Часть 3. 32.02-22.09.200. Западная пустошь, Гиблые Земли – город Нейя
32.03.200 от Применения. Западная пустошь, Гиблые Земли
Сначала исчезли суккуленты. Потом под ногами захрустел тринитит. Последние озерца остались далеко на западе. Фон возрастал с каждым часом. К полудню «стеклянные» обломки слились в плиты, а потом и трещины между ними заросли. Когда звон тринититового пласта достиг знакомой тональности, Гедимин попытался измерить толщину и присвистнул – что-то пропекло землю на полметра вглубь. Этого «грязного пятна» здесь не было, сармат помнил точно, - он не раз проходил тут по пути к обугленным остаткам леса и Срединному разлому. Он огляделся по сторонам – стеклянная равнина без признаков жизни всё тянулась и тянулась, чёрный тринитит начал просвечивать знакомой ирренциевой зеленью, кривые на дозиметре ползли всё выше, давно миновав отметку в десять кьюгенов – а стрелка так и указывала на восток. «Это как же фонит там, в центре пятна?!» - Гедимин недоверчиво покачал головой и ускорил шаг. И правда, похоже было, что всю «грязь» из «горячих полос» собрали в одно место и растянули вдоль разлома…
Когда перехлестнуло за сотню кьюгенов, а стрелка плавно качнулась к югу, сармат повернулся за ней – и увидел вдалеке многоцветное сияние. «Земля» уже давно горела зеленью, но там, на юге, огней было больше, и они меняли цвет и яркость. «Колония Куэннов?» - сердце Гедимина сделало лишний удар. «Жаль, по стеклянной пустыне тихо не подберёшься…»
Воздух внезапно стал вязким, сармат сделал шаг – и остановился, не в силах продвинуться ни на сантиметр. Он подался назад – «ловушка» легко его отпустила. «Стена,» - Гедимин растянул защитное поле, поднял сканер – и увидел непроницаемую черноту на десяток метров кверху. Никаких признаков жизни (кроме огней на горизонте) по-прежнему не было. Сармат двинулся вдоль невидимой стены, бросил взгляд на дозиметр – стрелка неуверенно закачалась, норовя уткнуться в землю. «Стена блокирует излучение. Там заметили чужака. Что ж, не стреляют – уже хорошо…»
Он поднял височные пластины – ровное ирренциевое тепло растеклось по коже. Потом всколыхнулось волной – и ещё раз, будто заметило сармата. Гедимин криво ухмыльнулся.
- Планету зачем было взрывать?! – прошептал он – и «волны» отхлынули, оставив ощущение ровного сильного тепла. «Слышал ведь… Ну да что взять с металла?!»
Тонкий шип уколол висок. Невидимые когти царапнули голову ото лба к затылку. Гедимин вскинулся – и увидел за незримой, но плотной стеной белый корабль. Эти штуки он уже встречал – в весеннее равноденствие, к северу от Южных гор. В этот раз корабль висел над самой землёй, почти касаясь её странно подогнутыми ребристыми бортами. Ни люков, ни иллюминаторов, - казалось, «рёбра» в любом месте могут разойтись… или выдержать ядерный взрыв на броне, даже не прогнувшись.
- Куэнн? – Гедимин показал пустые ладони. – Я свой! Послушай…
Три когтя неглубоко, но ощутимо впились в голову. Перед глазами встала зелёная пелена, в ней мелькнул плавящийся и рассыпающийся силуэт. Гедимин резко выдохнул. «Сосредоточься! Словами они не поймут…»
- Я хочу оживить планету, - прошептал он, воссоздавая то, что видел сам – как испаряется тринитит, вырываются из «плена» ручьи, покрывается мхом тёмный влажный грунт… следом – как-то сами собой – встали деревья, мелькнула в ветвях какая-то птица, проступили натоптанные тропки, а за ними – невнятные очертания кривоватых, приземистых, но прочных построек. Над ними поднимался яркий трёхцветный купол с ветвистой мачтой… и на этом всё утонуло в ослепительной серебряной вспышке.
… - «Пустошь», приём! «Пустошь»! Гедимин Кет, мать твоя пробирка! Ты нас слышишь?!
Исгельт Марци рявкнул в микрофон так, что у Гедимина зазвенело в ушах сильнее прежнего. Он приподнялся на трясущихся руках, промигался – в глазах прояснилось быстро. Он лежал навзничь в песке, поодаль зеленел прикрытый камнем суккулент. Солнце висело перед глазами, почти касаясь кромки неба, и горизонт уже окрасился бликующей синеватой зеленью. Сармат встряхнул головой, покосился на дозиметр – в показаниях зиял двухчасовой пробел, а стрелка указывала за спину – на восток. «Опять дали по башке,» - Гедимин угрюмо сощурился, оглядываясь на гиблую равнину. «Даже не договорил! Похоже, не надо к ним лезть…»
- Гедимин Кет! – в наушниках зазвенел голос Айзека. – Что со связью?!
- «Ларат», «Эданна», приём, - не без труда проговорил Гедимин. – Я жив. В грязном пятне – Куэнны. У них там колония. Передай всем – туда не лазить! Я пытался поговорить…
- Яд-дро Сатурна! – выдохнул прямо в ухо Исгельт. – С кем ты там пытался говорить? С миллиардолетними ксеносами?! И кто тебе отдал такой приказ?!
- Исгельт, тише, - пробормотал рядом Айзек. – У Гедимина с приказами сложно. И всегда так было, ты ж его помнишь…
Исгельт тяжело вздохнул. Гедимин слушал вполуха, думая о Куэннах. Его снова не убили – и снова вырубили и выкинули подальше… но положили на спину и отнесли на границу «живой» земли, не оставили валяться в гиблой «фонящей» пустыне. «Они просто хотят, чтобы им не мешали? Похоже, что так…»
- Гедимин! – раздался в наушниках голос Исгельта. – Иди на север, как шёл – челночным ходом вдоль Южных гор, к побережью и обратно на запад до стеклянной пустыни. В неё не лезь – место гиблое. Приказ ясен?
В наушниках тихонько хмыкнули. Гедимин что-то пробурчал и запоздало опустил височные пластины. Куэнны их не тронули, да и на скафандре не прибавилось царапин. Ему определённо не хотели вреда – но и его рядом с колонией видеть не хотели…
- Без приказа он опять куда-нибудь полезет, - вполголоса пояснил Айзеку Исгельт. – Гедимин Кет! Так всё ясно – или повторить?
- Ясно, - буркнул сармат. – Иду на запад.
29.04.200 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище Ликана
Летнее солнцестояние Гедимин встретил в предгорьях, под проливным дождём, - грозовая туча сползла с хребта и забралась далеко на восток. Теперь у сармата не было вопросов, почему суккуленты сменились стеной злаков ему по колено. Они уже пожелтели, склонились – но Гедимин, разглядывая колосья, видел, что семена упали в почву. Из-под жёлтого пробивалось зелёное – мутировавший клён вытянулся где на десяток сантиметров, где на все полметра, и хоть некоторые листья побелели, корни успели закрепиться. Травянистые растения отвоёвывали у мхов и берега рек, - Гедимин видел широкие тёмные листья, коробочки семян. Что-то ещё цвело в траве – пёстрые вьюнки, сплетающие злаки в непроходимые заросли. Сармат уже привык к шороху травы под ногами, но пока ещё огибал деревца и цветущие плети. То, что цвело, явно не успело оставить семена – а деревьям предстоял долгий рост… если раньше они не достанутся крысам.
С тех пор, как летучие радиофаги покинули горы, бурые разведчики из ближайших развалин сновали повсюду. На Гедимина не бросались, но он каждый раз с трудом удерживал руку, тянущуюся к сфалту. «Пожар же будет, трава-то подсохла! Ногами придётся…» - сармат брезгливо морщился – гоняться за крысами ему не хотелось, пачкать кровью и потрохами сапоги – тем более.
Ненадолго он свернул на север, к побережью, - теперь уже настоящему, не бывшему. Котлован мёртвого моря наполнился почти до краёв, серебристая рябь тянулась далеко на север. Склоны подмыло, они стали чуть более пологими; на песке виднелись следы многоножек и крыс – Зелёные Пожиратели были где-то рядом. Гедимин тронул воду «щупами» анализатора, тяжело вздохнул, увидев содержание дейтерия и трития, - металлический осадок лежал на дне, но «фонил» на всю толщу воды, заставляя атомы склеиваться. «Ирренций! Пытается запустить синтез в озере? Это ему долго возиться…» - Гедимин хмыкнул, представив, как атомы водорода и кислорода собираются в гигантское ядро ирренция, и шагнул по склону, нащупывая ускользающее дно. Пальцы погрузились в пряди водорослей, из-под ноги что-то шмыгнуло. Гедимин нырнул с головой, впуская жидкость под броню, и включил сканер. «Рыба! Мелкая, но… так, вот эта точно ещё подрастёт. И эта. И этот косяк… А там что за трилоби… а, нормально, у него клешни. Местное ракообразное. А на глубине вода всё-таки солоноватая – морские отложения размыло…»
Пока вода внутри скафандра грелась, а мыло растворялось, Гедимин спустился на дно – посмотреть на колонии моллюсков. Пустующие ниши в новом озере заселялись стремительно. Внизу, в солоноватой воде, тоже сновали какие-то мальки, и ползали ракообразные, - не те, что на мелководье, но кто-то подумал о заселении всех сред. Гедимин был уверен – рыба сюда не сама приплыла и не вывелась из двухсотлетней высохшей икры…
На сушу он выбирался вдоль реки, цепляясь когтями за камни, и сел на берегу. Не успел он достать флягу и оглянуться на побелевшие горные пики (похоже, на самых больших высотах уже формировались ледниковые шапки – запас воды для южных равнин…) и тучи над ними, как о шлем ударилось что-то округлое. Трепыхаясь, оно скатилось на колени, вздулось, подпрыгнуло с брони и умчалось. Гедимин ошалело мигнул. «Что за десант с Равнины?!»
Стая, от которой оторвался «летучий пузырь», уже неслась мимо – раздутые пятнистые комки с тремя длинными выростами-«крыльями», слишком мягкими для плавания, слишком короткими для полёта. Стаю то разрывало, то закручивало по спирали, - с ней уже поравнялся небольшой косяк летучих рыб. Из четырёхгранных тел в мелкой чешуе торчали длинные плавники – два передних походили на крылья, крупные задние срастались с вертикально поставленным хвостом. Летать эта «конструкция» не могла в принципе – но ловко маневрировала над землёй, глотая «пузыри» на лету. Стая распалась, часть промчалась мимо замершего Гедимина – в сантиметре над плечом. Следом метнулась «рыба». Сармат успел разглядеть четыре глаза на стреловидной голове и ловко поднятый плавник – существо разминулось с ним, хватая добычу за хвост, и нырнуло в воду. Следом раздался досадливый возглас, и от плеча Гедимина отрикошетил камешек.
Запущен он был с немалой силой, даже оставил едва заметную щербинку. Сармат, ещё не успев ничего понять, сорвал с плеча сфалт – и встретился взглядом с испуганным гуманоидом, пригнувшимся к траве. Скрученные вместе полосы цветного скирлина прикрывали лысую макушку, ещё один скирлиновый жгут – «разряженную» пращу – сжимала белая, в мелких отпадающих «чешуйках», рука.
- Hallyo! – вскрикнул мутант; бесцветные глаза на «чешуйчатом» лице испуганно расширились. – Surrey! No-o shuth!
- Allyam, allyam! – запоздало донеслись из травы тревожные возгласы. Гедимин выпрямился, медленно опуская сфалт за плечо. «Искажённый диалект австралийского… Бластеры кончились, с пращой на скафандр лезть дураков нет? Ладно, «не стреляй» так «не стреляй»…»
- И вам привет, - криво ухмыльнулся он, показывая пустые ладони. – Спокойно, не трону. Охотитесь?
