Пепельная Пустошь: Новая земля

Часть 9. 37.01-08.03.247. Западная пустошь, Старый Город Йилгва – убежище «Ксолат»

37.01.247 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Йилгва

В тени под сводом входного туннеля установили бластерную турель. Гедимин покосился на «новшество» и еле слышно хмыкнул – самоделку соорудили из деталей робота-уборщика, штатной турели убежища и пластин урано-ирренциевой смеси, прикрытых только нейтронностойким фрилом. Скафандры охранников могли защитить от ударов и укусов, возможно, ослабили бы на излёте кинетический снаряд – но против излучения были бесполезны.

- Эй! – Гедимин, проходя туннелем, щёлкнул по балке – опоре турели. – Сами не нахватаетесь?

Двое охранников – здоровенный, но перекошенный и сгорбленный Серый Сармат и белокожий таркон с мелкими струпьями на видимой части лица – презрительно фыркнули.

- Глаза на станции забыл? Чего мы – мы! – ещё можем нахвататься?!

- Эй, а ты зачем? И чего так рано? – не успел Гедимин пройти мимо охраны, как из окошка полуснесённой высотки выглянул недовольный таркон. – Недавно была отгрузка – чего опять надо?

- Да он не из этих, - отозвался охранник-Серый, угрюмо щурясь; Гедимин машинально взглянул ему в глаза и еле сдержал дрожь – веки, покрытые вертикальными складками, опускались неравномерно, оставляя белесые проёмы…

- Это этот… ядерщик, - подтвердил Серый-патрульный. И без того сморщенное лицо исказила гримаса.

- Ещё лучше, - скривился и таркон. – А ты сюда на кой?

- Технику проверить, - буркнул Гедимин, плечом оттесняя патрульных, вставших посреди дороги. – Пока вы её не угробили. Кто тут главный энергетик?

…Солнце над степью светило ярко, но над Йилгвой будто стоял светозащитный купол – улицы, независимо от высоты уцелевших домов над ними, тонули в тени. Однако Деннис Маккензи как вышел из убежища с тёмным наглазником, так его и не снял.

- Канадец? Тебя ещё мутанты не сожрали?

- Все мутанты – здесь, на развалинах, - отозвался Гедимин; ему, и правда, на кислотных болотах было спокойнее и, по ощущениям, безопаснее, чем тут, в «почти нормальном» городе. – «Джойя» с вами энергией делится?

Деннис фыркнул в респиратор. Ченге, до того молча стоявший за его плечом, тяжело шевельнулся.

- Поделилась, так поделилась, - двоих от шлюза на руках уносили! Чего вы, атомщики, там намудрили, чтоб мозги жечь без бластера?

Гедимин качнул головой.

- Мы с экипажем «Джойи» не при делах. Сама станция так решила. Если что – тарконов она впустит. Я уговорил.

Ченге гулко вздохнул и недобро сощурился. Деннис отчётливо скрипнул зубами.

- Канадец! Вот чего ты всюду суёшься?! Никто не просил – нет, надо разинуть рот!

- Говорили к нам не лезть, - процедил Ченге. – Чего опять притащился?

Гедимин сузил глаза.

- Проверить ЛИЭГ и энергомачту. Кто за них отвечает?

…Пока патрульные искали таркона-энергетика, Деннис всё-таки затолкал Ченге в убежище и закрыл за ним шлюз. Сам никуда не ушёл – так и провожал Гедимина, за тарконом и тройкой патрульных идущего к заводу. Пятеро сарматов в тяжёлой броне – вышла целая толпа, и другие патрули выглядывали из переулков на топот и лязг. Гедимин старался не приглядываться ни к скафандрам, ни к оружию. Какие-то механики в Йилгве были, но сармат их к работе не допустил бы…

За сорок лет тарконы и Серые плотно обжили высотки – в каждом строении вдоль улицы первые три-пять этажей были с целыми окнами, исправными дверьми, более-менее сохранной отделкой на стенах. Мостовую даже подметали – она ещё не почернела от сланцевой пыли, да и окна оставались прозрачными. Верхние этажи понемногу растаскивали – снимали плиты, срезали балки; от внутренней отделки, остекления и коммуникаций давно ничего не осталось. Стена, отделяющая рассадник эа-формы от жилых кварталов, стала выше, крепче, вдоль неё протянули электроограду, по странному стечению обстоятельств ещё не приманившую к себе стаю Скхаа. «Дались им эти проводочки, когда такие грозы!» - Гедимин криво ухмыльнулся, но всё же решил предупредить:

- Хорошая ограда. Электрофагов учли? В соседних развалинах – целая стая.

Деннис тяжело вздохнул.

- Канадец… Ты на энергостанцию пришёл? Вот к ней и топай. Молча.

Тарконы и Серые, разбирающие этаж высотки, остановились и уставились на Гедимина. Сармат ещё долго слышал за спиной бурчание недоумевающих жителей.

Здание обогатительного комбината разрослось во всех направлениях; соседняя высотка, прикрывшая собой старое сарматское убежище, напротив, «просела» - ещё десяток этажей разобрали на стройматериалы. Над пристройкой сияла ветвистая мачта подстанции; кольца накопителя больше не торчали наружу, рядом с башней преобразователя появился отсек управления. Пока энергетик стучал в запертые двери (снятые с ворот какой-то высотки), Гедимин заглянул за ангар. Чуть поодаль, за оградой из фриловых плит, расчистили посадочную площадку для пары грузовых глайдеров, проложили утащенные откуда-то рельсы, - судя по их расположению, главный склад был не то в старом убежище, не то в отремонтированной части здания над ним.

В отсеке управления Серых Сарматов не было – только за дверью со схематичным изображением гаечного ключа шевельнулась массивная тень и тут же исчезла, с грохотом загнав дверную створку в паз. У щита управления на самодельных стульях не по размеру сидели двое тарконов в мешковатых комбинезонах. Спецодежда с затёртыми метками станции была бы впору филку, но на узкоплечих худых мутантах свисала складками. Гедимин, изобразив дружелюбную ухмылку, становился перед мониторами. Их вытащили, похоже, из убежища Елгавы – сжигающую лучевую вспышку электроника на поверхности не пережила. Самодельный пульт собрали из чего попало, но грубых ошибок в конструкции не было – Гедимин решил, что с заменой кнопок и рычажков по мере износа тут и без него справятся, как и с чисткой от въедливой, липкой сланцевой пыли.

На подстанцию недавно пришёл луч. Ёмкость была меньше, чем ожидал Гедимин, видимо, кольца накопителя фрагментарно «выгорели» и излучение больше не удерживали. Операторы это учли – зарядили накопитель на 90% от возможного. Гедимин покосился на мелькающие цифры суммарного расхода и мысленно махнул рукой – запаса энергии должно было хватить на весь год. Елгавское убежище явно лишилось многих датчиков потребления – эти приборы Применение на поверхности точно не пережили бы. Ни одно из убежищ на мониторах не отображалось – ЛИЭГи ещё работали, к подстанции в «верхнем городе» можно было не подключаться. Зато так и мелькали цифры на мониторах рудника, но особенно «прожорливым» был обогатительный завод – и вот там на датчики не поскупились. «Ага, хельдова трасса работает, ходит грузовой состав и ремонтная дрезина, в шахтах – подъёмник и вагонетки в штреках. Сам город берёт умеренно, в основном на стену и ворота… турели настолько прожорливые? Где-то налажали, тут на полный обвес крейсера хватило бы. А что на заводе? Ага, шаровые мельницы, насосы, фриловый цех… Электропечь?»

- Для чего печь на обогатительном? – спросил Гедимин, протянув палец к строке на мониторе. Тарконы за пультом вздрогнули и сердито оскалились. Деннис тяжело вздохнул.

- Канадец…

- Электропечь – часть энергокомплекса, - неожиданно подал голос таркон-энергетик. – Обжиг известняка, получение щелочного раствора.

- Ясно, - Гедимин вспомнил, как заходил на недостроенный завод. – Тут всё нормально. Только проверьте, куда уходит энергия по периметру. Ваши системы защиты столько «жрать» не могут. Где-то пробой – или неучтённое подключение.

«Например, Скхаа – уже прилетели и город по-тихому объедают,» - закончил сармат про себя под тяжёлый вздох Денниса. Таркон-энергетик поморщился.

- На этом всё?

- Нет. Что с ЛИЭГами в убежищах? – Гедимин покосился на «нору» ремонтника – вот Серый, наверное, мог много чего рассказать…

- Ли-что? – энергетик повернулся к Деннису. Тот тяжело шевельнул деформированной рукой.

- Альнкит «Илгвена» ему покажи.

…«Альнкит» вернулся в свой отсек (но труба-«энергопровод» так и торчала в перекрытиях). Гедимин, не обращая внимания на шипение сопровождающих, накрыл генератор защитным полем, прощупал корпус и осторожно сдвинул крышку. «Всё-таки надёжную штуку мы соорудили. Ещё триста лет проработает.»

- Ну что, не взорвётся? – нетерпеливо спросил Деннис, едва Гедимин убрал защитное поле. Таркон-энергетик (и другие тарконы и Серые в рабочих комбинезонах, незаметно собравшиеся у генераторной) при слове «взорвётся» вздрогнул. Гедимин посмотрел на потолок.

- ЛИЭГи не взрываются. Если в них не совать взрывчатку. Не лезьте внутрь, и его на века хватит. На неисправность зовите ремонтников «Джойи», сами не суйтесь!

Деннис насмешливо хмыкнул.

- Только тебе везде соваться можно, да, атомщик? Ну что, всюду залез? Доволен?

Гедимин сузил глаза.

- Периметр проверьте. Это вашим ремонтникам под силу.

- Да уж, без чужаков обойдёмся, - фыркнул Деннис. – Ты нам уже напомогал. Эй! Проводите инспектора до ворот!

…Стоило выйти из туннеля, как яркий свет солнца ударил в глаза. Гедимин прикрылся ладонью и почувствовал сильное тепло. «А ведь в городе, по идее, должно быть жарче,» - сообразил он вдруг. «Много тёмных поверхностей, высотки полуразобраны – улицу уже не прикрывают. Даже термометр «видит», что в Йилгве на пять градусов холоднее. Интересное явление. Проверю его лет через десять.»

16.02.247 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья

К северу от Туманных гор солнце не падало за горизонт камнем, как над южными холмами, - оно спускалось медленно, постепенно окрашивая небо в серебристый и оттенки синего и фиолетового. Сначала снизились и ушли за скалы «птерозавры»-полуденники. Потом забились в приречные и приозёрные тростники мелкие летучие «кальмары». Не найдя в сумерках добычи, потянулись к высоченным Деревьям Ифи «рыбы» - и широкие раздутые, и длинные четырёхгранные. Как ветром сдуло и подрастающих кожистых «медуз». Гедимин ещё пробирался сквозь мелколиственные заросли. Поодаль от Старых Городов лес быстро теснил степь…

Солнце уже село, но до полной темноты было далеко. Из высокой травы взлетали потревоженные насекомые, в основном мотыльки. Редко попадалась звенящая стая кровососов. На ком они выживали, Гедимин не знал, - разве что на амфибиях или случайно забежавшей далеко крысе Моджиса.

Заросли поредели. Появились уже следы вырубки – старые и свежие пеньки от тонких деревьев. Рубили камнем, поэтому с толстыми стволами и не связывались, но траву выкашивали – Гедимин то тут, то там видел проплешины. Только по берегам стеной стоял разросшийся тростник. Сармат шагнул на вязкую заиленную почву, тронул длинный лист и озадаченно хмыкнул. «У этой травы съедобные корни. И нанны, и кимеи, и кислотники с севера, - все их копают. А эльфы даже селекцию провели – там уже корневище с моё плечо. А местные чего зевают? Там тростник нетронут, тут только поверху срезан…»

Он выдернул пучок растений со скошенными листьями, ополоснул корни (не с сарматское плечо толщиной, но уже вполне мясистые), просканировал их и в недоумении пожал плечами. «Растолочь, вымочить – и вполне себе еда. Ничем не хуже сырой крысы с потрохами.»

