Часть 4. 23.09.200-18.01.201. Западная пустошь, город Нейя – у Складчатых холмов, станция «Аэкин»
23.09.200 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
Заснул Гедимин, кажется, прямо за столом, - последнее, что помнил, это кимеи с горящими глазами, тёмный свиток с белыми буквами и свой несвязный рассказ о том, как он строил элитное убежище. Очнувшись поутру, он обнаружил себя на широкой лавке у стены, под собой – длиннющий тюфяк, набитый соломой, под головой – стопку потёртых кож, свёрнутую и простёганную. Взгляд дёрнулся в поисках источника света и наткнулся на печь – рядом уже возились, нарубая на куски белесую тягучую массу и расплющивая меж ладоней. Поддон, полный лепёшек, с лязгом задвинули в печь до упора, и дрожащий свет стал чуть тусклее. Кто-то рослый, на ходу надевая рубаху, прошёл мимо сармата к узенькому окошку и распахнул внутренние ставни. Под столом уже сновали нхельви, шурша травой, насыпанной на каменный пол, - только вокруг печи её и не было, и Гедимин заметил ограждение из крупных булыжников, отделяющее огнеопасную зону. «Что они, всё-таки, жгут?» - рассеянно подумал он, прикладывая руку к животу. Ощущения, разбудившие его, с каждой минутой усиливались. Что-то растягивало внутренности, распирая изнутри, пока ноющая боль не перешла в острую, режущую.
«Has-sukemu!» - Гедимин скатился с лавки и, согнувшись, побрёл к деревянной двери в самом дальнем углу. Что за ней, сармату объяснили ещё вчера, и в памяти это всё-таки удержалось. Кто-то на лавке проводил его сонным взглядом, приподнявшись на локте, кто-то у печи сочувственно щёлкнул языком. Гедимину пока было не до них. Пищеварительная система справилась с инородной органикой – но отходов оказалось слишком много…
…Отхожее место здесь было устроено просто – дырка в полу, две крепкие доски, рядом – кувшин с водой. Несколько дырок разделялись соломенными ширмами. Гедимин шагнул за первую подвернувшуюся, нашёл проём меж досками слишком широким, но выбирать было некогда. «Нанны… У них же выделительная система, как у всех гуманоидов,» - думал он, угрюмо щурясь, пока болезненно запускалась его собственная выделительная система. «Сколько же… отходов… от примитивной… пищи! Ты бы ещё… столешницу… погрыз!»
Проходящая мимо кимея сочувственно мяукнула, задвинула ширму плотнее и юркнула к соседней. Гедимин мигнул. «Вот ей проём между досками точно широк! Тут что, настилы разной толщины – для существ разных размеров?..»
Он стиснул зубы – изнутри отходы рвались быстрее, чем удавалось от них избавляться. Во рту стало горько. «Как всё-таки нанны… и люди, и все прочие… это выносят?! Каждый день – и не по разу…»
- Что-то тяжко тебе, Древний, - снаружи зашуршали сухой травой. Кимея уже выбралась из-за своей ширмы и остановилась рядом с подошедшим нанном.
- Ма-а! Не дать ли послабляющего зелья?
Гедимина передёрнуло. «Да мне бы то вывести, что уже проглотил! Не хватало новых мутагенов…»
…Через полчаса он, уже не раздуваемый изнутри, сидел за выскобленным с утра столом и жадно пил Би-плазму. Нанны косились озадаченно, но попробовать не просили. У них уже были лепёшки, блестящие от жира, густая белая жижа в кружках и варёные яйца в широкой миске – определённо птичьи. Гедимин покосился на сканер – прибор будто хлебал брагу с ним вместе, но так и не протрезвел. «Кто у него там вымер в плейстоцене? Он вообще что сканирует?..»
- Что, опять не несутся? – услышал он негромкий голос; нанн, снимающий с яйца скорлупу, кивнул на почти уже опустевшую миску.
- Да еле-еле, - отозвалась самка, откусывая от лепёшки и ненадолго замолкая. – Наружу всё рвутся. А куда наружу?! Там руку высунешь – кожа лопнет!
- Птицам тяжко без неба, - нанн шумно вздохнул. – Даже и нелётным. И в хлев хоть не заходи. На местных травах молоко густое, только доится по три капли…
- Травы тут высокие, - поддержал Айшер с места во главе стола. – Выгнать бы скотину, дать ей размяться, - еды она себе нашла бы! Зверей тут нет, змей нет. Только вот холод… Древний! Как голова с утра? Может, тебе жиру с пряностями? От него мигом легчает!
- Нормально голова, - от одной мысли о новой порции «мутагенов» внутренности сжались в комок. – Я вчера никому не навредил?
- Даже и не пробовал, - с широкой ухмылкой заверил Айшер. – Только кулак поднял, когда мы у тебя сонного хотели «топор» забрать. Мы тебя и оставили, как есть. Ты, видно, привык в степи его под руку класть… Так что со вчерашним уговором? Придёшь весной?
- Приду, - отозвался сармат. – Только думаю… Лучше мне одному там разобраться. Червяки точно выползут, а отпугиватель может не сработать. Вам с топорами там будет непросто.
Айшер хмыкнул.
- Ходили. Видели. Вернулись. А вот один ты не управишься. Так что весной – сначала в Нейю… А сейчас куда идёшь?
- На юг, к побережью, - Гедимин вспомнил гору-«песочные часы»… наверное, воронку на её вершине уже залило доверху – тучи она притягивала и в лютую сушь. Нанн щёлкнул языком.
- К эльфам? Что ж, передавай привет из Нейи. Может, нам и рассказать про тебя сразу, чтоб они… а-а, река-то замёрзла! По льду – не выйдет.
- Айшер! – самка с жёлто-белыми волосами остановилась рядом. – Привета будет мало. Ты бы хоть знак дал ему в дорогу! Эльфы незваных гостей не любят, сам знаешь. А если гость в броне и с оружием…
Нанн помрачнел, отошёл к настенным полкам, прикрытым ширмой из соломы, долго там рылся и наконец положил на стол толстый обрезок выделанной кожи. На ней был схематично нарисован топор, разрубающий прямоугольник надвое. Значки на другой стороне Гедимин не разобрал.
- Эльфам это покажешь. Чтобы в Фиранкане знали – ты наш гость и друг. Тогда к городу подпустят. А вот пустят ли за ворота – не скажу. Про местный люд… ну, из старых, - нанн повёл плечом, - они говорят очень плохо.
Другой нанн, доедающий чищенное яйцо, громко фыркнул.
- А о ком хорошо? Эльфы есть эльфы, хоть бы и клан ртути!
- Ртуть – всё же не золото, - сдержанно ответил Айшер. – Заходили же к нам по лету. И послания от них приплывали, пока река не встала. Слушай, Древний. Ты с эльфами раньше не знался?
Гедимин качнул головой. «Фиранкана,» - повторил он про себя. «И все уверены, что мимо я не пройду… Прибрежный город? Порт? Может, хоть они знают, что там в море?»
- Хорошо тебе! – второй нанн шумно вздохнул. Айшер укоризненно цыкнул и перевёл взгляд на Гедимина.
- Ты его не слушай. Клан ртути и клан золота – совсем не одно и то же. Золотые эльфы сюда и не пойдут. И медных не пустят. Но нрав и у ртутных непростой. Что ты наш друг – это хорошо. Нам они верят. А вот чтобы о тебе хорошо сказали… Ты ведь мастер? Сделай вещицу им в подарок. Если она будет приятна – хоть на вид, хоть на слух, хоть на запах или на ощупь – ты с эльфами сразу поладишь…
- Только эльфами их не зови, - тихо промяукала под ухом кимея – как она подобралась вплотную незамеченной, сармат так и не понял. – Себя они называют «микана». Это значит – «из города».
- Запомню, - прошептал Гедимин. – Айшер! Можешь на карте показать эту Фиранкану?
- Да здесь она, в устье Фирана, - озадаченный нанн ткнул пальцем куда-то в побережье. – Стой! А что у тебя Фирана нет?
- Не дошёл туда, - буркнул сармат. – Материк большой.
«Устье реки. Город. Удобное место для порта. Интересно, как там летом? Зимой-то сухо, а летом их не смывает?» - он вспомнил свои заходы на южное побережье и летние ливни.
Пока Гедимин пунктиром чертил русло реки Фиран и пристраивал в устье красную точку с подписью «Фиранкана», кто-то из наннов смёл со стола очистки и с ведром ушёл к боковой двери. Стоило ей открыться, из-за неё послышался гомон, резкие возгласы и шорох перьев. «Нелётные птицы,» - вспомнил Гедимин, сворачивая голограмму. «Что там Кронион говорил про верный знак? Может, они и плохо несутся – но не дохнут же!»
У печи снова лязгнуло и заскрежетало, пальцы сармата обдало жаром и рыжеватым свечением. Он быстро обернулся, но так и не успел заглянуть в открытое жерло. Пол у печи был до странного чистым – ни случайно упавшей щепки, ни рассыпанной золы…
- Айшер! Скажи, а чем вы топите печи? Или – чем очищаете дым, чтоб не было копоти?
Нанн удивлённо хмыкнул и, встав из-за стола, поманил Гедимина за собой. Жерло печи как раз открывали и поддевали что-то массивное внутри с двух сторон, за кольца вытаскивая наружу. Жар хлестнул по пальцам. В каменной миске, полной земли – на её край как раз лили кипящий жир – свились чёрные корни, поддерживающие «чашу» толстого, похожего на приплюснутую воронку, листа. Он врастал в почву со всех сторон, его «донце» было красным от короткой густой бахромы, а внутри него ярко горело рыжеватое пламя. Двое наннов задвинули растение обратно в печь и опустили заслонку.
- Фу-уф! Хорошо разгорелась!
Гедимин мигнул. Со дна памяти всплывал полузабытый пейзаж – глубокое ущелье, горящий красно-серебряный лес вокруг кипящего озера, листья-воронки с белым до синевы пламенем…
- Это… растение?
- Ну да, огненная Тунга, - ответил озадаченный нанн. – Тут не росла, привезли с собой. Мы – десяток листьев, а эльфы – саженцы. Сейчас маются с ними на побережье – хотят, чтобы прижились и на этой земле. Хорошо, если приживётся – а то тут и дров не сыщешь!
- Своё дерево растить надо, - угрюмо сказала самка с рельефным лицом. – А то так и будешь за эльфами бегать. Выкупить у них Тунгу – и пусть растёт.
Айшер невесело ухмыльнулся.
- Тунгу здесь сажать? Тогда мы дождей и через тысячу лет не увидим! Не, пусть растёт у эльфов – может, летом их заливать перестанет. Вот и всем польза – нам листья, им покой… Древний! А что, у вас в Тлаканте Тунга не… а-а, знаю! Без Живого Металла она не растёт…
«Как и то дерево на Равнине,» - подумал Гедимин.
- А такой печной лист – он не разрастётся, если посадить в землю? – спросил он, посматривая на тёмный экран дозиметра. Прибор, конечно, всё фиксировал – и ни красного, ни жёлтого огонька Гедимин не видел – но очень хотелось просмотреть показания и сравнить с излучением в том ущелье на Равнине…
Айшер махнул рукой.
- Лист? Не, не приживётся. Одному – жара не хватит. Он себя только и греет, пока в печи. Снаружи – в один день угаснет. Огненная Тунга – она вообще прихотливая. Вот бы Огнистые Черви стали такими – и тут не приживались!
…Нанны и нхельви провожали сармата до окраины – там ломали плитняк для весенней стройки. Мостовая хрустела от инея. Солнце уже отделилось от горизонта и пожелтело, под холмом блестел речной лёд, за рекой – полёгшая трава, вся в ледяных кристаллах. Нхельви сновали под ногами, и сармат про себя удивлялся, как у них не отмерзают лапы. Бороды и усы наннов сразу за дверью покрылись инеем – они даже отряхиваться не стали, так быстро густел, оседал и намерзал выдыхаемый пар…
- Весной, не забудешь? – остановился у размеченной плиты Айшер. – С эльфами пей, но не вздумай меряться, кто больше! Иначе и к следующей весне не проспишься!
