Часть 7. 28.02-32.04.203. Западная пустошь, междуречье Хулу и Веррека – южное побережье, город Фиранкана
28.02.203 от Применения. Западная пустошь, междуречье Хулу и Веррека
- Не, новые приматы мне нравятся больше старых, - бывший пилот Раск сидел в тени высотки и жадно хлебал из «сарматского» стакана местную брагу. – Но пойло делать не умеют. Спиртом даже и не пахнет. И чего я не запасся бобами?! Сейчас бы прорастили…
Кристобаль, задумчиво изучающий пустой бурдюк из-под браги, громко фыркнул.
- Вот стоило всё это устроить, чтобы выжечь вашу отраву! Хоть не надо думать, кто ещё её нажрётся… Досадно всё-таки, что козы нас боятся! Это генетики чего-то перестарались…
- Кто же тогда знал, что сарматам придётся коз пасти, - пробормотал Гедимин, глядя на рыжие, бурые и желтоватые пятна в траве. Стада снова подъедали траву у высотки, и пастух-нанн, объезжающий степь на «носороге»-ториске, смотрел не на «коз» и «пони», а на компанию сарматов у «ворот».
- Говоришь, ещё два разумных вида? – Кристобаль повернулся к Гедимину. – И ты у них уже бывал и язык знаешь?
- Учу, только пока не проверял, - сармат смутился. По-эльфийски, и правда, общаться было не с кем, а потом – некогда. «Ничего, в Фиранкане наговорюсь. Надо там сказать, что «Ксолат» - город мирный. Да, и ещё центр…» - он нехотя покосился на передатчик. «Да, в «Эданну» надо сообщить. Интересно, что ещё из наших нелегальных убежищ выжило? Было их куда больше двух…»
Нанны-переговорщики, оставив самого старшего для присмотра, уже сворачивали стойбище.
- Тянуть некогда, - Айшер был не рассержен, но очень сосредоточен и деловит. – Полетим и вернёмся. С Нангером и другими Многопрядами, с сиригнами, с Мадиконой, пока лодка не уплыла. Эски – великие мастера, с ними должен говорить мастер. А раз они тяжело ранены – нужен лекарь. И – я хочу обсудить ещё с Ургулааном шахтёрские и кузнечные дела. Так что, Хедмин, если ты с нами…
Гедимин покачал головой.
- Я, что мог, сделал. Пора идти. Поговорю ещё со своими. Они про это место не знают.
Айшер шумно вздохнул.
- Ты, Хедмин, был бы не лишним. Но – и правда, с вашими вождями, кроме тебя, говорить некому. На обратном пути заверни в Нейю! Может, уговорим мастеров-эсков к нам переселиться. Живут же у нас сиригны и кимеи!
Пробегающий мимо зверёк с бело-серой шёрсткой остановился и коротко пискнул. Айшер хмыкнул в бороду.
- Да, нхельви тоже. Ну ты смотри, Хедмин! Когда им надо – всё понимают. А как прикидываются!
…До побережья было ещё далеко, но в небе прибавилось туч. Пастбища наннов и «город» Серых Сарматов остались где-то на востоке. Гедимин остановился, сверился с дозиметром, повернулся, разворачивая «щупы»-антенны передатчика, лицом на северо-восток.
- «Ларат», приём!..
В этот раз у приёмника был Исгельт – голос Айзека Гедимин пару раз слышал на заднем плане, но к устройству связи сармата не пустили.
- Ещё одни твои… старые знакомые? – Гедимин практически видел, как бывший адмирал тяжело опускает веки. – Для ходячей эа-мутации – подозрительно разумные и договороспособные. Пробы биоматериалов ты, разумеется, не взял?
Гедимин фыркнул.
- Я что, медик? Я в этом ничего не понимаю. Но выглядели они так же, как Серые из «Илгвена». Вряд ли у них что-то другое внутри.
Исгельт сдержанно хмыкнул.
- Не медик, а выводов уже наделал. Не дипломат, а налаживаешь контакты по всему континенту… Ещё, наверное, технологии внедряешь?
Гедимин, не уловив подколки, хлопнул себя по шлему. «Рилкар! Совсем забыл… Здание Серых, - там полно ненужного рилкара, Мадикона прямо на месте мог бы взять образцы… Вернуться? Ургуланий решает проблему с тканью, стекло ему без надобности, - он в жизни не вспомнит…»
- Пойду в Фиранкану – проверю пару новшеств, - сказал он. – Думаю, микана возражать не будут. После поршневых перьев и сложной органической химии…
- Что за новшества? – подозрительно ровным голосом спросил Исгельт. Издалека что-то встревоженно крикнул Айзек.
- Они могут переплавлять незаражённый рилкар, - ответил Гедимин. – Печи должны справиться. А к рилкару без примесей металла «наведёнка» почти не липнет. Только вынести шихту из развалин и переработать. Прозрачное и при этом прочное стекло тут пригодилось бы. А ещё…
В наушниках громыхнуло – кто-то треснул бронированным кулаком по краю пульта. Гедимин вздрогнул. Айзек пробормотал что-то укоризненное.
- Гедимин Кет! Ты ещё помнишь свои обязанности?!
- Ну чего? – сармат помрачнел. Похоже, про фиранканские планы рассказывать не стоило. Особенно – Исгельту.
- Субординация на высоте, - пробормотал в сторону бывший адмирал. – Позывной «Пустошь»! Сигнал со станции «Аркет» - резкий всплеск радиационного уровня на юго-западе и долгий незатухающий «шлейф». Приказ – срочно проверить, расчистить края, по возможности установить причину – и доложить! Вопросы есть?
Гедимин взглянул на карту и досадливо сощурился. «Ага, «Аркет»… Как раз меж холмами, вдоль реки Миэнэск, и выйду к ним. Оттуда шлейф отследить будет проще. Что у них к юго-западу? А, мать моя пробирка…»
На юго-западе, с отклонением разве что на градус, чернела крупная точка – Старый Город Ликкин. «Точно. Ещё один с излучением, завёрнутым в кольцо…» - Гедимин поморщился. «Помню я эту штуку. И ту, что в Лане, на севере. Если резкий всплеск и следовое загрязнение… Прорыв, что ли? Надеюсь, нхельви в это время там не шастали…»
30.03.203 от Применения. Западная пустошь, над ИЭС «Аркет»
Реки, вытекающие из-под Складчатых холмов, остались далеко в стороне – как и длинный, распадающийся на пригорки обрыв на востоке. Цепь его родников туда, к востоку, и стекала, оставляя на западе каменистую пустыню. Ветер перетирал в пыль растрескавшуюся глину и разносил её вместе с радионуклидами далеко от «грязных пятен», как новых, так и старых. Гедимин ничуть не удивился, взглянув на дозиметр, когда подошёл к станции «Аркет». «Чисти – не чисти, а пока грунт летает, как хочет…»
- «Аркет», приём! У вас сверху семьсот милликьюгенов.
- Мы тут в курсе, - мрачно ответил связист сквозь шелест помех. – Отсюда и начинай. Мея нужна?
Гедимин покосился на глубокие трещины в высохшей глине. «Раствор будут жрать, как не в себя. А чистить их надо, там как раз самая грязь…»
- Да, и мея, и щёлочь, - ответил он, глядя на дозиметр. Стрелка-указатель задумчиво качалась то на восток, то на юго-запад. «Вот и шлейф…» - Гедимин прошёл сотню шагов, изучая экран и подъём ползущей по нему зелёной линии. «Да, ЭМИА-кванты, «наведёнка». Похоже, всё-таки Ликкин – и именно тот кольцевой пучок. Узкая полоса. Был бы взрыв подстанции, ЛИЭГа, ещё чего, - размазало бы широким пятном. А с местным ветром – во все стороны сразу.»
07.04.203 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Ликкин
Стрелка-указатель дозиметра упёрлась в тёмный зубчатый массив на юго-западе. Дальше «чистить» землю не имело смысла – город «пылил», вокруг была «фонящая» пустыня. Здесь как-то приживались суккуленты, хотя рядом с развалинами и они выглядели странно. Сперва Гедимин подумал, что их покорёжило и расплющило радиацией, потом пригляделся, - стебли тянулись бы в высоту, если бы их регулярно не ломали у самой земли. «Крысы,» - клочья шерсти, потерянные в борьбе с суккулентами, повисли на уцелевших шипах. «Додумались зубами не грызть. Подрубали узкой планкой. Стебель жёсткий, еле справились,» - Гедимин разглядывал следы на обломке растения. Мелкие побеги, неприметные в пыли, тоже были побиты – но, судя по наплывам сероватой зелени вокруг суккулентов, срезанных раньше, от такого обращения они только гуще росли. Гедимин положил ошмётки, пытающиеся пустить корни в другой лист, на землю рядом с ним. Он бы не удивился, если бы они сразу зашевелились, отращивая «щупальца»…
В Ликкин заходить не хотелось. Гедимин посмотрел на клинья хвостатых силуэтов среди высоток, на следы от выломанных креплений на «полевой стене» (кому-то внезапно понадобились неисправные от постоянного облучения турели), на пятна, оставшиеся от упавшей облицовки верхних этажей… «Рилкар,» - напомнил он себе. «Надо поискать, куда аборигены могут безопасно зайти. И проверить, что с тем пучком. Может, их было больше одного.»
В город, как и положено, вела «хельдова трасса», и с дальнего края стены торчал её обрубок, - но туда Гедимин не ходил. Крысы заняли вокзал и держали там оборону, - к чудом уцелевшим насосам и резервуарам с водой путь приходилось прожигать плазмой. В последний раз живая волна едва не свалила сармата, и он отступал, обвешанный крысами, плазменной «метлой» отгоняя наступающих. Те, кто висел, постепенно понимали, что к чему, и отваливались сами. Пару пришлось за углом оторвать от покорёженного слоя обшивки и шмякнуть о стену. «С едой проблем явно нет. Голодная колония так не расплодится,» - думал Гедимин, тихо перебираясь через барьер на северо-востоке города и прислушиваясь к шорохам в ангарах и остовах брошенных грузовиков. Сейчас по стенам и крышам протянулась широкая оплавленная полоса – след мощного потока ЭМИА-квантов. Шёл он от земли и на четыре метра вверх, - даже «полевая стена» просела и потрескалась. В проезде между ангарами и у «фонящего» грузовика, поваленного набок, валялись обгоревшие трупы – бурые разведчики, пара «серых воинов» с облезлыми боками и бугристым черепом…
ЭМИА-излучению такой мощности мало что могло бы помешать. Уж точно не древние высотки – их пронизало насквозь, оставив оплавленные пятна на «входе» и «выходе». Что там внутри, Гедимин смотреть не стал, лишь отметил, что в доме не шуршат крысы – только тихо потрескивают перекрытия, из которых Клоа высасывают радионуклиды. Насытившийся радиофаг висел на стене, прилепившись присоской. Его длинные хвосты слабо светились. Он шевельнулся, когда от движений Гедимина всколыхнулся воздух, но опасности не учуял и остался висеть.
На перекрёстке сармат обогнул груду разбитых глайдеров (мародёры уволокли всё, что можно было содрать с каркаса, даже кости горожан куда-то делись) и остановился у полосатой высотки с длинными выступами на стенах. Почти все зеркальные окна с этой стороны были целы – только там, где здание пронизал пучок квантов, они помутнели и потрескались, а облицовка потекла струйками. «Hillars Inc» - вывеску, намертво впаянную в стену, не зацепило, она так и серебрилась над мёртвой улицей, хоть и тусклее с каждым десятилетием. Дожди тут были редкостью, а крысам и Клоа до руин компании «Хилларс» дела не было. Да, собственно, и потомкам тех, кто там работал или даже ей владел…
«Интересно. Пучок на моей памяти был южнее. Ветер постепенно сдвинул его?» - Гедимин проследил на карте траекторию потока и уверенно его дорисовал. В городе не было ничего, что отклонило бы ЭМИА-луч – он мог пройти только по прямой. «Если рвануло именно в той стороне…» - сармат задумчиво посмотрел на высокие двери «Хилларса». «Пройду насквозь. Посмотрю, что там с убежищем во дворе. По пути соберу образцы. Всяких стеклофрилов в этой коробке – навалом.»
