Владимир Батаев Приют Героя

— Проснись! — трактирщик пнул в бок разлёгшегося под лавкой забулдыгу. Пьянчуга что-то буркнул сквозь сон и заворочался. Приоткрыл один глаз, взглянуть на обидчика:

— А, это ты, Чаки. Какого хрена? Сгинь. Он махнул рукой, словно отгоняя муху, и свернулся калачиком, прижав колени к животу, а ладонью накрыв лицо, так что из-под неё торчала только куцая бородка.

— Подъём, я сказал! — широкоплечий кабатчик схватил нерадивого посетителя за ворот обтрёпанной куртки и вздёрнул в воздух.

— Дай поспать, Чаки, — простонал пьяница, обмякнув в могучих руках владельца заведения. — Я же платил за постой.

— Меня зовут Шерлаз! — в сотый раз повторил трактирщик. — Хватит коверкать моё имя, дегенерат! И ты мне уже пять лет ни медяка не платил, Вал!

— Пять лет, — протянул забулдыга, закатив глаза. — Живём под одной крышей, едим с одного котла… Да мы ж как братья, Чаки! Я тебя люблю! Кабатчик раздражённо зарычал, встряхнув пьяницу и подтянув поближе к себе.

— Нет, Чаки, не целуй меня, — забормотал тот, отталкивая трактирщика за плечи. — Я тебя не люблю, я передумал. Спать хочу.

— Я тебя в канаву выкину!

Вал только хмыкнул и засопел, прикидываясь, что уже спит. Кабатчик разжал руки. Пьяница грузно рухнул на пол и снова завозился, укладываясь. Покачав головой, Шерлаз тяжело вздохнул и обернулся к ожидающей женщине. Та стояла возле стойки, нетерпеливо постукивая пальцами по столешнице.

— Простите, мистресс, — поклонился мужчина. — Этого скота раньше полудня не поднимешь.

— Уж постарайтесь, — холодно бросила женщина. — Или вы думаете, я стану ждать в этой дыре до обеда? Трактирщик шмыгнул носом и резко выдохнул. Ох, как ему хотелось стукнуть кулаком по столу и рявкнуть, что «Приют Героя» никакая не дыра, а ежели кому-то что-то не нравится, то эта курва может валить обратно в свою Коллегию и поцеловать архимага и его Пророка под подолы мантий. Но превращаться в горстку пепла Шерлазу не хотелось, поэтому он ещё раз пнул Вала — вот он проснётся и сам скажет примерно то, что трактирщик подумал, но в более ярких выражениях.

— Ча-аки, — прохрипел с пола пьяница, открыв покрасневшие от выпивки и недосыпа глаза. — Я ж те сказал — иди нахрен, я сплю. Какое слово ты не понял?

— К тебе пришли, — сообщил трактирщик. — И если не встанешь, я тебя выгоню. И Марте запрещу впускать. А если впустит — и её за дверь выкину.

— Выгоняй, — резко сев, кивнул Вал. — И Марту выкинь. Я подберу.

— И куда поведёшь? В подворотню за углом? — с искренним интересом осведомился Шерлаз.

— Мы удалимся в сторону заката! — патетично воздев руку, проорал Вал. — А ты пойдёшь нахрен.

— Мессир Йованнов? — приблизившись, вопросила женщина, с трудом выговорив непривычное родовое имя.

— И ты, курва, иди нахрен, — указав на неё пальцем с грязным ногтем изрёк Вал. Трактирщик усмехнулся в усы. Но вслух сказал:

— Это мистресс Таисия Авенворт, магесса из Коллегии, прибыла по поручению архимага.

— Опять Васька, старый козёл, мне шмару прислал, — покачал головой пьяница. — И его нахрен.

— Мессир Бэзил предупреждал… — начала женщина, но Вал перебил.

— Нахрен я сказал! — заорал он, резко поднявшись и нависая над волшебницей. — Всех вас нахрен! Чаки, пива мне!

— Извини, Вал, я ушёл нахрен, — отказался трактирщик, усмехаясь и отходя к стойке. — И ты мне пять лет не платил… Пьяница попытался гордо выпрямиться, но зашатался и ухватился рукой за стол.

— Чаки, тебе напомнить, почему я тебе не плачу? — процедил он.

— Я сменю вывеску, — покачал головой кабатчик. — Ты выпиваешь на большую сумму, чем мне приносит тот факт, что это «Приют Героя», где живёт настоящий герой, спасший мир.

— Хрена с два, Чаки, — усевшись на стол, возразил Вал. — Не та причина. Кому нужен бывший герой, дрыхнущий пьяный под столом? Вот причина. Забулдыга неожиданно быстро взмахнул рукой. Выскочивший из рукава метательный нож свистнул у самого уха трактирщика, вонзившись в полку. Шерлаз выдернул лезвие с насаженным на него пауком.

— За истребление насекомых? — уточнил он.

