Часть 5. 19.01.201-23.01.203. Западная пустошь, Складчатые холмы – Зелёные Овраги, станция «Рута»
19.01.201 от Применения. Западная пустошь, Складчатые холмы
Слишком глубоких ям на пути не было, как и слишком крутых склонов, - иначе трудно было бы идти, не останавливаясь, всю ночь. Машинально Гедимин замечал иней на складчатых склонах, мох в складках и пятна лишайников на каждом камне. Солнце светило в затылок, когда сармат перелез через гряду застывшей лавы и остановился на краю травяного моря. Ещё было холодно, молодые побеги не прорезались, зеленел только мох у ручьёв – и берега чего-то обширного, непохожего на речушку, на востоке. Гедимин сделал несколько шагов по чёрной гряде – и увидел водную гладь.
Озерцо было не таким большим, как сармату показалось с холмов – но достаточно полноводным, чтобы из него вытекала река. Она пересекала всю долину между грядами холмов, и вдоль её берегов уже вытянулись на метр «клёны». Мохнатые деревья вяло рылись корнями в мёрзлой почве ближе к озеру. На склоне холма, блестящем от талого инея, торчали белые ростки, и Гедимин сперва принял их за лишайник – а приглядевшись, хрюкнул в респиратор.
- Эльфийские деревья! – он осмотрелся – не появится ли древесный сиригн или хотя бы сторожевая лоза?.. Нет, похоже, семена просочились сюда сами… или их занесли ящерки – они и тут сновали у воды, будто ночной холод был им нипочём.
«А хорошая долина…» - Гедимин пощупал почву, запустил в неё сканер. «Разломы неактивны, грунт «богатый», воды много. И ветер тут слабее, чем в степи. Наннам бы сюда забраться, а не мёрзнуть у Арцаккара!»
Уклон между холмами был невелик – река в ширину разлилась на четыре метра, но Гедимину была едва по колено. У берегов ещё валялись недотаявшие льдины, застрявшие в сухом тростнике. Похоже, озеро между холмами образовалось быстро – у прибрежных растений было время вытянуться и дать семена…
«Наискось мимо второй гряды – и чуть к северу,» - Гедимин определился с маршрутом, перешагнул быстрый, но узкий ручеёк и ускорил шаг. Куски пемзы похрустывали под ногами вместе с прошлогодней травой. Солнце медленно двигалось к проёму между тёмными холмами – там был западный вход в долину. Из-под ледяных завалов сочилась вода. Гедимин сверился с термометром – в безветренной низине разогрело до плюс двенадцати. «Этой ночью можно поспать,» - он оглянулся на юг и сел на ближайший валун. С тех пор, как сармат выбрался из «Аэкина» и отключил передатчик, вокруг не было никого, кроме травяной и приречной мелюзги – да и той немного.
«Две недели, надо же…» - Гедимин недобро ухмыльнулся. «А если всё-таки растекусь слизью?» - кольнула мозг неприятная мысль. Он напомнил себе, что даже микросканер ничего не разглядел, глубоко вдохнул, разжимая ледяные обручи на груди, и включил передатчик.
- «Пустошь», приём! – не прошло и пяти секунд, как на карте вспыхнул значок «Ларата». – Вызывает центр!
- Кет, ядро Сатурна! – Исгельт хотел ещё что-то добавить, но только с присвистом втянул воздух. – На войне за такое…
- С кем воюем? – перебил его Гедимин, недобро ухмыльнувшись. – Кто саботирует очистку Нефтяной Ямы? Я выполняю свою работу – ликвидирую ксенофауну. Кто приказал меня задержать?
- Ты… - начал было Исгельт, но в наушниках зашуршало. Второй голос был слышен плохо, но Гедимин его узнал – с адмиралом говорил Айзек.
- Теск, - он тоже был нерадостен. – Ты ведь под подозрением. Побег из карантина – это серьёзно. И… ты там не увлёкся общением с ксеносами? То, что уже известно о кимеях, нхельви, эльфах… это ведь опасные существа. Уверен, что тебе в мозги ничего не подсадили?
Гедимин пожал плечами.
- Сканер бы это увидел. Айзек, помнишь Равнину? Против тамошних ксеносов ты не очень-то возражал.
В наушниках защекотало.
- Честно говоря, ваши с Вепуатом дела меня и на Равнине… - Айзек замолчал, не договорив. – Исгельт! Это бессмысленно. Ну, попробуй ещё раз. Или ищи другого разведчика в радиоактивных пустошах…
- Гедимин Кет, - снова заговорил координатор, тщательно подбирая слова. – На две недели доступ на все станции тебе закрыт. И я приказываю – если процесс всё-таки начнётся, немедленно сообщить в центр!
Гедимина передёрнуло.
- После расчистки я пройду мимо «Динси» и «Ниркайона», - хмуро сказал он. – Могу засесть на карантин на любой из них. Но сейчас – некогда.
«Пока я дойду в Нейю, пройдут все четыре недели,» - подсчитал он про себя. «Если начну мутировать – там, где ни одного сармата. Никого, кроме нас, эа-мутация не берёт. Пойму, что дело плохо, - резак у меня на руке. Скегги смог себя убить, и я смогу. А сигнал отправлю – пусть скафандр и сфалт подберут. Нечего им зря валяться.»
06.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя – степной пост нхельви
Ветер налетал со всех сторон, пригибая к земле и высокую прошлогоднюю траву, и пробивающиеся зелёные ростки. Из сухой степи Гедимин выбрался жёлтым от пыли – там, где редкие суккуленты (хоть и вымахавшие с сарматскую ладонь) плохо держали почву, ветра поднимали её столбом. Не успел сармат выйти на высокотравье и отряхнуться, как ветер задул сильнее прежнего, и вместо жёлтого налёта броня покрылась серым. Из-за реки было слышно хлопанье крыльев, отдалённые взвизги и фырканье какой-то живности, громкий шорох травы и протяжное «ма-ау!». Едва на горизонте показались длинные гребни черепичных крыш, мимо пронеслась стайка полосатых зверьков, рассыпалась, огибая Гедимина, пискнула что-то на бегу и умчалась. Ещё немного – и сармат уже видел соломенную загородку на мелководье, крупных пёстрых птиц, щиплющих зелёные ростки (сухую траву кто-то уже скосил до пеньков), и рыжего парня с длинной тростинкой в руках. Парень был бы похож на человека, если бы не очень широкие плечи и непропорционально длинные руки и ноги. Он вытаращился на Гедимина, приоткрыв рот.
- Ма-ау! – донеслось из низкорослой травы на берегу. Фелиноид в трёх юбках нагнулся, выхватывая из зарослей… сначала Гедимину показалось, что это крупный короткохвостый кот. Он обиженно орал, но его уносили за шкирку подальше от птиц. Рыжий парень облегчённо вздохнул и помахал Гедимину – и снова оглянулся на травяные заросли, отгоняя от них птицу. По ту сторону полоски высокой травы шебуршилось что-то мохнатое.
В оттаявшем Арцаккаре воды прибавилось – Гедимину удалось даже нырнуть с головой, смывая со скафандра жёлтую и серую пыль. Едва он вышел на берег поодаль от птичьего «пастбища», новый пылевой смерч прокатился по траве под сердитые крики с двух сторон. Птицы захлопали куцыми пёстрыми крыльями. Их тут было много, как и наннов-недоростков, отправленных их пасти. За натоптанной тропой виднелся в траве невысокий силуэт фелиноида с торбой на боку. Ещё один сидел рядом на циновке. Вокруг мельтешили, то катаясь в траве, то гоняясь друг за другом и пытаясь ухватить за ухо, семь крупных короткохвостых котов – как и фелиноиды, того же дымчатого окраса, с редкими белыми пятнами – то на шее, как у сидящей кимеи, то на боку, то на подушечках лап. Восьмой снова подбирался к птицам, как-то странно припадая к земле, - мешали слишком длинные ноги. Сидящий фелиноид внезапно оказался рядом с ним, а кот – пойманным за шкирку и слегка прижатым к земле. Под сердитое шипение его отвели к сородичам. Он прижал было уши, но, едва его отпустили, за кем-то погнался. Тот, второй, ходил на двух ногах и был одет в длинную рубашку с вышивкой по швам, - но, едва «кот» хлопнул его лапой и метнулся прочь, побежал следом, порой припадая на все четыре конечности. Ещё четверо в рубашках, не замечая «мелюзгу», накидывали травяные колечки на тростинку. Ветер этому сильно мешал. Второй фелиноид, более тёмный, почти чёрный, подошёл что-то пояснить. Ветер трепал трёхслойную юбку и кисти на расшитом поясе. Ещё четверых Гедимин увидел поодаль – взрослого, с пучком тростника в руке и зубах, и троих, одетых совсем «по-человечески» - кто в штанах, кто в юбке. Они сидели вокруг и тоже что-то делали с тростником – то ли мяли, то ли раздирали на волокна…
- Ма-ау! – фелиноид с торбой обернулся и навострил уши. – Сармат Гедимин!
Ветер взъерошил дымчатую шерсть, качнул кисти на поясе. Гедимин машинально пересчитал их, - сорок, как и у всех фелиноидов на площадке, кому вообще полагался пояс… и у других кисти, сплетённые из разноцветных нитей, отличались от висящих на поясе Инси ровно на одну. Да и расцветка – и тех, кто следил за молодняком, и самого молодняка… «Восемь младших детёнышей, возраст практически один… тут один выводок или два единовременных,» - прикинул про себя сармат. «Кимеи настолько… плодовиты?!»
- Инся! – Гедимин вскинул руку в «салюте Саргона» - теперь стесняться было некого. Фелиноид радостно заурчал и помахал двумя «лапами».
- Был у микана? – взгляд кимеи горел любопытством, а рука уже тянулась к торбе. – Что в Фирранкане? Прричал дострроили?
- Ага, высоченный, - Гедимин кивнул. – И вроде крепкий. Было бы чему причаливать.
Он снова повернулся к фелиноидам. Мелкие детёныши поймали сдутое ветром кольцо и теперь его трепали. Старший плёл из травы новое. Двое гонялись друг за другом с тростинками, утащенными у четвёрки с циновкой. Там разминали и мочили нарванное волокно.
- Это всё – твои… родичи?
- Да! – кимея шевельнула ушами. – Те, кто остаётся. Шестеро летописцев уже в дороге, и мне бы пора – но…
Она оглянулась на город наннов. Отсюда уже начинались дальние поля, покрытые зелёными ростками. С деревьев на окраине сняли травяную обмотку, и ветер трепал серый мех на стволах и жёсткие тёмные листья. Гедимин видел молодые побеги. У других деревьев и кустов листва только-только прорезалась, а некоторые так и стояли голыми.
- Теплеет, но воды очень мало, - вздохнула Инся, проследив за взглядом сармата. – Стадам хорошо на местных травах, а вот поля… не знаю, что вызреет к осени! Из посеянного под зиму взошла лишь половина…
Из травы с громким писком вынырнула стая нхельви. Они обступили Гедимина, пристально глядя на него, и дружно заверещали. Разомкнув кольцо, зверьки метнулись вверх по склону холма, но через десяток метров остановились, развернулись, снова окружили сармата и заверещали громче прежнего. Инся протяжно мяукнула.
- Они говорят – Айшер Камнеруб тебя заждался! Сейчас сам спустится сюда со всей толпой… Пойдём к ним?
…Гедимина облапили и даже чуть приподняли – но, охнув, тут же поставили на место. Скафандр выдержал. Сармат от изумления даже не обнял встречающего – так, слегка потрогал за бока. Может, и к лучшему, - силы нанну было не занимать, а вот брони у него не было… ну, не считая звякающего слоя, зашитого меж двумя кожаными рубахами. Какая-то металлическая чешуя, относительно прочная на сжатие, - но и близко не ипрон…
- Пришёл! – Айшер с размаху опустил руку сармату на плечо и развернулся к толпе. – Я же говорил – Скиталец вернётся!
- Ты как вырвался от эльфов? – группу бородатых и безбородых наннов с копьями и топорами растолкала самка с молотом. – Да ещё сюда успел? Уже собирались идти без тебя!
- Так если не кидаться на каждую кружку браги… - начал было с сильным акцентом один из наннов, но тут ветер, налетевший из степи, припорошил улицу серой пылью. Нанн мигом помрачнел и повернулся к Айшеру. Под ногами заверещали – нхельви отряхивались от пыли и привставали на задние лапы, им тоже было что сказать. Гедимин ещё раз напомнил себе, что в городе наннов надо смотреть не только вверх, но и вниз.
- Вот и Хедмин пришёл. Так мы летим или дальше болтаем?
Один из сиригнов – в толпе были и они, с молотками с широким бойком – подчёркнуто небоевого вида – резко что-то сказал. Айшер нахмурился.
- Нейя сегодня выступает. Нхельви принесли весть – черви накопали холмов и ушли вглубь. Хедмин, ты обещал помощь. Ты с нами?
Гедимин кивнул. «Значит, кладка закончена – и, когда мы придём, личинки ещё не вылупятся. Повезло. Осталось что-то решить с пирофорами…»
- Затем и пришёл. Идём.
Айшер придержал его за плечо. Нанны уже навьючивались – кто грузил на себя жерди, кто – свёрнутые шкуры или пухлые тюки, кто-то рассаживал нхельви по мешочкам на перевязи и поясе, кто-то, кряхтя, помогал взлезть себе на спину земляному сиригну.
- Лётом – два дня, пешком ты неделю будешь пыль топтать. Надо тебя нести. Ахэй! Кто мне поможет? Нужны ещё пятеро и верёвка покрепче!