Неладное он почуял, едва коснувшись задвинутой створки – а когда она со скрежетом вошла в паз, шарахнулся назад и по широкой дуге, настороженно щурясь на обманчиво прочную высотку, двинулся в обход. Перед глазами, как наяву, стояли балки и перекрытия, «подрубленные» сильнейшим ударом со двора. Воздушная волна, жар, лучевой всплеск, - не направленный поток, как от разомкнутого Пучка, а обычный, сферический всплеск, идущий во все стороны разом… Рилкар и металлофрил не рассыпались сразу, но входить в это здание уже было опасно – микротрещины и каверны в несущих конструкциях «ремонтное чутьё» «видело» через все стены и этажи. «Внутренняя сторона скоро рухнет,» - думал сармат, заглядывая во двор. Тут была высокая полупрозрачная ограда, живые кустарники и места для высадки сезонных растений, - теперь, конечно, остался только забор, и то с проломами. Да и уцелевшие части заметно покосились или вовсе легли на замершую, когда-то подвижную мостовую…
Посреди широкого двора, замощённого «под гранит», стояла светло-зелёная ступенчатая башенка – уход в убежище «Хилларс-1». Гедимин ещё помнил, какой орнамент был на воротах (и какой радиус поражения у замаскированной турели над ними, - те два раза, что сармат пытался подойти к «Хилларс-1», только с этой турелью и удалось «пообщаться»). Сейчас не было ни турели, ни ворот, да и башенка провалилась и расплескалась по земле зелёным расплавом, смешанным с лужами псевдогранита. На месте убежища зиял трёхметровый кратер. По сторонам разметало чёрные искорёженные обломки. Они влипли в расплав и так из него и торчали. Над ними реяла стая радиофагов, жадно высасывая из металла радионуклиды. Обломки скрежетали и медленно рассыпались.
«Ничего себе тут жахнуло…» - Гедимин медленно, стараясь не тревожить «пирующих» Клоа, приблизился к остаткам убежища. Дозиметр показывал десятки кьюгенов; сильнее всего «фонил» кратер. Но оплавленный след ЭМИА-потока начинался не отсюда – сквозь убежище он прошёл, как и сквозь повреждённую взрывом высотку, но вышел из-за ограды «Хилларса», с перекрёстка. Гедимин, отойдя от кратера, прошёл по «фонящей» полосе. Она заканчивалась через тридцать метров – Пучок висел над землёй где-то здесь, тут он и разомкнулся.
«Да,» - Гедимин оглянулся на шоссе, уходящее на юг. На остатках глайдеров, нетронутых мародёрами, остались следы медленно плывущего Пучка – кольца интенсивного излучения. Они пересекались, - здесь «обруч», окутав остовы глайдеров, долго висел, потом качнулся на пару метров севернее и повис уже там, облучая то, что в него попало… Тройка радиофагов высунулась из сплющенных и почерневших машин – резкое движение Гедимина потревожило их. Сармат остановился и, едва Клоа успокоились и нырнули в глайдер, тихо и плавно подался в сторону. «Тут Пучок прополз…» - Гедимин подставил чувствительную ладонь ветру, до сих пор гуляющему по сквозному шоссе. «Может, и правда, его тягой выдуло. И вон там он висел… очень недолго висел – кольцевой след совсем слабый. Что-то быстро его разорвало…»
Он оглянулся на широкую оплавленную полосу, идущую к «Хилларсу». «Да, Пучок вскрылся. Но луч сам по себе кратеров не оставляет. Он должен был попасть на что-то. На кусок ирренция.» Сармат медленно пошёл обратно к провалившемуся убежищу. «Судя по силе взрыва – на большой кусок…»
Трудно было найти точку, в которой не смешивались бы лучевые потоки от радиофагов, сквозного «следа» и собственно кратера… На растянутом над рукой «экране» из защитного поля отражалась зелёная рябь, но сканер различил в ней яркие неподвижные точки. Они влипли в расплав; часть Гедимин опознал как облучённый металл, но те, что помельче и поярче, определённо состояли из ирренция. Взрыв глубоко вколотил их в тогда ещё жидкий рилкар, радиофаги не успели выгрызть из застывшего расплава. Гедимин задумчиво щурился на приборы. «Кажется, понял. Ирренциевое устройство. Меньше твэла, больше «батарейки» бластера. ЛИЭГ?»
Образцы пришлось брать под самым прочным защитным куполом, подламывая расплав где механическим резаком, где рукой, - о применении плазмы не могло быть и речи. Кусок металла с металлофриловой обшивкой, серо-зелёный неровный расплав с вкраплениями ирренция… Клоа нервно метались над кратером, когда Гедимин под прикрытием защитного поля медленно, шаг за шагом, отходил к ограде и дальше – за перекрёсток, под прикрытие относительно «чистой» высотки. Ещё один купол, чтобы излучение не привлекло радиофагов из соседнего района – и можно было положить горячие образцы на мостовую и внимательно рассмотреть их. Нагреты они были не сильнее, чем дорожное покрытие, но фантомный ирренциевый жар просачивался сквозь перчатки. Гедимин вогнал в паз отъехавшую ипроновую пластину – видно, сместилась, пока он в спешке отламывал кусок расплава – и включил сканер. Впрочем, всё уже было ясно и без сканера, - на верхнем ярусе убежища, практически на поверхности, взорвался ЛИЭГ.
«На кой его наверх-то вытащили?!» - Гедимин оглянулся на «Хилларс», но кратер и покосившееся здание над ним закрыл угол другой высотки. Лучевой сканер «видел» в расплаве мелкие чёрные точки – брызги ипроновой фольги, остатки биозащиты. «Пучок мог прожечь ипрон? Вероятность есть, но…» - Гедимин недоверчиво покачал головой. «Эти… гуманоиды из «Хилларс-один» - они как-то глумились над ЛИЭГом. Вытащили его наверх, вскрыли защиту… Что они из него хотели сделать?»
Кусок металла, «заражённый» ЭМИА-излучением, опознать можно было с трудом – но Гедимину он упорно что-то напоминал. Сармат нехотя сдвинул ипроновую пластину на ладони, дотронулся до обломка ещё раз. «Выберусь – с головой залезу в мею!» - пообещал он себе, дочерчивая схему перед прикрытыми глазами. «Да, тяжёлый экзоскелет. Не «Рузвельт» - в них больше металла, меньше фрила. Синтетики напихали в новые, послевоенные… да, похоже, это был «Хоук». Со своим РИТЭГом. Вот почему радиофагов от его остатков не оттащишь…»
Гедимин брезгливо стряхнул облучённый металл с перчаток и выпрямился. Клоа уже кружил над улицей, то выпуская, то втягивая тонкие щупальца на треугольной морде. Сармат медленно отошёл от обломков и побрёл дальше, изредка сверяясь с дозиметром. Тут тоже было «грязно» - как и по всему Старому Городу, но пыль от взрыва в «Хилларсе» сюда не долетела.
«Одно из двух – или свой РИТЭГ у этого «Хоука» вышел из строя, и его хотели заменить, чем нашли,» - Гедимин поморщился. «Или… или они пытались собрать лучевую пушку. Мутантам на это дури хватило бы. Если у них турель работала ещё десять лет назад, и «Хоуки» были на ходу, - кого-то из технарей ещё не доели…»
В обломках глайдера зашуршало. Гедимин увидел мелькнувший бурый мех и выстрелил, не приглядываясь. Город кишел бурыми разведчиками – второй почти ушёл, но обломок фрила сбил его на полпути к трещине в мостовой. Ещё один поворот – и сармат увидел на перекрёстке горку белых, вываренных крысиных черепов. «Пограничная метка…» - он брезгливо поморщился и оглянулся туда, где остался разрушенный «Хилларс». На черепах виднелись царапины и сколы – следы лезвий и зубов, - турели у мутантов сохранились, но вот в пищу шло что ни попадя. «Теперь там тоже будут крысы. Вот Клоа доедят ирренций – и какая-то стая засядет в высотке. Или вниз полезет – часть ярусов там сложилась, но крыса протиснется. Будет ещё один рассадник. Хотя – тарконы были не лучше…»
Под луч сканера, скользящий вдоль земли, попало ещё одно чёрное, непроницаемое пятно – радиозащитный экран убежища «Хилларс-2». Гедимин, задумчиво хмыкнув, свернул к нему. Он думал о передатчике – и о стене напротив, которая заменяла в Ликкине «меченый камень». Гедимин сам не знал, зачем делал там новые и новые пометки – о росте крысиных стай, о турелях «Хилларс-1», о движении Пучка и миграциях радиофагов. Убежище было закрыто намертво и все двести лет не подавало признаков жизни, но сармату всё время казалось, что он что-то упускает…
Выйдя на стоянку перед «Хилларс-2», он остановился и ошалело мигнул. В полной тишине только скрежетал металл – серые крысы, нагнав стаю бурых разведчиков, раздирали на куски то, что осталось от рухнувшего экзоскелета. Ещё один растащили до почти неузнаваемых ошмётков, только по изгибам некоторых металлофриловых щитков можно было определить лёгкую «машину» - «Хоппер». «Хоппером» был и второй, весь во вмятинах и оплавленных пробоинах, с полуоторванной «ногой». Крысы выдирали из неё последние провода и пытались совладать с металлическим слоем обшивки. Гедимин хлестнул плазмой поверх мостовой и под затихающий предсмертный визг остановился над экзоскелетом. Всё, что осталось от пилота, утащили в первую очередь – но в кабине тут и там белели клочья отслоившейся тонкой кожи. Гедимина передёрнуло.
«Тарконы?» - он оглянулся на ворота «Хилларс-2». Люк был покрыт вмятинами и трещинами, козырёк, прикрывающий замаскированные камеры и датчики, раздроблен… но под ним что-то подозрительно блестело. Гедимин еле успел откатиться в сторону, как мостовую залил зелёный свет, а за ним громыхнул кинетический снаряд. Удар разогнанной мини-«болванки» оставил полуметровый кратер и отбросил обломки «Хоука» и крысиные трупы в сторону. Больше не стреляли – сармат верно вычислил «слепую зону». В принципе, тут могли поставить вторую турель – но, кажется, и первую притащили не так давно. Гедимин не помнил, чтобы в прошлый раз по нему стреляли.
- «Хилларс-два», приём! – он осторожно высунул «щупы» передатчика из «слепой зоны». – Спокойно, я не враг! «Хилларс-один» разрушен, больше тарконы не нападут!
В наушниках захрипело.
- Go’wwey, fakin myut!
Хрип оборвался. Гедимин сузил глаза.
- «Хилларс-два»! Мутантов больше нет. Я сармат. Не стреляйте, и я выйду. Без оружия.
- Sar… taesk, heh? Oki… Go! - послышалось в наушниках. Гедимин мигнул и медленно опустил сфалт на землю, припечатав сверху непрозрачным защитным полем. «Крыс тут многовато…»
Шагнуть к воротам он успел, сказать что-нибудь – уже нет. Зелёное пятно скользнуло по скафандру, и Гедимин катился в «слепую зону» уже под грохот «кинетики» и отчаянную ругань в наушниках. Схватив сфалт, он высунулся снова и провёл потоком плазмы по остаткам козырька. В наушниках взвыли.
- Ну что, без турелей говорить будем?
- Go’hella, fakin slagga! - по ту сторону люка что-то тихо заскрежетало. Гедимин подавил желание заварить люк намертво. «Да что не так с этим видом?! «Хилларс-два» был гражданским убежищем, туда вроде не собирали самых отбитых…»
Дождавшись, когда в оплавленной нише снова что-то шевельнётся, он аккуратно провёл по ней потоком плазмы. Переждав ругань в наушниках, он царапнул когтем крышку люка.
- Ну что? Будем говорить, как разумные, или мне к вам спуститься?
