Часть 8. 33.04.203-36.01.247. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана – Старый Город Йилгва
33.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана
Гедимин задумчиво перебирал реактивы в плетёных «контейнерах». Эльфы, собравшие эту «коллекцию», успели неплохо изучить округу – и, судя по образцам минералов, прошли вдоль побережья далеко на север… и, возможно, на восток. Было тут и много собранного в море – цельные и измельчённые раковины моллюсков, панцири, чешуи, клювы, зубы, присоски… Экран сканера то и дело покрывался вопросительными знаками – прибор через слово выдавал догадки и предположения, но опознать хоть что-то наверняка – не мог. «Неудивительно,» - думал сармат, пытаясь представить по части животного, как оно выглядит целиком. «Если земную кору пересобрало, как мозаику, старые моря наверняка испарились. Что эльфы там говорили про укрытие в мире мёртвых? Оттуда, наверное, и нанесло всякой палео- и ксенофауны. Интересно даже, что из этого набора выживет. У равнинных «трилобитов» шансы есть…»
Он делал дублирующие записи в ежедневнике со станции «Тикмис», когда снаружи мелодично засвистели. В этот раз «стучались» не в стену «лаборатории», а, как положено, «в дверь» - свист раздался у входа в «сухой отсек».
- Да будет каждый твой знак правдив, как кимейская летопись! – из причалившей лодки с гребцом на плот, как на твёрдую землю, шагнула самка в двойной юбке. О нижнем слое Гедимин бы и не подумал, если бы не его вышитый край шириной с ладонь, выглядывающий наружу. В обуви из мягкой кожи, даже без подошвы, наверняка ощущался каждый камешек… впрочем, кимеи вовсе ходили босиком даже зимой и не смущались.
- Прости за нерасторопность нашего посланника, мастер Хеммин, - продолжила эльфийка, не успел Гедимин и промигаться. На её плече сидела ящерка, нагруженная едой.
- У мужчин другая одежда, и им труднее понять, какой дар ты преподнёс всем микана, - самка наклонилась, расшнуровывая мягкий сапожок, и Гедимин увидел полосу узорчатой резинки из «гзеша». Эластичную массу нанесли на цветные нити так, что пигмент проступил сквозь пропитку. Нижняя часть длинного носка была обычной, тканевой, но верх облегал ногу безо всяких шнурков.
- У наших мастеров было мало времени, - эльфийка выпрямилась. – Но эта вещь, и правда, удобна. Как одежда вашего народа для тех, кто её носит… Не знаю, чем дом Уэнкельви может расплатиться с тобой, мастер Хеммин. Этому веществу мы хотим дать имя «хемна» - что скажешь?
Гедимин сдержанно ухмыльнулся. «А ведь в первый раз что-то моё называют моим именем…» - мелькнуло в голове.
- Пускай, - он кивнул. – Только скажи не делать резинки слишком тугими. Врежутся в тело.
Отия спрыгнула с плеча эльфийки и юркнула в открытый дверной проём. Посланница покосилась на темнеющее небо.
- Время для отдыха, мастер Хеммин. Тучи уже собираются. Дом Уэнкельви прислал тебе пищу с сильными пряностями – мы слышали, они тебе по душе…
Едва лодка исчезла под навесом у соседней башни, на скафандр упали крупные капли. Ящерица, выпутавшись из «упряжи», уже улетела, оставив груз на столе. Гедимин привычно развернул «кебаб», надкусил и хмыкнул. На пряности не поскупились – даже сармат ощутил вкус, странный, но приятный.
Он успел съесть половину и осушить один бурдючок, когда в животе, чуть ниже рёбер, кольнуло и заныло. Гедимин положил еду, растерянно прислушался к ощущениям. Через пару секунд боль стала резкой, внутренности скрутило спазмом – и сармат еле успел содрать респиратор и упасть на колени на краю плота. Платформа захрустела, но Гедимину было не до неё. Он отплёвывался от кислоты, потом – от жёлчи, - его вывернуло «досуха», до последней частицы чужеродной органики. Минут пять он лежал на краю плота, под дождём, в распахнутом шлеме, думая, что надо бы прополоскать рот – но силы вернулись не сразу.
«Ничего себе «пряности»,» - думал сармат пятнадцать минут спустя, отделавшись от привкуса жёлчи и наполнив желудок Би-плазмой (боль и остаточные спазмы тут же прекратились). Недоеденный «кебаб» и бурдюки, обёрнутые защитным полем в два слоя, сканированию всё-таки поддались. Неорганических токсинов прибор не нашёл – не считая малой примеси ирренция. Видимо, из-за неё пища «фонила» - но что заставляло излучение ритмично пульсировать?..
«Ядовитой сложной органики – до Седны и больше,» - думал сармат, угрюмо щурясь. «Приборы всё знать не обязаны. Какая-нибудь экзотика из Мианы. И вот эта пульсация… не нравится она мне. Зря я раньше не проверял пищу! Она, может, была нормальной. Но вот сейчас мне подсунули что-то не то. Может, и случайно…»
Он сунул ядовитые «образцы» в карман и вышел под ливень. Небо прочертила молния. Ударила где-то рядом – через три секунды уже загрохотало. Сквозь стену дождя ближняя башня была еле видна. Гедимин посмотрел на чёрную воду и обернул сфалт защитным полем. «Схожу пообщаюсь…»
Башня «фонила» - сильнее, чем взбаламученная река, сильнее, чем панцири существ, скользящих мимо в облаках ила. Что-то задело Гедимина жёстким боком и шарахнулось прочь. Сармат выключил сканер и уцепился когтями за стык меж каменных плит. О лестнице он вспомнил, уже взбираясь на платформу. Защитное поле прикрывало лицевой щиток от речной воды, оно же защитило и от водяной стены над рекой. Сверху громыхнуло так, что опора под ногами на миг потеряла надёжность, - Гедимин даже не сразу понял, что гром совпал с серией мелких подземных толчков. Он встряхнул головой, шагнул к тростниковой завесе, сдёрнул с плеча сфалт. Простёганные циновки зашипели, выбрасывая побеги. Стрелять сармат не стал. Удар прикладом – и занавесь вместе с хищной лозой влетела в башню. Гедимин шагнул следом.
«Здесь тоже цеха,» - мельком подумал он, оценив ширину зала – две трети первого этажа, если не больше, отгородили уже знакомой узорчатой стеной, разве что орнамент был другим. Трое эльфов ошалело смотрели на влетевшую занавесь – двое стояли у открытых ворот «фабрики», ещё один только что спустился по лестнице. К нему Гедимин и шагнул, сжимая кулак. Генератор защитного поля сработал вовремя – между сарматом и эльфами уже вспыхнула мерцающая, подвижная паутина. Белесая плёнка столкнулась с ней и замерла. На ней проступили было багровые пятна, но Гедимин с недоброй ухмылкой вскинул руку с «арктусом», - поле пошло волнами, отращивая острые конусы-буры, и качнулось вперёд. Паутина вспыхнула и дёрнулась к стене «цеха». «Поддаётся,» - сармат оскалился. «Мощность на полную!»
- Мастер Хеммин! - крикнул эльф, со вскинутой рукой застывший у лестницы. Его ладонь мерцала, как защитная сеть внутри зала. Видно было, как расширяются его глаза, и на лбу выступает испарина, - поле Гедимина выпускало и втягивало шипы, расшатывая эльфийский барьер.
- Вы отравили меня, - отозвался сармат. «А башня прочная,» - щёлкало в мозгу, уже оценившем конструкцию изнутри. «И тяжёлая. Разрушить цеха, - для начала хватит…»
- Причин для этого не было, - процедил он, чувствуя слабые спазмы в подрёберье. – Но могу устроить.
- Остановись! – по-сарматски крикнул эльф, шагнув к «паутине». Гедимин видел, как все трое быстро переглядываются и коротко пересвистываются. Четвёртый – точнее, четвёртая – выглянула из цеха. К паутине добавились новые мерцающие нити.
- Мастер Хеммин! Мы не хотели причинить тебе вред! – крикнул переговорщик. – Остановись и послушай!
Тень в дверях качнулась в сторону, пропадая из виду. «Не позвали бы подмогу,» - подумалось Гедимину. «Что ж, если так – одними цехами не отделаются.»
- Ну? – стена защитного поля замерла. Вместе с ней остановилась, потускнев, и паутина. Лианы, расползающиеся из сорванной завесы, с тихим шипением втянулись в тростник.
- Дом Уэнкельви мог ошибиться, - быстро сказал переговорщик. – Мы все сожалеем. Мы слышим, что твоя боль сильна. Дом Уэнкельви не хотел причинить её. У тебя нет причин нам верить, я понимаю. Но если возможно решить дело миром…
Внутренности снова шевельнулись, рот наполнился горечью. Эльфы быстро переглянулись.
- В знак наших мирных намерений мы уберём завесу! – переговорщик провёл ладонью вдоль паутины. Мерцающие нити растаяли. Гедимин угрюмо сощурился, глядя на защитное поле. Сквозь него было особенно хорошо видно ЭМИА-излучение каждого из микана – и «цеха» за резной стеной…
- Я уберу поле, - буркнул сармат, мечтая о фляге с водой. Горькая слюна – глотать выведенный токсин он не рискнул – стекала уже по шее и просачивалась под комбинезон. За белесой стеной снова переглянулись, и переговорщик сделал шажок вперёд, показывая пустые, не светящиеся ладони.
- Дом Уэнкельви никогда не дал бы гостю ранящий яд. Но мы мало знаем о сарматах. Что-то, что было бы хорошо для микана, ранило тебя против нашей воли…
«Допустим,» - Гедимин криво ухмыльнулся. Со спины зайти никто не пытался, из стен и потолка ничего не лезло… Он резким движением смахнул защитное поле. Эльфы остались, где были – хотя Гедимин видел, как их глаза перестают лезть на лоб, а напряжённые лица расслабляются.
- Если тебе нужна помощь в исцелении… - начал было переговорщик. Сармат резко мотнул головой.
- Мы понимаем, - быстро отозвался эльф – Гедимин ещё рта раскрыть не успел. – Может ли дом Уэнкельви загладить досаднейший промах?
У ворот тихо всплеснула вода. Сармат вскинул «арктус». Кто-то остановился в воротах и тихо свистнул.
- Мастер Хеммин! Позволишь войти?
Гедимин мигнул, узнав голос князя. «Позвали подмогу?..»
Аэннари вошёл один. Его «панцирь» из украшений блестел от воды, длинные волосы слиплись, широкие рукава отяжелели и обвисли. Кто бы ни приплыл с ним, вели они себя тихо. Выглянуть за дверь Гедимин не мог – не хотел упускать из виду эльфов, уже собравшихся в зале.
- Дом Уэнкельви, я слышал, допустил прескверную ошибку? – микана заглянул сармату в глаза. – Каждый в Фиранкане жалеет, что тебе, мастеру-гостю, причинили вред. Примешь ли ты помощь целителей из дома Тенанкана?
Спазмы улеглись. Остатки слабости в теле и муть перед глазами быстро таяли. «Кажется, я справился,» - думал Гедимин. «А органику сдам на анализ. Я не вижу причин нападать – а на дураков, нападающих беспричинно, эльфы непохожи. Может, в самом деле смешали несочетаемое или ошиблись в количестве…»
- Надеюсь, что это случайность, - буркнул Гедимин. – И что вы не попробуете ещё раз. Вашей помощи мне не надо.
Аэннари чуть наклонил голову.
- Два очень досадных промаха, дом Уэнкельви. Вы разрушили доверие и к вам, и к народу микана…
Говорил он спокойно, но все трое, как по команде, вскинулись и чуть побледнели.
- Дела домов мы решим позднее, - Аэннари перевёл взгляд на Гедимина. – Мы менее всего хотим, чтобы ты или твой народ стали врагами Фиранканы. Пусть речи о дружбе уже не идёт – но, может, что-то способно унять твою ярость? Примешь ли ты виру от Фиранканы?
«Виру?» - Гедимин покосился на двери «цеха». «Чертежи станков… нет, ни к чему. Я видел продукцию. Ничего сложного, полуручная работа, может, где-то приспособили растения. Даже чертежи горячих цехов я к делу не пристрою.»
- Научи управлять вашими растениями, - отозвался он, пристально глядя эльфу в глаза.
- Если ты не микана по рождению, эта наука впрок не пойдёт, - спокойно ответил Аэннари. – Если бы ты был хоть на четверть микана или древесным сиригном… Я возьмусь обучать тебя, если хочешь, но увидишь сам – глина в моих руках станет битым кремнем в твоих.
Эльфы – даже когда наведённые галлюцинации развеивались – выдерживали взгляд сармата, не дрогнув. Гедимину казалось, что он смотрит в прозрачную воду.
- Доп-пустим, - он криво ухмыльнулся. – Тогда…
- Дом Уэнкельви мог бы сшить достойную одежду для мастера Хеммина, - донеслось от стены цеха. – Ткани микана легче и крепче тягучей смолы эсков…
Гедимин угрюмо сощурился. Аэннари чуть повернул голову в сторону цеха, и голос утих.
«Образцы тряпок у меня уже есть. Химикатов я тоже набрал. А вот образец технологий…» - он снова скользнул взглядом по эльфам, высматривая их оружие. Они определённо были чем-то опасны, и эта паутина, способная удерживать защитное поле и даже повреждать его… Но на виду были только ножны с короткими ножами, даже у князя, - меч он где-то оставил.