Он уже видел, что мутантов четверо, что от скирлиновых комбинезонов остались вытертые безрукавки, и руки и ноги от колючей травы прикрыты обмотками. Ширины их, видимо, не хватило на банданы – пришлось накручивать на голову слой за слоем узкие полосы. Скирлин на них шёл поярче – верно, остатки ещё не выцветшего. Один сжимал копьё из фрилового штыря; плоский наконечник блестел от мелких стеклянных вставок – может, даже из тринитита. Ещё трое пришли с пращами, и на охоте им везло – у каждого за спиной висела связка бурых крыс-разведчиков. Один под шумок жевал сырую рыбу и сплёвывал в ладонь чешую. Хруст полых костей в наступившей тишине услышали и его сородичи – и сердито пихнули под рёбра. Мутант выдернул хвост изо рта и робко улыбнулся.
- Hallyo, sarmaji! Yoa sarmaji, innit?
- Vi killyinn ratish, - копейщик приподнял с плеча связку из пяти крыс и старательно улыбнулся острозубым ртом. – Yoa, innit?
Гедимин криво ухмыльнулся в ответ.
- Да, я тоже убиваю крыс. Хорошее у вас оружие. Я сармат, верно. А вы кто?
Едва четвёрка мутантов подошла к выпрямившемуся Гедимину, поодаль зашевелилась трава. Из неё поднялись ещё четверо, увешанные охапками «сена». Один из них из-под копны махал руками охотникам и показывал быстрые жесты. Копейщик оглянулся и махнул в ответ. Мутанты, недовольно скалясь, зашуршали травой. Чем они её срезают, Гедимин не видел, но накосил каждый уже по целому вороху.
- Viya tarkonish, - мутант сдержанным жестом указал на себя и сородичей. – Aym Vankata. Vats yo guth naam, sarmaji?
«Тарконы? Хоть буду знать, как этот результат мутаций называется…» - Гедимин, стараясь не мигать слишком часто (было трудно – в первый раз с мутантами довелось поговорить «по-сарматски»), глазел на существ перед ним. Такие же пытались то убить, то изловить его на развалинах мёртвых городов… что ж, кажется, свежий воздух, озеро и трава под ногами пошли на пользу даже «макакам».
- Я Гедимин, - он чуть не протянул Ванкате руку, но вовремя опомнился – очень уж плохо на тарконах держалась кожа. Да и сами они выглядели тощими и передвигались как-то дёргано – будто не все суставы работали нормально…
- Вы едите крыс? – он уже заметил, как и охотники, и сборщики травы косятся на свисающие тушки. Ванката протянул одну ему, на миг поднёс ко рту и, будто опомнившись, заулыбался и снова показал сармату.
- Guth mith! So guth!
Гедимин качнул головой.
- Ешьте. Мне не надо. А трава зачем?
Теперь и сборщики растений подошли, оставив свой груз на выкошенной площадке. Они срезали всё подряд, не выбирая то, что можно прожевать. «Собирают любую органику,» - мелькнуло в голове Гедимина. «Неужели для…»
- Fudhcom! Vi givinn hem fudh – hi do guth fudh vi! – присвистывая и причмокивая, объяснил таркон. Гедимин мигнул. «Пищеком?.. У них остались чаны для Би-плазмы и оборудование к ним?! Двести лет спустя?!»
- Вы из… большого города? – он перебирал в памяти, откуда эти мутанты могли вылезти. «Агра? Не видел там «макак», одни крысы. Да и далеко… крысам не далеко, а эти, с хронической «лучёвкой»…»
Ванката улыбнулся во все зубы.
- Dontonn! Big holl – Llyikana! Nia guth watar Ollya! – он махнул шелушащейся рукой в сторону затопленной котловины. Гедимин снова мигнул. «Так, значит, «Оллья» - это озеро. А «Ликана» - «нижний город»… убежище? Не помню никакой Ликаны… мы её строили?»
- Ваш «нижний город» - он в большом городе? В Агре? – Гедимин жестами «нарисовал» высотки, потом – подземную полость под ними. Тарконы переглянулись.
- No! No haytonn. Llyikana – ith nia watar, noth nia radeshen!
- In haytonn anlly ratish llyvinn, - пробормотал сборщик травы, и его передёрнуло. Гедимин успел рассмотреть «резак» в его руке – фриловую рукоятку с мелкими блестящими вставками, как в наконечнике копья. «Древние технологии…» - сармат сам невольно поёжился. «Но лучше такие, чем никаких. И у них есть генератор пищи. Вот на него я бы взглянул…»
- Можно мне зайти в вашу Ликану? Я… давно не спал под крышей, - Гедимин принял самый дружелюбный вид. – Если мне будет спокойно, я вам помогу. Ваш… «Фудком» - его часто чинят?
Тарконы быстро переглянулись. Между собой они тараторили так, что Гедимин, и без того с трудом разбирающий исковерканный австралийский, не понимал ни слова.
- Achcha! – Ванката широко улыбнулся и сделал приглашающий жест. – Chellyo, chellyo!
…До люка посреди выкошенной площадки они добрались к сумеркам. Тарконы и так шли небыстро, а по пути ещё пролетали мимо рыбы с двумя и четырьмя плавниками, сновали «кальмары», разбегались, прячась в траве, крысы-разведчики из Агры… Гедимин хотел было выстрелить, но остановился – опасности крысы не представляли и как трофей – после попадания из сфалта – не годились бы. Сармат отметил про себя, что пращами и копьём тарконы орудуют ловко, несмотря на признаки хронической лучевой болезни. Этим существам, может, не «светила» долгая жизнь – но как-то они выживали… и, кажется, даже размножались. Гедимин глазел то на них и их попытки срезать всю траву в округе, то на летучую фауну прямиком с Равнины. «Кальмаров» он помнил точно – им предстояло врасти в дно озера и по весне размножиться десятками летучих медуз.
- Ванката! – окликнул он проводника. – Знаешь, во что эти летучие штуки превратятся весной?
Таркон с широкой ухмылкой сложил вместе ладони и пошевелил пальцами, как щупальцами.
- Jellyfish – guth fudh! Teysty thinn!
Гедимин снова мигнул. «Неужели успел пройти цикл размножения – а я не заметил? Или… если были прорывы ксенофауны, и их предки сталкивались с медузами – может, какая-то информация передавалась… а может, у них ещё есть телекомпы?!»
- Ollya! – проводник, уже нагруженный травой, остановился, дожидаясь медлительных сородичей, и указал на озеро. – So guth watar! So maany guth thinnish!.. Yoa noth liyivinn hia, innit?
Гедимин качнул головой и тут же подумал, что этот жест тарконы могут и не понять.
- Нет. Я нигде не живу. Я… странник.
Впереди кто-то крикнул – уже не так дружелюбно. Ванката, сделав Гедимину знак стоять, поднял над головой связку крыс. Впереди свистнули. Теперь и сармат видел в густеющих сумерках толстый двухметровый вал, слепленный из глины, камней и травы. От дождей он уже начал оплывать, - когда-то его составляли небольшие прямоугольные блоки, но все углы давно сгладились. «Саманная стена,» - щёлкнуло в голове Гедимина. «Ещё одна… очень… старая технология. Кто их этому всему учил?!»
- Hallyo! – донеслось из темноты. – Chellyo, chellyo! Guth, so-o guth!
…Когда-то здесь был даже двойной шлюз для дезактивации. Один люк ещё закрывался вручную, два других разобрали на сдвижные баррикады с бойницами. Под последним тусклым светодиодом – а особенно, когда он выключен – легче лёгкого было провалиться в местный «мусоросжигательный цех». Гедимин, огибая яму бывшего отстойника, посветил фонарём – на полу лежала зола с мелкими, уже неопознаваемыми осколками. Из-за спешно отодвигаемых баррикад (ночная охрана как раз закрывала последний люк – его крысы точно прогрызть не могли) доносились голоса – удивлённые, испуганные, даже радостные. Гедимин, пригнувшись, протиснулся по витой лестнице мимо узких входов-лазов – там даже человек с трудом прошёл бы. Чьи-то глаза блестели в полумраке – на ярус приходилось по светодиоду. Иногда Гедимин различал полоски яркого фрила – головные уборы, иногда – блеск бус из мелких деталей, чудом уцелевшей бижутерии и крысиных костей. «Нелегальное убежище,» - сармат, догоняя Ванкату и пару охранников с копьями, протиснулся ниже, к техническим помещениям. «Я такие видел. Только в сарматских потолки выше.»
Фрил со стен ещё не осыпался, хотя выщербленную лестницу уже латали кусками обшивки, налепленными на глину. Тут дожди её не размывали – нашлёпки кое-как держались, но ступать на них Гедимин опасался. Тарконы видели в темноте лучше сармата – на лестнице светодиодов вообще не осталось, только с населённых ярусов просачивалось тусклое сияние. «ЛИЭГ ещё держится,» - Гедимин, шагнув в еле-еле освещённый коридор, сразу «учуял» генераторную. «Где-то раздобыли. «Фонит», но держится. Похоже, чистят и смазывают, как умеют. И провода не растащили на крепёж.»
На технологическом ярусе кто-то дежурил, а кто-то даже и жил – вряд ли низкорослые тарконы, вынырнувшие из темноты вслед за более крупными, здесь работали (особенно те, кто выглядывал из обмоток за плечами – ещё слегка пухлые, как человеческие младенцы, но уже зубастые). Кто-то на ходу грыз крысиный хребет с хвостом – только позвонки хрустели. Ванката затараторил, показывая резкие жесты. Мутанты шмыгнули по тёмным углам. Впереди почти без скрежета отъехала в сторону дверная створка. Вспыхнул свет. Гедимин увидел за дверью блеск тёмного рилкара – стенку бака для Би-плазмы. Нижний ярус покрылся пылью, выдвижная кассета, давно пустая, прикипела к баку. Верхний люк был открыт, и в него двое тарконов бросали охапками траву и битые ракушки и сыпали горстями землю. Гедимин открыл было рот, но тут же закрыл. «Би-плазма и такой субстрат переварит. Видимо, кассеты делать они разучились. Если когда-то умели. Странно всё-таки, что комбинат ещё работает…»
- Fudhcom! – Ванката и ещё один таркон, в бусах и браслетах и с едва заметной выпуклостью на груди, с гордостью указали на агрегат. «Пристройка» к чану еле слышно гудела. Таркон в бусах показал на протянутой ладони бурый волокнистый брикет. Такие же по одному падали в лоток пищевого синтезатора. Когда-то у него была клавиатура; почти все клавиши выдернули, светодиоды потухли, остался единственный переключатель - и, похоже, последний режим работы. Гедимин успел заглянуть в ящик с брикетами, прежде чем двое мутантов, жадно сопя, уволокли его, - такие же квадратные пластины, местами волокнистые, местами пористые, разных оттенков бурого. Би-плазма ещё перерабатывалась во что-то условно съедобное – но, судя по хрусту из темноты, даже сырые крысиные кости были вкуснее.
- Выключи, - попросил сармат; руки заныли от «ремонтного рефлекса». – Полезу внутрь.
- Vath? – тонким голосом переспросил таркон-самка и уставился на Ванкату. Тот снова затараторил, показывая то на синтезатор, то на Гедимина, то наверх. «Sarmaji» - всё, что пришельцу удалось разобрать в стремительной речи. Самка неуверенно улыбнулась, подняла рычажок и шагнула в сторону, прижимая обе руки к груди.
- Hallyo! Yoa sarmaji mastar, innit? Guth, guth… Aym Udjali.
