Андрей Говера Под серым небом

7 февраля. За окнами бушевала февральская вьюга, будто бы с крыши кто-то вытряхивал сахар из бездонного мешка, настолько высокую плотность снега на квадратный метр можно было констатировать. Обычный рабочий день для всех жителей города Лема.

Когда-то он был небольшим районным центром, из которого улетали на поиски новой жизни сотни человек каждый год, словно перелётные птицы в южные края. Молодежь уезжала в большие города на поиски новой жизни, источников, где бы они могли самореализоваться. Немногим это удавалось, а у кого получилось, те старались не вспоминать, откуда они выползли в свет. Однако с приходом инновационных высоких технологий и в связи со строительством целой серии крупных оборонных предприятий в Леме всё изменилось. Инвестиции потянулись в полуразрушенный поселок. Вся обыденная жизнь городка претерпевала стремительные изменения. За несколько сотен лет, в итоге, Лема стала настоящим постиндустриальным центром страны. Люди настоящего времени, не помнившие и не знающие ничего о прошлом Лемы, даже не догадываются о том, что представлял собой мир прошлого.

Шел 2856 год, в котором история и опыт прошлых поколений мало что значили для местных жителей. Они с гордостью листают страницы интерактивных книг в музеях, наивно считая, что их предками внесена хоть какая-то лепта в полное преобразование родного города. Конечно же, это не так.

Эндрю, как обычно, встал ровно в 7:00. Ни минутой позже. Пунктуальность – его второе имя. Мир стал педантичен, как никогда ранее. К восьми часам его ожидали на работе не менее пунктуальные коллеги. Обычно дорога до больницы занимала у Эндрю около сорока минут, поэтому двадцать минут после пробуждения он сам себе отводил на чтение новостей, утренний завтрак и игры со своей пушистой белой кошкой. Без этой белокурой подруги он не мог представить свою жизнь, даже несмотря на то, что у него была жуткая аллергия: сильно пощипывало в носоглотке.

Еще лежа в большой просторной кровати на две персоны, хотя и жил он один, не вставая, Эндрю вытянул левую руку перпендикулярно вверх и сделал три щелчка пальцами друг об друга. Трещало эхо, звуки щелчков бились об стены, как бешеные мухи о стекло, как вдруг:

– Привет, Эндрю, что снилось?

– Привет, Батти! Да ничего особенного. Всё как обычно. Расписание на следующий день. Симуляция предстоящих манипуляций. В следующий раз, пожалуй, я попробую бесконтрольный сон. Так будет гораздо интересней. В предсказуемом сне находиться неинтересно. Режим сонного планирования утомляет: не могу выспаться. Нельзя все же думать о работе постоянно. Ведь так? Как ты?

– Как обычно! Составила подробное расписание твоего предстоящего дня. Провела анализ погодных условий с течением времени. До конца твоего рабочего дня ожидается умеренная вьюга. С вероятностью 87% после 17 часов метель утихнет, однако теплее не станет. Посоветовала бы оставить Люси дома, но решать, конечно, тебе. Также я погладила твой костюм, он висит в гардеробе. Посуда помыта, напиток ожидает тебя в кружке. Открываю шторы. Включаю легкую и расслабляющую музыку. Из последних новостей. В мире началась массовая утилизация нейроуправляемых роботов последнего поколения. По сообщениям Министерства контроля за инновациями, быстрообучаемые системы стали чаще выходить из строя. Частые конфликты с более младшими моделями, а также причинение вреда имуществу планеты заставили представителей корпорации «Айзек» начать утилизационные мероприятия и прекратить выпуск новых моделей. Пиком негодования стал взрыв термоядерной бомбы на одном из островов в Тихом океане, где располагалась военная часть, что повлекло за собой череду сложно решаемых задач. Испытания новых моделей приостановлены на неопределенный срок. Если у твоих соседей есть в подчинении нейроуправляемые самообучающиеся машины, немедленно сообщи сотрудникам Министерства.

– По-моему, ни у кого не видел. Я с ними не общаюсь. А вообще, всё как всегда. Спасибо.