Под ногами нестройно заверещали. Стайка нхельви бежала рядом с Гедимином до края дальнего поля – и только там развернулась обратно и рассеялась по степи. Сармат двинулся к реке. Толстый лёд выдержал его, не хрустнув. «Эльфы эльфами, но сначала надо проверить Нефтяную Яму,» - думал Гедимин. «Как она по-местному – Тэкра?..»
Когда холм с острыми черепичными гребнями исчез за горизонтом, сармат вышел к площадке из рилкаровых плит. Между ними проросли злаки, но сама поверхность была гладкой – и даже хранила первоначальный ярко-зелёный цвет. Вокруг в высокой траве виднелись остатки ограды из металлофрила, расколотые, но ещё узнаваемые. Гедимин остановился, сверился с дозиметром, потратил полчаса на поиск давних показаний… Одинокий лист «Тунги» «фонил» на порядки слабее того, равнинного, сада огненных деревьев, и его пламя не нагревалось до синевы, и форма и цвет были другими, - но это определённо был родственный вид. «Может, измельчало вне Равнины… хотя – ему и на Равнине так себе рослось. Это дерево Куэннов,» - Гедимин посмотрел на восток. «А Тунга… может быть, совсем захиревший потомок. Вот интересно, Куэнны его принесли в Миану, или эльфы как-то у них выманили? Тогда у них хорошо с дипломатией, - у меня вот ни кварка выманить не вышло…»
Он встряхнулся, отгоняя бесполезные размышления, и включил передатчик.
- «Ларат», приём! «Пустошь» вызывает «Эданну»!
…В ушах защекотало – где-то далеко и глубоко Айзек шумно выдохнул в микрофон.
- Гедимин, ну ты даёшь! Ладно ещё, лезть в реактор – но пихать в себя мутагены?! Понимаю, что ради науки – но должны же быть пределы!
Сармат уткнулся взглядом в землю, чувствуя, как затылок обдаёт жаром. Он и сам знал, что на вчерашнем пиру перестарался «ради науки». Хорошо, что Айзек тему развивать не стал и о том, что было утром, не расспрашивал, - по себе знал, что бывает…
- Исгельт, ты слышал? Четыре новых расы! Земледелие, скотоводство, ремёсла, биотехнологии…
- Ага. И проекты терраформирования, - отозвался Исгельт; радости в его голосе не было. – Пока мы тут сидим, радиостойкие чужаки времени даром не теряют. То, что они проседают по технологиям, нам на руку, но вот всё остальное… Они ведь не собираются уходить. А кто и в каком количестве придёт за ними?
Айзек хмыкнул.
- Сколько нас сейчас? Думаешь, шести десяткам станций на планете станет тесно? То, что они думают, как улучшить условия наверху, - это здорово. Нам же меньше возни. Гедимин, непременно помоги им с пирофорами! Если нужно что-то из ресурсов… Стой! «Аллийн» и «Тикмис» - они ведь недалеко от города этих переселенцев. Наши ликвидаторы могут…
- Ликвидировать вторжение ксеносов? – перебил его очень недовольный Исгельт. – Мысль радикальная – но разумная. Даже не ожидал от тебя.
Айзек сердито фыркнул.
- Ты что, не слушал Гедимина? Это мирные поселенцы, и они не собираются вредить…
- Пока, - перебил Исгельт. – Пока их мало, и у них свои проблемы. И провал по технологиям. Если за ними подтянутся более агрессивные и передовые виды… Гедимин, приём! Будь осторожен на юге. Собери всю доступную информацию. О численности, технологиях, планах… С нами напрямую не связывайся. Самая южная станция – «Ксиннон». Им сбросишь все данные. Что ты смотришь, Айзек? Мы не знаем, насколько они…
Сигнал прервался. Гедимин озадаченно смотрел на карту. «Исгельт новому соседству совсем не рад. Как бы он, и правда, не надумал какую-нибудь ликвидацию. Надеюсь, Айзек его удержит. Мне кажется – они, правда, мирные. Но если нападём – кончится плохо. Как у той эа-формы.»
28.10.200 от Применения. Западная пустошь, гора-«песочные часы»
Потеплело как-то резко, одним махом, - ещё недавно на дезактивации «грязного» пятна замерзала мея, а сегодня Гедимин шёл по рыхлому оттаявшему грунту меж подросших суккулентов и кочек колючей травы и прикрывался защитным полем от пыльного ветра. Без прикрытия скафандр уже через час из чёрного становился жёлтым. В небе метались клочья облаков – и сармат видел, как что-то медленно, но верно собирает их в плотный хвост и затягивает в широкую воронку. Серая трава сменилась зелёной, суккуленты – злаками. За каменистый склон холма уцепилось что-то высотой в ладонь, но с чересчур мощным для травы стеблем. Гедимин остановился и удивлённо мигнул. «Хвойное?!»
Ближе к ручью из травы торчала пара широких глянцевых листьев со знакомым шипастым краем. Даже долго рыться в памяти не пришлось. «Этой штукой «макаки» украша… Точно! Это падуб, остролист…»
Лучевой сканер подтвердил его догадку – геном нескольких остролистов, темнеющих у ручья, почти не тронули мутации. Не погрызли их и «летучие гусеницы», снующие в траве – а Гедимин чуть ли не на каждом листе злаков видел их надкусы. Летающая мелочь реяла и над ручьём, то и дело ныряя в нитчатые водоросли. Растения оставались нетронутыми – этот вид был хищным.
«Вот и без Крониона обошлись,» - Гедимин едва заметно поморщился. Ниша охотника на рачков и личинок, живущих в воде, тут явно была занята. «Лучше ксенофауна, чем никакой фауны,» - напомнил он себе, глядя, как на жёстком листе падуба устраивается маленькая ящерица с перепонками между лап. Миг – и она взвилась в воздух, разворачивая перепончатый «руль» хвоста, поймала мелкого хищника на лету и скрылась в траве. Летучие рыбки, на несколько секунд пропавшие из виду, снова выбрались из укрытий и продолжили охоту. «А вот и рептилии,» - Гедимин покосился на северо-восток, - там остался и Кронион со своим туманным обещанием, и Куэнны с непонятными планами... «Явно не равнинный зверёк. И не Куэннский. Может, из Мианы – просочился за эльфами? Там, где живут нанны, я таких не видел. Вымерзли, наверное. Или откочевали к югу.»
По траве скользнула широкая тень. Гедимин посмотрел в небо – «птерозавр», снизившийся над сарматом, снова набирал высоту. «Ко мне примеряется?» - Гедимин недобро сощурился, показал ящеру кулак и ускорил шаг. Из-за горизонта уже виднелась вершина-кратер с тучевой воронкой над ней. Медленный смерч пронизывали молнии, и юг казался размытым сквозь стену далёкого ливня. Гедимин обогнул росток с короткими, но широкими хвоинками, похожими на тонкие жёсткие листья. «Ещё одно южное хвойное,» - он покосился на сканер. «И фауна Равнины им брезгует. Видимо, дереву с мягким листом тут не выжить.»
33.10.200 от Применения. Западная пустошь, Южное побережье, река Фиран
Ручей, стекающий с Дождевой горы (Гедимин решил называть эти геологические образования именно так – это было что-то совсем новое, и нужен был новый термин…), петлял между холмов, и сармат думал уже оставить его в покое и пойти на юг напрямик – но заметил, что на каждом изгибе ручеёк вбирает в себя ещё два-три. Вот уже он «распух» до трёх метров и дошёл сармату до пояса, вот прибавил ещё два… Чем дальше Гедимин шёл вдоль петляющего и разрастающегося русла, тем сильнее был уверен, что это и есть река Фиран – и рядом с ней вполне можно построить город и посадить сады. Зелёные полосы по берегам речушки разрастались вместе с ней – и вскоре сармат шёл по травяному ковру и видел, как пробиваются сквозь злаки и обживают каменистые, но увлажнённые склоны многочисленные деревца. Он насчитал уже три вида хвойных, а к жёстколистным падубам прибавились маленькие дубки. Гедимин задумался было, сколько жёлудь может пролежать в земле, и на какой глубине, чтобы росток не спалило радиацией, - но «Справочник ликвидатора» на эту тему молчал, а биологи ближайших станций только отмахивались.
На холме с парой маленьких можжевельников и цепкими суккулентами сармат нашёл каменистую площадку и устроился на отдых. Под холмом журчал родник – ещё один приток Фирана, совсем уже похожего на реку. Вода потемнела, даже яркое солнце юга не добиралось до её дна. У мелководья сновали летучие рыбы, реяли мелкие медузки. Гедимин покосился на сканер и нашёл на дне приросшие к камням «полипы» - «кальмары» успели нырнуть, «укоренились»… и, похоже, не собирались погибать, даже породив новое поколение «медуз». «Хансеша?..» - сармат кое-как вспомнил их равнинное название. «Хм. А из этих тварей можно выварить сеш? Для гзеша компонентов не хватит – вторую составляющую я тут не видел. А вот сеш…» - он захватил защитным полем ближайшую медузку размером с полпальца. Она выпустила было щупальца, с неожиданной прытью взвилась вертикально вверх, побилась о невидимую преграду – и, всё втянув, повисла кожистым шариком. «Верно. Такой же покров, как у хансеши на Равнине. Когда подрастут – попробовать сделать выварку и отлить пласт…»
Сармат покосился на север и недовольно сощурился. В этом году он точно не мог дожидаться «урожая» медуз – надо было исполнять обещание. «Может, у Оллья эти твари вызревают позднее?.. Ничего, спешить некуда. Опыт я проведу. Рано или поздно. Интересно, эльфы знают про сеш? Нанны, похоже, нет. Эластичная пропитка, не пропускающая воду, - это самой дикой мартышке понятно. А нанны и кимеи – не дикари ни разу…»
Он снова взглянул на экран сканера. Луч продолжал ощупывать дно, покрытое пятнами белой ряби. Гедимин мигнул, присмотрелся повнимательнее и помянул уран и торий. Река промыла глубокое русло – и «докопалась» до осколков тринитита, избежавших дезактивации. Они устилали каменистое дно, и ни водоросли, ни полипы к ним не прирастали. Из-под острых, ещё не обточенных водой осколков виднелось крошево цветного фрила.
«Какие-то развалины размыло…» - Гедимин спрыгнул с отвесного, но невысокого склона, распугав «крылатых» ящериц, и шагнул в воду. Три шага по обломкам тринитита и природного камня – и сармат, чуть наклонив голову, погрузился в реку целиком. Ухмыльнувшись, он опустился на корточки и открыл клапаны – помыться лишний раз не мешало.
