Возникший Под Куполом

Родной Лагерь

Пробегали тучи серебристо-синие, гулял ветер, невидимый и бесчувственный, я смотрел на кусочки неба – двоичного багряного заката, полосы снегов, лоскуты морей, крохотных и зыбких, распадающихся, только потянись рукой.

Клочки сочных и зеленых лугов проносились мимо, пахло табаком и разговорами.

Завелась мысль, простая и не тяжкая: увидеть.

Я открыл глаза и нашел себя в шаткой деревянной хижине, пропитанной сочным и пряным ароматом свежих дров. Поднялся с нехитрой постели, потянулся до хруста и вышел.

Невидимый в обычные часы, купол возник ясной зарницей в магическом всполохе и важно показал себя миру: по нему растеклись эфирные волны электричества, скользя в легком танце, а затем поплыли серебристыми нитями.

Купол переливался оттенками неведомого магического цвета, по небу мягко и лениво расходилось громыхание. Только никто уж не обращал внимания на такое диво – будто ветерок задул. Вот и ладно.

Дрова соседа из ближней лачуги аккуратно были сложены под навесом и мягкий фимиам свежесрубленной яропы легко пробивался в дом, затекал в ноздри, ласково и чудесно расслаблял. Сладко да нежно было особенно, когда повернешься на правый бок, к дверному проему. И давай, разглядывай каменные блоки замка, что наглухо затаивают помыслы знати, секреты волшебников и чаяния прислуги.

Сколь печку не топит, дрова не изводятся. А мне и так хорошо: яропа табак перебивает, и приятно. Можно было бы дверцей прикрыть, да нет ее. Не нужна дверца. Смотришь в проем, и глаз радуется – люди мимо шлындают, не торопятся. Свежести безмерно в доме. Не нужна дверца.

Я подошел к соседу, кивнул.

– Прохладно нынче, – протянул седовласый мужичок в хмарной тканевой жилетке, ровных, какие не носим, штанах. Истопник удобно устроился на скамеечке и праздно глазел по сторонам, изредка гладя жидкую бородку.

– В самый раз. Сегодня топить будешь?

– Не решил пока. Прохладно, но терпимо.

Он поглядел в сторону, затем без всякого интереса спросил:

– Эликсиры купишь?

– В следующий раз. Прежние не извел.

– Как знаешь. Вернее брать прозапас, чего лишний круг наматывать, ноги бить.

– Учту.

Мужичок почесал затылок, зевнул, да так, что мне расхотелось куда-либо идти. Затем я вспомнил, что только-только проснулся, поэтому быстро опомнился.

– Мне в Дикий Лес надо, – поделился я заботой.

– Ну и правильно. Иди, конечно. Может, там свидимся, друг на друга набредем. Компанию не предлагать.

– Понял. Пойду тогда.

– Бывай – отмахнулся сосед и продолжил бесцельно глазеть по сторонам, да позевывать, словно ждать, когда борода отрастет.

Я пошел на торг, разузнать чего нового, пообщаться с людьми, а вдруг – прикупить парочку нужного.

Как бывает, завязался разговор с местным. Грегор его звать, рудокоп. Среднего роста, да крепко сложенный голубчик. Видал часто, перекидывались фразами, в периметре у костерка курили, но особо диалоги не вели. А тут заболтались:

– Магов-то всегда недолюбливали. Чего уж говорить? Больно свысока те глядят, – рассказал мне Грегор, затем потер мясистый нос и снова продолжил: – Вон, Лагерь Бродяг – другое дело. Магам там почет, уважение. А почему? Отношение к людям иное, – Грегор покачал головой. – Обидно же, честное слово!

– Ага… такие вот они, – поддержал я беседу.

Грегор помялся, шмыгнул носом.

– А быт держат в Лагере Бродяг тамошние маги иначе. Наши-то, вон, – он мотнул головой в сторону башен, – обособленные, нелюдимые, в замке запрятались, огородились от народа каменными стенами. Боятся кого?

– Да, – одобрил я тэйк Грегора, – в таверах сидят, да не выглянут, и глаза бесстыжие из под капюшонов не покажут. Чего за стенами делают? Как с магией упражняются? Никто ведь не знает!

– Да ну!.. – Грегор раздраженно махнул. – Честно сказать, никакой голубчик не зазирает. Нужны больно!

Он тихо выругался, прочистил горло.

Слушая рудокопа, я то и дело перекатывал камешек из одной ямки в другую, притаптывал и начинал снова. Иногда поглядывал на магический купол: явилось диво али нет. Порой на небе проступали жидкие молнии и приятно грохотало, словно некая сила заботилась о каждом голубчике снизу.

– В Лагере Бродяг маги дела угодные решают, – продолжал рудокоп, – оттого уважение. Не задираются, хотя выше обитают.

– В прямом смысле слова… – добавил я. – Каменные Палаты выше остальных.

– Помогают людям, интересуются чаяниями народа, спрашивают, чем подсобить, цены на эликсиры почасту сбавляют. А наши-то… поди в лицо никого не знают! Зато дела воротят чужими руками!

_______

1. Скидки на эликсиры?

2. Что значит, чужими руками? Что тебе известно?

3. Откуда ты столько знаешь про Лагерь Бродяг?

_______

– Скидки на эликсиры?

Xp+

– Ну да. Конечно…

Грегор замялся, побледнел, боязливо глянул, и отвел взгляд.

– Да не переживай! – одернул я. – Я не ищу агентов Лагеря Бродяг. Если эликсирами по дешевке затариваешься, не значит, что агент, я тебя за такую курву не держу.

– Хорошо, парень, что так не считаешь. Вот только болтунов в последнее время развелось… не держат язык за зубами.

Грегор поставил руки на пояс, заметно порозовел. В глазах возникла уверенность.

_______

1. Болтунов? Ха! А кто сейчас про скидку выдал?

2. Трепло, как ты, рассуждает про «язык за зубами»? Ты позоришь наш Лагерь!

3. Как получить скидку на эликсир? Обещаю, никому не расскажу. Можешь довериться.

_______

– Как получить скидку на эликсир? Обещаю, никому не расскажу. Можешь довериться.

Xp+

– Ладно. Другой бы уж сорвался с места рассказывать Торвальду про агентов в Лагере, да получать награду. Думаю, тебе можно поведать…

_______

1. Выкладывай уже!