Деревца и даже кустарники попадались всё реже, пеньки и следы покосов – чаще, - речка, оставшаяся за спиной, чётко отмечала границу «территории тарконов». До Ликаны оставалось километров двадцать. Тростник так и стоял у воды высокой, даже не подрезанной стеной. Гедимин смотрел на него с нарастающим недоумением. «За субстратом сюда ходят. И дальше, к реке, тоже. А рыбу не ловят. Иначе бы проходы расчистили. Вон, там уже водяные цветы, у них и корни, и цветки съедобные. Даже вымачивать не надо. Принести в Ликану образец?.. Не, подожду рассвета. Темно уже в озеро лезть…»

Он устроился на покосе – жёсткая стерня сквозь скафандр не кололась. Мелкая проворная тень скользнула над травой, что-то выхватила и зашла на новый вираж. Гедимин мигнул. Так дёргано, угловато ни «рыбы», ни птицы не летали, да и птиц здесь не было. «Отии?» - летучих охотников, едва сармат притих, появилось много, все некрупные, но больше любого местного насекомого. Он услышал тонкий, на грани ультразвука, писк и схватился за сканер. Над травами охотились рукокрылые – летучие мыши незнакомого прибору вида. «На ушанов вроде похожи,» - Гедимин покосился на древние снимки «чего-то сходного» - сканер, не опознав вид, выдал оператору картинки – пусть сам даёт «этому нечту» название! «Ладно, что они не родственны земным – но это определённо летучие мыши. Млекопитающие, стайные, насекомоядные, уязвимые к радиации… Мать моя колба!»

Он схватился за дозиметр, отматывая часы и дни назад. Если в Туманных горах зиял портал – и достаточно долго, чтобы пугливые дикие животные успели его найти, освоить и стаями перебраться на другую сторону – его пульсация должна была ощущаться у озера. Но прибор день за днём показывал ровный повышенный фон с вялыми подёргиваниями во время гроз и сильных ветров – или там, где Гедимин обследовал очередное дерево-переросток. Переростки, вроде гигантских псевдоклёнов, «фонили» особенно сильно.

«Пульсаций портала не видно,» - Гедимин встряхнулся, отгоняя дремоту, и проверил последние данные. «Может, уже закрылся? Или его закрыли с той стороны? Тут-то некому…»

17.02.247 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище «Ликана»

Утром летучих мышей уже не было. Над травой реяли «медузы»-канзисы. Из-за стены тростника доносился плеск непуганой рыбы. Гедимин, оценив её размеры и выяснив, что ядом она не пропитана и током не бьётся, озадаченно покачал головой. «Странные эти ликанцы. Каменный серп освоили. Ловушки для рыбы – нет. Ведь наверняка в их телекомпе было про способы рыбалки! Хоть бы копьё до остроги доработали, что ли…»

Он стряхнул со скафандра налипшую траву и ускорил шаг. Здесь деревьев уже не было вовсе, и даже пустые панцири неопылённых «цветков» Ифи не хрустели под ногами. Гедимин провёл лучом сканера по земле, - закопаться и дозреть семенам тоже не давали. Всё чаще виднелись проплешины в траве, поредела и стянулась к тростникам летучая живность. Ещё немного – и Гедимин услышал приглушённые голоса и шорох срезаемой травы. Зашуршало громче, мимо плеча пронеслась «четырёхгранная» рыбина, но тростник тут был редок, и спрятаться и нырнуть она не успела. Следом свистнул дротик, пробивая тушку насквозь. «Рыба» упала на мелководье, судорожно дёргаясь. Выбежавший на берег таркон с копьеметалкой в руке замер у воды, будто налетел на невидимую стену.

- Хватай, там по колено! – крикнул Гедимин, но поздно. Рыбину с двух сторон дёрнули книзу, вода забурлила и сомкнулась над «добычей». Уже трое тарконов на берегу хлопнули себя по бёдрам и пробурчали что-то невнятное.

- Чего ждал? Успел бы достать, - Гедимин повернулся к охотнику. – А так ни рыбы, ни дротика…

Все трое уставились на сармата, часто мигая белесыми глазами.

- Мастер-странник? – один выдал неуверенную острозубую улыбку. – Привет тебе!

- И вам, - буркнул Гедимин, глядя на кружащую у берега рыбу. «Вот им бы гарпун или острогу… Копьеметалки освоили! Нашли же где-то знания, я бы так сразу не сообразил…»

- Чего не рыбачите? – он кивнул на воду. – Хищников много, опасно? Так можно их сначала проредить. Они тоже съедобные.

Тарконы дружно сглотнули слюну. Из травы за ними следом выбрался ещё один охотник (или носильщик добычи?) и, вереницей, пятеро с охапками травы.

- В воду упала, - развёл руками охотник, повернувшись к сородичам. Гедимин ждал ругани и презрительных ухмылок, но тарконы понимающе вздохнули.

С тех пор, как Гедимин видел ликанцев последний раз, их одежда совсем истрепалась. У косцов только и осталось, что набедренная повязка из тонких полос скирлина да узкий ремешок на лбу – одно из креплений для пучков нарезанной травы. В оттянутые мочки ушей зачем-то вставили деревянные втулки. Охотники были одеты немногим лучше, разве что на повязку на голове пошло несколько сшитых полос, и лысая голова в белой «шелухе» была прикрыта. Ещё у них была мягкая обувь из «медузьих» шкурок; на шнурки пустили «волос» Ифи. Уши тоже прокололи, вставив костяные крючки. «Носильщик добычи», вооружённый длинным копьём, надел даже наручи и поножи из луба. Остальных «защищал» только отстающий слой белесой кожи.

- Мастер-стран… - один из косцов шагнул к сармату, зубасто улыбаясь. Охотник, не оглядываясь, ударил его древком копья. Гедимин вздрогнул.

- Знай своё место, riipa! – бросил, всё так же не глядя на косца, охотник. Тот – и вся маленькая «бригада» - молча отступили на пару шагов. Ударенный низко склонил голову.

- Мастер-странник! – как ни в чём не бывало улыбнулся охотник. – Давно ты не был в Ликане! Зайди, благослови наши своды – и «Фудком», дающий нам пищу!

Гедимин мигнул, на время забыв о странных тарконских порядках.

- Он ещё работает?

…Саманные стены вокруг спуска в убежище совсем оплыли, и вокруг них построили новые, более широкие, с деревянными опорами и крытой галереей поверху. Похоже, их надстраивали каждый год, едва пройдут дожди, - необожжённую глину уже заметно размыло, ручьи проложили по стенам русла. Из-за ширмы, сшитой из огромных листьев Дерева Ифи, выглянули охранники с копьеметалками. При виде Гедимина они быстро переглянулись и приложили ладони к груди.

- Hallyo!

В яме посреди шлюзовой камеры прибавилось пепла и костяных осколков, а в убежище стало ещё меньше светодиодов – но пол и стены были чистыми. Гедимин видел, как из главного коридора в боковые ходы шарахнулись тени с метёлками. Проходя мимо, он заглянул в «отнорок» - раздетый догола таркон-уборщик прижался к стене и съёжился. Гедимин растерянно мигнул.

- Riipash, пошли вон! – крикнул, не оглядываясь, охотник. Тарконы-косцы (без ноши – и вообще, кажется, другие, но одетые так же скудно) шарахнулись назад. По коридору, обступив Гедимина, шли только охотники – десятка два, уже без доспехов и оружия, только с дубинками, зато в бусах из зубов и позвонков крыс. Кому-то достался и плетёный браслет из цветного провода. «А немного у них цацек,» - машинально отметил Гедимин. «Хотя – «жнецам» вообще не досталось. И – на моей памяти тут по углам никто не прятался, а косцов не шпыняли…»

Поворот, спуск, ещё поворот – и Гедимин понял, на что пошли все запасы трофейных костей и зубов, и куда делись светодиоды с жилых ярусов. Часть коридора перед пищеблоком была отделена дощатыми стенами. Их разрисовали цветной глиной и обвешали «цацками» от пола до потолка. Пол, штатные стены, даже потолок, - всё было выскоблено до блеска. Разрисовали и двери пищеблока, хотя от частого трения о стенки пазов глина должна была постоянно крошиться. «Это зачем?» - удивился Гедимин бессмысленному украшению. «На стенах рисунок хотя бы держится…»

- Мастер, постой! – охотники преградили Гедимину дорогу. Самый «разодетый», склонив голову, засеменил к двери, поклонился ей и нажал кнопку звонка.

- Почтеннейшие tiichash! Мастер-странник вернулся в Ликану!

Ответили ему далеко не сразу (сармат успел заметить, что дверь не заперта, да и штатный замок давно сломан).

- Отойди, hanta. Пусть говорит пришелец, - проскрипело из пищеблока. – Мы разрешаем мастеру-сармату подойти.

Гедимин с трудом удержался от фырканья, шагнул к двери, поддел створку когтем (сзади испуганно вскрикнули, и что-то шмякнулось на пол) и вошёл в пищеблок. Тут же ему стало понятно, куда делась и вся одежда вместе с бижутерией и цветным проводом. Оцепеневшие – кто стоя, кто сидя в разукрашенном кресле – местные были в два слоя завёрнуты в скирлин и розовато-зелёную ткань с грубым плетением, закутаны с ног до головы, будто именно в этом отсеке стоял самый лютый мороз. Гедимин даже сверился с термометром, - нет, в пищеблоке было не холоднее, чем в тёмных верхних коридорах.

Одеты почему-то все были в платья, хотя самок там не было вовсе, - юбки с бахромой из волоса Ифи, подметающей пол, мантии ниже колена, украшенные вышивкой из того же волоса и разномастными бусами. Гедимин машинально отметил, что обрывки и полосы скирлина и ткани подобраны по цвету, даже и в высоких многослойных намотках на голове, а на ногах – шнурованные мягкие сапожки из крысиных шкурок. Теми же бурыми шкурками были обтянуты кресла – самоделки из обломков древней мебели убежища и деревянных частей.

- Ты непочтителен, сармат, - сухо заметил пришедший в себя таркон в гроздьях бус и браслетов. – Но мы будем к тебе благосклонны. Можешь войти в священное место и взглянуть на хранимый богами «Фудком».

Гедимин мигнул. Не то чтобы ему требовалось разрешение, - стоило взглянуть на пищевой синтезатор, как ремонтное чутьё взвыло сиреной. Механизм (хорошо, что только неподвижные части) расписали цветной глиной, но механики к нему не подходили все сорок лет. Субстрат уже не складывали в спецприёмник – он от пыли, травяных волокон и подтекающего жира прикипел к чану и больше не выдвигался. Сняли – точнее, сбили, выломав намертво засевшие болты – верхнюю крышку и кидали траву, деревяшки и прочую органику прямо в Би-плазму. Ей было всё равно, что переваривать, и она активно трепыхалась чуть ниже сдвинутой крышки. Но фильтры на выходе засорялись всё сильнее. Самые тонкие уже выломали, чтобы вещество хоть как-то вытекало. Гедимин, не глядя на шарахнувшегося «оператора», зазвеневшего «цацками», запустил агрегат. Тот надсадно загудел. Сармата передёрнуло. В подставленную кювету (их уцелело меньше десятка, зато им сколотили резную полочку) плюхнулась бурая комковатая жижа. Это всё ещё было съедобно, хоть и замусорено так, что остатки формовочного оборудования принимали вытекающее за сливаемый брак и даже не включались. Гедимин тычком поставил крышку на место и склонился над основанием чана.

- Следует ли покарать за непочтительность… - проскрежетало за спиной. Гедимин, выскабливая затвердевшую грязь из каждой щели, раздражённо дёрнул плечом.

- Тихо там! Где фильтры?!

По углам зашуршало. Сармат, стараясь тянуть потихоньку, выдвинул поддон спецприёмника. Ещё десять минут соскабливания грязи со всех поверхностей и впадин – и обратно «приёмник» зашёл легко, хоть и со скрежетом.

- Смазка есть? – он повернулся к тарконам. – Хоть крысиный жир?

- Умащение маслами угодно… - прошелестел кто-то, прежде чем Гедимину протянули банку с чем-то жёлтым. Сармат, просканировав «смазку», тяжело вздохнул – это и был крысиный жир, перетёртый с каким-то растением и на треть состоящий из клетчатки и зёрен пыльцы. «Понятно, почему тут ни кварка не работает!»

Образец «масла» он всё-таки взял – только для сарматских биологов. На «Фудком» пришлось потратить смазку из своих запасов.

- Траву пихать только сюда! – он снова выдвинул поддон. – Теперь фильтрация. Так куда вы дели засорившиеся кассеты?

Молчание было ему ответом. Перебирая про себя слова с корнем «hasu», Гедимин прочистил уцелевшие фильтры и снял напластования с трубопроводов.

- Когда вся муть вытечет, и пойдёт чистая Би-плазма, - он повернулся к «оператору», - тогда снова включится формовщик и будет лепить брикеты. Пока она вытекает, чисть фильтры через день!

Таркон странно булькнул.

- Мне, tiicha, заниматься делом презренных kinnash?!