- Да, я… мастер, - отозвался Гедимин, стараясь не смотреть на лохмотья кожи под браслетами. Самка по имени Уджали оголила руки по плечо – тонкие, пятнистые, облезающие… Сармат быстро отвёл взгляд. «Как они вообще плодятся, при такой-то набранной дозе?!»
Пищевой синтезатор выглядел… как его владельцы – под обмотками вроде и ничего, но вблизи лучше не смотреть. Местные «мастера» чистили, как умели, забившиеся охладители, не жалели смазки трущимся частям, и всё кое-как крутилось – но развалиться могло хоть завтра. Гедимин вычищал крысиную шерсть, песок и комья растительных волокон, запаивал мелкие трещины, напылял фрил там, где облезло покрытие, или перетёрлась изоляция… «Кажется, и синтезатор сарматский,» - подумал он, когда счёт мелких неполадок перевалил за сотню. «Мартышечий давно бы рассыпался!»
В пищеблок между тем набились тарконы. Сперва Уджали и Ванката на них шипели, потом их самих зажали в угол – а в помещении стало так тесно, что Гедимин, выпрямившись, даже сбил кого-то с ног. Упасть мутанту было некуда, и он только охнул, хватаясь за ушибленные места. Сармат пробурчал извинения, оглянулся на толпу и с громким щелчком поставил на место последнюю заглушку.
- Врубай!
Синтезатор уже не гудел, но брикеты в лоток так и сыпались. К ним тут же потянулись руки. Уджали быстро что-то прокричала. Некоторые, похватав брикеты, жадно затолкали их в рот, другие получили по рукам и недовольно заворчали, но быстро притихли. Ещё кого-то пропустили к лотку. Уджали повернулась к Гедимину, прижимая руки к груди.
- Namastaa! So guth mastar yo, sarmaji pathik…
Гедимин пожал плечами.
- Сделал, что мог, - он покосился на толпу – хотя еду уже не раздавали, никто не уходил, все смотрели на чужака и внимательно слушали. – Ещё протянет… лет сто или двести.
Из толпы послышались удивлённые возгласы.
- Но потом придётся думать, - Гедимин резко качнул головой. – Детали износятся, а новых вы не сделаете. Вам надо учиться… выращивать еду. Растения. Животных. Еду для животных. Кто вас научил делать оружие и… серпы? И строить стены? Это очень древние… способы. Откуда вы их знаете?
Тарконы быстро переглянулись.
- Tellyekh, - Уджали показала на приоткрытый экран сканера на запястье Гедимина. – Big aja thinn… so maany guth bukja, guth lyettarish abut all thinnish.
- Эта штука ещё работает? – быстро спросил Гедимин. Веки было впору придерживать пальцами. Что ЛИЭГ и синтезатор ещё как-то «крутились» - ладно, но что выжил телекомп двухсотлетней давности…
- Ищите там, как строить садки для летучей рыбы! – он вспомнил многоярусные сооружения в городах на Равнине. – И какие растения можно съесть. Сажайте их ближе к убежищу, перерабатывайте несъедобную траву на золу и перегной… может, у вас есть банк семян?
Последнее он брякнул уже от волнения – понятно было, что нелегальному убежищу где-то в Сине, с трудом раздобывшему устаревший пищевой синтезатор, не до банков семян. Однако тарконы затараторили, и Уджали с помощником принялись рыться по нишам. Вскоре Гедимин уже заглядывал в контейнеры с чем-то мелким. Сканер оживился, узнав неискажённые ДНК. Высохшие бобы, горошины, зёрна, мелкие семена овощей… странно, но среди семян ещё были живые и способные прорасти. Гедимин недоверчиво покачал головой. «Флора!.. Двести лет, - двадцать раз должны были погибнуть…»
- Узнайте, как всё это выращивать, - велел он. – Получится – вам очень повезло. Если нет… рыба, ракушки, водоросли, летучие твари, - учитесь разводить их. До того, как «фудком» развалится, вам надо успеть… приспособиться без него. Не получится – вымрете.
Едва он замолчал, тарконы загомонили все разом. Семена куда-то исчезли. Толпа, не замолкая, «вытекла» за дверь. Из угла выбрался, поправляя примятую одежду, Ванката и с перекошенной улыбкой указал на выход.
- Mastar pathik! Yo so tayeth… ith slipinn tam, innit? Chellyo, chellyo…
- Да, ночь уже, - нехотя согласился Гедимин, покосившись на часы. Ещё двести лет назад он установил начало суток на первый увиденный рассвет, потом в ближайшее равноденствие чуть сместил, да так и оставил… в общем, сутки ещё тянулись, но до следующих оставалось часа четыре.
- Тоже спать идите, - буркнул он, устраиваясь на притащенных откуда-то матрасах. Их положили столько, что сармат без труда поместился, но проку от них было немного – за двести лет их продавили до пола, а новые делать не научились.
- Если хорошо высушить траву, можно набить её в чехол – всё мягче будет, - сказал он, надеясь, что Ванката ещё не спит на ходу и что-то способен усвоить. – А утром залезь в телекомп… или пусть залезет, кто умеет – и ищет там книги о земледелии и рыбоводстве! Пока эта штука ещё работает, и их можно прочесть…
- Achcha, - вяло согласился Ванката, протирая бесцветные глаза. По всему убежищу скрежетали и хлопали самодельные и чудом уцелевшие древние двери. Последний светодиод погас, и Гедимин вместе с Ликаной погрузился в непроницаемый мрак. От такого он отвык – наверху даже ночью что-нибудь да светилось…
«Надеюсь, это всё-таки не ловушка,» - сармат лёг на продавленные матрасы, накрываясь защитным полем, и уже привычно проверил, как пригнаны пластины скафандра. «Не люблю убивать разумных…»
Что говорят тарконы из убежища Ликана:
«Hallyo! Surrey! No-o shuth!» («Хальо! Суррей! Но-о шутх!») - «Привет! Прости! Не стреляй!»
«Allyam, allyam!» («Альям, альям!»)- «Тревога, тревога!»
«Hallyo, sarmaji! Yoa sarmaji, innit?» («Хальо, сармаджи! Йоа сармаджи, иннит?») - «Привет, сармат! Ты сармат, верно?»
«Vi killyinn ratish. Yoa, innit?» («Ви кильинн ратиш. Йоа, иннит?») - «Мы убиваем крыс. Ты (тоже), верно?»
«Viya tarkonish. Aym Vankata. Vats yo guth naam, sarmaji?» («Вийа таркониш. Айм Ванката. Ватс йо гутх наам, сармаджи?») - «Мы тарконы. Я Ванката. Как зовут тебя, сармат?»
«Guth mith! So guth!» («Гутх митх! Со гутх!») - «Хорошее мясо! Очень хорошее!»
«Fudhcom! Vi givinn hem fudh – hi do guth fudh vi!» («Фудхком! Ви гивинн хем фудх – хи до гутх фудх ви!») - «Фудком (пищевой синтезатор)! Мы даём ему еду – он делает хорошую еду нам!»
«Dontonn! Big holl – Llyikana! Nia guth watar Ollya!» («Донтонн! Биг холь – Льикана! Ниа гутх ватар Оллья!») - «Нижний город! Большая нора – Ликана! Около хорошей воды Оллья!»
«No! No haytonn. Llyikana – ith nia watar, noth nia radeshen!» («Но! Но хайтонн. Льикана – итх ниа ватар, нотх ниа радешен!») - «Нет! Не высокий город. Ликана – это рядом с водой, не рядом с радиацией!»
«In haytonn anlly ratish llyvinn» («Ин хайтонн анльи ратиш льивинн») - «В высоком городе только крысы живут»
«Achcha! Chellyo, chellyo!» («Ачча! Чельо, чельо!») - «Хорошо! Идём, идём!»
«Jellyfish – guth fudh! Teysty thinn!» («Джельифиш – гутх фудх! Тейсти тхинн!») - «Медузы – хорошая еда, вкусная вещь!»
«Ollya! So guth watar! So maany guth thinnish!.. Yoa noth liyivinn hia, innit?» («Оллья! Со гутх ватар! Со манни гутх тхинниш!.. Йоа нотх льивинн хиа, иннит?») - «Оллья! Очень хорошая вода! Очень много хороших вещей!.. Ты не здесь живёшь, верно?»
«Hallyo! Yoa sarmaji mastar, innit? Guth, guth… Aym Udjali.» («Хальо! Йоа сармаджи мастар, иннит? Гутх, гутх… Айм Уджали.») - «Привет! Ты сарматский мастер, верно? Хорошо, хорошо… Я Уджали.»
«Namastaa! So guth mastar yo, sarmaji pathik…» («Намастаа! Со гутх мастар йо, сармаджи патхик…») - «Спасибо! Ты очень хороший мастер, сармат-странник…»
«Tellyekh. Big aja thinn… so maany guth bukja, guth lyettarish abut all thinnish.» («Тельекх. Биг аджа тхинн… со маани гутх букджа, гутх льеттариш абут аль тхинниш.») - «Тельекх (телекомп). Большая такая (же) вещь… очень много хороших книг, хороших текстов обо всех вещах.»
«Mastar pathik! Yo so tayeth… ith slipinn tam, innit? Chellyo, chellyo…» («Мастар патхик! Йо со тайетх… итх слипинн там, иннит? Чельо, чельо…») - «Мастер-странник, ты очень устал… это время для сна, верно? Идём, идём…»
30.04.200 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище Ликана
- Hallyo, mastar pathik! – сквозь прозрачное защитное поле заглядывала зубастая ухмыляющаяся физиономия. В руках мутант держал два пищевых брикета, на которых лежало что-то розовато-серое, блестящее от влаги.
- И тебе привет, - Гедимин смахнул купол и сел, вспоминая, что было вчера, и как зовут… таркона. Да, самоназвание «расы» он выучил накрепко, а вот различать лица… Кажется, это был не Ванката – и точно не самка Уджали…
- Hallyo, mastar, hallyo! – загомонили со всех сторон. Тарконы, собравшиеся у пищеблока, жевали брикеты – в основном без мокрой «добавки», видимо, это была еда для особых случаев. Все глазели на Гедимина, но у его «лежбища» никто не задерживался. Таркон с «сэндвичами» в руках нетерпеливо придвинул их к сармату.
- Guth fudh! Ith, ith, mastar!
- Что это? – Гедимин покосился на сканер. Тот с заминкой определил «органику, подвергнутую бессолевому брожению». Гедимин сглотнул комок. «Ну да, соли у них нет. Освоили закваску. Уже хорошо. Было бы, что заквашивать.»
- Ешь ты. У меня есть еда, - он показал флягу с Би-плазмой и сделал большой глоток. Таркон тут же подался назад, затолкал оба куска квашеной органики в рот и сунул кому-то брикеты, смоченные рассолом.
- Soltinn ratish enth fish. So teysty! – с набитым ртом пояснил он.
Гедимин огляделся по сторонам и поднялся с матрасов, стряхивая с брони мелкие кожные чешуйки. Может, тарконы и чистили чехлы, прежде чем постелить, но обрывки шелушащейся кожи налипли на истёртый скирлин намертво. Кто-то тут же ухватил освободившуюся часть «лежбища» и понёс к лестнице. Гедимин внимательно проследил за ним. «Эти мутанты не такие уж хилые. Хотя суставы, конечно…»
Наверху уже галдели, кто-то бегал по лестнице, шурша обмотками и хлопая босыми ступнями, брякали украшения, хрустели на зубах кости – кто-то раздобыл или припас с вечера свежую, не заквашенную крысу. Гедимин заглянул в пищеблок. Дежурили тут, видно, по очереди – незнакомая самка уставилась на него бесцветными глазами. Её руки в браслетах из цветного провода сильно шелушились, кожа свисала клочьями. «Кажется, мыться тут не принято,» - мелькнуло в голове у Гедимина.