Не прошло и минуты, как ошалелый Гедимин уже висел в наскоро сплетённой сетке между шестью наннами. На попытку выпутаться Айшер молча показал ему кулак. Сармат хмыкнул, но притих – ему и самому было интересно, как быстро наннам надоест тащить лишнюю тонну. Толпа меж тем перестраивалась – тяжелонагруженные внутрь «клина», те, кто нёс меньше, - наружу. Сетка закачалась – шестеро «носильщиков» плавно взлетели к чердачным окнам. Айшер, как и другие нанны, пристально смотрел на солнце.
- Хедмин, ты как? Привал будет вечером – свет нам упускать нельзя!
- Я-то нормально, вам тяжело, - проворчал сармат из «гамака». «Буду лежать тихо. Может, так им полегче.»
Айшер ухмыльнулся.
- Бесполезный груз не понесли бы! Ахэ-эй!
…Вскоре Гедимин сообразил, что ложиться надо было вниз лицом, но ворочаться в сетке уже не хотелось – те, кто его нёс, и так летели ниже и медленнее других. Что-то увидеть удавалось с трудом – деревьев и гор рядом не было. Оставалось следить за движением солнца – и сармат незаметно отключился.
…Сетка заколыхалась, потом внизу зашуршало, и под ладонью оказалась жёсткая травяная кочка. Гедимин резко сел, растерянно мигая, и увидел перламутровые жёлто-зелёные переливы на горизонте и золотистую полусферу, уходящую под них. Солнце почти уже скрылось. Вокруг деловито вкапывали опоры шатров, накрывали их шкурами, стелили сшитые из них же покрывала. Нхельви сновали в закатном свете по пыльной степи, уже переходящей в пустыню. Гедимин услышал шум воды, повернулся, - нанны остановились у широкого ручья. На его берегах трава ещё выживала, дальше – распадалась на мелкие кочки и уступала рыжую землю ребристым и «мохнатым» суккулентам. Нхельви тщательно огибали их – видимо, кто-то на колючки уже напоролся. «Нанны привезли такую стаю?» - Гедимин обнаружил среди шатров десятка три зверьков, а ещё больше носилось вокруг стоянки.
- Хедмин! – Айшер потянул на себя «гамак» - растерянный сармат так и сидел на нём. Солнце уже нырнуло за горизонт, и сумерки быстро сгущались. В шатрах зажглись огоньки, кого-то выгоняли из ручья – успел искупаться, где-то жаловались на слишком разбавленную брагу… Айшер, смотав «гамак», протянул Гедимину кусок сушёного мяса.
- Здоров ты спать! Мы уже проверяли – дышишь, нет?..
Сармат из вежливости отломил кусочек «мутагена», от браги отказался, настороженно огляделся по сторонам.
- Если я день проспал – встану на караул.
Айшер отмахнулся.
- Нхельви, если что, всех поднимут. Мы спим чутко. А тебя как будить, если что? Идём в шатёр, чего на земле-то валяться? Ты и так намотался по степям и пустыням…
- Меня – за кисть руки, - Гедимин сжал ладонью второе запястье, показывая границу чувствительной области. – Остальное без толку. Хоть киркой бей.
Айшер коротко хохотнул.
- Да уж, в таком-то панцире! А про руки – правда, что ли? И рукавицы не помеха? Я вот в рукавицах вечно маюсь. Хорошо Найдвару – и рукавиц не надо, и руку не порежет!
В полумраке раздалось бурчание, похожее на гул далёкого камнепада, - сиригны, похоже, понимали «сарматский» язык лучше, чем хотели показать.
- А он чего не в шатре? И нхельви? – Гедимин проследил за мелькнувшими в пятне света хвостами. Из-под навесов доносился писк – какая-то часть зверьков точно была внутри, но почему их разделили?..
- А вот сиригны в карауле, - сказал Айшер, сгоняя нхельви с подстилки и подталкивая к Гедимину сложенную вчетверо шкуру – «сидение». – И наша стая тоже. А местная тут, в гостях. Мы встали у степного поста нхельви, завтра доберёмся до второго – там и будет лагерь, когда спустимся в Тэкру. Не перепутать бы там холмы – где яйца, где так, ветром нанесло…
- Не перепутаем, - Гедимин быстро вспоминал повадки «червей»-пирофор. – Они песок вокруг кладок пропитывают нефтью. Первое время личинкам на прокорм, чтобы друг друга не сожрали. По одному запаху найдём.
Айшер ухмыльнулся.
- Это верно, земляное масло учуешь издали!.. Так что ты говорил про пугание червяков? Они, так-то, не боязливые. Нхельви могут сжать землю, прищемить тварь, пока она не вылезла, - только редко успевают. А так черви тряски не боятся, и огня тоже, и грохота…
Гедимин снял с плеча сфалт. В шатре вдруг стало очень тихо.
- Черви боятся тех, кто их жрёт, - сказал сармат. – Есть излучение… у самих пирофор и у… Хальконов. Оно разное. Черви чуют лучи Халькона и расползаются. А эта штука… я могу её настроить на луч Халькона. Целой стаи Хальконов. Одно плохо…
Он досадливо сощурился.
- Стрелять она не сможет. Или такой луч, или стрельба.
Ладонь Айшера опустилась на его плечо.
- Драться мы умеем. Ты делай то, чего мы не можем! Если твои лучи помогут, стрелять будет не в кого, так же?
Гедимин дёрнул углом рта.
- Это если сработают… Ещё я могу смотреть под землёй, кто там ползёт. Чтобы нхельви давили червяков заранее. Только…
Он снова сощурился.
- Как им сказать-то, где давить?
Айшер в полной тишине повернулся к нхельви. Зверьки, вроде бы спавшие, уже сидели, навострив уши, и смотрели на сармата. Нанн что-то коротко проверещал. Нхельви сбежались со всех сторон, даже с улицы, и зашумели. Айшер гаркнул, пытаясь изобразить визг. Получилось плохо, но нхельви притихли.
- Вот попробуй крикнуть, как я сейчас, - нанн глубоко вдохнул и заверещал на самой высокой ноте, какую только мог взять. Гедимин повторил, не зная, забирать выше или подражать. Нхельви зажали уши лапами.
- Да, так и вопи. И показывай рукой – вон там ползёт, - Айшер хлопнул его по плечу. – Нхельви поймут. На их слух наши вопли – тоже не песня ручейка, но как-то сговариваемся.
Зверёк, присевший на задние лапы, что-то пропищал. После пары секунд писка, басовитого «верещания» и отрывистых гортанных слов Айшер развёл широкими ладонями.
- Говорит – даже наше наречие понятнее, чем когда мы на их языке говорим… Хедмин! Ты по-нашему совсем не знаешь?
Гедимин качнул головой.
- Нет, а надо бы. И по-вашему, и по-нхельвийски… - он покосился на занавешенный вход в шатёр. – И на языке сиригнов. Да и эльфийский не помешает. Раз вы все тут живёте…
Айшер склонил голову.
- Разумная речь! Только… тут тебе к кимеям. Они такое лучше разъясняют. Они понимают по-всякому и говорят спокойно – и без чар, не то что ушастые. Те, если без колдовства их оставить, двух слов не свяжут!
Гедимин с кривой ухмылкой взял дозиметр и задумался. «Пирофоры… У Хальконов и Текк’тов пульсации разные. Текк’ты крупнее и, наверное, страшнее… только – много ли червяков их видело? Поколения, которые вылупились у нас, «слышали» только Хальконов, а Текк’та даже не опознают. А первопоселенцы… Вот интересно, остались там такие?»
- Айшер! Не знаешь, сколько живут червяки?
Нанн, с интересом наблюдавший за вознёй с приборами, открыл рот и тут же захлопнул.
- Чего не знаю, того не знаю! Вот уж что никто не считал, так это их годы. Знаю только, что они бывают здоровенные. А мне за три сотни зим – и я куда меньше. А вот быстро ли растут, и всю ли жизнь… - он развёл ладонями. Другие нанны уже о чём-то спорили на своём языке, - может, о сроке жизни пирофор?
«Три сотни…» - информация наконец впиталась в мозг Гедимина, и сармат ошалело мигнул. Он сам уже жил третий век; люди, насколько он знал, гораздо меньше, крысы явно не заживались, а вот остальные разумные существа… «А эльфы вроде… вообще бессмертны?» - сармат недоверчиво покачал головой.
- Три сотни? И по-вашему это ведь… не так много? Ты и до шести сотен доживёшь?
Айшер хохотнул.
- Это как сложится! Но да, мы крепкие. Пять сотен, шесть, если дурного не случится… Ну, мы и не эльфы – эти живут, пока не прибьют! Если бы не войны, да ещё плодились, как кимеи, - все миры заполонили бы!
«Ага. Про бессмертие нанны тоже… знают. Или верят,» - Гедимин еле слышно хмыкнул. «Войны… И у этих войны. Интересно, тут тоже будут?..»
- А кимеи долго живут? – спросил он. – Как плодятся, я уже видел. В семье Инси сорок… существ?
- Инся?.. Ну, у нас в Нейе две семьи кимей, а всего за сотню, - задумался нанн. – Скоро кто-то отделится. После сорока – на поясе место кончается. Кисти вешать некуда. Будет четыре семьи. Пойдёт вода – свой город построят, мы поможем… Инся молодая, ей полсотни всего. Две-три проживёт ещё. Да, кимеи не заживаются…
Он опустил погрустневший взгляд. Гедимин прикусил язык, сдерживаясь от невесёлого смешка. «Триста лет – это «не заживаются»? Если бы Конар до трёхсот дожил, хоть тарконом, хоть кем, - я бы нашёл его…»
Он накрыл сфалт защитным полем и приоткрыл корпус реактора. Ему было не по себе. Перенастраивать всё оружие на небоевой режим… «Червяков придётся бить прикладом,» - криво ухмыльнулся он. «А пульсацию возьму хальконскую. Первопоселенцы или молодняк, - последние двести лет все они удирали от Хальконов. Должно сработать.»
…Айшер уже задремал, когда сармат тихо вышел из шатра и направился к ручью. Нхельви сверкнули глазами из темноты и промчались мимо.
- «Динси», приём! «Пустошь» на связи!
Ответили не сразу, подавив зевок.
- «Динси» на связи! Видим, ты недалеко. Что за ксеносы рядом?
Гедимин ухмыльнулся.
- Теперь это аборигены. Кто побольше – нанны, меньше – сиригны, с хвостами – нхельви.
Связист что-то пробормотал в сторону.
- И куда все они попёрлись? В кочевье?
- Делать вашу работу. Зачищать пирофор, - Гедимин посерьёзнел. – Где ваши ликвидаторы? Наверху уже почти «чисто», в скафандрах прошли бы.
Связист фыркнул.
- Где живут ксеносы, где – пирофоры, и чем одни другим мешают? И ты при каких делах тут?
- Моё дело, - буркнул Гедимин. «Когда от меня был нужен ремонт, небось не фыркали…» - он едва заметно сощурился.
- Ну, раз твоё, так и не сигналь зря, - проворчал сармат с «Динси». – Чего они фонят так, твои ксеносы?
- Ты ещё эльфов не сканировал, - отозвался Гедимин. – Ладно, хватит. Нам тут нужна помощь. Сильный пульсирующий луч на дно Тэк… Нефтяной Ямы. Пульсацию я задам.
- Тихо там! – рассердился вдруг связист. – Ты нам не командир. Вот совет проснётся, решим. Отбой!
- «Динси»! – Гедимин чуть повысил голос, но в наушниках была тишина. – Мать ваша колба…
Он сжал пальцы в кулаки. «Так. От «Динси» проку не будет. Попробую с «Ниркайоном»…»
07.02.201 от Применения. Западная пустошь, степной пост нхельви – котлован Тэкры
Два копья, по одному на плечо, защитное поле вокруг (на всякий случай), - и все бурдюки, наполненные водой, вышло донести до шатров за один раз. Ещё четыре отобрали и понесли те нанны, которых за водой посылали – Гедимин встретил их у ручья. Мог бы и не вмешиваться, но после бестолковых разговоров с сарматами хотелось сделать что-нибудь полезное.
«А интересные штуки,» - он, придерживая копья на плечах, косился на раздвоенные острия и поперечины-перемычки. «Не то вилы, не то рогатина. Против кого-то, кто на простое копьё насадится, не мигнув, и голову откусит?..»
«Динси» и «Ниркайон» отмалчивались всё утро. Гедимин думал, не сообщить ли на «Эданну», что ему срывают ликвидацию. Потом вспомнил последний разговор с «Эданной» и только вздохнул. «Ладно. Работаем с тем, что есть. Надеюсь, пульсация подействует.»
…Нхельви устраивались спать по мешочкам. Гедимина к разборке шатров не пустили – прогнали к Айшеру и другим бойцам «разминаться». Нанны, завидев его, тренировку остановили и столпились вокруг.
- Сделал свой луч? – нетерпеливо спросил Айшер. – Покажешь?
Гедимин пожал плечами.
- Стой тут. Станет худо – сразу вправо!
Пучок невидимого излучения ушёл в сухую землю, краем зацепив тройку наннов. Те шарахнулись направо и прижали к ушам ладони.
- Будто Халькон выполз! Я аж обернулся… - Айшер пригладил усы и переплетённую с утра бороду. – Если нам слышно – червяки точно почуют!
Другие нанны согласно заухмылялись. Айшер жестом отогнал их и что-то сказал на своём языке.
- Сейчас полетим, - он покосился на разобранный лагерь. – На месте будем в полдень. Значит, и нужные холмы вынюхаем. На лету с червяками проще…
- Айшер, а как вы вообще летаете? – быстро спросил Гедимин, направляя на гуманоида дозиметр. И вовремя – тот, хмыкнув в усы, вертикально взлетел на пару метров. На экране отразились кривые – ЭСТ- и ЭМИА-кванты выписали очень знакомые изгибы. Гедимин покосился на третий значок, потом – на солнце. «Понял. Лучевое крыло. Только с захватом ультрафиолета. Какой-то внутренний орган поглощает его и переизлучает. Слабое лучевое крыло… Может, и мне собрать генератор? Обсидиан есть, ирренция полно, экран…» - он взглянул на скафандр. «М-да. Неохота разбирать на экраны. Другой теперь не выдадут. До Применения ещё могли, но теперь…»
- Вот так, - Айшер приземлился и повёл широким плечом. – Научить не смогу. Так только мы умеем. И всегда умели. Эльфы говорят – у них научились. Только сами что-то ни на палец подняться не могут!
