Стивен Бакстер По ту сторону времени

Моей племяннице, Джессике Бург

1

Флиттер взвился над покоренной Землей, словно вышвырнутый с планеты камень. Маленький цилиндрический аппарат, кувыркаясь над голубым шаром, медленно набирал высоту.

Язофта Парца спешно вызвали на орбиту для встречи с Правителем Земли Кваксом. По привычке, приобретенной за годы службы в дипломатическом ведомстве, он рылся в памяти, докапываясь до истинного повода этого столь неожиданного вызова. Должно быть, суматоха связана с обнаруженным Туннелем. Его появление разъярило Квакса, как красная тряпка быка.

И все-таки почему вызвали именно его и именно сейчас? Что еще случилось? Парц невольно любовался отраженным светом Земли, который пробивался сквозь маленькие иллюминаторы его одиночного флиттера и прозрачными лучиками рассекал пыльный атмосферный слой. Как всегда, от яркой голубизны планеты у него перехватило дыхание. Два столетия Оккупации Земли Кваксом оставили на ней немного следов, заметных из космоса; по крайней мере намного меньше, чем оставило само человечество, постепенно, но бессистемно создававшее промышленную цивилизацию. Зато ядовито-зеленым цветом били в глаза планктонные фермы, разведенные Кваксом по всем морям и континентам. И уж совсем нестерпимо сверкали разбросанные по поверхности Земли стеклянные пятна — итоги недолгой и бесславной борьбы человечества с Кваксом.

В который раз открывались Парцу из космоса эти зеркальные пейзажи? Но снова и снова в нем оживали юношеские чувства, испытанные при первом знакомстве с руинами сожженных городов. Неподкупны были тогда его ненависть и непримиримость, растаявшие в последующей жизни, полной компромиссов. Конечно, ему приходится работать внутри системы; ему удалось даже сделать карьеру на дипломатической службе, ненавидимой всеми и им самим тоже. Он работал посредником между людьми и Кваксом. Но главной, скрытой от всех целью его существования было, как он верил долгие годы, освобождение землян от жестокого ига.

«Ну так что же, Язофт? — спросил он себя. — Где теперь твои благие намерения?. Куда подевались?»

Иногда он боялся, что утратил даже способность чувствовать по-прежнему. Даже ярость его при виде городов-шрамов поблекла, и взгляд на них теперь служил лишь удобным поводом взгрустнуть об ушедшей молодости. Или обвинить Квакса в собственной дряхлости. Ведь это Кваксу чем-то помешала гордость землян — технология «Антистарость». Хотя Парц не представлял себе, что должны испытывать существа, подвергшие себя обработке «Антистаростью». О чем может сожалеть вечно юный?

Прозрачная мелодия, внезапно зазвучавшая на борту флиттера, напомнила Парцу, что до встречи с флотом Сплайнов осталось меньше пяти минут. Парц поудобнее уселся в кресле, тихонько застонав от колющей боли в мышцах, пока сенсорные подушки принимали форму его спины, и закрыл глаза. Расправил костлявые пальцы, лежавшие на маленьком портфеле, и попытался сосредоточиться на предстоящей встрече с Правителем. Судя по всему предстоит сложный разговор — но когда эти встречи были простыми? Парцу необходимо любой ценой успокоить Правителя, убедить его не принимать крутых мер из-за инцидента с Туннелем и не ужесточать (в который уже раз!) Оккупационный режим.

Огромный флагман Правителя надвинулся и заслонил от Парца Землю. Флиттер казался перед ним букашкой перед слоном. Схожесть корабля с огромным животным усиливалась благодаря тому, что его корпус — неровная сфера без внешних приборов — был сделан не из металла и не из пластика. Корабль покрывала шкура — сморщенная, как продубленная зноем шкура старого слона. Сквозь конусообразные глазки хищно сверкали внутренние оружейные комплексы и сенсоры. В одном из углублений Парц увидел вращающийся, мутно поблескивающий шар трех с лишним метров в диаметре, поразительно напоминающий человеческий глаз, — яркое доказательство мощи эволюционной конвергенции. Парц отметил, что машинально отвернулся от пристального взгляда шара. Как и все органы чувств Сплайна, глаз мог выдерживать суровые условия космического перелета — в том числе неприятнейший эффект сдвига перспективы в гиперпространстве, — сохраняя способность обеспечивать потребности пассажиров корабля в визуальном сканировании. Сплайн был способен и на самостоятельные чувства и желания. По собственной ли воле или по приказу разглядывал он сейчас Парца? Неизвестно.