– Да, всё как всегда. Перехожу в режим экономии энергии.

Умный дом, конечно, вещь прекрасная. В 2856-м году к тому же многим людям эта система заменила друзей, кому-то домохозяйку, а кому-то и всю жизнь. Технологии достигли невероятных высот. Нейросети проникли практически во все сферы жизни. Они повсюду. Батти – одна из самых старейших систем управления жизнью и домом. Эндрю сознательно ее не обновляет, так как новое программное обеспечение подразумевает полностью самостоятельное принятие решений системой управления за владельца. Его это как-то сразу смутило, поэтому он решил оставить существующий порядок вещей без изменений. К тому же новое программное обеспечение с другой операционной системой, где пришлось бы разговаривать не с Батти, а с Мэтом. А разговаривал он исключительно мужским грубым голосом. Изменений не предусмотрено. Отзывы коллеги были смешанными, поэтому Эндрю решил оставить всё как есть. Это не привычка, нет. Просто женский голос казался ему более гармонично вписываемым в безлюдный интерьер мужского безликого жилища, в его внутреннее убранство и существование

Фасады зданий повсюду в Леме были однотипными. Существовали рабочие кварталы, как раз в таком и жил Эндрю, но были также и отдаленные от Лемы на несколько десятков километров коттеджные поселки, где красовались всем на загляденье огромные неординарные по форме и исполнению дома. В рабочих кварталах всё было просто, серо, одноэтажно, однако местные старались превратить внутреннее убранство жилья во что-то неповторимое. Далеко не у всех это удавалось. Практически у всех жителей попытка разнообразить быт превращалась в пазл, заключающийся в том, что нужно было смиксовать, расставить, переставить как-нибудь «интересно» по жилой площади бытовую технику, кровати, компьютеры и другое.

Эндрю жил в доме капсульного типа. Большая серая капсула, похожая на пилюлю противовоспалительного препарата, широкая дверь прямо посередине и два небольших круглых окна, больше напоминающих иллюминатор подводной лодки. Внутри же жилище Эндрю было не так однозначно и безвкусно исполнено. Огромное пространство в сто квадратных метров было заполнено предметами и различной техникой так, будто художник-экспрессионист пытался поместить мысли на холст, накидывая примерный набросок будущей картины. Кровать боковой спинкой была прижата к окну, поэтому всегда, когда Эндрю просыпался, тусклый солнечный свет, пытающийся пробиться сквозь серое небо индустриального города, неизменно косыми лучами пронзал его грудь и шею. Через всю комнату, напротив постели, стоял «небольшой» домик, специально изготовленный для любимой кошки Люси. Чтобы вам проще было представить себе кошачье жилище, я скажу так: оно было настолько больших размеров, что туда при желании мог поместиться и лев, но львов давно уже никто не видел. Только в учебниках по «Истории древнего мира». Где-то чуть поодаль от кровати, прямо напротив входной двери, стоял большой обеденный стол, на который практически никогда больше одной тарелки никто не ставил, хотя стульев всего было восемь. Просто некому. Вдалеке от стола стояла бытовая техника в ряд: стиральная машина, холодильная установка, большой голографический компьютер во всю стену, который был удобно интегрирован с системой Батти – Умный дом 2.0. Чипы управления системой обычно вшивались при покупке в подушечки пальцев, палец покупатель выбирал сам прямо на кассе. Благодаря появлению и использованию уникальных материалов, позволивших добиться микроскопических размеров чипа, устройство не мешает никак в работе и повседневной жизни своего владельца.

Всё остальное пространство дома было свободным для последующих экспериментов. Пока Эндрю был на роботе, из-под кровати выезжал робот-пылесос на колёсиках и начинал прибираться, поэтому в доме всегда поддерживалась чистота и порядок. Да, по мелочи что-то еще было расставлено. Также визуально далеко от центра входной двери, в дальнем углу, изолированно от всего находилась сервисная комната, так называют в мире будущего привычные для нас ванные. Никто теперь не валяется в воде по нескольку часов. Процедура исключительно косметическая, как на автомойке, только щетки более нежные.