- Fak… Trrey, yu, slaggy eshol! - крикнули в ухо. На фоне Гедимин расслышал чьи-то вопли и топот. Он поморщился – переговоры определённо не задались.
- Вернусь, когда угомонитесь, - буркнул он, отходя от «Хилларса». Почти час он бродил по окрестным улицам, собирая образцы прозрачных фрилов и рилкара, но на стоянке и в наушниках было тихо. Гедимин вспоминал выкрики из убежища – слова атлантисского языка были исковерканы, но хлюпающего тарконского акцента сармат не услышал. «Они там, похоже, не мутировали… ну, только на голову,» - он угрюмо сощурился. «Турели у них, два экзоскелета покрошили. Видимо, с пищей и прочим тоже порядок, не вымирают. А всё равно какие-то дурные. Ладно. Тут тарконы недавно нападали. Вернусь – может, ещё пообщаемся.»
16.04.203 от Применения. Западная пустошь, берег реки Фиран
Стоило отойти на юг от мёртвого города Улфа, перетащенного в холмистые степи откуда-то из Старой Европы, как трава снова поднялась по пояс, в низинах загорелись яркие «огни» красных и фиолетовых цветов на тёмнолистных кустарниках, а на пригорках поднялись молодые колючие ростки. Хвойные деревья продвигались на север, навстречу им «шли» псевдоклёны и ванкаса, - и Гедимин был уверен, что и те, и другие расселяются не самостоятельно. Даже псевдоклёны ещё не дозрели до первых семян – а перекидывать корни и пускать побеги за сотни километров… тут определённо не обошлось без чужой и очень усердной помощи. «Эльфы или Куэнны?» - Гедимин покосился на «фонящий» восток. Едва радиоактивная Улфа осталась позади, как стрелку дозиметра повернуло к длинной полосе Куэннских владений. «У эльфов вряд ли хватило бы сил. Им бы с городом управиться. А Куэнны… кажется, они очень незаметные, когда хотят. Может, я их потревожил, когда полез на их территорию?»
Его мысли прервало дребезжание на запястье.
- Позывной «Пустошь»! – координатор Исгельт явно был не в духе. – Отклонение от маршрута? Причины?
«Засекли,» - Гедимин покосился на северо-запад. Там осталась – без общения и без плановой дозиметрии – станция «Аэкин», - насильный карантин сармат им не забыл.
- Нужно застать разлив рек на побережье, - отозвался он, глядя на тучи, медленно ползущие с юга. Пока они шли клочьями, не слипаясь в единый массив, но нависали низко, и обрывки снизу были тёмными. Их затягивало в гигантскую воронку вечного циклона, который завис над кратером ближайшего «млона». Один дождь прошёл даже над Улфой, но только слегка намочил стены высоток и пополнил коллекторы, на радость крысам. Люди Улфы, выжили они или нет, на сигналы Гедимина не отзывались, хотя он долго ждал у убежища. Ему казалось, что в Улфе, как и в Ликкине, с «мёртвым» подземельем всё не так просто…
- Разлив рек? – переспросил Исгельт. – Чем ты там вообще занимаешься?
- Изучаю изменившийся климат, - отозвался Гедимин. – И приспособление пришельцев к нему. Фиранкану строили с расчётом на затопление. Надо узнать, помогло или нет.
Исгельт тяжело вздохнул. На заднем плане что-то пробормотал Айзек.
- Опять подался к своим ксеносам.
- «Грязь» между «Аркетом» и Ликкином расчищена, - буркнул Гедимин. – Данные об убежищах «Хилларс» вы получили. Есть новости?
- Айзек, - звук стал чуть тише – Исгельт повернулся к тому, кто стоял рядом с ним. – Я всё помню. Мне непонятны только причины такой… автономности.
Гедимин тяжело вздохнул. «Чего он ко мне цепляется? Ксеносов изучать не нужно, или что?»
- На обратном пути пройду челноком с запада на восток и обратно, - хмуро пообещал он. – Так будут срочные приказы или нет?
Исгельт хмыкнул.
- Приказы бывают несрочными?.. После Фиранканы немедленно выйдешь на связь. Опосредованно, как и в прошлый раз. И, никуда не сворачивая, вернёшься к челночному курсу. Ждём данных об обстановке над каждой станцией.
Гедимин сузил глаза.
- Грязные пятна я расчистил. Выслать по ликвидатору со станции – не судьба?
В наушник резко выдохнули. Снова что-то пробормотал Айзек.
- Да, этим и кончится, - вполоборота ответил ему Исгельт. – Нет, не нужно. И он станет адекватным ситуации?.. Я о том же. Мы не можем быть уверены в нём ни в каком отношении. Замена или дублиро…
Передатчик отключился – координатор наконец вспомнил, что его слушает кто-то, кроме Айзека. «И кто тут неадекватен ситуации?» - Гедимин невесело ухмыльнулся и протянул «щупы» лучевого сканера к росткам на холме. «Араукария. Нет, всё-таки – странный выбор растений для засева. Что для эльфов странный, что для Куэннов.»
Он спустился к реке. Здесь она делала длинную петлю, огибая холмы. Её русло углубилось и чуть расширилось к северу. Над мелководьем, заросшим волокнистыми водорослями, сновали подросшие «летучие рыбы». Чуть глубже шевелили щупальцами вросшие в дно полипы, бывшие «летучие кальмары». Гедимин выбрал заводь, где течение замедлялось, и закопал в ил очередную капсулу. «Странно, что «сеятели» завезли хвойные деревья, но забыли про рыбу. Или её хотели заменить на трилобитов, как птиц – на рептилий?»
Тучи заслонили солнце, и «птерозавр», круживший над рекой, постепенно снизился так, что Гедимин мог разглядеть длинные вытянутые лапы и оперённый хвост. «А они ведь не любят дождя,» - подумалось сармату. «Как охотятся на побережье? Откочевали на север?»
29.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана
К цепочке зелёных холмов Гедимин пробирался вброд. Уже в полусотне метров от них воды набралось по щиколотку, а вблизи, у разлившегося Фирана, - рослому сармату по колено. Листья травы потемнели, стали шире и жёстче. Между ними висела, цепляясь за верхушки трав, цепкая лоза. Изредка в её сети пестрели широкие пятна – останки летучих медуз. Ближайшая тушка дёргалась, и Гедимин остановился, пригляделся и хмыкнул. Медуза, лопнувшая и почти вывернутая наизнанку, была давно мертва – её дёргали снизу, раздирая «мякоть» на части, мелкие светящиеся «трилобиты» и какие-то приплюснутые рыбёшки в слитном панцире по самый хвост. Они сновали в затопленной пойме, в илистой мути над корнями тростников, вытесняющих степные злаки, - Гедимин то и дело чувствовал, как что-то проносится над ступнями или задевает пальцы. «Пла-ко-дер-мы,» - прочитал сармат с экрана передатчика – в «Справочнике ликвидатора» было немало вроде как вымерших тварей… хотя – Гедимин давно не был уверен, что вымерло, а что живо. «Ну… наверное, без разницы – что клён, что плакодерма. После Применения по-любому не было ни тех, ни других. Всё равно, кого заселять. Интересно, уживутся с видами, которые вывел Кронион?»
Ближе к подтопленным, но бодро зеленеющим холмам сети вьюнков стали гуще. Река затопила тростники по самые колосья, но лозы уже не нуждались в опоре – под узлами листьев отросли воздухоносные полости. Гедимин подвёл руку под них и нащупал свисающие пучки корней-фильтраторов. «Биотехнологии, мать их колба…»
Едва сармат сделал ещё шаг, вода всколыхнулась. Почва под ногами на мгновение стала неустойчивой – эхо подземного толчка докатилось с востока. Второе движение воды с землёй уже было не связано – вьюнки, отделившись от высокой травы, сплетали на пути сармата заграждение. Ближайший холм был уже совсем рядом – Гедимин мог разглядеть густую сеть лоз на склонах и белые безлистные ростки среди кустов.
Сармат остановился, сдвинул щиток на запястье и протяжно свистнул.
- Кто живой в садах Фиранканы? – крикнул он на ломаном эльфийском. Плавучее заграждение замерло – и расступилось. На тропе, ведущей вверх по склону, зашелестели расползающиеся вьюнки. Из-за куста с мелкими глянцевыми листьями выглянуло мохнатое «лицо».
- Древний Сармат? – сиригн ухмыльнулся во все клыки. – Поднимайся! Энкесви опять где-то болтается! А из Нейи ведь передавали – ты к нам собираешься!
Гедимин прошёл мимо обманчиво безобидных вьюнков. Кустарники и деревца на холме за два года успели подрасти, и даже над листом Тунги поставили новый керамический короб. Древесный сиригн, перехватив взгляд сармата на глиняное сооружение, махнул всеми верхними лапами одновременно.
- Дождь! Сейчас вот жарко, я крышку открыл, - а с полудня опять польёт!
Гедимин покосился на небо – чистое, но по краям уже белое от облачной дымки – и кивнул. Последнюю неделю он так и шёл – под дождём с полудня и до вечера и под ярким солнцем в облаке водяного пара – с рассвета и до полудня. Сейчас солнце поднялось высоко, прогрев сырой воздух до плюс тридцати пяти, океан и дождевые горы копили над собой воду, - через пару часов тучи должны были сомкнуться перед очередным ливнем.
- А погодники даже пальцем не шевельнут! – Тафар (Гедимин помнил его имя) сердито фыркнул. – Вот так оно – работать на эльфов. Нанны вон захотели дождей – пошли и открыли путь воде, ни у кого не спросились...
Он посмотрел на небо и убрал ухмылку с лица.
- Погоди, я поговорю с рекой. Пусть князь присылает плот! Я тебе рад, но ты ведь не ко мне шёл?..
Тафар склонился над водой, зачерпнул четырьмя ладонями, что-то переливчато просвистел и разжал пальцы. Гедимин украдкой смотрел на дозиметр. Волны излучения наплывали со всех сторон, тут «фонило» всё – от каменных башен в отдалении до «трилобитов» и вьюнков под холмом, и разобрать, какая пульсация к чему относится, было невозможно.
- Видишь? – Тафар указал на семнадцать башен в затопленной дельте и едва различимую ступенчатую «стену» за ними. Среди них виднелись округлые сооружения под тростниковыми крышами. Гедимин удивился было, как их не заливает, но тут же понял, что они всплыли – лёгкие шалаши, длинные и короткие, каждый на своём плоту, пришвартованном к ближайшей башне. Рядом качались на воде пустые плоты и плетёные лодки, некоторые – под ярким парусом.
- Один фундамент ещё не застроен, - заметил, присмотревшись, Гедимин. Восемнадцатая «пирамида», самая высокая и широкая, стояла по центру, и за башнями её было еле видно. На ней полукольцом поднималась крупная постройка из тростника.
- Княжеская башня! – усмехнулся Тафар. – Вода спадёт – достроят. Куда тогда перегонят торисков? Наверное, в степи, где не так топит, - они же не водные звери!
Гедимин мигнул.
- Там сейчас загоны для скота?
Сиригн ухмыльнулся.
- Куда ж его девать, когда такое наводнение? Тут впору морских червяков приручать, - жаль, они пресную воду не любят…
- Ничего, панцирные рыбы вырастут в полную длину – будет на ком плавать, - отозвался Гедимин, вспоминая «Справочник ликвидатора». «Наверное, с ними даже проще, чем с морскими полихетами. У рыбы хоть какой-то мозг предполагается.»
Сиригн выслушал его без тени усмешки.
- А может, и так, - согласился он. – Княгиня говорила, что это пока мальки – чтоб их не трогали. А большими они тут вырастали?
«Значит, панцирников притащили не эльфы,» - окончательно убедился Гедимин. «Это у Куэннов где-то сбойнуло. Или эксперимент. В конце концов, тут вся фауна – вымершая. Всех приходится делать заново.»
- Метров пять. Бывали и крупнее, - Гедимин покосился на передатчик. Сиригн заглянул в экран, мигнул всеми тремя глазами и потёр их ладонью.