Он ухмыльнулся.
- Айшер! – крикнул нанн со смотанной сеткой в руках и добавил что-то сердитое. Камнеруб хлопнул Гедимина по спине, подталкивая к уже развёрнутому «гамаку».
- Летим!
…Ветер усилился. Нёс он жару и пыль, и нанны пытались отряхнуться прямо в воздухе. Термометр показывал +30 – температурная аномалия пирофор (а особенно – их кладок) была на своём месте. Айшер взглянул на белое небо, потом – вправо и вниз, на источник жара.
- Да, как тут воде протечь…
…Нхельви прятались в камнях и травяных кочках у почти пересохшего ручья. Он впитывался в землю, так и не дойдя до края котловины, в трёх километрах от Тэкры. Едва нанны поставили шатры, все зверьки забились в их тень. Те, которых привезли в мешках, неохотно зашевелились.
- Тут будет передышка, - сказал Айшер, спустив «гамак» с Гедимином на каменистую землю. Ветер уже унёс верхний слой грунта, и песчаник вперемешку с тринититом снова полез наружу.
- А дальше… - он повернулся на юг и шумно втянул воздух. – Кто как, а я земляное масло чую. И нхельви говорят – чёрные пятна видно с обрыва. Вдоль них и полетим. Хедмин, ты со своим лучом – вперёд. И смотри, что ползает снизу!
…Спускаясь по крутой тропе, Гедимин косился на склоны. Кое-где в тени нависающих плит чернели крапины лишайника – видимо, им перепадало немного конденсата. Сухое дно Тэкры дышало жаром. Горячий ветер гонял измельчённую глину и остатки органики, волнами перекатывал песок и поднимался вверх, навстречу отряду. Скафандр сармата вмиг порыжел, нанны приглушённо ругались, сплёвывая песок, даже нхельви умерили прыть и то и дело жмурились и трясли ушами.
- Чёрный песок! – на очередном уступе Айшер указал в сторону от обрыва. На дне котлована тут и там были разбросаны чёрные холмики, и воздух над ними дрожал от жара. Гедимин взглянул на лучевой сканер. Кладки «фонили», но характерных полос ряби под землёй сармат не видел – ни пирофор, ни Хальконов рядом не было.
- Земляное масло, - проворчал нанн с седеющей бородой. – Камнерубы, кто как, а я наберу в торбу. На промывке всплывёт.
- Думай о червяках, а не о добыче! – одёрнул его другой и оглянулся на приотставшего Гедимина. – Ахэй, Хедмин! Что внизу?
- Пойдём по песку – сползутся, - угрюмо ответил сармат. – Лучше вам лететь до самых кладок. Чем меньше вибрации, тем целее будем.
Он покосился на сиригнов. Они давно смешали строй – им тропы были не нужны, они могли пройти и по отвесному склону… но вот летать не умели, как и сам сармат.
Не успел он додумать эту мысль, как его с двух сторон подхватили под руки и вздёрнули кверху. Два нанна охнули, но сармат оторвался от земли и полетел. Между его ступнями и песком была пара десятков сантиметров – выше поднять такой вес нанны не могли.
- Руки не сломайте! – запоздало прикрикнул Айшер, несущий двоих сиригнов. Оба закатили глаза, но терпели. Чёрные холмы быстро приближались. Гедимин вполглаза – иначе не получалось – смотрел на экран сканера. «Пока не рябит. Но кладки незаметно не разрушишь…»
- Тут всё черно до горизонта! – крикнула Гверис, вертя головой. Кладки пирофор были разбросаны по всей округе. Нхельви заверещали.
- Вовремя выбрались, - выдохнул Айшер. – Хедмин! Что внизу?
- Три червя справа, у дальних кладок, - отозвался Гедимин, болтаясь над песком. – Камень у холмов, - я встану там!
Двое наннов шумно вздохнули, опустив сармата на бело-жёлтый выступ. Под ногами захрустело – наверху были какие-то известковые постройки. «Три метра – так себе скала,» - мелькнуло в голове, пока Гедимин включал излучатель. Две полосы ряби, двинувшиеся было к ближним кладкам, замерли и резко развернулись, расходясь в разные стороны. Нанны и сиригны, разделившись по двое, уже втыкали вилы в чёрный песок. Нхельви, тряся ушами, разбежались по пустыне и выстроили кривой «защитный барьер». Гедимин погасил луч – в сканируемой области пирофор не было.
- Ахэй! – раздалось над пустыней. Ярко-оранжевые клубки, подцепленные вилами, выкатились на песок.
- Сколько тут огненной смерти… - угрюмо пробормотал Айшер, замахиваясь молотом. Желтоватая слизь и коричневые ошмётки полетели во все стороны. Кто-то из наннов топтал коконы ногами, кто-то тщательно перетряхивал расплющенное и давил пропущенные яйца. Гедимин вспомнил, как ещё не вылупившихся пирофор сканировал сармат-биолог Ренгер, и его передёрнуло. «До двадцати сантиметров, летучее, кровососущее, выделяет напалм… и не найдёт себе добычи в пустыне. А у таких тварей с нюхом обычно хорошо…»
- Вовремя пришли! – подтвердил его мысли кто-то из наннов, вынимая из холмов кокон за коконом. – А волокно хорошее. Айшер! С собой бы, а?
«И правда…» - взгляд Гедимина скользнул по сканеру, и он схватился за сфалт. Пирофоры учуяли вибрацию – или угрозу личинкам. Луч кольцом прошёлся по пустыне, зацепив и нхельви с наннами. Червяки под землёй призадумались. Гедимин повторил облучение. Полосы ряби под землёй замерли, но не развернулись. Их было десятка полтора.
«Ещё луч…» - он спрыгнул на песок, догоняя наннов – зачистив первое гнездо, они уже летели дальше, к другому скоплению чёрных холмов. Кто-то успел навьючить на себя оранжевые мотки, туго связанные такой же лентой и блестящие от свежей слизи. Высыхала она быстро, расплетаясь на волокна.
Гедимин взлетел на ближайший валун, посылая луч в землю. Полосы ряби задержались у разрушенной кладки на пару минут – достаточно, чтобы нанны разворошили новое гнездовье.
- Что внизу? – крикнул Гедимину Айшер, работая молотом и сапогами. Коконы скидывали в одну кучу и молотили со всех сторон. Наверх забрался сиригн и дотаптывал уцелевшее. Полосы ряби, чуть помедлив, набрали скорость и рванули к чужакам.
- Черви! – заверещал так тонко, как только мог, Гедимин, указывая на восток. Следом завизжала Гверис, не переставая орудовать молотом. Нхельви кинулись к восточному краю гнездовья, выстраиваясь кольцом. Земля задрожала. Полосы замерли – и, разделившись, ушли с экрана.
- Быстрей! – выдохнул седой нанн, взмывая в воздух и чуть не уронив моток пустых коконов. На песке осталась ещё груда, но их уже никто не подбирал. Гедимин, глядя на бегу на сканер, едва не полетел кубарем – из-под песка торчали чьи-то известковые постройки. На ту, что побольше, он и запрыгнул, обводя невидимым пульсирующим лучом широкий круг. Камень под ним сотрясался – нхельви бегали меж холмов, раскачивая землю. Гнездо не выдержало и рассыпалось, обнажив моток оранжевого волокна. Айшер что-то крикнул, уже не тратя времени на перевод. Гедимин быстро огляделся. Гнездовий вокруг было ещё шесть – не считая тех, которые он не видел за дюнами и рябящим воздухом…
- «Динси», приём! – крикнул он, отключив передатчик и рывком сдвинув височные пластины. – «Ниркайон», приём! Кто меня слышит?
Белесая рябь уже показалась на всех краях экрана. Луч пульсировал, но пирофорам не было до него дела – как и до попыток нхельви «защемить» их в песке. «Толстый песчаный слой! В камень они не ныряют, - с камнем бы сработало!» - мелькнуло в голове Гедимина за секунду до того, как он почувствовал на висках горячие волокна.
- На помощь! – выдохнул он; выяснять, кто из станций его услышал, было некогда. – Пирофоры нас сожрут! Повторяйте пульсацию! Самый мощный поток!
Волокна задрожали, накаляясь от волнения, сармат стиснул зубы, сдерживая стон, повторил пульсацию – и сдёрнул пластины с корпуса сфалта, переводя плазморез в боевой режим. «Не сработало. Пора стрелять!»
На череп надавило, зарябило перед глазами, - Гедимин не сразу даже понял, что земля не дрожит. Экран сканера побелел и замигал. Нанны взлетели. Сиригны молотили и топтали коконы, но растерянно озирались.
- Туда! – крикнул Гедимин, указывая на ближайшее гнездовье. – Станции – луч туда!
Все бойцы резко выдохнули. Нхельви, тряся на бегу ушами, кинулись к ещё целым гнёздам. Следом полетели нанны, подхватив сиригнов. Гедимин добежал последним. Защитное поле, растянутое над ладонью, помогало видеть хоть что-то, - под землёй, между поверхностью и слоями камня, растерянно метались полосы ряби. Полсотни пирофор, - одного Халькона, полезшего к гнёздам, они, наверное, раздавили бы, но такой мощный сигнал… Вилы в руках наннов тряслись, кто-то, не выдержав, припал на одно колено – но кокон из-под песка выволок. Сиригны уже не высматривали никого в пустыне – только они тут твёрдо стояли на ногах, и им досталась вся работа…
- Из-под луча! – сообразил наконец Гедимин, показывая наннам, где кончается белесый круг. – Оружие к бою! Там полсотни тварей, они скоро поймут…
Пирофоры поняли. Не успели нанны долететь до следующего гнездовья, как полосы под землёй пришли в движение и рванулись прямо в белесое пятно.
- Hetatza! – крикнул Гедимин, на бегу прижимая пальцы к пульсирующим от боли вискам. Понял его тот, кто и должен был, - широкое белое пятно растаяло. Нхельви и нанны облегчённо вздохнули и прибавили ходу – песок уже дымился. Гедимин остановился, поднимая между наннами и пустыней защитный экран. Первый «червь» уже вырвался из песка. Сармата окатило пылающей жижей. Он выстрелил, не целясь, и тут же развернулся на тихий шелест. Ещё одна кольчатая туша бессмысленно задёргалась, лишившись головы, и рухнула на песок. Гедимин услышал рёв и хруст – три червя, прорвавшиеся к наннам, не успели плюнуть напалмом. Их куски ещё дёргались, хлестали усами песок. Сиригны и нхельви рылись в чёрных холмах, выдёргивая и топча коконы. Гедимин вскинул защитное поле над гнездовьем. «Хоть издали не оплюют!» Купол задрожал под потоками напалма. Скафандр сармата ещё полыхал, чёрный фрил уже стёк, и жижа горела прямо на ипроне. «Выдержит!» - Гедимин подстрелил пирофору и прыгнул левее, меняя огневую позицию. Второй «червь» изрыгать напалм начал сразу, как поднял голову над песком. Выстрел – и огненные ошмётки разметало по округе. Они вспыхнули с новой силой…
Земля дрогнула. Торчащий из песка обрывок «червя» втянуло обратно. Гедимин быстро взглянул на сканер. Под куполом уже радостно кричали – и, похватав вилы и молоты, бежали к уцелевшим гнёздам. Пирофоры снова метались в песке, удирая от угрозы – но в этот раз опасность была настоящей.
Может, Хальконов привлекло излучение станций, может, стая «еды» - но пять «каменных змеев» врезались в скопление пирофор, как в рыбий косяк. Гедимин заворожено смотрел на «кипение» белой ряби на экране. «Червяков» загоняли в кольцо между камнем и поверхностью, а из толщи скалы, куда они пытались нырнуть, уже поднимались ещё два Халькона. Гедимин разрушил защитный купол – по «преграде» уже настойчиво стучали молотом изнутри. Айшер, крикнув что-то сармату, взлетел и, гребя руками, ринулся к дальнему гнездовью. Нхельви его уже обогнали. Пирофорам теперь не было дела до чужаков наверху – те, кто вырвался из кольца Хальконов, скрылись в пустыне…
…Даже Гедимина шатало, когда он поднимался на край котлована. Закат уже догорал, и пешком шли все. Обессиленных нхельви рассовали по мешочкам, качающиеся нанны держались друг за друга и за сиригнов.
- А за рыжей нитью я завтра вернусь, - прохрипел седой нанн, так и не бросивший ни связки пустых коконов, ни мешка с песком, пропитанным нефтью. – Лётом, не по земле. Не учуют!
…Гедимина разбудил протяжный гул в наушниках. Сармат нехотя открыл глаза. На запястье из-под покорёженной пластины светился экран передатчика. «Сигнал из «Ларата»… А, меня ещё днём вызывали. Дважды. Не заметил…» - Гедимин выбрался из шатра и устроился на земле. Будить измотанный отряд не хотелось.
- «Эданна», приём. Что у вас там? – он машинально потёр висок. Похоже, в этот раз ожоги были не фантомными – за болью пришёл зуд регенерации. «Флония вколоть, что ли?.. Ладно, утром. Сейчас только иглу сломаю…»
В наушниках гневно фыркнули.
- У нас?! Кет, что за фокусы с «Динси» и «Ниркайоном»?
- Нужна была помощь, я и позвал, - Гедимин подавил зевок. «Чего я с вечера связь не отключил?»
- Ты отдал команду реакторам двух станций перейти в другой режим, - процедил Исгельт. – Без ведома операторов, без санкции командиров. Давно ты стал координатором?!