2. Давай-давай! Выбора то нет!

3. Рот на замок!

_______

– Рот на замок!

Xp+

– В общем… так. Идешь к Харому, коротко стриженный маг такой. Говоришь, послал тебя Меркель и он скидывает цену.

– А Меркель в курсе, что куча народа бегает за эликсирами от его имени?

– Так, слушай!

Грегор обозлился. Не то на меня, не то на свою болтливость. На лице выступили жилы, взгляд отвердел.

– Знают не многие, ты в их числе. Если будешь трепаться, шутить, по поводу и без, никакой скидки не дадут, и в Лагерь Бродяг нипочем не пустят.

Прям уж, не пустят! Рассказывай!

Но я заполучил, что хотел, и потому горячиться не стал – кончил пустую болтовню:

– Понял. Не беспокойся.

– Рассчитываю на тебя.

Чуть было не прыснув со смеху, я, наконец, завершил диалог с рудокопом.

Эликсиры были не нужны, лишь информация прельщала, влекла и соблазняла. А болтунов да пустобрехов по миру полным-полно ходит. Не держатся, чтобы не выдать какой-нибудь секрет. Оттого информацию в мире удобно продать али попользовать!

Сыздавна повелось так. В лагерях языками чесать любят. Фича у них такая. Каждым шагом наткнешься на зеваку, и даже вполне ценимого, занятого человека, – не важно какого – но охочего до разговору. Дай только поводу дельной беседе али приятному общению по душам промелькнуть и затеплиться, как тотчас разразится чаттер. Недаром говорят – болтать не запретишь, для того рот и дан.

Старатели тарыбарыть обожают, но уж больно уставшие вечером они. Воротятся из шахты, плюхнутся у костра и с дикостью рты набивают, пивом наслаждаются. Никто не судит: киркой поработать от зари до зари в темной шахте каждый измучается, потому рудокопов правильнее отлавливать в выходные, к утру позднему. Как выспятся, потянутся до хруста, зевнут разок и еще другой, чтоб во весь рот и за километр слышно, умоются наскоро, вот и начинай свой чаттер.

Рудокопы о шахте поведают, что за работы там ведутся, не поджидают ли опасности в глубоких туннелях, чего работяги в безднах скал видывали, сколько наггетов присвоили сверх нормы.

Про наггеты дело понятное, нехитрое и привычное даже. Беседчик по плечу ободрительно похлопает, добра пожелает, чтоб в будущий раз особо не стеснялся, да карман посмелее расшивал в затаенном месте.

Примерно вот что скажут: «Ты, Иосиф, знатно тыришь. Мне б твою науку, да на бумагу. Жаль, Иосиф, не ты, не я писать не умеем. Все бы в подробностях письмом изрекли. А со слов не сподобливо. Забуду, мелочей не учту. Тыришь ты знатно, Иосиф».

А кто ж руду там считает? Навалом, и не кончается. А ежели изведем совсем, заторгуем тем, что добыли. Несгораемый оборот, так говорят в Лагере.

Но хлеще других болтают стражники. Устают меньше, а скука пробирает чаще. Задача тут иная – не время подгадать, а ключик к таким людям подобрать. Разузнать, чем интересуются, и какая забота на душе. Сделай верно, и развлекут тебя на добрые пару часов! Нагородят без умолку, не глядя на время и погоду. Рты у стражи, едва отворились, ставнями дубовыми не задвинуть.

Я неспеша гулял по утреннему торгу и встречал знакомые сонные лица голубчиков из нашего Лагеря. Они курили, смешно ворчали на всякие пустяки, рассказывали друг другу про окружающий мир и уже давно набившие аскомину очевидные вещи, а порой, чуть понижая или, наоборот, повышая голос, несли полную нелепицу важными голосами.

В центре, под высокой деревянной крышей, примыкающей одной стороной к замку, жарили кухольня на вертеле и дурманящий запах шипящего мяса на раскаленных углях разносился повсюду, не оставляя никого равнодушным. Жрать любил каждый.

Болтуны другого толка тоже имеются. Такие сочинят небылицу, закладут через край, будь здоров! Натащат столько вранья и хвастания в диалог, что потом неделю не подойдешь – противно. Про таких слово имеется – припистошивает.

Припистошивателей полно по миру ходит, но все ж не руда. В Лагере Бродяг таких поменьше. Зато шансов угодить в лапы натурального мошенника, который наврет, только бы выгоду получить, куда больше. Мошенники разные бывают. Кто на пару наггетов одурачит, а кто и в проблемы затейные втравит.

У торга собирались со всех лагерей, предлагали товары, обменивались опытом, да чего скрывать – выпивали часто, а рядом еще на гитаре кто-нибудь поигрывает, перебор душевный тянет. Загляденье!

Я общался с торгашами, приценивался к свиткам, щупал клинки, даже штаны рудокопа захотел примерить, и только в последний момент передумал. Зачем?

Разговорился с пареньком, который продавал болотную траву. Голубчик курил, и меня в дело заманивал. Не удержался я, купил кулечек на вечер. Приятный малый.

С Лагерем у Болота проще: припистошивателей меньше, а мошенники тамошние – не мошенники вовсе. Толи врать навыка не имеют, толи философия какая. Проще бы сказать, что курят без меры – вот и отучились. Однако ж, вранье. Члены Лагеря у Болота не лихие травакуры, как про них сочиняют. Боле всего курят любители из других лагерей. Всенародное заблуждение.

– Ты ведь знаешь старейшину? – поинтересовался малый, отдавая в руки ароматный кулечек. Его звали Мелл.

– А то!

– Можешь передать отчет о продажах? Я чуточку провинился перед своим ментором, и если до старейшины дошла такая весть, лучше бы мне на глаза не попадаться, пока пыль не осядет.

– Передать можно, – я замер, вопрошая.

– Десять наггетов.

– Идет.

Nuggets+

В лагерях обожают отлынивать. Даже мало-мальское дело не прочь переложить на плечи постороннему. Снизят свою выгоду, отдав за нехитрое поручение горсть наггетов, или совсем сдуру – прельстят свитками, эликсирами. Лишь бы не работать.

Я рассматривал товары, а краем уха слышал знакомые напевы:

…

Эх, радуга ты, радуга.

Веселишь меня!

Эх, радуга ты, радуга.

Жаль, что не моя!

