Дэвид ГЕММЕЛ ПОЛУНОЧНЫЙ СОКОЛ

Пролог

Следопыт Паракс всегда презирал в людях тщеславие, но теперь он хорошо понимал, как незаметно оно может проникнуть в душу человека. Горько ему было от этого, и бросало в дрожь, как от холодного ветра с заснеженных вершин Друахских гор. Он достал из переметной сумки теплую шапку и натянул на седую голову. Когда Паракс смотрел на величественную Кэр-Друах, старейшую из гор, его слабеющие глаза уже не могли различить ни острых зазубренных вершин, ни одиноко растущих на горе сосен, а видели лишь туманную белизну нестерпимо голубого неба.

Усталый пони споткнулся, и следопыту пришлось ухватиться за луку седла. Он ласково потрепал пони по шее и слегка натянул поводья. Уже почти восемнадцать лет пони верой и правдой служил Параксу, но его время прошло. Как и хозяин, он уже не годился для долгих переходов.

Паракс вздохнул. В тридцать лет он был на пике формы и считался одним из лучших следопытов среди кельтонов, однако не хвастался этим. Паракс прекрасно понимал, что острым зрением и пытливым умом наделен от природы. Его отец, великий охотник и следопыт, сумел отлично обучить сына. Уже в пять лет малыш Паракс мог различать следы тридцати разных животных: гибкой выдры, быстрого барсука, хитрой лисы я многих других. Его талант был почти фантастическим. Ходили слухи, что по одной примятой былинке он может узнать прошлое человека. Ерунда, конечно, но Паракс любил ее слушать, не осознавая, что в душе уже зародилось тщеславие. Характер человека — вот что действительно умел определять по следам Паракс. По тому, где разбит лагерь или разведен огонь, можно судить, насколько хорошо человек понимает природу, как часто дает отдохнуть коню, насколько терпелив на охоте. Все эти детали определяют человеческую натуру, и однажды разгадав характер жертвы, Паракс обязательно ее выслеживал, как бы тщательно она ни прятала свои следы.

В тридцать пять Паракс прославился на всю Пердию, и король Алея призвал его ко двору. Но и тогда следопыт не позволил излишней гордости отравить свою душу. В пятьдесят, на службе королю Коннавару, он был вполне доволен своими достижениями. Хотя глаза Паракса уже не были такими зоркими, как раньше, о его способности распутывать следы ходили легенды. Даже в шестьдесят, благодаря жизненному опыту, он смог бы идти по следу наравне с молодыми. Паракс искренне верил в это, и тщеславие незаметно, но все глубже проникало в душу. Сейчас семидесятилетний Паракс ясно осознавал: он уже давно не лучший, что говорить, какой он теперь следопыт! Это причиняло ему острую боль, но гораздо больнее было оттого, что в угоду своей заносчивости он покривил душой перед человеком, которого почитал превыше других, — перед королем.

Паракс служил королю уже более двадцати лет, с того самого дня, когда молодой воин Коннавар вызволил его из рабства Камня и привез обратно в высокие горы Друах. Паракс был рядом, когда юный Коннавар стал помещиком, затем военачальником и в конце концов могущественнейшим королем столетий. Он был рядом и в тот кровавый день, когда на Когденовом поле Железные Волки Коннавара разбили непобедимое войско Пантер. Паракс вздрогнул. Король Коннавар доверял ему, а сейчас старость и растущая слабость помешали ему оправдать надежды короля.

«Найди этого паренька Бэйна, — сказал король, — найди, пока его не убили охотники или он их».

Паракс посмотрел в необыкновенные глаза короля — один изумрудно-зеленый, другой золотисто-карий — и едва сдержался, чтобы не признаться: «Я стар, друг мой, и уже не смогу тебе помочь».

Но он промолчал. Слова признания застряли в горле, удерживаемые в тисках ложной гордости. Он ближайший советник короля, он — Паракс, величайший охотник всех времен и народов, живая легенда. Стоит ему сказать правду, он тут же станет просто ненужным стариком, которого сбросят со счетов и вскоре позабудут. Поэтому Паракс неловко поклонился и с тяжестью на сердце и камнем страха на душе выехал из Старых Дубов. Слабеющие глаза уже не могли распутывать охотничьи следы, по которым он шел много дней в надежде, что они приведут к молодому изгнаннику.

В конце концов он потерпел полный крах. Потерять следы двадцати всадников!

И тогда Паракс зарыдал от горечи. Когда-то он мог найти след летящего воробья, а теперь не видел следы двадцати коней! Он шел по следу примерно в миле от всадников, но задремал в седле. Его усталый пони, ослабевший от жажды, сбился со следа и увез следопыта на восток. Паракс внезапно проснулся, когда пони взбирался на поросший лесом холм. Тяжелые тучи закрыли солнце, старик почти выпал из седла и совершенно не понимал, куда он попал. Пони привел его к журчащему ручью, и Паракс спешился.

