Серж Винтеркей, Артем Шумилин Ревизор: возвращение в СССР 10

Глава 1

Москва

Ну и что делать в такой ситуации? Были бы сейчас девяностые, то единственный вариант, если жизнь дорога — бежать в сторону людей и орать. Хотя тогда, понимая это, в машину и не предлагали сесть, обычно неожиданно били сзади по голове и везли дальше в багажнике.

Ладно, сейчас 1971 год, люди явно не планируют пытать меня при помощи утюга и потом в лесу прикопать. Вот, даже не постеснялись на машине подъехать на оживленной улице, когда народу полно и на нас с любопытством глазеют уже. Не боятся, значит, что номер машины, если я пропаду, кто-то может и вспомнить. Сейчас народ калькуляторами и смартфонами не избалован — привык хранить в голове просто-таки огромные массивы информации, в том числе и цифр, так что номер машины и запомнить, и вспомнить через несколько дней, если следователь спросит, вообще без проблем.

Да я и сам, когда в СССР жил, десятки телефонных номеров наизусть помнил безо всяких сложностей. Кстати, я ведь и на курсы мнемотехники позже ходил, и по итогу еще раз в пять улучшил свои способности по запоминанию. Можно будет потихоньку Галию начать обучать этому искусству. Если, конечно, не ошибся и живым из этой машины выйду.

Мужчина в дорогом черном костюме, лет так под шестьдесят, выглядящий как профсоюзный босс из голливудских фильмов про мафию, уже ждал меня внутри на заднем сиденье. Когда я сел в машину, улыбнулся и протянул руку:

— Владимир Лазоревич!

— Павел Ивлев, — машинально пожал руку я.

Дверь закрыли, но машина никуда не поехала. И шофер, и парень, что меня заблокировал на пешеходной дорожке, остались снаружи. Понятно, это формат беседы прямо в машине. Никто не повезет меня в ресторан, или в хорошо отделанный кабинет… Но и в подвал тоже, чтобы пытать, похоже, не повезут. И я сразу воспрял духом.

— Ну, в моем случае Лазоревич это не фамилия, а отчество, — пояснил собеседник, — отца Лазарем звали. Как часто бывает, отчество записали с ошибкой, через «о», а не «а». А фамилия у меня Межуев. Я являюсь членом Комитета партийного контроля при ЦК КПСС.

А вот это очень крутая шишка по местным временам! Немыслимо крутая… Не ровня Сатчану и его комсомольской крыше. Выше уровнем, однозначно… Комитет партийного контроля — это аналог нашего «Комсомольского прожектора», только не у комсомола, а у Коммунистической партии. Комсомол у нас — помощник партии, а партия — рулевой. Нет, меня точно не должны закопать в лесу, тут, скорее, интерес ко мне и моим проявленным талантам в области ревизионной деятельности. Фух, можно немного расслабиться.

— Польщен знакомством, — сказал я, не понимая, как вообще мог оказаться в машине такого важного человека. Что бы там ни было, со мной должен был бы беседовать сейчас максимум его помощник. Или даже помощник помощника, если таковой тоже имеется. Это слишком круто… А почему бы не спросить его прямо?

— Не совсем, правда, понимаю, какими судьбами стала возможна эта встреча…

— Слухами земля полнится, знаете ли, — усмехнулся мой собеседник, — рассказали мне добрые знакомые про молодого самородка, который демонстрирует очень толковый подход во время ревизий Комсомольского прожектора. И о том, что с его появлением эти ревизии перестали быть простой формальностью. Вот и решил лично посмотреть на тебя. Ничего, если я на «ты»?

— Почему бы и нет? — кивнул я. Ну да, разница в возрасте у нас колоссальная. У него уже, наверное, внуки подрастают моего возраста. На «вы» со мной его ломает общаться.

— Вот сейчас, слышал, ты на одной из городских мебельных фабрик был, — сказал Владимир Лазоревич, — хорошая фабрика, толковая. Надеюсь, к ней у тебя с товарищами претензий нет?

— Да у меня лично вообще ни к чему претензий нет, страна у нас отличная, стремлюсь только бороться с бесхозяйственностью да бестолковостью, ну и расхитители социалистической собственности меня напрягают, конечно, — осторожно ответил я.

