Марина Якунина Рождение Дамнара

– Вот и все, мой друг, благодарю тебя за службу. Надеюсь, боги когда-нибудь поквитаются с нашими палачами, – почти неслышно произнес скованный цепями, израненный мужчина сорока лет. Он сидел, обреченно прислонившись спиной к решетке на полу темницы собственного замка. В соседней клетке полулежал его верный слуга.

– Мой господин, отрадно слышать, что считаете меня другом. Это самое желанное, на что я мог надеяться перед неминуемой гибелью, – так же тихо, с легкой иронией, ответил пожилой Жрец Смерти. Он был опутан серебряными зачарованными цепями с ног до головы, от чего был похож на гусеницу.

– Да ладно, не прикидывайся! Мы оба знаем, что на самом деле будет для тебя желанным… Вот если б я вдруг признался, все это время был втайне в тебя влюблен… – хмыкнул первый, и тяжело вздохнул, – Прости, шутить у меня сейчас плохо выходит.

– Не скрою, услышать подобное меня бы взбодрило. Но я уже в летах, пора б и подумать о пище духовной… Не все ж мыслить о плотских утехах. Хотя, учитывая обстоятельства, уплыть в мир сладких грез я бы не отказался, – измученно ответил старик, улыбнувшись. В начале их дружбы грязные сплетни здорово злили его господина. Но со временем герцог, карая тех, кто посмел при нем высказать подобные обвинения, наедине с жрецом стал периодически отшучиваться. В любом случае, все злые языки отрезать было нереально – некромантам всегда приписывали все возможные грехи. А в беспочвенности этих обвинений, во всяком случае, со своей стороны, герцог никогда не сомневался.

– Гады! – мужчина, после реплики старика вновь рассвирепел и дернулся, гремя цепями. Причиной вспышки ярости служили не слова слуги, а нежелание признавать поражение. Путы резали кожу, когда он попытался вновь избавиться от цепей. Смирение никогда не было в списке его добродетелей. Охранники лишь повернули головы на звук, и вновь вернулись к игре в карты, проходящей почти в полном молчании.

Герцог Аллар Кустос должен быть казнен по решению святой церкви на рассвете. Все его имущество, за исключением хранимых веками обломков скрижалей Создателя, перейдет к его младшему брату – Вартану Кустосу. Он оказался гораздо более сговорчивым. Согласился принять новую веру и расстаться с хранимыми веками реликвиями.

Старый Жрец с тоской и печалью наблюдал, как мечется в бессильной злобе его господин. Израненный, обессиленный, но не сломленный… Жрец-некромант не боялся перехода в Долину Теней. Он уже давно служил Владычице Смерти, и столько раз видел неизбежное, что переход на ту сторону его не пугал. Но сердце старика сжималось от боли, когда он наблюдал за стенаниями любимого правителя.

Надо признать, что характер у Аллара был не сахар. Придворным и вассалам приходилось порой несладко. На расправу герцог был весьма скор. Более всего ненавидел воровство и предательство. Но Аллар был по-своему справедлив и безоговорочно предан своему роду, своему долгу, и своему народу, пусть и упрямое следование традициям предков казалось Жрецу глупым и смешным. Будучи излишне самонадеянным, некромант несколько лет назад осмелился высказаться на этот счет, за что был проволочен за лошадьми, когда посмел усомниться в правде герцога на охрану древнего знания. Тот взбеленился, посчитав подобные речи изменой и подстрекательством… Некромант тогда сделал для себя выводы и выстроил границы дозволенного. Более Жрец перечить не смел… И обиды не таил. В свое время герцог помог ему совершить месть, и с тех пор некромант стал ему безоговорочно предан. А израненное тело… всего лишь тело. Оболочка для души, которая неминуемо будет сопровождена жнецами смерти в Долину Теней, к его Владычице. Но герцог был молод, и старику до боли в сердце хотелось, чтобы тот смог продолжить свой жизненный путь под небом Вириди Хорта.

«Domina mea, quaeso?» [Моя Владычица, позволите?] – Жрец, с робкой надеждой мысленно обратил свой взор в Долину Теней. После последней битвы он был полностью выжат. Сил не хватило бы даже на то, чтобы убить энергетическим импульсом крысу, но капля магия в нем всеже осталась. Он должен был попытаться дать герцогу шанс.