Парц придвинулся ближе к иллюминатору. Из-за мясистой поверхности Сплайна показался кусочек голубой, милой Земли. Выше голубого серпика вдалеке поднялся другой военный корабль, чья толстая шкура щетинилась орудийными платформами, большинство которых было направлено на Парца, предупреждая его возможные действия. Неадекватность предосторожности рассмешила Парца. Он показал Сплайну язык и выставил костлявый кулак. А затем разглядел за военным кораблем еще один Сплайн, казавшийся розовато-коричневой точной. И еще один, накручивающий витки по орбите… Как толстые, мясистые луны, всесильный вражеский флот окружал Землю.

Парц принадлежал к той крошечной группе людей, которой после введения Оккупационного режима позволялось покидать планету. К той группе избранных, которая могла непосредственно контактировать с флотом Квакса прямо на орбите. Сами же люди впервые вышли в космос два с половиной тысячелетия тому назад — оптимистичные, цветущие, полные надежд… — по крайней мере так верилось Язофту. Затем случился первый контакт с внеземным разумом — коллективно мыслящим существом, известным как Сквим. И все радужные надежды улетучились.

Человечество потерпело поражение. Первая Оккупация планеты открыла скорбный счет.

Но Сквим все-таки был уничтожен. Люди вновь устремились в космос. И тут Квакс заприметил космический корабль землян…

Сначала в отношениях царило полное взаимопонимание. С Кваксом устанавливались торговые связи, обсуждались возможности культурного сотрудничества. Но эта идиллия продолжалась недолго. Едва Квакс осознал, насколько слабы и наивны земляне, его военные корабли отправились в поход.

Однако краткий период знакомства позволил землянам многое узнать и о Кваксе и о его среде обитания. Например, о том, что Сплайн-аппараты ведут свой род от огромных подводных чудовищ с многосуставчатыми конечностями, бороздивших глубины океана гигантской планеты. Сплайны разработали методику космических полетов, позволявшую им медленно, в течение многих тысячелетий, дрейфовать от звезды к звезде.

А затем, возможно, много миллионов лет назад. Сплайны приняли стратегическое решение. Они перестроили самих себя. Сплайны создали сверхпрочную органическую оболочку, заново сформировали внутренние органы — и превратились в живые космические корабли. Пищей им служили громадные разреженные облака межзвездного газа. Сплайны стали галактическими транспортировщиками, которых нанимали для внутригалактических перелетов всевозможные цивилизации из самых глухих закоулков Вселенной. Парц всегда считал, что это не самая плохая стратегия выживания расы в условиях космоса. Сплайнам наверняка приходилось работать далеко за пределами того пространственного континуума, который успело исследовать человечество до Оккупации Кваксом, и даже далеко за пределами зоны операций Квакса, в которую, на свое несчастье, попала крошечная пылинка — наша Солнечная система.

«Однажды Квакс уйдет, — размышлял Парц. — Возможно, он будет побежден человечеством, возможно, и нет. В любом случае впереди у Сплайнов — работа под владычеством новой расы, доставка новых посланий и материалов от звезды к звезде. Наверняка и новые войны на уничтожение. И везде будут участвовать Сплайны, космические корабли. И крупнейшие живые существа во Вселенной, за исключением разве что невообразимых подводных созданий с системы КсиЛи. Они будут по-прежнему плавать между звездами, незаметные и неуязвимые».

Потрескавшийся пластик коммуникационного иллюминатора засверкал переливчатым рубиновым светом в лучах направленного на него со Сплайна лазера. Вмонтированный в панель управления блок-переводчик ожил. Парц невольно вздрогнул, услышав высокий женский голос, каким заговорил с ним Квакс.

— Представитель Парц, ваше тело неправильно размещено в кресле. Вы не больны?

Парц ухмыльнулся. Хорошее начало!

Вопрос о самочувствии — редкое и почетное отличие. Парц заслужил его долгой и безупречной службой.

— Спина болит. Правитель, — скромно, но с достоинством сообщил он. Прошу простить меня. Я в состоянии исполнять свои обязанности.

— Хотелось бы надеяться. Почему вы не пройдете ремонтно восстановительные процедуры?