«Так, что тут есть?» - пока вода внутри скафандра нагревалась и смешивалась с мылом, Гедимин зажёг фонарь и рассматривал дно. На мелководье к субстрату липли мелкие двустворки, в оседающей илистой мути у берега сновали рачки, и вода то и дело шла волнами – летающая фауна охотилась на подводную. Что-то фильтровали и полипы. На глубине поблескивали осколки цветного фрила. Гедимин набрал горсть, сунул в нишу скафандра, - дозиметр показывал, что «фон» невелик. Сильнее «светились» чёрные куски тринитита. Гедимин подобрал один, смахнул налипшие белые хлопья… и снова помянул уран и торий. Этот белесый слой облепил почти каждый чёрный «камень» - и определённо был живым. «Бактерии…» - Гедимин смотрел то на экран сканера, то на плывущие вниз по реке хлопья белой «накипи». «Бактерии-радиофаги. Что ж, можно было ожидать…»
Тринитит раскалывался на тонкие острые слои – хоть сразу вставляй в рукоять. «Местный обсидиан,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Для тех, кому ЭМИА-кванты нипочём. Тарконы, вон, освоили. Нанны откуда-то привезли металл. Посмотрим, что у эльфов. Осталась ли ещё незаражённая руда? И на какой глубине? Когда-то, говорят, можно было палкой вырыть яму и накопать меди – а у нас без сольвента уже ничего не добывалось. Да и с ним – с трудом. Иначе не перешли бы на металлофрил. У пришлых явно нет сольвента. Что там с рудниками? Если только новые разломы выдавили что-то к поверхности…»
Сбросив воду, Гедимин выбрался на берег и встал на ветру. Скафандр обсыхал быстро – солнце поднялось высоко, воздух прогрелся до плюс восьми… Сармат задумчиво разглядывал ящериц, потом достал из «кармана» хрупкую на вид поделку – фигурку летящей ящерки с расправленными прозрачными перепонками. Трудно было воспроизвести узор – «зверьки» слишком быстро складывали «крылья», да и то, что Гедимин заснял, было очень разнообразным. Он выбрал паттерн попроще… кажется, вышло похоже – так же легко, тонко и пёстро. Он задумчиво посмотрел на хвостовой «веер». «У некоторых тут окантовка, а я нашёл красный стеклянистый фрил. Сейчас дополним…»
Нагрев и раскатка маленького осколка в тонкую полосу уже давались Гедимину проще, - с первыми элементами крыльев он намучался. Он подрезал микроскопические выступы, взглянул на просвет, - горячий фрил ещё дымился, остужать его надо было медленно, аккуратно, однако сходства с ящерками прибавилось.
«Не знаю, что нравится эльфам. Но цацка вышла неплохая. Можно подвесить, можно на что-нибудь посадить. На пряжку или булавку, - прикрепить к одежде… или к волосам, - тут у всех столько волос…» - Гедимин пристроил остывающую «цацку» на плечо и двинулся вдоль реки. Она снова изгибалась – выпирающие на пути пласты доломита, невысокий, но широкий холм, пока не удалось размыть. На мелководье чернели осколки тринитита, покрытые белыми хлопьями, - словно угли, припорошенные пеплом.
34.10.200 от Применения. Западная пустошь, Южное побережье, город Фиранкана
Русло Фирана расширилось, отдельные кочки тростника у берега сменились плотной стеной. Тростник вымахал в половину сарматского роста, и Гедимин задумчиво смотрел на его листья и стебли, - им явно можно было найти какое-то применение. «Читал – когда-то люди делали из этих растений лодки. Даже и корабли, и в море на них выходили…» - он недоверчиво ухмыльнулся. «Ну, Скогны шьют же корабли из шкур – и вроде не жалуются. На что ни пойдёшь без нормальных материалов…»
Ветер дул с юга, неся с собой океанскую влагу, но небо оставалось чистым. На горизонте, где-то вверху, виднелись тёмные точки – «птерозавры» кружили над побережьем, и усиливающийся солнечный жар «поднимал» их всё выше. «Плюс десять,» - Гедимин сверился с термометром. «Тут уже, считай, весна.»
Дорогу преградил холм, нависающий над водой. Гедимин поднялся по ступеням плитняка и радостно ухмыльнулся. Впереди – в паре километров – виднелись холмы, поросшие невысокими деревцами. Ничего странного в этом бы не было – но каждое подножие кто-то обложил плитами известняка, плохо различимыми под сетью вьюнков. «Камни так не сами легли. Да и наверху…» - сармат пригляделся. «Да, точно! Растения посажены в определённом порядке. И к воде прорезана тропа… и вон там тростник тоже срезан, и там…»
Он привстал на пальцах, - солнце било в лицевой щиток, но дальше, за холмами, виднелось ещё что-то… Гедимин включил сканер – луч утонул в густеющей белой пелене, но зацепил по дороге чей-то многорукий силуэт. Сиригн – а других похожих существ сармат не знал – лил из высокого кувшина воду к корням растений.
«Кажется, я добрался,» - Гедимин тронул «карманы», где лежали «пропуска» в загадочный город. Ему было слегка не по себе – в основном от интенсивности ЭСТ-излучения там, в дельте Фирана. «Значит, «микана» из клана ртути… Эх, надо было выучить хоть фразу по-наннски! Весной займусь. Да и тут, если пустят, надо собрать хоть мизерный разговорник. Нхельви… так, их вроде не видно. Ближе к городу надо будет сделать мирный вид… если у меня получится.»
…Когда он добрался до первого холма с искусственными насаждениями, там уже никого не было. И неудивительно – шёл сармат медленно, слишком уж высоко тут поднялась трава, густо оплетённая вьюнками. Усиков было так много, что прошлогодние побеги не полегли и торчали из земли рядом с новыми – ростом сармату выше колена. Вьюнки росли и на камнях, устилающих подножия холмов, и выше, на склонах, мирно расходясь с редкими суккулентами. Гедимин, обойдя очередную «сеть» и опутанный травяной «лес», остановился у пологого склона. Вверх вела узкая тропа, засыпанная светлой морской галькой. Гальки и ракушек хватало и в насыпном грунте на вершине холма, - чтобы он не сыпался в степь, его огородили кусками плитняка. С тропы, соединяющей два «сада», были видны невысокие деревца. Тут они росли куда лучше, чем в дикой степи, - но виды были те же. «Араукария? Можжевельник? Падуб?» - Гедимин озадаченно смотрел на деревья. «Я думал, тут что-нибудь плодовое… А вон те, белые, кажется, не прижились.»
В неровном кругу местных хвойных виднелись изогнутые светлые веточки – тонкие, густо переплетённые, но без единого листа. Белого «кружева» много было и на соседнем холме – тоже без листьев и даже без почек. «Надо взять образец, - всё равно оно мёртвое. А растение явно не с Земли…» - Гедимин двинулся по галечной тропе к дальнему холму. Воздух над вершиной странно дрожал – то ли какой-то тёмный камень сильно нагрелся на солнце, то ли там пыталась прижиться «огненная Тунга» - а вот эта штука была поинтереснее мёртвых белых побегов.
Не успел он пройти по склону и пары шагов, как трава вокруг всколыхнулась, заслоняя тропу. Вьюнки взвились с камней, оплетая высокие злаки. Гедимин замер, ошалело мигая. Зелёные стены поднялись с трёх сторон, оттесняя сармата от «сада» - и вьюнки шелестели, достраивая барьер за барьером и укрепляя их. Он был Гедимину по пояс – и сармат уже видел, что без сфалта не пройти.
С холма донёсся гортанный вопль. Существо с четырьмя руками, покрытое пятнистым мехом, указывало на сармата. Открыв клыкастую пасть, оно снова что-то выкрикнуло. Все три глаза смотрели Гедимину в лицо. Кроме него, вокруг никого не было – только вьюнки шуршали, достраивая преграду. Один проход – назад, прочь от холмов – в ней ещё оставался.
Существо замолчало, но так и смотрело сармату в лицо, вздыбив длинную жёсткую гриву. Гедимин мигнул. «Оно… говорит со мной? Больше вроде не с кем…»
Сиригн опять указал на сармата и выкрикнул те же звуки. На дозиметре взвилась и медленно опала кривая ЭСТ-излучения. Она выгибалось мелкими зубцами, уже второй раз выписывая одну и ту же пульсацию. Гедимин снова мигнул. «Hasu… Может, открыть шлем?» Он вспомнил, что рассказывали на станции «Шаглин», и покосился на травяные стены. Они медленно наклонялись к нему, будто выталкивая в последний просвет. Сиригн недобро оскалился.
«Он точно со мной говорит. Может, хоть по излучению пойму?» - Гедимин, решившись, сдвинул ипроновые пластины на ладони. В лицо ударил ветер, пахнущий тёплой смолой, травяным соком… и кровью.
- Последний раз говорю тебе, ответь – ты живой или нежить? – услышал сармат сердитый гортанный вопль. Третий глаз сиригна зажёгся красным огнём.
- Живой! – крикнул Гедимин в ответ. – Я не враг! Понимаешь меня? Я иду из Нейи!
Сиригн шумно выдохнул, поднявшаяся грива опала. Третий глаз смотрел подозрительно, но красный огонь, заливший всё от века до века, угас.
- Так бы сразу! – сердито сказал он. – Из Нейи? Кто будешь? Там таких не видели!
Вьюнки уже не шуршали, но трава так и стояла стенами во много рядов. «Топором рубить тяжело, ладно. А если из огнемёта?» - подумалось Гедимину, но тут же ему стало неловко. Он достал из кармана обрезок выделанной кожи. Глаза сиригна расширились.
- Я Гедимин, сармат. Я гостил у Айшера Камнеруба. Он сказал, что эль… микана из клана ртути живут тут, у реки Фиран. И что у них растёт Тунга. Я не навредил бы вашему… саду.
Сиригн встряхнул головой и резким жестом оттолкнул что-то с дороги. Вьюнки зашуршали. Трава качнулась. Стена за стеной распадались, освобождая тропу.
- Сармат? Из тех мастеров, что у нас звали эсками? – сиригн пристально следил за Гедимином, медленно поднимающимся на холм. Тот косился на вьюнки, снова выглядящие безвредными… впрочем, плеть от протянутой руки ускользнула.
- Э-э! – сиригн оскалился. – С лозами-стражами шутки плохи! Если ты не враг, тебя не тронут. Но разрубишь или сожжёшь – каждая пылинка прорастёт на броне. А корни у них сильные, и щель они найдут.
«Каждая пылинка…» - Гедимин представил на своём месте филка в лёгком скафандре, потом – местного в одежде из шкур, с открытым лицом. «Если это правда, и даже при сожжении эти споры выживают…» - он невольно поёжился. «Так. С биотехнологиями тут, похоже, порядок. Проверять что-то неохота.»
- Я… отсюда. С этой планеты, - нехотя признался Гедимин. – Каждые десять лет тут прохожу. Вас ещё не видел. Недавно пришли?
Глаза сиригна расширились, уши встали торчком. Он быстро огляделся по сторонам.
- Когда надо – ни одной кимеи!.. Ты что, Древний?! Живой Древний?! Почему Фиранкана не знает? Нейя не послала весть по рекам?
- Реки на севере замёрзли, - ответил Гедимин так, будто последняя фраза не вызвала у него ни единого вопроса. «Они ведь явно не про лодки. И даже не про дрессированных рыб… или ящериц, - кто у них там…»
Сиригн топнул мохнатой лапой. Одежда у него всё-таки была – коротенькая набедренная повязка из полосок тонкой кожи. В тёмных волосах блестели чьи-то изогнутые кости.
- Вот как! И что наннам было не осесть у Фирана? Забрались неведомо куда…
Гедимин уже поднялся на вершину и рассматривал хвойные деревца, безжизненные белые побеги и короб, слепленный из глины. В нём было два проёма – сбоку и сверху, и через приоткрытый на пару сантиметров верхний выходил горячий воздух.
- Да, росток Тунги, - зубасто ухмыльнулся сиригн. – Пока жив, но надолго ли? Зимой солнце – но холодно. Летом тепло – но дожди. А ему пока не хватает сил, чтобы очистить небо. Говорил я погодникам, а князь всё – «мир молодой, нестойкий, не лезь»…
Будто в подтверждение его слов холм едва заметно дрогнул. «Землетрясение,» - Гедимин быстро огляделся по сторонам – вместе с холмом качнулся и тростник у реки, и злаки в низинах. «Тут бывали толчки – но редко. Эпицентр на востоке… разлом растёт на юг – или углубляется?»