- Вы тут делаете писчие перья для кимей, - сказал сармат. – Мне тоже такое нужно.
«Только без штучек!» - хотел добавить он, но решил, что это прозвучит глупо – а «штучки», если эльфы всё-таки дураки, он и сам распознает.
Аэннари склонил голову.
- Да будет так. Скажи, в чьей башне ты хочешь провести ночь?
34.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана
- Дом Уэнкельви! Да что они понимают в приправах?!
Эльф Энкесви презрительно ухмыльнулся и откусил треть от недоеденного Гедимином «кебаба». На секунду задержался, чуть прикрыв глаза – так же, как и при отпивании из бурдючка – и принялся жевать.
- У-умм… Да, так и есть. Одно с другим не ладит, другого сыпанули из двух горстей. Ещё бы с такого угощения не вывернуло! Вот почему в любом доме считают, что готовить особую пищу – самое простое дело? Если я ремизку от навоя не отличу – так я же за станок не лезу. А иные микана…
«Может, не отличишь – но названия этих деталей ты откуда-то знаешь,» - подумал Гедимин, пристально глядя на эльфа. Пища, которую тот с деланным презрением съел, по химическому составу не отличалась от той, которую ел сармат… вот только странная ЭСТ-пульсация угасла ещё вчера. Энкесви оживлённо болтал, не бледнея и не хватаясь за живот, - и в башне, у горы циновок, застеленных мохнатыми шкурами, и снаружи, ведя тростниковую «плетёнку» под ярким южным солнцем к подтопленным холмам. Город Гедимин покидал рано – солевары только выходили на пустых, быстрых лодках в морские «ворота» Фиранканы. Речная муть за ночь не осела, и можно было только догадываться, какие «звери» скользят под водой…
Гедимин думал, что лодка его не выдержит, - к плотам эльфов он худо-бедно приспособился, но эти «корзины с недоделанной ручкой»… Энкесви, смерив его задумчивым взглядом, велел сесть на дно, упереться руками в борта и ничего не делать – и теперь медленно, но уверенно выгребал с грузом из-за скопления искусственных островков. Когда «почётных гостей» не предвиделось, плоты гоняло течением, насколько хватало длины тросов, и то, что к башням не подплыть, никого не смущало. Изредка кто-то выходил из-под каменной арки, спускал спрятанную под навесом лодку на воду, бил по волнам веслом – и «обитатели» плотов, пересвистываясь, отводили платформы с фарватера. Так же шумел, плескаясь, и Энкесви, когда отгонял с дороги плот или свисающую под мостом лозу.
- Так что к Уэнкельви и с самого начала перебираться не стоило, - закончил рассуждения эльф, вывернув в протоку, где вода лодку сама понесла. – А всё-таки – зачем летучая тряпица?
- Летать, - буркнул Гедимин. В кармане у него лежало писчее перо ручной, но очень тонкой работы, он вспоминал эльфийские ткани (получше выделкой, чем те, что пошли на рабочую одежду Энкесви) – и думал, что «летающим тряпкам» применение найдут. Не Уэнкельви, так Нармаадех или Тенанкана.
- Сделать пузырь из такой ткани, привязать лодку. Только приучить его не порхать, а лететь, куда сказано, - он задумчиво сощурился на «птерозавра» высоко в небе. – И не придётся на лодчонках лезть в море – сел и долетел по прямой.
Энкесви сдержанно хмыкнул.
- Вы, эски, что нанны – вас всё тянет и тянет летать!
С холма пронзительно засвистели. Эльф свистнул в ответ. Из-за подрастающих деревьев выглянул четверорукий сиригн.
- Ну? Сегодня-то работать собираешься?
- Погоди, Тафар, - отозвался Энкесви. – Надо мастера Хеммина высадить на сушу. Знаешь, его тут Уэнкельви едва не отравили. Пихают в еду что ни попадя! Вот кто им сказал, что они в особой пище разбираются?!
Третий глаз Тафара – едва заметная щёлка – внезапно открылся. Им сиригн уставился на Гедимина, пока двумя обычными глазами смотрел на «коллегу»-Энкесви. Сармату показалось, что «мицелиал» что-то хочет сказать – но вот эльф тут совсем некстати…
… - «Ксиннон», приём, «Пустошь» на связи!
Башни Фиранканы давно остались за горизонтом. Гедимин отошёл подальше и от разлившегося русла Фирана. Вокруг всё равно было мокро – уже перевалило за полдень, испарившаяся вода обрушилась на побережье, и по любой ложбине под ногами сармата, и по его броне стекали ручьи. Он не прикрывался – наоборот, снял шлем, - со вчерашнего дня хотелось искупаться, но подальше от эльфов и их фокусов.
- «Ксиннон» слышит «Пустошь», - ответил связист. – Флоний нужен?
- Нужно проанализировать вот это, - набор данных о химическом составе отправился на северо-восточную станцию. – Поискать сложные токсины. И ещё… Нужна информация о драконах. Не крейсерах.
В наушниках булькнуло.
- Драконах?..
Айзек вышел на связь через десять минут (гораздо раньше, чем «Ксиннон» - с отчётом о так и не обнаруженных токсинах).
- Гедимин! Ты кого ещё там нашёл?
01.03.207 от Применения. Крайний Север, прибрежные ледники
В этот раз Гедимин всё-таки дошёл до моря. Последние двадцать километров под ногами был только лёд – и с каждым шагом всё больше метров пресноватой воды. В северный край ледника глубоко врезались трещины – сармат еле нашёл безопасный проход и остановился там, откуда были хорошо видны уже отколовшиеся глыбы. Между ними бултыхался в воде гигантский разодранный пузырь, окружённый обрывками щупалец, - мёртвого хасена раздирали на части морские черви-полихеты. Гедимин видел, как выгибаются к самой поверхности плоские синие спины в гигантских блестящих чешуях, и как дёргаются останки хасена под ударами втяжных челюстей.
«А ведь эти туши не на хасенах отъедались…» - думал сармат, глядя на лучевой сканер, - на глаз угадать длину стремительных полихет было сложно. Эти «червяки», если он правильно понял биологов, были уже и не совсем червяками – какая-то там «доработка» дыхательной и кровеносной систем, позволяющая вырастать до пары десятков метров… Но, кроме систем, нужна была и прорва пищи – и она была, даже здесь, у ледников Крайнего Севера, где пресная вода должна была вымаривать всё живое. Полихеты как-то приспособились – может, и остальные тоже, но внизу, подо льдом, фауны почти не было. Таяние – а с ним и приток пресной воды – ускорилось.
Лёд чуть сбоку угрожающе затрещал, и сармат медленно отступил к югу. Можно было так и идти, пока не шагнёшь на каменистую почву, ещё не занятую лишайниками и мхами, - ледник таял слишком быстро, растительность не успевала осваивать новые территории. Гедимин покосился на солнце, который день не уходящее за горизонт, поправил тёмный щиток на глазах и двинулся на восток.
08.03.207 от Применения. Крайний Север, ледники у Кельских гор
«Грёбаный ледник!» - Гедимин вскарабкался на очередной гребень. Расселина, показавшаяся ему удобной тропой, постепенно сужалась, пока сармат не начал задевать ледяные стены плечами. Сфалт, может, и прорезал бы десятиметровый массив, но паровой взрыв засыпал бы и ущелье, и Гедимина тоннами льда. Сармат не был уверен, что оно того стоит – какую трещину ни пробей, а наверх лезть придётся…
Обзор с гребня был куда как лучше – сверкающие длинные уступы до горизонта, сеть чёрных расселин среди синевы и серебра… С тех пор, как Гедимин отошёл от моря, осадки прекратились, и раскатанную ветром гладь под ногами больше не маскировал снег. Идти стало чуть легче – но сармат уже десять раз пожалел, что забрался так далеко на север.
Луч нащупал подо льдом материковый щит. Похоже, тут, на востоке, был полуостров, выдвигающийся далеко в море. «Насколько далеко?» - Гедимин развернулся на север и мигнул. На горизонте за ледяными гребнями темнели серо-чёрные уступы.
«Горная цепь,» - Гедимин вслед за полосой уступов развернулся на восток, потом опомнился и схватился за сканер. Горы были куда выше, чем казалось, - над ледником выступала малая часть, а сармат и вовсе видел несколько ближайших вершин.
Гедимин развернул карту. Южная граница ледника была разведана неплохо (впрочем, с такой скоростью таяния его очертания можно было перерисовывать каждый год). Дальше начинался туман – пунктир «настоящего» побережья, условная граница северо-западных прибрежных льдов… Гор на карте не было.
Гедимин с тоской оглянулся на юг. «Новые горы надо разведать. Хотя бы пробы взять,» - сказал он себе и со вздохом двинулся вниз по ледяным уступам. «Ремонтное чутьё» кричало в оба уха, что всё вокруг хаотично, ненадёжно и неподвижным только кажется. Сквозь его неслышные вопли Гедимин не сразу различил треск льда под металлом, скрежет металла о лёд и раздражённое сарматское шипение.
- «Аргон», приём! Данные с предгорий… Эй! Что за чушь на карте?!
- Не ори ты в горах! – сердито зашипел второй. Скрежет ненадолго затих. Первый фыркнул.
- С чего они «Кельские», если мы тут второй месяц шарим? Что значит – «первыми нашли»?! Они нашли на восто… Одна цепь?! А это кто сказал? «Гетас»? Ну мать моя колба! А помолчать они не могли?! Сам закрой рот! Твоя «Сарма» даже горы отстоять не смогла. Кельские, тоже мне…
Второй сармат тяжело вздохнул. Гедимин уже видел его – чёрный ликвидаторский скафандр с красными пластинами, ручной бур и двухметровые ледяные керны у ног. Двое брали образцы у подножия серого хребта.
- Пока ты орёшь, «Кела» ещё что-нибудь разведает, - негромко сказал сармат. Первый отмахнулся.
- Все? – деловито спросил он в передатчик. Второй зашевелился.
- «Все» - что?
Первый повернулся к нему, доставая из ниши в броне раскладной рюкзак. Второй резко выдохнул.
- База требует керны, - усмехнулся первый. Второй с размаху хлопнул себя по шлему.
- Все керны, - дополнил первый. – Всё, что мы тут по пути раскидали. По ним и дорогу найдём. Хорошо, тут места малоснежные!
- Керны им на кой? Мы же все данные отослали!
Первый рассеянно махнул рукой, глядя то на запястье с выпущенной антенной, то на северные скалы.
- Изотопы будут делать, нам-то нечем… Ну давай же, пеленгуй, не тот сейчас фон, чтоб… Ага, вот он!
Уже и Гедимин видел едва заметную, но быстро растущую точку над горами. Его сердце забилось чаще. Третью сотню лет он не встречал этих очертаний в небе – а когда-то выглядели так обыденно…
- Чего?! – бурильщику не было дела до возвращения дрона-разведчика. – Какие изотопы после… А ну, освободи канал! «Аргон», приём! Что за чушь про изотопы?
Дрон уже сел на подставленную руку разведчика и вцепился в передатчик на запястье, запуская кабель в порт. Гедимин слегка сузил глаза. «Вот перешли всей Землёй на ЭСТ-связь перед ядерной катастрофой… Для ликвидаторских дронов можно же было оставить другие каналы!»
- Ты меня за дурака не держи! – переругивался со станцией второй разведчик. – После такого взрыва изотопный анализ врёт хуже Маркуса! Вам данных из шахты было мало?!
Дронщик коротко хохотнул.
- Надо же, разошёлся! А как наши горы «Келе» отдали, так ему нормально…
Пересадив дрон на плечо, он принялся складывать керны в рюкзак. Хмурый бурильщик, прекратив спор, повесил за спину инструмент и подобрал последние ледяные стержни.
- Дурь несусветная с этим анализом. Ты-то понимаешь, какой брехни они наанализируют?
Дронщик лениво отмахнулся.
- Идём…
Лёд под когтями забывшегося Гедимина хрустнул. Сарматы резко обернулись.
- Tza atesqa! – запоздало ухмыльнулся Гедимин, вскидывая руку в приветственном жесте. Дронщик, вздрогнув, ответил чётким «салютом Саргона».
- Zaa… Эй! Ты кто?!
…Двое ликвидаторов смотрели на Гедимина, как на диковину, - даже сдвинули тёмные наглазники. Дронщик был серокожим, как выходец со спутников Юпитера, у второго «марсианская» кожа посветлела до едва заметной синевы на белом.
- По льду вдоль побережья? Ну ты отмахал! Мы пока даже дроны так не посылали! – сармат оглянулся на серые зубцы и махнул рукой вдоль горной цепи. – Видел? Мы их первыми нашли, как ледник просел. А «Кела» теперь говорит…
Гедимин покосился на карту. Значки станций там горели, спору не было, - и «Аргон», и восточные «Кела» и «Элуа», и «Гетас» между ними, и совсем уж северный «Эсгон». Но никаких гор не было, как и чётких очертаний северного края материка.
- А давно был приказ о разведке? – спросил Гедимин. – Вот не ждал тут кого-то встретить. Вам ведь ещё сквозь лёд пробиваться…
Ликвидатор, явно смущённый вопросом о приказе, снова взбодрился и весело хмыкнул.
- Нам после Антарктиды этот лёд… - синекожий изобразил жест «полное ничтожество». Серый широко ухмыльнулся.