Гедимин угрюмо сощурился.
- Не до субординации. Нас черви чуть не сожрали. Я просил помощи у командиров. Хотел по-хорошему. Не вышло.
- «Нас» - это кого? – ледяным голосом спросил Исгельт. Гедимин поморщился.
- А сам не помнишь? Местные. Гнёзда пирофор. Зачистка Тэкры. Проведена успешно.
Он покосился на скафандр – ни крупицы чёрного фрила на золотистом слое не осталось. «Перенапылять всё заново… Ладно, до внутренних ниш не пробило, - фрил найдётся…»
- Успешно? – пока адмирал приходил в себя, канал связи занял Айзек. – Ты не ранен? Как дозвался до станций?
Гедимин пожал плечами.
- Они – не сарматы. Им совет собирать не надо. Я попросил, мне помогли. Жаль, не сработало. Зато привлекли Хальконов. Живой хищник – это всё-таки не пустой сигнал…
Айзек хихикнул.
- Тут не поспоришь! Твои… союзники – как они отреагировали на… помощь станций?
Гедимин снова пожал плечами и покосился на шатры, из которых был слышен храп.
- Пока что было не до обсуждений. Все измотаны, и есть раненые. А мне нужен нейтронностойкий фрил…
- Пойдёшь в карантин – на выходе получишь, - отозвался Исгельт, снова выходя на связь. – Все данные передашь «Динси». Отбой!
10.02.201 от Применения. Западная пустошь, берег Тэкры
На термометре было плюс двадцать пять. Горячий ветер ещё выносил из котлована песок, но его порывы стали редкими. Гедимин в новой чёрной обшивке полоскал в ручье оранжевое волокно, намотанное на шест. Какие-то мелкие существа роились в воде, ловя ошмётки органики. Выше по ручью с шестами устроились нанны. Сиригны отсыпались в ещё не разобранных шатрах. Айшер и Гверис чистили оружие и проверяли заточку.
«Ладно, хватит,» - Гедимин уложил шест с мокрым волокном на плечо и понёс на просушку. Оранжевая гора у шатров заметно уменьшилась, зато прибавилось развёрнутых лент, сохнущих на ветру. Нанн мял прядь в пальцах и задумчиво хмыкал в седые усы.
- Пригодится? – спросил Гедимин, развешивая новые ленты. Нанн ухмыльнулся.
- Хорошие будут канаты!
Из котлована поднялись трое наннов. Айшер, отложив заточенный топор, шагнул к ним.
- Ахэй!
Больше Гедимин ничего не понял – но не прошло и минуты, как весь лагерь зашевелился.
- С утра вылетаем, - сказал сармату Айшер, хлопнув по плечу так, что тот едва не выронил шест. – Все чёрные холмы разрыты!
Он оглянулся на ручей.
- Через год тут будет река, а внизу – первые озёра. И помяни моё слово – Тэкра наполнится и переполнится!
- И не видать нам больше земляного масла, - тяжело вздохнул седой нанн. Он выносил из шатра четвёртый мешок, чёрный от протекающего битума.
- Лучше без масла, чем без воды, - отозвался Айшер. – Хедмин, хорош твой топор – и глаза с лучами не хуже! Кого звал там, в Тэкре? А то мы не знаем – наши боги тут молчат, местные велели не лезть…
Гедимин покачал головой.
- Там не боги. И… их не каждый сармат дозовётся. Так что лучше не надо.
Айшер шумно вздохнул и положил руку ему на плечо.
- Будь по-твоему, жрец. Мир тут ещё больно молод. Не устоялся. Но путь воде мы проложили – надеюсь, богов это порадует. Иди в шатёр, отдохни. Нангер и все Многопряды, - они с паутиной разберутся!
Гедимин, пожав плечами, отошёл под навес, к дремлющим сиригнам. Седой нанн – видимо, Нангер – собрал вокруг себя десяток бойцов, и все они теребили развешанное волокно и бурно обсуждали. «Хорошие канаты? Хм… ну да, с источниками волокна тут хуже, чем на Равнине. Разве что нанны сеют какой-нибудь свой лён или хлопок… ну, и шерсти им есть с кого настричь,» - лениво думал сармат, устраиваясь на подстилке. Не успел он лечь, как на руку упала ушастая тень.
- Ма-ау! – глаза Инси горели так, что заметно было и под полуденным солнцем. – Ма-астерр Гедими-ин!
Она уже сжимала в руке свиток, судорожно закрепляя один его конец в поясных зажимах.
- Скажешь ли парру слов? Все говорят о твоей хитрости против червей! Она было удалась, но потом – нет, но ты воззвал к кому-то, и тебе ответили – и так, будто сотня Хальконов разом сплелась в клубок! Если это тайна твоего храма, не говори, но если только можешь…
Гедимин задумчиво на неё посмотрел. «По крайней мере, она поверит. И запишет. А кто прочитает, и как поймёт… всё лучше, чем до наших дошло за двести лет. А станции кому попало не ответят, хоть он обзовись.»
- Не тайна. Да и откуда у меня храм? Слушай…
12.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
Жареное мясо истекало жиром. Гедимину подсунули чью-то ногу целиком, с торчащей костью – за неё он, мысленно махнув рукой, этот «мутаген» и держал. Лицо пришлось открыть, и запахи наннской пищи, шкур, местного мыла и разбавленной браги так и били в непривычный нос. В «парную» с наннами Гедимин не пошёл, помылся в реке – и нхельви шумно обнюхали его, прежде чем пустили за стол. Тут снова был плоский хлеб вместо мисок, и много варёных яиц, и ещё какой-то хлеб с торчащими хвостами запечённых «летучих рыб»… Нанны и сиригны перемалывали его вместе с мелкими костями, кимеи сплёвывали позвонки в ладонь и метко закидывали в ведро, «кочующее» вокруг стола. Нхельви сновали прямо по сидящим, но на столешницу никто даже лапу не поставил. «Гигиена,» - криво ухмыльнулся Гедимин, вспоминая крупные бруски тёмно-бурого мыла – ему их показали перед входом в местную «парную». Маленький образец он взял, но «грабить» поселение не стал – это вещество варили из костей и жира, а стада аборигенов следовало поберечь…
- Хедмин! – Айшер, не докричавшись, хлопнул Гедимина по плечу; на скафандре остались жирные обрывки соломы – руки нанн вытер, но обо что было и как получилось. – Хотел тебе браги налить! Но она так разбавлена, что гостю как-то негоже. Тебе, по чести, надо бы таккан – но боюсь, не станет ли худо?
«Всё равно станет,» - Гедимин молча качнул головой, разламывая мозговую кость надвое и поддевая когтем трепыхающийся жир. Рядом с надкушенной хлебной «миской» появилась кружка с чем-то белесым, пузырящимся, с резким кислым запахом. «Реакция брожения. В полном разгаре,» - определил сармат, заливая в себя очередной «мутаген». Где-то слева завистливо вздохнули.
- Ахэй, Айшер! – Гверис, закатавшая рукава по локоть и выставившая на обозрение свежую повязку, навалилась грудью на стол. – А нам, бойцам, гоже пить воду с каплей браги?!
- Радовалась бы, что браги до весны хватило, - проворчал нанн с подпаленной бородой, сильно укоротившейся, но «удлинённой» нитями бус. – В этом году и такого урожая может не быть! Ветер-то не слабеет, а пока Тэкра не наполнится, дождей нам не ждать!
- Через год воды уже прибудет, - отозвался Айшер. – А пока стада жиреют и плодятся на местных травах. Слышал, что говорили пастухи? Год продержимся!
Гедимин, чувствуя, что реакция брожения продолжается внутри него, молча придвинул початую кружку «таккана» к Гверис. Та мгновенно её сцапала и опрокинула себе в рот.
- Ахэй, Гверис! – рыжая соседка пихнула её в бок. – Коли хочешь таккана, так ступай жить в шатры! Там его пьют, едят, им же моются!
Гверис с довольной ухмылкой поставила пустую кружку на стол и утёрла губы.
- Хвала Хедмину!.. В шатры? Не для того я каждый день рублю чучела и таскаю панцирь, чтобы идти в пастухи! Хотя с такканом им везёт… - она шумно вздохнула. – Нет бы в город переслать! Малой части ведь не довозят, волчьи дети…
- …но ветер не уймётся, - слышал Гедимин с другой стороны разговор Айшера с седым нанном. – И поля наши так и будет сдувать.
- Уйдём с Арцаккара – а будет ли там лучше? – усомнился нанн. – Степь хороша для стад, не для полей!
Гедимин вспомнил о долине между холмов и тяжело шевельнулся. Айшер тут же повернулся к нему.
- Что скажешь, Хедмин?
- На юго-востоке, - сармат задумчиво сощурился, - есть две гряды Складчатых холмов. А между ними озерцо и река – примерно с ваш Арцаккар. Там ветра почти нет, тепло, воды много. Трава высокая, даже эльфийские деревья я там видел. Знаешь эту долину?
Нанны переглянулись. Айшер попытался издать писк. Тут же к нему сбежалась стая нхельви и заверещала. Пирующие притихли и повернулись на шум. Гедимин видел удивление на лицах – глаза у наннов выпучивались так же легко, как у людей, даже ещё выразительнее. Вышмыгнула из-за стола тройка кимей, на ходу перебирая свитки, и протолкнулась к Айшеру.
- Холмы далеко, но нхельви там бывали, - нанн задумчиво погладил бороду. – Говорят, что ты прав, и земля там хорошая. Да и камни попадаются занятные. Надо подумать, Хедмин. Как Тэкра начнёт заполняться, и за Нейю не будет тревоги – может, посмотрим на твою долину. Кимеи себе уже присмотрели озерцо за холмами. Но пока торопиться не будем. Где твоя кружка?
Перед носом Гедимина снова оказалась ёмкость с белесой жидкостью. Сармат отхлебнул и, пока Айшер отвлёкся, пустил её дальше по кругу. Кто-то радостно выдохнул, Гверис, не успевшая перехватить таккан, возмущённо засопела. Гедимин покосился на её повязку. Ус Огнистого Червя в стычке пробил крагу и распорол рукав, оставив обугленную полосу на руке. Кажется, жёваные листья (нанны носили их с собой и кашицу пополам со слюной прикладывали ко всем ранам и ожогам) снимали боль, но регенерация шла как-то туго, - или рана была серьёзнее, чем Гедимину сперва показалось…
- Гедими-ин! – на соседний стул забралась Инся и тут же расстелила на столе четыре свитка. Изображение на них показалось сармату очень знакомым – это была копия его карты, только перечерченная и снабжённая подписями.
- Не покажешь, где твоё озеро? – кимея ткнула пальцем в гряды холмов, обозначенные не так, как привык сармат, но в целом узнаваемо. – Тут, к югу, - это Скеллин, тут река Илки разливается, прежде чем дальше течь. Но Скеллин не меж холмами!
- Здесь, - Гедимин сверился с картой в передатчике и провёл когтем примерные очертания береговой линии. – У него уже есть вытекающая река. Русло проходит по всей долине. А куда впадает – выяснить не успел…
- Это несложно, - кимея стальным пером довела линию до извилистой реки, у Гедимина отмеченной лишь обрывочно. – Могучий поток Хулу собирает воды с холмов! Микана в его устье будут строить новый город, как освоятся на Изменённых Землях… Ты собираешься ещё к микана? По реке пришла весть – ты был у них, ушёл в Нейю…
Гедимин мигнул. «По реке?..»
- Да, верно, - он снова зашевелился, и нанны за столом притихли. – Я им обещал… передать по реке, когда доберусь. Знаешь, как это делается?
…На берег Арцаккара сбежался весь город. Под взволнованное мяуканье, писк и гулкое бормотание Айшер босиком, закатав штаны до колена, вошёл в воду. Гедимин шагнул следом – в скафандре, прикрыв лицо, но убрав ипроновые пластины с ладоней. Айшер покосился неодобрительно.
- Как река тебя услышит сквозь панцирь? Ты и с эльфами в нём говорил?
- Угу, - отозвался Гедимин. Он чувствовал ладонями воду, её влажность и прохладу, - как и всегда… но гораздо сильнее, чем обычно, как будто снял не только ипроновый слой, а перчатки целиком. «ЭСТ,» - он покосился на дозиметр и вялые всплески красной линии. «И это не дно фонит. Это сама вода…»
Река всплеснула, обдав сармата брызгами по плечи. Айшер ухмыльнулся в усы и, зачерпнув воду в ладони, сказал пару фраз по-наннски.
- Теперь ты, - он взглянул на Гедимина. – Передай привет эльфам, расскажи, что сделал в Тэкре. Вода им перескажет, не сомневайся.
На берегу затихли. Гедимин чувствовал себя глупо – и до сих пор не понимал, что погнало внезапную волну по небольшой, никем не населённой реке. Он крепко сцепил пальцы, зачерпнул воды, - в ней смутно отразился его шлем и жёлтые глаза под лицевым щитком.
- Привет всем, живущим в Фиранкане, - медленно проговорил он, глядя только на воду; рябь на реке внезапно разгладилась, и даже шорох тростника притих. – Я дошёл до Нейи. Кладки пирофор уничтожены, и путь воде свободен. Тэкра станет озером…
…Инся вернулась за стол, чуть отстав от наннов. Брага, может, и была разбавленной, но местным хватило – они уже махали руками, показывая, как сражались с пирофорами, как те плюются огнём, и как их усы распарывают даже толстую кожу. Кимея, навострив уши, медленно протянула руку к свитку.
- Инся! – Гедимин осторожно, пальцем, тронул её за плечо. В голове то мутнело, то прояснялось, - с такканом всё было не так просто…
- Ма-а? – кимея повернулась к нему, навострив уши пуще прежнего.