Как жаль, что ты соседская,

Как жаль, что Коли Загорецкого!

…

Бард решил сделать обход пораньше. Я внимательно принялся слушать:

…

Ему из хижины видна,

А мне – из замка только фигу разглядеть.

Кого винить, кого мне ненавидеть?…

Остаётся лишь от наггетов балдеть!

Эх, радуга ты, радуга.

Веселишь меня!

Эх, радуга ты, радуга.

Жаль, что не моя!

Пойду я по наклонной,

Осушу я кубок свой бездонный.

А чтобы слезы начисто отсечь,

Придется в небо больше не смотреть.

Эх, радуга ты, радуга.

Веселишь меня!

Эх, радуга ты, радуга.

Жаль, что не моя!

…

Тут и там он шумно разгуливал по Лагерю, отношение к нему держалось неоднозначное. Частенько наскучивал, раздражал, прерывал тихие разговоры, порой вносил разлад в неторопливые думы.

Но бывало, слушали в радость. Простенькое, искренне спетое и рассказанное, приходилось народу по душе и увлекало.

Потому гнать, не гнать, вопрос не подымался.

…

Полный день скитался на природе –

Каждый уголочек прошерстил!

Не нашел я Грозный Меч,

Вернулся, кажется, с другим.

…

Бард близился к торгу, и другие стали привычно глазеть. Чего напоет? Чего молвить-вещать будет?

Была занятная особенность. Словоплет надевал высокий черный котелок на голову, из тканей, каких не было нигде. Откуда взял – не говорил. Так и оставили с котелком, не предложили ему ничего. А он радостный.

…

Мой корабль поднялся́ над водной гладью, запарил под небеса.

Выбираясь из стальных объятий

Я изрек создателям – пока!

…

Нередко пел о странствиях, землях неведомых, все о каких-то мирах да морях. Мы ему – пой проще, вокруг что видишь, то и пой. А он все о морях да о неведомых мирах.

…

Непонятными стали враги,

Мир глядит неприветливо.

Я не устану с дороги – с тоски

Я разучился уставать, я продолжу! Немедленно!

Дайте время – дойду до финала доски!

Не пугай меня мир непонятный,

Я давно уже пуганный, давно уже свой.

Пришел к тебе, я – гость безоглядный,

Соловьем заливаюсь, мчусь я, грозой.

Я не выучил слов таких, правильных.

Чтоб тебе поугоднее,

Чтоб тебе по чутью.

Я дойду до конца – не маленький.

Пройду этот мир, я тебя победю!

…

Из толпы доносилось: «Во лапочет, во заливает!», «Что за хриндилюнина, Бард?», «Веселова штоле нет?»

– Я сейчас! Гармошка моя остывает!

– Мы те ща наденем на голову! Гармошку твою!

Торг дружно заржал. Кажется, ржали навесы и товары, земля под ногами тряслась.

Бард, понятно дело, обиделся, махнул рукой, да ушел восвояси. Я не дразнил, но и против коллектива идти – неправильно.

После ярких песнопений Барда я ободрился и направился к местному повару ухватить ежедневную порцию его стряпни. День только начинался.

Готовку я почуял за версту. Голубчиков из Лагеря ожидал забористый супчик из дикой марошки и плодов кулябиня. Бульон, горячий и наваристый, почти всегда был приправлен специями, и традиционно готовился из мяса бурдука. Ходовая пища, которую охотники часто приносили.

Повар вечно готовил супы. И все, как он полагал, были разными, хотя мне напоминали один о другом. Но о вкусах не спорят.

Это было не важно. После этакой стряпни я испытывал небывалый прилив сил до полудня.

Олли готовил для людей попроще. Он твердо стоял на раздаче у котелка, словно на поле брани, и с нескрываемой серьезностью в лице ожидал наплыва голодных fellas.

Поварской фартук, когда-то белый и чистый, выносил многие подробности готовки. На голову Олли надевал синюю фуражку, и я не мог взять в толк, почему именно синюю. Но спрашивать стеснялся. Обидится повар – не видать супов, а следом и прибавку силы до конца полудня.

Олли был рослым, плотно сбитым мужчиной с опрятной бородкой. Невозможно было представить его фигуру без дымящегося супа позади: кажется, закопченный котел следовал за поваром.

Всех наших он приветствовал традиционным «Как поживаешь? Вот твоя порция супа». Даже не спрашивал, хочется ли тебе жрать али пришел говорить. Горячая миска сразу же оказывалась у тебя в руках.

– Как поживаешь? Вот твоя порция супа.

Не долго думая, я принялся жадно хлебать из миски, пока не осушил. На удивление, суп съедался чрезвычайно быстро и совсем не обжигал. Словно выпиваешь эссенцию маны.

На вкус супец был предсказуем – такой же, как и вчера. Бульон наваристый, с отличным ароматом свежей бурдучины. И марошка с кулябинем не подвела. Кулябинь чуть сладковатый, как нужно, марошка волокнистая, мягкая, точно с куста. Скушаешь до последней капли, и носом в миску залезешь. А ему приятно: глядит и улыбается.

Strength +

– Олли, суп бесподобен!

– Приходи за новой порцией завтра, рецепт останется прежним.

Олли растекся в блаженной улыбке, а я, перебрав несколько вещей в инвентаре, решился, наконец, спросить про кепку. Но как часто бывает, одернул незнакомый Shadow:

– Ты к Лагерю у Болота захаживаешь? – поинтересовался тот.

– Да. Дело есть?

– Еще какое! – приосанился он.

– Выкладывай.

– Нужно кое-что немедля передать кое-кому, – задумчиво произнес Shadow, с короткими паузами через каждое слово. – Интересно?

Я глянул на мужичка, облаченного в красную броню. Голова похожа на ожившую кружку, в какую обычно наливают пиво. Вместо пены, на вершине росла чернявая сосульчатая копна волос, напоминающая Дикий Лес. Гуща леса наклонялась вперед, пошатывалась влево-вправо, выглядела как отдельный мир.

– Весь во внимании, – с показной заинтересованностью ответил я.

На самом деле от подвернувшегося дела не хотелось ничего, кроме награды. Интереса было меньше чем наггетов у транжиры.

Shadow развел руками, лес изменил положение, качнувшись влево.

– Что? – спросил я озадаченно, не понимая значения жеста.