- Всё работает? – кивнул он на притихший агрегат. С утра еду раздали, теперь оператор ждал, пока Би-плазма в чане нарастит массу на закинутом с вечера субстрате.
- Achcha, - отозвалась самка, настороженно глядя на сармата. Он покосился на нишу, из которой вчера выудили контейнер семян, - непохоже, чтобы с утра кто-то открывал её. «Ну и к лучшему. Пусть сначала найдут информацию. Живого зерна у них мало. Не хватит на пустые эксперименты…»
- Я пойду, - Гедимин указал наверх. Самка заулыбалась, складывая ладони перед грудью.
- Achcha, achcha! Chellyo, mastar pathik! Namastaa!
Задержать сармата никто не пытался. Тарконы, попавшиеся на лестнице, уступали дорогу, ныряя в первый подвернувшийся проём. Из проёмов таращились, но никто Гедимина не окликнул. Он протиснулся мимо ямы для отходов и за приоткрытым шлюзом наконец выпрямился во весь рост.
- Guth path! – помахал ему пращник со стены. Сармат махнул в ответ и протиснулся узким изогнутым коридором наружу. Задетая стена не рухнула, но глиняную и травяную пыль на броне оставила. Гедимин огляделся по сторонам – выкошенный до последней травинки холм поднимался над спуском к озеру, и там уже белели поплавки из мелких пустых бутылок – кто-то поставил вдоль берега сети. Мимо промчалась стайка летучих «кальмаров». Тень скользнула по воде, Гедимин вскинул голову, - что-то парило на широких перепончатых крыльях, склонив к озеру длинную морду. Сармат разглядел на макушке изогнутый гребень, а за вытянутыми лапами – узкий пернатый хвост.
Что говорят тарконы из убежища Ликана:
«Soltinn ratsh enth fish. So teysty!» («Солтинн ратиш энтх фиш. Со тейсти!») - «Солёные крысы и рыба. Очень вкусно!»
«Guth path!» («Гутх патх!») - «Хорошей дороги!»
06.05.200 от Применения. Западное побережье
От озера Оллья и до побережья стелились пожелтевшие злаки. Чем ближе к океану, тем чаще в небе появлялись тучи, а на земле – зелёные побеги. «Клён» и мохнатое хищное дерево вытянулись над травой и куда-то запустили корни – увядшие ростки Гедимин видел, но мало, чаще там, где выживали только мхи и лишайники. Где-то трава успела подняться до середины сарматской голени; колосья были пусты, но местами погрызены. Там, где вылезли молодые побеги, кто-то подъел и их, и «клёнам» досталось тоже, - видно, кто-то из летающих тварей не брезговал и растениями. За насекомыми «кальмары» и пузыри с лопастями гонялись проворно – трава так и шуршала, и из-под ног сармата взлетали стаи мелкой ксенофауны. Ближе к океану летучие рыбы уже ходили косяками, встречались и покрупнее ладони. Хищники сбивались в стаи, и не зря – в небе с утра и до вечера висели на раскинутых крыльях налетевшие откуда-то «птерозавры». Этих существ Гедимин в «Справочнике ликвидатора» не нашёл, - какой-то ещё портал открылся и вместо привычных рапторид выпустил летучих ящеров, не иначе…
На каменистом побережье, за подсохшими озерцами, трава ещё пробивалась – но всё чаще уступала место мху. В ещё сыроватой грязи на дне широкой лужи белели мелкие ракушки, и что-то копошилось, пытаясь их вскрыть. К морю от бывшего озерца тянулась промоина – новое русло. Гедимин перешагнул её и вскоре наткнулся на ещё одну – преграда, мешавшая воде стекать в океан, куда-то делась.
В небе пронзительно вскрикнули. Гедимин вскинул голову – и увидел, как «птерозавры» шарахаются от продолговатой тучи. Она двигалась слишком быстро и явно не по ветру. Сетка щупалец сгребла на лету косяк замешкавшейся рыбы и нырнула в туман. В тучу ударили яркие жёлтые лучи. Гедимин развернул защитное поле и уже из-под него ошалело мигнул. «Бластеры?! Но у кого… А, hasu!»
«Стреляли», и правда, «hasu», животные – два «птерозавра», поднявшись выше тучи, «плевались» жёлтыми лучами. Их крылья развернулись шире прежнего и засияли, заслонив солнце и будто вобрав его свет. «Живые линзы?! Ну мать моя пробирка…» - Гедимин следил за тучей, сгустившейся, потемневшей и пытающейся подняться выше. «Птерозавры» тоже следили – и набирали высоту быстрее, не подпуская хищника на бросок щупальцами. Хасен, смирившись, подался книзу и ускорился. Провожать его ящеры не стали, но Гедимин ещё долго слышал их крики – и пронзительные вопли издалека.
«Живые бластеры…» - сармат покачал головой. «Интересно, наземная добыча их интересует? Я, наверное, крупноват. А таркон? Или крыса?»
Ящеры снова повисли в небе, дожидаясь пролётной рыбы. Гедимин высматривал среди облаков подозрительно продолговатые. Ему было не по себе.
«Тот хасен подался вслед за летающей добычей. И – у озера он себе пищу найдёт. Птерозавры могут его спугнуть, но убить – не потянут. Раньше хасены не забирались дальше побережья… и вода в океан не уходила. Что-то с береговыми стражами… и вообще – где они?»
Гедимин вышел к обрыву, посмотрел вниз, на горы выброшенных водорослей и стаи летучей живности. Он стоял так минут пять, прислушиваясь, не раздастся ли шелест и перестук – «шаги» берегового стража – но было тихо. По запретной кромке обрыва, огибая опасные трещины, он пошёл на север. В наушниках свистел ветер, да хлюпали внизу водоросли, и хрустели чьи-то панцири.
Яркое пятно Гедимин увидел на высоком берегу, пройдя пару сотен метров. Жёлтый «плавник» берегового стража лежал во мху. Каркас разъело, и скирлин, не «пришпиленный» к земле корешками растений, обрывками разносило по холмам. В продолговатых моховых холмиках уже трудно было узнать полые штыри – части «скелета». Гедимин осторожно тронул выступающий обломок фриловой трубки – хрупкий край треснул под пальцем.
- Говорил же – мох вас сожрёт… - пробормотал сармат, глядя на останки. Отчего-то в груди защемило. Чем были эти «механизмы», какова природа «оживившего» их свечения, – Гедимин так и не узнал, да и пообщаться не вышло – но сейчас его накрыло странной тоской. Он шёл на север, склоняя голову над каждым ярким пятном. Ни один береговой страж не выжил, и, похоже, «скосило» их всех за считанные дни и не так давно – скирлин ещё не успел изорваться и разлететься по округе. «Злаки держат почву,» - сармат, обогнув неподвижный синий «плавник», огляделся по сторонам. «Теперь её не смоет. Растительность по всему западу, от разлома до побережья… и фауна уже подтягивается. Похоже, эти штуковины выполнили то, для чего их сделали. Надо взять образцы – сдам на ближайшей станции…»
02.06.200 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, Старый Город Васа
Земля слабо дрогнула. Северные горы отсюда ещё не просматривались, а вот проявления их активности были заметны издалека. Гедимин, переждав подземные толчки (едва заметные – но мало ли…), недоумённо хмыкнул. «Южный разлом заделали. А северный, с вязкой лавой, никому не мешает?»
Берег Оллья встряхивало ещё дважды, и Гедимин слышал, как внизу бьётся в обрыв волна. Летучая фауна при первом же толчке набрала высоту и теперь уворачивалась от довольных «птерозавров». С утра они реяли близко к земле и так же снижались вечером – только в жаркий полдень поднимались высоко и добычу, снующую внизу, будто не замечали. Гедимин решил, что они греются – восполняют потраченное на утреннюю охоту, готовятся к вечерней. Что у них с обменом веществ, он так и не выяснил – узнал только, что их кости сильно «фонят»…
Чем ближе к развалинам Васы, тем меньше вокруг становилось травы – её выкашивали начисто, не щадя и мелкие деревца. Гедимин угрюмо щурился на огрызки «клёнов». «Это-то зачем?! Дали бы хоть вырасти…»
Из зарослей, прикрываясь нагрызенной травой, вынырнули бурые разведчики и помчались к развалинам. Следом выскочили ещё четверо. До сармата им не было дела – они не высовывались из-под травяных «накидок» и очень спешили. Гедимин остановился. Ещё секунда – и из зарослей высунулась морда крупной серой крысы. Сжимая в пасти пучок травы, не прикрывающий и голову, она на пяти лапах кинулась за разведчиками, легко обогнала их – и вспыхнула в жёлтом луче. Моджиски бросились врассыпную. «Птерозавр» уже пикировал вниз – и, обдав сармата горячим воздухом, склюнул обгоревшую тушку и взлетел, не коснувшись земли. Гедимин только и успел мигнуть, провожая ящера ошалелым взглядом. «Истребители, мать моя колба! Я-то думал, с их крыльями так не взлетишь…»
Ближе к городу привычные степные злаки сменились совсем уж низкорослыми, колючими и пёстрыми – излучение корёжило траву, и совсем близко к развалинам не выживала даже она. Вскоре под ногами захрустел песок пополам с тринититом и ошмётками фрила. Гедимин взглянул на тёмный массив высоток и хмыкнул – Васа снова стояла на побережье, только теперь у озера Оллья… и поплавков у берега сармат не увидел. «Местных тарконов всё-таки доели крысы?» - подумал он, сворачивая к привычным «городским воротам» - остатку «хельдова туннеля». У сармата уже вошло в традицию наблюдать, как гаснет освещение, выдираются провода, ветшает дрезина, и одна за другой отваливаются перекладины у лестницы. После первого «общения» с убежищем «Гвула» Гедимин ничего здесь не чинил…
…В этот раз дрезины не было вовсе. Рельсы тоже выломали и уволокли. Последние провода выдрали (в свете фонаря были видны и следы огромных резцов, и выбоины и надломы от самодельных кувалд и рычагов явно не в крысиных лапах), и светодиоды в туннеле погасли. Гедимин, перешагивая через недогрызенные кости и помёт, вышел на тускло освещённую станцию. Пыль по углам уже слежалась в грунт, и следы на нём читались плохо – но их было много, цепочки отпечатков пересекались и перекрывали друг друга, местами виднелись подпалины – то ли у тарконов ещё остались бластеры, то ли крысы научились делать их… или применять украденные. Лестница после разрушения верхнего рельсового пути была уже ни к чему, и её выломали целиком и куда-то уволокли. Стены местами были вскрыты; провода, арматура, куски облицовки – всё понемногу шло в дело. Гедимин покосился на последние светодиоды – почему-то их ещё не утащили. Один мигал на входе в технологическое помещение с коллектором. Сармат поморщился и взял в руки сфалт.
Эа-форма тут прижилась – местные, то крысы, то тарконы, регулярно ходили сюда за водой, так что в пище недостатка не было. Уже который раз Гедимин пытался прикрыть коллектор защитным полем и дожечь-таки проклятый ком слизи – но тот всегда оказывался быстрее. У него определённо были зачатки разума – чужака он глушил звуковой атакой, не срабатывала – падал в коллектор. Гедимин периодически пытался вскипятить воду, но тварь расползалась по отводящим трубам – и через десять лет встречала его всё там же, в тех же размерах и с той же тактикой. В прошлый раз сармат натащил тяжёлых обломков и закупорил входы в коллектор, надеясь, что выхода тварь не найдёт – а найдёт, так в не таком «сытном» месте. Судя по блеску свежей слизи посреди коридора и остаткам поясной пряжки, креплений и застёжек в слизевом комке, местные коллектор размуровали, а эа-форма отъелась. «Ладно, ещё попытка…» - Гедимин потушил фонарь, надеясь, что его ещё не «засекли», включил лучевой сканер, закупорил наушники и бесшумно, на пальцах двинулся по коридору. Ещё секунда – и в луч попал очень странный силуэт.