«Человек смертен. Вы оба в списках жнецов на утро. Ты и так прожил дольше, чем мог бы. Зачем обратился ко мне?» – послышался потусторонний ласковый шепот внутри сознания.

«Моя жизнь не стоит ни ломаной медной монеты. Но мой господин… Дадите ему еще хоть сколько-нибудь времени? Он молод. На многое способен…»

«Ты предлагаешь изменить естественных ход вещей? Герцог не мой слуга – я не могу придать ему сил. Судьба человека оборвется поутру. Люди изобрели весьма суровые казни – даже останься у тебя энергия, не сможешь удержать его душу в том, что от него останется после».

«А если оборвется жизнь человека, но он станет кем-то еще? – с мольбой, хватаясь за безумную надежду, мысленно выкрикнул в пустоту Жрец. – Кем-то, кто сможет верно служить вам, так же как и я?»

Смерть не отвечала. Тишину нарушало только исступленное рычание герцога, стершего в кровь руки в стремлении освободиться. Когда за ним придут палачи – наверняка накачают его наркотиками или дадут парализующий яд, чтобы тот не смог превратиться в волка и освободиться. Увы, он был слишком вымотан в бою. Обратиться сейчас, значило потерять сознание до утра – слишком много энергии уходило на метаморфозу, а он и так уже недавно предпринимал безуспешную попытку высвободиться в образе волка.

«Он должен сам дать согласие. Убеди предстать передо мной». – вновь раздалось в голове некроманта. Интонацию, как всегда, было толком не разобрать, но раз ответила… Значит, действительно шанс выжить появился.

Жрец в волнении облизнул пересохшие губы и начал ползти в сторону разделяющей его и герцога решетки. Благо, было недалеко. Аллар не сразу заметил движение Жреца навстречу. Когда тот начал пытаться сесть рядом, просунул руки сквозь прутья и помог принять полусидячее положение.

– Господин! Прошу, выслушайте до конца, прежде чем впасть в ярость, – возбужденно прошептал Жрец.

– А валяй, – по-простецки махнув рукой, согласился герцог. Он был готов отвлечься на что угодно, лишь бы не думать о предстоящей казни. К тому же, интонация Жреца заинтриговала. Бесплодные попытки вырваться утомили, и он вновь сел на землю темницы, прислонившись спиной к решётке, почти прикасаясь к спине друга.

Зная буйный нрав правителя, Жрец с трудом подбирал слова. Стражники не обращали внимания на их беседы, но могли бы помешать, заподозрив неладное.

– Серьезно. Следите за речами, поскольку вам не понравится то, что я скажу… – Жрец замолк, и только когда почувствовал утвердительный кивок своего господина, продолжил:

– Вы можете до меня дотянуться. В моих волосах у корней, близко к затылку прикреплена капсула с ядом…

– Ни за что! – Аллар вскочил на ноги и отпрянул от решетки, – Я не стану! Я хочу видеть их глаза! Буду являть к ним призраком к каждому в кошмарах! Прокляну, пусть я и не имею твоего дара, и Первая Матерь меня услышит и внемлет! Горло перегрызу всем, до кого смогу дотянуться! Изменники! – герцог со злостью пнул решетку. Затем, поборов вспышку гнева, уже спокойно добавил, – Благодарю тебя за желание дать мне легкую смерть. Ты единственный, кто остался мне верен.

– Сядьте! И выслушайте до конца! – недовольно рявкнул Жрец, повышая хриплый голос и закашлялся.

Аллар тяжело дышал, но окрик друга его отрезвил. Жрец всегда говорил спокойно и полушепотом. А уж позвонить себе повысить на него голос… И плененный герцог был слишком вымотан, чтобы гневаться на единственного оставшегося в живых друга. Сплюнув и ворча нечто нечленораздельное, Аллар сполз по решетке обратно, чтобы его ухо оказалось как можно ближе к губам Жреца. Один из охранников, молодой, из свиты Вартана, отложил карты, встал и подошел к узникам.