– Тут такое дело… – вдруг запнулся он. – Много заплатить не смогу…

Мужчина в красной броне положил руки на пояс и принялся слушать мой ответ.

_______

1. Ты всегда начинаешь разговор с посыльным подобными словами?

2. Я на многое и не рассчитывал. Выкладывай!

3. Прикрой свой яп и свали от меня! Я тебе не мальчик, чтоб нестись на другой конец мира без платы!

_______

– Ты всегда начинаешь разговор с посыльным подобными словами?

– Слушай, я бы рад дать больше… – принялся оправдываться мужичок. – Сейчас жидковато с наггетами. Если возьмешься за дело, компенсирую свитками.

Он глядел с долей ехидства, красная броня действовала отвлечением. Человек-обманщик, врун – я сразу понял. Норовят отвлечь внимание броскими вещами, втаскивают в сомнительное дело, от которого позже мечтаешь отвязаться.

_______

1. О какой сумме чаттер затеял?

2. Оставь свои жалкие наггеты, лоулайфер!

_______

– О какой сумме чаттер затеял?

– Двадцать наггетов и свиток огненной стрелы будут твоими, коли выполнишь несложное дельце! – с показной уверенностью выпалил мужичок и качнул лес на голове вправо.

_______

1. Тридцать и два свитка.

2. Пятьдесят и оставь свитки себе.

_______

– Тридцать и два свитка.

– Слушай, парень, я же сказала, с наггетами нынче сложно, – хитрец глядел недружелюбно, из-под насупленных бровей вырывалось недоверие. – Но если настаиваешь… Двадцать пять и два свитка!

_______

1. Разводи других! Меньше чем за пятьдесят не возьмусь!

2. По рукам.

3. Тридцать и один свиток.

_______

– Тридцать и один свиток, – настаивал я.

Shadow почесал лоб, прямо возле края Лесного Мира:

– Ты не оставляешь выбора.

– Выбор есть всегда.

– Закладывай другим! Где видал-то, выбор этот? Зато торгаш из тебя неплохой бы вышел.

– Не торгаш я. Просто наггеты берегу.

Shadow задумался, почесал лес, отчего там наверняка произошло целое событие.

– Ладно. По рукам.

_______

1. По рукам.

2. Наггеты давай сразу, свитки позже. Я тороплюсь.

3. Что насчет предоплаты?

_______

– Что насчет предоплаты?

Xp+

– Парень, да ты нарываешься что ли?

– Хорошего посыльного нынче сложно отыскать, норовят сжульничать. Недавно сам оказался в похожей ситуации. Выбрал wrong guy for my task. Надеюсь, ты подобных ошибок не совершишь.

– Ладно. Ладно! – сердито выпалил он.

Из Лагеря я вышел со свитком и пятнадцатью наггетами. Вещи нужно было воротить из Лагеря у Болота. Ленивый пустозвон даже учтиво составил перечень вещей и записал их ровным почерком, только бы не поднимать пятую точку.

Однако ж первым квестом я направился к отщепенцу, а не в Лагер у Болота.

Когда-то слыл приличным малым отщепенец, занимался порядочными делами, охотливо беседовал, кушал местное, думал с другими, слушал, что рассказывают, с уважением и толком.

Нынче один, укрылся в пещере от мира всего, бытует отшельником.

А все почему? – мужичок решил, мол, не нужны строгие, как тот рассуждал, правила, и смело направился куда глаза глядят. А глаза глядели на пещеру.

Я вышел с северных ворот, поглядел на стража. Караульный стоял вольготно и был обыденно серьезен, честно показывая работу.

– Как обстановка?

– Как обычно.

– Никто посторонний не входил?

– Иди-ка ты… по своим делам.

Ну вот и перекинулись!

Двигался не спеша по знакомой дороге, протоптанной бесчисленными парами сапог. День занимался, солнце грело, поигрывал ветерок, тут и там раздавалось мелодичное щебетание птиц.

Я свернул с накатанного маршрута в небольшой прилесок, углубился. Аромат пожухлой листвы под ногами, чувство свежести и красоты природы, чуточку выше – ветви плавно колыхаются.

Бац!

Из-за дерева выскочил кухолень, дико и нелепо побежал в мою сторону. Я достал меч и начал выполнять привычную связку.

Влево, вправо, выпад, влево,

Xp +

вправо, двойной выпад!

Кухолень повалился до второго выпада, но рука и тело завершили комбинацию, рассекая мечом воздух со свистом. Я двинулся левее и позади куста обнаружил еще одного.

Влево, вправо, выпад, влево, вправо, двойной выпад!

Меч выдавал пируэты, хлестал пустоту. Кухолень сторонился, и я едва попадал.

Влево, вправо, выпад, влево, вправо, двойной выпад!

Xp +

Избавившись, наконец, от кухольня-проныры, я убрал меч в ножны, собрал немного ягоды, веточку цинбера. Поглядел вокруг, и вышел из прилеска.

За ним важно стояла невысокая гора. На теле выступали платформы, словно бы умышленно вытесанные неведомым разумом, по которым я устремился вверх, к пещере отшельника.

Подниматься оказалось просто. Я двигался вперед и прыгал, а тело, готовое для such хитростей, жадно хваталось за уступ и тихо да лихо поднимало на следующую платформу, и снова с платформы на платформу, и снова… – вот я одолел подъем и оказался у входа в пещеру.

С высоты открылся чудный вид. Из-за прилеска выглядывали каменные верхушки башен, облака прозрачной дымкой растекались по ясному небу. Пещера находилась недалеко от Лагеря, и я подумал, что прохиндей, наблюдая кусочек Родного Лагеря одумается, вернется.

Я зашел в пещеру, где скромно горел факелок, примощенный к стене. Пещера была обжитая и уютная. Видать, давно отшельник здесь навел порядок.

Войдя с улицы, было непривычно темно, но я с интересом разглядывал мебель, которую соорудил отщепенец.

Грубые небольшие скамеечки расставлены по жилищу, на одной были навалены разномастные вещи для быта, одежда, на другой аккуратно составлены пустые склянки.

В конце пещеры примостился скромный обеденный столик, широкая скамья. Стульев не было, собирать хлопотно и дорого – материал придется заказывать или покупать готовый. А скамьи что? Сам срубил, распилил, обтесал, друг к дружке приладил. Только инструмент потребен, и то – минимум.

– Эй!