Была одна особенность в дизайне жилья Эндрю. Он очень любил антиквариат и артефакты. По всему периметру дома на стенах висели различные прямоугольные и квадратные картины, которые не представляли какой-то особой культурной ценности. Их легко можно было приобрести на рынке древних артефактов, которые стоили не так дорого, так как в высокоорганизованном и сверхразвитом высокотехнологическом обществе они были абсолютно бесполезны. Всего лишь бумага, или картон, не имеющий смысла. Всё, что не приносило никакой практической пользы, отсутствовало в жизни местных жителей. Эндрю же периодически пытался разобраться в этих странных знаках и символах, как будто бы они что-то значили. Сами рисунки или картины мало его интересовали. На какой-то из них были изображены какие-то странные существа, где-то – пейзажи придуманных миров. Красиво, конечно. Большой интерес у Эндрю вызывали написанные от руки в уголках квадратов и прямоугольников буквы, иногда странные загибулины, чаще в два ряда. На некоторых были будто нанесенные сверху цифры. Он мог стоять подолгу разглядывать, анализировать, пытаясь найти ответы на поставленные самим же собой риторические вопросы, но не находил. Загадочное всегда притягивает к себе, главное – уметь видеть это. Батти не находила никакой информации о картинках в глобальной сети ВорлдНет.

Сегодня, 7 февраля, метель разбушевалась по-особенному. Сугроб за окном намело такой, что в это утро солнце не смогло попасть в квартиру Эндрю. Он щелкнул вновь тремя пальцами в воздухе, как бы попрощавшись в Батти, которая и без его щелчков уже «ушла в сонный режим». Следующее его движение пальцами было похоже на жест кулинара, который пытается посолить бульон, но не переборщить с этим. Музыкальная композиция, которую поставила Батти, недавно прослушанная владельцем системы, переключилась, после чего из динамиков акустической системы полилась легкая расслабляющая музыка – странные электронные синтетические звуки, напоминающие игру детворы с металлическими трубами старой заброшенной котельной. Бом-бом. Особенно Эндрю любил слушать звуки природы вперемешку с этими странностями. Звуки природы он прослушивал чаще те, которые он никогда не встречал на улице, в жизни: пение тропических птиц, шум водопада, крики диких животных.

Он встал с постели, вытянулся и пошел прямиком к домику своей любимой кошки, заглянув по пути в пустой холодильник, где не было ничего, кроме кошачьего корма и пары бутылок напитка. Рядом с холодильником, над кухонным столом, висело зеркало, в которое жители города Лема никогда не смотрелись. Люди перестали разглядывать себя. Зачем, когда вы все выглядите примерно одинаково? Зеркала висели, выполняя вполне конкурентную важную функцию. Всего их было 4 штуки на каждую стену для того, чтобы помочь распространению ночного луча. Специальная система, при которой из источника при включении вылетал световой пучок, направленный в сторону одного из зеркал. Зеркала были подвешены под определённым углом. Потом луч отражался на следующее зеркало и так далее, пока цикл не замкнется.

Кошка Люси также привыкла вставать вместе с хозяином и была уже готова к утреннему пиршеству, проходя весь путь от кровати до холодильника вместе со своим хозяином через лабиринт его длинных ног. Люси была уже довольно старой. Их знакомство иначе как судьбой не назовешь. Однажды, когда Эндрю возвращался домой после самой первой своей в карьере тяжелейшей операции по замене синтетического клапана в механическом сердце восьмого поколения, он заприметил у дверей своего дома смирно сидящую кошку, которая, увидев его, жалобно запищала. Эндрю были эти писки безразличны. Как и у большинства жителей города, в жизни Эндрю существовал только рабочий цикл – больше ничего. Кошки же просто бегали по улице туда-сюда. Однако Люси не собиралась уходить от дверей, продолжала пищать, поэтому он решил впустить её в дом. Сначала он думал, что это кот, но, как потом оказалось, это была кошечка. Эндрю заказал у знакомых мастеров большой домик на вырост, который по сей день красуется в его жилище, и, кажется, до задуманных размеров она уже не дорастет.