- А я Европу осваивал. Нормально вышли, и давно надо было. Фон когда ещё упал – а мы до сих пор не знали, что сверху. «Эсгон» так вообще думал, что над ним вода!
«Значит, полуостров тянется минимум до «Эсгона»,» - Гедимин хотел было очертить на карте примерные размеры, но опомнился и кивнул на передатчик «европейца».
- Да, с разведкой Исгельт затянул. Уже лет шесть можно было спокойно… Не поделишься картой? Мне «Эданна» давно ничего нового не шлёт…
Ликвидатор смутился.
- Карта?.. – двое переглянулись. – Знаешь… Центр ещё не в курсе. Глянь с моего экрана. А «светить» пока не надо.
Гедимин мигнул. Потом ещё раз – когда увидел кромку полуострова севернее «Эсгона», длинную цепь с подписью «Кельские горы», очертания крайних западных пиков второго хребта далеко на северо-востоке… Недавние данные с дрона-разведчика ещё обрабатывались, к северу от Кельских гор «выплывал» ещё один сегмент – просевший ледник, изрезанный хаотичными трещинами, серые скалы… и крупные и мелкие жерла гейзеров. Прорезая льды, горячая вода собиралась в реку.
- Мать моя колба… - выдохнул «европеец». – Так и знал – тряска неспроста! Гейзеры… Может, там ещё и вулкан?
- Вулкан льдом не удержишь, - буркнул марсианин. – Пепел в кернах был бы. А так – следы, и то на западе… Из твоих краёв принесло?
Он посмотрел на Гедимина. Тот вспомнил вязкую лаву Северного хребта и взрывающиеся кратеры и кивнул. «Северный хребет… Ни кварка он теперь не северный. Северный – вон там, за «Элуа». А этот… Взрывные горы – они и есть Взрывные,» - он смахнул с карты старое название и напечатал новое. Ликвидаторы хмыкнули.
- Хорошее название. Не то что тут, - «европеец» покосился на Кельские горы и поморщился. – Может, дальше, на севере, есть вулканы? Мы через горы не переходили. Ладно, «Гетас» и «Элуа» керны возьмут – расскажут…
Мозг Гедимина перестал наконец «жевать» факт массовой самовольной разведки на северных станциях и вцепился в слово «тряска» - а потом в странные параллельные линии на карте. И Складчатые холмы южнее Тэкры, и два хребта у озера Оллья, и горы Крайнего Севера, - все шесть новых горных хребтов тянулись параллельно друг другу, будто что-то, с огромной силой опоясав планету, выдавило их наружу. «Тряска… Может, Кельские горы «гаснут», как на западе – Туманные? Или вся активность выходит в межгорье, в гейзеры? Если кто-то планирует сделать там тёплую долину…»
- По крайней мере, с серой проблем не будет, - услышал он голос «европейца». Разведчики, на время забыв о пришельце, изучали новый кусок карты.
- Может, из-за этих гейзеров тут и начало теплеть, - сказал марсианин. – Когда упал фон… да, они проснулись тогда же, иначе не стыкуется. Интересно только, почему на нашей стороне их нет.
«Европеец» хмыкнул.
- Теск! Теперь обе стороны – наши! Как их ни назови, а этот кусок хребта и вся местность по побережье… Наверное, на шельфе тоже что-то есть? А тут, в горах, даже лёд бурить не надо. Ставь посёлок и прокачивай сольвент. Что-то путное там должно найтись – породы явно изверженные…
Гедимин машинально начал обсчёт сольвентных станций в условиях горных ветров при температуре, не поднимающейся выше нуля, и редких, но заметных землетрясениях. Выкинуть расчёты из головы удалось не сразу.
- У горячей реки может быть флора и фауна… - пробормотал он, покосившись на пустой «карман». Вся икра «первого поколения» была рассеяна – осталось на обратном пути проверить реки и озерца, и если рыба освоилась и расплодилась – добавить хищников и амфибий. Для безымянной реки за Кельскими горами ничего не осталось. «Придётся идти и собирать данные,» - сармат едва заметно поморщился. Ломиться сквозь льды ему уже порядком надоело, да и постоянная «тревожная сирена» в мозгу…
«Европеец» хлопнул его по плечу.
- Флора и фауна может быть везде! – ухмыльнулся он. – Был бы субстрат. Лёд годится плохо, а вот эти камни… Биологи порадуются, верно?
Марсианин кивнул.
- Давай за камнями? Дурацкие керны собрать успеется. Или дрон твой пусть возьмёт, сколько дотащит!
- Кабы он был грузовым… - серокожий покосился на замерший на плече аппарат. – Он свою обшивку еле таскает.
Гедимин встряхнул головой.
- Биологи думают – тут возможна жизнь? Своя или…
- Или, - «европеец» ухмыльнулся. – На Титане была. Тут куда как теплее. Долго, что ли, сделать? Банк ДНК у нас, если «Элуа» подключится…
Марсианин вдруг с силой ткнул его кулаком под рёбра. Скафандр и перчатка загудели.
- Хватит болтать, - буркнул сармат, подозрительно глядя на Гедимина. – Запускай дрон! Что дотащит, то и наше. А мы двинемся к «Аргону». У позывного «Пустошь» своих дел хватает.
…«Аргон» с шахтой, пробившей ледник, остался на востоке. Гедимин на дне очередной расселины сканировал лёд и судорожно вспоминал тонкости радиоизотопного анализа. «Надо на южной кромке взять пробы у подножья,» - думал он. «Хотя… брал я их уже. Изотопы не считал, но вроде по составу всё было ясно. Ледник молодой. Намёрзло после Применения. Это, что ли, смутило «аргонцев»? Скорость оледенения? Ну, с тогдашним температурным скачком, - была бы вода, а лёд будет. А вот падение фона… Куэнны как-то очистили предгорья сквозь лёд. И сам лёд тоже. Это не наша мея, - один раз выльешь, десять лет вспоминаешь…»
Он покосился на юго-восток и едва заметно ухмыльнулся. «Говоришь, субординация? Подчинение центру? Что-то ненадолго хватило подчинения…»
03.04.207 от Применения. Западная пустошь, Северная лесотундра
Под сапогами наконец перестало хлюпать. Вода, сочащаяся из-под тающего ледника, проложила себе устойчивые русла. Неглубокие реки на равнине разливались широко, причудливо петляя среди выступов материковой плиты и базальтовых глыб, похожих на остатки древних построек. Мхи и редкие пучки злаков уступили место приземистым кустарникам, а следом уже пробивались хвойные. Мелким, хаотично рассеянным по равнине деревцам было года три-четыре. Лучевой сканер, помявшись, предположил, что это ельник. Ближе к воде кустились ивы. Росли они быстрее, чем хвойные, но на полноценные деревья ещё не тянули.
Гедимин спустился к излучине реки. На мелководье, прогретом солнцем, сновали мальки в полпальца длиной. Сармат направил сканирующий луч на глубину и довольно хмыкнул. Водорослевый «лес» поредел. На экран выплывала то одна, то другая рыбина – не меньше сарматской ладони. Среди камней Гедимин нашёл кладки свежей икры, уже готовой к вылуплению, и снова хмыкнул – засеяние первого поколения прошло успешно. Он нашёл прибрежную траву погуще и прикопал в иле новую капсулу. «Надеюсь, Кронион всё рассчитал – не придётся засевать заново…»
Необычно высокая крона среди береговых кустов привлекла его внимание – какое-то дерево успело вымахать выше Гедимина и ещё раскинуть ветви вширь. «Псевдоклён?» - сармат прикинул, сколько этому «первопоселенцу» лет. «Шесть-семь, да и растут они быстро. Далеко всё-таки продвинулись на север…»
Он хотел пройти мимо, но заметил шевеление на ветвях. Что-то вроде длинной бахромы свисало с дерева – где-то гроздьями, где-то редкими цепочками, и на ветках, и на стволе… и, кажется, отдельные пучки по дереву ползали.
Они в самом деле ползали. Гедимин, подойдя к псевдоклёну, увидел двухметровые грозди желтовато-зелёной бахромы. То, что казалось шевелящимися пучками, было мелкими, очень длинношёрстными зверьками. Сперва они висели гроздью, приросшие к ветвящейся безлистной опоре, но теперь один за другим с хрустом от неё отламывались. Сначала приходила в движение голова, покрытая крупными зелёными чешуями. Затем из-под тельца, обросшего длинноволосым спаянным панцирем, вытягивались короткие беспалые лапки. Чешуи на морде расходились, приоткрывая мелкие чёрные глазки. Расположены они были как попало, количество у разных зверьков не совпадало, и что существа ими различают, Гедимин не понимал – но, отделившись от ветки и проморгавшись, зверьки лезли вверх по грозди, цеплялись за кору и сбегали – но чаще скатывались кубарем – по стволу. Большинство падало раньше, с ветки или прямо из грозди, соскользнув по чужим «волосам», но падение их не смущало – доля секунды, и поджатые лапки расправлялись, и зверёк, что-то вынюхав или высмотрев среди травы, разгонялся и бежал от дерева прочь. Никто не пытался охотиться или пастись, да им было и нечем – щель-«наметка» пасти была зарощена. Часть на бегу валилась в реку и плыла, растопырив лапки и распустив «мех» над волнами, - вроде бы специально они в воду не прыгали, но в ней переворачивались очень чётко.
Гедимин, опомнившись, поймал падающего зверька, включил сканер – и уставился на экран, машинально ослабив хватку. Существо, поджавшее было лапы, затрепыхалось, выползая из неплотно сжатого кулака, и скоро шмякнулось в траву и покатилось к реке, оставив в пальцах сармата пару оторвавшихся «волос». Это были вовсе не волосы, - длинные пучки растительного волокна, нечто среднее между тычинкой и пестиком – с более тёмными приплюснутыми пыльниками на концах и многочисленными клейкими желобками у «корней». Желобки соединялись канальцами, уходящими вглубь панциря, - не хитинового, как сперва показалось Гедимину, а целлюлозно-лигнинового. «Зверьки» несли геном псевдоклёна и сами были растениями – точнее, самоходными «цветками»… Сармат встряхнул головой, сдёрнул существо со ствола, просканировал, - результат был тот же.
«Мать моя колба! Сюда что, вся Равнина переехала? Это же было нормальное дерево… у нас, на Земле…»
В тростниках раздался плеск. Там была широкая, сильно заросшая с одного берега излучина, и плавучие «цветки», унесённые ветром со стремнины, влетали в заросли и там трепыхались, пытаясь оттолкнуться. Гедимин увидел, как тростники разошлись, пропустив мохнатую лапу с закатанным до локтя рукавом. Когти придержали «зверька» за гриву. Пока сармат, стараясь не шуметь и не давить резвые, но туповатые «цветы» в траве, пробирался к излучине, пришелец успел отпустить «добычу» и теперь рассматривал пучок «волос», намотанный на короткие пальцы. От встряхиваний по ветру летела пыльца.
- Их мех прочен и хорош для плетения верёвок и сетей, - пробормотала кимея себе в усы, сворачивая «волосы» в тугой моток и пряча в карман юбки. – Срезать его следует на три пальца от панциря, чтобы уловителям пыльцы не было вреда…
Гедимин снова мигнул. «Кимейские биологи… Когда я доберусь до Нейи – увижу первые тросы из этих… волокон?»
- Скиталец Гедимин! – кимея, развернувшая было свиток, привычным жестом отпустила его, дав упасть в поясные крепления. Перо с костяным колпачком осталось в руке – закрытым до поры до времени.
- Инся? Ты и до ледника так доходишь – пешком… и босиком? – не выдержал сармат, глядя на нелепо-многослойную одежду из примитивных шерстяных тканей. «Сколько это всё сохнет после каждого дождя? А ночевать как – на земле? Пещеры не везде есть, и там ещё холоднее, лес ещё не вырос…»
- Никто не забирался дальше, чем ты, Древний Странник, - Инся шевельнула ухом. – А ведь за тобой не смотрят боги… В Нейе говорят, что ты засеял реки рыбой. Это было славное деяние! Нанны – и мы тоже – тебе благодарррны…
Гедимин смущённо хмыкнул. На глаза ему снова попались плывущие по течению «зверьки». Рыба уже заинтересовалась – в воде темнели откушенные пыльники, мелководье пожелтело от пыльцы. Панцири прокусить не удавалось. «Хищник прокусит… но зачем хищнику растение?» - подумалось Гедимину.
- Странное дерево, - он кивнул на псевдоклён. – Вот это мы точно не сеяли! Зачем оно цветёт… так сложно?
- Живой Металл многое делает странным, - рассеянно ответила кимея, уже развернувшая свиток. Гедимин узнал папирус с берегов Арцаккара, до странного прочный, и тёмно-фиолетовые чернила – «достижение» совместного эльфийско-кимейского «химпрома». Последние символы получились чуть бледнее. Кимея, шевельнув усами, раскрутила костяной корпус и заглянула внутрь. На дне прозрачного цилиндра с поднятым поршнем темнела пара капель пигмента.
- Путь заканчивается там, где пустеет чернильница, - пробормотала Инся, вынимая узкий кожаный мешочек, запачканный фиолетовым. Внутри была стеклянная баночка с крышкой на резьбе. Гедимин взглянул на цилиндр внутри пера, на чернильницу (ещё не опустевшую) – и схватился за лучевой сканер.
- Инся, постой. Эти штуки из… стекла – откуда они? Эльфийская работа?