У него болела спина и пересохло во рту. Паракс встал на колени, зачерпнул воды и напился.

— Слишком стар, чтобы помочь королю, — сказал он вслух. Конь заржал и забил копытами. — Ты ведь знаешь, сколько мне лет? — спросил у него Паракс. — Семьдесят два. Однажды я выслеживал грабителя три недели и настиг его на высоких скалистых склонах. Король заплатил мне двадцать серебряных и назвал Королем Следопытов.

Паракс снял старую шерстяную шапку и умылся. Он был голоден. В мешке лежало обернутое в муслин копченое мясо, черный хлеб и небольшая головка сыра. Паракс хотел достать снедь из мешка и развести огонь, но тут полуденное солнце пробилось сквозь тучи, и он задремал, прислонившись к круглому камню.

Ему снились те прекрасные дни, когда его глаза еще не ослабели, дни радости и смеха, когда молодой король изгнал солдат Камня из северных земель. Дни радости и смеха для всех, кроме самого короля. Король Демонов — именно так прозвали Коннавара за его жестокость, потому что все помнили, как страшно он отомстил за убийство жены. Коннавар, тогда еще простой пастух-ригант, собственноручно стер деревню убийцы с лица земли, спалив ее дотла, перебив всех — мужчин, стариков, женщин, детей. С тех пор Паракс никогда не слышал смеха Коннавара и не видел радости в его глазах.

Параксу снился король, стоящий на залитом лунным светом парапете Старых Дубов, и призраки, парящие вокруг, — бледная молодая женщина с длинными темными волосами и высокий сильный мужчина с косой желтых волос. Призраки тянулись к королю, и его отмеченное шрамом лицо побледнело, когда он их увидел. Паракс знал, что это за призраки. Таэ, убитая жена Коннавара, и его отчим, Руатайн.

— Ты нарушил свой обет, муж мой, — произнес призрак Таэ.

Коннавар понурил голову.

— Да, Таэ, — сказал он, — мне очень стыдно.

— Теперь ты возьмешь меня прокатиться?

Коннавар застонал и упал на колени, Паракс молча стоял рядом, он знал, отчего королю так горько. Коннавар обещал отвезти Таэ к далекому озеру, но по дороге домой встретил женщину, которую когда-то любил. Ариан не забыла его, и он не смог устоять перед ее чарами. Несколькими часами позже он вернулся в Старые Дубы и обнаружил, что Таэ уехала с Руатайном и была убита кровными врагами Большого Человека. Коннавар так и стоял на коленях, опустив голову. Над ним нависла огромная фигура Руатайна.

— Семья — это все, Конн. Кажется, так я тебя учил.

— Именно так, Большой Человек. Я всегда помнил об этом и заботился о Крыле, Бране и маме.

— А о Бэйне?

Лицо Коннавара стало злым.

— Я сожалею об этом. Мне так хотелось снова увидеть Ариан. Моя похоть убила Таэ и лишила меня будущего!

— Ты ошибаешься, Конн. Все ошибаются. Бэйн ни в чем не виноват. Он вырос без отца. На его глазах слабела и умерла от горя и одиночества мать. Тебе следует признать его, Конн. В этом нет никакого сомнения. Бэйн похож на тебя, у него твои глаза — зеленый и золотой. А из-за того, что его чураешься ты, Бэйна избегают и все остальные.

Сон был реальным до невозможности. Параксу захотелось утешить убитого горем и стыдом короля. Но видение исчезло, и Паракс вновь увидел ветки деревьев, тихо покачивающиеся на ветру. А затем, всего на мгновение, ему пригрезилась закутанная в вуаль женщина. Огромный черный ворон спустился с дерева и уселся ей на плечо. Паракс похолодел от ужаса. Он узнал ее, это была Морригу, самая слабая из старших сидхов, богиня беды и смерти.

Паракс проснулся и закричал. Он чувствовал, как неистово бьется сердце, стал вглядываться в лес, но не увидел ни женщины, ни черного ворона. Тут он почувствовал запах жареного мяса и решил, что все еще спит. Повернув голову, Паракс увидел юношу, который, присев на корточки, держал над огнем сковороду на длинной ручке. Юноша взглянул на Паракса и усмехнулся.

— Тебе просто приснился плохой сон, старик, — сказал он дружелюбно.