Кто-то шёл впереди сармата, ведя рукой вдоль стены и крутя головой. Гедимин рассмотрел крупные кошачьи уши, короткопалую ладонь, босые ноги… или, скорее, лапы, три слоя длинных складчатых юбок и длинную тунику поверх них, заплечную торбу с тубусами… Сканер видел очертания и структуры, но упорно не опознавал материалов. «Ткань ручной работы» - с трудом выдал он. «Кожа животного. Кора дерева. Пласт спутанных волокон, пропитанный жиром.»
Гедимин смотрел на голову и руки. Похожее он видел – у Крониона с его генами леопарда. Вот только тело Крониона не было сплошь покрыто мехом, и ростом он был куда как выше полутора метров. Странный мутант остановился у входа в «логово» эа-формы, вскинул голову и навострил уши. Гедимин увидел, как открывается рот.
- Стой! – крикнул он, уже заметив, как потолок над размурованным коллектором начинает шевелиться. Защитное поле накрыло мутанта, второй «пузырь» полетел мимо него к люку – но Гедимин уже видел, что промахнётся. Короткая вспышка… Сармат, пытаясь промигаться, обнаружил, что защитный купол растаял – а пол помещения вокруг мутанта покрыт шкворчащей, спекающейся в корку массой. «Живые эа-клетки – отсутствуют» - «проснулся» наконец сканер.
- Hasesh! – Гедимин сдёрнул со шлема заглушки и зажёг фонарь. «Кошка», присев на корточки, водила рукой над догорающей эа-формой. Вибриссы – и меж пальцев, и на «лице» - заинтересованно шевелились. Ком слизи размазало тонким слоем и прожарило насквозь – в долю секунды, ни один ошмёток не успел отделиться и нырнуть в трубу. Гедимин отметил про себя, что «затычку» коллектора выламывали рычагами и с разных сторон – впрочем, иначе она и не поддалась бы, сармат замуровывал проём на совесть…
- Ми… Это ведь не зверь был, - «кошка» выпрямилась, повернулась к сармату и заглянула ему в глаза; вид у неё был растерянный и даже огорчённый. – Зверя бы просто отвело. Сжигает только разумных. Кто это был? Ты знаешь?
Гедимин ошалело мигнул. Мутант говорил с «мяукающим» акцентом – но «по-сарматски», на том диалекте, что был в ходу ещё на Марсе во времена Саргона. Гедимин понимал каждое слово – а существо даже не напрягалось, будто всю жизнь по-сарматски и разговаривало…
- Ма-ау? – «кошка», не дождавшись ответа, шевельнула ухом. – Ты не понимаешь? Ты сармат, правильно? Ты похож на сармата, вот я и подумала…
Гедимин встряхнул головой.
- Я-то сармат. Ты что такое? – резко спросил он, высматривая в руках у существа нейтронный излучатель, мощную лучевую или плазменную «пушку»… да что угодно, способное зажарить эа-форму на лету. Короткопалые пушистые ладони были пусты.
«Кошкосар… да нет, не сармат. Кошкочеловек? Очередные эксперименты генетиков? Но кому и зачем… и как оно убило слизь?!» - мысли метались в голове.
- Я? – существо навострило уши. – Я кимея. Инся, летописец из Нейи… Надо же! Тлакантский сармат. У нас говорили, что вы все вымерли…
Гедимин в её речи только и уловил слово «Тлаканта» - название Земли в соседних Метагалактиках. «Ясно. Из-за портала. Где-то открылся, а я и не знал. Ну, если равнинную фауну откуда-то принесло – почему бы и не портал… Мианы, например. Люди-собаки там есть. Почему бы и не люди-кошки…»
- Так ты из Мианы? – он старался говорить дружелюбно. Существо, по крайней мере, было мирным. «Летописец? Значит, тоже собирает данные. Только без дозиметра и скафандра. Последнее – зря.»
- Миана? – Инся снова навострила уши, в её горле тихо зарокотало. – Да! Мы входим в содрружество… Так ты из аррмии Сарргона? Дрревний, перреживший Пррименение?!
Она ловко сдёрнула торбу с плеча на бок и развернула вытряхнутый из тубуса свиток. В футляре у пояса лежали стержни с острыми наконечниками – ручная, но ювелирная работа. Доля секунды – и конец свитка был зажат в поясных креплениях, а кимея царапнула пару строк на листе и уставилась на сармата во все глаза.
- Очень интересные эти огромные старые города! Но говорить никто не хочет. Сначала нападают, потом разбегаются…
Гедимин мигнул.
- С кем ты тут пыталась говорить? С крысами, что ли? И как тебя не сожра… Стой! Сначала скажи – чем ты сожгла эа-форму?
Надо было бы свериться с дозиметром – такая вспышка должна была оставить след в показаниях – но не хотелось упускать странного пришельца из виду. Это существо вело себя в развалинах так, будто ходило по своему безопасному жилищу, - и Гедимин думал, что не без оснований…
Кимея опустила усы и покосилась на прожаренный пласт.
- Это не я, о Древний. Ты… не слышал о нас раньше, да? Пока мы держим клятву и не вредим разумным, никто не может навредить нам. Так сказала Омнекса, богиня всего живого. А её слово крепко, как твоя броня.
Гедимин снова мигнул. «Никто не может навредить?.. Богиня?..» Он всё-таки не выдержал и схватился за дозиметр. «Да, вот оно, эта вспышка…» ЭСТ-излучение на секунду затопило весь вокзал, но вот ЭМИА-поток пришёлся точно по эа-форме, захватив её целиком, - ни один квант не зацепил кимею или сармата. Стрелка-указатель вертелась на шпеньке, пока не замерла, показывая на догорающие останки. «ЭСТ-фон, наведёнка… кстати, уже рассеялся. Да, верно. Источник излучения – не эта… Инся. Что-то огромное из квантовых… Значит, Омнекса. Надо запомнить.»
- Омнекса… Она тоже с вами пришла? Через портал? У вас тут… город? – сармат смотрел на одежду кимеи. Да, это было не промышленное производство – но ткань была плотная, швы аккуратные, прикрытые вышивкой… Все три юбки, одна короче другой, были разных цветов, все вышиты по краю, как и ворот и рукава длинной верхней рубахи. С пояса, украшенного костяными бляшками с блестящим обсидианом, свисали цветные кисти. «Определённо, город. И живут там получше, чем в Ликане или Гвуле…»
- Богам всё равно, во скольких мирах быть, - Инся вновь шевельнула ухом и ещё что-то быстро записала. – Голос и рука праматери-Омнексы с нами здесь, мы знаем. У нас, кимей, пока города нет. Этот мир… он тяжело ранен. Мы, и нанны, и эльфы, и сиригны, - мы пытаемся помочь. Но знаем слишком мало. Ты поможешь? Ты тут один, ты много спрашиваешь… ты тоже летописец, только сарматский?
Гедимин чуть наклонил голову.
- У нас говорят – дозиметрист, - он быстро огляделся. Со станции уже доносился шорох и приглушённый писк. «Крысы. Никогда не уходят далеко…»
- Уходим. Крысы на выходе, - он снял с плеча убранный в задумчивости сфалт. Инся коротко мяукнула.
- У тебя с ними война?
- У них. У них со всеми война, - буркнул сармат, думая, распространится ли «защита» Омнексы на него рядом с кимеей, и срабатывает ли она вообще на крыс. Мозгов им не занимать, но разум?..
- Ми-и… Очень грустно, - кимея чуть прижала уши. – Верно, поэтому они не хотят говорить. Но я ещё попробую. А люди с больной кожей? Те, что зло кричат? Они пережили Применение… с кем они воюют?
Гедимин пожал плечами.
- Кто подвернётся, с теми и воюют. С крысами… или с эа-формой, которую ты… которая об тебя убилась. Или со мной, - он криво ухмыльнулся. – Это тарконы, мутанты. У них тут город в городе – Гвула. Запиши… и ходить туда незачем.
- Ми-и… - острый стержень скользнул по листу, процарапывая в тёмном, почти чёрном слое белые символы. – Я всё-таки попробую. А эти знаки на стене – это письмена Тлаканты? Как их читать?
…Крысы всё-таки напали. Трудно было удержаться, - Гедимин, объясняя австралийский алфавит, правила чтения и географию давно сгинувшей Земли, машинально убрал оружие. Короткая вспышка – и пол вокруг покрыло корчащимися тушками. Дёргались они недолго – череп каждой крысы будто разорвало изнутри, даже шкура лопнула. «Нагрев и испарение,» - Гедимина передёрнуло. «Богиня всего живого, значит… Наверное, все биологи… со странностями. Даже квантовые.»
- Ми-и-и… - Инся дёрнула вибриссами. – В старых городах всегда так. Хорошо, что ты не нападаешь!
Гедимин криво ухмыльнулся. «Значит, на крыс работает. Разумны… ну, баллисты строят, - не глупее тарконов, по-любому…»
- Пойдём в город? – кимея заглянула ему в глаза, будто решение зависело только от него. – Эти дома, огромные, как скалы… Тут правда было столько людей? Они жили везде, и сверху, и снизу? И в каждом Старом Городе?
Она произносила это как термин, выделяя интонацией, - Гедимин мысленно подрисовал заглавные буквы и про себя ухмыльнулся. «Ну да. Если тут есть ещё чьи-то города, устроенные по-другому, - эти надо как-то называть. Запомню.»
…Клоа кружили над улицами, иногда снижаясь к очередному куску «фонящего» металла или «грязному» пятну. Чужаки их не интересовали. Гедимин выбрал путь подальше от «Гвулы» с её нервным населением, чтобы не мешали говорить спокойно.
- Повозки? – Инся забралась в полуразобранный глайдер с фургоном и разглядывала вывернутые внутренности двигателя. Особенно смотреть было не на что – выдрали все, даже провода срезали, а с кресел сняли обшивку, оставив фриловые планки остова. Вдоль всей улицы, где резцами, где рычагом и молотом, повскрывали глайдеры, выпотрошили бардачки, разобрали двигатели и унесли аккумуляторы. Стёкла просто побили, и даже там, где они уже не мешали мародёрству. Кто-то рылся и в останках тех, кого Применение застало в транспорте, - кости были разбросаны, черепа раздавлены, не хватало то челюстей, то позвонков, то фаланг пальцев…
- Ми-и… Будет лёгким путь в Кигээл! – Инся склонила голову над выкинутыми из машины костями. – Столько мертвецов – и совсем нет дерева! Ни смолы, ни жира, ничего, чтобы устроить огненное погребение… Ты говоришь о горючих земляных маслах, нужных для повозок, - их совсем не осталось в городе? Столько непогребённых мертвецов… слишком много мёртвого яда! Почему тарконы не похоронили своих предков?
- Своих-то, может, и похоронили… - Гедимин поморщился. Хотя с субстратом проблем не было с тех пор, как сарматские станции вышли на связь, переводить ценную органику на сжигание старых костей… даже думать об этом не хотелось.
Инся заглянула ему в глаза.
- Тебе уже тяжело от трупного яда. Ты много лет ходил среди мертвецов. Прошу, уходи! На юге, за горами, у реки Арцаккар, живут нанны. Нейя – их город. Если будешь разумен, тебя не обидят. Там знают сарматов, знают вашу речь. Вот они удивятся Древнему! Тебе надо идти…
Гедимин мигнул. В Васе, и правда, делать было нечего, с фоном в городе, его сохранностью и населением всё было понятно, эа-форма издохла… Сармат и сам не собирался задерживаться.