- Ну, их позови, пусть они чистят, - буркнул Гедимин; слово «презренных» впилось под лопатку тупой иглой. «А ведь он про тех уборщиков, что по углам шарахаются… Чем все эти мутанты занимались сорок лет?»

Теперь забулькали все. Те, кто опомнился быстрее, по-звериному оскалились.

- Kinna войдёт в святилище?!

- Мне плевать, - буркнул сармат. – Хоть кто, но чтоб фильтры чистили! Иначе жрать всей Ликане будет нечего… Стоп! Это у вас основной источник пищи? До сих пор?!

Тарконы, как по команде, развернулись к дряхлому агрегату, сложили ладони перед грудью и низко поклонились.

- Священный «Фудком», дар богов, питающий Ликану!

Гедимин ошалело замигал. «У тарконов что, своя эа-мутация?!»

- Какой дар богов?! Эту машину ваши предки строили. А кто-то из вас её купил и сюда поставил. Как и… что там за обломки?

Телекомп до возвращения Гедимина не «дожил». Давно потухший монитор с выдернутыми проводами стоял на фигурной деревянной подпорке рядом с полкой для кювет. У него была резная тумба, и прорезанный узор выкрасили глиной, а монитор увешали длинными бусами, - но устройство было «мертво» и бесполезно.

Не успел Гедимин шагнуть к бессмысленному «могильнику» телекомпа (он и сам не знал, зачем, - эта электроника «оживлению» не подлежала), как на дороге встал возмущённый таркон. Его шея была в пять рядов обмотана цепью из цветных проводков. С «ожерелья» свисал миниатюрный чехол из крысиной шкурки. На нём тоже много чего болталось, но Гедимин в подробности уже не вникал – внутри мешочка лежал уцелевший съёмный диск, единственное, что среди «цацек» имело смысл и ценность.

- Священный теллех! – повысил голос таркон, и его хлюпающий клёкот наконец удалось разобрать. – Не смей осквернять прикос…

- Ваш «теллех» бесполезнее камня, - Гедимин досадливо сощурился. – Вы информацию по земледелию и животноводству извлечь успели? Где ваши поля? Садки для мелких тварей? Хотя бы рыбалка, - её вы освоили?

Тарконы растерянно переглянулись.

- Твои речи непонятны, чужак, - открыл наконец рот владелец диска. – Я жрец великого теллеха, а не жалкий riipa…

- Или непросвещённый hanta, - вставил слово самый разодетый. – Ты понимаешь, куда пришёл? С тобой говорят tiichash, читающие волю богов и принимающие их дары! Великий теллех знает все вещи, необходимые Ликане, а ты…

Гедимин, уставший от гула в черепе, гневно фыркнул.

- Эти обломки уже ничего не «знают»! Читать надо было до того, как он сломался. Значит, ничему, кроме охоты, вы не научились. Это, - он поднял пучок съедобных корней перед тарконами, - вы знаете?

Добыв водяные растения, сармат забыл высушить их и сунул в «карман», как было. Теперь с пучка полетели крупные брызги – и на броню Гедимина, и на ошалевших тарконов. Их смахнуло к дальней стене, и уже там они запрыгали, размахивая руками, будто сармат облил их кислотой.

- Прочь!!! – главарь дотянулся до кнопки на стене. В бок Гедимину ударила струя водомёта. Он даже отшатнуться не успел – замаскированное устройство не «считывалось» как опасное…

«Вода?» - он уставился на испуганные и злые оскалы тарконов, по стене ползущих к выходу. «Не бластер, не кинетика, а просто вода? И – они её боятся, как ирренция! Так вот почему…»

Он чуть повернулся, и струя отрикошетила в дверь «храма». Тарконы застыли. За дверью кто-то заорал от ужаса. Главарь захлопал по стене. Водомёт отключился.

- Теперь говори нормально, - сармат взглянул в бесцветные глаза. – Я-то воды не боюсь. Что она с вами делает? Жжётся?

Главарь оскалился.

- Ты… прав, чужак. Боги сделали воду безвредной внутри наших тел. Но снаружи она подобна огню. То, что живёт в воде, недоступно для народа Ликаны. Даже мы, говорящие с богами, тут бессильны.

Гедимин открыл было рот, но тут же закрыл. «Недоступно… Непромокаемый костюм им сделать не из чего. Скирлин слишком изношен. «Хемна»… не потянут они выварку. Хотя намекнуть можно…»

- Ладно, - сказал он. – Ничего добыть из озера вы не можете, я понял. Но у вас были семена сухопутных растений. Им нужен полив – но для этого не нужно нырять. Вы пробовали их проращивать?

Тарконы переглянулись. Один из них шмыгнул было за спину «жреца теллеха», но его вытолкнули вперёд.

- Семена? – он сжал в кулаке мешочек, висящий на груди. – Не прикасайся! Это дар богов, мы должны хранить его вечно!

Гедимин ошалело мигнул.

- Для чего?!

Спорить уже не было ни желания, ни смысла. В спецконтейнерах некоторые семена выжили, и сорок лет назад их ещё можно было прорастить. Но после десятилетий в крысиной шкуре они годились только на субстрат.

- Сохранили, - Гедимин тяжело вздохнул. – Они уже не прорастут. А вашего «Фудкома» надолго не хватит. В озере полно пищи. Привяжите верёвки к вашим дротикам, сделайте их зазубренными. Метайте с берега в рыбу. Для начала вам хватит. Сможете вырыть корни тростника – раздробите их, вымочите от горечи и сварите. Даже эта еда лучше органики «Фудкома». На ней Ликана выживет, когда он остановится.

Вода, разлитая по полу, уже ушла в сточную трубу, и тарконы осмелели. Главарь вскинул голову.

- Рождённое в воде осквернено местом рождения. Такова воля богов. Уходи из Ликаны, чужак. Ты принёс сюда скверну. Hantash! Уведите нечестивца!

Гедимин и сам уже хотел удрать. Вроде бы он с тарконами говорил на одном языке, но от каждой их фразы «тянуло» мозговыми повреждениями тяжелее, чем у Серых Сарматов. У «hantash» хватило ума не тыкать в его сторону копьями – они держались за сарматом и, похоже, не могли понять, кого им сильнее бояться – его или своих «вождей».

Уже у выхода Гедимин заметил голого таркона с метёлкой. Тот пропал в тени, едва услышал чужие шаги. Сармат поморщился – и снова отметил про себя, что «kinnash» хоть мельком, но показывались, а вот ни одной самки он так и не увидел.

- Давно вы тут поделили, кто кого гнобит? – мрачно спросил он. – Сорок лет назад такой чуши не было. И куда делись ваши самки? Была такая, Уджали, - с «Фудкомом» управлялась лучше ваших… жрецов.

Таркон с копьём надулся было, но под пристальным взглядом уставился в землю.

- Тот порядок был неправильным, - пробормотал он. – Мы – воины Ликаны! А почестей мы не получали. Даже сами tiichash стояли вровень с тупыми riipash и грязными kinnash! Глупая женщина у священного «Фудкома»… как такое можно было терпеть?! Теперь порядки разумны и угодны богам…

Гедимин фыркнул.

- Без уборщиков вы в грязи утонете. А без косцов – подохнете с голоду. А ваши идиоты в тряпках уже угробили запас семян и информаторий. У Уджали хотя бы хватало ума… А, что толку! Быстро делайте зазубренные дротики на верёвках. Бейте ими рыбу в озере. Другой еды скоро не останется.

…Глинобитная «крепость» скрылась из виду. Сармат остановился и включил передатчик.

- Опять он со своими дикарями… - пробормотал Исгельт Марци на второй фразе и куда-то отошёл. Айзек молча дослушал до конца.

- Знаешь, - задумчиво сказал он, - лучше всего Ликану взорвать. Всем будет легче.

02.03.247 от Применения. Западная пустошь, город Нейя

«Прошёл вдоль всего хребта. Где этот грёбаный портал?» - Гедимин, устроившись на холме под молодым дубом, задумчиво смотрел на дозиметр. Кривые интенсивности излучения ползли по экрану, изредка вяло подёргиваясь, но их зубцы никак не складывались в пульсацию активного портала. А между тем ещё с утра сармат видел, как летучие мыши возвращаются в дупло гигантского кружевного дерева – а горы остались далеко позади, он уже приближался к берегам Арцаккара…

«Может быть, портал уже закрылся?.. Ладно. Сведу данные по региону и отправлю в «Эданну»,» - Гедимин тронул экран, и цифры на оси времени замелькали – прибор ужимал недели измерений в единый зубчатый график. Сармат присмотрелся к прижимающимся друг к другу «пикам» и «провалам» и резко выдохнул. «Стоп. Ещё раз…»

Теперь, когда все данные уместились на одном экране, Гедимин различил в подёргиваниях кривой ЭСТ-излучения знакомый ритм. К юго-востоку от Ликаны «светился», замедленно пульсируя, крупный портал. Гедимин сощурился на карту, проводя мысленные линии, и тронул экран, поставив жирную точку. «Здесь. Плюс-минус километр. Возвращаться не буду. На обратном пути проверю, если без меня не найдут. Интересно, отчего пульсация так замедлилась? Возможно, этому порталу полсотни лет. У нас нет данных по таким «долгожителям». Может, малая активность для них нормальна?»

…Здесь, на юге, северные хвойные деревья окончательно исчезали, сдавали позиции и мелколиственные, сменяясь молодыми рощами дуба, остролиста и орешника гикори. Кружевные деревья тянулись на десятки метров вверх – идеально прямые стволы, хоть измеряй отвесом, и ажурная безлистная крона под облаками. Вширь они разрастались под землёй – куда ни опускался луч сканера, он натыкался на переплетённые корни, даже если ближайшее дерево едва виднелось на горизонте. Может, они и мешали гигантам Ифи заполонить южные степи. Кое-где попадались и псевдоклёны, и сухие чешуйки «цветков», так и не ставших семенами, но степь оставалась степью даже там, куда нанны не гоняли растущие стада. «А зря не гоняют,» - думал сармат, спускаясь с холма и по пояс погружаясь в траву. Ветер гнал с востока облака – затопленный котлован Тэкра стал новым морем, теперь воды хватало на всех…

На юго-востоке показалась ещё одна «кружевная» роща. Гедимин обогнул бы её, не обратив внимания, - но молодые, всего-то метров по десять, деревья выстраивались ровным кольцом вокруг невысокого холма. «Эльфийские посадки?» - сармат огляделся в поисках сторожевой лозы. «Что эльфы забыли так далеко от моря?»

В высокой траве путались только обычные безвредные вьюнки, зато с холма тяжело взлетел полуденник. Гедимин мигнул. «Птерозавры» средь бела дня приземлялись только за добычей – а кого можно было добыть тут, вдалеке и от водоёмов, и от пастбищ?..

Притоптанная трава уже почти выпрямилась, но тропа от холма на юго-восток ещё «читалась». На ней и среди деревьев белели свежие кости. Гедимин пригляделся к останкам, облегчённо вздохнул, увидев вытянутые «козьи» и «лошадиные» черепа, пересчитал их – набралось полтора десятка. Скелеты растащили и раскидали по округе, один череп висел высоко на ветке – полуденник бросил его наземь, пытаясь расколоть, но промахнулся. Но совсем недавно холм по центру рощи был обложен тушами «лошадей» и «коз» из наннских стад, и убили их не полуденники – ни на земле, ни на костях не осталось обугленных «фонящих» пятен.

«Интересно…» - Гедимин склонился над черепом, аккуратно высверливая керны. «Если это скотомогильник – надо собрать данные для биологов. Но тогда… очень глупо. Так, наверху, под носом у падальщиков, даже не засыпали землёй… Нанны – диковатый народ, но не идиоты!»

Взяв на всякий случай пробы (лишний материал биологам не помешает), Гедимин двинулся к невысокому холму, обложенному плитняком. На барьере из неровных камней, поставленных вертикально, остались пятна сажи. Изнутри круг был чёрен. Яму-«кратер» на холме, обложенную камнями, на треть наполняли угли и зола. Среди них лежали обгорелые кости – большой рассыпанный скелет. Гедимин сдул золу с крупного черепа. «Нанн…»

Кажется, изначально он лежал на боку, поджав ноги, - иначе тело не влезло бы в каменный круг. Кое-где к костям прикипел почерневший металл – перстни, бляшки с пояса, остатки золотого шитья на шапке… Гедимин смотрел на экран сканера – прибор «видел» всё кострище и не пропускал мелкие предметы, - стеклянные и каменные бусинки рассыпанных украшений, миниатюрные кованые вещицы – сломанное лезвие ножа, топор без топорища, огниво, кусочек кремня, крошечный костяной гребень – зубцы сгорели, но вот сам он был переломлен пополам ещё до сожжения… Какие-то мелкие осколки под пристальным взглядом складывались в модели – колёсная «самопрялка», примитивный ткацкий станок… От них мало что осталось – самые прочные части были переломлены до сожжения, остальное разрушил огонь, но Гедимин не сомневался – механизмы он опознал верно.