- Помоги мне, - смущённо попросил сармат. – Местные по-нашему говорят, а я – ни полслова. Можешь мне сказать хоть пару десятков простых оборотов? Я запишу…
Он развернул экран передатчика. Инся дёрнула ухом.
- Запишешь? Только сначала повторяй. Я немного знаю ваши знаки, но ты наши – совсем нет. А тебе ведь будет нужно, если… Постой. Чью речь ты хочешь узнать?
- Всех, - буркнул сармат. – Наннов, кимей, нхельви. Сиригнов, и если диалектов два – то оба. И эльфов тоже. Хоть по два десятка слов, чтобы поздороваться. Дальше, может, объяснимся.
- Ма-ау, - кимея зашевелила усами. – Всех?.. Гедимин, ты до утра подождёшь? Мы соберёмся, обговорим и тебе напишем вашими знаками. И своими тоже. Ты потом прочитаешь и поправишь, где надо. До утра только, хорошо?
13.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
С утра Гедимину было не до лингвистики. Едва кишечник непривычно зашевелился внутри, сармат двинулся в боковой коридор, и вовремя. Таккан со своим процессом брожения облегчил выведение отходов – но он же его и ускорил, и так, что сармат боялся, что ему в прямом смысле вымотает кишки. «Айзеку… не… рассказывать,» - думал он, стискивая зубы. «И как… аборигены… каждый день… и нормально?..»
За соломенной завесой кто-то шумно вздохнул и пробормотал несколько слов по-наннски. Другой нанн ему ответил. Гедимин вроде бы уловил своё имя…
Когда отходы вышли, и сармат отдышался, сполоснулся и выбрался в залу, на широкой скамье, откуда на время убрали спальные тюфяки, сидела Инся. Свиток, который она держала в руках, был намотан только на одну палочку. Гедимин заметил, что чёрный слой, который обычно прорезали перьями кимеи, странно посветлел вокруг знаков атлантисской письменности – будто его нарушали, восстанавливали и снова пытались что-то написать.
- Ми-и, - Инся чуть прижала уши. – Мы все сидели и думали, с чего тебе начать. С наннской речью просто, с миканской труднее, у земляных, древесных и огненных сиригнов речь разная, но вот наша и нхельвийская… У вас и знаков таких нет! Мы попробовали…
Гедимин посмотрел на двойной столбец. Левая половина состояла из гласных и ведущих в разные стороны стрелок с редким добавлением буквы «м», «р» или «й». «Это, похоже, кимейский…»
- Ты смотри, - кимея развернула свиток так, чтобы видны были первые фрагменты. – Тебе точно нужно знать, как приветствовать, просить, благодарить и прощаться. И как сказать «я», «ты», «да» и «нет». Ещё сможешь сказать «эта штука» и спросить «что это». И тут дальше всякое нужное – «есть», «пить», «дать», «идти», «понимать»…
«И порядок слов,» - Гедимин смотрел на короткие фразы. «Ага, по-наннски – «я просить есть», а по-эльфийски «просить я есть». А «куда», «откуда» и «где» всегда стоят в начале… Хм, и понятие для болезни или ранения в каждом списке. Что-то они знают о моих путешествиях… или о путешествиях вообще.»
- А эти зигзаги – чья письменность? – при сопоставлении значков в двух столбцах в незнакомых символах угадывался несомненный алфавит, буквенная запись – и во всех случаях примерно одинаковый, с различиями для некоторых звуков. «И в Миане грамоте централизованно учили? Как и на Равнине? Мианийцы? Нет, на их кольчатые фразы это близко не похоже…»
- Микана, - кимея шевельнула вибриссами. – Первыми придумали, научили остальных. Тут люди тоже должны были уметь. Но местные знаки совсем другие. Видно, забылось… Ну как? Попробуешь сказать что-нибудь?
- Ага, - сармат прикрыл свиток ладонью и по-наннски спросил:
- Где я?
Инся, навострившая было уши, шумно выдохнула. Рядом тут же остановился нанн, встревоженно о чём-то спросил, на ответ Инси широко ухмыльнулся и сел на скамью.
- Хедмин, - он заглянул сармату в лицо. – Ты говорить. Я слушать. Понимать – сказать. Нет – сказать.
Инся проурчала что-то, прижав мохнатую ладонь к груди.
- Вот хоррошо! Симирр Камнерруб по-вашему еле говоррит. Если он тебя поймёт – любой нанн поймёт!
Через полчаса за Симиром пришли – но, выслушав его сердитое ворчание, сели на лавку рядом. К списку наннских слов добавилось ещё полсотни. Кимея шипела на попытки «отсыпать» Гедимину окончаний и приставок – у сармата и так голова шла кругом, но звукозапись на передатчике он втихаря включил. «Учить язык – так уж учить, а не «я ты не понимать»,» - думал он, выцарапывая на чёрном листке новые слова. «А этот прорезной слой – что-то вроде воска или густого жира. Надо будет проверить, что у него с плавлением и горючестью…»
- Ма-а! – Инся через час встряхнула ушами. – Симирр!
Гедимин уловил слова «работа», «учить» и «другой». Нанны нехотя поднялись со скамьи. На соломе под ней уже сидела стайка нхельви и внимательно всё слушала.
- Хоррошо! Теперрь попрробуем миканиен, - кимея забрала у Гедимина свиток. – Сиригны, если что, все его понимают. Встретишь кого из нас – тебя поймут точно. У микана есть чары. Трудно будет с нхельви…
- Давай тогда начнём с них, - Гедимин покосился на «зверьков» у лавки. – Это, похоже, придётся на слух. Если я случайно выругаюсь, они дом не обрушат?
Инся коротко пискнула. Нхельви прижали уши и забились под лавку.
- Ну, давай попробуем, - кимея сама чуть опустила уши и издала короткий писк. Гедимин попытался повторить. Потом включил запись передатчика, повторил ещё раз. «Модулятор частот,» - шевельнулось в мозгу. «Хотя бы для начала его встроить. Или вообще автопереводчик. Мне столько не наверещать!»
…Нхельви удрали через пять минут, на бегу тряся ушами, - но другая стайка тут же заняла их место. Гедимин виновато сощурился.
- У наннов ещё хуже выходит, - успокоила его кимея. – Нам проще, им сложнее, - но все как-то говорят! Горло не болит? Ты попей и попробуй снова. Тебе бы сырого яйца с жиром…
В залу, скинув у дверей верхнюю одежду, вошёл босиком Айшер. Его бороду припорошило каменной пылью.
- Силикоз заработаешь, - не выдержал Гедимин, глядя на пыльное лицо. – У вас совсем не принято нос и глаза прикрывать? Пыль, осколки…
Айшер отмахнулся.
- К утру всё выйдет… Что тут с тобой делают, Хедмин? Чем мучают?
- Учу язык нхельви, - отозвался Гедимин. – Сложно.
Айшер хохотнул.
- Да ещё бы! Мы весь тот год убивались – а до сих пор еле понимаем. Симир говорит – ты уже по-нашему немного знаешь?
- Чуть больше, чем на нхельвийском, - проворчал Гедимин. – Слушай, а что такое «цаккар»? Ваша река – «вода» каких-то «цаккаров»… И ещё – почему город назван по-кимейски?
В горле Инси зарокотало. Айшер ткнул в неё пальцем.
- Ну, теперь пока просмеётся… Цаккары – это они. Кимеи с коротким хвостом. Племя такое. Первыми пришли, вот и у города их имя.
- И землю выбрали под себя, - вмешалась наннка, отошедшая от печи. – Одно пастбище, а посевы сдувает!
- Мы, кимеи, в хорошей земле мало понимаем, - согласилась Инся. – Нам хватило бы и водяных кореньев. И рыбы, водись она в Арцаккаре… Айшер! Что ж ты не умылся?
- Мы ещё и близко не закончили, - отмахнулся нанн. – А ваши успели с рекой поболтать. Хедмин, тебе привет от Эннара, князя эльфов. Говорит, чтобы зря не скромничал. Боги воды тебе благодарны, а лучистых зверей тут никто не обидит. Вот это он просил передать. Я не знаю, что за звери, - тебе, жрецу, виднее. Учись дальше, но смотри, чтоб горло не треснуло! Да и уши тоже новые не вырастут…
Гедимин смотрел ему вслед, ошалело мигая. Инся молча ждала. «Передать лучистым зве… зверькам станций… Да, вот с этим лучше не тянуть.»
14.02.201 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
Вечером на столе еда была уже знакомая – больше растений и жира, чем мяса, и никаких странных жидкостей. Может, поэтому с утра выделительная система вела себя скромнее. «Со временем, наверное, привыкну переваривать без остатков,» - думал Гедимин, смывая с лица испарину. В мозгу теснились фразы на ломаном наннском, перемежаясь кимейским мяуканьем и тонким писком на грани ультразвука. «В языках мне ещё тренироваться и тренироваться…»
- Уходишь? – Айшер, отловленный в дверях, погрустнел. – Что ж, твоя дорога. В Нейю заходи, всегда будем рады. Через год посмотришь на наши новые поля. А через два – браги тут будет в избытке! Гверис придётся отсылать в твою долину, чтоб ей совсем худо не стало…
- Зайду, - пообещал Гедимин на языке наннов – и даже с формой слова не наврал, судя по тому, как вздрогнул выглянувший в дверь житель и тут же заухмылялся. Айшер хлопнул сармата по плечу.
- Осторожней по ночам! Скверное время…
…Гребни черепичных крыш исчезли за горизонтом. Гедимин шёл к побережью, проверяя следы бывшего «грязного пятна». Его ждала станция «Динси» и две недели карантина.
07.03.201 от Применения. Западная пустошь, ИЭС «Динси»
- Опять будешь нашей станцией командовать? – сердито спросил из-под потолка оператор трёхкамерного шлюза. Гедимин, неохотно выбирающийся из брони и комбинезона, пожал плечами.
- Засунете в камеру два на два – придётся. Что, отсюда рост не прикинуть?
Филк-оператор фыркнул.
- Наклонировали вас на наши головы… Иди мойся! Как ещё язвами не покрылся в своей броне?!
Гедимин сердито сощурился, но промолчал. С тех пор, как из-под рассыпавшихся пластов тринитита пробились реки, он мылся куда как чаще – бывало, что и через день, и уже думал, что неплохо было бы в «чистой» местности переодеваться в сменный комбинезон, а снятый – основательно застирывать. Но вылезать из брони посреди пустошей… пока сармат не был к этому готов, да и настолько «чистой» местность не была – даже в городах переселенцев из Мианы.
Медицинский сканер работал медленно, проверяя Гедимина миллиметр за миллиметром; дырку в руке ему уже проделали – и в неё же впрыснули блокатор, так что предплечье теперь слабо, но настойчиво ныло. Сармат думал о том, что сканирование не зря начинают с черепа – эа-клетки первым делом прорываются к мозгу, и если бы там был рассадник, его бы уже заметили. А раз сигнала нет, и газ в камеру ещё не подан – значит, вероятность эа-мутации падает с каждым проверенным миллиметром. Но всё равно под медленно ползущим лучом ему было не по себе.
- Чисто, - не без удивления признали за пультом. – Через две недели – повторный прогон. Заходи! И переборки не ломай – живо станнером успокоим.
Гедимин скользнул взглядом по стенам. Пока опускались переборки карантинной камеры, он успел найти и станнер, и лючок для подачи газа, и устройства слежения… Пневмопровод даже не прятался – по нему сразу прошуршал контейнер на два литра Би-плазмы пополам с водой. Гедимин поймал его, оценил прочность – падение из лючка на пол этот «мешок» выдержал бы.
Хлебнув Би-плазмы, сармат лёг на прохладный пол, вытянувшись во весь рост. Макушка почти касалась одной переборки, кончиками пальцев можно было потрогать вторую – но в целом места, хотя бы в одном направлении, хватало.
- И вот зачем было тащить в рот всё подряд? – проворчал невидимый медик. Где-то внутри станции разбирали сканы. Эа-клеток явно не нашли, иначе бы пища Гедимина занимала всех в последнюю очередь…
- Традиции, - отозвался сармат из карантинной камеры. – Пришлось соблюдать.
- Прочно же вас, Древних, сделали, - пробормотал медик. Гедимин хмыкнул.
- Чего вдруг «Древних»? Ты что, намного моложе?
- Тебя? Лет на сто, - отозвался филк. – Ты, с такой кожей, небось, ещё освоение Титана застал. А меня сделали в Третью войну. Да и дело-то не в том, кого когда сделали – а в том, кого делать больше не будут…
Гедимин сел.
- Ты там о чём?
- О том, - буркнул медик. – Ни один клонарий на станциях на ваш подвид не рассчитан. Разве что на «Эданне» - что там творят координаторы, я уж не знаю. А вот у «Динси» точно на такую достройку ресурсов не хватит. И чего ты дёргаешься? Это ваш координатор, Маркус, чтоб ему второй раз подохнуть, вас клонировать перестал. До всякой войны, когда цивилизация ещё не погибла. Вот тогда и надо было дёргаться… Ладно, хватит трещать. Отбой!
Под потолком лязгнуло. Гедимин, успевший подняться на ноги, растерянно хмыкнул и снова сел на пол, потирая висок. «А ведь верно. Нехватка ресурсов… Пока сарматы не вылезут из-под земли и не разберутся, где теперь что искать, она никуда не денется. И почему Исгельт не поделился со всеми механизмом дрейфа? Мощности реакторов хватило бы, даже без безоболочника, - станции ведь не такие громадные, как «Эданна»… Ну ладно. Как-нибудь не вымрем. Мне сейчас самому бы не убиться…»
До виска робко дотронулось тёплое волокно. Гедимин радостно ухмыльнулся.
- «Динси», приём! Спасибо за помощь с червяками. Теперь, без пополнения, их станет куда меньше. Не знаешь, что с водой?