- А ты куда? – спросил он. – Тут излучение и крысы. И тарконы не лучше крыс. Никаких новых данных ты здесь не найдёшь. Только зря облучишься, и шерсть вылезет.
Инся шевельнула вибриссами.
- Лучи Живого Металла не вредят нам. И… я всё-таки попробую поговорить. Здесь нельзя жить, от этого все болеют, и головой тоже. Тем, кто выйдет, должно стать легче. Я им скажу…
Она огляделась по сторонам, и её мех встал дыбом.
- Зачем они строили такие дома? Зачем ели пищу сарматов? Ты говоришь, тут были сады, деревья на крышах… цветные огни, яркие повозки… Что уцелело?
Гедимин пожал плечами.
- Что не сгорело тогда – растащили потом… - он замолчал, увидев странные блики. На первом этаже высотки кто-то сделал большие, почти двухметровые окна и вставил в них листы фэнрила. Сейчас они осколками лежали на тротуаре. Гедимин подобрал крупный – с палец длиной – фрагмент, потом другой, - фэнрил выгорел от излучения, стал мутно-белесым. Двадцатый осколок тоже показался сармату мёртвым, но, стерев пыль, он увидел, что фэнрил просто показывает облачное небо. Облака расходились, из-за них проступал кусочек синевы и краешек солнечного диска.
- Фэнрил. Движущиеся картинки в стекле, - Гедимин показал осколок кимее. Та навострила уши, заглядывая в «экран». Облака снова сходились, на их фоне мелькали силуэты птиц.
- Красиво… Я это возьму?
Сармат на мгновение коснулся пушистой лапы. Инся знала свойства стекла и осколок держала осторожно, не задевая острые края.
- Тем людям, до Применения, - им тоже было тяжело тут… Ты хороший рассказчик, Древний Сармат. В Нейе будут рады тебе. Если обгоню тебя, скажу им, если нет – они всё равно поймут, кто ты. Возвращайся к живым!
…Гедимин разжал кулак только за углом дома. Пара шерстинок – достаточно для анализа ДНК… на нормальном оборудовании с выученными операторами под присмотром биолога! «Всё-таки интересно. Это гибрид кошки и примата, «приматизированная» кошка или «окошаченный» примат?»
На самом деле Гедимину ещё многое было интересно, но мозг уже не выдерживал – и цеплялся за то, что было ближе. «Изделия ручной работы, религия… Что-то вроде Равнины? Но ведь у Мианы были звездолёты, и лучше наших. Какой-то средневековый анклав на захолустной планете? Но – портал… и сарматский она знает… Нейя. Город на юге, у реки. Надо найти. Выясню, кто такие нанны. И… кого она ещё упоминала?»
21.06.200 от Применения. Западная пустошь, предгорья Северного хребта, над ИЭС «Шаглин»
Над Северным хребтом снова поднималась туча пепла. Кратер, когда-то высокий, просел, потрескался, в расщелины в его краях сочилась вязкая лава. Её красное свечение было видно издалека. Под ногами Гедимина из полёгшей травы, оплетённой вьюнками, виднелись округлые камни – далеко заброшенные вулканические бомбы. Извержение, зашвырнувшее их сюда, миновало давно – пепел и брызги лавы успели стать удобрением, трава за лето вымахала сармату до колена. Ему даже жаль было её выжигать – но иначе до «грязного», «фонящего» на полдесятка кьюгенов пятна под ней было не добраться. С «горячей полосы» у Северного хребта понемногу разлеталась пыль и мелкие осколки. Далеко не улетали – оседали рядом, «размазывая» полосу на юг. Куэнны «остудили» саму полосу, но её «вырост» так и «фонил» в полукилометре от подземной станции «Шаглин». Гедимин растягивал над пятном защитное поле, чтобы не выжечь лишнего, и с сожалением смотрел на пустые колосья. Семена в земле вряд ли переживут зачистку…
Когда самые «горячие» участки растянутого пятна были залиты слоем меи, уже темнело. Гедимин, смыв с себя радиоактивную пыль, остановился на относительно «чистом» участке над станцией и устроился на сухой траве. Он уже привык, что она шуршит при неосторожном движении – зато, если зря не дёргаться самому, любого чужака услышишь за пару километров…
- Гедимин Кет, приём! – раздалось в наушниках. – Ты что, и ночью работаешь?! Спать иди!
Сармат криво ухмыльнулся.
- А вы там чего не спите?
- Поспишь тут с твоими находками… - проворчал связист. – В общем, их проверили. Штуку с побережья – наши механики, а биолог – образец шерсти… Слушай, а как у них под слоями одежды шерсть не вытирается? Говорят, «макаки» лысели от шлемов…
- Я не знаю, зачем им вообще одежда с такой шерстью, - отозвался Гедимин. – Видимо, традиции. Так что сказали механики и биолог?
- Твои штуки с побережья – они никак не могли развалиться только сейчас. Если всё так, как ты описываешь, их должно было порвать ветром и дождями в первый же год. А что они двигались с такими повреждениями… Нет, что-то странное. Уверен, что тебе от облучения не примерещилось?
Гедимин хмыкнул.
- И мерещилось каждый год?
- Да сколько угодно, если на берегу именно так сложились излучения, - отозвался сармат с «Шаглина». – Проверь, как пойдёшь на запад, - сейчас, когда фон уменьшился, эти останки ещё там? И выглядят так, как выглядели?
- Нет, естественно, - Гедимин недовольно сощурился. – Ветер, осадки, зима… Когда я вернусь на побережье, там уже и следа не останется. Но эти штуки были там все двести лет! Вот как?!
- Тебе виднее, ликвидатор, что там было двести лет, - сухо ответил связист. – Нас там точно не было. Теперь слушай про фелиноида из развалин. Руки у него вполне функциональные, так что ремёсла освоить мог. Хотя бы на уровне раннего «мартышечьего» средневековья. А что столько тряпья – может, его вся деревня в поход собирала. Орнамент, скорее всего, с ритуальным значением. Понимают ценность исследований и записей, хотя бы примитивных, - знак хороший, тем более – отсутствие языкового барьера и сниженная ксенофобия… хотя последнее – не факт, у себя «в доме» они могут поступать по-другому. Но пообщаться попробуй. Интересно, какие у нас наверху будут соседи.
- Угу, - буркнул Гедимин. – С генетикой что?
- Это не примат, - ответил связист. – От «макак» в ДНК нет ни фрагмента. Чистый фелиноид… И его ближайшая родня вымерла ещё в начале ледникового периода, пару миллионов лет назад. Что удивительно, как сказал наш биолог, - что у мианийского ксеноса на Земле вообще была родня…
«Значит, не эксперимент. Уж точно не современный. Может, эта их Омнекса… в начале ледникового периода или когда там,» - думал Гедимин, ворочаясь в сухой траве. «Конвергентная эволюция… Интересно, они же должны быть чистыми хищниками, - нужно охотиться или разводить много скота, кочевать вместе с ним… откуда у них вообще города? Хотя – Инся и говорила, что у кимей своего города нет. Но она сказала – «пока нет». А про наннов я вообще не спросил. И про… эльфов?! Так… Вот это название я слышал. И сильно раньше.»
- «Шаглин», приём! Гедимин на связи! – он сел в траве. Через десять секунд тишины отозвался растерянный шаглинский сармат.
- Что там?!
- Кто такие эльфы? – спросил Гедимин, тщетно напрягая память. Информация была настолько малозначащей когда-то, что провалилась на самое дно и там и рассыпалась на молекулы. Но он определённо это слово где-то слышал…
- Эльфы?! Теск, спи ты уже! – связист сердито фыркнул. – Из-за такой чуши поднимать тревогу? Точно на все мозги облучи…
В наушниках затрещало. Пару секунд кто-то переругивался, потом ответил другой голос:
- Если данные запросили – значит, они нужны. Эльфы – персонажи «мартышечьей» мифологии. Бессмертны, умеют морочить голову, живут долго или вечно, владеют магией. «Макак» избегают, встречи, как правило, не к добру. В некоторых развлекательных жанрах были частыми персонажами. Описывались как изящные гуманоиды среднего роста с тонкими чертами лица и заострёнными ушами. Характер, обычаи, уровень развития, - насколько у авторов хватало фантазии. Достаточно?
- Спасибо. Извини, что отвлёк. Отбой, - пробормотал Гедимин, снова устраиваясь в траве. «Персонажи мифологии Земли… Но этот фелиноид точно сказал – «эльфы»! Ладно, посмотрим… морочат голову? Значит, шлем придержу закрытым. А «макак» и мы избегаем. И жить с ними вместе точно было не к добру…»
27.06.200 от Применения. Западная пустошь, Кислотные болота
С каждым метром всё меньше травы хрустело под ногами. Теперь она еле дотягивалась до ахиллесова сухожилия – и выглядела худосочной и угнетённой. Гедимин покосился на дозиметр. «Сто двадцать милликьюгенов. На западе бывало и выше, а трава пёрла. Что-то с почвой?»
Земля задрожала – Северные горы ещё сотрясало, и, похоже, из очередного жерла вышибло пробку. Гедимин сел, запустил в плотный грунт «щупы» лучевого сканера. Тут уже не было злаков, только бледные побеги хвоща торчали из земли. «Очень закислённая почва, и в ней много серы,» - сармат растерянно огляделся по сторонам. Похоже, он вышел на окраину «аномалии», где злаки не выживали – только хвощи, и то постепенно их плотный строй редел, а «листья» желтели. Кислотность почвы росла, серы в ней прибавлялось. «Остатки старого извержения?» - Гедимин оглянулся на Северные горы. Отсюда просматривались только тучи над ними, да разряды молний в густом облаке пепла – крупный восточный вулкан опять извергался. «Да, могло долететь – и даже долетать год за годом… Химическое загрязнение, как ни крути. Подпадает под ликвидацию. Чистить, или «Шаглин» разберётся? Это всё-таки не радионуклиды…»
Через пару десятков шагов по рыхловатой, с жёлтым налётом земле (тут уже и хвощи не выдерживали) Гедимин услышал журчание. Почва стала влажной. Сармат взглянул на сканер и помянул уран и торий, - впереди из земли струилась, пропитывая грунт и выжигая всё живое, серная кислота.
Фрил (а тем более – ипрон) с ней и её солями не реагировал – только это и радовало Гедимина, забравшегося в центр кислотной аномалии. Он уже вспомнил маслянистые «родники», протекающие из трещин в тринититовом пласте десятки лет назад. Вода продолжала размывать подземные залежи серы… и где-то по пути цеплять ещё и соль – в журчащем растворе была заметная примесь соляной кислоты. Густой рассол оседал на дно маслянистого «болотца» - очистка «горячей полосы» освободила дорогу всем ручьям, и отравленным тоже, и кислотные «заводи» успели разрастись на десятки метров. Гедимин растерянно смотрел на их жёлтые берега. Ручей тут был не один – и, судя по данным сканера, под землёй скопились озёра кислотной смеси. О том, чтобы в одиночку «закрыть» этот «химзавод», нечего было и думать. «В трубу всё это загнать, что ли? Кислоты, почти чистые, - это же готовое сырьё…»
- «Шаглин», «Илгурт», «Мейн», приём! – Гедимин тронул на карте значки ближайших станций. – Видите меня? Запишите координаты и принимайте данные! Тут из земли хлещет серная кислота. Кому нужно – запоминайте, куда вести трубопровод. «Шаглин», «Илгурт», проверьте пласты по соседству, - серу размыло где-то под горами, может, проложите трубу под землёй. Здесь, наверху, кислотное озеро точно без надобности!