Так вот к чему эта встреча! Слишком пронырливого и ретивого комсомольца пытаются притормозить в расследовании Прожектора по этой мебельной фабрике… Какая же у них хорошая крыша! Ну, мне надо было самому догадаться. Новенькое оборудование, сказочные условия для персонала — и это в то время, как мы сами видели, в каких условиях люди сейчас работают. До сих пор ту фабрику в бывшем каретном сарае забыть не могу.

— Но ты же согласен, что на этой мебельной фабрике ничего такого и подавно нет? — деланно радушно улыбнулся мне собеседник, продолжая давить.

Ну так я и не самоубийца, чтобы с таким человеком в прямой конфликт входить. Один звонок от него ректору — и не быть мне больше членом Комсомольского прожектора, да и, вполне возможно, наступит и конец моей учебе в МГУ. А если кто еще поинтересуется, на каком основании я в новом красивом доме в отдельной квартире живу-поживаю в таком возрасте, то и вообще, туши свет…

— Полностью с вами согласен, Владимир Лазоревич, смотришь на это предприятие, и глаз радуется, — не менее радушно улыбнулся ему в ответ, — оборудование новое и используется толково, условия для рабочих созданы самые что ни на есть комфортные для работы. Просто образцовое предприятие! Приятно было его посетить! Нам нужно больше таких в стране!

— Вот и отлично, Павел, вот и отлично! — я почувствовал, что мой собеседник расслабился, — а ты имей в виду, что умные люди партии всегда нужны. Будут какие-то толковые идеи — приходи ко мне, не стесняйся, мой помощник даст тебе номер телефона. А уж когда закончишь учебу — вообще обязательно тебя у себя жду, подскажу по поводу карьеры. У нас для советской молодежи столько возможностей — голова может закружиться при желании выбрать. А совет от опытного человека никогда не помешает. Как и некоторая поддержка при необходимости. Верно же?

— Полностью согласен, Владимир Лазоревич, — закивал я, изображая энтузиазм.

— Может, тебе прямо сейчас что-то нужно? — спросил он.

— Да нет, спасибо, я же в СССР живу! Для парня моего возраста у меня всего более чем достаточно! — с оптимизмом ответил я.

В принципе и не соврал, собственно. Другое дело, что все получил из-за того, что знал, как и что нужно делать. Немалый житейский опыт в таком возрасте — что может быть лучше.

— Ну, вот и прекрасно пообщались, Павел, — теперь я чувствовал, что собеседник приятно расслаблен и больше не давит на меня, — я знал, что такой толковый молодой человек обязательно все поймет правильно. До новых встреч, Павел!

Пожали друг другу руки. Я вылез, помощник Межуева наклонился к салону, я увидел, как тот ему кивнул — мол, все в порядке. Тогда он полез в карман, и я получил листок бумаги с телефоном Владимира Лазоревича.

Шофер с помощником сели в машину и она, мягко тронувшись с места, уехала. А я, забыв что опаздываю на пары, нашел какую-то скамейку и сел. Надо было как следует подумать.

Итак, выводы из беседы.

Первое — ничего плохого про мебельную фабрику ни Сатчан, ни Самедов от меня не услышат. А больше и не от кого, слава богу, мои выкладки я никому еще не показывал.

Второе — теперь я понял, почему ко мне знакомиться приехал человек такого калибра. Из пушки по воробьям, говорите… ну да, зато он может быть уверен, что все вопросы со мной сразу разрулил. Мало ли, его помощник не произвел бы должного впечатления, или не проняло бы меня, а когда вот такая фигура… Чтобы с таким не проняло, нужна кожа, как у носорога… да и такая же тупость.

Третье — я правильно понял, что меня сейчас пытались подкупить? Этот вопрос про то, не нужно ли мне чего-то прямо сейчас… Ну да, похоже на то. Скорее даже, точно. Попроси я чего-то — имел бы шансы быть зачисленным в состав той группировки, которую контролирует сам Межуев. И что-то привлекательное в этом, несомненно, было. Это всем крышам крыша. Кто же захочет с таким человеком, на такой должности находящимся, связываться? Да и его подход мне понравился — в отличие от предводителя группировки Сатчана, он мне устроил не минутный осмотр стоя, как диковинного зверька в зоопарке, а лично встретился и побеседовал, один на один. Пусть и в машине.

Но, поскольку телефон мне дали, этот путь для меня и не закрыт. Хотя и понятно, что в этом возрасте пользы я для них могу принести мало. Могу, если перейду к ним, оказаться на позиции подай-принеси. В группировке Сатчана моя роль, несомненно, может быть более значимой. У нее масштаб пониже, поближе ко мне, студенту. Нужно быть реалистом.