Темнело, подул холодный ветер. Паракс сел поближе к огню и поплотнее закутал зеленым плащом худые плечи. Он посмотрел на юношу. Безусый, с длинными светлыми волосами, собранными на затылке; тонкий бакенбард в стиле Морских Волков украшал правый висок. Одет в бледно-зеленую охотничью рубашку, коричневую кожаную куртку без рукавов, узкие штаны из оленьей кожи и ботфорты. Парень был без меча, но переворачивал куски мяса блестящим . охотничьим ножом.

— Ты — Бэйн, Волчья Голова, — сказал Паракс.

— А ты Паракс, королевский ловчий.

— Да, и горжусь этим. Бэйн рассмеялся:

— Говорят, ты величайший следопыт всех времен и народов.

— Да, так говорят, — согласился старик.

— Уже нет, Паракс, — ответил юноша, печально улыбаясь. — Я следил за тобой, за последние два дня ты трижды пересек мой след. В третий раз я оставил четкий отпечаток, а ты проехал мимо.

Паракс придвинулся ближе. Теперь он мог разглядеть странные глаза Бэйна, один изумрудно-зеленый, другой — золотисто-карий. «Прямо как у отца, — подумал Паракс, — как у короля». Бэйн казался старше своих семнадцати лет, тверже, опытнее, чем ему следовало быть.

— Ты убьешь меня? — спросил Паракс.

— А ты этого хочешь?

— История повторяется, — отозвался Паракс. — Когда я впервые встретил твоего отца, ему было примерно столько же лет, сколько сейчас тебе. Он тоже пришел, чтобы убить меня. С группой пердийских солдат мы выслеживали его несколько дней, но он был очень умен и смог убить семерых. Он очень старался сбить меня со следа и был очень опытным для такого юного возраста. Я шел по следу через скалы и реки, а однажды ему почти удалось обмануть меня. Следы обрывались у раскидистого дуба. Оказалось, что он забрался на дерево и по ветвям перелез на соседнее. Но тогда я еще не был старым и никчемным и поймал его.

— Но почему же он тебя не убил?

Паракс пожал плечами:

— Не знал тогда, не знаю и теперь. Мы вместе перекусили, и он уехал в армию Камня. Когда мы встретились в следующий раз, он убил короля Пердии. Меня, связанного по руками ногам, готовили к отправке в рабские копи. Коннавар узнал меня и освободил. И вот теперь я встретил его сына. Так ты убьешь меня?

— Я ничего не имею против тебя, старик, — проговорил Бэйн, — мне незачем убивать тебя.

— Тогда угости меня мясом, — сказал Паракс, — а то я могу умереть от голода.

— Конечно, ведь мясо твое.

Бэйн подцепил кусок мяса ножом и передал сковороду Параксу. Они ели молча. Мясо было вкусным, но слегка солоноватым, и Параксу пришлось еще раз сходить к ручью.

— Как тебе удалось ускользнуть от охотников? — спросил он Бэйна, возвращаясь к огню.

— Это было несложно — они не слишком старались меня найти. Большинство из них женаты, и им не хочется, чтобы их молодые жены овдовели.

— Наглец, — с одобрением заметил Паракс.

— Совершенно верно. Но я отлично владею ножом и мечом и уже участвовал в битвах. Я дважды сражался против Пиратов и трижды против изгнанников-норвинов. — Бэйн похлопал по массивной золотой пряжке на левом запястье. — Дядя Браэфар лично наградил меня за отвагу. Награду должен был вручить король, но ему, наверное, было неловко.

Паракс почувствовал нарастающий гнев в голосе юноши и поспешил сменить тему:

— Так зачем ты позволил мне найти тебя?

Бэйн рассмеялся:

— Ты не нашел меня, Паракс. Я сам нашел тебя, потому что пожалел. Должно быть, страшно, когда тебя покидают силы.

— Страшно, но сомневаюсь, что ты проживешь достаточно долго, чтобы это понять. Так к чему наша встреча?

Бэйн ответил не сразу. Он отнес сковороду к ручью, сполоснул, вытер о траву и положил в мешок Паракса. Затем растянулся у огня и сказал:

— Мне стало любопытно. Я знал, что за мной охотятся люди дяди Браэфара, но не понял, зачем выслали королевского ловчего. В самом деле, почему ты не выехал вместе с остальными?

— Король не хочет, чтобы тебя убили.

Бэйн презрительно рассмеялся:

— Это правда? Мой отец не хочет, чтобы меня убили! Как трогательно! За всю жизнь он поговорил со мной только раз — когда я выиграл марафон Бэлтайна, он вручил мне приз и сказал: «Хорошо!» За семнадцать лет это единственное, что я услышал от отца. И теперь я должен верить, что его беспокоит моя судьба?

Не мне судить о том, что беспокоит короля. Он просил найти тебя и передать кошелек с золотом.

— Кошелек с золотом? Как мило с его стороны!