- Течёт, - буркнули под потолком. – Хоть хранилища перестали переполняться. Потекла на юг. Вы с дикарями что, ещё и туннели прорубили?
Гедимин сердито фыркнул, обидевшись разом и за переселенцев, и за станцию, которая снова «поджала щупальца».
- Местные хоть разобрались, что и почему происходит. А вы только двести лет сидели без толку. Давно бы расчистили Тэкру и освободили дорогу воде.
- Когда ты эту яму называл Нефтяной, было лучше, - пробормотал филк. Под потолком снова лязгнуло. Гедимин выразительно пожал плечами и провёл пальцем по виску.
- «Динси», приём! Слушай, местные – те, кто на побережье – про тебя знают. Говорят, что другие «зверьки» тебя не обидят. И никого из вас.
В мозгу трепыхнулся клубок чужих мыслей. Перед глазами мелькнула размытая картинка – что-то вроде многолучевых звёзд или пласта нейронов разного размера, перекрывающих друг друга и связанных пульсирующими тяжами. Хранитель станции не был ни сердит, ни напуган – это всё, что удалось Гедимину понять.
- И другим станциям скажи, - пробормотал он, снова растягиваясь на спине и подсовывая руки под голову. «Две недели, мать моя колба… Кто бы сказал, зачем…»
02.04.201 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Елгава
Ночью с дальних гор принесло тучу. Дождь умерил жару, но ненадолго – красно-жёлтая земля быстро впитала воду. За кочками жёсткой травы и подрастающими суккулентами поблескивал «холм» - обломок «хельдова туннеля». Когда-то они пересекали каждый материк, соединяя города, - пути скоростных поездов, закрытые от опасностей снаружи… Сейчас куски крытых туннелей были разбросаны по континенту – там десяток метров, там полсотни, - обрывки дорог, уже никуда не ведущие.
Этот туннель Гедимин знал – тут не было ни подстанций, ни коллекторов, зато на верхних рельсах чудом сохранилась ремонтная дрезина. Раз в десять лет сармат проверял её, - ломать было некому, «фонило» тут слабо, а такой длинный кусок туннеля, видимо, «работал» как Старый Город, замедляя внутри себя время и сохраняя механизмы от коррозии. Гедимин удивлялся только, почему этот эффект не работает на него, - для него время в развалинах шло, как и положено, ни разу он не застрял на месяц вместо часа…
«Хельдов туннель,» - Гедимин остановился, приглядываясь к блеску на горизонте. «Покататься на дрезине?..»
В этот раз длинный «холм» блестел как-то не так – будто в его «боках» появились тёмные бреши. Гедимин, озадаченно хмыкнув, ускорил шаг.
Бреши, и правда, были – кто-то аккуратно вынул из туннеля целые кольцевые фрагменты вместе с несущими балками. Гедимин шагнул внутрь, быстро огляделся, - теперь фонарь был не нужен, свет лился со всех сторон. Рельсы – и нижние, и верхние – исчезли вместе с крепежом. Некоторые болты прикипели, их выбивали, - крошево осталось в опустевших желобах. Нигде не было и дрезины. Гедимин присмотрелся к бывшим стыкам плит – рассоединяли их где-то механическими резаками, где-то лучом, но чаще – загоняя клинья, - на фриле остались характерные надколы. «А ведь это не крысы,» - сармат ощупал узнаваемый след лучевого резака. «И не просто мародёрство. Туннель разбирали нацело. Даже крепёж вынимали… старались, где получалось…» Он пригляделся к раздробленному выбитому болту – с ним долго возились, пытаясь провернуть, исцарапали головку, даже пытались впрыснуть под прикипевшую резьбу какой-то жир… «Перетопленный и очищенный жир животного» - определил лучевой сканер. Гедимин мигнул.
«Разбирали нацело, со всеми деталями, с дрезиной, - чтобы где-то собрать снова…» - сармат огляделся по сторонам. Несколько травяных кочек лежали на боку – тут протащили что-то тяжёлое. Десяток шагов по «травяному следу» - и Гедимин увидел едва заметные вмятины в подсохшей земле. Луч сканера «подсветил» их, добавив объёма.
« Hasu !» - выдохнул Гедимин, глядя на широкие разлапистые следы. «Сарматы?!»
Он посмотрел на карту. «Кто из наших рядом? Если тащили без транспорта – значит, недалеко. «Рута»? «Джойя»? «Джойя» ближе всего. Но над ними целый город – с него бы и начали, зачем так далеко ходить?»
- «Джойя», приём, «Пустошь» на связи!
Приёмник не уловил ничего, кроме слабой волнистой ряби, в наушниках прозвучавшей как шелест. Гедимин досадливо сощурился. «Опять к ним не пробиться! Пока с севера не зайдёшь, связь по нулям…»
- «Рута», приём!
- Приём, ликвидатор, - отозвался через полминуты сердитого шипения знакомый голос. – Если собрался есть новый мутаген и решил посоветоваться…
Гедимин поморщился.
- Кронион! Сам знаешь – я не дипломат. А приходится говорить с ксеносами за всю расу. Не мог же я их обидеть! Лучше скажи – это вы разбираете «хельдов туннель» под Елгавой?
В наушниках удивлённо хмыкнули.
- Разбираем что?.. Гедимин, я не могу уломать совет, чтобы послали наверх двух ликвидаторов. Некому осмотреть ближние километры, все ждут тебя. А ты про туннели под Елгавой.
«Значит, «Джойя»…» - Гедимин нехотя повернулся к темнеющим на горизонте развалинам Елгавы. Собственно, других вариантов не было. След из вмятин, повёрнутых пальцами то к туннелю, то от него, лежащие на боку травяные кочки и вывернутые с корнями и отброшенные суккуленты, – всё складывалось в прямую дорогу на Старый Город. Сармат вкопал растения в землю подальше от натоптанных троп. По суккулентам трудно было понять, живы они или нет, - выглядели ещё мясистыми, могли и укорениться. Некоторые уже и начали, прямо лёжа, - Гедимин только поставил их вертикально и подсыпал земли к корням. В Елгаву он не спешил. Он вообще не любил ходить туда…
Чем ближе к развалинам, тем приземистее и пестрее становилась трава, - излучение корёжило её, меняя окраску и форму стеблей и листьев, прижимало к земле, закручивало в спираль, но растения как-то выживали. Под просевшей стеной с давно обесточенными генераторами защитного поля и неисправными турелями не рос даже лишайник. Гедимин под скрежет металлофрила забрался на гребень и остановился, глядя на лабиринт складов, кольцевое шоссе и первый ряд высоток. С очередного здания осыпался верхний этаж, оголив балки. На них, свесив пучки хвостов, дремали радиофаги. Ещё стайка реяла над домами, вынюхивая источники излучения. «Что-то мало их в этот раз,» - подумал Гедимин и нехотя, стараясь не шуметь, спрыгнул на крышу склада. Внизу, в проулке, блеснул свежий слизистый след. Он быстро утекал в тень здания и вскоре исчез. Сармата передёрнуло. Сфалт он уже держал наготове, как и генератор защитного поля, - Елгава кишела эа-формой.
- «Джойя», приём! – прибор снова не уловил ничего, кроме белесой ряби. Стрелка-указатель качнулась к западу. Гедимин мигнул. «Новое «грязное пятно»? Надо проверить…»
Ниточка слизи высунулась из трещины в стене. Гедимин отправил в дырку ЭМИА-луч. Зашипела испаряющаяся органика. Сармат остановился, поводил излучателем вдоль стены. Вряд ли от этого был прок – «поджаренная» эа-форма не задерживалась на месте «поджарки», а трещин и проёмов в древних стенах было много. Сармат проверил, надёжно ли закрыты наушники, и пошёл тише, на широко расставленных пальцах. «Что она тут жрёт? Крыс давно нет, до радиофагов не дотянешься…»
Остов глайдера, упавшего когда-то на улицу, будто смяло со всех сторон. Фриловые детали исчезли. Те немногие, что уцелели, выглядели засунутыми в кислоту, - что-то высасывало органику отовсюду, даже пыталось въедаться в металлофрил. Гедимин покосился на нижние окна высоток и поправил сфалт на плече. Что-то нитевидное блеснуло в оконном проёме – и получило свой луч, прямо по блеску и резко вниз и в стороны. «Всё равно не добил…» - сармат поморщился и ускорил шаг. Не было случая, чтобы в Елгаве он не наткнулся на две-три эа-формы, - поэтому в городе давно пропали крысы, и поэтому же Гедимин старался сюда не заходить.
На подступах к северо-западным кварталам сармат остановился. Целая полоса высоток «стряхнула» верхние этажи, и на бывшем шоссе громоздились обломки, стащенные в груду. Гедимин быстро огляделся. «Сами они так не падают. Вокруг ничего нет, всё в проходе. Как баррикада.»
Соседняя улица, ведущая на северо-запад, выглядела так же – то ли обломки удачно завалили проход, то ли им сильно помогли. В щели между ними пытался просочиться огромный ком слизи. Гедимин с шипением дёрнул переключатель, расширяя луч на всю баррикаду. Сфалт качнулся из стороны в сторону, дожигая утекающие слизевые нити, но поздно – мелкие ошмётки успели скрыться из виду. Гедимин зябко вздрогнул. Меньше всего хотелось думать, откуда тут столько бывших сарматов… и не знал ли Гедимин кого-то из них, когда тот ещё не был хищной колонией амёб.
«Вал,» - сармат дошёл до третьей улицы, точно так же загромождённой обломками. В общую груду притащили и остатки глайдера – металлофриловый каркас, раньше лежавший на двадцать метров южнее. Там ещё и пятно осталось, - двести лет машину никто не трогал…
«Кто-то строил вал. От эа-формы… и, возможно, других чужаков,» - Гедимин покосился на балки, оставшиеся от верхних этажей. Похоже, стены осыпались не сами, - кто-то хорошо поработал кувалдой над перекрытиями.
Сармату перебраться через вал было нетрудно, - заодно он и рассмотрел внутреннюю сторону, отвесную, почти без уступов. Куски перекрытий укладывали друг на друга, где удачных плит не хватило – применили штифты из обломков балок или прошлись сваркой. Найдя ещё один сварной шов, Гедимин резко выдохнул и развернулся к давным-давно закрытому люку. «Елгавское убежище?! Всё-таки там кто-то выжил?!»
Люк был недалеко – на стоянке, заваленной ободранными остовами глайдеров.
- Елгава, приём! Слышите меня?
Гедимин стоял у закрытого люка. Передатчик молчал. Можно было подумать, что массивная крышка и не поднималась с самого Применения – но сармат видел чистые, даже не запылённые стыки. «Кто-то выходил, много раз, и сегодня – тоже,» - был уверен Гедимин. Он постучал кулаком по крышке, та откликнулась глухим гулом. Передатчик молчал по-прежнему – и через минуту, и через десять. Крышка не шелохнулась. Луч сканера упирался в чёрные ипроновые щиты – на Елгавское убежище экранирующих материалов не пожалели…
«А кто-то там всё-таки есть…» - Гедимин глянул под ноги. На фриловом покрытии, обдуваемом ветрами, пыль не копилась, и следы не отпечатывались. «Как им объяснить-то, что я не враг?»
Он задумчиво посмотрел на стену невысокого здания напротив убежища. Облицовка «под кирпич» из хорошо пригнанных фриловых пластин, - не сразу и заметишь, где стыки… Минуту спустя на «кирпичах» дымилась глубоко прорезанная надпись на языке Северного Союза – и, если бы сидящие в убежище включили внешние камеры, они бы «засекли» её из-под земли: «Я сармат. Мирный. Приходил говорить. Не бойтесь.» Чуть ниже, подумав, сармат приписал: «Гедимин».
«А помнят ли они северянский?» - Гедимин покосился на слегка оплавленные, потрескавшиеся, но не исцарапанные и не изрисованные стены. «И вообще какую-нибудь письменность? Две сотни лет – это в человеческих поколениях… Десять, получается. Атлантисский и австралийский языки уже не вдруг опознаешь. А письменность… она изменилась? Или её вовсе забыли?»
- Станция «Джойя»! Приём!
В этот раз почти получилось, но с северо-запада наплывала рябь лучевых помех. Стрелка-указатель упорно разворачивалась в одну и ту же сторону. Гедимин, озадаченно хмыкнув, пошёл туда же.
…Соединённые вместе арки «хельдова туннеля» уходили на запад – а ближний его конец, уже облицованный снаружи и обшитый проводами изнутри, упирался в складской ангар. Гедимин уставился на кое-как пересобранную подстанцию. Кольца накопителя, потемневшие за две сотни лет «зарядки», снова были нанизаны на штырь, часть проломов в стенах заделали. Гедимин с фонарём заглянул в ангар, быстро опустил взгляд, - пылевой слой внутри почти стёрся от накладывающихся друг на друга следов. «Сарматские,» - сердце пропустило удар. «И… вот тут – узкий «мартышечий». Растрёпанный по краям… кто-то был в обмотках?»
Похоже, людей было больше одного – на остатках пылевого слоя следы плохо читались, но были немного разной длины и шли в разных направлениях. «Свежие,» - думал Гедимин, глядя на аккуратно вынутую дверь техпомещения. За ней был трансформатор – агрегат, своим вращением переводящий ЭМИА-лучи в электричество – и рядом с ним пыли не было вовсе – её всю стёрли ногами, руками и спинами. Гедимин снял стопор, легонько подтолкнул ротор, - механизм привычно загудел. Щелчок выключателя – и под потолком техпомещения и ангара и под аркой новых ворот по размеру «хельдова туннеля» загорелись неяркие светильники. «Прочистили и смазали… топлёным жиром?» - сармат остановил трансформатор, погасил свет и двинулся к дальнему выходу. У ворот лежала разобранная, смазанная и вполне рабочая дрезина – та самая, из туннеля в степях.