«Маленькие сломанные вещи рядом с мертвецом… Я ведь уже такое видел, только тела там не сжигали,» - сармат задумчиво сощурился, пролистывая давние записи. «Да, так и есть. Северо-восток Канады, инуитский ритуал погребения. Там холодно, и с деревом проблемы. Тут жарко, и дров полно. Кажется, ещё и нефть пустили в ход…»

Сканер не показывал свежих повреждений на костях. Застарелые, зажившие рубцы были, и немало, - этот нанн прожил долго и часто влипал в неприятности. «Кто-то из «дома Многопрядов», раз ему положили станок…» - Гедимину, хоть и сам он не был нанном, и с Многопрядами не особо общался, вдруг стало не по себе. Он вдохнул поглубже, ломая невидимые обручи на рёбрах, и вышел из кольца деревьев. «Кострище одно, и скелет один. И других таких курганов я не видел. Пойду в Нейю, спрошу, что случилось…»

Едва вдалеке появились гребни черепичных крыш, в траве мелькнул первый полосатый хвост.

- Я свой! – крикнул Гедимин, не дожидаясь, пока сбежится вся стая. Из примятой и обгрызенной травы (тут было пастбище, но последние недели ему «давали отдых») поднялись столбиками пятеро зверьков.

- Странник? Тебя видно издали!

Стайка исчезла, но, едва сармат сделал шаг, на тропу выскочил нхельви-провожатый.

- Давно не заходил! Идём. Айшер уехал, но Хараш Камнеруб тебя встретит.

- Уехал? – удивился Гедимин. – В степи? На пастбищах неладно?

«Надеюсь, проблема не в «Ксолате»,» - сармату стало не по себе. «Вроде бы там всё сложилось мирно…»

- Нет, он под холмами, - ответил нхельви, обгоняя быстро идущего сармата. – Много нор там накопали! Уехал строить печь, плавить камни.

Гедимин мигнул. «Холмы и норы, плавильная печь? Нанны всё-таки нашли руду? И второй город уже построен?»

Дикая степь сменилась неровными квадратами пожелтевших полей. Гедимин присмотрелся к приземистому злаку и сдержанно хмыкнул. Посевы были в порядке, просто зерно уже созрело – и похоже было, что до холодов нанны успеют и заново посеять, и собрать второй урожай. Из всех растений, знакомых и незнакомых, на полях осталось только одно – местный злак с колючим колосом. За сорок лет колосья «потолстели» и разветвились, а стебель укоротился, чтобы удерживать общий вес, - размеры зёрен увеличились вчетверо. «Да, такой злак уже можно сеять,» - не без удивления признал Гедимин. «Селекционеры постарались. Интересно, на брагу он годится? На жжёнку годно всё, но при местных технологиях…»

Поля окультуренного злака «миинза» (так он назывался у кимей) перемежались рощицами дубов и ореха гикори с приземистыми можжевельниками по окраинам. В посадках был заметен чёткий порядок; первые деревья высадили лет двадцать назад, а через десять лет добавили молодых саженцев.

- Наннские «сады»? – спросил Гедимин у нхельви. Их на тропе уже набралось с десяток. «Так и не отселились на свои холмы?.. А-а, нет, - вон там их колония. Просто вырыли норы рядом с городом наннов…»

- Их деревья, - подтвердили зверьки. – Плоды большие, твёрдые. Но лежат хорошо, не портятся. Удобно делать припасы…

- Если дотащишь! – пискнули из можжевельника. Гедимин мигнул, вспомнил размеры жёлудя и ореха гикори, ещё раз посмотрел на нхельви…

- Такие крупные, что в рот не влезают?

Зверёк свернулся клубком, поджав хвост.

- Вот такие! И схватить не за что, всё гладкое.

«Гигантские жёлуди?!» - Гедимин развернул луч сканера к ближайшей дубраве. Плоды ещё только созревали, но уже были в разы крупнее земных орехов и желудей. «Мать моя колба! Это же не злак, - оно до первого жёлудя пятнадцать лет растёт. Когда успели провести селек… Стоп. А они её проводили? Гигантизм у псевдоклёнов и кружевного дерева… а может, не у них одних?»

Пока деревья выглядели обычными (не считая огромных плодов). Но дуб и гикори и на Земле росли медленнее клёна или ясеня – а какими они будут лет через сто, Гедимин не знал. «Похоже, что гигантизм. Ветки рассчитаны на вес плодов, семена, судя по двум поколениям деревьев, прорастают. Хоть оболочки и стали толще. Из «чашечки» такого жёлудя, небось, миска выйдет. Главное – по голове им не получить…» - сармат с кривой ухмылкой свернул на восточную дорогу, обходя дубравы по широкой дуге. Миинза выглядела более безобидной.

Натоптанная тропа, расширяясь, вывернула к реке. Правый берег Арцаккара укрепили плитняком, сверху уложили дёрн, и злаки, заново прижившись, замаскировали камень – только и было заметно, что берег стал выше и как-то надёжнее. Тростник поредел, на воде качались поплавки сетей и тростниковые понтоны – загородки для водоплавающей птицы и пара мостков с берега на берег. Сплетены они были надёжно; Гедимин даже задумался, для чего летучим наннам такие сооружения, но вспомнил про стада – сотню «пони» под мышкой не перетащишь!

Правый берег стал выше, зато левый весь размыло, и он зарос тростниковым лесом. В заводях на поверхности плавали крупные листья «лотоса». Гедимин подумал было, что вода «развернулась» влево естественным путём, но быстро разглядел прорытые к каждой заводи каналы. «Болото» было искусственным – огромной плантацией съедобного тростника и водяных цветов.

- Корабль! Корабль! – нхельви, догнав Гедимина, постучали лапами по его «поножам». Сармат отвёл взгляд от «плантации» и увидел каменную пристань. Её достроили, док прикрыли черепичной крышей, внутри установили блочные механизмы, - теперь под навес приходилось затаскивать не тростниковые лодчонки, а целые парусные суда. Одно такое, со спущенными сине-серебристыми парусами, уже стояло на пристани, - эльфийский корабль из белого кружевного дерева. Борта остались белоснежными даже после морского плавания, - и, чем бы их ни пропитывали, от гнили и обрастания оно защищало неплохо. Гедимин двинулся было к «механизму», но нхельви с верещанием загородили дорогу.

- Куда? Это – эльфов! Они нас не звали!

«Верно,» - Гедимин вспомнил «защитные системы» вокруг Фиранканы и шагнул на мощёную дорогу к городскому холму. «Спрошу разрешения у корабелов. Что-то странное там с днищем и бортами. Подвижное соединение?»

Разросшийся город так и не обзавёлся стеной, а «шлагбаум» не заменили воротами. Двое наннов уже подняли бревно. Рядом сновали нхельви – о появлении Гедимина давно уже «донесли», и стражники приветливо ухмылялись.

- К Камнерубам пойдёшь? – Гверис, не обращая внимания на ворчание напарника, покинула пост (её, правда, тут же заменили нхельви, прибежавшие с сарматом). – Хараш на стройке, но мы его сейчас кликнем. А Айшер совсем перебрался в Эннар и половину дома туда увёл! Так что братец его тут за всех отдувается. Идём, идём! Ты ведь нашу медовуху ещё не пробовал?

Гедимин мигнул.

Стада отогнали на пастбища, птицу – к реке, молодые нанны и старшие дети ушли следить за живностью, - город притих, только на окраине поскрипывали лебёдки, и доносились отрывистые команды – что-то крупное ставили вертикально. Потом крики затихли, и что-то каменное дважды ударилось о помост – оно было длинным, и сперва отпустили один конец, потом второй. Ударилось несильно, без грохота, - с глыбой, несмотря на её немалый вес, обращались аккуратно.

Что-то мохнатое в мелкую полоску перепрыгнуло с крыши на крышу и уставилось на пришельцев, навострив уши. Гедимин приостановился. «Детёныш кимеи? Да нет, хвост длин… Кошка?!»

- Наши крысоловы, - с гордостью сказала Гверис, хлопнув сармата по плечу. – А как за рыбой ныряют! Боялись, что будут птицу давить, но нет – прямо в загоне крыс ловят, а что в перьях – не трогают.

Гедимин снова мигнул. Пристальный взгляд крупной кошки не был похож на звериный – казалось, ещё немного, и она заговорит, может, даже по-кимейски. Но зверёк, заметив внимание, встряхнулся и принялся вылизываться. Гедимин беззвучно хмыкнул. «Ясно. Разумны, но не палятся.»

- Откуда кошки? – спросил он. – В степи я таких не видел.

Гверис махнула рукой, едва не сбив тростниковую шляпу с идущего мимо нанна.

- В степи никого и нет – только крысы, полуденники да наши стада! Ещё бы первые две стаи куда-нибудь делись – никто не пожалел бы… А кошек эльфы притащили. Откуда – уж не знаю. Айшер сперва брать не хотел – из-за птицы и всего такого… Но звери полезные. Хорошая порода. Бывает и от эльфов прок!

Она перекинула косу на плечо ближе к сармату и оттянула узкую ленту, увешанную бусинами. Лента сжалась, вновь крепко обхватывая толстую охапку рыжих волос.

- Видел, что придумали? Нитка, а тягучая, что твой червяк! Многопряды, когда шолатский станок у себя поставили, много этой хемны стали покупать. Подштанники шьют, как у эсков, без завязок – а держатся. И чулки держатся. Правда что, на службе портянки удобнее… Хэй! Что за гам?!

Не успел Гедимин вникнуть в подробности распространения «хемны» и спросить про курган на северо-западе, как речь Гверис была прервана громким воплем, звуком удара, невнятным шумом и руганью. Стражница, ускорив шаг, свернула за угол. Поодаль от домов, на добавленной к холму насыпи, выстроился полукруг из каменных стел. Ещё две, разной высоты, лежали на помостах. Земляной сиригн, ни на что не обращая внимания, рыл ямы, чтобы замкнуть круг. Нанн отцеплял тросы лебёдок от уже установленной стелы, то и дело оглядываясь на проём в кольце. Там на земле сидел его сородич и скрипел зубами от боли. Ещё один обматывал его распухшую ступню мокрой тряпкой, третий жевал и проталкивал в флягу сухие листья, четвёртый придерживал пострадавшего за плечи. Нанн с короткой, но толстой бородой, украшенной цветными лентами, следил за всем этим, сложив руки на груди.

- Кто притащил на стройку медовуху? – перекрыл все звуки его зычный голос. Нанны быстро переглянулись. Пострадавший, не отрываясь от фляги с нажёванными листьями, втянул голову в плечи.

- Ну ясно. Сам же от своей дури и пострадал! – «бригадир» указал на утоптанную земляную площадку у помоста. Видимо, там и была разлита медовуха – рядом кружило здоровенное чёрно-рыжее насекомое, покрытое мехом, ещё два ползали по земле. Гедимин мигнул. «Пчёлы? Шмели? Что за мутанты тут вывелись?!»

- Эльфийская пчела зря не ужалит! – невесело хохотнул «медик», закончив перевязку. – На ногу пока не наступай. Да и вообще… Хараш, он сегодня не работник. Пусть бы шёл домой!

- Угу, - отозвался «бригадир». – Доведи его, пусть лежит. Ушастые на пасеке, скоро вернутся – им ногу покажешь, понял?

Нанн, кривясь от боли, оперся на сородича и кое-как взлетел. Ступня от мокрой повязки опухать перестала, но её уже раздуло вдвое. Хараш подобрал содранный в спешке кожаный башмак и длинный носок. И то, и другое было пробито насквозь толстым «шилом». Здоровенные «пчёлы» ползали себе у помоста.

- Говорил же – ни медовухи, ни браги с собой не таскать! – Хараш тяжело вздохнул. – Гверис, а тебе че… Странник Хедмин?!

…В середине дня в просторном доме Камнерубов было пустынно. Гедимин еле отбился от бани – обошёлся бочонком воды и куском мыла. В отмытом дочиста скафандре (внутрь он, конечно, тоже налил воды – купание всегда было кстати!) сармата пустили за стол. Пока на скамье стелили чей-то тюфяк и покрывали шкурами, перед сарматом положили толстую тёмно-оранжевую лепёшку и поставили кружку с высокой «шапкой» пены. Пока он смотрел на пену, поверх лепёшки налили черпак густой белой жижи с твёрдыми фрагментами. Жижа, в отличие от знакомого ему наннского варева, была холодной.