Пока Люси слизывала остатки еды с тарелки, Эндрю успел сходить в сервисную комнату, привести свое тело в порядок. Взмахом руки нарисовал в воздухе букву W, как волшебник из известной сказки Джоан Робертовны Гелбрейт, после чего на голографическом компьютере по центру экрана появился виджет прогноза погоды на сегодняшний день, который подготовила Батти. Также Эндрю проверил почту, ничего интересного – одни поздравления, чего он ожидал, но не хотел читать. Приодеться сегодня нужно. Эндрю взял из шкафа отглаженный и подготовленный Батти смокинг – сел потрясающе. Сегодня нужно выглядеть отлично. Эндрю не испытывал ни радости, ни гордости, он вообще был очень скромным. В обществе не было принято показывать, что ты чувствуешь. Важное достижение в своей жизни Эндрю решил отметить по-своему, надев деловой костюм, который он специально купил для этого повода. Так делают все механохирурги, которые приходят в больницу в последний свой рабочий день, в последний раз. Цикл почти выработан: осталось последнее механохирургическое вмешательство.

В будущем, в 2856 году конкретно, все выполняют конкретные задачи и служат конкретной цели – цели своего существования, которую за них уже кто-то выбрал, как будто бы они с ней и родились. Сегодня финал, а завтра уже начнется совсем другая жизнь, но какая?

Погода за окнами слегка поуспокоилась. Не накидывая сверху ничего больше, только смокинг, Эндрю закинул через одно плечо рюкзак, набитый чем-то тяжелым и побрякивающим. Сумка свисала до поясницы и болталась в разные стороны – маятник Фуко, который то и дело запускал вновь сильный шквалистый ветер. Но снега уже не было. На улице еще было темно. Зимой утром всегда мрачно. Звезд на небе нет, да и невидно их, в общем-то, даже глубокой ночью: стоящие поодаль от жилых кварталов, вечно пыхтящие, как астматик на морозе, заводы выбрасывали в небо серый дым, который не пропускал лучи, испускаемые звездными телами. Периодически проглядывали редкие звезды, как веснушки на носу. Никто особо не расстраивался. Местные жители никогда не смотрели вверх – наверху только обман, причем неистово далекий и несуществующий.

Внутренние часы подгоняли Эндрю. Каждый шаг расписан посекундно, отставание нужно сокращать. Ровно сорок минут до работы. Последнее вмешательство, и всё. Город располагался в низине, его окружали со всех сторон так называемые местными «плоские горы», прерывистые, местами причудливой формы. Никто никогда не переходил эти неровности. Все, кто когда-либо пытался перейти, так и не вернулись обратно. История гласит, что земля в тех местах давно отравлена, а каждый, кто сунется, умрет практически моментально. Рисковать никто не решался, тем более что никогда оттуда никто не возвращался. Зачем испытывать удачу, она может испытать тебя еще хлеще. Зато благодаря этой ядовитой аномалии город окружал переливающийся радужный купол, посему небо было окрашено оттенками фиолетового и салатового, плавно перетекающие из одного в другой. Периодически местные видели яркие огни, движущиеся по небу, они были ярче любых звезд. Такие передвигающиеся объекты привлекали внимание, но стали настолько обыденной вещью, что никто не задумывался о том, что это такое. Официально версия – правительственные спутники, созданные великим ученым XXI века, которые помогли распространить Интернет по всей Земле посредством беспроводной связи.

Наш герой шел ровно, не сбиваясь, будто кто-то отсчитывал до четырёх, помогая начинающему танцору не сбиться с темпоритма. Под ногами хрустел свежий снег, слегка намокший, но не приставучий. Казалось, он растапливался после каждого шага Эндрю, который оставлял за собой четко виднеющиеся следы от протектора обуви. По обе стороны от него стояли точно такие же дома причудливой формы, как и его. Он то и дело встречался взглядом с соседями по кварталу, но никогда не здоровался. И они не здоровались. Он жил на окраине, поэтому чем ближе он подходил к деловому центру, тем больше личностей шли вместе с ним: кто-то параллельно, шаг в шаг, кто-то сзади, а кого-то приходилось пропускать вперед. Не привыкший путник, заблудившийся в спальном районе, вероятно, подумал бы, что все они идут строем и маршируют, но это было не так. Шаг в шаг. Посекундно. Всё рассчитано. Система сбалансирована идеальная, никакой импровизации.