Предо мной стоял довольно рыхлый на вид мужичок в изрядно потертой одежде. Кажется, такому и в шахту стыдно спускаться.

Наши рудокопчики одевались по моде, не хуже торгаша всякого, правда, замызганные бывали. Иной раз воротятся с такими грязными лицами, что зубы и глаза белизной сверкают, рубашка в негодность пришла, а руки точно в глине целый день возили.

Все же, мужичок не вызывал впечатление опустившегося бродяги. Отщепенец, сбежавший из лагеря по собственной воле, потрепанный и забытый. Судя по всему, отшельничество его затянулось на неопределенный срок.

_______

1. Ты здесь совсем один?

2. Я принес тебе пиво и сыр.

3. Торговать.

_______

– Я принес тебе пиво и сыр.

Xp+

– Вот спасибо!

Отшельник вкусно и долго хлебал пиво. Вытерев рукавом губы, принялся за сыр.

_______

1. Ты тут совсем один?

2. Торговать.

_______

Торг.

Я отыскал в продаже занятную вещицу – трубку для табака. Длинный мундштук, чаша бубенчиком, а вся – цвета светлого дерева. Я повертел трубку в руке, убрал в инвентарь.

_______

1. Ты тут совсем один?

2. Торговать.

_______

– Ты тут совсем один?

– А кого еще надо? У меня все, что потребуется. Никаких проблем и лишних делов у меня нету.

Помимо официального тона, я вел разговор с отшельником по душам.

– Не скучаешь по Лагерю?

– Устал я от него. Надоело местным в глаза смотреть. Одно и то же каждый день. Живешь с ощущением вечности. Дак и пусть эта вечность случается тута, в одиночестве, нежели с теми рожами опостылевшими.

– Не боишься, что Магнат захочет вернуть в Лагерь?

– Меня? Не смеши, голубчик – он отмахнулся улыбчиво-наивно. – Магнату лишь карманы набивать потребно, да власть показывать. И чтобы все вечно стабильно.

– А Свита?

– Много им то надо? Краюха с магнатского стола любого богатым сделает. Вот и не рыпнутся, и не вымолвят ни слова против.

– Наверное, ты прав!

_______

1. Ты тут совсем один?

2. Торговать.

_______

Решил я купить немного съестного, и снова без утайки говорил с ним открыто.

– Где ты достаешь припасы?

– У меня огородик неподалеку. Сам кормлюсь, покупай смело.

Торг.

Я расплатился за продукты и засобирался в дорогу.

– Ты заходи, если что, – сказал отшельник.

– Свидимся!

Я окинул беглым взглядом жилище и ушел.

Вторым квестом был визит в пещеру, что через пропасть за небольшой поляной. Подговорил меня один торговец, Затребом звать, воротить ему фигурку дракона. Отобрали дракона гоблины, когда Затреб возвращался из Лагеря у Болота. Напали толпой да ограбили. На милость, ничего ценного у Затреба не было, все продал в поселении, кроме железного дракона. Уж очень ценен он торговцу показался, но лезть в пещеру Затреб не решился, памятуя, как позорно его обчистила какая-то шайка серых гоблинов.

В пути я следил за погодой и куполом, но тот не проявлялся, словно и не было его вовсе. Я особенно любил примечать всякое изменение в температуре и силе ветра, и даже запахи менялись в нашем мире, если прислушаться. Это все оказывало на меня значительное влияние. То и дело природа диктует настроение, но сегодня выдался простой солнечный день, обычный и стерильный, оттого настроение не колыхалось. Только жесткая трава, обычно выносливая, потихоньку начала уставать.

По знакомой дороге легко идти. То и дело я вынимал оружие, размахивал, повторяя заученные движения. Прыгал на бегу, ускоряя путь, тренировал блок. А еще – собирал растения, редко встречавшиеся: серафису или клябу приметишь, нагнешься да быстро заберешь.

Вскоре подошел к обозначенному месту: деревянный мост парил над пропастью, выводя путника на компактную поляну, едва покрытую жиденькой травкой, за которой был виден вход в пещеру. Как держался мост, понять было сложно. Любое рукотворное подобного толка вызывало во мне легкую оторопь, ведь неясно, кто и когда последний раз проверял надежность.

Однако все в нашем мире существовало по наитию. Вон мост, построенный бесконечность назад, и никто даже не задумывается, откуда он появился, исправен ли, надлежаще выполняет ли задачу. С ним что делать? Только пройти по нему? Безрассудно и смело, даже глазом не моргнув? И все?

Да, иной раз приходили столь необычные рассуждения, и было нелегко от них избавиться, или осознать, для чего даны. Я рассудил, что за такое могли выгнать из Лагеря ненароком, если кому поведать. Потом держал язык за зубами и лишнего не озвучивал.

Осторожно пройдя по скрипучему мосту, я оказался на поляне. Впереди зиял непроглядный вход в огромную пещеру. Я запалил факел и направился внутрь.

В пещере, похожей на соляную шахту и нору гигантского зверя одновременно, я немедля погасил факел, ведь нужда отпала – стены пещеры оказались вдоль увешаны магическими пламенниками. Если бы не они, легко потеряться в кромешной тьме грота.

Я продвигался в глубь, тут и там попадались причудливые сталактиты, грибы, а еще всякая мелочь: большей частью негодные предметы, оставленные многими посетителями за ненадобностью. Что-то забирал и сразу прикидывал, за сколько уйдет на торге. Кое-что выбрасывал, а к части вещей не притрагивался. Кому неймется, может сгрести все подчистую и сразу же продать. Да не мелочный я, чтобы за каждый наггет курвиться!

Стены выровнялись, приобретая неестественную гладкость, проступали тусклые рисунки, оголенные пламенниками. И чем дальше я уходил, тем причудливее становились рисунки на стенах. Неведомые существа и люди в набедренных повязках, с головами быков и птиц, изображения огня и магии, а еще – непонятные, объемные иероглифы, кое-где сбитые, перечеркнутые. Целая история развернулась на гладких стенах грота… но там же и осталась, ничего не поведав.

Показалась развилка. Я повернул направо, но уперся в тупик – проход был завален гигантским камнем. Я вернулся к развилке и пошел по левой стороне пещеры, где начинался длинный туннель, уходящий далеко, что конца не было видно. Пламенников там не горело, только редкие тусклые факелы, которые прилично коптили и гадили воздух. Из далекой темноты доносились отрывистые кряканья. Они усиливались, покуда я продвигался.