- Ты ешь, Хедмин, - смущённо пробормотал Хараш. – Отдыхай. Сейчас работа. К закату все соберутся, тогда уже встретим тебя, как надо!

- И так встретили, - отмахнулся Гедимин. – На стройке помощь нужна? Могу подменить ужаленного.

- Да ну тебя! – Хараш фыркнул в бороду. – Без него, что ли, работать некому?! А ты и так помогаешь – верно, ещё под холмом был, а у нас уже и камни легче пошли, и лебёдка выправилась. Мы так и думали – эск идёт. Удивились – для шолатцев вроде не время…

- Шолатцы? – Гедимин наконец сообразил, от какого названия произошло это слово. «Не так уж и исковеркали «Ксолат»… Интересно, что сотворили с именами?»

- Ну да, Серые, - Хараш придвинул к Гедимину лепёшку-«блюдо» с крупными кусками сыра. – Ешь! По весне приходили за шерстью и помогали в кузнице. Теперь, верно, в Эннаре, если не вернулись…

- Хараш! – в залу заглянул длиннобородый нанн. – Там землю прибрали, и пчёлы улетели! Гость пусть отдохнёт, а нам пока не до отдыха!

…Кто-то барабанил по спинным щиткам. Гедимин открыл глаза и не сразу понял, где он. Сколько он проспал, прежде чем нхельви сбежались его будить, сармат не знал, но за длинным столом успели собраться все – и, кажется, изо всех «домов». Едва Гедимин сел на тюфяке, место слева от него тут же занял ещё один нанн, а справа втиснулись пятеро нхельви. Трое земляных сиригнов собрались отдельно за дальним торцом стола. Напротив Гедимина неторопливо тянули тёмно-жёлтую «медовуху» шестеро эльфов. «Из домов Тенанкана, Кесвакаси и Уэнкельви,» - мгновенно определил сармат. «Мореходы и двое торговцев. И что, они вшестером управляли тем парусником?»

- Хедмин, пей, что по вкусу, - перед сарматом поставили сразу три кружки «наннского» размера. – Хоть медовуху, хоть брагу, хоть таккан.

- Не советовал бы я медовуху мешать с такканом, - негромко заметил эльф из дома Кесвакаси. – Редкий живот выдержит их войну!

Гедимин покосился на «мутагены», придвинутые к нему. Возможно, таккан из них был самым безобидным…

- А чего ты ждёшь от минзы? – чуть повысил голос кто-то из наннов, обращаясь к другому эльфу. – Какой из неё хлеб? Как из желудей, разве что чуть пышнее. Местная земля наше зерно не приняла! Вот вы, микана, подумали бы, как из желудей караваи печь!

- И всё-таки собрали шолатский станок! – ухмылялся нанн рядом с эльфом из дома Уэнкельви. – Нангер сам и заканчивал. Ещё успели и одежду ему сшить из нашей шолатской ткани. Хороший был мастер, лёгкой ему дороги…

«Нангер?» - под рёбрами у Гедимина слегка заныло. «Нангер Многопряд? Это он недавно умер?»

На колени к сармату запрыгнула пёстрая, в мелкую полоску, кошка, посмотрела на стол, потом – Гедимину в глаза. Тот неуверенно протянул ей птичье крыло, залитое жиром. Зверёк сцапал «добычу» и спрыгнул под стол.

- А где вы всё-таки их взяли? – громко спросил Хараш Камнеруб – он сидел недалеко от Гедимина, во главе стола, и ещё один кот устроился у него на коленях; ничего не просил – смирно лежал и терпел наглаживание. – Порталы-то закрыты? Да и пчёлы явно не наши, у нас таких зверюг не было!

Эльф сдержанно улыбнулся.

- В тайнике богов жизни, друг мой. Его ворота не распахнуты, но иной раз приоткрываются.

Хараш недоверчиво хмыкнул в усы.

- И к богам уже сходить успели… И где же их тайник?

Эльф громко шикнул.

- Дом есть дом, незваным гостям там не рады! Если хранитель-Каримас или защитник-Мацинген захотят вас одарить, вам и ходить не придётся. А если нет – сама Омнекса им не прикажет.

Хараш пригладил бороду.

- Хорошо, хоть Омнекса здесь! Тяжело на чужой земле с сердитыми богами.

Эльф чуть сдвинул брови.

- Разве им не на что сердиться? Клан Железа выжег эту землю до корней скал! Если бы не Каримас, и Мацинген, и Праматерь Рек…

Другой укоризненно посмотрел на него.

- Ругай клан Железа там, где он живёт, - за что же тем, кто с ним не в родстве, это слушать?

Эльф искривил края губ в презрительной гримасе.

- Клан Железа прячется по норам! Как всегда, ждут, когда за ними приберутся. Были среди них достойные, не спорю, - да и нам ли спорить о ставших богами…

Гедимин вздрогнул. Глиняная кружка, сжатая в руке, осталась без ручки – керамика выкрошилась из пальцев. Недопитая брага выплеснулась на стол.

- Хедмин? – нанн-предводитель развернулся к сармату. Все, даже эльфы, замолчали. Взгляды сошлись на Гедимине. Тот досадливо сощурился. Мысль, ухваченная было за хвост, опять ускользнула. «Каримас… Я точно не слышал этого имени раньше? Очень давно, когда Земля ещё была Землёй? И… что там о ставших богами?» Отгоняя нахлынувшие видения («Каждая звезда Метагалактики, все процессы – как на ладони, и всё – под моей рукой…»), Гедимин встряхнул головой и смущённо сощурился на Хараша.

- Я… прошу прощения за испорченную вещь. И возмещу по вашему слову. Но – что тут говорили о… богах? И о… ставших богами?

- Никаких возмещений, Скиталец, - отмахнулся Хараш. – Годная вещь в руках эска не портится! Хэй, почтенные микана, - что вы узнали в доме богов?

- Достаточно, чтобы прилететь к нам и поставить всех на уши, - проворчал седой нанн-строитель. – Хедмин, ты же видел святилище? Скоро мы его и достроим, и украсим. Эль… микана говорят – тут ваш род под рукой Нуску, владыки испепеляющего света. Но ты, странник и искатель, может, чтишь Макегу, хозяйку дорог и ветров? Или Древнего Владыку, в чьей руке все огни и руды?

Гедимин только мигал. «Эльфы! То людей запишут в свой клан, то нам навесят какого-то бога. Хотя… испепеляющий свет? Местный «коллега» равнинного Ку-унну? На Равнине, помнится, меня чуть не записали в его жрецы. Удрал оттуда, так теперь на Земле то же самое…»

- Каждому виднее, кто его слышит, и чья рука его ведёт, - самый нарядный эльф слегка наклонил голову. – Мы лишь говорим, кто из могущественных пришёл в Орин. Кто поднимает его из пепла. Ты, Скиталец Хеммин, спрашиваешь о Каримасе, Мацингене и Праматери Рек?

Сармат кивнул.

- Каримас… - он повторил это имя про себя, растягивая каждое «а»; «Или совпадение, или…» - он снова отогнал видения неистового жара и глубокой пустоты. – Каари Маас… Кажется, я когда-то его знал.

Эльф прижал руку к груди.

- Ты, Древний, застал в смертных телах всех троих. И вместе с ними прошёл сквозь пламя перерождения. Да, их имена звучали иначе. Ты мог знать Каримаса, хранителя лесов, как лесничего – или как учителя садовников из Клана Железа. Ты мог знать и Мацингена, защитника зверей и степных трав – как великого зверовода и наставника в этом ремесле. Он, выводящий живое из мира мёртвых, был истинным мастером – таким и остался.

Эльф с почтением склонил голову. Гедимин ошалело смотрел на него. «Защитник зверей, выводящий из мёртвых?.. Так. «Ма-цинген», «Ма-кега»… Если «ма-» - значимый корень, то речь о «Цингене». Два с половиной века, передача на слух, эльфийский акцент… Биолог Якоб Зигман?! Значит, им двоим предложили то же, что и… Стоп! Это был бред после обрушения шахты. Мне никто ничего не предлагал!»

Дозиметр мигнул красным светодиодом. Эльф на мгновение навострил уши и недоумённо взглянул на Гедимина.

- Да, Каримас, Мацинген и великая Омнекса, пришедшая обучать их… К ним тут и надлежит обращаться как к Богам Жизни. А вы, сарматы, близки к Огню – и старшему из его владык, Куэсальцину, и Богу Солнца Макехсу, и могучему Нуску, выжигающему гниль и мертвечину… Странно лишь одно, Древний. Если ты, как Боги Жизни, прошёл сквозь великий огонь, отчего анклавы могущества не призвали тебя? Ведь и ты – великий мастер и защитник. Странно, что Древний Владыка не избрал тебя…

Гедимин стиснул зубы. Врать он не любил, врать самому себе было глупо, но и рассказывать о тех «видениях» совсем не хотелось. Хорошо, что эльф почти сразу перевёл взгляд на пустую кружку.

- Не много ли речей о богах, достойные нанны? И не мало ли медовухи? Или наши пчёлы плохо поработали?

Перед Гедимином незаметно появилась новая кружка, полная браги. На колени залезла полосатая кошка. В этот раз она даже не взглянула на стол, - свернулась клубком и размеренно зарокотала. Сармат неуверенно погладил её, думая, не снять ли перчатку – всё-таки металл в семь слоёв вряд ли приятен зверьку…

- Стеклянный топор?! – кто-то из наннов снова повысил голос. – Чего ни удумают эль… микана! Нет уж, в Эннаре не затем строили печь, чтобы мы рубили куском стекла! Это какое ж оно должно быть…

- Мастера из дома Нармаадех хорошо поработали, - микана едва заметно улыбнулся. – Завтра увидишь, каковы их инструменты в деле. Иррилика – великое творение!

- Ну-ну, - нанн хмыкнул в бороду. – У вас, остр… микана, с давних лет беда с железом, а медью немного нарубишь. Вот вы и изощряетесь – нет бы купить хороший эннарский топор!

«Иррилика?» - мозг, уже «остывший» после недавнего «перегрева», вновь зашевелился. «Сплав стекла и рилкара? Ну да, прочность должна быть на уровне. Только заточка будет… специфической. Но острота скола… Да, я бы тоже посмотрел на эту штуку в деле.»

03.03.247 от Применения. Западная пустошь, город Нейя

- Нангер Многопряд? – Хараш погрустнел. – Да, он первым ушёл от нас на этой земле. Мастер-ткач, глава и защитник рода… Пять дней назад это было – вы с ним ненамного разминулись. Что ж, он видел, как в небо вернулись тучи, а в реки – рыба, и достроил станок по шолатскому образцу, и надел одежды из шолатской ткани, сшитые в Нейе…

Рабочая рубашка Хараша, хоть и вышитая, была из ткани простого переплетения – только на манжетах Гедимин разглядел трикотажную резинку машинной вязки.

- С Серыми Сарматами у вас всё мирно? – осторожно спросил он. Вязка-то была машинная, только эту машину и впрямь построили в Нейе – из того, что у наннов было, и своими руками.

- Никакого беспокойства, Хедмин, - Хараш добродушно ухмыльнулся. – Ни нам от них, ни, надеюсь, им от нас. Стада мы отогнали от их дома – если им нужна нетронутая трава, быть по сему! Мы им и стадо хотели дать, но сам знаешь – вашего рода звери сторонятся. Так что приезжают, когда зовём, а взамен берут шерсть и шкуры. Но в Нейе сейчас никого, не то вчера ты бы их встретил. Айшер созвал мастеров шахт и машин к себе в Эннар. Но не знаю, уговорил ли остаться. Мы в Нейе сколько раз просили – всё без толку.

Гедимин мигнул.

- Они так и живут в убежище? Там ведь тесно. И здание наверху уже обветшало.

Хараш шумно вздохнул и пригладил заплетённую бороду, поправляя цветные кисточки и бусинки. Нанны, собравшиеся на холме у недостроенного святилища, все так или иначе себя украсили – не одеждой, так «цацками». Оно никому не мешало – стройка встала, все расселись на заготовках для стел и ждали, глядя на юг. С холма хорошо были видны поля минзы, мохнатые сады хищных деревьев, дальние дубравы и клочки степи с цветущими вьюнками. В степи стояли на подпорках длинные колоды. Их сейчас и обходили, что-то высматривая, двое эльфов и двое наннов. Гедимин различал их только по росту – и те, и другие были в длинных белых балахонах, волосы убрали под капюшоны и высокие воротники. Сармат пригляделся, пытаясь понять, что у них с лицами, и беззвучно хмыкнул – пасечники надели на головы корзины из тростника днищем на лицо. Даже эльфийская пчела через такую маску жалом не дотянулась бы, - а растревоженных пчёл было видно даже с холма. Они реяли облаком вокруг медленно идущих наннов. Эльфов почему-то не замечали.