Сканер показал то, что куда раньше «почуял» сармат, - «стекло» было сплавом примитивной смеси кварца с содой и поташем и рилкара. «Древних» обломков добавили немного – ровно столько, чтобы смесь получила пластичность и ковкость – и пятикратную прочность после застывания.
- Да, новый товар Фиранканы – ковкое стекло, иррилика, - Инся вытянула закрытую чернильницу из мешочка, чтобы Гедимин мог её рассмотреть. На изделиях виднелись миниатюрные клейма – лист над волной.
- Иррилика? – Гедимин уловил в названии остатки слова «рилкар» и дёрнул углом рта. «А быстро они освоили новый материал. И нашли незаражённые обломки, и состав подобрали… Когда я принёс им образцы? Четыре года прошло, а у них уже всё налажено. И производство, и торговля. Надо же, что придумали, пока мы под землёй сидим…»
- Из чего она? Знаешь?
Инся шевельнула ухом.
- Мастера Фиранканы редко делятся секретами. А даже мы не запишем то, что не рассказано.
Гедимин криво ухмыльнулся. «Секретность! Наверное, самые дурацкие обычаи – самые живучие…»
- Рилкар, - сказал он. – Видела прозрачные стены и балки в Старых Городах? Стекло станет ковким, если его добавить в шихту.
Инся развернула свиток.
- Не торропись, я запишу это… Нанны считают стекло за игррушку. Но то, что пррочно, и то, что можно ковать, - совсем дрругое дело…
Гедимин покосился на уже закрытый от чужих глаз цилиндр внутри пера.
- Могу сказать состав, - он снова ухмыльнулся, вспомнив спазмы в животе и странный взгляд Тафара перед расставанием. «Никогда не любил секретность. Эльфы обойдутся «хемной» - если её ещё не освоили их соседи. Ещё бы узнать, как они чистят рилкар. Берут уже чистый? Вряд ли – в развалинах всё немного заражено, а тут – будто в мее прополоскали. Научились делать мею? Вот на это я бы посмотрел.»
- Мы собираем все знания, - кимея, обведя в рамку состав (наскоро переведённый Гедимином из процентов в «части»), свернула свиток. – Но знаний мало, нужно и мастерство. И отвага, чтобы войти в город, пропитанный смертью.
- Да, эль… микана быстро разобрались, - кивнул Гедимин, вспоминая, как передавал эльфам прозрачные осколки. «Не думал, что у них дойдёт до производства. Да ещё так, чтобы на продажу хватало. Я ведь только отдал им образцы, даже в мастерские не заходил. Ну, рилкар – это рилкар, нормальное вещество, не вытяжка из медуз. Он фокусов выкидывать не должен.»
- Слушай, а как они питаются? – он проводил взглядом «стаю» подвижных «цветков», уходящую прочь от реки. Похоже, им было всё равно, куда идти, - лишь бы подальше от дерева, да и с «сородичами» они постепенно расходились – «стайки», сперва плотные, рассеивались по степи.
- И что они ищут?
Инся неопределённо повела пушистой ладонью.
- Не знаю, Древний. Пока не знает никто. Первый год, когда Ифи отправились в путь. Везде, от Рудных холмов до ледяной стены…
«Рудные?..» - похоже, нанны, как и эльфы, времени даром не теряли. Гедимин едва заметно ухмыльнулся. «Пора всё-таки Исгельту объявить всеобщую разведку и подготовку к подъёму. А то вылезем к закрытию шахт…»
- Ифи? Эти… зверьки так называются – или само дерево?
- Дерево назвали было ясенелистом, - кимея оглянулась на псевдоклён с почти опустевшими гроздьями «цветков» - «зверушки» разбегались быстро. – Но если оно порождает Ифи, то быть ему их деревом! Пройду по их следу вдоль реки – превратятся ли они в новых рыб?
12.04.207 от Применения. Западная пустошь, к западу от Взрывных гор
Ветер донёс с востока отдалённый протяжный грохот. Ещё пара минут – и земля под ногами стала чуть менее устойчивой, а злаки задрожали, стряхивая капли прошедшего дождя. «Разлом ещё активен,» - отметил про себя Гедимин, наклоняясь за сплющенным панцирем с обрывками размочаленных волокон. «Его не хотят заделывать – или там такой напор, что не заткнёшь?»
Далёкие вулканы сейчас волновали сармата куда меньше, чем останки «зверьков»-Ифи. Здесь, в умеренном климате, псевдоклёны росли гуще, и пустые рассыпающиеся панцири попадались куда чаще. Под деревьями они лежали горкой вместе с полуистлевшей прошлогодней листвой. Всё, что внутри, быстро выели насекомые, остались плохо скреплённые чешуи в обрывках «шерсти». Подобранный Гедимином панцирь высыпался из руки по частям. Это скорее походило на кожуру засохшего плода, чем на останки животного…
Там, где псевдоклёнов было больше, не все Ифи падали с деревьев, - сармат везде видел одну-две грозди с десятком крупных «семян», ещё слегка похожих на «зверьков». Лапы уже «переварились», их скелет пошёл на оболочки крупных семян – они зрели попарно внутри расплющенных, раздвоенных тел, намертво приросших к ветви. Остатки «волос» срослись в короткий тонкий гребень по периметру плода, глаза и наметки рта уже не опознавались, - обычные части растения, как будто никогда и не бегавшие по степи…
«Да эти, может, и не бегали,» - Гедимин попытался представить себе, как Ифи с его куцыми лапками лезет вверх по стволу. «Просто с самого начала тут висели. Чужую пыльцу принесло ветром, они её поймали – и с тех пор так и зреют. А вот те, кто убежал… для чего дереву тратить столько ресурсов на них? Они валяются теперь где попало и разлагаются. Те, кто остался у корней, пойдут на удобрение, а остальные?»
Снова зашелестела трава. Задумавшийся Гедимин удивился, что не ощутил подземного толчка. Шорох повторился, и сармат повернулся на звук. Там, где злаки росли не так густо, влажную землю раскидывал четырьмя лапами и мордой «зверёк» с грубой розовато-жёлтой шерстью. Она укоротилась и теперь скорее походила на иглы. Под спинным панцирем сформировалась вытянутая внутренняя раковина. Остатки мышц крепились теперь к ней. Под раковиной почти всё место занимал пищеварительный мешок. Отходы существо не выводило – всасывало всё, без разбора, ещё и сейчас умудряясь что-то вылавливать в почве и откусывать подвернувшиеся корни и побеги трав. Пока Гедимин глазел то на него, то на сканер, оно заглубилось в почву по самый «копчик» и в пару движений засыпало себя сверху и застыло, погрузив лапы в грунт.
«Hasu! Фаза укоренения?!» - сармат развернулся, нашаривая сканирующим лучом другие, уже закопавшиеся «семена». Пятнадцать метров в сторону – и «зверёк» нашёлся. Только зверька в нём, как и в тех «плодах» на Дереве Ифи, уже никто не признал бы. Не было ни лап, ни намёков на шерсть – лишь плоская внутренняя раковина и ветвящиеся корешки из-под чешуй её оболочки. И мышцы, и остатки скелета, и пищеварительный мешок вместе с «головой» и зачатками нервной системы – всё «переварилось» и пошло на рост и защиту семени. Между ним и поверхностью было сантиметров тридцать мягкой породы; корешки торчали во все стороны – как и растения Равнины, Ифи «мели» всё без разбору, и органику, и минеральную крошку…
«Фаза укоренения…» - Гедимин тронул на карте два значка станций – «Ларат» и «Руту». В «центре» данные сгинули, как в бездне. «Рута» через пятнадцать минут отозвалась.
- Растение, конечно, интересное, - сходу начал Кронион, будто они с Гедимином до сих пор стояли в гермошлюзе станции. – И тот, кто ему это встроил, про Равнину что-то знал. Повышение генетического разнообразия, только и всего. Они не принимают пыльцу своего дерева. Там, где соседнее близко, можно с ветки не слезать. Там, где «соседей» мало – придётся побегать. Пособирай статистику – сколько их выживает? И – сколько укоренившихся прорастёт… и когда.
29.10.246 от Применения. Западная пустошь, к югу от Взрывных гор
«А что-то всё-таки шуршало в наушниках – там, у гражданского убежища…» - Гедимин задумчиво смотрел на тёмный экран передатчика. Сверху шмякнулся ком мокрого снега – будто прицельно, прямо на запястье. Сармат вслух выругался. Ветки Дерева Ифи раскинулись шире, чем казалось, - одна, особенно длинная, качалась в полусотне метров над головой.
«В высоту оно больше не прёт – теперь растёт вширь,» - Гедимин, досадливо щурясь, отошёл от холма, занятого гигантом, ещё дальше. Псевдоклён вымахал на восемьдесят метров вверх – и на этом остановился, и уже лет двадцать увеличивался только в ширину. Сейчас его шишковатый кривой ствол не обхватил бы ни Гедимин, ни десяток ликвидаторов. Поодаль, потеснив березняк и накрыв тенью русло реки, поднимался гигант «второго поколения» - псевдоклён, выросший из «самоходного» плода. Ростом он уже не уступал «соседу» - и набирать высоту прекратил десять лет назад. Гедимин покосился на толстый слой рыхлого снега под ногами (нижние пласты покрылись было настом, но к утру ветер переменился, и на рассвете сармату пришлось откапываться, - теперь и свежий снег, и старый таяли и проседали вместе, мешая идти). Где-то там ждали своего часа зарывшиеся Ифи – штук десять только в области сканирования, не считая тех, кто признаков жизни уже не подавал.
«Да тут и без Ифи…» - Гедимин, смахнув с передатчика снег и убрав экран под броню, двинулся дальше. Под ногами иногда хрустело – в сугробах прятались подрастающие деревья. Гедимин, не обращая на них внимания, смотрел то вперёд, на густой тёмный строй вдоль реки, то на дальние пики Взрывных гор. «Давно не было хороших извержений. Так, чтобы почистило предгорья лет на десять. Скоро самому по лету придётся устраивать палы. Кто засеял степь деревьями и не заселил травоядных?!»
На берегу он со вздохом снял с плеча сфалт. Полосы мелколиственных деревьев расползались с каждым годом шире, а у рек они теснились гуще. Последний раз Гедимин проходил тут со сфалтом и выжег просеку «с запасом», - и, кажется, только помог лесу расти. Именно в заросшем просвете вымахали самые высокие и ветвистые деревья. Обугленные стволы от той вырубки ещё хрустели в снегу, среди новой поросли. «Дорогу построить, что ли? И каждый раз её чистить и чинить? Из Васы сюда не добираются – ни крысы, ни тарконы. Им субстрата и ближе хватает…»
Вода, задетая узким потоком плазмы, взвилась тучей пара. Гедимин, пройдя по дымящимся стволам и пенькам, смотрел, как с трудом разгорается и снова гаснет в снегу огонь. Ближайшие к просеке деревья почернели, остались без мелких веток, те, что поодаль, слегка закоптило. К берегу принесло пару сварившихся рыбёшек. Гедимин отбросил их на глубину. На поверхности они продержались недолго – что-то дёрнуло книзу сперва одну, потом вторую. Пар рассеялся. Гедимин, готовясь переходить реку, оборачивал сфалт защитным полем. На дальнем берегу чернел и дымился широкий «туннель» в зарослях. «И там не разгорелось,» - сармату на долю секунды стало досадно. «Ладно, дальше на восток будет легче.»
31.10.246 от Применения. Западная пустошь, к югу от Взрывных гор
У очередной реки деревья росли не так буйно – что в высоту, что в ширину, а сквозь барьер засохших травяных стеблей Гедимин прошёл, не замедлив шага. Снега последние два дня не было, и температура «бултыхалась» около нуля, - заносы вдоль реки подтаяли, и вода уже заступила за «стену» тростников и подтапливала ближайшие кустарники. Глубина тут была побольше – сармату по плечи, но течение замедлилось. Гедимин приостановился, прежде чем заходить в воду, сканирующим лучом «прощупал» илистое дно с выпирающими камнями, «дотянулся» до дальнего берега – и озадаченно мигнул, переводя взгляд с прибора на заросли. Тростники на том берегу кто-то заметно проредил – и не просто выломал или срезал, но выкопал мясистые корневища. У воды и на мелководье желтели оборванные листья. В прибрежном леске виднелась чёткая просека – и, похоже, деревца были не сломаны, а срублены, и с теми, что потолще, кому-то пришлось повозиться… Гедимин, растерянно хмыкнув, выключил сканер и шагнул в воду.
Ломанувшись на берег, он едва не затоптал чужие следы – а сообразив, шарахнулся назад, чуть не поскользнувшись на подводном камне. Вспугнутая длиннотелая рыба – вернее всего, хищник – метнулась прочь, зацепив его ступню. Гедимин мельком отметил её размеры (эксперимент Крониона удался!), но тут же забыл о речной фауне. Следы были вчерашние, оплывшие, но явно не сарматские и, похоже, не человеческие, - небольшие и почти круглые. И их было много – и вокруг валялись мелкие веточки, щепочки и обрывки коры.