На краю поля зрения что-то мелькнуло и тут же растаяло. После второго толчка (сиригн сквозь зубы процедил что-то про Хальконов, если Гедимин разобрал все звуки) послышался тихий шелест. Сармат скосил глаз и увидел, как расходится и тут же смыкается трава, пропуская кого-то быстрого и скрытного.
- Кто здесь? – резко спросил он, кивнув на траву – и тут же зрение сфокусировалось, показав узколицего гуманоида в тёмно-зелёной одежде и кожаном фартуке. У плетёного пояса висели рукавицы с крагами. Воздух вокруг пришельца порябил ещё секунду, и очертания гуманоида стали чёткими. «А уши у них, и правда, заострённые,» - мелькнуло у сармата в голове.
- Светлых дорог, тёплой постели!.. Тафар, зачем звал, - и кто это у тебя? – спросил, на миг прижав ладонь к груди, длинноволосый эльф с узкой тесёмкой на лбу. Взгляд светлых, но сверкающих глаз ощущался как слабая щекотка. Гедимин дёрнул плечом. Ощущение исчезло, эльф приподнял бровь.
- Вот за ним и звал, - отозвался древесный сиригн, указав одной парой рук на Гедимина. – Он, во-первых, из Древних, да ещё сармат. А во-вторых – друг наннов…
Затылок и шею снова защекотало. Гедимин молча включил сканер и направил на эльфа. Ощущение пропало. Гуманоид смущённо усмехнулся и поднял пустые ладони.
- Ладно-ладно, без штучек! Надо было подумать, что тебе всё слышно. Ты ведь увидел меня издали, верно? Нас редко видят заранее…
- Трава шуршала, - отозвался Гедимин; эльф пока держал слово и не «включал сканер» - можно было выключить свой и отложить разбор данных на потом. – Меня зовут Гедимин. Ты, кажется, э… микана?
Эльф снова усмехнулся.
- Да, видно, что с наннами ты встречался. Моё имя – Энкесви из рода Кесвакаси, старшая ветвь Клана Ртути. А ты… - он как-то по-птичьи наклонил голову, заглядывая сармату в глаза. – Ты очень уж похож на Чёрного Странника! Море рассказало, как ты приходил каждые десять зим. Как искал дорогу к воде и говорил со стражами побережья, но уходил ни с чем. Теперь стражи ушли, и путь свободен. По дороге к морю не зайдёшь ли в Фиранкану?
Гедимин изумлённо мигнул. «Море? Рассказало?.. Так, это потом – главное, что меня пропускают… и даже зовут?! Мать моя колба…»
- Я и шёл к вам, - он попытался дружелюбно улыбнуться. Из кармана выпала на ладонь цветная «ящерка». Энкесви вскинул руку, взглянул на поделку через растопыренные пальцы и широко улыбнулся.
- Древний странник – ещё и Древний мастер?.. Иди за мной, гость Фиранканы. Я отведу тебя к князю. Он не простит нам, если ты пройдёшь мимо! Тафар, ветви и корни, ты сразу сказать не мог?!
Сиригн ухмыльнулся во все клыки.
- Тебя, микана, не раз просили: зовут – иди, а не глазей на облака! Ну что, идёшь – или мне весь день одному работать?
Земля снова шевельнулась. Гедимин покосился на мёртвые белые ростки. «Крепко держатся. Успели укорениться, а потом что-то случилось?»
- Идём, идём, - поторопил эльф сармата. – След в след!
Гедимин мог и обогнать быстрого, но всё же невысокого гуманоида, - но перед ним трава, опутанная вьюнками, расступалась, оставляя ненадолго тропу и для сармата. Красная кривая на экране дозиметра приподнялась над зелёной, выписывая плавные волны с симметричными зубцами. «Ещё одна пульсация. Проверить на траве… где-нибудь в ненаселённом месте. Тут таких полно,» - сделал мысленную пометку Гедимин.
- Значит, стражи и здесь погибли? – спросил он, стараясь не задумываться, почему понимает эльфа, и как до этого начал понимать сиригна… и сработает ли тот же «фокус» с сиригнами земляными, когда он вернётся в Нейю. Энкесви на ходу склонил голову.
- Их тела истлели, но море благодарно им. Видно, то, для чего боги их создали, было исполнено… Ты был им другом, Чёрный Странник?
Гедимин невесело усмехнулся.
- Да нет. Меня они отгоняли, как хасена. Вы ничего о них не узнали? Странные были штуковины…
- Хасен? – эльф на мгновение оглянулся. – Хищные тучи по лету реяли над Фиранканой. Князь поделился с моряками завесой, чтоб ни один корабль не попал в беду. Так стражи их сдерживали… Видно, теперь только голод не пускает их дальше на север! Местные земли совсем скудны дичью. Да и лесов не видели даже кимеи, и вода о них молчит…
Гедимин хмыкнул.
- Год назад тут не было даже мха.
- Микана знают, - Энкесви снова склонил голову. – Клан Железа совсем обезумел, превратив Живой Металл в оружие! Так уже было на Иррьенн… Но не будем об этом. Мы ещё вырастим леса на Изменённых Землях.
Они уже поднимались по насыпной галечной тропе на холм. На вершине эльф остановился и помахал кому-то невидимому. Отсюда хорошо было видно устье Фирана, распадающееся на сеть проток, высокие, местами срезанные, тростники вдоль берегов и на мелких островках, сложенные из плитняка запруды на «рукавах» устья – и большие, метра по четыре в высоту, каменные пирамиды. Поодаль от невысокого океанского берега стояли многочисленные (Гедимин насчитал полтора десятка и пару недостроенных), но узкие; к самой линии прибоя подступала высокая стена с проёмами по числу «рукавов» Фирана – и, похоже, это тоже была пирамида, только ступенчатая. На трёх основаниях поднимались высокие каменные башни с узкими прорезями окон; в проёмы вставили осколки стеклянистого фрила со дна реки, и на стенах виднелись цветные блики. Остальные двенадцать пирамид были «увенчаны» тростниковыми шалашами. Эти «постройки» так нелепо смотрелись на мощных, старательно сложенных и облицованных, с витыми лестницами фундаментах, что Гедимин фыркнул в респиратор. Энкесви обернулся.
- Клан Ртути не мешает воде течь, оттого его города выдерживают и паводки, и шторма. Клан Золота любит указать всему путь, а Клан Железа подражает ему – но слеп, как пещерная рыба! Оттого и бывает так, что целые земли становятся Изменёнными. Тебе ли не знать, странник…
Гедимин мигнул.
- Клан Железа? На этой планете раньше не было эль… микана…
- Кто же тогда построил города высотой с гору? – Энкесви коротко усмехнулся и прижал пальцем к голове заострённый край уха, будто отрезая его. – Клан Железа – люди. Не скажешь же ты, что их тут не было?
Гедимин невольно поморщился. «Люди… М-да, ракеты всё-таки были их. А без ракет – может, планета бы выдержала. А ирренций со временем успокоился бы и остановил рост.»
- Крепкие у вас… строения, - сдержанно признал он, присмотревшись к башням. Конечно, надо было пройтись по лестницам, пощупать стены, - но над фундаментами гуманоиды, пусть и хлипкие на вид, постарались. С холма было видно, как поднимают, подгоняют и укладывают плиты новой «пирамиды»; деревянные блоки и серебристые тросы, похоже, привезли с собой и здесь уже собрали в простые, но надёжные подъёмники. С блоками и рычагами местные ладили, - массивные плиты песчаника так и летели от подножия к вершине. «У них там кладка на растворе. Надо бы взглянуть, на каком…» - Гедимин быстро убрал руки за спину – пальцы машинально шевелились так, будто он сам крутил ворот подъёмника.
- Семнадцать домов Клана Ртути пришли сюда, - эльф слегка дёрнул углом рта. – Три башни отстроили за зиму. Скоро придут дожди, - хотя бы опоры встать должны. Стены на них поднимутся зимой. Главное – уже готов причал…
По течению Фирана спускалась тростниковая лодка. За ней плыл нагруженный корзинами плот, тоже связанный из охапок тростника. Гедимин сравнил «катер» и «баржу» со ступенчатой пирамидой причала и едва удержался, чтоб не фыркнуть второй раз. «Для таких… кораблей им точно нужен вот этот… мегалит?»
- Идём, - поторопил сармата Энкесви. – Князь позвал бы тебя в башню – но в ней нет достойного зала. Княжеская пока не построена, - через десять лет тебя приняли бы, как подобает. Пока же мы пойдём к опоре дома Кесвакаси – князь Аэннари из дома Тенанкана встретит тебя там.
Гедимин повторил про себя имя. От идеи идти к правителю, пусть бы и городка на семнадцать домов, ему было не по себе. «Мэры – это по части Маккензи…» - вспомнив пронырливого сармата, Гедимин угрюмо сощурился. «Не надо сюда Маккензи. Надеюсь, на Равнине его кто-нибудь сожрёт. Раз я – единственный сармат наверху, придётся говорить за всю расу. Больше некому.»
- Кесвакаси? Это же твой род? – спросил он – и Энкесви побагровел до кончиков ушей. Гедимин ошалело мигнул.
- Айю… Я первым из микана тебя увидел! – начал оправдываться непонятно за что эльф. – И тем мой дом вполне заслужил… Да, Тафар увидел раньше, но у него много работы – а без меня ещё больше…
«Смени тему!» - приказал себе Гедимин. «Традиции… да проще в генетике разобраться, так что и не лезь!»
- Да, там с белыми деревьями что-то случилось, - пробормотал он. – И, кажется, на всех холмах.
Энкесви, тут же побледнев, развернулся к нему.
- Кружевное дерево? Что с ним? Тафар тебе сказал? Давно?!
Гедимин мигнул, - похоже, он опять сморозил глупость. «Традиции, чтоб их…»
- Не, - он качнул головой. – Но листьев там нет. Ни на одном саженце. Хотя корни крепкие… Да, и вон там тоже нет.
Он кивнул на ближайший холм с увядшими, безлистными посадками. Эльф протяжно присвистнул и прикрыл рот ладонью. Плечи затряслись.
- Чёрный Странник! На кружевном дереве никогда не бывало листьев! Ну ты напугал меня, я уже подумал… - проговорил он сквозь смех.
- Улулулу! – другой эльф, вынырнув из тростников (его штаны были закатаны по колено и всё равно заляпаны землёй, в руках – мокрая пустая корзина), приложил ко рту кулак, сложив пальцы трубкой. – Энкесви, что ты тут веселишься? Тафар тебя не ждёт? Не услышим мы от сиригнов, что помощники из нас – как из хищных туч корабли?
Энкесви снова смутился, но покраснел уже не так густо.
- Чёрный Странник Иммин не знает тут дорог, я его и провожаю…
- Ступай, ступай! – уже трое эльфов стояли рядом, и Гедимин не мог узнать первого – одежда стала сухой и чистой, корзины будто и не было, а разутыми вышли все трое. – Башня рядом, мы проводим. Твоя работа важнее разговоров!
С «пирамиды» с одиноким шалашом наверху кто-то уже нетерпеливо махал – и народу там собралось немало. Гедимин с трудом заставил себя не смотреть в землю – и не оборачиваться (больше одного раза) на оставшегося в степи эльфа. Тот сдержанно хмыкнул – и трава коротко прошуршала. Гедимин не выдержал, обернулся, - никого на берегу не было.
- Чёрный Странник! – один из провожатых смерил его удивлённым взглядом; затылок снова защекотало, пришлось направить на эльфов сканирующий луч. – Айю… Ты ещё и мастер незримого? Об этом море молчало!
Гедимин пожал плечами.
- Да сканируй, если интересно – только я буду тоже. Никогда не видел э… микана.
Эльф усмехнулся.
- А кого-то видел ведь, да? Кимею, наверное. Они, видно, и тебя нашли первыми!