Наконец, показался мой желанный враг – серый гоблин с дубиной наперевес. Он выбежал из темноты прямо на свет факела и стал колотить грубым орудием по земле.

Недолго думая я прикончил болвана:

Xp+

А дальше мне пришлось повозиться. Серые гоблины чрезвычайно юркие, и хотя поодиночке опасности не представляют, объединившись, стремятся окружить врага. Меч у меня один, и руки две, потому с врагами я расправлялся при помощи излюбленной тактики – выманиваешь по одному и терпеливо практикуешь выученные комбинации, да про блок ни в коем случае не забывая: влево, вправо, выпад, защита, влево, вправо, двойной выпад!

Xp+

Вправо, выпад, защита, влево, вправо…

Xp+

Защита, выпад, защита, влево, вправо, влево, вправо…

Xp+

Влево, вправо, выпад, защита, влево, вправо, двойной выпад!

Xp+

Истребляя гоблинов с азартом и предвкушая награду, я неумолимо подбирался к нехитрому логову. Внутри еще оставалось несколько крякающих супостатов, но я выдохнул, уселся возле стены с факелом и стал жевать марошку да закусывать хлебом – восполнять силы после коротких и вместе с тем выматывающих схваток.

Подкрепившись, я смело ворвался. Возле малого костра прыгали и бесновались двое, точно хотели напугать. Они смешно выставлялись перед боем, прыгали с ноги на ногу, вытягивая дубинки впереди себя, стучали о землю и постоянно крякали. По-другому не умели.

В тусклом свете костерка мерцал деревянный сундук. После пользования гоблинами, сундук был замызганный, точно на нем прыгали и двигали без толку. Приличный в размерах и повидавший виды, он совсем не ассоциировался с обитателями пещеры. Своего гоблины не имели, жилища обустраивали на чужих или заброшенных местах, даже палки отбирали или находили.

В логове оставались только двое. Полный сил и азарта, я справился с ними легко.

Xp+

Xp+

Попадали остатки шайки, и я сразу кинулся к сундуку. Простой с виду, он не поддался отмычке и пришлось смотреть гоблинов. У одного я нашел ключ, такой же бывалый, как и сундук.

Замок открылся и передо мной развернулось содержание: горсточка бесполезных монет, пара свитков, довольно сносных, ходовых; несколько эликсиров и самое главное – металлическая фигурка дракона. Она помещалась на ладонь, приятно холодила, оставляя впечатление искусной безделушки. Такую сладко держать в руке, водить кончиками пальцев по железной чешуйке, трогать мордочку. Отрадная, но бесполезная вещица.

Я захлопнул крышку и уже собирался уходить, но потом подумал и решил оставить ключ – кинул подле сундука. Авось другим пригодится.

Возвращался словно из ночи в утро: слепило солнце, и глаза привыкали. После пещеры воздух был бархатным и сладким. Жмурясь, я осторожно прошел по мосту.

Глаза понемногу адаптировались, и я с упоением принялся наблюдать за нашей природой.

День понемногу двигался к вечеру и багряные лучи заката мягко ложились на землю. Я ступил на знакомую дорогу, и каждый шаг отзывался в душе теплом, каждый поворот хранил память о прожитом времени в этом мире.

Воздух был наполнен пряным ароматом подсушенной травы. Где-то вдалеке, за пригорком, слышалось робкое журчание ручья, а ветер игриво перешептывался в кронах деревьев. Природа словно существовала в моменте, ожидая ночи, еще более живописной и волнующей.

С каждым шагом Лагерь становился все ближе. Он манил своим теплом, не напрасно обещая уют и покой. Нет ничего дороже родного очага, и нет пути прекраснее, чем путь домой, где каждый камешек знаком.

И вот уже сумерки окутали землю своим мягким покрывалом, когда звезды одна за другой зажигались на небе.

Добравшись до Лагеря, я сразу же отправился на торг и скинул ненужное барахло. Платили немного, но даже столько наггетов не достаются даром и на дороге не валяются.

Затреб привычно стоял за прилавком, разглядывая приходящих на торг. На меня он внимания не обращал.

Я кивнул:

_______

1. Я нашел фигурку дракона.

2. Я пришел куда ты говорил, но в сундуке ничего не оказалось кроме эликсиров и пары свитков.

3. Где конкретно находится пещера?

_______

– Я нашел фигурку дракона.

an item given

Xp+

– Отлично! Вот твоя награда!

Nuggets+

Я получил обещанные наггеты, хотя потерпел некоторые затраты, не говоря о том, что Затреб совсем приукрасил квест, обрисовав дело в радужных тонах и не предупредив, что гоблинов намного больше. И только благодаря своим навыкам я грамотно разобрался с шайкой.

– Гоблинов была целая пещера. Пришлось попотеть!

– Угу.

– Не ожидал я такого отпора, прямо скажу, не ожидал…

Затреб посмотрел недовольно.

_______

1. Затраты я понес. Наггетов добавить надо.

2. Просто говорю. Задание оказалось… затратным.

3 Чего вылупился? Наггеты зажопил?

_______

– Затраты я понес. Наггетов добавить надо.

Xp+

Я не стушевался и затребовал наггетов вполне справедливо. Затреб помялся, но позицию принял:

– Сколько хочешь?

_______

1. А сколько дашь!

2. Плюс двадцать наггетов.

3. Эликсиры надо возместить и еду! Гони-ка ты сотку!

_______

– Плюс двадцать наггетов.

Торговец снова помялся, почесал подбородок, но в итоге согласился.

Nuggets+

Довольный, я отправился по другим делам.

Костер превратился в угли и вкусно дымил, готовили птицу на вертеле. Шли живые разговоры, жаловались друг другу потихоньку, восклицали. Людей немного, вокруг тихо и спокойно. Угли то и дело шипели от капель жира, а если подойти – приятно обдавало сухим жаром.

Одежда у собеседника потертая, засаленная; взгляд слегка потухший, исподлобья, вроде разрешения просит, но когда говорит, жизнерадостен.

– Твой-то, ночлег, не жмет? – интересовался он.

– В хижине тесно бывает, это правда. Будто стены давят, – отвечаю я старательно. – Временами даже неуютно. Но уж получше чем в обрушенной башне или за стенами Лагеря. Да не в сырой гоблинской пещере! Посему, спать здесь сносно и жаловаться повода нет.