- Что ты видишь в этом чёрном облаке?.. Пять чего, и сколько это… в твоих шагах хотя бы?
- Шесть-семь шагов, - прикинул Гедимин. – Тафар! А в чём вы измеряете длину? Если в шагах – то как? Вы и эльфы отдельно? Рост-то разный.
Сиригн дёрнул ухом.
- Шаги, локти, пальцы. Наш, - он внезапно ухмыльнулся, - зовётся королевским. А тот, что покороче, - городским. Ну, эски и у нас как-то по-своему считали… Ага, вот и твой плот!
Он протяжно свистнул и помахал плотовщикам. Тростниковая платформа с тремя эльфами на борту подплывала к холму. Один из шестовиков уже раскручивал над головой петлю причального конца. Другой рулил, и Гедимин видел, что и руль, и шесты сделаны из светлой древесины и кости и зачем-то украшены резьбой.
- Острого глаза и верной руки мастеру-сармату, страннику степей! – крикнул рулевой. – Князь Аэннари ждёт тебя в доме Кесвакаси!
Тафар ухмыльнулся во всю пасть.
- А с чего вдруг в их доме? У Тенанкана свой есть!
Рулевой сдержанно улыбнулся.
- Кесвакаси встречали странника Хеммина в первый раз. И в этот раз ни к чему наносить им обиду. Странник Хеммин! Не опасайся, но шагай дальше от края!
«Да мне-то… Переверну я их плотик обратно, если опрокинется,» - Гедимин ступил на качнувшийся и просевший борт и тут же шагнул дальше, ближе к центру тяжести. Там он и остался, широко расставив пальцы на ненадёжной опоре. Рулевой протяжно свистнул, помахал Тафару, и два шеста оттолкнулись от дна. Тут, за холмами, было глубже – Гедимину по пояс, а в самой дельте, где стояли башни, и плавали хозяйственные постройки, - даже и по плечи…
- Ты обогнал тучи, - сказал рулевой, не оборачиваясь. В городе зевать за рулём было опасно – сами-то башни стояли просторно, а вот всё, что плавало вокруг, соединяясь в клочковатые острова… Между башнями, в паре метров над водой, были подвешены мосты, обвитые живыми вьюнками – и там, где между мостом и поверхностью места оставалось мало, свисал заслон из цветущих побегов. Гедимин видел кольцевые загоны для птиц, широкие прозрачные «шатры» для садков с летучей живностью, в стороне – пруды с плавучими «берегами» и шевелящейся временами водой. Она снова качнулась – всем массивом, встряхнув плот и едва не уронив сармата.
- Трясёт всё так же часто? – спросил Гедимин, глядя на башни. Судя по проёмам-трапециям, как оконным, так и дверным, с землетрясениями эльфы смирились и в проектах их учли. В окнах – особенно на первом, самом высоком, этаже – блестели витражи, и на стенах дрожали цветные блики. Вставлены кусочки стекла были не в свинец, а в прорезные костяные планки, - и сармат видел, какие на всех стыках припуски на смещение. «Охота же им было так возиться…» - Гедимин едва заметно качнул головой.
Рулевой шевельнул плечом.
- Земля неспокойна. Озеро Нари, - он кивнул на восток, - хочет стать морем. А море движется к нему. Ты видел ледяную стену на севере – она всё так же высока?
Гедимин мигнул.
- Ледник тает, - признал он. – Значит, вы заметили повышение уровня моря…
- Мы живём в воде, - усмехнулся микана. – Трудно не заметить…
Он замолчал и тут же засвистел парусной лодке, проходящей мимо. На ней не было плетёной каюты, только невысокий навес, под которым лежала груда пёстрых мешочков. Гедимин машинально отметил эластичность материала и отсутствие швов – и только потом признал набитые чем-то сыпучим «шкурки» летающих медуз.
- Что это? – спросил он по-эльфийски. Рулевой едва заметно вздрогнул.
- А ты времени зря не терял, странник Хеммин… - дальше он произнёс одно непонятное слово. – Соль. Морские солевары тоже обогнали тучи и вернулись с добычей.
Гедимин повторил непонятное короткое слово про себя. «Скажу его кимеям. Надеюсь, это «соль», а не местное ругательство. Хотя – они мне тоже пригодятся.»
- Вы построили солеварни? – он покосился на длинную «стену» причала, заслоняющую морской берег. «Если где они и есть – точно не в дельте Фирана. Где-то поодаль, куда пресную воду не сносит.»
- Два года – срок короткий, но не два мгновения, - отозвался эльф, направляя плот мимо очередной башни, «обросшей» плавучими островками. Такой же наплавной массив маячил впереди, но его как раз тащили в разные стороны, освобождая фарватер. С площадки вокруг башни уже призывно улюлюкали и свистели. «Мешки из медуз,» - повторил Гедимин про себя. «Спросить про мешки из медуз. И про стеклодувов. Здесь трудно сосредоточиться. Из-за излучения?..»
Излучение, и правда, что-то делало с мозгом. То, что князь Аэннари коснулся его нагрудника, было частью приветственного ритуала – и Гедимин должен был коснуться в ответ… что заставило его, сармата с отличным зрением и нормальной координацией движений, искать этот нагрудник над макушкой эльфа? «Ну, хоть в лицо его не ткнул,» - помрачневший Гедимин опустил руку, очень осторожно касаясь «панциря» из прорезных и гравированных пластин с цветными камешками. Никто будто не заметил промаха – даже сам Аэннари.
- А ты верен слову, древний странник Хеммин, - заговорил он, едва ритуал закончился. – Даже если это дорого тебе обходится. Мы надеемся, что и твоих сородичей боги наделили тем же даром – или проклятием. Реки уже знают о народе Ксолата – корабль Эммадехконы из дома Нармаадех недавно вернулся с их дарами. Княгиня Энакаси в пути – и она узнает, есть ли для них исцеление. Сарматская чума для нас неуязвима, но Живой Металл всё изменяет.
Он замолчал, склонив голову. Гедимин пытался промигаться. Кроме смутной радости за «Ксолат», в мозгу мелькнуло, что длинное имя «кораблевладельца» он где-то уже слышал. Но тут в небе громыхнуло, и туча запечатала последний просвет, погрузив город в полумрак. Зашуршала, складываясь, занавесь из тростника, - она висела в дверном проёме, в арке из отшлифованных каменных блоков, подогнанных до миллиметра. Гедимин знал, что местным больше не из чего делать двери – не из камня же и не из керамики! – но всё равно старался не смотреть, так нелепо оно выглядело…
- Заходи, странник Хеммин, - оглянулся на пороге знакомый микана. Всех остальных уже незаметно «втянуло» в башню. Сармат пригнулся, думая, что пройдёт под аркой и сядет на пол.
За его спиной тихо прошелестела занавесь – и тут же зашуршала под струями ливня. Гедимин выпрямился во весь рост и быстро огляделся.
Пол широкого многоугольного зала был застелен слоями циновок. Потолок выгибался множеством арок. Отшлифованный камень стен и сводов ничем не прикрыли, и он «впитывал» тепло так, что у сармата едва не замёрзли пальцы. «Перепад в десять градусов,» - он сверился с термометром. «И, похоже, только за счёт устройства здания…»
- Зал дома Кесвакаси, - Аэннари, незаметно подошедший вплотную, сдержанно улыбнулся. – Достаточно просторен, чтобы звать в гости наннов. Или Древнего Сармата. Деревья, из которых сделают столы и скамьи, ещё растут на холмах вдоль Фирана. Если ты устал, садись на циновки у стен.
Гедимин еле отвёл взгляд от светильников – трудно было не «залипать» на каждом проявлении местных технологий. Многогранные стеклянные шары подвесили на костяных крючьях в каждом верхнем углу; свет от маленького источника усиливался сложными линзами и расходился по залу, ослабевая к центру и оставляя пятно полумрака. «Что там светится? Проводки никакой нет, доступа кислорода нет – шары герметичны… Кажется, знаю. Цера, как на Равнине. Даже не цера – кристаллы-цериты…»
- Ты, я вижу, увлечён творениями дома Нармаадех, - услышал он голос князя – и сообразил, что так и глазеет на светильники. – Эммадехкона говорил, что ты оценил мастерство кузнецов микана. И что у тебя было что-то для стеклодувов Фиранканы, но твою речь прервали, а закончить её помешала сложная весть. Дом Нармаадех всё ещё хочет знать, чем мастер-сармат хотел тогда поделиться…
Князь перевёл взгляд на одного из эльфов, и тот шагнул вперёд. «Мадикона? Да, похоже, он. Значит, это искажённое имя – как «Хеммин». Тут у всех беда с произношением имён,» - Гедимин беззвучно усмехнулся. «Мадикона» чуть приподнял голову и встретился с ним взглядом.
- Ты говорил о стекле, одновременно тонком и прочном, - напомнил он. – О чём-то, что хранят Старые Города. Я жалею, что не застал тебя в башне древних и не смог окликнуть.
«Стекло! Что-то тут делают с мозгами. Гедимин, соберись!» - сармат встряхнул головой и отчётливее услышал шум дождя снаружи и увидел грани светильников в зале и цветные стекляшки в украшениях «Мадиконы».
- Верно, - он криво ухмыльнулся. – Я и шёл сюда, чтобы поговорить с… мастерами. О двух вещах. Ты из кузнечного… цеха, но стеклодувы тоже… у вас? Я достал для них образцы шихты – но тут надо говорить напрямую. И лучше в самом цеху.
- Дом Нармаадех собирает всех, кто ладит с огнём, - отозвался микана. – Я могу от его имени говорить и слушать – но не могу открывать двери. Покажи, что ты принёс.
- И я тоже взгляну, - вставил слово правитель Фиранканы. Гедимин слегка сощурился. «Разговоры… Даже если эти эльфы знают характеристики горнов – как мне спросить и как понять ответ? Вон те стеклянные штуки – их очень непросто было сделать. Но они все немного разные. Замороченная, но ручная работа. Как на Равнине. В чём тут измеряют температуру? А время?..»
- Смотри, - он разложил на ладони обломки рилкара и стеклянистых фрилов, и все эльфы придвинулись ближе, а Эммадехкона дёрнул рукой – будто хотел тронуть образцы, но остановил себя. – Это из Старого Города Ликкин. К вам ближе будет Улфа – там тоже такого полно. Эти куски были «чистыми». Эти я дезактивировал, и они розоватые. Но при нагреве пигмент должен выгореть. Рилкар – наиболее тугоплавкий. Если ваши печи не потянут, можно начать с других видов фрила. Они все высокопрочные. Рилкару уступают, но крепче простого стекла. У вас ведь в ходу оно – кварц-сода-поташ? Чистый кварц вы не плавите?
Глаза эльфов с каждой фразой то расширялись, то вновь сужались. Князь и «кузнец» переглянулись.
- Эсссски… - еле слышно прошелестел Аэннари.
- Странник Хеммин, - мягко сказал Эммадехкона. – Ты ещё не на пороге мастерской – а кажется, уже по пояс в каждом горне. Да, стекло чистой воды требует трёх частей. Ты думаешь – хорошо будет добавить четвёртую? И она не нарушит равновесие? То, что я вижу…
Длинные растопыренные пальцы замерли над образцами. Эльф держал руку твёрдо, как сармат, будто положил её на невидимую опору. У него были мелкие оспины на ладони – следы заживших ожогов и порезов, но Гедимин никак не мог сфокусировать на них внимание – они расплывались, и кожа казалась идеально гладкой.
- Здесь и камень, и огонь, - пробормотал «кузнец». – Но сильнее всех – металл. И отметины поверх… Да, они идут с ним вровень. Лучи и пустота.
«Что?!» - Гедимин ошалело мигнул. «Они о чём… Мать моя колба! Я ведь такое уже слышал – на Равнине! Раскладка по стихиям… Стоп!»
- Эй! Тут не Равнина, тут нормальный мир… - он до боли прикусил язык и зажмурился. С двух сторон сочувственно вздохнули. Прохладная ладонь коснулась груди, и то, что шевельнулось было под рёбрами, мешая дышать, снова замерло.