- Если сидеть на берегу, далеко не уплывёшь, - отозвался другой микана. Они уже стояли у подножия ступенчатой, сильно сплющенной в ширину и вытянутой в длину «пирамиды» причала. Для эльфов была построена «нормальная» лестница; Гедимин пошёл по ступеням самой постройки, вглядываясь то в наклон стены, то в стыки облицовки. «Раствор… похоже, органика, но очень сложная. Смесь глины, растительных остатков… и ещё чего-то. Но цемент не при делах…»
Он чувствовал, что под гладкой, относительно аккуратной облицовкой – разноразмерные камни, и что до зеркального блеска их никто не шлифовал, зато раствора не жалели – им и выравнивали по высоте. Без раствора были выстроены только арки, перекинутые над «рукавами» Фирана – высокие, широкие мосты, достаточно крепкие, чтобы выдержать вес сармата. Справа грохотал прибой, заглушая гул впадающей реки. Гедимин снова вспомнил тростниковую лодку. «Вот на этом они собрались в океан?!»
Когда «пирамида» снова закрыла Гедимина от грохота волн (звукозащита из причала вышла хорошая, тут сармат поспорить не мог), он ступил на галечную мостовую. Камни скрепили вязковатый прибрежный грунт, под ногами он не проседал. Снова дрогнула земля, и эльфы приостановились. В этот раз толчки не утихали полминуты, - только слышно было, как шуршат ближайшие шалаши, и плещется о камень вода.
- Трясёт на востоке, - сказал Гедимин. – Что там?
- Кто бы нам сказал, - вздохнул один из микана. – Море молчит. Может, новые млоны прорезались. Или дно мёртвой ямы проседает.
- Что такое «млоны» и «мёртвая яма»? – быстро спросил Гедимин. До «пирамиды», где собралось ещё больше эльфов (и как шалаш не снесли?), оставалось совсем немного. Микана-проводники переглянулись.
- Ты видел млоны, Чёрный Странник. От млона Сьюннар берёт начало Фиран, река пепла. А великий разлом упирается в залив, где нет воды – лишь угли и кости. Расходится он или сужается – кто нам скажет?..
- Уллулулулу!!! – загудели с «пирамиды».
- Верные, дайте гостю дорогу! – перекрыл улюлюканье громкий голос.
…Насчёт ювелирного мастерства, как и насчёт любви к «завитушкам», Айшер Камнеруб был прав. Гедимин с трудом заставил себя не таращиться на «цацки» из металлов, ценных камней, кости и ракушек. Если на Равнине зуб какой-нибудь твари просто нашили бы на одежду или подвесили на шнурок, микана оправляли его в серебро или превращали в скалу на миниатюрном пейзаже или гребень чудища из мелких пластин медно-золотого сплава. У кого-то «цацек» было меньше, у кого-то больше; рослый эльф с громким голосом казался одетым в комбинезон из ажурного металла и цветных вставок. Гедимин, увидев у него и ещё пары десятков эльфов мечи и кинжалы в украшенных ножнах, сперва принял и их за очередные подвески или накладки. Более технологичного оружия сармат не нашёл. По равнинной привычке он подумал о колёсомётах, но осёкся – колёса на «Изменённых Землях» пока не взрывались, а местные луки вряд ли стреляли разрывными стрелами. «Нанны тоже с топорами и вилами,» - напомнил себе Гедимин. «А даже с пирофорами справляются… Одно непонятно – в какой средневековой лаборатории тут выводят биооружие?»
- Аэннари Тенанкана рад тебя приветствовать, - степенно кивнул князь, переводя взгляд с Гедимина на «цацку»-ящерку на своей ладони. – Поистине, во всех мирах сарматы – искусные мастера! Останешься ли ты в Фиранкане, или нам проводить тебя к морю? Дорога открыта. Мы не знаем, что звало тебя все двести зим, - но, может, ты скажешь перед тем, как отправиться в путь?
Гедимин мигнул. «Чего?.. А мне ещё речь наннов не нравилась!»
- Нет, в море мне не надо, - он качнул головой. – Хотел узнать, что там выжило. И как ему повезло не испариться.
- Что же, странник, на этот вопрос я отвечу, - Аэннари взглянул Гедимину в глаза. Ростом «микана» был с филка, не более – но почему-то сармату казалось, что они встали вровень, и ни одному не приходится наклоняться, ни другому – запрокидывать голову. Серая радужка странно поблескивала, будто на глазном яблоке были грани.
- Море помнит, что с ним было. На его дне остались шрамы. Оно должно было погибнуть вместе со всем, - но повелитель всех вод открыл ему ворота в свои чертоги. И они же открылись, возвращая море в мир живых. Со всем, что жило в нём, и с хищными тучами над ним, и с городами зубастых пастей на дне. Наши рыбаки выходили в море весь год – за едой для Фиранканы, землёй для её садов и семенами для подводных полей. И поля уже засеяны. Море щедро к микана, хоть и не любит гостей. Жители этой земли очень обидели его и оскорбили всех богов всех вод. Так что, странник… хоть ты и не из Клана Железа – остерегайся открытого моря! Даже мы, Клан Ртути, не уходим туда, откуда не видно берега.
Он чуть сощурился, впервые за всё время речи шевельнув веками. Гедимин кивнул, как будто оценил последний аргумент – хотя в голове тут же мелькнуло что-то про травяные лодчонки и плотики. «Не любит гостей? Помню…» - холодная вода на долю секунды снова подступила к горлу, и сармат судорожно сглотнул. «С богами тоже ясно. Агрикультура – толково… а что значит – возвращая в мир живых? Это как мы вернули Сэта на Равнине… только – целое море?» - он смигнул, чувствуя, как мозг начинает перегреваться.
- Теперь я спрошу, странник, - Аэннари так и не отвёл взгляд. – Ты обошёл все земли, когда они были мёртвыми, и когда стали живыми. Скажи, видел ли ты дом богов жизни? Мы знаем их по именам, но они мрачны и скрытны даже с нами. Может, ты видел их тайники, откуда живое выходит в изменённый мир?
Гедимин мигнул. «Чего? Дом богов… откуда выходит живое? Да чтоб я разбирался в этих квантовых… но – флору и фауну определённо «подсевают». Особенно фауну. Те же речные моллюски, - как они выжили бы двести лет в сухой земле?! Но вроде бы этим занимались Куэнны, мох – точно от них. А вот квантовых я за этим не замечал. Хотя – кого я за этим замечал? Приходил – ничего не было, теперь пришёл – в озере рыба, в пустыне суккуленты, на холмах можжевельники…»
- Про богов не знаю, - честно ответил сармат. – Я видел только, где живут Куэнны. Но они чужаков к себе не ждут. И они не боги.
Эльф поднял ладонь, прерывая его ответ. Когда он успел посадить ящерку-«цацку» себе на плечо, Гедимин даже не заметил.
- Могучих Куэннов мы знаем, странник. И не собираемся их тревожить. Значит, боги жизни и тебе не открылись… Говори теперь ты – что ты хочешь узнать о микана?
Гедимин не удержался от хмыканья. «И мне ответят? Что бы я ни спросил? Хотя – ни отвечать, ни говорить правду никто не обещал…»
- Зачем вы пришли из Мианы? – спросил он. – И вы, и нанны, и остальные… Тут же всё перекорёжено. Планета ещё тыщу лет не очухается. А у вас была нормальная, не сожжённая. Зачем вам эта возня?
Эльфы вокруг быстро переглянулись. Гедимин углом глаза увидел жёлтый огонёк на дозиметре – ЭСТ-излучение поднялось волной и отхлынуло. Правитель сдержанно улыбнулся.
- Кто поможет раненой земле исцелиться, будет награждён двадцатикратно, - спокойно ответил он. – Микана уже видели сожжённые земли – и выращивали из пепла корабельные сады. Ты прошёл по холмам, где растёт кружевное дерево. На этой земле оно поднимется под облака. Мы вырастим сады на тысячах холмов, поставим города на сотне рек, и корабли Клана Ртути проложат пути в новом море. Этот мир, чьё имя Орин, Изменённый, - он очень молод, но мы видим его будущий расцвет, его красоту и мощь. Ты долго смотрел на мёртвые земли, странник. Твои глаза и сердце ранены. Ты – гость Фиранканы. Прими нашу пищу, и пусть твой сон в городе микана будет спокоен.
Эльфы при этих словах снова переглянулись. Кто-то скупо улыбнулся, кто-то покосился на первых и слегка нахмурился. «А у них принято не дёргать лицом,» - невольно одобрил про себя Гедимин. «Как и у нас.»
Эльфийка в серебристом ажурном венце, до сих пор стоявшая рядом с князем молча, тронула его за руку. Аэннари быстро повернулся к ней.
- Скажи своё слово, о Энакаси!
Она подняла тонкую руку, глядя на Гедимина сквозь пальцы. На них вспыхнуло неяркое изжелта-зелёное свечение и тут же угасло. Гедимин сузил глаза, ожидая, что его опять «просканируют», но ничего не почувствовал.
- Наш гость тяжело ранен, - склонила голову эльфийка. – Но эти раны заживают только изнутри. И даже если мы воззовём к милосердной Омнексе, и она ответит, он её помощь отвергнет. Дом Кесвакаси! Я прошу дать страннику приют. Дом Тенанкана пришлёт ему пищу. А вы постарайтесь насытить его любопытство…
- Оно неутолимо, как жажда всех пустынь, - князь едва заметно улыбнулся и дотронулся до груди сармата. Тот вздрогнул от неожиданности и недовольно сощурился.
- Ты видишь вчерашние ростки, странник. А судишь по ним о вековых деревьях. Подожди хотя бы полвека!
…Тростниковых времянок в поселении было куда больше, чем показалось Гедимину в первые минуты, - те, что поменьше, стояли у воды или качались на ней на тростниковых же плотиках, «пришвартованных» тросами из живой лозы. Крупные серо-бурые птицы плавали вокруг, вылавливая что-то из воды или шурша в тростниках. Четверорукий сиригн обходил «птичьи домики», деловито высматривая что-то в зарослях. Птицы не уплывали – поверх воды, опираясь на тростниковые буйки, тянулись плети вьюнка, приходя в движение, едва любое существо приближалось к ним. Что мешает улететь, Гедимин не видел, - может, пищи в заводях за буйками и так было в избытке?
Времянки повыше и понадёжнее, даже на деревянных жердях, стояли от воды поодаль, на грунте, укреплённом морской галькой. Оттуда изредка доносился шорох и фырканье. В ворота мог, не пригибаясь, пройти сиригн, - в каждой длинной времянке они и возились, но с чем или с кем – без сканера Гедимин не видел. Его тянуло подальше от хлипких шалашей, туда, где шла серьёзная стройка, - к «пирамиде» с лебёдкой, работающей на удивление хорошо, или к широкому котловану с земляной насыпью по краю. Насыпь, похоже, сделали из того, что выгребли из котлована, - грунт, ил, глину вперемешку с рыхлым песчаником скрепляла, оплетая корнями и побегами, сторожевая лоза. У проёма, обращённого к реке, стоял эльф в красной налобной повязке и следил, как на другой край вытаскивают корзины с битым камнем и остатками грунта. Древесный сиригн отогнал с насыпи лозу и теперь указывал, куда ещё добавить земли или песчаника. Гедимин заглянул в яму – там осталась почти ровная, местами треснувшая рыжеватая «плита». Эльфы, отложив инструмент – лопаты и одинокую кувалду вполне солидного веса – рассматривали дно и перекликались с бригадиром в красной повязке. Тот спустился в яму, резким жестом выгнал всех вон и подозвал сиригна. Гедимин следил, как они вдвоём чертят на дне сетку, размечая ровные прямоугольники. Где-то сиригн брался за кувалду, заколачивал клин на сантиметр в «плиту» и тут же выдёргивал. Гедимин озадаченно смотрел на редкие ямки. Если бы клин забили до упора, песчаник явно поддался бы, и трещины прошли бы ровно, «красиво», - но, похоже, рабочий только оставлял разметку.