Он двинулся на юго-восток, оценивая размеры «аномалии». Кое-где рассол доходил до щиколотки, а покрытые жёлтым налётом берега проседали под ногами. Гедимин рассеянно смотрел на дно маслянистого «озерца» - в налёте под слоем солей что-то казалось странным. Он навёл сканер и резко выдохнул. «Живое – здесь?!»
Дно озера – слегка разъеденные булыжники, выступающие из рассола – были покрыты плотными плёнками бактерий. Желтоватые слои пока были тонкими – но Гедимин видел выросты, «нити», ползущие от камня к камню. Кто-то приспособился жить в кислоте, и сканер не мог определить их ДНК. «Бактерии…» - Гедимин покачал головой. «Эти могут мутировать сто раз за день. Через двести лет не узнаешь. Может, жили там, в подземном рассоле, теперь приспособились к ультрафиолету. Интересно, эволюционировать будут? Ирренция тут полно, он процесс ускорит… Хм. Может, вообще не трогать эти болота? Экосистема как экосистема, видал я и похуже…»
16.09.200 от Применения. Западная пустошь, побережье - Край Дождей, над ИЭС «Тикмис»
Буран закончился к утру. Когда Гедимин на рассвете вылез из сугроба (найти удачный останец и засесть за ним не вышло, а защитный купол за ночь замело доверху), зелёные лучи еле-еле пробивались сквозь темнеющие облака. Ветер с моря усиливался, вздымая клубы рыхлого снега, обжигал пальцы холодом. Гедимин покосился на термометр и хмыкнул. «Минус десять. Но с таким ветром и влажностью… А как-то похолодало к югу. На севере снега больше, но теплее. Влияние озера Оллья?»
Почти месяц сармат шёл вдоль побережья, высматривая в снегу останки береговых стражей. Яркие «паруса» и моховые кочки на рассыпающихся «скелетах» сгинули под сугробами и наледью. Высокие серые волны бились в обрыв, гнали на юг и восток разбитые льдины – куски ледника с крайнего севера. Там уже настала полярная ночь, - Гедимин, уходя от темноты, успел отметить, что ветер усиливается, а вот ледяная стена отступает, да и в целом потеплело. Флора – мхи и лишайники – уже обживала оттаявшую полосу. Сарматские станции из-подо льда отзывались бодро, только люки открыть не могли. Стрелка-указатель дозиметра на границе ледника разворачивалась на северо-восток и показывала всплески ЭСТ-излучения – но Гедимин, сунувшись к ледяным горам, быстро отступил. Каменные он перешёл бы – но массивы льда под его весом трескались, а под когтями таяли, не давая опоры ни пальцам, ни ступням…
Теперь ледник остался далеко на севере, уже и его остатки сюда не доплывали. Тучи висели низко, некоторые на горизонте – неестественно низко… и двигались как-то быстро. Гедимин держал сфалт под рукой, но до сих пор стрелять не приходилось – хасены не лезли к бесплодному побережью. «В море, похоже, добычи полно…» - Гедимин вглядывался в тёмные волны, поднимающиеся всё выше. Ветер усиливался. «Пора вглубь материка. Может, туда буран не дойдёт…»
… - «Тикмис», приём! «Пустошь» на связи!
Гедимин стоял посреди заснеженной равнины. Из-под снега торчали пучки сухой травы и редкие безлистные деревца. «Фонило» умеренно – весенняя расчистка не прошла даром.
- «Пустошь», приём! – тут же откликнулись из-под земли. – Как тебя там, не сдуло?
Ветер с побережья сюда дотягивался уже на излёте – но тучи всё-таки нагнал. Гедимин покосился на хмурое небо.
- Иногда заваливает снегом. У вас тут, смотрю, тоже заснеженно…
- Да, люк засыпало, - вздохнули внизу. – Если надо, можем оттаять. У тебя как с едой? А чем моешься, снегом?
Гедимин пожал плечами. Последние несколько раз он в самом деле мылся растопленным снегом, благо этого «ресурса» вокруг хватало. Мыло в талой воде растворялось неохотно, но кожу очищало.
- Скоро дойду до рек, - отмахнулся он. – А субстрат есть. В Нефтяной Яме ещё запасы сделаю… хотя – её, наверное, затопило?
В наушниках хмыкнули.
- Куда там! «Динси» и «Ниркайон» говорят – на дне ни озерца. Над котлованом устойчивый «плюс», даже реки оттаивают…
Гедимин мигнул. «Реки! Точно же. На берегу минус десять, тут минус двадцать, а ещё дальше от моря?.. В минус пятьдесят даже горный водопад замёрзнет! На севере есть Оллья, а тут крупных водоёмов так и не появилось. Хотя сток к югу большой. И – устойчивый плюс так далеко от побережья? Странно…»
- Над вами всё ещё «чисто», - сообщил он, выбирая место для ночёвки. «А было бы и «грязно» - снежной зимой даже до Применения ликвидаторы не работали. Вот Нефтяную Яму надо проверить…»
- «Тикмис»! Вы наверху никого не видели? «Макак»… или других гуманоидов?
Внизу озадаченно хмыкнули.
- Слушай… А ведь был сигнал. Странное пятнышко двигалось на север. И ещё несколько засекли на пределе дальности. То ли крупные животные, то ли что… Это на юго-востоке, ближе к Нефтяной Яме – но не червяки. Ты, если что узнаешь, нам скажи, ладно? С «Шаглина» передавали про твоего фелиноида. Как думаешь, опять порталы прорвало?
Гедимин пожал плечами.
- Это существо, по крайней мере, говорит по-сарматски.
«Река Арцаккар…» - думал он, накрываясь защитным полем; снег уже падал – ещё один слой на сухую траву. «Где-то к северу от Нефтяной Ямы? Всё равно туда шёл – проверю, что там с ней и её притоками…»
- «Тикмис», приём, - прошептал он, убедившись, что передатчик отключён, а височные пластины подняты. Кожу обдало ровным теплом. Сармат так и заснул, греясь на невидимой спине квантового «зверя», но ни слова от него не дождался.
20.09.200 от Применения. Западная пустошь, Сухая степь
«Минус тридцать пять, девяносто милликьюгенов…» - Гедимин двинулся к «меченому камню», чтобы сделать на нём новую запись, но остановился, глядя на заиндевевшую поверхность. Снег тут если и бывал, то редко, под ногами, скрывая остатки ледяной крупы, трещала промёрзшая трава, сверху сияло холодное, неприятно яркое солнце. Камень торчал из полёгших злаков, иней на теневой стороне ещё не растаял… но на высеченных знаках его почти не было – словно вчера кто-то отряхнул наросшие слои, а новые ещё не осели. Гедимин озадаченно хмыкнул, стирая остатки инея. «Кто-то читал мои надписи? Интересно, понял ли… Но животным они точно не нужны. Да и моджиски вряд ли научились грамоте…»
Моджиски ему не встречались давно – тут, ближе к побережью, не было Старых Городов. Новые тоже не попадались, хотя одну речушку, промёрзшую почти до дна, он перешёл. На таком несущественном источнике воды вряд ли мог выжить город, так что Гедимин вниз по течению не пошёл – определённо, это был не Арцаккар. «И что было не показать Инсе карту?! Она же не наугад ходит, какие-то схемы, пусть примитивные, наверняка рисует, - может, ткнула бы пальцем. А так я эту реку ещё полгода буду искать…»
Он свернул к юго-востоку – к Нефтяной Яме. Отсюда до края котловины было меньше суток пути. «Пройду вдоль Ямы, пересчитаю реки. Может, Арцаккар найдётся. У котловины тепло, вода на краю есть, - нормальное место для поселения. Правда, пирофоры… ну да им нефти хватает, они на берег редко лезут.»
Гедимин отогнал картинку «макак» с копьями, пытающихся заколоть «червяка», вспомнил прожаренную эа-форму и крыс со сварившимся мозгом и беззвучно хмыкнул. «Пирофоры всё-таки вряд ли разумны. Значит, просто не полезут к посёлку. Жаль, их бы проредить… без вреда для поселенцев…»
Через пару часов пути на три градуса потеплело, а фон повысился. Это место Гедимин знал и давно думал, тратить ли на него мею, - посреди пустоши «застряли» полсотни метров «хельдова туннеля». Тут некому было выдирать рельсы и провода, - единственная живая тварь, большой ком хищного растения – Флервы Рудничной, сидела на дне пристроенного коллектора. Когда-то сюда был проложен водопровод – только и его, и здания, и стену туннеля разметало взрывом энергонакопителя. Над этим участком стояла мачта-энергопередатчик, - её накопительные элементы и рванули от переоблучения, и сейчас их расплав тёмно-зелёным «стеклом» покрывал землю. Когда Гедимин проходил тут в последний раз, вода, вылитая на пласт, уже не вскипала – так, медленно грелась. Отчего-то за пределами Старых Городов накопитель – целый ли, расплавленный ли – разряжался куда быстрее.
Покорёженный туннель уже блестел на горизонте. Рядом темнела «лужа» с оплавленными обломками стен, торчащими из застывшего «стекла». «Доразрядить его, чтоб не фонил зря? Пыль-то облучается и разносится по округе…» - лениво думал сармат, останавливаясь на холме. Едва под ногами перестала трещать трава, он услышал из туннеля знакомое шипение ползущих побегов Флервы… и совсем незнакомые гортанные возгласы. Что-то громко чавкнуло. Из туннеля выкатилась меховая фигурка, прижимая к себе трепыхающийся мешок. Она, едва встав на ноги, метнулась в тень блестящей трубы. Следом вылетел ещё один мешок и редкими прыжками двинулся обратно. В туннеле сердито закричали. «Меховой» выскочил из-за развалин, поймал мешок и унёс в тень. Гедимин успел разглядеть явно гуманоидный силуэт, длиннополую меховую одежду, шапку-колпак и ярко-рыжие волосы по плечам. «Нанны?!»
Через десяток секунд Гедимин уже был у туннеля. «Фонящая» лужа накопителя осталась в стороне, и сканер видел всё – и побеги Флервы, уползающие в коллектор, и двоих рослых плечистых гуманоидов, подпирающих макушкой потолок, и третьего – рядом с четвероногим зверем в меховой попоне, с мешками, притороченными на спину. Мешки ещё трепыхались, и Гедимин знал, что в них. Двое в туннеле как раз пытались добыть ещё кусок – приманить и пришпилить вилами побег Флервы. Второй, с узким топором на длинной рукояти, примерялся, что можно отрубить. Флерва уже потеряла часть побегов, так ничего и не поймав – и по холоду не рвалась в атаку, а гуманоиды разумно не лезли к ней в коллектор.
«Одежда меховая, шапка и сапоги тоже, внизу – два слоя ткани, пояса украшенные, на коже шерсть… Стоп! Это не шерсть. Это как у людей – волоски. А вот на голове… и на лице… ну на лице-то зачем, если ты не фелиноид?!»
Он услышал гортанный возглас и быстро опустил сканер. Между ним и двумя гуманоидами остался десяток шагов – и третий со своим зверем, похожим на мохнатого носорога без рогов, высунулся из-за развалин. Все замерли, только обрезки Флервы в мешках ещё трепыхались. Гедимин криво ухмыльнулся, показывая пустые ладони. Эти трое… давно, с самой Равнины, сармат не видел, чтобы кто-то был настолько выше ростом! «А живут они неплохо,» - мелькнуло в мозгу. «Прокорми такую массу…»
- Не бойтесь. Я сармат, странник. Ищу ночлег. Где город Нейя?
Гуманоиды быстро переглянулись. Один из них – его длинная рыжая борода была заплетена в косу и украшена бусами – шагнул вперёд, убирая топор за спину и показывая пустые ладони в ответ.