Он единственный из всех в этот день шел в смокинге. Остальные шли в рабочей одежде. Как правило, это комбинезон и шапка. По цвету комбинезона можно было определить род деятельности, а по нашивке с цифрой, которая располагалась в районе сердца, прямо на кармашке, можно было увидеть стаж работника. Смокинг символизировал последний рабочий день, но никто даже не взглянул на Эндрю, да и он их не разглядывал. Цифра на нашивке лишь определяла область компетенции сотрудника, подробно расписанные в должностных инструкциях каждого. Обычно, да хотя бы еще вчера, Эндрю ходил на работу в белом комбинезоне и шапке, похожей на военный берет, такой же, как у всех. Сейчас же с ним шли его коллеги по больнице, которые также не особо желали общаться друг с другом. Дорога между домами была довольно широкой. Чем ближе к деловому центру, тем шире она становилась. В тридцатой минуте пешего пути до места назначения по улице шли ровным строем в девять рядов трудяги, смиренно выполняющиеся свой долг. Первый ряд – красный, второй – оранжевый, а дальше по фазаньему правилу. Яркая радуга всевозможных профессий. Восьмой ряд – черный – работники правопорядка, девятый – белый – медицина и здравоохранение. Единственным темным родимым пятном в этом белоснежном бесцветии был Эндрю. Осталось идти 5 минут. Впереди виднелись различимые высокие башни и небоскребы, стоящие рядами, как спелые и созревшие морковины, торчащие наполовину из земли. Офисный деловой центр был оазисом посреди капсульно-модульной пустыни бесконечно раскиданных по земле жилищ. Все основные заводы стояли по краям этого оазиса, с северной и восточной стороны. Все производство города было сконцентрировано здесь же. Какие-то трубы, широкие и неподписанные, уходили вверх за облака, какие-то – чуть в сторону и обрывались, выпуская клубы грязных темных выбросов прямо в атмосферу. Резкий переход от капсул к этим величественным зданиям создавал иллюзию порядка и структурированности. Кончиками здания уходили вверх, в засмоленные темные туманные пространства. Говорят, что за серым небом располагается «Новый город». Кто там живет, никто не догадывается. Ходят лишь слухи о том, что после пенсии все попадают за серое небо, где их ждет лучшая жизнь со всеми удобствами и благами. Эндрю об этом не думал. Цикл почти выработан: осталось последнее механохирургическое вмешательство.

Осталось 30 секунд. Тут и там, с первого этажа по последний, загораются огоньки в окнах: все пришли на работу. Снег совсем прекратился, остались небольшие сугробы между зданий. Дорога, по которой шел ровный строй, оттаяла, как сердце тирана, увидевшего смерть своих идеалов. Черные комбинезоны заходили последними. Не по тому, что следили за порядком и пропускали остальных, любезничая, а по тому, что их просто было больше. Три, два, один. Все разошлись по местам.

Эндрю зашел в госпиталь и направился по пустому коридору прямо к себе в кабинет на последний перед серым небом этаж. Каждый год своей карьеры он по чуть-чуть, но поднимался снизу вверх. Холл был пуст, но не потому, что секретарь опоздал. Просто всеми коммуникациями в зданиях управляет искусственный интеллект. Местные делают только ту работу, которая действительно нужна обществу для того, чтобы развиваться дальше. Эндрю зашел в лифт, расположенный в конце коридора, и поднялся на нужный этаж. Вышел из кабины, не оглядываясь, повернул направо и прошел несколько метров вперёд, остановился, уставив свой взгляд на специальную сканирующую глаз поверхность, вмонтированную в дверь. Шкала прогресса медленно двигалась вперед, и после непродолжительной паузы вдруг тишину коридора пронзил приятный женский голос, доносившийся из динамика сверху.

Загрузка...