Бэйн сплюнул в огонь.

— Он хороший человек, — мягко заметил Паракс.

— Осторожнее, — предупредил Бэйн, — не в моих привычках прощать всех и вся. За последние пять дней я убил двоих, но третий не ляжет тяжким бременем на мою совесть.

— Насколько я понял, эти двое с пренебрежением говорили о твоей покойной матери и устроили засаду после того, как ты набросился на них с кулаками. Любой суд оправдает тебя.

— А кошелек с золотом поможет мне на суде?

Нет, — признал Паракс, — но он поможет тебе, когда ты покинешь земли ригантов. Те двое были родственниками генерала Фиаллаха, и он жизнью поклялся убить тебя. Король не хочет, чтобы кто-нибудь из вас пострадал.

Бэйн весело рассмеялся:

— Он не хочет увидеть дядю Фиаллаха мертвым, — ты это имеешь в виду?

— Король имел в виду только то, что сказал, — отрезал Паракс.

— Мне нравится твоя преданность, — сказал Бэйн, — я такую не встречал ни разу, и она мне нравится. Поэтому я оставлю тебя в живых и возьму кошелек с золотом. — Голос Бэйна стал жестким, и в нем послышалась холодная ярость. — Но скорее всего я никуда не уеду, останусь, брошу вызов Фиаллаху и постараюсь перерезать ему горло прямо на глазах короля.

С минуту Паракс молчал.

— Я не часто встречал в людях столько злости, — проговорил он, — это огорчает меня, Бэйн. Фиаллах упрям, к тому же он прекрасный воин. Но самое главное — он женат на сестре твоей матери. Думаешь, ее дух возликует, увидев, что отец ее племянников убит ее собственным сыном?

— Да, она не обрадуется, — согласился Бэйн, и гнев его угас.

Паракс увидел, что глаза юноши погрустнели, и как только исчезла злоба, Бэйн показался ему намного моложе.

— Я сохраню ему жизнь, — решил Бэйн. — Ты знал мою мать?

Нет, но я слышал о ней.

— Что это еще значит? — с холодной подозрительностью спросил Бэйн.

Только то, что я знаю ту историю, парень. Твоя мать была первой любовью Коннавара, но вышла за другого, когда все думали, что Коннавар умирает. Ее брак не был счастливым.

Отбрось ложную деликатность, старый ублюдок! Ее брак был несчастным, потому что Коннавар изнасиловал ее и зачал меня. А потом он бросил ее в позоре и унижении, он даже ни разу не заговорил с ней с тех пор. Ее жизнь была разрушена, и она умерла сломленной и печальной. Давай же признаем правду!

— Это и отдаленно не напоминает правду, но не мне судить. Я хочу знать только одно, твоя мать хоть раз говорила, что Коннавар взял ее силой?

— Ей и не нужно было говорить об этом. Паракс вздохнул:

— Кажется, люди всегда верят тому, во что хотят верить. Нет смысла спорить. Мне пора.

Он подошел к своему пони, достал из переметной сумки кошелек с золотом и бросил юноше. Бэйн рассмеялся.

Теперь можешь ехать к королю и доложить, что его старый ловчий в наилучшей форме — только он и смог выследить Волчью Голову.

— Я скажу ему правду и больше никогда не буду охотиться.

Если ты собираешься сказать ему правду, — тихо ответил Бэйн, — то скажи, что я ненавидел его всю жизнь и когда-нибудь отрежу его мерзкую голову за то, что он сделал с моей матерью.

— Нужно быть прекрасным воином, чтобы победить Фиаллаха, — заметил Паракс, — но, чтобы убить Коннавара, ты должен быть лучшим из лучших. А ты еще не лучший, парень, далеко не лучший.

— Возможно, когда мы встретимся снова, я стану лучшим, — медленно проговорил Бэйн.

Паракс устало сел в седло.

— Я так не думаю, — ответил он, — я, конечно, стар и теряю физическую силу. Но мой ум по-прежнему острый, и правду я вижу все еще ясно. Почему ты не дождался суда, на котором тебя бы оправдали? И, раз уж ты решил бежать, почему не ушел с этих холмов, где тебя в любую минуту могут заметить охотники?

— Потому что я свободный человек и живу, как хочу.

— Нет, потому, что ты не хочешь жить, — возразил Паракс, — ты ждешь смерти, страдая от изгнания и одиночества после смерти матери. Наверное, ты очень хочешь умереть. Поэтому надеюсь, что ты уедешь отсюда и станешь лучшим.

— Как и у Коннавара, у тебя есть все, чтобы стать великим. И так же, как он, я не хочу, чтобы тебя убили.

Паракс пришпорил пони и поехал с поляны прочь.

Загрузка...