ни по каким вопросам не обращаясь. Я даже не знаю, кто и где их делает, а тем более — по какой цене поставляют в армию, хотя формально имею по своей должности в Свите полное право, а то и обязанность, знать это.

Пока я развлекался муками творчества… Хм, «развлекался муками», звучит как извращение какое-то. Пока я то страдал, то радовался творческим успехам, так лучше скажем, в части оружейного дела, отвлекаясь регулярно на учёбу, Маша и Ульяна занимались творчеством другого рода. А именно — музыкой. Согласовали по мобилету общую канву, разделили обязанности, благо учились вместе и знают как друг друга, так и работу и принялись за дело, постоянно связываясь между собой. И не только голосом, пересылка снимков нотных листов у них вошла в привычку — не скажешь даже, что сама такая возможность только-только появилась в принципе, а за границей и вовсе ещё недоступна. Ну, разве что для высшей аристократии, очень дорого и с большими ограничениями.

И вот, наконец, сказали, что всё, что могли сделать на удалении — сделали, надо встречаться и сводить вместе, причём встречаться только и именно в Дубовом Логе. Конечно — у нас тут домашняя студия такая, что многие профессиональные заведения позавидуют, и инструменты. Спросил только:

— Маш, у вас инструментов задействовано около десятка штук. Будем каждый инструмент отдельно писать, а потом пытаться синхронизировать и свести? Я помню эти мучения, когда одна партия получается три минуты десять секунд, вторая — три шестнадцать, а третья — три и четыре, и в итоге всё это нормально накладываться одно на другое не хочет. Может, нанять сессионных музыкантов? Обеспечу и оплату, и доставку.

— Юра, милый мой. Я же не предлагаю тебе помочь с закупками какого-нибудь железа? Вот. Музыкантов, прежде чем нанимать, надо отобрать из возможных кандидатов. А вот с доставкой — это хорошая идея, если сможешь через два дня подогнать к двум часам дня автобус на вокзал в Смолевичах, то это будет очень хорошо!

— Конечно, смогу! Ты мне другое скажи: если бы я не спросил, они бы на извозчиках добирались? Или ты бы спросила про автобус за полчаса до выезда?

— Ну, забыла чуток. А транспорта у нас хватит хоть симфонический оркестр перевезти, я это точно знаю!

— Вот только почти весь он задействован в разных делах, и в нужный момент мог оказаться весь занят. А дружину без транспорта оставлять… Волну помнишь? Конечно, ближайшие лет пятьдесят, а скорее восемьдесят, новую ждать не стоит, но мало ли какая ещё внезапная гадость может случиться?

— Ой, не нуди. А то я не знаю, что ваши мобильные казармы, например, в переброске войск никак не заняты.

Я только махнул рукой, мысленно — что-то тут объяснять долго и лень, и смысла мало. Поду лучше макет новой «Кроны» доводить до состояния опытного образца, «вылизывать», как говорится. Чтобы нервы немножко успокоить.