Чёткого следа Гедимин так и не нашёл. Пока он не знал, на что это списать – на обувь-обмотки или на мохнатые лапы – но ходили тут не звери, а какие-то гуманоиды со «звериной» ступнёй, опирающиеся на пальцы. Сармат быстро осмотрел ветки, - за обломанную зацепились бледно-жёлтые шерстинки. «Шерсть и подшёрсток,» - Гедимин осторожно подобрал образец. Сканер «заклинило» намертво – ДНК он нашёл, опознавать отказался. «Ещё одна волна переселенцев? Кимей прибор узнал бы…» - сармат опустился в снег, рассматривая пенёк. Дерево было толщиной с его руку – и кто-то рубил его долго и упорно, заходя с разных сторон. Гедимин присмотрелся к отметинам и ошалело мигнул. «Топор из… тринитита?!»
Дальше к округлым следам чужаков добавились длинные борозды в снегу – сперва узкие, потом – широкие. «Вот тут обрубили лишние ветки,» - Гедимин всматривался в размытые углубления, присыпанные древесным сором. «Что интересно – ничего, кроме самых мелких щепок, не бросили. А отсюда начинаются следы волокуш. И…» - он остановился у ямы в снегу. Отряд с волокушами оставил широкую «тропу», но кто-то – с широкими лапами, но идущий уже «по-звериному», на четырёх конечностях – сделал пару прыжков в сторону. Горку помёта он закопал глубоко, у самой земли, и тщательно зарыл, но снег сверху успел подтаять. «Не мицелиал,» - Гедимин с кривой ухмылкой навёл сканер на «органические остатки». Кто-то ел рыбу и членистоногих, но панцири целиком не глотал и крупными костями брезговал. Почти всех съеденных прибор опознал – только шерстинки отказался, хоть и нашёл сходство ДНК с бледно-жёлтым образцом. Шерсть у четвероногого «рыбака» была бурой, возможно, с чёрными полосами. «На зиму не перелинял,» - отметил про себя Гедимин. «Не успел приспособиться к местным сезонам? Или там, откуда они все родом, линька не нужна?»
Сармат двинулся вдоль тропы, высматривая следы вьючных животных – но жёлтые гуманоиды «успели» приручить только «собаку». Её следы Гедимин часто видел «на обочине» «тропы». Существо носилось вокруг группы с волокушами, иногда выискивало что-то в снегу, выкапывая неглубокие ямы. «У наннов и эльфов я «собак» не видел,» - думал сармат, глядя вдоль следа. Тот медленно заворачивал к югу. «Пройду вдоль реки, поищу другие вырубки. Что-то заросли тут редковаты…»
Здесь земля была «удобрена» серой – следами частых извержений; закисленная почва щедро «производила» хвощи, но деревья от неё хирели, и их корни сгнивали раньше времени. Упавшие стволы так и валялись… только кто-то поломал их на куски, расчищая себе тропу к берегу – ещё одну, метрах в ста от найденной Гедимином. Следов тут не осталось – только пеньки, «обработанные» теми же тринититовыми топорами. «А чем не кремень,» - сармат криво ухмыльнулся. «Минерал крепкий, сколы острые…»
- «Шаглин», приём, «Пустошь» на связи! – он остановился посреди просеки.
- Приём, - отозвался филк из-под земли. – Вот ты – ликвидатор. Знаешь, что делать с подземным озером серной кислоты?
Гедимин, на миг забыв о новых переселенцах, растерянно хмыкнул.
- Серной? Какая концентрация?
«Всё-таки подземные воды размыли те залежи серы,» - мелькнуло в голове. «Кислотные болота, наверное, подросли…»
- Десять процентов. Ещё процент соляной. И оно, между прочим, густеет, - мрачно ответил связист. – И проедает себе русло куда-то вниз. Очень уверенно проедает.
- Значит, будет кислотная река, - Гедимин криво ухмыльнулся. – Я же предупреждал ещё в начале двухсотых. Вы так и не начали добывать это добро?
- Нам в ней что, купаться? – филк еле слышно фыркнул. – Сколько станции нужно, мы добываем. А больше её девать некуда.
- Центр что говорит? – Гедимин смутно чувствовал, что его пытаются «припахать» к явно не его проблемам. Филк фыркнул уже громко.
- Чтоб наращивали добычу! А куда нам её?! Мы тут сидим в норе, не видя света…
- Если центр так говорит – скоро увидите, - отозвался Гедимин. – А сырьё полезное. Да… Вы наверху никакого шевеления не замечали?
- Какие-то ксеносы возятся посреди кислотных топей, - проворчал филк, недовольный сменой темы. – В самом поганом месте. Каких только мутантов ни родит Земля…
- Посреди топи?!
«Кимеи, наверное, могли бы – но что им там делать?» - промелькнуло в мозгу. «Скот вымрет, одежда растворится…»
- И давно они там?
- Лет пять точно. Что-то там понастроили, огонь жгут… - с вялым удивлением ответил связист.
«Пять лет по уши в кислоте – и ещё ходят в экспедиции по глубокому снегу?» - Гедимин недоверчиво покачал головой. «Хемофильная разумная раса?.. Что ж, бывает. Видал я разумного с хлорной планеты… если это, конечно, считать за разум…»
Те, кто поселился на кислотных болотах, моллюсками, как дышащие хлором илэны, точно не были – да и пар над выходами закисленных вод стоял сернистый, а не хлорный. «Как существа с такой биохимией не травятся местной фауной?» - Гедимин снова пожалел, что рядом нет ни одного биолога. Если только на «Шаглине»…
- Есть данные по этим ксеносам? На контакт с ними выходили? – спросил он. Под землёй фыркнули.
- Теск, у нас тут атомная станция! Только и дела, что за дикарями бегать…
Гедимин мигнул.
- Они у вас над головой, - сдержанно напомнил он. – Центр в курсе?
- Сообщали, - буркнул филк. Говорить о ксеносах ему явно не хотелось. «Шаглину» запретили с ними общаться?» - на миг задумался Гедимин. «Хотя – этим и запрещать не надо. А вот меня почему не предупредили? Если бы не свежая вырубка, я бы кислотные болота обошёл по кромке и ничего не нашёл…»
- Что ответил Айзек? – нетерпеливо спросил он. «Вот давно я с ним не говорил толком – вечно он занят. Бросаю данные, как в чёрную дыру, а наружу – тишина…»
- Координатор Марци, - подчёркивая каждый слог, отозвался филк, - распорядился не вмешиваться. Если больше не о чем спросить, кроме дикарей…
- Вы так уверены, что они дикари? – Гедимин сердито фыркнул. «Ничего не понимаю в нынешних сарматах. Ладно Исгельт, - что с Айзеком-то, и почему уже полвека?»
33.10.246 от Применения. Западная пустошь, Кислотные болота
Ночью был ещё один снегопад. На западе наверняка занесло остатки подтаявшей колеи. Но тут, у Кислотной топи, Гедимин давно её потерял – тут и от снега-то остались жалкие клочки. Ещё дальше на восток – и белые пятна исчезли. Под ногами зачавкала блестящая желтоватая глина. По ней стелилась, цепляясь многочисленными корнями, приземистая трава с пятнистыми листьями. Больной она не выглядела – из каждой розетки лезли живые побеги, листва была сочной, даже сернистый налёт ей, похоже, не вредил. Лучевой сканер опознал два «куска» генома, состыкованные в нечто третье. «Генная инженерия – или ирренций так удачно «склеил»?» - думал Гедимин, «светя» на почву у корней. Луч уже нашарил без счёта почвенных бактерий, пару видов рачков и оплетающий корни мицелий.
«А вон там местный тростник,» - Гедимин выпрямился и направился к высокому остролистному растению – странного цвета, но без следов гниения или высыхания. «Да тут уже целая экосистема на серных болотах,» - до горизонта, уже и там, где «вода» блестела и рябила поверх земли, поднимались по колено сармату тростниковые заросли, и плавали какие-то плоские листья на «якорях» корней.
Когда мутная «вода» с маслянистыми разводами дошла до колена, и Гедимин, глядя на пятна желтоватого налёта на броне, пожалел, что не завернулся в защитное поле, глина под пальцами начала шевелиться. То один, то другой организм выворачивался из-под ступни и уплывал в сторону. Все они были жёсткими, кто-то – бугристым или шипастым, самые крупные (с сарматскую ладонь) хлестали по пальцам колючим хвостом или пытались укусить. Сканер «высвечивал» их исправно, но опознавать отказался наотрез.
Самые густые тростники росли на «мелководье» - по ним Гедимин и находил длинные прерывистые гребни-холмы на дне кислотного озера. Некоторые из них ещё приподнимались над «водой» (кислоты в ней набралось уже семь процентов). Гедимин проверил полутораметровый «омут» - из дна бил фонтанчик закисленной воды. «Пятнадцать процентов. Запускай трубу да откачивай…» - мысли о добыче серной кислоты прервал шипастый силуэт у самого родника. Плоское панцирное существо копошилось в осадке, выедая какую-то мелюзгу. Омуты были заселены так же плотно, как «мелководье».
«А ведь тут не местная фауна приспособилась к кислоте,» - думал Гедимин, глядя на сканер и его попытки найти знакомый кусок генома. «Это всё так в кислоте и жило. Оно, наоборот, приспосабливается к пониженной кислотности… Могла эта ксенофауна вывалиться в подземный портал – прямо в залежи серы, затопленные горячей водой?»
Ещё километра три по запутанному лабиринту подводных холмов (тростник тут рос плохо, зато «тропа» была отмечена и укреплена кусками песчаника – Гедимин нашёл местную «дорогу») – и в тёплом тумане проступили конусовидные крыши. Сармат остановился, пересчитал их и сдержанно хмыкнул. «Десяток жилищ тут – и вон там, поодаль, ещё два посёлка покрупнее. Значит, пять лет они тут живут – и «Эданна» молчит, как прибитая…»
Сквозь плеск кислотных волн и шорох тростника доносился размеренный стук и хруст. Потом кто-то издал короткий мяукающий рявк, и все звуки стихли. Гедимин с громким плеском двинулся к посёлку. Его, похоже, заметили – теперь скрываться было бессмысленно.
То, что он принял за крыши, вблизи оказалось большими шалашами на каменных платформах, на полметра приподнятыми над едкой «водой». Их строили из длинных жердей, плотно оплетали местным полосатым тростником, покрывали глиной опоры, торчащие из «дымохода», - но всё равно обычная древесина не выдерживала сернистых испарений, и Гедимин издали отличал старые «дома» от недавно перестроенных. С одним, совсем развалившимся, как раз и возились местные, когда сармат их спугнул, - на платформе из камня-плитняка лежали неошкуренные прямые стволы молодых деревьев и охапки болотной травы. Просевшие развалины старого «дома» частично уже растащили, остались совсем трухлявые деревяшки, оплетённые тростником. Под ними сармат разглядел тёмно-бурый пятнистый мех – там затаился крупный зверь.
«Ага, это не «собака» - это «кот»,» - сканер разглядел острые уши, условно-кошачью морду и втянутые когти. «Болотная рысь. Кислотно-болотная рысь. А вот и аборигены…»
Гедимин с громким плеском сел на «тропу» - как раз подвернулся удобный кусок песчаника – и хлопнул двумя руками по «воде». Местные, с головой нырнувшие в топь и незаметно взявшие сармата в кольцо, вздрогнули и замерли.
- Ну и как мне теперь кричать в кислоту? – громко подумал вслух Гедимин. В «дверях» ближайшего шалаша блеснул тринититовый наконечник копья. Те, кто подкрадывался под «водой», подались назад.
- Я свой! – крикнул сармат по-кимейски, показывая пустые ладони. Копьё дрогнуло. «Вода» пошла рябью – местные разбегались, уже не заботясь о маскировке. Гедимин растерянно хмыкнул. «Язык узнали – но совсем не обрадовались. Странно, кимеи же вроде мирные…» - сармат вспомнил шкворчащую эа-форму и черепа крыс, взорванные изнутри, и осёкся. «Если местные при первой встрече пытались напасть… Тогда я их понимаю.»
- Айя-а-ау! – он выпрямился во весь рост, держа руки на виду. – Не бойтесь! Я не нападаю первым!
В шалаше хрипло мяукнули. Копьё исчезло. Мокрые «строители» выбрались на платформу, отряхнулись и принялись собирать шалаш. На Гедимина никто даже не взглянул. Он ещё пару секунд наблюдал за жёлтыми фелиноидами. Они были заметно крупнее кимей, одежды не носили вовсе, окраска у всех была однообразная, различалась только густота тонких рыжих и чёрных полос на бледно-жёлтом фоне. «А ещё у них защёчные мешки,» - отметил Гедимин про себя. «Многокамерные, с плотным покровом изнутри… Кажется, это не для пищи. И у всех мешки пустые. Какое-то приспособление, нужное на их планете? Тут не пригодилось?»
- Айя-ау! – протяжно мяукнул по-кимейски он. – Могу я войти в город?
Ответили ему дружным шипением. Сармат посмотрел на вздыбленную шерсть, прижатые уши и оскаленные клыки и сделал шаг назад. Его определённо поняли – строители вернулись к работе, но взъерошенный мех на их загривках ещё долго не опускался, а уши оставались прижатыми.
Пару минут Гедимин ещё смотрел на посёлок – на грубо слепленную посуду в «домах», напластования циновок, заквашенную рыбу и растёртые в кашу корни, груды ракушек, панцирей и костей у каждой платформы, копья, гарпуны и тёсла со вставками из мелких осколков тринитита… Половину орудий фелиноиды привезли с собой – эти вещи были сделаны из крупных костей, а вставки – из кремня. Никаких следов промышленности, - даже посуду, похоже, обжигали прямо в углях очага, без специальных горнов.