– Мой лорд! То есть, заключенный! Не нужно так шуметь! Рассадят-с вас как пить дать. И так смилостивились, удовлетворив последнюю просьбу, провести ночь перед казнью рядом, – парню явно было очень неловко.

– Ты, пес, рот закрой, пока зубы целы! – Аллар вновь вскочил на ноги, сжав кулаки. Он прекрасно понимал, что в клетку к нему без особого приказа брата никто не сунется, а почесать кулаки очень хотелось.

– Оставь их, Гарт! Некромант стянут зачарованной цепью и выжат досуха, ничего они не сделают! Дай любовничкам попрощаться… – лениво протянул второй стражник, оставшийся за столом. Он одним глотком допил кружку с неизвестным пойлом, крякнул и ушел отлить.

Жрец и герцог почти одновременно закатили глаза к небу. Пусть их считают кем угодно, лишь бы отстали до утра. Гарт остался у решётки… Он мялся, нервничал и смущался, а потом, немного подавшись вперед, прошептал:

– Вы меня не помните, наверное. Позапрошлой осенью судили меня за воровство. Украл тогда хлеба – семью накормить было нечем в Подвинках… Вы там гостили, оттого и до вас дело дошло. По указу мне надобно руки рубить, а вы тогда смилостивились. Велели плетей надавать, да отписали родным еды. А после барона казнили, да цены на хлеб и на все остальное снизили. Я… Не знаю я толком, каким слухам верить. Да вот, служба… Вы простите, я человек подневольный. Могу только разве что воды принести… Или попробовать шею свернуть перед рассветом. На козни вашего некромансера все свалят, все равно же вам не жить…

– Уйди, и без тебя тошно! – поморщившись, произнес Аллар. Пить очень хотелось. Но унизиться и просить, особенно учитывая, что Жрец имел что сказать… Было просто не до этого.

Гарт еще немного помялся и отошел на место с унылой миной. Он был из простых селян. Шел туда, куда ветер подует, да где заплатят побольше. Слухи про герцога, а особенно про его Жреца ходили разные. Но сложно было желать смерти человеку, благодаря которому семья смогла пережить голод.

Вернулся второй охранник, и партия возобновилась. Жрец, убедившись, что на них с герцогом внимания не обращают, продолжил шептать на грани слышимости.

– Мне хватило сил поговорить с Ней. Но Владычица желает обсудить с вами лично. Быть может, согласится на сделку…

– Сделку с Хозяйкой Долины Теней? Она хочет сделать из меня еще одного некроманта? Боюсь я не успею перенять все премудрости до утра…

– Дар дается при рождении… Отмеченные Тьмой могут лишь его усилить. Мне неизвестны ее помыслы и желания.

– Нынешние священники сказали бы, что ты подталкиваешь меня к сделке с дьяволом, – лукаво улыбнулся Аллар. Новая вера не нашла отклика в его душе, и ранее лишь забавляла, пока не привела к той ситуации, в которой он находился сейчас.

– Признаться, я мало интересовался новомодной религией… Решайтесь, господин. Я не могу отправиться с вами. Могу только предостеречь, что цена за ее чары может оказаться слишком высокой. Мы в списках жнецов на утро. Навряд ли удастся так просто переписать судьбу двух смертных людей за такое малое время.

Аллар медлил с ответом. Звериное чутье подсказывало, что некромант не врет, и в его планах действительно нет цели умертвить его до казни, чтобы тот избежал мучений. Разум одолевали сомнения. Он никогда бы не решился просить помощи у самой Смерти, не окажись в таком положении.

– Есть гарантии, что даже если мы не договоримся, я вернусь к рассвету?

– Вам так не терпится побывать на таком скучном и малоприятном мероприятии, как собственная казнь? – буркнул Жрец, – Я уверен только в том, что Она держит слово. Но устроить вам встречу другим путем у меня сейчас ни сил, ни возможности нет.