Парц попытался ответить подипломатичнее. Но мысли о собственном возрасте отвлекли его. Ему исполнилось семьдесят. Люди, жившие до нашествия Квакса, в этом возрасте только вступали в пору расцвета. Их тела были упругими и обновленными, переструктурированный мозг обладал младенческой свежестью восприятия и молниеносной реакцией мощнейших киберов. Но для нового поколения технология «Антистарость» оказалась недоступной. Очевидно, запрет на нее был вызван желанием Квакса методично извести все население Земли. Когда-то Парца больше всего бесил именно этот запрет Правителя. Ну ладно, он ничем не выдаст обуревающих его чувств — но никогда не простит ему старческие немощи своего тела, впрочем, как и все другие беды, которые Квакс так щедро обрушил на человечество.

— Спасибо за заботу. Правитель, — энергично ответил Парц. — Моя спина делу не помеха. — И перевел сам себя: — Этот параметр не нарушает моих функциональных возможностей.

Квакс слегка задумался.

— Мне кажется, что режим вашего функционирования нарушен.

— Что поделать, мы стареем; люди ведь не вечны, — проговорил Парц, сочтя нужным добавить: — И слава Богу. — «Утешение, свойственное его возрасту», — подумал он устало.

— Хорошо, — в подчеркнуто вежливом тоне звучала легкая ирония, давайте продолжим нашу беседу, пока ваше тело не разрушится полностью и окончательно. Туннель! Сейчас объект находится внутри местного кометного гало.

— Да, в Облаке Оорта. От Солнца приблизительно на расстоянии трети светового года.

Парц замолчал, ожидая от Квакса объяснений причины вызова на орбиту. Не дождавшись, он достал из портфеля папки с документацией и собрался приступить к отчету.

— Это древний артефакт,[1] созданный людьми, — внезапно вмешался Квакс.

— Да. — Парц восстановил изображение на своем экране — светящиеся каркасы на оранжево-красном фоне — и нажал кнопку связи с Правителем. Это туннельный терминал, стартовавший с орбиты Юпитера примерно тысячу пятьсот лет назад. Операция была широко известна как программа «Интерфейс». — Он коснулся пальцем изображения, указывая налетали. Система состояла из двух одинаковых каркасов кубической формы, со стороной примерно шесть километров. Они были необходимы для постоянного поддержания в открытом состоянии пространственно-временного Туннеля. — Парц рассеянно посмотрел вверх.

На какой детали изображения задержит внимание Квакс? Это позволит понять, что же именно столь взволновало его в древнем проекте.

— Правитель, вас интересует принцип действия? Туннель позволяет мгновенно перемещаться из одной пространственно-временной точки в другую…

— Продолжайте.

Парц кивнул.

— Один из терминалов был оставлен на орбите Юпитера, в то время как другой с околосветовой скоростью отправился к центру Галактики.

— Почему именно туда?

— Направление не играло особой роли, — пожал плечами Парц. — Главным было доставить один из концов Туннеля на возможно большее расстояние от Земли, а затем возвратить его.

Из панели управления послышалась мягкая, похожая на перезвон мелодия. На экране транслятора появились изображения, которыми заинтересовался Квакс: кубические порталы под различными углами, длинные ряды релятивистских уравнений…

Ажурная конструкция каркаса сама по себе была произведением искусства, редкой драгоценностью на фоне пятнисто-полосатого диска Юпитера.

— Из чего сконструирован портал? — поинтересовался Квакс.

— Из антиэнергичных материалов, — пояснял Парц.

— То есть?

— Это человеческий термин, — поспешно сказал Язофт. — Вещество с особыми, экзотическими свойствами, позволяющими поддерживать Туннель в открытом состоянии. Технология производства этого вещества была разработана человеком по имени Майкл Пул.

— Вам, очевидно, известно, что когда человечество вступило в тесные экономические отношения с Кваксом, второй, стационарный, терминал на орбите Юпитера был уничтожен, — сказал Квакс.

— Да, вы потребовали уничтожить все, непонятное вам, — подтвердил Парц.

— Если функциональное повреждение тела ухудшает вашу сообразительность, мы можем продолжить беседу позднее, — сообщил Квакс после некоторой паузы.

— Разрешите продолжить, — возразил Парц. — Менее чем через полторы тысячи лет другой конец Туннеля должен возвратиться в Солнечную систему. Его буксирует транспортный тягач «Качи», созданный человечеством в далекой древности. Мы предполагаем, что он пилотируется тем же поколением экипажа, которое находилось на борту во время старта.

— Почему они возвращаются?

— Это было целью экспедиции. Взгляните. — Парц выложил из портфеля новые кипы документов. — Возвращение было запланировано именно на эту эпоху Возвращаясь сейчас, они просто выполняют полетное задание.