- Ох-хо-хо, - протяжно вздохнул Хараш, проследив, куда Гедимин смотрит. – Но мёд годный, тут никто не поспорит. А что злые – так кто, прожив двести лет среди пепла, подобреет? Где только у богов тайник, прокормивший такие рои…

«И что такое вообще этот «тайник богов»,» - додумал про себя Гедимин. Ещё одно давнее и вроде бы не имеющее смысла видение так и вставало перед глазами. «Даже если профессор Маас как-то защитил заповедник от Применения, - где такая огромная территория могла спрятаться? Многокилометровый саркофаг к западу от разлома я бы за двести лет заметил. Не под землю же закопался целый лес…»

- Хороший денёк, почтеннейший Хараш, - эльф из дома Тенанкана подошёл незаметно. – Смотрю, вся Нейя в сборе. Что же, тем меньше потом будет неуёмных спорщиков…

Он повернулся к паре брёвен, вертикально врытых в землю невдалеке от святилища. Вчера их тут не было, и к строительной «технике» они явно не относились. Хараш широко ухмыльнулся.

- Симир! Хэ-эй, Симир! Ты хотел помериться сноровкой?

…Нанны столпились плотным кольцом. Нхельви прошмыгнули под ногами, подростки, переглянувшись, проворно вслед за котами полезли на крыши. Гедимин по старой привычке привстал на пальцах, попытался заглянуть через плечо – и обнаружил, что получается только подлезть под чужой локоть. Ощущение было так ново для него, что он забыл, чего и хотел. «И филки у нас каждый раз так изворачивались?» - он приложил ладонь к налобным пластинам. «М-да, тут есть с чего озлиться…»

- Хедмин! – седой нанн, обернувшись, ухватил сармата за наплечник и втянул в круг. – Посмотри взглядом эска – никто тут не мухлюет?

В кругу двое дровосеков готовились к состязаниям, и Гедимину сразу вспомнились гонки миниглайдов в Ураниум-Сити – даже там снаряжение проверяли не так тщательно. Эльф и нанн уже разделись до подштанников; сармат нахмурился было, вспомнив о летящих из-под топора щепках, но увидел, что штаны, рубахи и башмаки всё же предполагаются. Эльфы, бегло проверив одежду нанна, переглянулись и дружно указали, что можно надеть её обратно. Нанны пристально рассматривали на просвет каждый шов на ткани и стежок вышивки. Хараш даже прикрыл глаза и тронул эльфа за плечи. Тот и ухом не повёл.

- Проверь уже и руки, достойный нанн. Вдруг у меня их четыре?

Хараш, нахмурившись, провёл ладонью от плеча эльфа до его запястья, пытаясь нащупать что-то невидимое.

- Расплетай-ка свои косы! – велел он, нахмурившись ещё сильнее. – Ремешком подвяжешь.

Эльф сдержанно усмехнулся и потянулся к костяному обручу поверх причёски.

- Пусть тогда и достойный нанн расплетёт бороду. Вижу, там много чего подвешено.

Симир высунул побагровевшее лицо из ворота рубахи. Ткань затрещала.

- Ничего, кроме честных камней рода! Я не эльф, чтобы…

- Тихо! – вмешался седой нанн. – Тантас дело говорит. Ремешков на всех хватит.

Симир с тяжёлым вздохом принялся выплетать бусы и цветные нити из бороды. Седой нанн оглянулся на Гедимина.

- Что скажешь, Хедмин? Тут без эль… миканских штучек?

Гедимин, растерянно хмыкнув, сомкнул ипроновый «экран». Воздух стал сухим и горьковатым, кожу обдало каким-то стерильным холодом. Однако эльф и нанн почти не изменились – только Тантас стал ниже ростом, но остался жилистым и на вид очень выносливым. «Нанн сильнее ударит, но эльф дольше продержится,» - мелькнуло в голове.

- В этом я понимаю мало, - пробормотал сармат. – Инструмент покажите.

Когда с одеждой и «цацками» разобрались (только Симир ещё ворчал, что ремешок могли отыскать поновее, а этот весь засаленный), на камень, застеленный циновкой, вынесли топоры. Гедимин уставился на узкое прозрачное лезвие с микроскопическими сколами на рубящей части. Это была «заводская фаска» - «образец», и лезвие, и рукоять, ещё ни разу не были в работе. «Сплав стекла и «чистого» рилкара,» - опознал Гедимин без дозиметра. «Кто им мею синтезирует?!»

- Что это вы откопали? – Симир придирчиво проверял заточку. – Вчера из кузницы? А где мой топор?

Командир эльфов (их группа как раз изучала скованное из железных полос лезвие – как и Гедимин; сталь нанны получать умели, это радовало, но вот исходники были не лучшего качества…) оглянулся на Хараша.

- И Тенантацис приплыл не с тем инструментом, каким привык работать, - сдержанно напомнил он. Хараш махнул рукой.

- Симир! Топор нехорош – так скажи прямо!

- Верно что, - нанн с очень тёмной кожей на лице и руках придвинулся ближе. Симир фыркнул в усы.

- Ничего такого я не говорил, и не надо тут начинать! Следите лучше за остр… почтенным Тантасом! Не может быть, чтобы всё тут было чисто!

Хараш повернулся к Гедимину. Тот подвигал ипроновые щитки на запястье, пристально глядя на топоры. Что за ипроновым экраном, что без него – в лучевой резак ни один из примитивных инструментов не превратился.

- Я подвоха не вижу, - признал сармат. – Железо – уже из новой печи в Эннаре?

- Нет, старые запасы, - ответил нанн-кузнец. – Мы и сами ждём – что там выйдет у Айшера с Ургулааном? Ну да хватит болтовни. Разойдись!

Нанны, эльфы и нхельви расступились, освобождая площадку, попятился и Гедимин. За спиной заворчали – подростков сгоняли с крыш. Краем глаза сармат увидел пушистую руку и развёрнутый свиток – кто-то из кимей всё-таки остался в Нейе. Думать, где фелиноид-«репортёр» скрывался до сих пор в крошечном посёлке на двести жителей, было некогда – рубщики уже примерялись к брёвнам. Пара ударов – и отлетели первые щепки. Гедимин придвинулся ближе, не убирая ипроновые щитки. «Так и есть. Симир берёт силой, Тенан… Тантас – скоростью…»

Удар сверху, под углом, второй – параллельно земле… Надрубы углублялись быстро. Нанн бил редко, но так, что бревно сотрясалось. Движения микана были лёгкими, расслабленными, щепа сыпалась мелкая – но от нанна он не отставал, а закончил «передний» надруб на полсекунды раньше. Симир и ещё несколько жителей возмущённо взревели. Железный топор замелькал быстрее. Бревно захрустело и зашаталось. Тантас рубил всё так же играючи – и Гедимин видел, что нижний срез остаётся ровным, практически гладким, как от лучевого резака. Нанн отскочил, первый обрубок грохнулся наземь. Следом упал второй – далеко в сторону от эльфа, даже и не двинувшегося с места. Вокруг взревели. Гедимин машинально схватился за генератор защитного поля, но рёв тут же стих. Нанны, эльфы и нхельви окружили обрубки. Симир утёр лоб и широко ухмыльнулся.

- Вот вам доброе железо! Безо всяких штучек…

Он покосился на Тантаса. Эльф, отложив топор, спокойно пережидал «совещание» у обрубков. Его дыхание даже не сбилось.

- Так что скажете, почтенные нанны? – заговорил микана-командир. – Что нам передать мастерам из дома Нармаадех?

Хараш и нанн-кузнец в задумчивости пригладили бороды. Симир насупился.

- Железо-то доброе, - проворчал Хараш. – Но ты, Симир, за Тантасом еле-еле угнался. А посмотри на него и на себя!

Нанн сдвинул брови.

- Так сколько лет ему – и сколько мне? Может, он лес валит с тех пор, как выросло первое дерево. Сам будто не знаешь этих эль… микана!

- А ты, когда брался с ним тягаться, об этом подумал? – кузнец прищурился. – Вот что я скажу. Нанн и микана сноровкой уже померились. А вот теперь сравним топоры. Переставьте лезвия с рукояти на рукоять! Посмотрим, как Симир себя покажет с топором из Фиранканы.

Эльфы быстро переглянулись. Рубщик чуть наклонил голову набок.

- И кто же лезвия переставит? Мастер-нанн, или мне взяться?

- Даже не думай! – Симир двинулся к нему. – Ваших штучек нам тут не…

- А ведь и достойные мастера Нейи знают немало хитростей, - перебил его командир эльфов. – Кому же нам довериться? Может, могучие сиригны…

Кузнец отмахнулся.

- Даже и смотреть не пошли. Как они состязаний в работе не любят!.. Мастер Хедмин! Не поможешь решить это дело?

Гедимин изумлённо мигнул, но все, даже кошки на крышах, уже на него уставились. «Так. Как эти штуки крепятся?»

…Переставить Гедимин переставил, но центровка «уехала» - а полностью переделать лезвия и рукояти нанны сармату не дали. Теперь он недовольно щурился, глядя, как рубщики тренируются на коротких «пеньках». Длинные куски брёвен снова вкопали в землю. Тантас с тяжёлым железным лезвием освоился быстро, разве что двигаться стал чуть медленнее, Симир долго хмурился, прилаживаясь так и эдак, но вдруг посветлел лицом.

- Кто как, а я готов!

- Давайте, - согласился Хараш. Эльф-командир чуть наклонил голову.

…Движения Тантаса замедлились. Бил он по-прежнему с малым замахом, используя инерцию и сохраняя силы. Лезвие входило в дерево заметно глубже, но нижний срез получался кривым, ступенчатым. Симир, напротив, «зачастил» - и хоть порой сбивался на большой замах, и облегчённое лезвие выворачивалось из надруба, но дело у него шло быстрее. Сперва он обогнал эльфа на пару секунд. Нанны радостно взревели. Симир только криво ухмыльнулся и шагнул к «тыльной» части бревна – провести встречный надруб и закончить дело. Тантас чуть помедлил, перевёл дух и нанёс новый удар. Лезвие у него не елозило, но на «добалансировку» он тратил силы – Гедимин видел это, чувствовал свою вину и досадливо щурился.

- Х-ха! – Симир отскочил от падающего обрубка. Под радостный рёв наннов и сдержанные улыбки соплеменников закончил работу и микана. Отложив топор, он потёр предплечья и молча отошёл к своей группе. Гедимин уткнулся взглядом в землю.

- Хороший работник с любым инструментом хорош, - бесстрастно сказал командир эльфов. – Что теперь скажут достойные нанны?

- Тоже вещь, - признал Симир. – Но больно легковесная. Не под наннскую руку.

Нанн-кузнец высматривал что-то среди щепок. Потом подошёл к топорам, проверил заточку и хмыкнул в усы.

- Иррилика – хоть и не железо, но, похоже, в работе не уступает. Надо подумать. Подождать железа из печей Эннара.

- Да, и другие говорят так же, - Хараш вышел из плотного кольца старших наннов. – Ваше стекло хорошо для мелких работ, но там, где нужна сила нанна… Мастер Хедмин, верни достойным микана их лезвие.

- А мне – доброе железо! – вмешался довольный Симир.

Тантас еле заметно шевельнул плечом.

- Коль угодно тратить силы, тянуть руки и пускать древесину на ветер…

- При хорошем балансе ты бы так не умахался, - проворчал Гедимин, приводя инструменты в прежнее состояние. – И у Симира лезвие не качалось бы. Я бы мог добалансировать…

- Ни к чему, мастер-эск, - губы эльфа чуть изогнулись. – Даже если дом Нармаадех сделал бы топор под наннскую руку, мы с тем же и уехали бы. Так уж нанны любят железо!

- А что у вас за проблемы с железом? – Гедимин вспомнил вчерашний разговор. Тогда он решил было, что речь о чём-то вроде тарконской водобоязни (не о нехватке же технологий или руды!)… но никто из микана, трогавших железное лезвие, да и сам Тантас, не показывал ни страха, ни боли. А что рубить было труднее, так с наннским топором и Гедимин не вдруг управился бы…

- Проблемы? – переспросил эльф, чуть опустив веки. – Слишком громкое слово, Древний. В основном – не более чем слухи. Железо – хороший металл на своём месте. Но слишком много от него грязи, и слишком быстро оно само превращается в грязь. Короткоживущим оно в самый раз, по их торопливости, но микана ведь не спешат. Нетленная иррилика чиста и красива от первых дней до последних, этим и хороша.