– Это вота, это ты прав. Вота здеся всяко лучше, чего там! – одобрительно закивал работяга.

– Случалось как-то, спал возле речки, – я завел следующий рассказ, – у потухшего костра. Неподалеку волки бродили, врены кружили.

Старатель громко выдохнул, внимательно слушал.

– Кто угодно шатался там, ведь лес стоял в двух шагах от ночлега! Густой, дремучий. Зайдешь – неба не видно! Листва шелестит, шорохи едва уловимые гуляют.

Рудокоп почесал затылок:

– Еге, местечко-то, не из приятных, чего говорить.

– В общем, проснулся на заре и огляделся: трава росою покрыта, как в серебре, лес дремлет, затаил разных зверей да смолкнувших птиц, холодок носится по округе едва заметный, – старатель округлил глаза. – Я прилично озяб, заторопился готовить костер, не желая совсем продрогнуть, но и привести в гости незваных гостей тоже не хотелось. В хижине подобных дел не случается.

– Закладываешь знатно, слушаешь – как читаешь.

Тут старатель взялся за густую черную бороду, пощупал грубыми пальцами, пошуршал, затейливо добавил:

– Хотя читать я не умею. А в лес уж редко захожу, не хватало еще на Лохмача нарваться! Хорошо, что бегаю лучше чем читаю.

Я слушал старателя с вниманием, поощряя возникший порыв к разговору. Видать голубчик давным-давно хотел поговорить.

– Леса не боюсь. Помимо опасностей, секретов там – видано-невиданно. Попрятано всякого от глаз ленивых, тропинок и не счесть. Главное тут что?

– Что? – искренне удивился старатель.

– Не искать, а навостриться, обращать взгляд на неприметные места. Вроде как – действовать от противного.

– Я, этово, пока искать буду, сам заблужусь. Я на земле ориентируюсь плохо, хоть две карты нарисуй, заплутаю. Толи дело в море! – по лицу рудокопа прошлась загадочная улыбка, во взгляде оживилось давно забытое, но важное, не стираемое из памяти. – Я как-нибудь расскажу, – рудокоп сбавил голос, – да только не здесь, ушей много!

Голубчик задумался, чего б еще спросить, а после слово молвил:

– А просыпаешься ты как?

– Только время подойдет, и сразу я как штык. Поднимусь с постели, и сна ни в глазу.

– Эвоно как!

– Дел полно! Народ работу предлагает, отказываться глупо. Правильно же говорят: «Делать – не переделать». Как бывает? Выслужиться надо, чего передать не задаром, с торговцами дела завести. А те резвые на обман, жадные, курвы, ничего в убыток не продадут, за товар дают меньше положенного.

– Ага…

– Случается, дела словно бы по кругу маршируют. В центре я стою, кидаюсь на каждое, даже самое пустое. А иногда решу в голове, вот незадача, будто половину хлопот уже переделывал по нескольку раз!

Я замялся, задумался. Рудокоп слушал с интересом, открыв рот.

– Бывает, конечно, сам в приключения бросаешься, по собственному убеждению, дух авантюризма зовет. Тогда и впрок надо запастись! Провизию пересчитать, оружие проверить, разориться на магические эликсиры, свитков с заклинаниями купить – они в пути не помеха. Я не сильно грамотный, но свитки читать умею.

– А я тожа… – только успевал добавлять старатель.

Разговорил меня, чертяга!

– Да в целом я способный. За короткое время, что расскажут и покажут, тотчас выучу без лишних слов. Мне только дай. Видать, оттого и на контакт идут, дела со мной делают. Даже подлые зазнайки не откажутся от связей. И говорить умею. Уболтаю любого проныру, если так решится. Лишь бы повод дал. Недавно выторговал сбавку на редкий свиток, который до последнего наггета отбил свою цену. Пошантажировал парня, припер к стенке, деваться тому некуда было. Повод не великий, мстить не станет. Меру надо знать.

Чувствуя, как меня понесло, я замолк, наговорившись вдоволь.

– Мдаа… грамотный видать, – только и добавил старатель.

– Пойду я, Блэйк.

– Покедова-покедова, случится – у костра встретимся, покурим.

– А как же!

К вечеру подтягивались рудокопы, усталые и неторопливые, важными походками вышагивали стражники свои видимые только для них маршруты вокруг замка. Лагерь полнился уставшими голубчиками, охали-вздыхали, громко хохотали, готовили пищу, выпивали. А как не выпить?

Солнце давно скрылось за горизонтом, с неба ушли яркие краски дня, и синева постепенно сгущалась, переходя в глубокую и не пугающую тьму, которая робко окутывала мир своим бархатным покрывалом.

Примкнув к собравшимся у костра, уходить было сложно. Потому и рассудил – в Дикий Лес отправляюсь завтра, с янтарем в зените.

Время теперь шло медленно, позволяя насладиться завершением дня. Сколько раз ходил по лагерям и весям, все не уставал наслаждаться вечерними посиделками. Так сердцу легко и свободно делается, когда вечером собираются вместе.

В воздухе разливается особенная вечерняя прохлада, та самая, что душать хочется глубже и улыбаться чаще.

Я не видел купола, но замечал, как мерцали первые звёзды – они протянулись серебряной лентой через все небо, и чем дальше я смотрел, тем больше видел глубины в их сиянии.

Диалоги вокруг разные велись, и я принялся слушать:

– Какие новости в шахте?

– Маши киркой, да не верещи. Сколько сможешь тайком унести, столько и заработал!

Со стороны раздается смех:

– А то!

– А тебе-то куда тырить!.. ты стражу боишься. Не быть тебе в страже!

Или про охоту:

– Каждый раз туда выходим, как свободные деньки намечаются. Дичи – полный прилесок, и возле пруда шлындает!

– А в лес?

– А чего туда лазать? Одних постреляем, в следующий раз уже за новыми приходим. Стрелы тратиться? Дорого!

Ночь окутала мир. Вокруг стало уютливо-темно. В безмолвной небесной тишине светили яркие лучащиеся звезды. Нежное голубое сияние расходилось над Лагерем и дальше – за бревенчатым тыном: над густым лесом, холмом, поросшим сочной травой, Лагерем у Болота и над каждым уголком нашего мира.