«Значит, «Шаглин» был прав. Просто дикое племя,» - Гедимин, шумно расплёскивая воду, двинулся по тропе на юг, прочь от болотных посёлков. «И кимеи сюда заходили. Надо будет спросить у них, что за народ. Со мной тут общаться не хотят.»
01.01.247 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Лан
Гедимин отлепил загустевший пласт меи, чёрный от радионуклидов, от мостовой, покосился на дозиметр и шумно выдохнул. Свёрнутый в кольцо пучок ЭМИА-квантов, способный выжечь всё живое на многие километры, уже третий век ползал по руинам, медленно смещаясь вдоль широких улиц; сармат видел множество его «фонящих» следов на стенах и рухнувших с неба глайдерах. Но сейчас смертоносное кольцо скользило по западной окраине. Здесь, над запечатанным убежищем, было «чисто»… по крайней мере, на время.
- Убежище «Лан»! – Гедимин включил передатчик. Луч сканера «видел» черноту – ненарушенный экран, барьер на пути любых квантов… но для спецсвязи обычно оставляли канал.
- «Лан», приём! Наверху чисто! – сармат не без труда вспомнил язык Сина, давно сгинувшей страны. Кажется, эту часть памяти заняли новые наречия и системы символов, - от миканиена до шевеления усами и хвостом у нхельви. Даже чтение уцелевших вывесок в Старых Городах давалось сармату всё труднее – особенно на развалинах, «притащенных» из Сина или Мацоды. Северянские и атлантисско-австралийские знаки пока держались – скорее всего, потому, что их смесь была в ходу у самих сарматов…
На приёмнике мигнул огонёк. Гедимин вздрогнул.
- «Лан»! Меня слышно?
В наушниках зашуршало. Потом раздался странный, металлически-хитиновый скрежет. Огонёк снова мигнул и угас.
- Приём! – Гедимин перешёл на северянский. В наушниках было тихо. Тишину ничто не нарушало и через десять минут, когда сармат устал ждать и медленно двинулся по дезактивированной улице к городской стене. «Там кто-то был, в отсеке связи,» - думал он. «Кто-то услышал меня и нажал кнопку. Почему он не ответил? Язык изменился так, что меня уже не понять? Или они ответили, а я не понял?»
Он снова прослушал короткий отрывок аудиозаписи – и вздрогнул. Этот скрежет он уже слышал, как и видел металлизированный хитин, издающий подобные звуки, и существ, им обросших. Это было давно, ещё до Применения, - в урановой шахте, ставшей гнездом гигантской «саранчи»… или, скорее, «муравейником». «Гхимы? Убежище занято ими? Они пережили Применение и как-то просочились…» - сармата передёрнуло. «Или… нет, не уверен. Надо сообщить «Эданне». Пусть там сверят…»
С прямой связью с востоком с каждым годом становилось хуже – заражённые территории вдоль Срединного разлома разрастались на запад. Отойдя подальше от «фонящего» Лана, Гедимин развернулся на северо-восток. Выбрать на карте «Ларат» он не успел – значок станции вспыхнул сам.
- «Пустошь», приём! Сигнал из центра!
- Гедимин, приём! – выдохнул в наушники Айзек, и сармат изумлённо мигнул. – Ты ночевал в «грязном» пятне? С вечера к тебе не пробиться!
- Старый Город Лан, «грязь» от Пучка, - машинально ответил Гедимин, прежде чем услышанное просочилось в мозг. – Что у вас? Авария?!
Айзек издал короткий смешок.
- Станция в порядке. Мы тоже. Дошёл до передатчика, пока все празднуют. Сегодня день смены дат, между прочим. Двести сорок семь лет, как мы живём в этом… Орине. Так что мы решили – пора это как-то отметить. Первый наш праздник. Совсем наш, без «мартышечьих» традиций. С днём смены дат, ликвидатор! Не знаю, как передать тебе жжёнку, но если найдёшь – выпей. И отдохни, если получится. Уж ты-то давно заработал передышку! В три смены в заражённых пустошах и кислотных лужах…
Айзек, кажется, жжёнки уже хлебнул, и немало, - даже язык слегка заплетался. Гедимин мигнул.
- Праздник? И это… по всем станциям? И Исгельт разрешил? – он недоверчиво покачал головой. «Чтоб я понимал этих вояк…»
- Ну да, по всем. Официально, - Айзек хихикнул. – Жаль, тебе далеко что в «Шаглин», что в «Ангалау», - я бы им сказал, чтоб пустили. Передам, пусть хоть поздравят. Двести сорок семь лет! А тебе всего… уже за три сотни, как и мне, выходит?
Гедимин недовольно сощурился.
- Айзек, переключись. Тут, в Лане, что-то не то. Я связался с убежищем. Похоже, там живут – только не люди…
Аудиозапись ушла на северо-восток. Почти минуту Айзек молчал. Потом хмыкнул.
- Гедимин, тебя это ещё смущает? Ты там людей много видел?
- Дело серьёзное, - буркнул Гедимин. – Гхимы – это не нанны и не нхельви.
- Да, землетрясения вызывать не умеют, - согласился Айзек. – И чужим мозгом не управляют. Зверушки попроще. Уран и торий! Не удивлюсь, если ты и с ними поладишь. Договорился же с кислотниками…
Гедимин сердито фыркнул.
- Не договорился. Меня даже в посёлок не пустили.
- Но и кислотой не оплевали, - Айзек снова хихикнул, и эхом донёсся смешок из «Ларата» - связисты подслушивали (и тоже напились жжёнки на официальном празднике – додумался же кто-то на «Эданне»…). – А могли бы. Знаешь, для чего у них защёчные мешки? Синтез азотной кислоты. Наши биологи построили модель, - плевок на десять метров. Вот только неясно, как её получают. Не хватает кое-чего для синтеза. У них на родной планете был какой-то внешний источник электричества, чтобы окислять азот. А здесь, похоже, нет. Потому они и с пустыми мешками. Но могли бы и серной набрать и плюнуть, её там много… А? Да так, ничего. Поздравлял сарматов…
Огоньки «Ларата» и «Эданны» погасли. Гедимин встряхнул головой. «Синтез азотной кислоты в защёчных мешках. Внешнее электричество… Под молнию влезают, что ли? Стоп. Есть же электрические твари… как раз и в воде такие живут – раньше точно жили. Может, кто-то из кислотной фауны тоже умеет – или умел, но его они дома забыли?»
Он покосился на свой скафандр. «Ладно я. Кислотники ходят голышом, у них шерсть густая, а в болотах и так тепло. Но как кимеи туда прошли – и одежда не растворилась? Пусть им самим ничто не вредит, но тряпки точно разлезлись бы…»
Экран мигнул.
- «Пустошь», приём, «Ангалау» на связи! – судя по голосу, этому связисту жжёнки то ли не налили, то ли не дали выпить. – День смены дат сегодня. Вот, поздравляем. У нас тут опять семьсот милликьюгенов.
Гедимин посмотрел на яркое весеннее небо. Там чёрной точкой висел «птерозавр»-полуденник. «Далеко забрались на восток…» - сармат поморщился, вспомнив груды варёной рыбы на берегах ручьёв после «небесной рыбалки». Под лучом полуденника озерцо или речка вскипали вмиг, а выедали «птерозавры» только крупную добычу, оставляя мелочь гнить на суше. Летом бы ещё ничего, но по весне, когда ни насекомые, ни летучие твари с Равнины толком не проснулись…
- Пока развалины не снесёте, так и будет семьсот, - проворчал он. – Объединились бы с «Шаглином» и «Рутой»…
Связист фыркнул.
- Кто тут орал, чтоб «макак» не трогали? Если бы не убежище, мы бы сами всё взорвали и вывезли. Кто уговорил координаторов беречь всяких мутантов?!
Гедимин мигнул.
- Убежище Ангалау живое? Вышло на связь?!
За спиной филка на станции кто-то выругался по-сарматски.
- Выйдут они! – фыркнул связист. – Наши ликвидаторы пробились. «Макаки», чтоб им сдохнуть, живы. Только несут не пойми что. Говорят по-другому, а как слизью обозвать – живо вспомнили. Иди сюда, сам с ними пообщаешься! Дипломат пустынный, мать твоя пробирка…
Теперь фыркнул Гедимин.
- Чего с ними общаться? Люк им заварите – и пусть сидят. Будет угроза – разберётесь. А так – может, поумнеют без ресурсов. Вежливости научатся…
Связист хихикнул.
- Вот можешь же дело сказать, когда хочешь!.. Ладно, празднуй. Мы тут сами подчистим. И лишние турели отломаем. Понаставили у ворот, мать их пробирка…
Передатчик отключился. Гедимин посмотрел под ноги, на прорастающие молодые злаки и побеги Деревьев Ифи. Потом – на перламутровое с прозеленью небо и повисшего в нём полуденника. «Вот всё изменилось, только не «макаки»!»
17.01.247 от Применения. Западная пустошь, западный край Гиблых Земель
Стрелка под экраном дозиметра чётко указывала на восток. Сканирующий луч тонул в белой ряби. Радиоактивная пустыня неуклонно расширялась. Гедимин вспоминал зелёное сияние по ночам и короткие вспышки, вслед за которыми налетал горячий ветер, и угрюмо щурился. «Там уже корка тринитита заново легла. Самопроизвольный синтез, чтоб его…»
Снова налетел ветер, покрывая скафандр рыжей пустынной пылью. Песка тут не было – только ссохшаяся земля, осколки тринитита и тёмные от солнца камни. На них роняли длинные прямые тени «деревья-обелиски» - так Гедимин называл иногда про себя зелёные столбы-многогранники, самые рослые из местных кактусов. Сармат помнил, как они были высотой с фалангу пальца. Сейчас их макушки поднимались над его головой, и от «фонящей» пыли они только быстрее росли.
Сквозь гул ветра сармат услышал электрический треск. На звук он развернулся, но «закоротившую» проводку уже искать не стал, только сдержанно хмыкнул. Трещали и сыпали искрами «кусты» других кактусов – в тонких серебряных иглах, как в шерсти. Самые густые колючие клубки свились вокруг здоровенных бутонов. Гедимин подошёл поближе – цветение в пустыне он наблюдал впервые. «Кронион говорил, что суккуленты с этим не торопятся,» - он покосился на «обелиски» без следа бутонов. «Кажется, вот эти дозрели.»
«Вот эти» в эльфийском словаре были записаны как «layllin», и часть «yllin» была подозрительно похожа на эльфийское же слово «гроза». Гедимин покосился на чернеющий западный горизонт – на пустыню надвигалась туча. Снова налетел ветер, кусты затрещали громче. Из электрических зарослей выскочила крупная жёлто-чёрная ящерица и, не успел Гедимин промигаться, шмыгнула под корни «обелиска». Ещё одна рептилия, поменьше, замерла в кустах, повернувшись к сармату мордой. Он дёрнул пальцем, чтобы включить сканер, - животное сорвалось с места и исчезло за камнями. ЭСТ-луч всё-таки догнал его, прибор согласился, что это рептилия – на чём и завис. Гедимин покачал головой. «Рептилии. И немелкие. Что они двести пятьдесят лет где-то прятались – это вряд ли. Или Кронион теперь работает без меня и никому не докладывается…» - Гедимин покосился на восток. «Или у Куэннов свои планы. Кто-то эту живность сюда завёз и расселил. Скоро дойдёт до млекопитающих? Деревья в межгорье пора кому-то скармливать. Крысы не справляются…»
Ветер взревел. Пустыню накрыло плотной тенью. В небе громыхнуло. Гедимин начал было считать, но сверкнула близкая вспышка, и грохот раздался сразу же – ударило почти вплотную. Сармат вскинул над собой защитное поле, опускаясь на землю, и по куполу тут же застучали крупные капли.
«Надо спросить Крониона про ящериц,» - успел подумать Гедимин, прежде чем ветвистая молния осветила чёрное небо. Там были не только тучи. Мелкие крылатые силуэты шныряли в тумане. Ещё одна вспышка – силуэты проявились ярче, и когда молния угасла, Гедимин ещё видел светящиеся точки. Они приближались и как будто росли… хотя нет – они в самом деле росли с каждым разрядом меж туч и светились всё ярче. Знакомые розоватые силуэты, ловящие молнии…
«Скхаа? Выжили?! Где они прятались столько лет?» - Гедимин, запрокинув голову, уставился на светящиеся тени в облаках. Стаю несло по ветру над пустыней, и Скхаа не сопротивлялись – так и летели, смешав строй, вдоль нижней облачной границы. Сперва они маневрировали, то ныряя в тучи и ловя разряды, то, побледнев и растянувшись от поглощённой энергии, спускаясь ниже. Но сейчас их наэлектризованные тела сами притягивали молнии – длинные трескучие искры сверкали над стаей, отмечая её путь.
«Да, местный климат изменился,» - Гедимин сквозь треск разрядов в небе слышал громкие хлопки раскрывающихся бутонов. «Раньше таких гроз тут не бы…»
Землю встряхнуло. Разряд ударил совсем близко – чуть промахнулся мимо верхушки «обелиска», уйдя в искрящие кусты. Над зарослями взвился дым, кактусы вспыхнули белым огнём, но отчего-то он не вредил им. Гедимин видел, как кусты сыплют искрами, а красные цветки размером с кулак ярко светятся. К ним спикировал огромный светло-розовый Скхаа, пронёсся в вихре мелких разрядов и свернул на юго-запад.