Большую часть арок установить не успели, но все они лежали здесь, рядом со смонтированным каркасом. Гедимин машинально проверил сварные швы, крепёж, недовольно поморщился и взялся было его докручивать, но одёрнул себя на третьем болте и ускорил шаг. Кто-то смотрел на него из полуразрушенных «фонящих» ангаров, но, как быстро сармат ни оборачивался, чужак так себя и не показал.
- Хэй! – Гедимин остановился, показывая пустые ладони. – Sa eateske?
Ничего, кроме странного плеска и хлюпанья. Гедимин уже видел его источник – длинную яму там, где заканчивался каркас туннеля. На её дне скопилась вода, и трое Клоа слетелись к ней и сосредоточенно хлюпали. Чуть поодаль маячило почерневшее, слегка просевшее, с недавно заделанными трещинами здание. Присмотревшись, Гедимин резко выдохнул. «Урановый рудник?! Его-то как сюда принесло?!»
Радиофаги даже не шевельнулись, когда сармат, огибая их свёрнутые хвосты, прошёл мимо. На дне ямы, под тонким слоем воды, лежал осадок – чёрный урановый сланец. Гедимин помнил его – и давнюю поездку в гетто «Йыгева»… да и здание над шахтой – их везде в высоких широтах строили одинаково. Осколок материковой плиты вместе с рудником въехал в западную часть Елгавы, перемолов в щебень ряды высоток и «полевую» стену, да так и остался. Гедимин взглянул под ноги – разлапистые отпечатки, чёрные от сланцевой пыли, были повсюду. Они накладывались друг на друга, и сармат мог высчитать, кто и куда ходил, - редко по одному, обычно по трое, то к треснувшим стенам, то к остаткам душевой с уцелевшими насосами, то к массивной крышке, затыкающей жерло шахты. Крышка была сдвинута – и тёмный провал знакомо и неприятно «фонил». Стоило посветить внутрь фонарём, как луч, не дотянувшись ещё до сланцевых прослоек, отразился от каменной стены, покрытой мельчайшими кристаллами. Ещё дальше, где темнота была гуще и не нарушалась дневным светом, шахту заливало слабое зелёное сияние. Гедимин поёжился и налёг на крышку. «Ходила» она с трудом – направляющие перекосило.
«Видимо, поэтому её и не закрывают,» - думал сармат, уже сидя на полу с извлечёнными и нагретыми до эластичности направляющими и пытаясь их выровнять. «Ага, пусть остынет… Значит, шахты Йыгевы снова в работе. Убежищу понадобился уран? Или ирренций? Ирренция тут много… Или…»
Уже ставя на место направляющие и проверяя, как «ходит» крышка, Гедимин вспомнил ещё пару применений сланца, и его передёрнуло. «Или на масло, или в топливо, или… или в субстрат. Другой органики для субстрата тут нет – не эа-формой же питаться…»
Кто-то снова уставился в спину.
- Постой! – в этот раз Гедимин решил не оборачиваться. – Ты видишь – я сармат? Кто бы ты ни был, делить нам нечего. Скажи что-нибудь!
Что-то прошуршало за спиной – тихо, на грани слышимости, и Гедимин резко обернулся – вовремя, чтобы заметить мелькнувшую тень, рослую, широкую, но странно согнутую. На полу остались свежие чёрные следы – кто-то пробежал тут на «сложенной» стопе, при этом опираясь только на пальцы. Лучевой сканер показал лишь рябь от негерметичной шахты.
«Ладно…» - Гедимин, озадаченно пожав плечами, вышел из здания. Снаружи никого не было – только взбаламученная вода в канаве да горстка сланцевых обломков. Её бросили в сторону – переманить радиофагов подальше от лужи. Они и улетели, и Гедимин видел, как теряются в недостроенном туннеле мокрые следы. «Сармат,» - теперь уже был уверен он. «Не напал – но и общаться не хочет. Странно.»
Ещё одну надпись, прямо на стене здания, пришлось делать механическим резаком. «Они видели, что я чинил люк,» - думал Гедимин, ступая в успокоившуюся воду. «И что я не стреляю и ничего у них не беру. Может, через год или два удастся поговорить. Тут явно сарматы, они заняты делом. Построили стену, туннель, починили подстанцию, теперь добывают субстрат… Только – вроде их не собирались пускать в убежище Елгавы? Всё-таки передумали? Или…»
Растревоженные воспоминания нахлынули так, будто не было двухсот лет в мёртвой пустоши. «Телепорт…» - Гедимин болезненно сощурился. «Взрывы на военных складах, куча оружия у всех шахтёров… Научил на свою голову! И – я помню, что говорили их командиры. Взять с Елгавы своё…»
Соваться к убежищу во второй раз он не стал – обогнул по широкой дуге, выйдя к относительно «чистой» северной окраине. На её «чистоту» ушло немало меи – сармат пытался проделать хоть какой-то канал для связи с «Джойей». Станцию «внесло» впритык к радиоактивным руинам – а сбоку пристыковало ещё и пласты уранового сланца… теперь Гедимин понимал, почему с сигналом вечно проблемы.
- «Джойя», приём! Пустошь на связи!
- Приём, - отозвались из-под земли. – Знаешь, сколько энергии нужно, чтобы с тобой поболтать? Почистил бы наверху, что ли!
Гедимин фыркнул.
- Не поможет. У вас на западе – залежи ирренциевой руды. Урано-ирренциевый сланец, бывшие рудники Йыгевы… И какие-то сарматы взялись за разработку. Ваше дело?
- Чего?! – связист окликнул кого-то, Гедимин сквозь шелест помех услышал второй изумлённый возглас. – Какой уран, какая Йи… Как ты это назвал?
- Йыгева. Было сарматское гетто на западе Северного Союза. Добывало уран и ирренций из чёрного сланца. Теперь эти руды рядом с вами. И кто-то наверху расчистил развалины и начал их копать. Если вы – так чего тут стесняться? – Гедимин сузил глаза. «Не они,» - он снова вспомнил нелегальное убежище под гетто «Йыгева». «А ведь бараков я не нашёл. И того убежища тоже. Но сарматы… похоже, они как-то выжили.»
- Мать твоя колба! – выдохнул уже третий голос. – Древний, мы из Южного Атлантиса. Теперь над нами северянский город, сбоку – северянский урановый рудник, и всё фонит, как нанятое! И ещё ты рассказываешь про каких-то полоумных мутантов, которые там роются. Древний, никто из «Джойи» наверх не сунется! У нас тут нормальные сарматы, на эа-клетки все проверены!
- А лучше бы почистил сверху ещё раз, - проворчал первый связист. – Руда рудой, но она не вчера там оказалась. А со связью всё хуже и хуже. И с чего?
- Сланцевая пыль, - буркнул Гедимин, огибая разрушенный ангар и прикидывая, хватит ли ему меи. – Открыли шахту, ветер и выдул. Там все стенки в сингите. Почищу прямо над вами, но тут нужно пару зданий сносить.
- Да хоть весь город с мутантами вместе! – в наушниках сердито фыркнули. – Древний, нам нужна связь!
…Ангары Гедимин взорвал плазменным шаром – и теперь ждал, когда остынет расплав. Крупные обломки сдуло к уцелевшим постройкам, крошево растеклось и влипло в стеклянистую «землю». Сармат смотрел на мёртвый город и думал, что жители убежища наверняка слышали взрыв… а может, и его переговоры со станцией. «Эа-мутация,» - пульсировало в мозгу. «Может, дело в ней? Город кишит эа-формой. Может, сарматы в Елгаве уже заражены и поэтому не идут на контакт…» Он, поёжившись, направил на себя самый мощный поток излучения – «налипшие» на скафандр эа-клетки точно должно было выжечь. «Если они мутируют, да ещё знают об этом, - на кой им сдалась шахта со сланцем? Странное тут что-то…»
08.04.201 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта
«Четыреста милликьюгенов… Ладно, сойдёт,» - Гедимин втянул «щупы» дозиметра. На горизонте уже темнели восточные пики Южных гор (на кимейской карте этот хребет назывался Туманным). С запада тянуло влагой, и в небе разматывались «хвосты» длинных облаков. «Гроза будет, наверное,» - мельком подумал сармат, устраиваясь на вросшем в землю обломке рилкара. Все заготовки он доделал ещё вчера, осталось собрать, - «сердечники» из размолотого сингита, алюмофриловые трубки с прорезями, тонкие листки ипрона, растёртого по рилкаровым пластинам, - едва заметная «позолота», слой в двадцать атомов, и то Гедимин досадливо щурился, когда соскабливал ипрон с обшивки скафандра. «Ничего, закончу опыт – приварю обратно. Сейчас ипроном лучше не разбрасываться…»
Он вставил листок в прорезь трубки, прикрепил камешек-подвес на упругом скирлиновом жгуте, почти забытым движением подкрутил, - самодельный маятник закачался, пластинка задвигалась, «отбивая» нужный ритм. «Маятниковые отсекатели… Давно я их не делал,» - Гедимин едва заметно сощурился. Механизм был настолько примитивным, что сармату было неловко. Он напомнил себе, что давно не на «Гекате», и никто ничего не узнает, если он сам не расскажет, - да и узнав, не будут расспрашивать о подробностях. «Лишь бы работало… А всё-таки хорошо, когда не надо думать о биозащите!» - с кривой ухмылкой он вставил слабо светящийся в тени сердечник в прорезную трубку. «Фонила» ирренциевая руда, как ей и полагалось – но защищать от излучения было некого. Местная флора и фауна уже приспособились, сармат был в скафандре, а вокруг – ни единого разумного существа…
«Теперь – координаты,» - Гедимин снова сощурился. Простая часть подготовки была позади – сармат управился бы с ней быстрее, если бы не медлил перейти к сложной. «Координаты…» - он посмотрел на карту «Изменённых Земель». Под ней давно появилось эльфийское обозначение – «Орин». Краем уха Гедимин слышал, что планету называют теперь так по всем сарматским станциям. «А что, название не хуже других, - это по-любому уже не Земля…» - он со вздохом переключился на старую карту с очертаниями давно сгинувших материков и океанов. Расчёты для всех лучевых координат – что для порталов, что для телепортов – делались по ней. Программа, написанная Константином Цкау, ещё работала – а другой у Гедимина не было.
«Что хуже всего…» - сармат угрюмо щурился на штат Аргентина – именно там, по мнению древней программы, он сейчас находился. «Что хуже всего – новые координаты без Константина рассчитать некому. Мы на двоих с Айзеком не потянем, даже если он впишется. А он сейчас… вряд ли он полезет в эксперименты. Это надо заново всё проверять, - тысячи опытов, шаг за шагом, обсчёт за обсчётом. А Исгельт после первой пары неудач взвоет и пошлёт меня степью…»
Гедимин записал лучевые координаты начальной точки и отмерил десять метров на север. Взглянув на карту, он мысленно выругался – программа уверенно «перенесла» его на восток Северного Союза. Сармат вернулся обратно «в Аргентину» (карта подвердила его возвращение) и, отгоняя очень неприятные мысли, принялся настраивать отсекатель. «Ладно. Пусть телепортируется в Северный Союз. Интересно, «константа Эк-Чуах», от которой мы считали до Применения, - она всё ещё константа?»
Первый телепорт лежал на ладони. Гедимин повернулся к «куску Севера» в десяти метрах от него, свесил маятник меж растопыренных пальцев. Камешек закачался – и не прошло и секунды, как в притоптанную «северянскую» траву что-то шмякнулось. Гедимин дёрнул углом рта. «Всё-таки сработа… Мать моя колба!»
Ипроновые пластинки вместе с качающими их маятниками отстыковались ещё на старте. В примятой траве лежала трубка, закрученная в гребнистую спираль. Внутри неё такой же спиралью «устроился» ирренциевый сердечник.
- Это оно как? – спросил в пустоту Гедимин, разглядывая полый «болт». Трубка, ещё недавно прямая и гладкая, была холодной, без трещин и сколов, - алюмофрил в долю секунды размягчился, свернулся улиткой и застыл вместе с куском ирренция внутри. Гедимина передёрнуло.
«Второй прогон…» - чтобы вынуть сердечник, спираль пришлось резать. Придав ему нужную форму (тут без нагрева не обошлось – гибким и пластичным сингит не стал), сармат достал вторую трубку. Снова закачались маятники, задавая устройству те же координаты. Трубка исчезла, но в траву ничего не упало.
Гедимин искал телепорт полчаса, сканируя метр за метром. Пара кусков тринитита и рилкаровая плита, на которой он только что сидел, - других результатов поиск не дал. «Надеюсь, никого не зашибло. Ни на этой планете, ни на других,» - сармат, угрюмо щурясь, достал второй ирренциевый сердечник и третью трубку. «Странный результат – одно дело. А вот непредсказуемый результат…»
И качание маятников, и мысли Гедимина прервал взрыв, ошмётки расплава на лицевом щитке и резкая боль в руке. Трубка никуда не переместилась – её разнесло в клочья «на старте».
Отбитые пальцы ныли и чесались ещё и через час, когда сармат, щурясь от боли и досады, восстановил чёрный слой на перчатке и почистил шлем. Сингит и полые трубки у Гедимина ещё были, только желание продолжать опыты пропало начисто. Он сидел на обломке рилкара, приложив руку к прохладной плите, и обдумывал результаты. «Чего ждать, когда исходные данные неверны? Кому-то придётся составлять новую карту пульсаций. И искать новую константу. Если кому-то здесь ещё нужен телепорт…»
23.01.203 от Применения. Западная пустошь, Зелёные овраги – ИЭС «Рута»
«А на востоке «фонит» всё сильнее…»
Сюда, к ручьям и озёрам «речного края», «фонящую» пыль заносило нечасто – но стрелка под экраном дозиметра упорно указывала на безжизненную «стеклянную» пустыню между оврагами и Срединным разломом. Гедимин с трудом отвлёкся от мыслей о колонии Куэннов посреди радиоактивного «пятна» и огляделся по сторонам. Ночью принесло тучу с гор, но воды тут и так хватало – каждый обрыв журчал. Прошлогодняя трава полегла, новая поднялась сармату до колена и пестрела незнакомыми цветами – белыми, жёлтыми, красноватыми, даже синими… Сканер опознавать их отказывался, выдавая предположения и множество знаков вопроса – геном земных растений (может быть, Гедимин даже видел их) выворотило под устойчивость к постоянному облучению и «переваривание» ирренция. «Злаки таких цветков не дают,» - всё, в чём был уверен сармат. «И семена так долго в земле не выживают. Особенно – в тринититовой лаве. Кто-то продолжает подсев…» - он покосился на восток. Взгляд упал на меховое пятно в траве – и над ней, на полтора метра вверх.