Что-то зашуршало в наушниках. Гедимин повернул голову, - на его плечах примостились две летучие ящерки, и третья кружила над сарматом, пытаясь сесть на шлем. Он хотел отмахнуться, но эльф-сопровождающий свистнул и подставил руки. Ящерки спрыгнули на его предплечья. Теперь Гедимин видел, что прилетели они с грузом – к спине каждой был привязан свёрток из широкого серо-зелёного листа. Лист был то ли высушенный, то ли ферментированный, - он расплющился, потерял влагу, но почему-то не стал жёстким и хрупким, а сохранил эластичность. Похожих растений Гедимин не видел ни вокруг, ни на подступах к Фиранкане.
Проводник – кто-то из «дома Кесвакаси», беловолосый, с тёмно-зелёной тесьмой на лбу – посмотрел на ящерок, на значки на их свёртках и дёрнул уголком рта.
- Время обеда, странник! Князь Аэннари прислал тебе еду. Отпусти посланников быстрее, такой груз тяжёл им!
Гедимин и сам удивлялся, отцепляя свёртки, как ящерки вообще их донесли. Внутри двух листьев было что-то длинное и слоистое, в третьем – миниатюрный бурдюк, и в нём булькало. Ящерки, избавленные от груза, тут же взлетели и с опоры на опору умчались к башням. Гедимин покачал головой. «Это же даже не равнинные «трилобиты»! Где у этой мелюзги мозг для такой дрессировки?! Это же просто мелкие рептилии, на Земле такие даже были…»
- Как эти… посланники меня нашли? – спросил он, под пристальным взглядом эльфа разворачивая листья. Очередную порцию мутагенов придётся съесть – это и сармату было понятно. Хорошо, что в городе не было проблем с отхожими местами, - Гедимину уже показали нужные времянки из тростника на дощатых помостах, туда можно было влезть, пригнувшись, и там даже были приставные сидения над проёмом в прочном настиле…
Микана усмехнулся. Вместе с ним хихикнул кто-то из рабочих, временно выгнанных из ямы, - они, пока не было другого занятия, глазели всей бригадой на пришельцев. Кажется, их предупредили, - появление Гедимина их даже не смутило. Да и никто в городе не прерывал занятия, увидев чужаков, - только оглядывался на секунду. Сармат про себя одобрил такую деловитость.
- Как нашли? – переспросил эльф. – Странник! Ты же как чёрная башня над рекой, - как отии тебя не нашли бы?!
«Отии,» - повторил про себя Гедимин, глядя, как бригадир отправляет в полёт такую же ящерку, привязав к ней туго свёрнутый листок. Она умчалась к недостроенной башне – туда, куда медленно подъезжала шестиосная повозка, запряжённая двумя безрогими «носорогами». Эльф-погонщик шёл рядом – повозка и так была нагружена доверху каменными плитами. Гедимин покосился на колёса. «Дерево и металл. Шин нет. Амортизация какими-то шкурами…» Он оглянулся на подвесные тростниковые клетки с летучей мелюзгой. «Здесь тоже не знают про сеш?..»
Он под пристальными взглядами открыл респиратор (в нос ударила смесь запахов взрытой земли, водорослей, рыбы и жареного мяса) и откусил от «свёртка в свёртке» - всякой всячины, завёрнутой в несколько слоёв лепёшки. Вкус был почти неразличим – обычная органика – но структур внутри было много, - что-то тягучее, что-то волокнистое, сочные «пузырьки», чуть острая жидкость… «Кебаб,» - всплыло откуда-то со дна памяти. «В автоматах с едой такое было. Не знал, что эту штуку придумали в Миане…»
Что там продавали автоматы, знал Маккензи (и филки-строители). Та штука, которую съел Гедимин, была небольшой, «человеческого» (или эльфийского?) размера – но как-то очень качественно наполняла желудок. Уже к середине второго свёртка сармат понял, что до утра есть не захочет. Он, мысленно махнув рукой, отхлебнул из бурдюка – там и было-то на пару глотков чего-то кисловатого со слабой примесью спирта и незнакомым, но приятным запахом. Тепло прокатилось от пищевода до кончиков пальцев. Сармат встряхнул головой. Взгляд, на долю секунды помутневший, вновь прояснился – достаточно, чтобы разглядеть гравировку на затычке от бурдюка и ящерку-отию, снова присевшую на плечо. Эльф отобрал у Гедимина и посуду, и «посланника». Сармат невольно хмыкнул – «Ага, сдача многоразовой тары. Бережливый народ…»
- Спасибо князю, - запоздало пробормотал он. Эльф усмехнулся и что-то свистнул ящерке вслед. Та обернулась на ближайшей опоре – крыше тростниковой времянки – и умчалась к башням.
В следующую секунду рядом громыхнуло, и Гедимину стало не до еды и не до местной фауны. Дно размеченного котлована «затопили» толстые кольчатые лозы с тёмно-красными листьями. В каждую ямку и трещину уже запустили корни, и теперь следом втискивались побеги. Плиты ломались по разметке и вставали дыбом, по «волнам» лозы перекатываясь к краям котлована. Грохот лопающегося камня отогнал от ямы всех, кроме Гедимина, сиригна-рабочего и эльфа-бригадира. Последний сдвинул повязку на уши, но не отошёл и даже что-то прикидывал на пальцах, глядя на выломанные плиты. Ему на плечо села отия. Прочитав письмо (кажется, «бумага» была многоразовая, и старый текст с неё запросто смывался), он что-то коротко сказал сиригну. Тот шагнул в переплетение лозы. Та вздыбилась волнами и вгрызлась в нижний пласт камня. Эльфы-рабочие уже вытаскивали первые плиты из шевелящихся зарослей и складывали в штабеля у дороги. «Это похоже на внутренние блоки,» - невольно отмечал Гедимин. «А вот это… чуть подтесать – и для облицовки сгодится. Отдадут на стройку башни? Об этом бригадиры переписываются?»
Ящерка уже улетела. Лианы, покончив с новым пластом, выползли на земляную насыпь. Древесный сиригн лил на них что-то маслянистое. Эльфы собирали в углублённом котловане наломанные как по линейке блоки. Гедимин косился на растения и думал о лазерных метчиках и механической резке.
- Эти вьюнки для строительства и охраны, - они есть только у микана? – спросил он. – У наннов я такого не видел.
«У наннов есть нхельви, а растениям в тех степях холодно,» - подумалось ему. Эльф усмехнулся.
- Они есть у древесных сиригнов. Мы только даём некоторым из них новые силы и умения. Нанны в дружбе с землеройками равнин, и это хорошо. Наннам никогда не хватало терпения! Трудно нам, микана, с ними сработаться.
Лианы, кажется, устали, - бригадир уже разметил котлован, эльфы ушли, а «лоза» под присмотром сиригна так и лежала на земле, не собираясь ничего ломать. За плитами приехала шестиосная повозка, и на ней без особой спешки устанавливали небольшую лебёдку, - эльфы-грузчики прибыли вдвоём и не хотели ничего таскать руками, а мохнатый погонщик вообще ничем, кроме тягловых животных, не занимался.
- Тут сегодня ничего не будет, - сказал, выждав ещё немного, микана-провожатый. – Хочешь ли взглянуть ещё на что-то?
…Темнота на юге опускалась стремительно – солнце ушло за горизонт, когда Гедимин стоял у подножия «пирамиды», а когда он поднялся к тростниковым времянкам «дома Кесвакаси», вокруг была темень. Только светящиеся кристаллы в перстнях на руках некоторых эльфов разгоняли мрак. Гедимин лёг на ворох тростника, перевернулся на спину, глядя на крупные яркие звёзды. В тишине был слышен только шум волн, да шуршала у реки сторожевая лоза. «Подождать полвека,» - всплыло в памяти, и сармат дёрнул углом рта. «Ладно. Посмотрю, как тут все устроятся через полсотни лет. Говорят, эльфы живут долго. Фиранкану достроят – и, может, я увижу хвалёные корабли.»
35.10.200 от Применения. Западная пустошь, Южное побережье, город Фиранкана
Гедимина разбудил зелёный рассвет на полнеба, шелест перепонок, цокот коготков по броне и тихий переливчатый свист.
- С возвращением, странник! – усмехнулся Энкесви, обвешанный ящерками знакомой расцветки. Трое «княжеских посланников» снова прибыли с грузом.
- Князь Аэннари прислал тебе, чем подкрепиться, - подтвердил догадку сармата эльф, снимая с ящерок свёртки. На лиственной обёртке что-то было написано, и этого алфавита Гедимин не знал. Энкесви быстро прочел и тихонько свистнул.
- Странник, князь Аэннари спрашивает – какие сны ты видел в Фиранкане?
Гедимин мигнул. Эльф говорил без тени усмешки – и сармату почему-то не хотелось смеяться.
- Вода, - честно ответил он. – Родники, ручьи и реки. Потом – широкая дельта и море. И ажурные тени на воде. Будто сплетённая проволока… или кружево.
Эльф, оставив Гедимину пищу, с обёрткой и ящеркой быстро шмыгнул в шалаш-времянку. Сармат покосился на «кебабы» и бурдючок с непонятным спиртным, прислушался к ощущениям внутри, - выделительная система молчала, отходы не пытались разорвать кишечник, как будто ничего, кроме Би-плазмы, внутри не бывало. Гедимин еле слышно хмыкнул. «А эльфы-то понимают в усвояемой органике! Интересно только, почему они сами…» - он покосился на наземную «времянку» поодаль, над выгребной ямой. Кто-то из микана-рабочих как раз оттуда выходил. Вид у него был невозмутимый, лицо от пота не блестело, - все гуманоиды, кроме сарматов, избавлялись от внутренних отходов как-то без мучений…
«Надеюсь, и в этот раз проблем не будет,» - думал Гедимин, жуя «кебаб». Второй он предложил эльфу, вышедшему из времянки и отпустившему ящерку в полёт. Энкесви отшатнулся, будто ему протянули твэл.
- Странник, пища, сделанная для тебя, никому, кроме тебя, на пользу не пойдёт. Ты скажи лучше – что тебе показать сегодня? Ты прошёл Фиранкану вдоль и поперёк…
Гедимин отдал ему пустой бурдючок (ящерка уже сидела у эльфа на плече) и оглянулся на «пирамиду»-причал.
- Я бы прошёл к морю. А то так его и не видел.
…Утренний бриз не мешал даже ящеркам, снующим над кучами водорослей, - но эти кучи лежали в трёх метрах от берега, и тут же Гедимин, сунувшийся к воде слишком близко, понял, откуда они взялись. Волна, поднявшаяся словно из ниоткуда, накрыла его по пояс, швырнула в скафандр горсть песка и осколок тринитита и отступила, оставив слой белой пены. Сармат, отряхнувшись, отошёл за водорослевый вал. В небе кружили ширококрылые и длинноголовые силуэты – «птерозавры» высматривали что-то вдоль берега. Ещё одну волну выхлестнуло на гальку, и она с шипением откатилась, добавив к водорослевой груде битые ракушки и обломок чешуи. Гедимин машинально подобрал её – слоистый, опалесцирующий фрагмент был шириной с ладонь. Сармат мысленно достроил осколок чешуйки до целого и недоверчиво покачал головой.
- Здоровенная тут рыба…
- Это червь, - шумно вздохнул Энкесви. Он собирал ракушки и на ходу высасывал их, как ягоды из шкурок, - и тут же нашёл для Гедимина целую чешуйку.
- Морской червь. Они, и правда, длинны – и челюстями пробивают лодки. Но на вкус нехороши.