«А, вот где у них гнездо…» - Гедимин беззвучно хмыкнул, глядя вслед стае. Гроза уже стихала вместе с ветром, и Скхаа снова собрались в длинный нечёткий клин и двинулись на юго-запад. Они растянулись, отяжелели, налились белым сиянием, между теми, кто слишком сближался, сверкали разряды. «Вот как они питаются, когда нет высоковольток,» - сармат ухмыльнулся. Даже сейчас, когда облака начали расходиться, и показалось солнце, отсюда было не рассмотреть развалин на юго-западе, но Гедимин видел их, и не раз. Искать там было нечего – безымянный город, построенный в горах, «стащило» на равнину, мгновенно перемолов почти все здания в щебень. Те, что уцелели, возвышались над окраиной, как скальная цепь, - их верхние этажи с оголёнными балками и зияющими проломами сошли бы за пещеры. «Скхаа точно там засели. От Туманных гор сюда лететь далеко. Хотя – нынче и деревья, как горы, - может, расселились по Зелёным оврагам…»
Он думал, что Скхаа – если только не вылезли на днях из какого-то нового портала – отсиживались где-то на юго-востоке, у побережья, по ту сторону разлома, - там сильные грозы редкостью не были ещё в первые годы Орина. Может, там были и горы, и туда Гедимин точно не забирался – а в западных пустошах стаю электрофагов не заметить было бы сложно…
Наэлектризованные «кусты» суккулентов обильно цвели, и какая-то мелочь, непохожая на насекомых, уже кружила над тычинками. Жёлтая ящерица тоже что-то учуяла, сунулась в заросли, но её отбросило разрядом. Встряхнувшись, она чуть отбежала и зашла с другой стороны. Летучую мелюзгу электростатика не беспокоила – существа её «чуяли» и очень аккуратно облетали возможные места пробоя. Сами цветки не искрили, и Гедимин, наблюдая за растением и собирая данные для Крониона, думал, что у суккулентов и опылителей было мало времени для такой точной «подгонки» друг к другу. Может, кто-то (сармат покосился на восток) слегка подтолкнул флору и фауну в нужных направлениях, - или, правда, ирренций, как мощнейший мутаген, настолько ускорил эволюцию…
29.01.247 от Применения. Западная пустошь, Зелёные овраги
Старое Дерево Ифи всё-таки поймало молнию. Гедимин издалека увидел, как гигант, расколотый надвое, лежит под холмом. Сперва ствол расщепило, и половина рухнула на север, - и дерево под тяжестью уцелевших ветвей упало окончательно, уже на юг. Пень торчал над холмом, весь в острых длинных щепках. Мощные корни, давно уже породившие небольшой лесок, уцелели – и Гедимин, глядя на пень, думал, что место гиганта недолго будет пустовать. Дерево на дальнем холме уже шевелилось и шуршало всеми ветвями – его «цветы» с утра отделились от кистей и теперь спускались по стволу и шмякались к корням. Гедимин, огибая мёртвые ветки (здесь Ифи отделиться не успели и теперь растерянно шевелили отросшими лапками), двинулся к реке. Обломок ствола лёг через неё мостом, оставалось только подрубить его, чтоб выпрямился, - и переправа, пока древесина не истлеет, будет обеспечена…
- Ты кто? Ты кто? – из-под ветвей высунулись чёрно-рыжие мордочки. Стая нхельви сновала вокруг шевелящихся гроздьев. Верещание было сдавленным – трудно говорить, когда держишь в пасти одного-двух Ифи со свисающими до земли «гривами»…
- Я – Странник! – крикнул Гедимин в ответ, показывая пустые ладони. Зверёк с пустой пастью радостно заверещал, вставая на задние лапы.
- Странник здесь! Голоден?
Гедимин качнул головой.
- У меня припасы есть. А у вас? Как прошла зима?
Нхельви, пробегающий под ветвями с ещё живой рыбиной в пасти, развернулся в прыжке (земля слабо дрогнула) и под общий недовольный писк поднялся на задние лапы.
- Щедрая земля – много семян, много рыбы!
- Эй! – Гедимин разглядел, что пойманная рыбина – икряная, не успевшая отнереститься. – Рано пошли рыбачить!
- Подземный Кот разрешил! – отозвался сразу десяток тонких голосов. – Рыбы много, уже можно!
Гедимин криво ухмыльнулся. «Подземный Кот… Кронион знает, как его называют? И… «кот» они сказали по-кимейски! Нхельви этих зверей не знают… кимеи что, привезли своих?! Портал открывался, а я всё прохлопал?!»
- Коту виднее, - нехотя согласился он. – Другие сарматы весной тут были?
- Иди к озеру цветов! – проверещали так, что у Гедимина заложило уши – в этот раз из-под веток полезли все, и те, кто держал в пасти Ифи, и те, кто нёс в кладовые рыбу или выкопанный корешок. Двое тащили придушенную крысу, крупную, серую, с бугристой мордой и третьим глазом на макушке.
- У озера трое ловят лягушек! – добавили крысоловы.
«Озеро цветов?» - Гедимин прикинул, как лучше пройти лабиринтом ручьёв, гигантских веток и хищных деревьев. С тремя разведчиками «Руты» непременно надо было встретиться.
Расколотый ствол упал на каменистые берега, частично перекрыв русло реки, - она уже разливалась по долине, и нхельви ловили растерявшуюся рыбу прямо в траве. Едва Гедимин выровнял «мост», на другой берег ручьём хлынула целая стая. Зверьки тащили куда-то живых Ифи, оторванных от грозди. Сармат проследил за цепочкой пушистых хвостов, - нхельви бежали не к своему холму, слегка прикрытому низкорослой травой, а к дальнему, накрытому тенью громадного дерева. В этой тени уже копошились Ифи, «созревшие» и упавшие с ветвей. Сбоку доносился хруст и тихое чавканье – «цветы» с лапами, заблудившись, попались хищнику с корнями.
Ванкаса, несмотря на белковую «подкормку», росла куда как медленнее псевдоклёна-Ифи. Даже самые древние деревья вытянулись до шести метров и дальше только раздували ствол да пускали новые ветви и прикорневые побеги. Ловчие сети корней растягивались далеко – и Ифи тоже шли на корм, как и любые семена, подвернувшиеся ванкасе. Рядом она «терпела» только грибы – сканер «видел» паутину мицелия, намертво приросшую к подвижным и уже одеревеневшим корням. По осени нхельви таскали отсюда грибы и сушили их на прутиках рядом с наловленной рыбой и тритонами. Плоды ванкасы хорошо хранились без такой тщательной просушки, - как и семена Дерева Ифи. Их пустые оболочки белели в траве, как раздавленные черепа, - вмятины на внутренней раковине Ифи были очень похожи на широкие глазницы…
Обогнув поваленное дерево и поздоровавшись с ещё двумя стаями нхельви, Гедимин вышел на травянистый пригорок. Тут, может, и вырос бы ещё один гигант, если бы ему дали, - зверьки следили за разбегающимися Ифи, и Зелёные овраги ещё не превратились в лес. У дальнего холма поднимался вал из обгрызенных веток, и ползучие «цветы» собрались под ним толпой. По валу бегали нхельви с «цветами» в зубах и стряхивали вниз пыльцу. Гедимин хрюкнул в респиратор. «Искусственное опыление? О, уже соорудили коридор к загону… Мать моя колба! У них тут и правда загон, целое огороженное пастбище!»
- Эй! Вы там Ифи выращиваете?
- Они вкусные, когда спелые, но хорошо прячутся! – отозвался нхельви-загонщик. – Пусть зреют на виду – будем знать, где копать!
У дальней реки темнел холм, изрытый норами, - ближайший «город» нхельви. Судя по расцветке зверьков, тут собрались жители ещё двух посёлков. Когда Гедимин проходил по оврагам в последний раз, нхельви копали пятую «колонию» - и вряд ли на этом они остановились. Ни эльфы, ни нанны, ни кимеи сюда не перебрались – кажется, вся эта территория отошла «землеройкам». Может, даже был письменный договор, Гедимин бы этому не удивился…
«Озеро цветов», неглубокое, но обширное, обступили молодые мохнатые деревца. Тростник поредел, но трава там, куда не дотягивались хищные корни ванкасы, была ещё густой. Из-под ног Гедимина сперва запрыгали мелкие зелёные лягушки, потом шмыгнул к воде крупный рыжеватый тритон. Широкие листья на поверхности озера иногда подёргивались – подводная фауна ловила мошек. В глубине слабо светились подвижные зеленоватые пятна – радиоактивные «трилобиты» как-то уживались с подселенцами.
- Интересно, кто кого ест? – подумал вслух Гедимин, вспомнив «лучевую атаку» панцирного «зверька». После такой варки заживо мелкую рыбу можно было всосать и без мощных челюстей…
Поблизости громко хмыкнули. Из-за ветвистой ванкасы выглянул сармат в пятнистом скафандре.
- Вот биологам тоже интересно – а роемся тут почему-то мы!
- Разведка есть разведка, - отозвался второй, по плечи забравшийся в озеро. Со шлема стекала вода – видно, сармат брал пробы со дна. Вспугнутые «трилобиты» перебрались на мелководье.
- Да куда он провалился?! – донеслось с дальнего берега. Злой дронщик стоял в тростнике и пытался продавить пульт управления бронированным пальцем. На чужака он даже не взглянул.
- Уран и торий! – Гедимин вскинул руку в приветственном жесте. Командир разведчиков махнул ладонью в ответ.
- Едят тут все и всех. Вот и второй дрон кто-то сожрал… Эй! Ты его видишь?
- Пеленг есть, - отозвался дронщик. – Реакции нет!
Командир прижал ладонь к лицевому щитку.
- Опять на восток загнал?! Что тебя туда тянет, как магнитом?! Сам пойдёшь искать!
- Далеко на восток? – Гедимин насторожился. Разведчик «Руты» тяжело вздохнул.
- Чересчур, раз на команды не реагирует. Один дрон у нас уже там пропал. Идти туда тем более никто не хочет.
- Что последнее по фону? – крикнул Гедимин дронщику. Тот сердито фыркнул, не отрываясь от пульта.
- Семь и три четвёртых. Ну, давай же… ага, есть реак… Hasu!
Обходить озеро времени не было. Гедимин обогнул заросли водяных цветов, распугал «трилобитов» и рыбу и, отряхиваясь от водорослей, вышел на берег рядом с дронщиком. Тот щурился на угасший экран. Последним, что передал дрон, был сигнал о вспышке в полтысячи кьюгенов.
- «Хлопок», цепная реакция… - пробормотал Гедимин, вместе с сарматом щурясь на экран. – Внешку точно выжгло. Может, капсула уцелела. Дай последние координаты – пойду искать.
Дронщик вскинул на него ошалелый взгляд.
- Ты в себе? А если под ногами так же «хлопнет»?
- Я был реакторщиком, - буркнул Гедимин. – Ещё не так «хлопало». Направление давай!
…Деревья исчезли первыми. Следом измельчала, распалась на кочки, искривилась и поменяла цвет трава, и в ней закопошились Зелёные Пожиратели. Её пучки становились всё реже, пока не исчезли – и радиофаги вместе с ними. С востока дул жаркий «фонящий» ветер. Гедимин присмотрелся к каменистой почве. Листья и стебли высохли и рассыпались, но корни в земле остались, - он ещё долго находил обугленные «нити» среди камней. Потом пропали и они – сдуло вместе с остатками грунта. Под ногами захрустела тонкая корка тринитита. Редкие оплавленные пятна становились всё более частыми. Гедимин сделал ещё шаг и ощутил тепло – тринитит не успел остыть, неуправляемая цепная реакция случилась совсем недавно.
«Вот оно,» - Гедимин сверился с данными дронщика и огляделся по сторонам. Растянутый над рукой «экран» защитного поля тут же вспыхнул зеленью. Сармат стряхнул его и задумчиво сощурился. «Взрыв там. Дрон над эпицентром. Вес… воздушная волна… Ага, понятно.»
Ещё двадцать шагов, и сармат склонился над расплющенным механизмом. Ликвидаторские дроны экранировались дважды; в первом экране оставляли канал связи – и всё, что за ним, выжгло излучением в труху. Гедимин стряхнул её – там искать было нечего, кроме радионуклидов. Из-под пыли и крошева проступила небольшая ипроновая капсула с обрывком почерневшего провода. Сармат сунул её в экранированный «карман». «Если только там что-то сохранилось…»
Он покосился на карту. Гиблые Земли с каждым годом расширялись на запад – то полметра, то метр, то целых два… Где-то в их середине, горящей зелёным огнём, стояла (и, наверное, тоже расширялась) колония Куэннов. Здесь, на границе, они не жили. «Им тут «холодно». А нормальным существам – «жарко». Даже для Зелёных Пожирателей перебор. А вот Клоа… странно, что их тут нет,» - Гедимин огляделся по сторонам. «Может, плоская местность мешает? Они любят скалы, высотки, пещеры всякие…»
Вдалеке что-то сверкнуло холодной зеленью. Горячий ветер хлестнул по ладоням. Жар был не фантомный – от излучения сармат закрылся. Где-то ирренций снова взорвался, расплавив землю. Гедимин медленно подался назад, стараясь не ступать на тринититовые пятна. Чёрное «стекло» светилось изнутри – ирренций, частично выгорев при взрыве, заново синтезировал сам себя.