— Очевидно, что после разрушения второго, стационарного, терминала Туннель прекратил существование, — сказал Квакс. — Таким образом, мы можем предположить, что этот визит из межзвездного пространства не носит характера угрозы. Ваша оценка, Парц?

— По-видимому, вы правы.

— Здесь нет ошибки?

— Я не физик, но предполагаю, что уничтожение второго терминала должно было привести к уничтожению всего Туннеля. А первый терминал превратился в машину времени.

Полной информации о прибывающем каркасе не было. Сфотографированный через телескоп, прошедший компьютерную обработку, он виделся резко и ярко, но без мелких деталей. Парц молча смотрел на изображение.

— Итак, вы утверждаете, что это машина времени? — переспросил Правитель. — И мы сейчас наблюдаем появление канала, связывающего нас с человечеством полуторатысячелетней давности?

— Да. По-видимому, это так.

Неужели это реальность, и за расколотым пространством находится Солнечная система, свободная от тирании Квакса? Система, населенная свободными, смелыми, бессмертными людьми, достаточно мужественными, чтобы осуществить такой дерзкий проект, как «Интерфейс»? Он пытался разглядеть сквозь зернистую поверхность матричного изображения славное прошлое Земли. Но это были слишком посредственные снимки, к тому же сделанные с очень большого расстояния, и вскоре его старые глаза стали слезиться от непривычного раздражения. Квакс продолжал молчать. Отвлекшись от замершего на экране изображения, Парц прикрыл глаза. Он начал уставать от игры в кошки-мышки с Правителем.

К сожалению, за годы Оккупации так и не удалось изучить Квакса: даже сотрудников дипломатической службы Правитель держал на дальнем расстоянии. Парц использовал все свои возможности для того, чтобы из мозаики разрозненных фактов составить единое представление о природе Квакса.

Как и прочие земляне, самого Квакса он никогда не видел. Парц предполагал, что подобные существа широко распространены во Вселенной — а иначе зачем им нужны Сплайны? Их мышление и психология были крайне необычными для человека. Парц давно пришел к убеждению, что, только познав врага, только увидев Вселенную сквозь призму сознания Квакса, люди смогут получить надежду на избавление от ярма Оккупации. Он предполагал, что раса Квакса состоит из сравнительно небольшого числа индивидуумов — скорее всего, их не более нескольких тысяч. И уж, конечно, не из тех многих миллиардов, представлявших человечество до разработки методики «Антистарость». Парц пришел к убеждению, что только трем-четырем особям Квакса было поручено надзирать за Землей, вращаясь вокруг нее в уютных глубинах Сплайнов.

Из этой гипотезы очевидно следовало много логических заключений. Кваксы, вероятно, бессмертны — и, конечно, один и тот же Правитель руководит Землей с самого начала Оккупации. Являясь членами столь маленькой и статичной популяции, постоянно общаясь между собой, каждый Квакс, безусловно, должен исключительно хорошо знать всех остальных членов сообщества. Возможно, даже слишком хорошо. Парц вообразил себе конкуренцию, постоянно нарастающую от столетия к столетию. Вечные интриги, бесконечная политика… и торговля. В такой маленькой и тесной популяции не должно существовать никаких внеличностных форм взаимодействия. А как достичь согласия при отсутствии общих законов? Как сконструировать принципы поведения, не ущемляющие чью-нибудь индивидуальность?

…Но существуют естественные законы, управляющие любым обществом. Парц, погружавшийся в созерцательную дремоту, встряхнул головой. Все логично. Поведение Квакса соответствует действиям независимой корпорации в условиях чистой конкуренции. Она погружена в океан максимально полной информации о деятельности, намерениях, поступках конкурентов, вместе с ними образуя общество, живущее исключительно по экономическим законам. Да, эта теория показалась Парцу правильной. Кваксы являлись натуральными торговцами. Торговые связи были естественным способом распространения и других видов, однажды покинувших свою планету.

Может быть, только человечество было привлечено совсем другими возможностями, такими заманчивыми и вдохновляющими…

Парц не разделял мнения множества исследователей, утверждавших, что Квакс по природе своей милитарист. В такой малочисленной популяции не могла развиться философия вооруженного соперничества. Они просто не имели представления о воинах как о безвозвратно уничтожаемом ресурсе, расходование которого регулируется потребностями рынка.

Кваксу война должна казаться невообразимо чудовищным преступлением.

Нет, кем-кем, а воином Квакс в душе не был. Он разгромил человечество и захватил Землю только потому, что это было очень легко и экономически выгодно.