«Червь?!» - Гедимин посмотрел на чешуйку и прикинул размеры твари, её потерявшей. «Полихета? Втяжные челюсти? М-да, такое, пожалуй, лодку пробьёт…»
- Но пока черви в волнах – значит, морские лилии со дна ещё не поднялись, - эльф нашёл в груде водорослей что-то белое, чуть приплюснутое, и протянул Гедимину. – Тонкие завесы надо плести, чтобы отогнать их, а рыбу не спугнуть…
«Морские… лилии?» - Гедимин взвесил на ладони каплевидный сплюснутый… позвонок? Насадку с фигурным каналом?.. «Справочник ликвидатора» информацию всё-таки выдал; пару секунд спустя Гедимин рассматривал снимки странных существ, парящих в толще воды. Их пёстрые щупальца с мелкими отростками напоминали длинные перья. «Скелет из мелких сегментов… если сегмент с ладонь – сколько же метров там в поперечнике?»
Пристроив свежие образцы по карманам, он взглянул на океан. По меркам Гедимина, было тепло, но сырой ветер как-то неприятно хлестал по пальцам – и в тёмную пенистую воду заходить не хотелось. Среди водорослей затерялся поросший чьими-то раковинками, проеденный насквозь обрывок ярко-красного скирлина – может быть, последнее напоминание о береговых стражах…
…По галечной дороге громыхали колёса на шести осях – «пирамиду»-фундамент покрывали облицовкой, наверху остался «задел» под стены башни и шлифованный пол. В котловане трещал ломающийся камень – «лоза-строитель» снова взялась за работу. Гедимин остановился у длинной времянки, высматривая дорогу сквозь тростники, мимо запруд.
- Пойду, - сказал он эльфу. – Пора на север.
Энкесви растерянно наклонил голову набок.
- Идёшь?.. Ну что ж, твоя воля. Не ломись через тростник, я покажу дорогу.
Они снова свернули к недорытому котловану, - лоза из него выползла, и, пока сиригн её «отпаивал», бригадир проверял глубину. Рабочие, складывающие наломанный камень в штабеля, оглянулись на сармата. Один коротко свистнул. Все оставили работу, и даже бригадир и сиригн повернулись к проходящим мимо. Энкесви резко встряхнул головой и издал негромкий свист. Эльфы, разом помрачнев, снова принялись таскать камни – так, будто те отяжелели вдвое. Гедимин озадаченно мигнул.
Работа останавливалась везде, где они проходили. Сармат видел, как по малоподвижным лицам на миг пробегает волна, а веки приопускаются, - микана явно были огорчены, да и сиригны тоже. Ещё десяток метров – и тропка оборвалась в высоких злаках. Энкесви оглянулся на холмы и помахал кому-то рукой.
- На север идёшь? – отрывисто спросил он, прокладывая путь в траве. Она расступалась перед ним – он даже пальцем к ней не прикасался. Гедимин сунулся было вбок и едва не увяз во вьюнках.
- В Нейю. Обещал, - отозвался сармат. Эльф шевельнул плечом.
- Как дойдёшь, скажи реке – она передаст морю, а мы узнаем.
Гедимин мигнул и пробормотал что-то неразборчивое. От идеи говорить с реками ему пока что было не по себе. «Попробую,» - решил он. «Эльф просит так уверенно… В крайнем случае – нанны помогут с переводом на речной.»
- Уллулулу! – донеслось с холма на северной окраине. Энкесви остановился.
- Тафар! Меня попросили проводить странника, я и провожаю!
- Провожай, что ж, - четверорукий выглянул на тропу и усмехнулся, пряча клыки. – Что, Иммин, как тебе башни и корабли?
Гедимин пожал плечами.
- Построят – посмотрим. Фундаменты вроде надёжные.
Существо коротко хохотнуло и повернулось к смущённому Энкесви.
- Что, не вышло заморочить эска?
- Никто и не пробовал, - Энкесви нахмурился. – В Фиранкане его приняли, как гостя. Он видел всё таким, какое оно на деле.
Гедимин мигнул. «Любят морочить голову,» - всплыло в памяти. «Так. С дозиметром надо свериться. Какую дозу я принял на мозги?..»
- Странника ты проводил, - сказал эльфу Тафар. – Работать будешь?.. Вон на том холме видел я листовёрток – пора отгонять их!
- Листовёртки? – Энкесви тут же забыл про Гедимина и быстро пошёл к холму. Стоило траве за ним сомкнуться, как сармат потерял его из виду. Он растерянно оглянулся на Тафара – тот распутывал согнутые верхние побеги кружевного дерева.
- Корабли микана ещё растут, - ухмыльнулся он, погладив ветку когтистым пальцем. – Через двадцать зим… нет, не пущу через двадцать, - подождут все сорок! Нечего молодь зря губить… Ну что, голова не кружится? Не поили тебя ничем, кроме воды?
Гедимин пожал плечами.
- Князь присылал что-то в мелких бурдюках. Но там было на пару глотков. А что, тут могут… подлить отравы?
Тафар дёрнул ухом.
- Это нет. Будь ты врагом, в город не попал бы – а своих травить им незачем. Но какого-нибудь дурмана шутки ради… Нет, глаза у тебя ясные, взгляд прямой, - обошлись без эльфийских штучек. А так бы могли… песком и травой накормить, или вместо красивых одежд тиной обмотать, или показать вместо шалашей и башенных опор город, вроде ваших Старых… Тот ещё народец!
Гедимин угрюмо сощурился. «Значит, нейротоксины… это не считая излучения. И биотех… Непонятно только, почему настолько примитивная техника. Повозки, ручные лебёдки, холодное оружие… Или мне всё-таки заморочили голову?»
- Слушай, а лозы, дробящие камень, тоже тут растут, в твоём саду? – спросил он, глядя на вьюнки на склонах. «Эти тонковаты. Сторожевые…»
- Это ближе к городу, чтоб далеко не таскать, - Тафар указал на далёкие холмы. – Лозу своим ходом гонять вредно… Значит, тебе и это показали? А-а, понял! То-то Энкесви такой угрюмый… Когда ты уходил, эльфы веселились или хмурились?
- Все помрачнели, - признал Гедимин. – И Энкесви тоже. Не знаю, с чего.
- Я знаю, - Тафар клыкасто ухмыльнулся. – А тебе ушастые не сказали. Где ночует эск – худший инструмент работает, как лучший. А если ты говорил с их князем, то он и на весь город мог растянуть. А теперь ты ушёл – и у них всё по-старому. Задержать не пытались? Даже странно. Могли бы.
Гедимин мигнул.
- Я у них ничего не чинил, - сказал он. – Да оно при мне и не ломалось. Что у них там могло быть по-новому? Ко мне даже никто за ремонтом не подходил…
Тафар ухмыльнулся во всю пасть.
- А подходить и не надо. Ты эск? Ночевал у них? Всё, сработало. Такая у вас, эсков, сила. У вас многие не верят, знаю. А ты ещё и местный. У вас тут вообще… - он, не договорив, стиснул зубы и вздыбил гриву. – Эльфы тебе не сказали, ясно. Любят на ком-нибудь за так прокатиться. Ладно, иди на север, пока князь не опомнился! А то ещё триста лет не выберешься…
…У подножия холма Гедимин до хруста вогнал в пазы ладонные пластины и снова оглянулся. Местность не изменилась. Он взглянул на дозиметр – город в устье Фирана «фонил», и разные пульсации накладывались друг на друга так, что график шёл мелкой неразборчивой рябью. На карте далеко на востоке темнел одинокий значок энергостанции. «Да, надо связаться с «Ксинноном»,» - Гедимин протянул было палец к экрану передатчика, но остановился. «Отойду от города подальше. ЭСТ-потоки там чуют. Не удивлюсь, если и читают.»
36.10.200 от Применения. Западная пустошь, приток реки Фиран
Местность полысела – но вдоль берега речки, стекающей, скорее всего, со Складчатых холмов, трава поднималась всё так же высоко, её оплетали редкие, хлипкие на вид вьюнки, а над мелководьем сновали ящерки-отии. Гедимин, устроившись на обломке рилкара с нанесёнными заново значками, разглядывал и флору, и фауну, ища в «лозах» признаки грозного биологического оружия, а в блестящих глазах ящериц – интеллект, близкий к крысиному. Бесполезно – трава была обычной травой, рептилии вряд ли отличали Гедимина от глыбы, на которой он сидел.
«Фонящий» город эльфов остался далеко на юге; сигнал на станцию «Ксиннон» ушёл ещё вчера – сармат собрал всё, что узнал, независимо от того, улеглось ли это в голове. «Ксиннон» ответил только «Принято, перешлём в центр» и тут же отключился…
«Вот это излучение,» - сармат в очередной раз настраивал лучевой источник, сверяясь с кривой на экране дозиметра. «Тут есть накладки, но вроде бы запись чёткая. Фон эльфа… Энкесви… идущего сквозь траву. Попробуем…»
Гедимин направил излучатель на самое густое переплетение вьюнков. Трава всколыхнулась – и, не успел сармат радостно ухмыльнуться, как побеги обвили опору плотнее, связав её в сноп, и проросли сантиметровыми колючками. Ещё луч – и колючки с тихим щелчком оторвались от сжавшихся побегов и застучали по гедиминовой броне. На фриле остались едва заметные надколы. Сармат угрюмо сощурился и послал «сигнал» в третий раз. Вьюнок рассыпался пеплом, узкие листья злака развернулись ребром и заблестели. Земля под ними зашевелилась – хлопья пепла прорастали заново.
«Мать моя пробирка…» - Гедимин с тяжёлым вздохом направил излучатель на другой клочок земли. Минуту спустя он разглядывал обломки зубчатых «лезвий», ещё недавно бывших листьями, - сейчас ими траву можно было косить. «Ну, повторяемость эксперимента – уже неплохо…»
Передатчик загудел. На экране ярко горел значок «Ларата».
- «Пустошь», приём! Сигнал из центра!..
- Куда идёшь? Почему изменил маршрут? – раздался в наушниках голос координатора Исгельта, и Гедимин поморщился – интонация не понравилась ему сразу. «Теперь-то что не так?!»
- Иду в Нейю – помогать с червями, - коротко ответил он, решив, что оправдываться надоело, да и не за что. В наушниках тяжело вздохнули.
- Северо-запад? По дороге ИЭС «Аэкин». Остановишься на медосмотр.
Гедимин мигнул.
- Зачем?
- Ты сам своё донесение читал? – услышал он сердитый голос Айзека. – Он ещё спрашивает! Мутагены, нейротоксины, биологическое оружие… Ты уверен, что у тебя внутри ничего не проросло?
Сармата передёрнуло.
- Местным я не враг… - неуверенно начал он. Айзек фыркнул.
- Для начала – как ты стал понимать их речь? Ну-ка, скажи что-нибудь на… миканском!
«Hasu!» - Гедимин сердито сощурился. «Ведь собирался записать разговорник! Ладно, дойду к наннам – спрошу у Инси, кимеи мне кое-что задолжали…»
- А на Равнине такие штуки тебя смущали? – хмуро спросил он. Где-то у приёмника двое сарматов резко выдохнули.
- На Равнине были технологии Куэннов! Ты их видел? А на колёсных повозках и в домотканом тряпье?.. Эти твои эльфы – они ничего не заимствовали, в том-то и дело. Но как они могли это разработать на своём уровне технологий?
- На «Аэкине» разберутся, - отодвинул Айзека Исгельт. – Гедимин Кет! Введи себе флоний – и двигайся на север. С «Аэкина» тебя видят – и, если пройдёшь мимо без проверки, будем считать тебя заражённым эа-вирусом. Отбой!
Когда Гедимин промигался, в наушниках осталась только тишина.
- Saat hasesh… - выдохнул он в пустоту. «Ладно – Исгельт, что взять с адмирала?! Но Айзек-то чего?..»