За три года мохнатые хищные деревья хорошо подросли – даже за Северным хребтом. Кажется, им было плевать на холод и жару – хватало бы воды. А в Зелёных оврагах её хватало всем – «клёны» вымахали в рост Гедимина, так что «хищник» рядом с ними смотрелся карликом. Его крона шла вширь, корни тоже – и в этот раз им досталась крупная добыча. Заглянув под дерево, сармат увидел тушку крысы-моджиски. Корни уже пронизали её насквозь – трупик сплющивался на глазах, высасываемый изнутри. Потом захрустели кости, и корешки полезли сквозь шкуру – ни молекулы органики не должно было пропасть.
«Надо же…» - Гедимин огляделся. В остатках трубопровода, где раньше сновали моджиски, было до странного тихо. Над травой в отдалении возвышался ещё один серый ствол, и там тоже шуршало. Когда Гедимин подошёл, дерево доедало старую – возможно, вчерашнюю, уже высосанную до шкурки и осколков костей – крысу и оплетало корнями трупик второй. «Ещё тёплая…» - Гедимин на всякий случай сделал шаг назад от хищного дерева. «Эта штука может убить моджиску? Но как? Они же и сами не глупее дерева…»
Из травы донёсся визг, писк, шорох – и очень знакомое верещание. Секунда – и у ручья мелькнул задранный полосатый хвост, а за ним – ещё пять. Зверьки сбегались к серому дереву неподалёку. Гедимин ускорил шаг и увидел, как стайка нхельви – незнакомых, жёлто-бурых – подпихивает под шевелящиеся корни моджиску с прокушенной шеей.
- Я свой! – проверещал сармат, старательно повышая голос. Нхельви, вскинувшиеся было, опустили лапы на землю и подняли прижатые уши.
- Мы свои! – дружно проверещали они.
- Кто там? Кто там? – донеслось с севера, но как-то приглушённо. Секунда – и из зарослей вынырнул десяток бело-серых «зверьков». Их лапы были в земле, трое держали во рту пучки корней с обкушенными стеблями. Корни были разные – и длинные с клубеньками, и прямые, и округло-раздутые…
- Свой! Хедмин из Пустошей! – ответил Гедимин, радуясь, что хотя бы понимать верещание за эти годы научился. Его понимали редко и на самых простых словах – но он надеялся, что со временем разберётся в тональностях.
- Хедмин! – только и разобрал сармат в обрывках слов с корнем «идти», «холод», «тепло» и «вода». Жёлто-бурые, навострив уши, проверещали что-то про крыс и норы. Хищное дерево уже принялось за еду, и нхельви заинтересованно шевелили усами, следя за ним. Один из бело-серых заметил какой-то цветок и принялся рыть землю. Потом ухватился зубами за стебель, выдёргивая прямой, чуть утолщённый корень. Откушенные листья упали в траву. Нхельви, перехватив корень поудобнее, умчался к ручью. Гедимин услышал плеск – выкопанный «образец» старательно мыли. Ещё трое с «образцами флоры» от ручья уже вернулись – и с чистых корешков капала вода.
- Что это? – сармат указал на «образцы». Заверещали все разом, но расслышал Гедимин только что-то про кимей и оставление следов. Он быстро огляделся – ни кимей, ни их следов рядом не было. Стая уже мчалась дальше, прощаясь на бегу. В траву шмыгнули и жёлто-бурые. Дерево поедало «подкормку». Гедимин покосился на серые стволы и широкие тёмные кроны, тут и там поднимающиеся над травой. «Жёлтые нхельви проводят зачистку – и изучают флору. Может, выроют тут свои норы? Всё лучше, чем крысы.»
В воде уже что-то цвело. Мелководье разлившегося озерца всё было в розовых пятнах мелких лепестков – и шло рябью: кто-то рылся в накопившемся иле. Гедимин посмотрел на сканер и мигнул – на экране проступили округлые пятна с подвижными хвостами. Дрожь земли спугнула их. Сармат остановился и вскоре увидел в илистой мути синеватое свечение. Трёхсантиметровый трилобит копался в осадке – и «фонил» так, что сияла вода.
«А ведь я их видел!» - Гедимин покосился на бесполезный передатчик. Данные, принесённые с Равнины, были стёрты начисто – но радиоактивных плавучих «зверьков» сармат помнил. «Ещё одни переселенцы,» - он пересчитал светящиеся пятна под водой. «Первое поколение – или уже размножились?»
- «Пустошь», приём! – раздался в наушниках знакомый голос. – «Рута» тебя видит! Что ты там изучаешь?
- «Рута», приём! – Гедимин радостно ухмыльнулся. «Кронион! Вылез из медотсека… Главное, чтобы там без него обошлись. Я-то без болтовни выживу, а вот раненый сармат без помощи…»
- Изучаю флору и фауну. Ты уже видел равнинных трилобитов?
- Радиофаги-фильтраторы? – переспросил Кронион после секундной заминки. – Не хищные? Что ещё нового в фауне? Рыбы пока не видно? Мне есть что тебе отдать – но думаю, не поздно ли?
…В этот раз из скафандра вылезать не пришлось, только полчаса мыться изнутри и снаружи. В санпропускник Кронион вышел сам – в усиленной биозащите.
- Ну-ка, сцепи руки за спиной в замок, - велел он, пристально глядя на сармата. – Повернись боком… Теперь пожми плечами. Подними руки, упрись в потолок. Теперь достань до пола… Ага. По крайней мере, хуже не стало. Так, говоришь, новые соседи скучают по рыбе в реках?
В непрозрачном пакете лежало два десятка таких же тёмных.
- Аккуратно! – предупредил Кронион, когда Гедимин попытался их прощупать. Внутри было что-то округлое, упругое, в разных пакетах – разного диаметра. На упаковке ярко зеленели буквы и цифры.
- Можешь не спешить – лет десять у тебя есть, - сказал биолог, раскладывая пакетики на короткопалой ладони; Гедимину невольно вспомнились кимеи – пропорции фаланг у мохнатых фелиноидов и кота-сармата были одинаковые. – Это – для замерзающих водоёмов, это – для незамерзающих. Прикапываешь в ил на мелководье. Если ила нет, ищешь другое место. Для вылупления и адаптации им нужен будет покой и пища. Начинаешь с этих. Если через год в водоёме нет ничего похожего на рыбу – повторяешь с этим или этим. Другие виды, может, у них выйдет лучше. Если сразу видно пополнение – закапываешь в ил капсулы с меткой «два». Капсулы «три» - для берегов, где много насекомых или моллюсков.
- И… дальше мне с ними что делать? – Гедимин осторожно обмотал пакеты ветошью и разложил по нишам скафандра – подальше от прочих «образцов» и «сырья». – Как-то кормить? Охранять?
Кронион фыркнул в вибриссы.
- Не вздумай! Я ведь не лезу рулить реактором? Вот и ты – дай процессам идти своими путями. Живое разберётся, как ему жить.
- А если вымрет? – Гедимин недоверчиво взвесил на ладони последний набор пакетов. «Что из этого вылупится? И – как оно «поладит» с ксенофауной?»
Кронион пожал плечами.
- Скинешь данные, мы их на досуге обдумаем. Внесём изменения, дадим тебе новые образцы. Рано или поздно приживётся.
Гедимин хмыкнул.
- А если капсулу сожрут сразу? Чему там будет приживаться?
- Сразу не сожрут, - пообещал Кронион. – По твоим данным – пока некому. Вот тут, наверху, сразу и попробуй. Можешь выбирать озерца без… «трилобитов». Прекрасная, кстати, приспособляемость у равнинной фауны.
- Да ей-то после Равнины… - Гедимину вспомнилось серое небо с багровыми трещинами и стекающие ручейки синего металла, и он невольно вздрогнул. – Странно, что ещё не кишит по всему Орину! Нхельви, вон, уже на крыс охотятся и хищные деревья прикармливают…
Кронион зубасто ухмыльнулся.
- Думаю, такую подкормку уже опробовали другие растениеводы, на двух ногах. Не спрашивал, почему нанны хищные деревья посадили к себе в сад, а псевдоклёны – не стали?
Гедимин качнул головой.
- Как-то не до садоводства мне было. Спрошу. А… - он быстро огляделся по сторонам и понизил голос. – А что вообще мы знаем об этих… разумных? Ты же, наверное, получил биоматериалы…
- Все биологи получили, - отозвался Кронион. – Что я скажу… Нхельви – действительно нхельви, причём не родственники. Все твои образцы – от представителей разных семейных групп. Организатор переселения подошёл к делу с умом – разнообразие максимальное… А вот фелиноиды – да, родственники. Две семьи. У наннов вариантов больше. Эльфы… мало материала – но, вполне вероятно, семнадцать кланов в очень далёком родстве. Проблема с сиригнами – у них нет ДНК.
Гедимин мигнул.
- Это как?
Кронион пожал плечами.
- Там вообще клетки… очень специфические. Чем-то близки к материалам с Равнины. Таких существ вы с Вепуатом, как я помню, называли мицелиалами…
Гедимин ошалело встряхнул головой. Да, он хорошо помнил, ведь сам сканировал, - сверхпрочная сеть-«мицелий», покрытая то водой, то ледяными кристаллами, то плазмой, и при этом плотная на вид и на ощупь и вдобавок разумная…
- Мицелиалы?! Здесь, на Зем… в Орине?! Ладно – на Равнине, но тут… Они ведь из Мианы! Я помню мианийцев – они были нормальными… разумными рукокрылыми, - последнее Гедимин пробормотал в респиратор. Кронион усмехнулся.
- Так или иначе – у нас два вида мицелиалов. Как понимаешь, изучать их сложно, особенно без живых образцов. И я бы хорошо проверил эльфов – у них часть генома записана лучевым кодом… и, кстати, у всех новопоселенцев ирренций встроен в обмен веществ. Так прочно, что без него они, пожалуй, вымрут.
Гедимин мигнул.
- Как у людей-«ренси»? Но ведь им было плохо от ирренция…
- Первый этап адаптации, - Кронион пожал плечами. – Эволюция – вообще процесс небыстрый и с затратами не считается. Тысячи видов уходили в отсев безо всякого ирренция… Правда, мне кажется – ни один из наших трёх разумных видов не повторял долгий путь приматов. Они больше похожи на нас – кто-то взял один или несколько геномов и слепил то, что нужно. Гуманоидов с излучением, влияющим на мозг. Великанов, питающихся ультрафиолетом… ты знаешь, что нанн без контакта с солнцем быстро умрёт? Или вот фелиноидов… самый молодой вид, но уже с приспособлением к всеядности. При том, что основой был крупный хищник… да как и у меня, впрочем. Интересно было бы поговорить с генетиками, всё это сотворившими.
- Мать моя колба… - перегретый мозг Гедимина ощутимо искрил, и хотелось уткнуться лбом во что-нибудь прохладное. Он провёл ладонью по шлему.
- Значит, и эльфы, и нанны, и кимеи – это такие… мианийские сарматы? Искусственные расы? Кто их сделал? Мианийцы? Куэнны?
- Кто бы мне сказал… - отозвался Кронион, по-кошачьи поведя ухом под спецшлемом. – Возможно, эксперимент давно вышел из-под контроля. Но… Нанны сильны, выносливы и летают без глайдеров. У эльфов биотехнологии и воздействие на психику. Кимеи – неуязвимый наблюдатель… ты, помнится, не ладил с дронами-разведчиками?
Гедимина передёрнуло.
- Думаешь, их прислали для завоевания?
- Чего? Фонящей пустыни? – Кронион пренебрежительно дёрнул ухом. – Пришли они сами. И сами расселяются. Может, оно и к лучшему, - их подход к окружающей среде мне нравится. Не забудь прикопать несколько капсул у берегов Арцаккара и Фирана…
- Мне тоже кажется – они мирные, - Гедимин посмотрел на забытый, так и сжатый в кулаке свёрток и быстро спрятал его в карман. – Кто бы их там ни создал. А жизнь я расселю от ледника до Фиранканы. Давно пора.
Он уже подходил к люку, когда за спиной задумчиво хмыкнули. Кронион так и не вышел из шлюзовой камеры.
- Тут, конечно, вопрос социологии, - сказал «кот», глядя куда-то сквозь Гедимина. – Но что-то он в голове засел. Странно, что свой город собрались строить кимеи, а не сиригны.
- Что странного? – озадачился Гедимин. После того, что он уже услышал о переселенцах и пытался теперь усвоить, - что ещё могло удивить Крониона?..
- Сиригны выглядят как самодостаточный… вид. Польза от симбиоза с наннами или эльфами… она есть, но ничего такого, чего они не добились бы сами. А вот кимеи – явный придаток. Причём к зрелой цивилизации. Уже понимающей, для чего нужны исследования и их записи. Уже осознавшей ценность фиксации фактов. Насколько такая каста жизнеспособна без цивилизации-носителя… - «кот» пожал плечами. – Возможно, я чего-то не вижу. Мало данных. Если город кимей будет построен – заглядывай туда время от времени. Это… занимательно.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