Аллар глубоко задумался. Скрижали, написанные дланью создателя, по поверьям предков действительно были созданы сотворившим их мир демиургом. Имевшим столетия назад воплощенное тело эльфийки. С этим набирающая силу Церковь Пресвятого никак не могла смириться. Сначала они хотели уничтожить даже память о скрижалях, но слух об их подлинности разнёсся по всему Вириди Хорту, и их подлинность и верность расшифровок подтверждала община Детей Леса, с которой церкви пока приходилось считаться. Тогда Святой Орден решил прибрать реликвию к рукам и частично переписать историю на свой лад… И многие хранители сдались. Некоторые, приняв новую веру, считали своим долгом открыть людям правду, не разбираясь, где находится истина. Герцог же оказался слишком неудобен для церкви. И Святым Отцам было необходимо устроить публичную порку высокородного еретика с летальным исходом. В назидание остальным сомневающимся.

Смерти как естественного явления Аллар не боялся. А вот позора и гибели рода… Потомства он оставить не успел. Женитьбы срывались одна за другой по воле злого рока. Герцог даже подозревал в гибели потенциальных невест своего ручного некроманта… Даже бастарды – ни один не доживал и до пяти лет. Отсутствие наследника было одной из красных тряпок для алчной родни, желающей прибрать к рукам земли и титул.

– Давай сюда свою капсулу… – проворчал Аллар, начиная шарить по волосам Жреца, поглядывая на увлечённых игрой охранников. Сейчас было как нельзя кстати, что их считали любовниками. Нет же ничего удивительного в желании погладить любимого по волосам?

– Ничего не могу найти! – прошептал герцог.

– Вы торопитесь. Ближе к корням. Очень маленькая – не больше семени подсолнечника, – терпеливо ответил Жрец.

– Похожа на вошь, значит? – хохотнул герцог, не в силах больше сдерживать нервозное состояние.

– Кажется, вы никогда не видели вошь, мой господин, но как вам будет угодно. Не стесняйтесь, когда найдете. Главное, не выронить и не потерять.

Аллар все ещё шарился по волосам Жреца, стараясь побороть брезгливость, чтобы впоследствии взять в рот находку. Он осознавал, что в недельном заточении, да ещё и после кровавой сечи сам выглядит не лучшим образом… Да и добровольно разжевать яд, когда совершенно не хочется умирать, это ещё решиться надо. Но другу он доверял. Наконец, нащупал искомое уплотнение на волосах и потянул, будто пытаясь снять с волос яйцо от вши. Отделаться от этой ассоциации было совершено невозможно.

– Господин, только прошу. Слушайте Ее внимательно. Если поймёте, что цена неподъемна, умерьте гордыню. Не всегда цель оправдывает средства!

– И без тебя знаю! – тихо огрызнулся борющийся с тошнотой от одного вида зеленоватой полупрозрачной горошины герцог. Поняв, что, даже отклеив от капсулы остатки волос, никак не может побороть себя, повысил голос:

– Гарт! Дай кружку, горло промочить.

Парень выполнил просьбу, несмотря на недовольную мину напарника.


Аллар, содрогаясь от отвращения, волнения и игнорируя желание выжить, незаметно сунул себе капсулу в рот, раздавил зубами. Кисловато горькая жидкость успела неприятно обжечь язык, и он сразу запил ее тремя большими глотками дурного на вкус пива.

Отставив кружку за решетку, отправился к Жрецу делать вид, что продолжает разговор.

– Зря вы запили. Предполагалось, что его надо жевать, – с сомнением в голосе заметил некромант.

– Ты ж его для себя делал на крайний случай. Неужто теперь не подействует?

– Подействует, но времени больше потратится, а оно и так уже слишком быстро бежит. Боюсь, что вы будете принимать решение второпях

– Ну что ты заладил! Не переживай. Мы ещё поборемся, – уверенно прошептал герцог, прикрывая веки.


◦ ☽✯ ☾◦

– Олухи! Что тут было? Какого дьявола он околел?! – начальник стражи, побагровев от ярости и страха за свое место, наступал на двух охранников.

– Ничего не предвещало, сэр! Заключённые просто шептались, Лорд злился и орал иногда. Ну, попить дали один раз, не отказывать же человеку в такой просьбе, – мямлили оба незадачливых сторожа.

– Так, ладно… Потом с вами разберусь. У этого выродка такая насыщенная программа… Готовьте. К месту казни за лошадьми волочь положено. Костлявого вторым.