— Потому что я мог бы за две секунды убить тебя, Чаки, — со вздохом сообщил Вал. — Только и всего. Ты меня боишься.

— Как я вижу, навыков вы не потеряли, мессир Йованнов, — снова заговорила волшебница. — Это замечательно, поскольку, по словам Пророка… Женщина не успела пошевелить и пальцем, как оказалась лежащей на столе. Нависающий сверху Вал сжимал рукой её горло. Его ноздри раздувались от ярости, а и без того покрасневшие глаза налились кровью ещё сильнее, изо рта с хрипом вырывалось разящее перегаром дыхание.

— Я уже спас мир, — прорычал он. — Хватит с меня. Дальше сами. Как хотите. Что бы ни случилось. Справитесь вы или сдохнете, но без меня.

— Вал, — позвал трактирщик. — Твоё пиво. Мужчина молча отпустил горло волшебницы, развернулся и, пошатываясь, направился к стойке. Одной рукой он ухватил пузатую кружку, другой смёл со стойки нож, мгновенно исчезнувший в рукаве. Отхлебнув, утёр рукавом пену с усов и бороды и удовлетворённо вздохнул.

— Пиво — дрянь, Чаки, — сообщил он.

— Специально для тебя козлиной мочой разбавлял, — усмехнулся трактирщик.

— Дурак ты, Чаки, — покачал головой Вал. — Сколько раз повторять — ослиной мочой, ослиной.

— Запомню, когда ты начнёшь нормально произносить моё имя.

— Значит, так дураком и помрёшь.

— Мессир, Пророк сказал… — опять начала магесса.

— Да замолчите, мистресс! — закричал трактирщик, хватая Вала за плечи и притягивая через стойку к себе. — Вам жизнь не дорога? Он вас убьёт сейчас, если не заткнётесь! Бывший герой дёрнулся, пытаясь вырваться из медвежьей хватки, и глухо зарычал.

— Спокойно, — урезонил его Шерлаз. — Спокойно, Вал.

— Почему, Чаки, — пробормотал Вал. — Почему они не оставят меня в покое? Неужели я мало сделал? Почему им всегда мало? Что им от меня надо? Последние слова прозвучали глухо и неразборчиво, Вал уткнулся лицом в плечо старого товарища, его плечи вздрагивали.

— Довольны, мистресс? — сурово вопросил трактирщик. — Довели человека. Отстаньте вы от него, правда. Пророчество он исполнил. Волшебница растерянно огляделась по сторонам, нервно облизывая пересохшие губы. Она ожидала всякого, но не такого. Её прислали к герою. Архимаг говорил, что тот может быть в дурном настроении, не рад беспокойству и всячески изображать свою полную непригодность к делам. Но женщина не думала, что встретит опустившегося пьяницу в засаленной истрёпанной одежде, воняющего так, будто не мылся с момента своего подвига, посылающего всех вокруг на неведомый хрен и попеременно впадающего то в агрессию, то в истерику.

— Ну, говорите, что вам от него надо, — напомнил кабатчик, похлопывая по дрожащему плечу своего вечного постояльца. — Он услышит. И пошлёт.

— Это дело не для посторонних ушей, — потупилась женщина. Шерлаз удивлённо вскинул брови, заметив покрывший щёки магессы румянец.

— Всё, Чаки, отпусти, — буркнул Вал, отстраняясь. Он ладонью утёр ещё больше покрасневшие глаза и шмыгнул носом.

— Помойся, ты жутко воняешь, — сообщил Шерлаз, вновь наполняя кружку.

— Иди нахрен, — как обычно отозвался бывший герой. Ещё раз шмыгнув носом, он смачно высморкался в кулак и обтёр руку о стойку. Вздохнув, трактирщик достал тряпку.

— Вы омерзительны, — брезгливо процедила магесса.

— Передумала ноги передо мной раздвигать? — хмыкнул мужчина, усевшись на пол и прислонившись спиной к стойке. — Это бы всё равно не помогло. Меня на такую хрень не купишь.

— Как вы смеете! — вспыхнула женщина. — Я бы никогда… Она запнулась от негодования. А бывший герой только снова криво ухмыльнулся, отставил в сторону кружку и обхватил руками колени.

— Ну, начинается, — обречённо протянул заметивший это трактирщик. Вал закрыл глаза и начал медленно качать головой. Кашлянул, покряхтел и вдруг начал петь:

Драконы в небе пролетали,

Шли паладины в смертный бой,

А молодого некроманта

Несли с пробитой головой!

А бедолагу некроманта

Несут с проломленной башкой!

Он начал раскачиваться всем телом.

По огру вдарила баллиста,

Прощай вражина злобный наш,

Но два дракона в небе чистом

Спалили нахрен весь пейзаж.

Но две крылатых злобных твари

Спалили нахрен весь пейзаж.

Долина пламенем объята,

Как победить — кто даст ответ?