- А ещё – тем, что её можно продать! – незаметно подошедший Хараш широко ухмыльнулся. – Нет, не в этот раз, достойные микана. Всё, как сказал Тантас, хорошо на своём месте. И добрый топор из стекла не скуёшь. Хоть мы ещё и подумаем. А сейчас – проводите гостей на отдых. И ты, Симир, отдышись и хлебни таккана. Но меру знай – пир вечером! Хэй, Камнерубы, - солнце над макушкой, работа не ждёт!

- Всё бы ему работать, - проворчал кто-то из короткобородых строителей. – Сармат какой-то, а не нанн… Пойду за сиригнами!

Кто-то на склоне прикрикнул на подростков – те нехотя собирались к птичьим загонам и пристройкам-мастерским. Гедимин шагнул за угол, где не так давно маячила пушистая тень. Кимея исчезла, не оставив даже шерстинки и не пролив чернила.

… - Иррилика? Не, она у нас в ходу, - Хараш поднял удивлённый взгляд от «блюда»-лепёшки, заваленного кусками мяса и залитого белой жижей. – Хорошая штука, что же. Повара и мясники не нарадуются. Всякую едкость, опять же, мешать удобно. Айшер, говорят, какое-то окошко в печи из неё заказывал – смотреть, как руда плавится. Эль… микана, конечно, с ценой не скромничают…

Он покачал головой и отхлебнул из высокой кружки. Гедимин мигнул.

- А вы сами не варите иррилику? Инся не передала…

Хараш покосился на эльфов (те вряд ли слышали разговор через полстола) и криво ухмыльнулся.

- Передала, что же. Спасибо, мастер Хедмин. Так и знал, что без Древних не обошлось! Эль… микана – большие мастера, но сами в развалины в жизни не полезли бы. Кто-то ворота им открыл…

- Так почему производство не пошло? – прервал Гедимин рассуждения об эльфийских традициях. Хараш снова покосился на эльфов и понизил голос.

- Неладно с её варкой. Даже и у микана. Придумал-то её дом Нармадек – слышал, наверное? А сами они не варят. С готовой работают, а к печам – ни-ни. Сиригны там стоят, эльфы не суются. А главного мастера по стеклянным печам, Мадикону – ты видел его, может, помнишь? – так пожгло, что до сих пор лица не показывает. Это эльф-то, с их лекарями!

Гедимин ошалело мигнул. «У них же всё нормально работало. Что успело так поломаться? Это же не реактор на ирренции, - если печь в порядке, она варит и варит…»

- Надо зайти в Фиранкану, - подумал он вслух. Хараш усмехнулся.

- Да зайди, чего бы нет? У них по устьям рек ещё два города встали – и туда загляни. И наших не забудь – что у Тэкры, что в холмах…

- А кимеи сейчас где? – Гедимин развернул карту, обновляя пометки. Нанн ткнул пальцем в берег озерца за Рудными холмами.

- Тут, у Скеллина, построились. Если что, нхельви дорогу укажут.

«Да, есть что посмотреть,» - Гедимин скользнул взглядом с края на край карты. «Челночным ходом, на радость Исгельту. Но начать надо бы с «Ксолата». Интересно же, откуда у эльфов мея…»

08.03.247 от Применения. Западная пустошь, убежище «Ксолат»

Редкие Деревья Ифи и кружевные деревья с кольцами подроста у корней возвышались над степью, как маяки. Русла рек были отмечены тёмной зеленью жёстколистных кустарников и тростниковыми зарослями. Стрёкот насекомых днём, тонкий писк летучих мышей ночью, шелест высокой травы, - степные звуки не смолкали, пока Гедимин шёл по следам наннских стад к междуречью Хулу и Веррека. Чем дальше от Нейи, тем приземистее становилась подъеденная старая трава, и тем ярче зеленели пробивающиеся из-под неё новые побеги. У опасного места – крутого спуска к ручью – торчал колышек с насаженным на него черепом «пони». На недавней стоянке Гедимин нашёл несколько обгоревших разбитых костей. «Молодой пони, раз годился на жарку,» - определил сармат. Таких животных нанны забивали нечасто – и никак не в середине лета. «Видимо, расшибся на том спуске. Там, и правда, склон крутой, легко поломаться…»

Стоянки наннов сармат находил легко – по утоптанной вровень с землёй траве и холмикам прикопанных свалок. По старой привычке он разворошил одну и досадливо хмыкнул – «А что ты ждал найти?!». Немного костяных осколков, угли, порванный ремешок, в «лучшем» случае – разбитая кружка, - больше наннам выбрасывать было нечего. Одежду и подстилки зашивали, оброненные бусины подбирали, сломанные рукоятки инструментов заменяли, если ломалось лезвие – везли с собой для перековки. «Всё, кроме керамики, истлеет в считанные годы,» - думал сармат, глядя на зарастающие травой стоянки. «Это не фрил и не рилкар, веками лежать не будет.»

Новый «маяк» - одинокая разрушающаяся высотка – появился на горизонте, и тут же шорох под ногами стал тише, а стрёкот и вовсе смолк. Здесь трава была выкошена под корень, на пять сантиметров от земли. Её убрали сразу же, как только созрели семена. Их стряхивали тщательно – будь рядом птицы, они, наверное, слетелись бы, кое-где мелкое зерно лежало целыми горками. Молодая зелень только начала пробиваться. По хрустящей стерне Гедимин двинулся к развалинам. «Да, «Ксолат» сложно не заметить…»

Наверху, на крыше высотки, раздался треск, и Гедимин остановился. Трещало странно – не так, как надломленная балка или отслоившийся фрил. Сармат на долю секунды подумал о закоротившей проводке, но тут же фыркнул, - над «лесом» голых балок тяжело пролетел разлапистый крылатый силуэт и повис на перекладине, сложив розовые перепонки. Стая электрофагов, недавно зарядившаяся от грозы где-то на побережье, отдыхала на крыше высотки.

На верхнем, оголённом, этаже дремали немногие – видимо, солнце им всё-таки мешало. Лучевой сканер «разглядел» вместе с десятком Скхаа на крыше ещё полсотни в «пещерах» уцелевшего этажа. Они свисали с потолочных балок и выступов на стенах, над облицовкой, грудами обвалившейся на пол. Из-под неё выдрали остатки проводки, рилкаровые балки местами тоже были подрезаны – в основном на верхних этажах, но кое-где и ниже.

Скхаа, «почуяв» сканер, начали беспокоиться, и Гедимин отключил прибор и пошёл дальше. На двадцатом этаже высотки что-то блеснуло. Сармат остановился, сдвинул чёрные щитки на ладони, «посветил» золотистой бронёй в ответ. Блеск исчез.

От «ворот» древнего дома в сторону ближайшей реки тянулась натоптанная тропа – тут прошли много раз, и с навьюченными торисками. Сканер «разглядел» на берегу причал из обломков высотки с деревянным навесом над «мокрым доком». Причал строили сарматы, а вот навес соорудили эльфы – никто из Серых не стал бы возиться, украшая столбы, концы досок и гребень двускатной крыши бесполезной резьбой. Гедимин хмыкнул. «А эльфы хорошо тут обустроились. Эти, наверное, из городка в устье Хулу – им добираться ближе.»

Сейчас на пристани было пусто – ни эльфов, ни Серых, и даже всюду лезущие нхельви не показывались на глаза. В полумраке первого этажа тихо прошуршал Зелёный Пожиратель, ещё один свесил усы с потолка. «Их тут едва ли десяток наберётся,» - определил Гедимин. «Остальные внизу? Или уползли искать, где фон выше?»

Здание было «вычищено» сверху донизу, для Пожирателей осталось совсем немного пищи – зато «ксеносы» могли ходить сюда, не опасаясь облучения. «Будто раньше они опасались!» - Гедимин вспомнил выламывание зеркальных стёкол. Теперь выламывать было нечего – всё аккуратно вынули, оставив на полу куски пустых рам.

Наверху задребезжало – кто-то железкой о железку выбивал код «морзянки». Гедимин прислушался и невольно издал смешок. Сверху фыркнули. Кто-то шумно спрыгнул с уступа.

- Передатчик всё! Уже и вблизи не ловит, - пожаловался Серый Сармат, выглядывая с фонарём из пролома в потолке. – Как сигналить – ящерицу слать? Так они тут не водятся…

- Трос к посту протяни, чтобы лязгало внизу, а не по всей высотке, - посоветовал Гедимин. – А то ты так себя выдаёшь. А прийти могут не только свои… Стой! Чего передатчик не чинен?

Другой сармат, в броне, но с откинутым шлемом, выглянул из светового пятна в полу – люк убежища открылся.

- Попробуй чинить электронику такими руками! – он пошевелил кривыми распухшими пальцами в складках серой кожи. – Местные тоже не берутся. Хотя эльфы справились бы, думаю. И Кристобаль говорит – всё они понимают, только не палятся!

Гедимин хмыкнул.

- Может быть. Кристобаль тут?

- Да, приехал уже, - Серый отступил с дороги, махнул охраннику с верхнего поста, и тот с ворчанием исчез в люке. Гедимин краем уха услышал шорох чего-то крупного с другой стороны – постов наверху было минимум два. Может, Серых пока и не беспокоили, но бдительности они не теряли.

- А Ургуланий у наннов? – спросил Гедимин, спускаясь в убежище.

- Да, Кристобаля дождался и уехал, - Серый Сармат, оставив на посту сменщика, пошёл с чужаком. – Он всегда говорит – хоть один командир на базе быть должен!

Гедимин беззвучно усмехнулся.

- Так и командирствуют вдвоём?

- А кто ещё захочет? – проворчал Серый. – Да и хватит их, двоих-то. Нас тут тоже не миллион.

Убежище сегодня выглядело особенно пустынным. Кто-то вышел из верхнего коридора прибраться и теперь шаркал щёткой, ниже ярусом меняли кусок потрескавшейся облицовки на свежую пластину, когда-то серую, но порозовевшую от меи. Таких «заплат» на стенах прибавлялось год от году – фрил постепенно крошился, ему находили замену в развалинах. Серые ещё помнили о дезактивации – и, хотя вместо выдвижных дверей появились деревянные навесные с коваными петлями и примитивными засовами вместо замков, открывались они бесшумно. «Жировая смазка,» - определил Гедимин. «И от гниения обработано какой-то смолой. Местные технологии… Но лучше так, чем никак.»

… - Атомщик! – Кристобаль выпрямился, спустил респиратор на грудь и широко ухмыльнулся. Гедимин даже сумел сдержать дрожь – надо было смотреть только в глаза, хоть и выцветшие, но не оплавленные…

- Хоть кто-то с прямыми пальцами! – Кристобаль невесело хохотнул и кивнул на разложенные на столе микросхемы. Склонившийся над ними сармат с пинцетом недовольно сощурился. Его пальцы, и правда, не разгибались до конца, как и ладонь – какие-то связки сжались под облучением да так и остались. Пинцет он держал слишком крепко – металлофрил впился в складчатую кожу, сармат щурился, но никак не мог подцепить едва заметную деталь.

- Аффан – толковый электронщик… был в своё время, - вздохнул Кристобаль. – А теперь вот сам видишь…

Аффан сердито фыркнул и бросил пинцет на стол.

- «Был»! – передразнил он командира. – Будто у тебя других много! Робота я починил?

- Починил, починил, - успокоил его Кристобаль. – Не мучайся. Атомщик, ты сумеешь перепаять…

Гедимин качнул головой.

- Если Аффан скажет, что делать. Так-то я по другой части.

Помрачневший было электронщик резко успокоился и сел за стол, даже слабо ухмыльнулся из-под респиратора и протянул Гедимину пинцет.

- Тут всем суставы поплавило, - вздохнул он. – А мне ещё и ладони стянуло. У кого руки получше, те в отъезде. Да и меня звали, Ургуланий не пустил. Вот, передатчик поднимаем из мёртвых. Это по-местному называется «некромантия».

- Не такой уж он мёртвый, - усмехнулся Гедимин в ответ. – Так, без сознания. Ты, наверное, уже нашёл, что с ним не так? Указывай – я, правда, больше по механике и электрике…

Он, судорожно вспоминая, как вообще работают с микросхемами, сел было на что-то, придвинутое к столу – но его остановил дружный возглас Аффана и Кристобаля. Гедимин мигнул – только теперь он заметил деревянную, обитую кожей «насадку» поверх сидения.