Некромант, периодически забывая, как дышать, все время до рассвета наблюдал за медленным угасанием жизни своего повелителя. Яд он сам долго выверял, чтобы в случае чего переход в мир иной оказался максимально комфортным. Тихая смерть во сне – стоило ли на это надеяться проклятому людьми и светлыми богами человеку, посмевшему с достоинством использовать данный при рождении Дар?

Магия в Вириди Хорте не была чем-то исключительным. Чаще всего дар той или иной стихии доставался эльфам – первым детям демиурга. Ментальная магия – способность считывать мысли, эмоции и воспоминания, даже направлять их в нужное русло, создавать иллюзии – не была редкостью. Случались исключения – чародеи. Они не могли использовать энергетические потоки, как обычный стихийный маг. Они их ломали, изменяя суть вещей. Так тонкая серебряная цепь мало того, что была нерушима, так еще и снять путы мог только владелец. Причем, без «наследования» – чтобы цепью мог воспользоваться кто-то еще, владелец должен был произнести речь о передаче Права. Слова имели силу. Нерушимые клятвы, сглаз, порча, благословение – при должной силе духа изрекающего тоже могли быть подхвачены магическим потоком и обрести силу, вложенную в смысл сказанного. Разумеется, если порчу нашлет существо, наделенное даром смерти – эффект будет многократно сильнее…

Тем не менее охота на ведьм вовсю бушевала в городских городах и поселениях. Инквизиция упорно боролась со всеми исчадиями ада, будто бы он действительно существовал, хоть ни единого подтверждения тому никто представить не мог. Собственно, о рае тоже все мечтали, но никто не мог ни подтвердить, ни опровергнуть. Ключ к правде о существовании и того и другого был в скрижалях и обрывках расшифровок, хранимых несколькими древними фамилиями людей и лесными домами. Увы, существование скрижалей и вера в их истинность и подлинность настолько крепки были в умах и сердцах людей, что единственный выход фанатикам виделся лишь в искажении информации. Истребить верующих, переписать историю. Да, это весьма просто, когда почти никто не умеет читать. Победителей не судят. К казненным, теперь уже еретикам, помимо уже привязавшихся слухов и клейм добавят новые, чтобы стереть начисто доброе имя.

Казалось, что герцога сморила дрема. Лицо разгладилось. Дыхание становилось все ровнее и медленнее, пока вовсе не затихло. Пульс старый Жрец уже не надеялся расслышать. Из небытия, с Той стороны материализовался робкий жнец смерти. Сгусток темной энергии, готовый сопроводить душу герцога в последний путь. Это явление, или существо – несмотря на прожитые годы и впитанные знания, Жрец до сих пор не смог найти ответа, кем именно являлись жнецы. Спросить тоже было не у кого. Владычица лишь позабавится от такого глупого детского вопроса, а остальным существам, наделенным магией, жнецы не видны, впрочем, как и души. Но душа герцога медлила.

Жрец изрядно нервничал. Он безоговорочно доверял решению Владычицы, но как же ему хотелось, чтобы они договорились!

Время шло, солнце заглянуло в решетчатые окна, осветив посеревшее лицо с несколько ввалившимися глазницами герцога. Жнец все еще не улетал. Некромант до крови прокусил себе щеку, борясь с искушением молиться Владычице. Она не любит, когда к ней обращаются попусту, тем более отвлекают от заинтересовавших ее дел. Оставалось только ждать и надеяться.

Когда герцога бесцеремонно раздели, привязали к салазкам и потащили, волоча половину туловища с головой по каменному полу, сдирая кожу, Жрец скрипнул зубами с такой силой, что удивлялся после, как они вообще не рассыпались от такого обращения. Мысленно желая всем присутствующим кровавой бани, постарался использовать крохи накопленной энергии, чтобы хоть чуть-чуть подпитаться от жнеца, собственной боли и наступившей смерти тела герцога. То, что он вернется живым, было уже почти нереально. Слишком долго тело оставалось без жизненной силы. Душа не сможет в таком существовать – очень большие необратимые повреждения…

Загрузка...