Да и мне симпатична позиция Д’Артаньяна… Как там — «меня плохо приняли бы здесь, на меня дурно посмотрели бы там» … вроде так было… будет в знаменитом фильме.

Все, по этим вопросам все понятно. Да и мне легче — одно дело обнародовать негатив про фабрику, на которой никого лично не знаешь. Совсем другое — когда там твоя соседка работает главбухом. Нехорошо как-то… Мне с ней еще жить и жить рядом. А если ее посадили бы, каждый раз, заходя в подъезд, вспоминал бы, по какой причине пустует одна из квартир. К отделке которой я лично приложил усилия…

Так, остается еще один момент — рассказывать ли главбуху про обнаруженный компромат. Если сугубо по-человечески — то стоило бы. А если прикинуть с точки зрения моего житейского опыта и возможных последствий?

Знакомы мы с ней мало. И она женщина, что немаловажно. Между мужиками и то возникают недоразумения из-за того, что кто-то что-то неправильно понял, а женщины настолько эмоциональны, что с ними вообще часто невозможно трезво и рационально обсуждать сложные вопросы. Взять хотя бы мою тещу, Оксану — нормальная же была баба, пока ее гадалка не зомбировала. А теперь, туды ее в качель, Терминатор: «включена программа уничтожения Пашки». И все, рациональные разговоры вести с ней бессмысленно.

Так что можно нарваться на проблемы, даже сказать правильнее — самому создать их себе на пустом месте из самых лучших побуждений. Мы же уже переговорили с Межуевым только что — переговорили. Решили все возможные проблемы — решили. А что вообразит главбух, если я расскажу про все недочеты у нее в бухгалтерии, и все ее махинации? Науке это неизвестно. Может вежливо поблагодарить и приняться деятельно зачищать улики и пробелы. А может, выпроводив меня, впасть в истерику и побежать к ближайшему таксофону. Начав звонить директору и другим важным людям, подчиненным Межуеву. Да еще и скажет что-нибудь типа — мне показалось, что он хочет меня шантажировать. Мало ли она мнительная, я же совсем ее не знаю? Я улыбнусь дружески, по-соседски, а она решит, что я цинично усмехаюсь и намекаю на взятку. И что тогда сделает тот же Межуев? Решит, что пацан невменяемый и чрезмерно наглый, и нажмет на гашетку.

Так что нет уж, спасибо. Быть добрым хорошо, но меру нужно знать. С такой крышей, как Межуев, не страшны главбуху никакие проверки, так что какая разница, какие у нее там проблемы в бухгалтерии. Хватит ей и того, что я не пущу в ход собранные материалы.

***

Машина отъехала, а Владимир Лазоревич принялся по стародавней привычке подводить итоги разговора.

Его не обманули — пацан чрезвычайно интересный. Он настолько любопытного молодого человека и не припомнит за последние годы… Да и его досье, что ему быстро собрали и на стол положили, очень необычно. Будучи школьником, выступить инициатором мощнейшей пропагандистской акции по празднованию Дня Победы во всей стране — это мощный старт. А затем — так серьезно засветиться во время работы Комсомольского прожектора. В большинстве организаций его работу просто саботируют, имитируя бурную деятельность, но по факту, не делая вообще ничего, кроме регулярных заседаний и никому не нужной болтовни на них. А тут — такие серьезные и прекрасно продуманные с аналитической точки зрения материалы.

Межуев специально навел справки — до появления Ивлева в Комсомольском прожекторе МГУ никаких серьезных расследований не велось. Все началось после поступления парня в МГУ этой осенью.

А его реакции во время беседы… Так себя ведут только многоопытные, хорошо пожившие люди, которые часто бывали в серьезных переплетах. Такое впечатление, что он во время беседы и слова не сказал, серьезно его не обдумав. Никакой восторженности, которую продемонстрировало бы большинство пацанов, только услышав, с кем они будут общаться. Никакого преклонения … хотя вот это уже было несколько обидно. Настороженность, постоянный анализ, расчет вариантов — вот что увидел Межуев во время беседы. Так себя ведут члены Политбюро, точно знающие, что ни один документ, что приносят им на подпись, не обходится без чьего-то интереса, и постоянно ожидающие подвоха. Невероятно!