Но света того была горсть, посыпанная с неба. А здесь, в компании голубчиков, помогали костры. Они освещали задумчивые, но в целом довольные лица. Под вспышки пламени броня Shadows отдавала темным рубином, доспехи стражников зажигались холодным металлом, а скромные одежды старателей редко показывались, и то слава.

Голубчики все еще вели тихие разговоры, но добрая половина Лагеря уже спала. Вдалеке послышалась тихая, поздняя гитара, а кто-то закурил болотную траву и воздух смешался с едким дурманом. Я чуточку пошелестел в инвентаре и тоже собрался на боковую.

Потихоньку расходились, последний костер затухал. По краям угольки курились дымком, когда-то яркое пламя давало слабый мерцающий свет. Старатель поддавал последнюю хворостинку.

Я отправился в хижину, где засыпал под еле слышные, ласковые гитарные переборы. Это рудокоп Ник играл. Хороший малый, отлично работал пальцами, знал свое дело…

Не надоедал, всегда играл по теме. Утром бодренький мотив, в обед спокойное…

К вечеру заводил программу – от увеселительных резвых аккордов до неспешных, чуть слышных переборов…

Реальность растворялась, и я все медленнее и медленнее прокручивал информацию в котелке, пока не закрыл глаза вовсе…

Снилась мне нелепица. Будто я хожу по длинным каменным палатам, в которых полным-полно машин невиданных, и горят они зелеными да красными огоньками, а еще разговаривают искуственными звуками, которых не понять.

Бац.

И вот я уже в новом дне.

Моя деревянной хижине, сочный и пряным аромат свежих дров. Я поднялся с нехитрой постели, потянулся до хруста, вышел. Встаю я бодро, не чета лежебокам-зевальщикам.

Купол важно показал себя миру, затем по небу разошлось знакомое ленивое громыхание. Никто не обращает внимания на такое диво. Вот и ладно.

Дрова соседа аккуратно сложены под навесом, аромат яропы ласковый-знакомый, расслабляет.

Я сходил на торг посмотреть вещи, поговорить с голубчиками, поел супа, подготовил инвентарь и засобирался выходить.

Отправлялся уже поздним утром, хотя казалось, будто вечерело. Яркое вчерашнее солнце куда-то подевалось и день случился пасмурным. Небо затянуло хмурыми облаками, которые сливаясь, покрывали небосвод холодной серой массой.

В том утре-вечере я побрел неторопливо навстречу приключениям. Иногда подпрыгивал, встречая мелкое препятствие или резкий пологий склон. Ведь если бежишь и прыгаешь одновременно, все равно двигаешься вперед.

Отойдя от Лагеря на приличное расстояние, я оглянулся.

Куда подевался просторный двор с будничными раскатистыми голосинами жильцов, вечными спорами, душевными посиделками у костра? Пропали милые сердцу хижины, нехитро обставленные внутри. Пропал Олли, с вечно дымящимся котлом позади.

Все превратилось в миниатюрную территорию, плотно обнесенную бревенчатым тыном. С замком и башнями посредине, словно картинка из сказочного сна; оно – лагерем теперь не назовешь – стало крохотным, плывучим и хрупким в пространстве.

Издалека не понять, что происходит за бревнами. Какие в каменной глубине замка идут распри и дела, кто ходит-бродит в нем, что носят на телах, какими голосами вторят друг другу вежливые небылицы и чистую правду, и все ли факелы просмолены на ночь?

Теперь ничего не видать. Лишь сказочный блюровый образ, какой посмотришь в грезах, скрытый от дальних глаз текучим волокном нашего мира.

Вот поживешь вдали от своего дома, хорошенько приспособишься так жить и привыкнешь, то и забудешь его, тот дом где жил! И не вспомнить после, чем занимался, и кем был, о чем думал. Не вспомнить будет,кто ты был.

Пройдя лес вдоль реки, я вышел к опушке, где бродили разномастные звери, собираясь в стаи. Недалеко находился проход в Дикий Лес, и его отсюда было не видать. А вот как подойдешь к горе, на какую не взобраться никогда, так проход и появится.

На подступах к проходу, ведущему в Лес, ждала неприятность одна – стая из пяти голодных ящуров. Я пытался обойти опасных хищников, но меня заметили. Ящуры плавно и страшно повернули головы и тихо зашагали в мою сторону. Я сорвался с места и побежал.

Ящуры передвигались лихо и мне пришлось быстро найти укрытие – соревноваться с ними в скорости и дальше я не собирался.

Внимание привлек одинокий камень на склоне горы. Он был огромен, примерно в три человеческих роста и диаметром с башенку. Примерно такую, что в Лагере на северных воротах из бревен соорудили.

Но то башня, и в нее попасть сил не требуется, там лесенку приладили. А тута – целая проблема. Приходилось цепляться за редкие, зыбкие уступы и каждый раз случалось контролировать – надежна ли хватка, не соскользнет вдруг рука? Но глаза боятся, руки делают. Изловчился и взобрался.

С верхушки камня хорошо просматривался пышный лес с журчащей рекой, которая пересекала чащу и выглядывала у опушки, где бродили небольшие стаи животных.

На камне было безопасно. Ящуры лазать вверх не умели. Только бегали на задних лапах да челюстями клацали, мордой в камень упирались. А пасть разинут, так во всю хавальню зубы острые, как у волка. И то: завидовать станет. С одной такой тварью справиться не трудно, может, с двумя совладаешь. Но коли больше – уноси ноги.

Переведя дух, я осознал положение. Ящуры не спешили уходить и я задумался, как отвлечь сволоту, а самому – незаметно слезть с камня и быстро ушмыгнуть.

Покидал мелкие камушки, побранился бойко, но тем все было до факела. Сопели, спотыкались о камень, идя на пролом. Бестолковые создания!

Отдавать зубастым лепешки было жалко, колбаса просилась остаться. Пошелестев хорошенько в инвентаре, я остановился на сыре, совсем не думая, привлечет ли ящуров такая подачка.

Сомнения оправдались: сначала преследователи оживленно бежали к сыру, слетевшему с камня, толпились около съестного и осторожно нюхали, но потом, словно домашние питомцы, поднимали глазенки и вопрошая, застывали.

Пришлось отдавать колбасу. Завязалась схватка за ароматный батон, и я воспользовался редким моментом – спустился второпях и ринулся прочь, оставляя бесноватых тварей позади.