- А, давай сюда! Подставка для филков, тебя всё равно не выдержит, - ухмыльнулся Кристобаль. Гедимин взялся за «подставку» и снова мигнул. Делали её – как и сам крепкий стул, и, в общем-то, стол тоже – определённо не сарматы. Массивные части, вырезанные из дуба, войлок под кожей сидения, сама кожа – выделанная шкура «пони», выбитый в пару движений резца радиационный «трилистник» на спинке…

- Наннская работа? – Гедимин уже без опаски сел на стул, под ним и его скафандром даже не скрипнувший. Он, конечно, уже не был поворотным и по полу не ездил – но это была крепкая, надёжная вещь. Как и дубовый стол, массивный, с ящиками, со скруглёнными углами, но без лишней резьбы. От сарматов была только столешница – точнее, покрытие из тугоплавкого и химически стойкого фрила на ней. Оно и сбило Гедимина с толку – деревянную основу он заметил только сейчас.

- Нейя, - подтвердил Кристобаль с широкой ухмылкой. – Они нам много чего прислали, пока мы им станок налаживали… Да! Ты, небось, оттуда идёшь? Как там Многопряды? Нангера встречал? Он подлечился? В последний раз ездил нас провожать, так его на руках несли. Не знаю, что с ним было, - на «лучёвку» непохоже…

Гедимин склонил голову.

- Нангер умер. Я не биолог… Кронион объяснял – это со всеми бывает. Старение, общий износ организма. Не лечится.

Двое Серых (и третий, тихо подошедший в незакрытый отсек на шум голосов) ошалело переглянулись.

- Старение? Как у «макак»? Яд-дро Сатурна… - Кристобаль недоверчиво покачал головой. – И у местных тоже? Вот ведь пакость, хуже эа-мутации! Она хоть не всех цепляет…

- Не слышал про такое у сарматов, - пробормотал Аффан, пытаясь себя разглядеть и напрягая мышцы рук. – Меня, конечно, поплавило, но рассыпаться на части – вроде как не рассыпаюсь… Ладно, давай-ка работать! Местным мы всё равно ничем не поможем.

…Хрипы и скрежет в наушниках превратились в ровный, еле слышный гул. Гедимин стоял снаружи, на двадцатом этаже, рядом с выбитым окном, у которого устроил пост Серый Сармат. Обзор оттуда, и правда, был хороший – и на степь с «маяками» деревьев и тёмной порослью вдоль русел рек, и на перламутровый закат. Гедимин с трудом заставил себя не коситься на броню и винтовку Серого, - тот под его взглядом даже шлем надел и проверил шейные крепления…

- «Ксолат», приём! – громко сказал ремонтник. В наушниках скрипнуло.

- Приём, «Пустошь»! – ЭСТ-излучение ещё шелестело, забивая канал, но голос Кристобаля был слышен хорошо. – Спускайся!

Собранный передатчик занял своё место в операторской. Гедимин не удержался и зашёл проверить ЛИЭГ. Пусть на смазку пустили подаренный наннами жир, но крутился полый вал исправно – ток шёл и в мастерские, и в жилые отсеки. «А надёжная всё-таки штука,» - Гедимин довольно ухмыльнулся. Ремонтное «чутьё» говорило, что ещё полтысячи лет ЛИЭГ будет крутиться без посторонней помощи. Сармат не слишком доверял таким показаниям – к срокам в несколько веков он ещё не привык и думал, что «чутьё» тоже подвирает. Хотя – две с половиной сотни лет уже прошло, может, внутренние «настройки» незаметно сместились…

Когда перед глазами не осталось механизмов, требующих немедленного ремонта, Гедимин обратил наконец внимание и на само убежище, и на немногочисленных Серых. Коридоры были светлыми – вот только на каждые три светодиода приходился один маленький многогранный эльфийский светильник. На входе в генераторную уцелели экранированные крышки люков, но операторская была закрыта навесной деревянной дверью на выкованных вручную петлях и с костяной ручкой. К пультам ничего костяного не приделали, но стулья поставили дубовые, с «накладками» для филков. Да и сами сарматы… Из «нормальной» одежды уцелели только радиозащитные комбинезоны у операторов да респираторы, и те не у всех. А так все, даже Кристобаль и электронщик Аффан, были одеты в вязаные комбинезоны, и ладно бы из скирлиновой нити, а то – из «козьей» шерсти. Вязка была машинная, с местного станка, но поверх неё кто-то старательно вышил цветной нитью радиационные «трилистники». Гедимин вспомнил Равнину и с трудом сдержал смешок. «Им-то за что «радиационная опасность»?! Они даже не со станции, не с урановых рудников, - мирные шахтёры, как были, так и остались…»

- Ну чего? – Кристобаль перехватил его взгляд и провёл ладонью по чёрно-зелёной вышивке. – Эльфийские штучки. Не цепляется, и ладно. Знаешь, а кожу они здорово выделывают. У нас пока так не получается, хоть мы и пробовали с сырыми шкурами. Вон, посмотри…

Он выставил вперёд ногу в невысоком шнурованном сапоге. Сармат ошалело мигнул. Обувь он сразу и не заметил – так уставился на вязаные комбинезоны… Все Серые были обуты в разлапистые кожаные сапоги точно по ноге, с тиснением по голенищу – полное имя «сарматскими» буквами – и подошвой из толстого скирлина. Подошвы, похоже, делали сами сарматы, спекая уцелевшие обрывки скирлина в плотную массу. Остальное же… «Да, это из Фиранканы. Дом Уэнкельви?» - Гедимин криво ухмыльнулся.

- Ага, хорошая работа, - признал он. – У эльфов вообще руки на удивление прямые. Да и у наннов… Торгуете с ними? Я видел пристань на Верреке…

Кристобаль смутился.

- Ну а что? Они нормальные ксеносы. И много чего привезли нам за просто так. Нанны – шерсть и шкуры, кимеи – садки для рыбы… у нас, правда, с разведением не заладилось, только ловим немного на субстрат. А от эльфов даже медики приезжали. Только… - Кристобаль вздохнул. – Они тоже не знают, чем эту дрянь лечить. Что-то поделали, чтобы она вроде как в спячку впала…

Гедимин мигнул.

- Эльфы остановили эа-мутацию?! Хотя – это медленная фор… - он прикусил язык и уткнулся взглядом в пол. Успел заметить на стене «отдыхающего» робота-уборщика – видимо, того, которого недавно починил Аффан.

- А, про нашу дрянь никто ничего не знает, - махнул рукой Кристобаль. – Ни сарматы, ни ксеносы. Сколько мозгов она съедает в год – не считали. Но с тех пор, как тут был их главный медик, ни у кого крыша не сползла. Да все говорят, что и с глазами стало лучше. Руки вот только…

Он неуклюже пошевелил одеревеневшими пальцами.

- Эльфы привезли что-то для кожи – чуть легче, но разминать всё равно надо. Ага, Аффан?

Электронщик фыркнул.

- А то я не разминаю?!

- Без тренировки у любого пальцы закостенеют, - пробормотал Гедимин. – Я тоже еле справился с микросхемами…

Аффан протяжно вздохнул.

- Будто я не видел, как ты «еле справился»! Ладно уже, иди спать. И я скоро пойду. Кристобаль, и тебе хватит тут высиживать. Будто у нас каждый день сотня сообщений!

Командир пожал плечами и сел у передатчика.

- «Неркин» вызывал недавно, спрашивал про эльфов. Может, ещё кто откопается.

- «Неркин»? – Гедимин покосился на карту. – У них же новый город прямо под боком. Сами бы сходили, пообщались…

Кристобаль ухмыльнулся.

- Это ты так можешь, атомщик. Мы вот «пообщались» - едва до войны не дошло. Ты нас тогда растаскивал, помнишь? На «Неркине» такого спеца по ксеносам нет. Аффан, если ты к себе – проводишь Гедимина? В степи уже темень, куда он ночью пойдёт…

Сармат хотел было отказаться, но вспомнил яркий закат над долиной Хулу. «Да, сейчас уже стемнело. Тут это быстро.»

Аффан открыл деревянную дверь и остановился у входа на жилой ярус.

- Третья нора от входа – моя. А ты выбирай любую, которая закрыта снаружи. Тут нас сейчас трое на ярус – места полно. А я вниз, в душевую. Выжди минут десять – незачем тебе на меня смотреть.

Гедимин молча кивнул и смутился ещё сильнее – хорошо, что мутант уже вышел и его гримас не видел. Он, отогнав бесполезные мысли, зашёл в темноватый коридор и огляделся. Светодиоды тут погасили, остался одинокий эльфийский светильник, в электричестве не нуждающийся.

«Двери везде поставили,» - сармат разглядывал деревянные створки из плотно пригнанных досок и простые задвижки в металлофриловых петлях – эти детали всё-таки сделали сами Серые, не зря внизу работали мастерские Ургулания… На дверях кто-то (похоже, сармат, от нечего делать и для разминки пальцев) вырезал имена жильцов. Гедимин выбрал большой одиночный отсек – Старший сармат по имени Чен был в отъезде. Жечь свет ремонтник не стал – прикрыл за собой дверь и включил наручный фонарь. «Мать моя колба!»

В «Ксолат», и правда, «много чего привезли» - например, кровати, тюфяки, набитые сухой травой, и тканые чехлы к ним. Гедимин долго глазел на широченную наннскую лавку, укороченную под сармата, и прорезные доски в изголовье и изножье. «Маккензи бы порадовался!» - ремонтник криво ухмыльнулся и сел на кровать, проверяя её весом скафандра. Доски даже не скрипнули. «Я же спал у наннов. То же самое, только лавка короче.»

Тюфяк непривычно проминался, будто сармат устроился спать на болотных кочках. «Хорошая ткань, крепкая,» - Гедимин прощупал то, что попало под чувствительную ладонь. «От стирок нескоро разлезется. А вот цветную нить зря перевели, краситель уже почти вымыло. Что там было выткано? Ромбы какие-то… Символ бога камня?» - он снова вспомнил Равнину и криво ухмыльнулся. «Кто тут за «стихию камня» отвечает? За недра – какой-то Куэ… Кео… Так, где передатчик? И вообще – пора в душ. Аффан уже вернулся…»

Гедимин успел встать, когда в дверь тихо постучали. Аффан, уже не в шерстяном комбинезоне, а в тонкой нижней рубашке, заглянул в отсек.

- Стапеля, если что, у душевой поставлены. Бойцы там переодеваются. Ну что ты смотришь, будто Серого впервые увидел?

- Да я не на тебя, - буркнул Гедимин, сообразив, что сквозь эластичную ткань, и правда, видны все узлы и рубцы на иссохшем теле Аффана. – Я на твою майку. Это же не скирлин. Эльфийская хемна?

Аффан, искривив лицо в несарматской гримасе, хлопнул себя по лбу.

- Совсем забыл! Ксеносы ведь говорили при всех… Это ты придумал какой-то химикат, чтобы простая нить тянулась? Да, хемна. Хорошая штука, почти что скирлин. А то эти их тканые тряпки… - Аффан махнул рукой. – Да ладно, что-то есть – и хорошо. А то ходили бы голышом, как зверушки. Иди, иди в душевую! Не в скафандре же тебе спать?

…Мылом и войлочными мочалками тоже поделились нанны – свои химикаты Серые берегли для уборки помещений, видимо, с синтезом в промышленных масштабах что-то не заладилось. Химик Чен был в отъезде – где-то в наннской Эн-Тэкре, без него к оборудованию не лезли, и Гедимин не стал – понадеялся перехватить сармата в городе наннов и там уже обсудить и мыло, и хемну. «Хоть сольвент сохранили…» - вздыхал ремонтник, глядя на розоватый раствор в отдельном баллоне из прозрачного фрила. «Видимо, дело в сырье, а не в оборудовании. Сольвент сделать сложнее, чем хлорную известь. Мыло вообще варится просто, было бы из чего…»

Скафандр он, естественно, на стапеле не оставил, хотя место было – кроме двух занятых «подставок», в предбаннике выстроились два ряда свободных. Оглянувшись через плечо, Гедимин включил ремонтную перчатку – если обшивка брони местных «бойцов» была прочной, то система воздуховодов еле-еле «тянула», а охладительная и вовсе «спеклась». «Ну, тут без мелкой моторики никак,» - беззвучно вздыхал сармат, разбирая приводы и расчищая клеммы. «Явная самоделка… Ага, вроде заработало. Ну вот, теперь другое дело. Понятно, почему они норовят шлем содрать. Упаришься в таком панцире без вентиляции…»

Аффан давно спал, когда Гедимин тихо прошёл мимо его отсека и устроился на травяном тюфяке. Снилось болото с растущими из него деревцами из кристаллов кремния с тонкими металлическими усиками побегов.