А жить так хочется, ребята,

Да убежать уж мочи нет.

А жить так хочется ребятам!

Но отступать приказа нет!

Насрать драконам на пехоту,

Их из баллисты не достать!

Да чтоб мне сдохнуть, идиоту,

Зачем привёл всех умирать?!

Сюда б Пророка с архимагом,

Что нас послали подыхать!

Меня призвали быть героем,

А сбить драконов я не мог.

Две твари мечутся над полем,

Они в убийствах знают толк!

Но пролетавшей в небе твари

Я в морду запустил клинок.

Рыдает во дворце принцесса,

К ней не вернётся уж жених.

Драконы сбиты с поднебесья,

Один лишь я стою в живых.

Драконы рухнули на землю,

Один остался я в живых.

— Но разве как раз вы не были женихом принцессы? — удивилась волшебница.

— Тише вы, — зашикал трактирщик. Подняв голову и вытаращившись на женщину совершенно безумным взглядом, Вал заорал:

Зазря погибли все солдаты!

Как людям мне в глаза смотреть?!

Ведь жить хотели все ребята!

Я мог драконов одолеть!

Ведь жить хотелось вам, ребята,

Я вас спасти бы мог успеть.

Он уткнулся лицом в колени и забормотал тише:

Над полем тишина застыла,

Закончился последний бой,

Всех воинов огнём сгубило,

Стоит в живых один герой.

Всех храбрых воинов спалило,

Один лишь трус пойдёт домой…

Внезапно мужчина резко вскочил с пола и рванул к двери.

— Ты куда? — окликнул трактирщик.

— В канаву, где мне место! Дверь хлопнула за спиной Вала.

— Куда он? — спросила волшебница.

— Сказал же — в канаву, — пожал плечами Шерлаз. — И лучше вам не быть здесь, когда он вернётся.

— Иначе что? Убьёт меня?

— Иначе я вас убью, мистресс, — совершенно равнодушным тоном ответил трактирщик, вытаскивая из-под стойки взведённый арбалет. — Потому что иначе это всё же сделает Вал. А он этого не переживёт.

— Что ж, всё равно, мне нечего здесь делать. И этот, — она брезгливо махнула рукой в сторону двери, — мне не нужен. Какой из него герой.

— Вы, должно быть, шутите, — усмехнулся трактирщик. — Вы что, о том сражении знаете только то, что он вам тут сейчас спел? Книг не читали?

— Видимо, книги врут. Ему-то виднее, что он сделал. Шерлаз расхохотался.

— Да, юная леди, вы явно никогда не были в бою. Ему только показалось, что он медлил. На деле он сбил драконов на их втором вираже. Как этого паука, — он кивнул в сторону полки, — одним броском ножа. Избранный герой не промахивается. Много народа погибло, но это был только авангард армии.

— И он что, этого не помнит?

— Ещё б ему помнить, — покачал головой кабатчик. — То, что он тут распевал, мол, один стоял на поле. Ага, стоял, конечно, после драконьего-то огня. Лежал. Раскалившийся доспех сохранил ему жизнь, но у него всё тело один сплошной шрам от ожога. Но Избранного героя непросто убить. И когда мы подошли, он лежал, смотрел в небо, а из уголков глаз стекали струйки крови. Ни черта он не видел. Не видел сотен людей, жизни которых спас. Запомнил только тех, кто сгорел в первой атаке.

— Так почему вы ему об этом не скажете? — удивилась магесса.

— Так он-то, как и вы, считает, что ему виднее, — вздохнул Шерлаз. — Так что, оставьте его в покое. Или, клянусь всеми богами, я вас убью. Хватит с парня одного подвига, к которому он не был готов.

— Но он же Избранный герой!

— И он никогда не промахивается. Вот и вся Избранность. Данная мальчишке из другого мира и притащенного сюда вашим драгоценным архимагом для спасения своей задницы… Ах, простите, нашего мира. О котором Вал знать не знал и которому ничего не был должен. Но для которого сделал всё, что мог и отдал больше, чем имел. — Трактирщик украдкой утёр ладонью глаза, схватил со стойки арбалет и, дрожащей рукой нацелив его на женщину, заорал: — Пошла вон, курва! И архимагу передай, что следующая магесса, вошедшая в мой трактир, получит стрелу в глаз без разговоров! Надоели! Каждый год очередная смазливая дура! Не травите человека! Не до баб и подвигов ему!

Волшебница вздохнула и, выставив руки перед собой в миролюбивом жесте, стала медленно отступать к двери. Она могла бы сжечь трактирщика раньше, чем он выстрелит. Но что толку? Избранный герой никогда не промахивается, а вернувшись и увидев обгорелый труп — прикончит её не раздумывая. Даже если потом перережет горло самому себе. Лучше оставить героя в его приюте. В конце концов, он и впрямь выполнил то, для чего был призван в этот мир. И выполнил хорошо, даже если сам этого не понимает.

Загрузка...