- Тут уже не тот мир, который ты помнишь, древний странник, - тихо сказал Аэннари. – Эммадехкона, я вижу огонь в твоих глазах. Я понимаю, что его зажгло, - но выдержат ли горны?
- Металл укрепит Камень, а Лучи усилят Огонь, - глаза второго эльфа, и правда, сверкали, как многогранные светильники. – А если в Огонь вольётся Пустота… Видишь, чем это станет?
- Если выдержат горны, - повторил Аэннари, чуть опустив веки. – Будь осторожен, Эммадехкона. Вы мастера Огня и Металла – но вы не Куэнны. Странник Хеммин, может ли дом Нармаадех забрать твои дары? Да зажгутся горны быстрее, - так, о Эммадехкона?
«Кузнец» сдержанно усмехнулся. Гедимин ссыпал обломки в протянутый пёстрый мешок, раздувшийся, как пузырь. «Медузья шкурка,» - мелькнуло в голове сармата. «Даже окраску сохранили.»
- Я могу помочь в мастерской. Я видел примити… горны на… странном топливе, - быстро поправился он. – И я много работал с рилкаром и фрилами. Без стихий, но по свойствам знаю достаточно.
Эльфы переглянулись.
- Не в обиду тебе, древний, - ни одна работа без стихий не делается, - ровным голосом ответил Эммадехкона. – Мы начнём сами, но если нашего мастерства не хватит, мы обратимся к мастеру-сармату. Ты ведь не уходишь из Фиранканы… не сказав нам о второй вещи? Я слышал, ты пришёл говорить о двух, но стекло – это одна.
Гедимин встряхнул головой, отгоняя оторопь. «Стихии. Здесь, на Земле. Может, ещё и дни стихий? И даже если для эльфов и их технологий это так – при чём тут наш рилкар? Лучи – ладно, и Металл ещё можно притянуть за уши – но причём тут Пустота?»
- Вторая вещь – медузы, - буркнул он. – Летучие. Кажется, их называют «кхансеша». Вижу, тут из них делают непромокаемые мешки?
- Ты внимателен, странник Хеммин, - без тени усмешки сказал Аэннари и оглянулся на эльфов; Эммадехкона подался в сторону, и его место рядом с князем пока никто не занял, но все смотрели очень внимательно, и в зале стояла тишина. – Эти летучие гости неприятны, но полезны. Оттого мы дали им дом в Фиранкане и укрытие от летних ливней для их потомства. Так что же ты хочешь сказать о канзисах?
«Канзиса,» - повторил про себя Гедимин. «Ну да, куда без искажений. Главное – название есть.»
- Вы пробовали их вываривать? – спросил он. – Получается серая тягучая масса – «сеш». Им можно пропитать ткань или кожу – она станет эластичной и водостойкой. А можно сделать что-то из сеша. Не маленький мешочек, как из шкурки, а целый кожух.
Князь перевёл взгляд на шевельнувшихся эльфов. На их одежде было мало «цацек», но много вышивки.
- Дом Уэнкельви, расскажите страннику Хеммину о ваших делах – или же мне рассказать?
- Ни к чему, князь Аэннари, - быстро отозвался кто-то из дома Уэнкельви, подходя к Гедимину и чуть наклоняя голову. – Мы знали, что канзисы прилетели сюда ещё до Изменения. Но что мастера эсков успели взять их в оборот?.. Ты прав, древний странник. Таковы свойства кожи канзис. Мы лишь не дали названия тому, что ты зовёшь сешем. В этом, возможно, наше упущение – но мы не увидели в этой вещи пользы. Отдели её от кожи канзисы – и она утратит прочность, и вода, солнце и ветер быстро её разрушат. Она делает ткань тягучей и сама становится крепче – но такую одежду не наденешь ни в жару, ни в холод. Воздух она не пропустит к коже, а воде не даст испариться прочь. Дом Уэнкельви не понимает, в чём смысл этой вещи.
Гедимин мигнул. «Да, естественно. Они давно всё проверили. Только им не удалось получить гзеш. А сам по себе сеш… ну да, он непрочный.»
- Вы не пробовали укрепить эту выварку? Смешать её с чем-нибудь, чтобы она не рвалась? А потом, если добавить мелкого волокна, можно получить дышащие плёнки. И непромокаемая ткань… её необязательно надевать на себя. Можно обшить лодки, чтобы не промокали. Сделать паруса.
Эльфы переглянулись.
- Лодки микана не тонут от намокания, - отозвался Аэннари. – И наши паруса ни к чему делать тяжёлыми.
- А помнишь ли ты, что делает сеш крепким – и какое волокно даёт дышать тому, кто в него одет? – спросил эльф из дома Уэнкельви. Гедимин открыл было рот – и прикусил язык. «Мать моя колба! И правда – где они тут найдут того червяка с Равнины… или сааг-туула?»
- Да, интересный способ, - пробормотал Аэннари, слегка улыбнувшись – Гедимин упустил лёгкую «щекотку» на затылке, а ему, кажется, втихаря запустили в мозги сканирующий луч. Сармат смутился было, но тут же угрюмо сощурился.
- Да, таких зверей тут нет, - подтвердил, взглянув князю в глаза, эльф-Уэнкельви. – Но есть другие. Приходи в нашу башню, странник Хеммин. Мы дадим тебе шкурки канзис и разные части зверей и растений – и котёл и печь по твоему слову. Оставайся у нас хоть до солнечных дней. Может, ты преуспеешь там, где мы отступились.
Гедимин уже устал мигать, но веки всё равно дёрнулись. «Меня пустят в лабораторию?! Не в цех стеклодувов, но всё-таки хоть куда-то… И если опыты со стеклом пойдут не так, я точно услышу. Взрыв трудно спрятать.»
- Спасибо, - пробормотал он. – У вас там крепкие стены?
Двое эльфов сдержанно улыбнулись.
- Мастер-сармат может пробить скалу травинкой, - сказал «ткач». – Даже и не по своей воле. Но не бойся нанести ущерб дому Уэнкельви. Князь Аэннари…
- Да, - отозвался правитель города. – Странник Хеммин, сейчас тебе нужны отдых и пища. Завтра утром дом Уэнкельви пришлёт за тобой крепкий плот. Мастера-сарматы ещё не работали в Фиранкане. Успех тебя ждёт или неудача, - не скрывай ничего!
…Шары-светильники унесли, оставив один за опущенной завесой. Гедимин, доедая эльфийский «кебаб», опустился на высокую груду циновок. Под ним она просела, и сармат свернулся в яме, как в гнезде, и еле слышно хмыкнул. «В горячий цех не пустили. Ладно, займёмся органической химией. Были бы целы записи по Равнине! Гзеш-то дорабатывал не я, а химик Альгот. Какие свойства были у второго компонента? И каким должно быть правильное волокно?..»
30.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана
Утром Гедимина ждала эльфийская еда, солнце в приоткрытый дверной проём, тихий разговор плотовщиков на «крыльце» и слегка приунывший Энкесви.
- Дом Уэнкельви! Знаешь, почему они не боятся за свои стены? – он недовольно дёрнул углом рта. – Они отвезут тебя в дом на воде. В таких они работают со странными вещами. Пусть он сгорит, пусть потонет, - башня Уэнкельви не качнётся!
Гедимин хмыкнул.
- Разумно. Надеюсь, этот плот будет поодаль от других, - он представил себе очаг на тростниковом полу… м-да, сгореть такая «лаборатория» могла скорее, чем потонуть. Энкесви помрачнел ещё сильнее.
- Да, хорошее место для странных дел. Но дом Уэнкельви – они же там тебя оставят и на ночь! Вместо того, чтобы принять, как должно, в своей башне…
Плотовщик заглянул в залу.
- Башня Уэнкельви откроется по слову гостя. Если он не принесёт с собой незаконченную работу.
Энкесви смерил его хмурым взглядом.
- Знаю я, как вы принимаете гостей! Странник Хеммин, ты не связан клятвой – скажи князю, и каждый вечер дом Кесвакаси будет рад тебя принять.
Теперь нахмурился плотовщик.
- На что дому садовников гость-сармат? Точить вам лопаты? Дом Нармаадех хотел зазвать его к себе на ночь! Но мы уговорили князя – и вы в наши дела точно не влезете!
Гедимин переводил ошалелый взгляд с одного эльфа на другого. Потом в памяти всплыл давний разговор, и сармат криво ухмыльнулся.
- Ваш князь, наверное, уже растянул моё… влияние на весь город. Всем домам хватит.
«Во что только ни верят пришельцы из Мианы! А ведь мианийцы могли бы побороться с суевериями. Хотя бы с самыми нелепыми…» - думал Гедимин, стараясь не шевелиться на «крепком плоту», огибающем плавучие острова. Под водой и над ней скользили тени – какие-то морские твари, крупнее и панцирных рыб, и «трилобитов», поднялись в реку, а сверху их – или кого-то ещё – выслеживали «птерозавры». С утра они летали невысоко, и Гедимин косился на эльфов – как те доказали летучим хищникам свою несъедобность?
- Не бойся полуденных драконов, - сказал, не оборачиваясь, рулевой. – Ни нас, ни наш скот они не видят. Тебя не увидят тем более – ты гость Фиранканы.
«Драконы?» - Гедимин взглянул на пролетающего над башней «птерозавра». «Так назывались крейсера Саргона. Какая-то тварь из «мартышечьих» сказок… как и эльфы. Интересно, в этих сказках она выглядит именно так?»
Они огибали скопление плотов вокруг очередной башни, когда Гедимин загляделся на странное сооружение на небольшой платформе. Кто-то сделал из тростника десяток длинных толстых «пластин», свернул их так, чтобы оставался узкий проём, поставил вертикально впритык друг к другу и накрыл общим навесом с широким козырьком. У открытых «дверей» сармат увидел тусклый блеск засохшей слизи и какие-то длинные нити, растрёпанные ветром. В другой проём удалось заглянуть – там на плетёных полках висели густо налепленные гроздья «медузьей» икры, коконы, обёрнутые жгучими щупальцами. Ни самих канзис, ни их останков рядом не было – видимо, хозяйственные микана всё забрали на непромокаемые мешки.
«Одомашнить летучих медуз,» - Гедимин тяжело качнул головой. «Специально у себя разводить эту… ксенофауну. Жаль, Хродмар этого не видит. И другие ликвидаторы тоже. Интересно, что сказали бы? И что скажут на станциях, когда выберутся? Может, нам у эльфов придётся перенимать опыт…»
Когда «медузье гнездо» скрылось за другим строением, Гедимин посмотрел вперёд – и ошалело мигнул. На равном удалении ото всех башен лежала на понтонах передвижная сарматская лаборатория. Иллюминаторы из ипронового рилкара горели ярким жёлтым огнём. На бронированных серо-стальных стенах дрожали серебристые блики. Гедимин зажмурился, вновь открыл глаза, - лаборатория, «вынырнувшая» из погибшего мира, никуда не делась, и плот «шёл» прямо к ней.
«Плавучая… неповреждённая… да откуда местным её взять?!» - он схватился за неэкранированное запястье и с хрустом вогнал пластины ипрона в пазы. Галлюцинация исчезла. На якоре покачивался обычный плетёный остров – высокая платформа из тростника, сверху, впритык, два шалаша – один с плотными стенками, другой – почти прозрачный, с символической, из тонких циновок, уложенных внахлёст, крышей.
- Так-то лучше, - буркнул Гедимин, угрюмо щурясь на «лабораторию». Эльфы уже причаливали – и в этот раз рулевой обернулся. Пару секунд он выжидающе смотрел на Гедимина, потом спросил на чистом «сарматском» с тягучим акцентом:
- Дом Уэнкельви утратил твоё доверие?
- Когда работаешь – надо видеть, с чем, - отозвался Гедимин, глядя в светло-зелёные глаза. Теперь стало заметно, что сармат и эльф по росту сильно отличаются – и что обоим для зрительного контакта приходится прилагать усилия. Не изменились только плот и каменные башни над затопленной дельтой.