18.01.201 от Применения. Западная пустошь, у Складчатых холмов, ИЭС «Аэкин»
«Ещё полпути,» - думал Гедимин, рассеянно глядя на дозиметр. Здесь, вдоль Складчатых холмов, год назад пролегала «горячая полоса», - её расчистили ещё Куэнны, и над станцией «Аэкин» «фонило» умеренно, не сильнее, чем в степи. «Тут работы нет. Пройду через холмы, спрямлю дорогу.»
Сухая трава, с утра побелевшая от инея, похрустывала под ногами, - к полудню температура уже устойчиво переваливала за ноль, но по ночам холодало. Гедимин видел туманную полосу на горизонте - днём она должна была растаять, показав складчатые склоны. Уже которую ночь его не будили землетрясения – активный разлом остался на юго-востоке; зато поутру на скафандр ложился иней – с севера тянуло сыростью. Ручьи, проложившие путь на юг, ещё давали пищу ящеркам-отиям, но летучая рыба и медузы пропали, а обычная, плавающая, так и не появилась. Вода выносила осколки слегка «фонящего» тринитита – видимо, из-под холмов, не попавших под дезактивацию…
- «Аэкин», приём! – сармат остановился там, где, по его расчётам, подземная станция могла открыть шлюз. – Гедимин Кет на связи!
Тут же он выругал себя за то, что направлял сканирующий луч куда угодно, только не вниз, - земля зашевелилась прямо под ногами. Гедимин спрыгнул с поднимающейся маскировочной крышки. С неё сыпался песок, свисали корни трав, но со слоями высокопрочного фрила и флии растения ничего не смогли сделать.
- «Аэкин» на связи. В шлюз! – отрывисто скомандовали в наушниках. – Всю одежду и снаряжение оставить на входе!
Крышка приподнялась так, чтобы сармат мог пролезть, сильно пригнувшись – и, едва он протиснулся между створками внутреннего люка, тут же с гулом опустилась. Люк захлопнулся, оставив Гедимина в темноте. Светодиоды загорелись через пару секунд, указывая на раздвижную лестницу с редкими перекладинами. Под Гедимином они поскрипывали, но держались. Светодиоды за спиной погасли, но вспыхнули сбоку – в шахту подняли трёхкамерный шлюз. Гедимин шагнул внутрь, и люк закрылся, едва не чиркнув по скафандру. Сармат сдержанно хмыкнул. «Меры предосторожности, понимаю. Но – слишком они торопятся…»
- Всё оставить на входе! – донеслось из-под потолка. Гедимин, оглядевшись, прислонился спиной к стапелю для тяжёлой брони. Под ногами булькал красноватый раствор; едва сармат встал, его полило и с потолка. Он не выгружался, пока мея не стекла, и её остатки не смыли прозрачным дезраствором. Вылезать из брони не хотелось. Запахи, вроде бы знакомые и привычные, в этот раз почему-то вызывали тревогу.
- Всю одежду в ящик! Быстрее!
Гедимин, пожав плечами, снял комбинезон. Светло-серая кожа под ним не выцвела до белизны, а стала ещё темнее – где-то радиация всё-таки просачивалась. Сармат осмотрел локти и подмышки, пошевелил пальцами, - до трещин и язв не дошло, организм пока справлялся.
- В камеру! – невидимый филк-связист быстро терял терпение. Внутренний шлюз уже приоткрылся – и так и остался. Гедимин, чуть сузив глаза, надавил на створки, раскрывая вход на нужную ширину. Механизм, к его удивлению, был исправен. «На станции выделываются,» - помрачнел он. «С чего бы?»
«Ремонтное чутьё» напряглось до предела. «Душ… Нет, сейчас – просто душ. Но клапаны переключаются на подачу чего-то ещё…»
- В сканер! – выждав пару минут, скомандовал сохнущему Гедимину филк. Под сканирующим лучом сармат застрял надолго. Узкая полоса тепла двигалась медленно, сползая от макушки до пяток. «Микросканирование. Поэтому столько возни. Ищут эа-клетки? Ну, хоть без лишних дырок в теле…» - Гедимину вспомнились все пункции спинного мозга и зудящие проколы от кровезаборников. Еженедельная проверка на эа-мутацию, - от неё даже на Равнине не было спасения…
Стена замигала, открывая узкую нишу со знаком четырёхпалой ладони над ней.
- Руку по локоть! – скомандовал уже другой филк. Сармат криво ухмыльнулся – без кровезаборника всё-таки не обошлось. Плотные фиксаторы сдавили ладонь и предплечье, устройство привычно впилось в руку, проткнув кожу. Зудеть начало почти мгновенно – регенерация у сармата была в норме, значит, постоянное облучение не подавило её. «Пункцию мозга тоже возьмут?» - думал Гедимин, вяло удивляясь «застенному» кровезаборнику. «У медиков кончились скафандры? Излучения тут вроде нет, биозащиты хватило бы.»
Ниша закрылась. На полу замигал ещё один знак. Гедимин встал на него – и сзади и сбоку опустились гладкие переборки, глубоко погружаясь в пазы в полу. Сармат остался в камере два на два метра. Вентиляция усилилась. Быстро оглядевшись, Гедимин нашёл скрытые устройства наблюдения и лючок пневмопровода.
- Эй! – он хлопнул ладонью по «ширме»; вибрация получилась гулкая. – Чего заперли?
«Если они что-то нашли…» - на миг сердце сдавил ледяной обруч, но тут же разжался.
- Сканер и кровь – чисто, - донеслось из-под потолка, и непохоже было, что говорящий такому результату рад. – Две недели карантина и повторный тест.
Гедимин ошалело мигнул.
- Чего?!
«Две недели,» - защёлкало в мозгу. «Через две недели в Нефтяной Яме будет плюс двадцать. Через четыре – плюс тридцать. Пока дойду, все личинки вылупятся. И полетят… к ближайшему источнику пищи. А сейчас это как раз и будут пастбища…» - сармат вспомнил звуки из многочисленных наннских хлевов и птичьих загонов, и его передёрнуло. «А с холодным оружием против стаи кровососов…»
- Эй! – он грохнул по переборке кулаком. – Какой карантин?! Я не мутант и с ними не общался! «Аэкин», приём! Откройте шлюз!
В камере было тихо. Слышат его или нет, сармат не знал – но вот ко лбу осторожно прикоснулось тёплое волокно. Гедимин прикрыл глаза, представляя себе активную зону реактора. Сердце забилось быстрее. Волокна, потеплев, оплели его с головы до ног. «У-у?» - протяжно прогудело в черепе.
- «Аэкин»! – прошептал сармат, повернувшись к устройству связи спиной; он осторожно погладил стену шлюза, сомневаясь, что станция это почувствует – но чужое удивление сменилось робкой радостью. – Я Гедимин, ремонтник. Я тебя слышу. Можешь говорить?
«Ну-у…» - хранитель станции явно смутился. «Ещё один заброшенный и тоскующий,» - Гедимин угрюмо сощурился. «Исгельт, мать твоя колба, - почему всем не сообщил?! Сейчас-то – какая у него секретность? Почему хранители заброшены?!»
Волокна задрожали и утончились – станция ощутила всплеск гнева, но, похоже, не поняла, к кому или чему он относится. Гедимин виновато ухмыльнулся.
- «Аэкин», спокойно. Тебе я всегда рад. Здорово, что ты выжил.
В мозгу шевельнулось чужое удивление, всплыли обрывки слов, так и не сложившиеся в фразу. Гедимин прижал к стене обе ладони.
- Ты меня не помнишь. Но я видел многих… таких, как ты. На других станциях. Они говорят с тобой?
Он представил себе два реактора и толщу горных пород между ними. Лучи связи наметил, но дочертить не успел – станция дорисовала их сама, пустив во все стороны и показав встречные.
- Хорошо! – Гедимин облегчённо вздохнул. «Хотя бы между собой они общаются, раз с сарматами не повезло. Но сказать местным, чтобы от меня отстали, хранитель не сможет…»
- «Аэкин»! – он уткнулся лбом в стену, чувствуя, как его накрывает тёплый кокон. – Нужна помощь. Меня тут заперли без причины. Мне надо наверх.
Он налёг на переборку, пытаясь выдавить её из паза. Та со скрипом прогнулась и тут же спружинила, отталкивая сармата к другой «стене». «Поддаётся, но одной массы мало – ускорения бы добавить…»
- Гедимин Кет! – раздалось под потолком. – Что происходит? Ты в карантине. Жди повторной проверки!
- С чего я в карантине? – сармат развернулся к переговорному устройству. Взгляд скользнул по ещё одной пластине, способной отодвигаться. «Так, осторожнее. Сюда могут накачать газа. А ты без брони…»
- Подозрение на эа-мутацию, - буркнул голос.
- Скан и кровь «чистые», - процедил Гедимин. Ему было не по себе, но не из-за предполагаемой болезни. «Кто приказал меня запереть? Местные додумались – или… всё-таки центр? М-мать моя колба! Ладно Исгельт, но Айзек…»
- Значит, через две недели выйдешь. Отбой! – устройство глухо лязгнуло. Гедимин хотел налечь на переборку, но покосился на скрытый лючок и остановился. «Сначала вот это вот надо заткнуть намертво. Но чем?»
«У-у?» - прогудело в мозгу. Гедимин угрюмо сощурился.
- Заперли, как видишь, - прошептал он. – А мне очень надо наверх.
Он представил себе, как поднимается переборка, и открываются один за другим шлюзы. Потом – свою броню на стапеле. О комбинезоне сармат не думал – если его и забрали, он был согласен уйти и так – но вот оставлять скафандр и сфалт… В мозгу озадаченно загудело, потом тёплые волокна растаяли.
- «Аэкин»? – Гедимин провёл ладонью по переборке. Станция молчала. «Так, чем заклинить тот лючок? С этих полоумных станется пустить газ!»
Что-то внизу лязгнуло. Свет погас. Гедимин ошалело мигнул, машинально толкнул переборку кверху – она поддалась так легко, что с хрустом влетела в потолочный паз. «Всё обесточено!» - только сейчас сармат понял, что и вентиляция больше не гудит. Кто-то отключил всю шахту от питания.
- Спасибо! – выдохнул он, врезаясь в дальний люк. Тот распахнулся от одного нажатия. Свет Гедимину был не нужен – он и так помнил, где ящик с одеждой, где стапель. Комбинезон был на месте, даже носки нашлись, - и не прошло и пяти секунд, как сармат захлопнул на груди главный «шов» скафандра, сдёрнул со стены сфалт и распахнул внешний люк. Экран сканера давал достаточно света, чтобы видеть пустой колодец – лестница уже сложилась. Верхний люк терялся в темноте. Гедимин, хмыкнув, вонзил когти в облицовку. «Вылезу, не впервой…»
Внизу лязгнуло. Свет пришлось погасить. По стенам шахты где-то снизу скользнул луч фонаря.
- Heta! – заорал кто-то. Гедимин полез быстрее, чуть не сорвавшись. «Будут стрелять? В своей же шахте?» - пульсировало в мозгу. Снизу кричали что-то про мутанта и идиота. Ещё рывок, освободить одну руку, уцепиться за край створки… Пальцы заныли от напряжения, но массивный люк поддался – и Гедимин выдернул себя наверх, под маскировочную крышку.
Шлемом об неё он всё-таки саданулся – так, что в голове загудело. Створки не разъезжались, держались прочно, - ток в шахту ещё не подали.
- Гедимин Кет! Мы сообщили в центр… - голос в наушниках звенел от ярости. Гедимин, отключив связь, молча привстал, поднимая маскировочную крышку плечами и спиной. Дневной свет обжёг глаза, и сармат, зажмурившись, выкатился наружу. Горячее волокно коснулось виска.
- Спасибо, «Аэкин», - выдохнул Гедимин. – Держи так, пока не дойду до холмов!
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