…Под лопаткой, куда выдавили бесцветную ампулу, на секунду зачесалось, и тут же ощущения стихли – регенерация «запечатала» тонкий прокол. Внутри как будто ничего не происходило. Гедимин вопросительно хмыкнул.
- Влезай в скафандр, - отозвался Кронион, выключая ручной микросканер. – Последняя доза. Когда доберёшься к своим ксеносам, сможешь есть всё, что не убежало. Как раз мутация должна завершиться.
- Спасибо, - выдохнул Гедимин, надевая шлем. Нагрудный «шов» скафандра уже закрылся, и сармату сразу стало спокойнее. «Понять бы ещё, почему меня так «дёргает» без брони,» - мелькнуло в мозгу. «Тут же вроде безопасно…»
- Быстро прошла эта мутация.
Кронион махнул рукой.
- Нового я ничего не делал. Только активировал то, что в тебя уже вшито. Да уж, поработали твои создатели – что Ильин, что Криос…
При упоминании «Криоса» Гедимин ощутил привычный холодок под кожей. Пусть прошло две с половиной сотни лет, и след Ассархаддона давно затерялся… «А выходит, я – до сих пор его подопытный. Один раз свяжешься – и навсегда.»
- С тем, что ты натащил нам, возни куда как больше, - проворчал Кронион. – Так что масштабные проекты – это не к нам. Чьи там ящерицы в пустыне, и откуда ацидофильная экосистема, - если ты не знаешь, мне тем более неоткуда. Вот Скхаа, - их уже пару лет видят над горами. Сперва над Туманными, потом они перебрались на Взрывные, а когда грозы участились, пошло расселение. Может, там, в Туманных, и пробило какой-то портал – Клоа там всё ещё крутятся, значит, фонит. А вот всё остальное…
Кронион выразительно пожал плечами.
- Что живёт, то пусть живёт и дальше, - Гедимин нетерпеливо отмахнулся. – Ты скажи, что с крупными травоядными? Флору надо как-то утрамбовать. Там, где нанны пасут стада, тайга не вырастает, но их зверьё в межгорье не приживётся. Если бы вывести что-то на его основе… да на любой основе?
Кронион сдержанно хмыкнул.
- Про тайгу уже пятый раз слышу. Крупные травоядные – это тебе не икру в ил закопать. Это проект на весь континент и пару веков минимум. Пока нам не дадут сигнал к подъёму, я и браться не буду. Тут своих дел хватает.
- А без подъёма никак? – с надеждой спросил Гедимин. – Я бы помог с расселением. И нанны с эльфами присмотрели бы. Им не по себе, что ни в степи, ни в лесах нет дичи…
Кронион только отмахнулся.
- Это им не деревьев натыкать, как придётся! Тут несколько экосистем надо запускать почти с нуля. Первые поколения этих тварей держать в спецусловиях, обучать, выводить на самообеспечение… Млекопитающие – вообще та ещё морока.
- А рептилий… - заикнулся было Гедимин, вспомнив стаи рапторид в степях Атлантиса. Кронион фыркнул.
- Вот это – без меня точно. Твой «доработчик», может, и потянул бы – воссоздать хоть мезозойские системы, хоть Эдиакар. Мне бы разобраться с тем, что уже в работе. Ну ты и натащил добра с югов…
Гедимин, на время забыв о возрождении экосистем, навострил уши.
- Ты про ксеносов? Есть продвижение? Удалось понять, как они так?..
Кронион ухмыльнулся, не показывая клыков.
- Ну, кое-что есть. С кислотниками получилось проще всего. Благо там целый биотоп с той же мутацией… Код разобран, на бактериях проверен, - ищем теперь добровольцев на управляемую мутацию.
- Я… - вскинулся было Гедимин, но осёкся от сердитого шипения.
- Даже не думай! Твой геном пусть Криос «правит», там и так с избытком наверчено. Добровольцы на «Руте» есть – проблема уломать «Шаглин», чтобы сразу проверить в нужных условиях. Биологи там те ещё… - Кронион поморщился.
- С кислотой понятно, - Гедимин вспомнил сарматов с Венеры – они вечно жгли в общей душевой сернистый шлак, и только им он и был в радость. «Венерианцы бы легко приспособились. Интересно, сколько их сейчас осталось…»
- А лучевые крылья наннов? Эльфийский морок? А как кимеи…
Кронион издал резкое сердитое шипение.
- Ты ДНК видел? А куски с подписью «пирокинез» или «генерация ЭСТ-квантов»? Вот и я не видел. А чего не знаешь, то в геном не вошьёшь. Вот твоё «ремонтное чутьё» - думаешь, его не пытались растиражировать? А ведь не вышло. Ни до Применения, ни после. Геном – это ещё не всё. Так же и с ксеносами.
Гедимин, пытаясь переварить информацию о «тиражировании», только ошалело мигал. «Биологи! Вот так живёшь и не знаешь, что на тебе сериями опыты ставят. А кому-то ещё мои штуковины не нравились…»
- Слушай, - он встряхнул головой, отгоняя бесполезные мысли – с Кронионом разругаться нетрудно, только опыты, раз биологов «заело», никто не прекратит. – Если есть геном, по нему же можно сделать существо? Попробуй «собрать» кимею или нанна. Тогда сразу будет видно, что врождённое, а что нет.
Кронион взглянул ему в глаза, странно щурясь и приподняв верхнюю губу. Гедимин осёкся. «Теперь-то что не так? Биологи же, правда, так умеют…»
- Собрать разумное существо, говоришь? Положим, чего-то в мозги мы ему насуём. А потом что делать с твоим нанном? В утилизатор?
Гедимин открыл было рот, но тут же закрыл. Глаза сами сошлись в узкие щели, но крыть было нечем – сам предложил.
- На станции нечто, настолько нам чуждое, пристроить некуда, - продолжал Кронион. – На экзотариум лишних ресурсов нет.
- В городе его примут, - без особой уверенности начал Гедимин. – Они там не…
- Его – может быть. А тебя после таких «развлечений» - больше нет, - перебил его Кронион. – Ты же врать никогда не умел. Вывалишь всё с подробностями. Тут и конец твоим пирушкам в Нейе. А для чего я пять лет с мутагеном возился?!
«Мать моя колба…» - до Гедимина окончательно дошло, что он предлагал. Затылок вспыхнул. Сармат опустил взгляд и угрюмо сощурился. «А ведь не хотел никакой дряни, только пользы…»
Рука Крониона легла на его локоть. Эа-сармат еле слышно вздохнул.
- Ничего. С кем не бывало? А всё-таки прототип в тебе неглубоко прикопан. Совсем не глубоко…
36.01.247 от Применения. Западная пустошь, рядом со Старым Городом Йилгва
Под щитками на запястье ярко сверкнуло.
- «Пустошь», приём! Это тебя там носит?
Гедимин удивлённо мигнул. Бывало, что станции сами выходили на связь – но «Джойя»?.. «А местность всё-таки расчистили,» - подумал он с кривой ухмылкой. «И урановый рудник не помешал. Вот всегда знал – когда не делаешь, то и не делается…»
- «Пустошь» на связи, - отозвался он. – «Джойя», всё цело?
В наушниках фыркнули.
- Не твоими стараниями! Посадил нам на голову город мутантов…
- Я тут при чём?! – Гедимину захотелось взять связиста за шкирку и крепко встряхнуть.
- При том, что нам теперь с ними общаться! – филк знал, что до его шкирки сармат не дотянется – Гедимин почти видел его кривую ухмылку.
- И что? Они не заразны, - напомнил он. – Вы же сами проверяли. Были в городе ваши медики?
- Отряд Фульвия Марци заходил, - отозвался филк. – И медика привезли, да. Брал образцы. Приказ из центра, чтоб им самим…
- Так что неладно? – не выдержал Гедимин. – Напали на вас? Рудник открывать отказались?
- Мы бы им напали, - процедил связист. – От рассадника мутантов пыли не осталось бы. Рудник работает. Субстрат, радионуклидная смесь, - уже дважды Фульвий глайдер гонял…
Гедимин мигнул. «Уже и руда идёт? Быстро Деннис всё наладил. Чего тогда на «Джойе» крысятся?»
- Ну? Руда плоха, или глайдер вам помяли?
Филк сердито фыркнул.
- Мы им помяли бы!.. Координатор Норд сказал мутантов на станцию пустить. А наш командир подчинился. Надо было координатора Марци подождать…
«Айзек? Пустить на станцию? Не зря сорок лет проверял на заразность…» - ухмылка Гедимина тут же погасла. «Станции они сделать ничего не могли – о любой царапине мне уже в оба уха орали бы. А я никак не могу добиться, что «Джойе» не по нутру.»
- И что со станцией? – Гедимин снова пожалел, что не может взять связиста за шкирку – может, так не пришлось бы по сто раз переспрашивать…
- А это тебе виднее… атомщик, - последнее слово филк чуть ли не выплюнул. – Она твоими стараниями живая? У неё теперь и спрашивай. В мозгах ей не откажешь – твоих дружков-мутантов чуть не сожгла прямо у шлюза!
Гедимин ошалело мигнул. «Станция – напала первой?! С прицелом убить? Незнакомых сарматов?»
- Теперь заткнись, - буркнул он, отключая передатчик и опуская височные пластины. В лицо тут же дунул фантомный горячий ветер с развалин Елгавы.
- «Джойя», приём! Я Гедимин. Ты там как?
«У-у?» - озадаченно прогудело внутри черепа, и тут же сармата захлестнуло горячей волной и обмотало многослойным пульсирующим коконом. «Урр!»
- Опять с тобой никто не говорит? – Гедимин, переждав поток чужой радости, едва заметно сощурился. «Не-а,» - прогудело в мозгу. Сармат уловил мелькнувшие картинки, обрывки ощущений; часть волокон в коконе налилась неприятным жаром, но тут же остыла.
- Боятся?
«Угу,» - хватка «зверька» ослабла – кто-то будто отвёл взгляд, до того радостно-пристальный.
«Ну вот и что с ними делать?» - Гедимин в растерянности покачал головой. «Кого-то, как я понял, прижгло ЭСТ-лучом… Но не может же станция не переносить весь экипаж!»
«Джойя» услышала и что-то поняла – в мозгу сармата шевельнулось чужое огорчение.
- Ясно, - вздохнул Гедимин. – Силы не рассчитала? Бывает. Я им скажу. Но и ты сдерживайся.
«Угу,» - тяжело вздохнули внутри черепа.
- Скажи, а чем тебя Серые Сарматы обидели? – Гедимин вспомнил, из-за чего заводил разговор. Не успел он сквозь вопросительный гул внутри головы дорисовать мысленную картинку, как волокнистые щупальца налились жаром. «Зверёк» отдёрнул их раньше, чем фантомный ожог стал нестерпимым, но Гедимин ещё долго хватал ртом воздух. Смесь чужого страха, растерянности и отвращения пульсировала внутри черепа, «выстреливая» обрывки слов. «Это неправильно!» - удалось разобрать Гедимину. «Они все не такие! Такого не должно быть!»
- Тихо, тихо, - сармат пожалел, что не может погладить даже крышку люка – «Джойя» «сидела» поодаль, на юго-западе…
- Тихо. Их тут нет. Я понял. Неправильные сарматы?
«И дру-угие тоже. Они все!» - расстроенный «зверёк» смотал щупальца, только пара волокон ещё пульсировала на висках. Гедимин кивнул.
- Они больны. Излучение оплавило их, - он представил себе, как тело и лицо сармата под ярким зелёным светом меняют форму, стекают и застывают уродливыми складками и вмятинами. Картинка получилась очень чёткая – видимо, «Джойя» помогла. Гедимин вздрогнул от волны чужого омерзения. «Не надо их тут,» - услышал сармат – и понял, что спорить бесполезно. «Медленная эа-мутация,» - его передёрнуло – уже от собственного отвращения. «Станция её чует. Повезло им на «Джойе» - эпидемия их не застанет врасплох.»
- А тарконы? – он представил себе мутанта-человека, неприятного видом и характером, но всё-таки не носителя заразы, выедающей мозг. По коже побежали чужие мурашки, но от тарконов «Джойю» перекашивало меньше – и это было заметно. «Чу-ужаки есть чу-ужаки,» - прогудело в мозгу. «Пу-усть бу-удут.»
- Сможешь пустить одного-двоих в шлюз? – спросил Гедимин. – Если что-то будет не так тебе или сарматам – ты же знаешь, что делать…
«Ну-у… пу-усть,» - нехотя согласился «зверёк», убирая последние щупальца. Гедимин, выждав немного, вернул на место височные пластины и включил передатчик.
- «Джойя», приём! Станция согласна впустить тарко…
- Да пошёл ты со своими eahasesh! – взвыли в наушниках. – Кто чуть ИЭС не взорвал?! Ты что с реактором творишь…
Гедимин отключил звук «на вход».
- Тарконов пропустить она согласна, - он чуть повысил голос и угрюмо сощурился. Не прошло и минуты (руины Елгавы ещё не показались из-за горизонта), как на экране загорелись значки «Ларата» и «Эданны». «В центр уже нажаловались,» - Гедимин устало поморщился и опустился в траву. «Что ж, послушаем центр. Пусть на «Джойю» передадут – говорить надо со станцией. Тогда и реакторы будут целее.»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