- Ты прав, - рулевой чуть опустил веки, но не смигнул и взгляд не отвёл. – Мы лишь хотели, чтоб тебе работалось спокойнее.
«Спокойнее, уран и торий…» - Гедимин стиснул зубы. «Лабораторная» платформа уже колыхалась под широко расставленными пальцами. На её край лучше было не вставать, да и центральные части слегка проседали, выдавая швы между соединёнными плотиками. Под навес «тёмного» строения можно было войти, не пригибаясь. В углу, под светильником на костяном штативе, стоял низенький столик, рядом была постелена шкура-сидение. Все стены сплошь были заняты подвесными плетёными коробами со множеством откидных крышек по бокам. Пришитые сверху полоски-«стикеры» из выделанной кожи, исчерченные миканскими значками, Гедимин прочитать не смог – буквы он знал, а вот слова – нет.
- Тут вещи, вещества и инструменты, всё, с чем захочешь работать, - эльф остановился у короба, поставленного на пол. – Возьми котелок из глины, или из меди, или из серебра, или из камня, - тебе виднее, какой тут годится.
Он отодвинул камни, прижимающие к полу нижний край «двери»-циновки. Проход был высокий, но узкий, только-только пройти боком.
- Шагай вниз! – предупредил эльф, спрыгнувший с высокого порога в «пристройку», просвечивающую насквозь. В солнечный день тут даже светильник был ни к чему – Гедимин «с порога» видел всё до самой дальней стены. И двуслойный котелок-охладитель, и крючки для инструментов, и скамью (или длинный стол?) на резных ножках, и – на ножках же – глиняный короб с надвинутой крышкой. В боку проделали отверстие для кованой дверцы с костяной ручкой – и со смотровым окошком, закрытым пластиной стекла. За пластиной светилось что-то красное. Над отверстием в крышке дрожал нагретый воздух. Циновки прямо над коробом были убраны – только поэтому и не обуглились. Гедимин посмотрел на проседающий под ногами, насквозь мокрый пол, - в «помещении для опытов» настил был однослойным, вода притекала сюда естественным путём, просачиваясь через разбухшие связки тростника. «Противопожарные меры, м-мать моя колба,» - сармат невольно поёжился. «А… кузницы тут устроены так же?»
- Ты мастер Лучей – с печью управишься, - эльф уже стоял на сухой платформе. – После полудня дом Уэнкельви пришлёт ящерицу с едой. Не забывай отдыхать, мастер-сармат. Тут, в коробе, есть шкуры для мягкого ложа. Да направят боги твою руку!
Плот даже не качнулся, когда микана шагнул на борт своего «корабля». Гедимин проводил взглядом отплывающую платформу, покосился под ноги – поверхность под ним заметно проседала – и расставил пальцы пошире. «Лаборатория так уж лаборатория. На Равнине мы хотя бы «сидели» на твёрдой опоре!.. Ладно. Собирай мозги в кучу. Сперва посмотрим, что тебе тут оставили.»
Дозиметр показал, что всё вокруг выдаёт уверенные триста милликьюгенов – а некоторые полки «фонят» сильнее, чем глиняный «горн» в затопленной комнате. Гедимин отметил, что подписи к особо «светящимся» корзинам подчёркнуты жирной зелёной полосой, и криво ухмыльнулся. Цветовых выделений и значков, непохожих на символы «миканиена», было много; сармат насчитал четырнадцать разновидностей, и некоторые выглядели подозрительно знакомо. «Раскладка по стихиям,» - он тяжело вздохнул. «А я ничего из этого бреда не запомнил. Сюда бы Вепуата – он как-то освоился. А я нет. Что там они несли про стихии в рилкаре?..»
Оставив реактивы в покое, он сунулся к инструментам, быстро опознал в двуслойных глиняных ёмкостях пароварку и термостат, удивился, что на полках сложены наборы из разных материалов – серебряный нож и щипцы с серебряной мешалкой, черпаком и набором «кювет» и «колб», костяные – с костяными… «Серебро – попытка обеззараживания, медь – просто ходовой металл, а вот кость и древесина… это непонятно. Они же вступят в реакцию… или они и должны вступить? А тут каменный нож. Обсидиан… Да нет, не обсидиан. Это тринитит.»
Ёжиться и передёргиваться было поздно. Дозиметрия под защитным полем показала – местное стекло, что прозрачное, что цветное, «фонит» не меньше тринитита. «Ну конечно. Если оно из местных материалов, а дезактивацию никто не проводил…» - Гедимин покосился на припрятанный контейнер с меей, но заливать всё вокруг не рискнул. «Мало ли, в какой процесс у них ирренций включен. Кронион говорил – даже в обмен веществ. Не хватало испортить чужое оборудование…»
Местное стекло всегда оставалось тёплым. Реакции окисления и ядерный распад, кажется, были ни при чём, - но Гедимин на всякий случай поставил стеклянную «пробирку» на место. Похоже, «посуду-по-умолчанию» он выбрал неверно – надо было взять глину. Или камень. На дне памяти шевельнулось что-то про стихию Земли – «опору и стабильность». Сармат снова вздохнул и спустился на промокшую платформу «помещения для опытов».
На столе-скамье были выемки для разделочных «дощечек» (не все они были из дерева) и ступок для растирания, - на эти образцы оборудования Гедимин уже насмотрелся. Эльф за «столом» мог устроиться сидя, поджав ноги. Сармату пришлось бы лечь.
«А потолок высокий,» - Гедимин посмотрел вверх. Между его макушкой и полупрозрачной «крышей» оставалось ещё полметра. «Для вентиляции, что ли…»
Высокой была и труба-насадка для отведения горячего воздуха из печи. Ни искр, ни сажи не было. За стеклянным окошком горел красным пламенем лист-чаша с толстыми корнями и парой боковых отростков. Над ними тоже дрожали огненные языки, но поменьше. В верхней камере печи, отделённой от нижней перегородкой с отверстиями, было пусто. «Двести двадцать градусов,» - замерил Гедимин температуру внутри. «И регуляторов мощности у этой штуки нет… Стоп. Что говорил эльф про Лучи? На Равнине можно было «поддать жару» ЭМИА-излучением. Может быть, эти листья…»
Он потянулся было за сфалтом, но вовремя опомнился. Маленький кристалл сингита, вынутый из-под ипронового «экрана», сделал огонь за стеклом ярче, а температуру догнал до двухсот пятидесяти градусов. Класть его в печь Гедимин передумал. «Надо следить, чтоб лист не перегрелся,» - решил он, убирая сингит в неэкранированную нишу скафандра. «А я пока с котлами разберусь.»
Сушёных «медузьих» шкурок было много, котелков разной ёмкости из разных материалов тоже хватало. Гедимин решил начать с маленького и глиняного. Была и вода – и подогретая стенками стеклянного сосуда, и охлаждённая в двуслойном толстостенном из камня, и ещё какая-то в бурдюках… Гедимин сверился с лучевым сканером – и зачерпнул из-за борта. «Эта хоть не светится! А примеси… сейчас сделаю дистиллят. На своём оборудовании.»
Дистиллятор у эльфов был; сармат, подумав, задействовал и его – так, сверить результаты. Глиняный котелок на трёх ногах (в самом деле ногах, кто-то не поленился даже «козьи» копытца вылепить) он наполнил водой, которую обработал сам. Вскоре ёмкость уже стояла за стеклянной пластиной, и внутри лениво колыхалась, темнея и густея, «медузья» выварка. Гедимин следил, чтобы колыхание не переходило в бурление, - кроме притока горячего воздуха снизу, можно было особыми мехами нагнать прохладного снаружи. Выварка «созревала», из дистиллятора капал конденсат, ничего странного вроде бы не происходило. Сармат поднялся в «хранилище» и задумчиво посмотрел на «шкафы» с реактивами. «Сначала – чистый сеш. Но потом-то с ним придётся что-то делать…»
От лучевого сканера польза всё-таки была – в стихиях он не разбирался, но мог опознать, какое именно животное или растение пошло на реактивы, и какая его часть. Эльфы были очень хозяйственными и в дело пускали всё, от глаз до помёта. Частей разумных существ в хранилище не было, и это слегка успокаивало… хотя крыс Моджиса уже кто-то разделал, и оставшееся от разведчиков хранилось отдельно от фрагментов «серых воинов». «Интересно, для чего эти реагенты,» - думал Гедимин, глядя на полую кость, наполненную крысиными зубами. «И почему отдельно. Предполагались разные свойства? Или свойства в самом деле разные?»
…Серая лепёшка остывала в глиняной «кювете». Взять стеклянную Гедимин не решился, но отметил, что для более плавного охлаждения тёплое стекло, пожалуй, подошло бы. В «лаборатории» стемнело. По циновкам (Гедимин вовремя прикрыл печь) колотили струи дождя – но почему-то внутрь не капало. Сармат сверился с часами – и услышал снаружи, из-под навеса, пронзительный писк. На тростниковой стене сидела, сложив крылья, тяжело нагруженная ящерка-отия. Гедимин протянул к ней руку – она тут же спрыгнула на ладонь и, перескочив с неё на плечо сармата, шмыгнула в комнату. Там она и повисла на стене – уже изнутри – и так и висела неподвижно, пока от неё отцепляли свёрток и бурдючок.
- И как ты обратно под таким ливнем? – вслух подумал Гедимин, протягивая «зверьку» обрывок лепёшки с «кебаба». Отия жадно сглотнула кусок и снова замерла. Лететь она никуда не собиралась.
Для еды поневоле пришлось приоткрыть ипроновый «экран». Гедимин огляделся. Плавучая «лаборатория» осталась такой же, какой и была, - хлипкой постройкой из тростника на тростниковой же платформе, с плетёными коробами по стенам и глиняной печкой на мокром полу дальнего «отсека». Гедимин хмыкнул. «А интересно, если бы я не почуял неладное и пошёл сюда, как в нормальную лабораторию… работал бы, думая, что тут нормальное оборудование… Что бы из этого получилось? Мелкие поломки – или пожар с затоплением?»
31.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана
Проснулся Гедимин от шума крыльев – что-то летучее билось о крышу «мокрого отсека», прорываясь наружу. Переплетённый тростник хрустел, но не поддавался. «Ящерица заблудилась?» - сармат покосился на стену, где вечером дремала отия. «Зверька» не было. Проём, ведущий наружу, был занавешен тяжёлыми, сложенными в несколько раз полотнищами из тростника. «Ну ясно. Не нашла выхода и полетела на свет,» - Гедимин откинул не придавленную с вечера камнями занавесь между двумя отсеками, посмотрел на просвечивающий потолок и ошалело мигнул. То, что там трепыхалось, то опускаясь, то подлетая выше, на ящерицу не походило даже близко. Это была серая лепёшка с утолщением по центру и расходящимися от него прожилками. Всё, кроме центра, усеянного мелкими чёрными бусинками-глазами, было сплошным крылом – и оно, ударяясь о циновки, одну из них слегка отодвинуло. Гедимин быстро оглянулся на поддон, где вчера оставил образец выварки – тот всё никак не мог остыть, видимо, мешала жара. Ничего там не было, зато лепёшка с глазами выглядела подозрительно знакомо. «Мать моя колба!» - только и успел подумать сармат. Ожившая выварка обнаружила щель в циновках и шмыгнула наружу. Гедимин откинул циновку, едва не обрушив крышу, метнул следом «шар» защитного поля, но промахнулся. Серая «тряпка» увернулась и запорхала над водой. Не успел сармат прицелиться, как плоская тень взметнулась из реки на метр вверх, сцапала выварку и рухнула в воду – только брызги полетели. Гедимин едва рассмотрел приплюснутую бронированную морду и широченные грудные плавники – кажется, тоже в броне.
- Saat hasesh! - выдохнул сармат, оглядываясь на пустой поддон и запоздало проверяя щитки скафандра. Ипроновый «экран» был плотно сомкнут, излучение снаружи в мозг не просачивалось, - просто выварка из летучих «медуз» ожила, улетела и была сожрана панцирной рыбой. «Они тут что, вкрай оголодали?» - думал Гедимин, отодвигая ипроновый щиток. Теперь излучение под броню проходило, но ничего от этого не изменилось – только кто-то снаружи всплеснул веслом и издал шелестящий смешок.