Конечно, подобные взгляды не были общепринятыми, и Парц до поры до времени хранил их втайне.

— Представитель Язофт Парц!

Резкий, высокий голос Правителя мгновенно привел его в чувство. Неужели он заснул? Парц протер глаза и приподнялся над столом, содрогнувшись от резкой боли в спине.

— Да, Правитель. Слушаю вас.

— Я пригласил вас сюда для того, чтобы обсудить дальнейшее развитие событий.

Прищурившись, Парц взглянул на расположенный перед ним экран.

«Наконец-то», — подумал он.

На экране появился приближающийся «Интерфейс»; зернистость изображения была такой, что силуэт конструкции казался испещренным отпечатками пальцев. На заднем плане слабо мерцали звезды. «Неужели это запись? Почему он показывает мне именно это? Эти данные гораздо хуже доставленных мной».

— Смотрите!

Парц, вздохнув, устроился поудобнее в кресле; встроенные в него сенсоры мгновенно приспособили поверхность кресла к новому положению старческого тела. Прошло несколько минут, куб продолжал без изменений висеть в пространстве.

Затем на правом краю конструкции показался внезапный слабо различимый выброс, вспышка света пронзила терминал и, достигнув его середины, так же внезапно исчезла.

Забыв о спине, Парц вскочил с кресла и начал снова и снова просматривать этот момент. Улучшить качество было невозможно, но смысл был понятен даже ребенку.

— О Господи, — прошептал Парц. — Ведь это был космический корабль!

— Да, — ответил Правитель. — Человеческий космический корабль.

И затем он раскрыл Парцу все детали происшествия. Кое-как закамуфлированный космический корабль неожиданно стартовал с поверхности Земли; в течение нескольких секунд, до того как успели отреагировать системы вооружения Сплайна, он достиг гиперпространства.

— Это произошло в кубе терминала?

— Да. Предполагается, что группа землян сумела сбежать в Прошлое.

Парц прикрыл глаза, чтобы скрыть прошедшую по телу волну ликования, заставившую его вспомнить свои юношеские чувства. Так вот из-за чего его вызвали на орбиту…

Восстание…

— Представитель, — продолжал Квакс. — Почему вы не предупредили меня о приближении «Интерфейса»? Ведь вы сообщили мне, что их полетное задание известно и задокументировано, что в нем было запланировано возвращение…

— Что вы хотели от меня? — пожал плечами Парц. — Полетные задания, базирующиеся на технологии межвременных переходов, имеют неопределенность в несколько столетий. Правитель, с момента их старта прошло тысяча пятьсот лет!

— Подождите, — ровным голосом произнес Правитель. — Ведь ваша задача — информировать меня именно о подобных ситуациях?

— Конечно. Mea culpa,[2] — с легкой иронией произнес Парц.

Он, вероятно, рассердил Квакса. Ну что ж, принимать на себя направленный на все человечество гнев диктатора — тоже часть его трудной работы.

— Что вы знаете об этих землянах? На каком корабле они бежали? Кто его построил? Как им удалось скрыть свои намерения? Где они взяли средства для своих целей?

Парц улыбался, чувствуя, как морщатся его старые, похожие на пергамент щеки. Автоматический переводчик говорил неестественно ровным голосом, но Язофт представлял, как Квакс кипит от ярости в глубине своего Сплайна.

— Правитель, у меня нет сейчас никаких фактов. Конечно, я виноват в произошедшем. Но что делать теперь ума не приложу.

Он хорошо представлял себе, как это событие может повлиять на его собственную судьбу, но изменить что-то было выше его сил.

Он много слышал о том, какое спокойствие в душе наступает перед смертью. В этом состоянии у человека открывается пророческий дар. «Антистарость» в свое время лишила его человечество. Но теперь в душе Парца царила неземная безмятежность.

— Представитель, — произнес Квакс. — Вам дается время на размышление.

— Поразмышляйте над произошедшим сами, — отрезал Парц. — Или вы на это неспособны? Правитель, Кваксы ведь торговцы, а не завоеватели, разве это не ваши слова? Настоящего властелина всегда беспокоит состояние души его подчиненных. А вы даже не попытались понять главную силу, владеющую человеческими сердцами. И именно поэтому вы так испуганы теперь. — Его глаза скользнули по стерильному интерьеру кабины флиттера. — Ваше собственное упущение и позволило начаться восстанию. А теперь вы в панике, не так ли?

Переводчик зашипел, но ответа не последовало.

Загрузка...