Проблему с проверкой на мебельной фабрике можно считать решённой, в той части, что зависит от этого молодого человека. Странно, что он ничего не попросил взамен… но мало ли какой у него расчет. Но за Прожектором в МГУ теперь нужно постоянно присматривать… И время от времени наводить справки о судьбе этого молодого, да раннего…

***

Я решил, что мне стоит сразу зайти к Сатчану. Какие бы у меня раньше планы ни были… Вот только хороший вопрос — что ему говорить? Просто соврать, что ничего не удалось обнаружить, и все расчеты ведут к тому, что фабрика чиста от махинаций?

Неплохой вариант, но не без изъянов. Если потом, через другие каналы, его группировка все же обнаружит, что махинации есть, то доверие ко мне будет утрачено. Могут и проблемы начаться. Между тем, схема нашего сотрудничества с Сатчаном вполне рабочая, доверие между нами укрепляется, свои дивиденды я от этого получаю. Молниеносно оформили брак с Галией, несмотря на мой возраст — скандал все же был, да, но это сугубо из-за несносного характера моей собственной сестрички… не к ночи она будь помянута. Квартира опять же… мое обучение в МГУ — теоретически я и сам мог поступить, без его помощи, но зачем суетиться, если предлагают рабочий вариант?

Допустим, я ему не скажу, они полезут в эту историю с фабрикой дальше, а потом их показательно выпорют — Межуев не та фигура, с которой они смогут тягаться. А если вообще разгонят да поарестовывают? Что тогда с моей квартирой будет?

Так что, хорошенько подумав, решил, что множить тайны и подрывать доверие не в моих интересах. Сатчан для меня такая же инвестиция, как я для него. Буду с ним максимально откровенным, пусть он это оценит. Авось и верхушка его группировки будет серьезнее ко мне относится. Да, точно, у них выхода не будет — как на простого пацана, пусть и толкового, они больше не смогут на меня смотреть. Не после того, как я привлек к себе внимание такой шишки из высшего эшелона КПСС.

Но не окажется ли все наоборот? Не побоятся ли, что я, получив такой канал, как Межуев, солью их однажды, чтобы молниеносно взлететь наверх? И это не исключено… Хотя, все же нет. В ближайшие годы скорее всего не будут этого опасаться. Пока я студент. Ну зачем меня переманивать, если еще даже высшего образования не получил? Ну, дай бог, чтобы примерно так они и рассуждали.

Ну и кроме этого, есть же старые добрые способы показать, что ты лоялен. Попросить какую-нибудь награду за пережитый стресс, к примеру. Я же не подписывался на стрессовое общение с такой шишкой, как Межуев? А почему я оказался с ним в одной машине? Потому что выполнял их поручение. Кто пострадавший? Я пострадавший! Так, и что попросить в качестве компенсации? Еще одну квартиру, хе-хе… Нет конечно, рожа треснет.

Решил, что подумаю по дороге, и пошел к остановке, чтобы поехать к Сатчану. Пока ехал на автобусе, продумал свою тактику получше. И к разговору с Сатчаном был готов.

В очереди к нему пришлось все же посидеть — он у себя какое-то совещание устроил. Но недолго, я, к счастью, как сказала секретарша, подоспел к концу. Выйдя провожать своих гостей, Сатчан увидев меня, удивился и обрадовался. Ясно почему — дело у нас серьезное сейчас наклевывается, и он решил, что я что-то по фабрике нашел, раз не позвонил, а прямо так заявился. Небось, уже предвкушает дивиденды. Ну так я его сейчас обломаю…

Так и оказалось. Проводив меня внутрь, он выпроводил секретаршу погулять и закрыл обе двери на замок. А затем предвкушающе повернулся ко мне:

— Ну, рассказывай, что нашел!

Разве что руки, бедолага, не потирал от радостного возбуждения.

— Я на такое не подписывался, — изобразил я муки страдания, — это уж слишком!

Сатчан тут же насторожился. Всякая радость с лица исчезла. Понял, что проблемы. И он еще не знает, какого масштаба.

— Что случилось?

— Знаешь такого — Межуев Владимир Лазоревич? Лазоревич через «о».

Ему даже и думать не пришлось. Сразу кивнул, уверенно:

— И причем он здесь?

— Я тоже задался этим вопросом, когда меня сегодня настоятельно позвали в его машину на заднее сиденье переговорить.

Жаль, нельзя было сфотографировать лицо Сатчана в этот момент! Эпическая была бы фотка!

Загрузка...