- Ну и странные дела в плавучем доме Уэнкельви!
- Угу, - сармат отодвинул часть тростниковой стены и хмуро глянул на подплывшую лодку. Уже изнутри, по выговору и силуэту, он догадался, что гребец – не эльф. На тростниковой лодке с лихо загнутыми носом и кормой стояло четверорукое существо с длинной золотистой гривой, с ног до головы в пятнистой красно-жёлтой шерсти. «Сиригн,» - мелькнуло в мозгу сармата. «Видимо, огненный.»
- Ткани Уэнкельви, конечно, хороши, - с клыкастой ухмылкой продолжал пришелец. – Но чтоб они летали?!
- И эта не должна была, - буркнул Гедимин, думая, что на Равнине подобная ерунда случалась… но не с такой же скоростью! И всё-таки не с образцами, сделанными из местного сырья…
- Где-то я налажал… - неохотно признал сармат. – Ты из огненных сиригнов? Разбираешься в этих местных… стихиях?
- Не то чтобы очень, - лодка скользнула к «порогу» «лаборатории». Существо определённо никуда не спешило.
- Я по огненным делам, ткани и полёты – об этом лучше спросить ушастых, - оно легко ступило на платформу, тростник под ним даже не просел. – А зовут меня Схева.
- Я – Гедимин Кет, - буркнул сармат, думая, что тени у сиригна нет – а вот свечение есть, и температура явно выше, чем у гуманоидов. «Тростник вроде не обугливается. Иначе бы он на лодке не доплыл.»
- Ты на эльфов-кузнецов работаешь? – спросил он. Уши сиригна встали торчком, приподняв и огненную гриву.
- Дом Нармаадех, - ухмыльнулся он, с любопытством высматривая что-то по углам. – Интересные вещи нам позавчера принесли… Так что там со стихиями, странник Хеммин? Дело долгое?
- Чтоб я знал, - Гедимин, шагнув в «мокрый отсек», показал сиригну пустой глиняный котелок. – Я взял воду из реки и шкурку меду… канзисы. В этой печи выварил из неё всю тягучую жижу. Налил в глину. Остывала плохо, оставил на ночь. К утру у неё отросли глаза и крылья. У вас тут всегда так?
Сиригн, не боясь воды под ногами, спрыгнул следом, обнюхал печь, котелок и поддон, покосился на дистиллятор и что-то прикинул на пальцах.
- Две Жизни, две Воды и Воздух… ну, и Огонь ещё – потому и не остывала. Так горячей и улетела. Чего ж ты хотел с таким набором? Жизнь есть Жизнь. Была бы одна – ещё ладно, но две… - сиригн щёлкнул когтем о коготь. Гедимин мигнул. «Так. Ему всё понятно. А мне – ничего.»
- Откуда их две? – спросил он со слабой надеждой. «На Равнине всё кверху дном – это ладно. А тут, на Земле, что за бред?!»
Сиригн шевельнул ушами.
- Ну как же? Одна у канзисы. Одна у листа Тунги, которым грелась печь. У него же – Огонь и Воздух. Канзисы родом из воды – и варил ты их в воде. Ну, и Воздух, иначе бы они не летали. Что глину взял – правильно, это Земля – один Воздух она подавила. Один остался, поэтому твоя выварка улетела. Куда лететь, поняла, - две Воды её направили. С одной – до сих пор бы о стены билась. Ну, а Жизни и Огню деться было некуда… - сиригн развёл всеми четырьмя руками, будто объяснял нечто очевидное. Гедимину очень хотелось почесать затылок. Мозг даже не скрежетал – его заклинило намертво.
- Так. Чтобы ничего не летало, надо подавить… второй Воздух? – с трудом связал он слова в нелепую фразу. Схева щёлкнул когтями.
- Да Воздух-то сам не мешает. Наоборот – ткань легче. Вот две Жизни и две Воды – перебор. Оставить бы всего по одному…
- А… - протянул Гедимин. – Убрать Воду и Жизнь…
Со дна памяти всплыло что-то о давней стройке на Равнине. «Противостоящие стихии… Земля и Воздух, а Вода… Камень, что ли?»
- Добавить Камня и… что противостоит Жизни? – давно сармат не чувствовал себя настолько нелепо.
- Кислота, чему ещё? – озадаченно смотрела на него Схева. Кажется, это всё-таки была самка… если у мицелиалов в принципе был половой диморфизм.
- Ага. Кислота из Камня… где-то там были кристаллы серы, - Гедимин шагнул на сухую платформу. – Но разъест же всю органику. Стихии стихиями, а химия химией. И ещё один Камень тоже нужен… Толчёный известняк сойдёт?
Схева по ходу его рассуждений прикидывала что-то на пальцах – и широко ухмыльнулась, пряча клыки.
- Два Камня, Кислота и Пустота… Печь ты подогревал Лучами? Так и делай – Пустоту выжжет. Получится у тебя Жизнь, Воздух и Огонь…
«А должен был – сеш,» - Гедимин подавил тяжёлый вздох.
- Опять остывать не будет.
Схева щёлкнула когтем по двуслойному охладителю.
- Остуди в камне. Даст прочность, а Огонь уйдёт.
- Схева! – донёсся с воды голос эльфа, а следом – переливчатый свист. – А, вот её лодка… Схева, у дома Нармаадех довольно своей работы! Дом Уэнкельви нас ни о чём не просил!
- Спасибо, - буркнул Гедимин, машинально запуская руку в «карман» брони. – Было бы у меня что путное…
- Не-не! – сиригн отмахнулся от протянутой цацки, быстро выглянул за дверь – эльфы проплыли мимо – и снова махнул всеми руками сразу. – Ты, если спросят, не болтай! У ушастых свои счёты. А нам работать надо, а не их дожидаться!
Она спрыгнула в лодку и, уже не оборачиваясь, погребла к одной из башен. Гедимин тихо опустил дверную занавесь. «Что я только что порол?.. Ладно. Сера, известняк… Сейчас намешаем. Котёл глиняный, его не прожжёт. Только с порядком добавления разобраться…»
В этот раз процесс шёл вчетверо быстрее – кислота, даже такой слабый раствор, мигом вышибла из шкурки естественную пропитку. Жижа, посыпанная растёртым в пыль известняком (Гедимин взял бы мел, да не нашёл – наверное, и эльфы не нашли), зашипела, вздулась шапкой – и осела светло-серой вязкой массой. Сармат вылил густеющий раствор в гранитный сосуд и закупорил. «Цвет уже другой. Свойства проверю, как остынет.»
Под дверью уже недовольно пищала нагруженная отия.
…Гедимин напряг мышцы, пытаясь развести руки, обмотанные жгутом. Он растягивался, но порвать сармат его не мог, как ни старался. Он в запале хотел привязать жгут к стене, но сообразил, что тростник не выдержит рывка. «Так. Спла… сходить к ближайшей башне. По дну. Рыбы не сожрут. Намотать на фундамент и проверить на разрыв…»
Спрыгнуть с платформы он не успел – только высунулся наружу, как встретился взглядом с эльфом-плотовщиком. «Эммадехкона? А ему что тут надо?»
- Не в помеху твоей работе, - эльф-рулевой шагнул на край платформы и покосился на темнеющее небо. – Но – не заглянешь ли ты на вечер в дом Нармаадех? Дом Уэнкельви в обиде не будет.
«Башня!» - Гедимин сейчас мог думать только об испытаниях нового «гзеша». «Ещё и отвезут…»
- Плывём, - он шагнул на плот. – Только я сначала одну штуку проверю. Снаружи башни. У вас стены крепкие? Или кузница тоже плавает, как эта лаборатория?
Микана сдержанно усмехнулся.
- Нет, кузница не плавает. Если дождь твоим проверкам не помеха – мы тебя подождём внутри.
…Светло-серый жгут, растянутый за два конца, вытянулся в нитку, но вокруг стен обернулся. Гедимин перехватил второй «хвост», привязал к каменному уступу и задумчиво потренькал на «нити», как на струне. В небе громыхнуло. Выглянувший наружу эльф попробовал «струну» ногтем и приподнял бровь.
- Не из этого ли эски делают одежды? Такие, в которых огонь не жжёт, а лёд не морозит?
Гедимин качнул головой.
- Отойди, я её отвяжу. Посмотрим, как сожмётся.
Сам он, как водится, отойти не успел – «нитка» полоснула по броне так, что посыпались чёрные крошки. Сунув моток «гзеша», медленно принимающий первоначальную форму, в карман, сармат шагнул в ворота. За его спиной хлынул дождь.
Зал-«вестибюль» был невелик – и за каменной переборкой, составленной из разноразмерных плит и покрытой резным орнаментом, чувствовалось что-то мощное, горячее и небезопасное. Гедимин сделал ещё шаг вслед за Эммадехконой – и ему в лицо дохнул раскалённый ветер. По резьбе на стене скользили красные и белые блики. Сармат остановился, угрюмо щурясь, и поставил на место ипроновые пластины. Ветер пропал, блики – нет.
Эммадехкона оглянулся на него, чуть приподняв бровь. Гедимин сузил глаза в ответ.
- Дом Уэнкельви… - эльф-«кузнец» тихо вздохнул. – А ведь их предупреждали.
…Эти печи строили из камня – из тугоплавких изверженных пород, и стеклянных окошек в заслонках уже не было. Вместо них стояли «термометры» - кованые стальные пластины. Светло-жёлтое сияние – вровень с лицом сармата, над головами невысоких гуманоидов – было очень хорошо заметно в полумраке «горячего цеха». «Ничего себе нагрев от древесных листьев,» - Гедимин беззвучно хмыкнул. «Да и фон тоже…»
Эммадехкона резко махнул рукой, отгоняя подмастерьев, и тихонько свистнул. Рядом застучали колёса.
- Иррилика, - чётко проговорил микана, повернувшись к Гедимину. – Стекло древних городов. Мы взяли его чистым и расплавили в наших горнах. Мы смешали его с белым песком. И мы соединили все три части и добавили четвёртую. Взгляни же, что получилось.
В выкатившейся из глубины «цеха» вагонетке среди шевелящихся колец толстых стеблей с короткими шипами и красными листьями стояли каменные тигли… хотя нет – скорее, это были опоки. Стеклянную массу слили в них… как показалось Гедимину – только что, она ещё светилась, а в одной ёмкости даже колыхалась. Шевеление продолжилось, даже когда вагонетка остановилась – и Гедимин обнаружил, что из светящегося насквозь, ещё горячего расплава на него внимательно смотрят. Существо резким, неуловимым движением вытянуло «щупальца» к краям опоки, следом, перекрывая дорогу, взвились кольца шипастой лозы – и оживший расплав отступил. На самом деле он остыл уже до полусотни градусов, но пластичности и подвижности это не мешало. Гедимин ошалело смотрел на рилкаровую «эа-форму» и пытался промигаться. «М-мать моя пробирка! Та же история, что с сешем?! Определённо, всё из-за печей на листьях. Топят не пойми чем, потом творится всякий бред!»
- И… что с этой живностью теперь делать? – растерянно спросил он.
- Посмотрим, - отозвался Эммадехкона. – Взгляни и на другие стёкла, мастер Хеммин. Не бойся, лоза никого не выпустит.
Застывшая масса в соседней опоке чуть светилась по краям красноватым, и от неё тянуло слабым теплом. «Не фантомное – от излучений я закрыт,» - сразу понял Гедимин. «Оно просто не остывает до конца. Так же, как и сеш. А вот что у них вон там… да не брал я ничего с таким фоном! Оно же полыхает, как твэл!»
Застывшая масса горела изнутри синевато-зелёным огнём. Защитное поле, поднесённое к ней, пошло зелёными и красными разводами. Девятьсот милликьюгенов – бесстрастно показал дозиметр. Гедимин встряхнул головой.
- Я всё проверял. Оно не должно так фонить! Надо его скорее…
Узкая ладонь эльфа легла на его запястье, накрыв генератор защитного поля.
- Микана не боятся магии. Мы будем достаточно осторожны, мастер Хеммин. Это иррилика из двух частей. Трёхчастная тоже несёт след Лучей, но сильнее – Огонь и Металл. Её можно лить и ковать… - микана внезапно усмехнулся. - Ты сумел удивить дом Нармаадех – ковкое стекло нам в диковинку.
Из-за вагонетки донёсся громкий шорох и треск. Существо обогнуло термозащитную перегородку и встало над опоками. Гедимин посмотрел на трёхглазое «лицо» и золотистую гриву и мигнул. «Схева?»
- Да, слова Схевы верны, - эльф подошёл к оставшимся опокам. Они не светились и не трепыхались – там просто лежали «блины» застывшего стеклянного расплава. Оба были тёплыми – и Гедимин понял, что дело не во времени остывания. Они всегда были такими – как «колбы» и «кюветы» в плавучей «лаборатории». Один был тусклым, полупрозрачным, другой сиял изнутри изжелта-зелёным светом – как небо над Равниной в дни стихии Жизнь. Из каждого «блина» торчали осколки рилкара. В последней опоке даже и стеклянной массы не было – только холодный неоплавленный рилкар.
- А это как? – Гедимин подцепил пальцем осколок, лежащий в толще зеленоватого стекла. Тот поддался неожиданно легко. Он не был оплавлен, расплав к нему не прилип, - только вмятина в пластине осталась по форме извлечённого осколка.
- Поздно добавили? – Гедимин покосился на соседние опоки. Каким бы странным ни было их содержимое, рилкар растворился в эльфийской шихте бесследно. «Даже если бы и поздно, если бы положили в застывающий расплав, - хоть стекло бы да налипло. А он совсем отдельно. И нетронутый, будто даже на секунду не нагревался.»
- Все части были в печи вместе, - отозвался Эммадехкона. – Но то, что ты принёс очищенным, прошло сквозь наш огонь, не нагревшись. Что бы ни текло вокруг, как бы ни светилась сталь, - холодная иррилика хранила холод. Я ошибся тогда, перед лицом князя Фиранканы, - в ней не Пустота. Она просто пуста, и все её стихии недвижны и безмолвны. Наш огонь перед ней бессилен, мастер Хеммин.
Гедимин мигнул.
- Это же не ипрон. Даже не ипроновый рилкар… - забывшись, пробормотал он – и впервые увидел, как эльф навостряет уши. Заострённые ушные раковины дёрнулись кверху, подгибая и так еле заметные мочки, концентрируясь на источнике звука. Сармат быстро отвёл взгляд.
- Мастер Хеммин, - заговорил Эммадехкона. – Дом Нармаадех признаёт своё бессилие. Нам нужен горн мастера-сармата. Мы дадим тебе все три части, всё, что требуется, и всё, что ты назовёшь, - мы хотим получить холодную иррилику и узнать, в чём её сила. Что ты хочешь за работу, мастер Хеммин?
Гедимин открыл было рот, но тут же закрыл.
- Давай материалы и место для работы – и чтоб никто не подходил близко. А за работу… Найдите лекарство для сарматов из «Ксолата». Если нет – помогите им обустроить нормальный город. А не крысиную нору.
…Гедимин подозревал, что местные всё-таки наблюдают – очень уж подозрительно блестели некоторые элементы инкрустации в верхней части стен. Совершенно бессмысленное украшение для горячего цеха… или аналог «зрячих камней» Равнины? Сармат решил не задумываться. Защитное поле скручивалось в толстостенные многослойные тигли, патрубки, податчики шихты, стены… Чуть подумав, Гедимин обернул белесой плёнкой и себя. Город «фонил», горячий цех «фонил» сильнее реки с плавучими островами, - сармат не знал, что ещё изменит тут свойства, и в какую сторону.
…Мокрая деревяшка, что-то очень прочное, жаростойкое, но всё-таки почерневшее от долгого использования, - ничего другого для дегазации расплавленного стекла не придумали даже микана. Гедимин криво ухмылялся, глядя, как бурлит светящаяся масса. Труба, свёрнутая из защитного поля, стыковалась с местной «вытяжкой». Сплав кварца и рилкара, «трёх частей» и рилкара, - оба они вели себя почти как чистый рилкар, так же легко вытекали, принимая заданную форму. Для работы с ними не нужна была стеклодувная трубка – можно было проковать неостывшую заготовку, задать ей острую кромку, нагреть и проковать снова – и вновь заточить по горячему… Стекло, ведущее себя, как металл, - местным это определённо было в диковинку. Гедимин знал свойства обычного «примитивного» стекла – вдоволь повозился с ним на Равнине…
Многогранные чешуи ещё светились тёмно-багровым, когда поблизости зазвенела металлическая пластина – раз, другой, третий… Гедимин, узнав условный сигнал, убрал защитный купол. В отсек осторожно зашёл Эммадехкона.
- Холодная иррилика всё так же холодна, - заметил он, взглянув на опоки сквозь растопыренные пальцы. – И так же молчалива. Дом Нармаадех благодарит тебя за работу, мастер Хеммин. Фиранкану вновь заливают дожди. Проведи ночь под крышей нашей башни. Мы принесём тебе пищу и вечером, и утром.
- С утра верните меня в плавучую лабораторию, - сказал Гедимин; ему хотелось потереть уставшие глаза. «Надо будет искупаться. Хорошо, что тут нет проблем с водой.»
…Ливень шуршал толстой дверной завесой, но внутрь не попадало ни капли, даже если налетал порыв ветра, и шорох становился громче. Гедимин растянулся на «матрасе» из тростника, застеленном мохнатыми шкурами, - кажется, их сняли с местных «коз». Он думал, что зря не взял себе образец «иррилики» - всех её видов – чтобы проверить свойства где-нибудь вдали от Фиранканы, может, даже на сарматской станции. «Тут все излучения перемешаны. У эльфов работает система Стихий. А что с ней у наннов? В Старых Городах? И… она точно не распространилась на станции? Это же пересчёт всего, переход на совсем другую физику и химию… Мать моя колба! Знал же, что простым радиационным загрязнением дело не кончится…»
32.04.203 от Применения. Западная пустошь, южное побережье, город Фиранкана
С утра к нему с тростниковой корзинкой спустился сам Эммадехкона, и «цацек» на нём было раза в три больше, чем вчера. Гедимин машинально отметил, что камешкам в «доме Нармаадех» предпочитают цветное стекло – как символ мастерства и высоких технологий?..
- Мы добавили пряных трав в твою пищу, - едва заметно улыбнулся микана. – Говорят, обычно для сарматов она пресна.
Какие-то жгучие и кисловатые примеси, и правда, ощущались, - такая еда понравилась Гедимину куда больше наннских «мутагенов», но украдкой он всё-таки проверил её дозиметром. «Фонила»… но тут «фонило» всё – и эльфов это ничуть не смущало.
- Как там холодный сплав? – спросил Гедимин, прожевав откушенное. Эммадехкона едва заметно склонил голову.
- Всё так же холоден, мастер Хеммин. Никак не подружится с чарами. Скажи, как вы очищаете вещи от светящегося яда? Могут ли дома Фиранканы создать подобное вашей «красной воде»?
Гедимин на секунду задумался. «Синтез сольвента. Кустарный синтез сольвента… Не. Это перебор. Даже «Ксолат» не потянет. Такое оборудование не скуёшь на коленке.»
- Нет, - он решительно качнул головой. – Не выйдет. Я не могу. Нужна станция.
- Пусть так, - уши эльфа было дёрнулись, но тут же приняли обычную форму. – Мы всё равно благодарны тебе, мастер Хеммин. И народ «Ксолата» получит всю помощь, какая только в наших силах. Плот ждёт тебя у башни, а дом Уэнкельви изнемогает от любопытства…
Эльф сдержанно улыбнулся и с прощальным жестом ушёл в башню. Гедимин дожевал «кебаб» и осушил последний бурдючок. В этот раз их было два. В приоткрытую «дверь» уже заглядывало яркое солнце, и на пороге виднелись тени плотовщиков. «Что-то я хотел…» - задумался Гедимин. «Точно. Повторить варку гзеша. Заменить известняк содой, а серу – какой-нибудь слабой органической кислотой. Так безопаснее.»
…Гедимин открыл сосуд-охладитель и с подозрением посмотрел на светло-серую лепёшку. Она – как и те, что уже остыли и теперь лежали, свёрнутые, в каменной ступке – не отрастила глаза и улететь никуда не пыталась. Гедимин скрутил её в трубочку и вылил в опустевший охладитель вязкую серую массу. «Этот образец – последний. Теперь будем сравнивать свойства.»
За стеной тихо, но настойчиво свистели – кажется, уже в третий раз. Сармат, недовольно щурясь, выглянул из «лаборатории».
- Солнце высоко, мастер Хеммин, - надо помнить и об отдыхе! – сдержанно улыбнулся эльф в яркой одежде. Он приплыл на тростниковой лодке с гребцом, но сам был без весла, в красной налобной повязке, расшитой золотыми нитями.
- Дом Уэнкельви давно не слышал о твоих делах, - микана стряхнул с плеча нагруженную ящерку-отию, и она шмыгнула в «лабораторию». – А Фиранкана говорит о тряпице, летающей над рекой, и о том, как ты за нитку пытался свернуть башню Нармаадех…
Гедимин угрюмо сощурился. «Ну конечно, тут все всё видели…»
- Заходи, если хочешь, - буркнул он. – Можешь посмотреть на образцы. Можешь взять их с собой и обмотать вокруг башни Уэнкельви. Только осторожно – они, когда снова сжимаются, бьют, как лопнувший канат.
Плот под эльфом не качнулся. Гребцы, крепко привязав лодку к «лаборатории», пошли за «командиром». Одеты они были попроще, но тоже по традициям дома Уэнкельви. «Командир» не возражал.
… - Камень, Воздух и Жизнь? – самый нарядный эльф разглядывал образцы «гзеша» сквозь растопыренные пальцы. – Что ж, мастер Хеммин, ты сделал выварку прочнее, но оставил её лёгкой. И жар и холод ей теперь не так страшны. Но, как и прежде, из неё нельзя сделать одежду…
Гедимин покосился на хлипкий потолок. «Этот эльф, правда, не видит перспектив – или цену сбивает?»
- Погоди с одеждой. Хотя бы резинку для начала сделай. Чтобы не вставлять в каждую тряпку по шнурку. Обычную бельевую резинку. Для штанов и подштанников. Для носков… вместо этих ваших портянок. Пропитываешь полосу ткани, пришиваешь к одежде – и она сама себя держит. И шнуровать не надо.
- Резинку? – переспросил микана. Один из гребцов озадаченно разглядывал шнурки с цветными кистями, свисающие из-под плотной рубахи. Её горловина тоже была зашнурована. Гедимин хотел было «расстегнуть» броню и показать носок, но вовремя передумал.
- У вас есть тонкие полосы ткани? – спросил он. – Не толще пальца. Обрезь какая-нибудь… лучше из тонких нитей. Хорошо, если тонковязанная, - вы вроде такую делаете. Я сделаю образцы и чертёж для вашего швейного цеха, а вы уже у себя опробуете. А если пропитать нить и потом из неё ткать или вязать – полотно будет тягучим, а душно в нём не будет. Так что – нитки тоже нужны. Если сегодня привезёте, до завтра пропитаются – с утра пустите в дело.
«Командир» молча выслушал его, затем коснулся груди чуть ниже ключиц.
- Ты получишь то, что нужно для работы. Я передам твой рассказ о новых вещах дому Уэнкельви и князю Фиранканы. Да направят боги твою руку!
…«Так они приняли технологию или нет?» - озадаченно думал Гедимин через полчаса, глядя на корзинку с образцами ткани и костяными шпульками. «Вроде заинтересовались… А вот и тонкий трикотаж ручной работы. Да, от машинного отличается. Какие же это спицы нужны, и какие пальцы и глаза…»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