- Ровных дорог, странник, - «по-сарматски» он говорил с резким акцентом, не так запросто, как кимея – но явно этот язык был ему знаком и привычен. – Такой город мы знаем, да. А вот о городах твоих родичей-эсков в этих степях – не слышали. Откуда будешь, странник-эск по имени Сармат?
Другой гуманоид, менее бородатый, укоризненно щёлкнул языком.
- Родич! Не слушаешь кимей, а зря. Эски здесь звали себя сарматами. А куда потом делись… Говорят – погибли? – он вопросительно посмотрел на Гедимина. Глаза у него были ярко-жёлтые, почти сарматские.
- Мы живы, - Гедимин криво ухмыльнулся, уловив в слове «эск» искажённое «Eatesqa», самоназвание своей расы. – А я… мой город исчез во время Применения. Так что я – Гедимин из Западной пустоши.
«А заразный этот их стиль…» - сармат встряхнул головой, приводя мысленные фразы в «нормальный» вид. Гуманоиды переглянулись.
- Это сколько же тебе пришлось пройти? – самый бородатый щёлкнул языком. – Но хорошо, что твоё племя живо. Эски в наших краях – великие мастера. Да и ты, видать, - раз за века не истёрлись доспехи, и оружие не проржавело! Я – Айшер Камнеруб, и тоже мастер не из последних.
Он снял рукавицу и протянул Гедимину широкую шестипалую ладонь. В волосато-рыжей лапище своя же бронированная рука показалась сармату маленькой. «А силы им не занимать,» - Гедимин впервые за очень много лет пожал чужую ладонь без опаски сломать. Айшер ухмыльнулся в рыжие усы.
- Мы из Нейи. Будешь моим гостем, Гедимин Скиталец?
- Само собой, - ухмыльнулся сармат в ответ. Отчего-то внезапно ему стало спокойно.
- Камнеруб, - третий нанн всё это время разглядывал, не щурясь, солнечный диск. – Встретить эс… сармата – это явно к добру. Но нам бы поспешить! Трава в тюках уже еле шевелится. Не пора лететь? Неохота тут ночевать!
«Лететь?» - Гедимин быстро огляделся в поисках летающего транспорта. На транспорт не тянул даже мелкий безрогий «носорог». Пока хозяева болтали, он пережёвывал сухую траву и временами натягивал удила – стоять на месте ему давно надоело. Человек на него сесть мог бы, но гигант-нанн…
- Бросить странника в степи? Пешим ходом мы его донесли бы, но лётом… - Айшер нахмурился. – Я останусь с ним, покажу дорогу – а вы летите!
Двое переглянулись.
- Без шатра в степи?!
- Торка нам оставьте, он согреет – и вам его не тащить, - отмахнулся нанн. Животное при слове «Торк» подняло маленькие уши, но, не услышав команды, снова уткнулось мордой в траву.
Гедимин растянул на весь экран карту ближайших окрестностей. Голографический проектор сработал, как надо, заставив наннов податься назад, - но тут же они, хмыкая и прищёлкивая языками, приблизились и уставились на диковинку.
- Раз вы пришли без шатра, хотели к ночи вернуться, - Нейя где-то недалеко, - сказал сармат. – У меня есть карта этих… степей. Если покажете, где город, я один дойду. Тут по ночам, и правда, холодно. Я-то в скафандре…
Айшер странно вертел головой, будто хотел взглянуть на карту сбоку.
- Где тут восход? А-а, вижу! Хороши твои карты, Скиталец! Дай кимеям срисовать – и зазимуешь в Нейе на всём готовом! Уж они-то знают толк… Вот они, истоки Арцаккара, - он указал на речушку, которую Гедимин недавно перешёл. – А вот здесь, на изгибе, мы и строимся. Строились, пока всё не замёрзло. Земля твёрже камня, а снега нет, и льда чуть-чуть, - где это видано?!
Гедимин поставил на карте под пальцем нанна красную точку – первую среди множества чёрных.
- Бросить гостя в степи… - Айшер шагнул было в сторону, но с тяжёлым вздохом снова повернулся к Гедимину. – Правда ли дойдёшь? Ночью будет холоднее.
Сармат пожал плечами.
- Тут уже двести лет так. А вот вам надо спешить. Флерва живучая, но холода не любит. Так что, если она вам нужна живой…
- Флерва? – переспросил другой нанн. – Вот как её тут зовут! Кимеи не знают… Не твоё племя её сажало?
Гедимин мигнул.
- На кой нам эта дрянь?.. И – вам она зачем? Она всё жрёт и прёт во все стороны. Засядет где-нибудь в канали… сточных канавах и цапнет за ногу, когда не ждёшь…
Айшер коротко, но громко хохотнул.
- Для того и резали – чтоб сидела в сточных ямах и всё ела! Не гадить же в реку, в самом деле, - на ней ещё жить… Ладно, Скиталец. Айшер Камнеруб, запомнил? Ты – мой гость, так и скажи страже. А мы полетели.
Он подхватил «носорога» под брюхо и, кряхтя, поднял над землёй. Зверя придержали ещё с двух сторон. «Носорог» даже ухом не повёл – так и жевал сорванный пучок травы. Гедимин мигнул, глядя на это – и тут же пришлось мигнуть ещё пару раз. Вся компания плавно взлетела на два метра над землёй – и плотным треугольником поплыла по воздуху, набирая скорость. Айшер кивнул через плечо ошалевшему сармату – и вскоре летуны превратились в точку на горизонте. «Километров двадцать в час,» - машинально прикинул Гедимин. «Это с грузом, а если без? И – где у них-то антигравы?! Это же гуманоиды, не трилобиты-переростки. Люди как люди… гравитация на них действует – кости толстые, сами коренастые. Значит, на физику им не плевать. И – летают… Мать моя колба!»
Он растерянно покачал головой и оглянулся на опустевший туннель. В коллекторе тихо шуршала «подстриженная» Флерва. Рядом темнело безжизненное пятно – разлив энергонакопителя. «Разрядить…» - сармат снял с плеча сфалт и принялся настраивать пульсатор. «Только луч направить в небо, а не веером по кругу. Мало ли, куда волна докатится…»
22.09.200 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
«Только и нужно было – спуститься вниз по тому замёрзшему ручью. Чего меня на восток понесло?!» - Гедимин досадливо сощурился на чёрный речной лёд. Арцаккар по пути с гор вбирал в себя пару резко вильнувших ручьёв – и разлился на семь метров вширь. В нижнем слое льда и тонких водяных «линзах» у самого дна пережидали зиму нитевидные водоросли и мелкие рачки. «М-да, в таком климате…» - сармат покосился на термометр, показывающий минус сорок. «Если бы Нефтяную Яму затопило, он бы смягчился, но сейчас… Такую реку только рыбой заселять! Летом, небось, усыхает вдвое – знаю я местное лето…»
У чёрной изгибающейся ленты на горизонте виднелась островерхая черепичная крыша – и ещё десяток длинных гребней, врастающих друг в друга под прямым углом. Нанны (или кимеи?) очень любили пристройки… ну да местный климат и не располагал к беготне через двор, что зимой, что летом.
«Нейя…» - Гедимину, хоть он и с кимеей, и с наннами разошёлся мирно, было слегка не по себе. «Что ж, посмотрим, что за город. Черепицу делают – хорошо. Есть вьючный скот… А это что?»
Путаница сухостойной травы резко сменялась широкой выкошенной полосой. За ней виднелись два ряда крупных камней, сходящиеся под прямым углом, - символическое ограждение вокруг перепаханной земли. На окраине маленького поля стояли снопы сухих злаков с осыпавшимися колосьями. Злаки были дикие, но их явно притащили не для красоты. «Что-то прикрывают… А-а! Тут посадили то мохнатое дерево… и ещё что-то неместное. Не знаю… внизу вода есть, но корни пока что коротковаты. А может, длиннее и не вырастут.»
Поля за символическими оградами были раскиданы тут и там вокруг поселения. Их засеяли и как-то попытались утеплить – сканер «чуял» непромерзающую прослойку почвы там, где лежали семена. Саженцы обложили сеном, - похоже, сюда и крысы не добегали, а до диких травоядных эволюция ещё не дошла. Издалека Гедимин видел, как дрожат в небе столбы странного светлого дыма, практически пара, - нанны отапливали каждый дом отдельно, но определённо не дровами и не чадящей нефтью. «Интересно… у них там, как на Равнине, в ходу «огненные камешки» - кейек? А чем прогрели поля? Фонит… ЭСТ-излучение, но мощное, и даже пульсирует. Незнакомая пульсация…»
Отсюда уже лучше был виден холм над рекой и продуваемый всеми ветрами город на нём, - может, из-за ветра нанны и превратили внешний круг домов в сплошную стену. Издалека длинные дома казались высоченными, но Гедимин быстро разобрался в их устройстве – всего-то полтора этажа, точнее, нижний этаж и чердак. «Хватило бы на людскую пятиэтажку,» - сармат сдержанно хмыкнул, глядя на стены из грубо отёсанных глыб. Внизу лежали камни побольше, сверху – помельче, но о стандартах никто не заботился – Гедимин не мог найти двух одинаковых блоков. Неплотность кладки никого не смущала – щели затыкали мелкими камнями на глиняном «цементе»…
«По крайней мере, черепица у них одного размера,» - сармат тихо вздохнул. «Твоя цивилизация сидит под землёй, наверху – руины, Куэнны и… ну, постройки прочные, одежда крепкая и тёплая. Чего тебе от них ещё надо? Расщепления атома? У вас уже дорасщеплялись…»
Ещё пара шагов – и землю из-под сармата будто выдернули. Он сгруппировался было, но её встряхнули раз, другой – и Гедимин грохнулся тяжело и нелепо, чувствуя, как почва под ним проседает. Вокруг заверещали. Он лежал на дне метровой расселины, крепко сжатый её стенами – а сверху, прижав уши, заглядывали очень знакомые полосатые зверьки.
- Нхельви?! – выдохнул сармат, пытаясь высвободить руку. Верещание стало громче, и стенки расселины чуть сжались. Внешняя обшивка захрустела. Зверьки придвинулись ближе. Один что-то пронзительно пропищал, глядя Гедимину в глаза. Сармат мысленно выругался – понимание языка нхельви осталось на Равнине вместе с «костью-переводчиком»… как – он считал – и сами нхельви с их городами-холмами, безобидной внешностью и умением раскалывать горы. Сейчас раскололась мёрзлая почва и слой камня под ней – и Гедимина зажало, как в тисках. Нхельви снова что-то пропищал. «Так, сармат, тихо. Нанны говорили что-то про стражу. У города ни стен, ни башен, ни огневых постов. Может, их стража – эти… зверюшки?»
- Эй! Я Гедимин, гость Айшера! – крикнул он, чувствуя, как стены расселины сдвигаются. – Айшер позвал меня в Нейю!
«Нхельви сарматского не знают,» - мелькнуло в мозгу. «Ну естественно! Странно, что его знают другие. Даже «макаки» сейчас говорят так, что не разберёшь…»
Его подбросило и выкинуло из закрывшегося провала. Он покосился на свежие сколы на плечах и поднялся на ноги. От пропасти не осталось и следа, зато нхельви никуда не ушли – они так и стояли вокруг плотным кольцом. Один приподнялся на задних лапах и что-то проверещал. Всё кольцо – и Гедимин, вовремя сообразивший, что его зовут – двинулось к городу.
…Башен у Нейи не было, но символические ворота – две резные жерди крест-накрест – проём между торцами домов загораживали. Нхельви встали на задние лапы и заверещали. Гедимину, шагнувшему было вперёд, заступили путь и мягко встряхнули землю. Из-за угла донёсся сердитый возглас. Выглянувший был плечист, грудаст и безбород, в меховом комбинезоне, звенящем, как стальная чешуя. Из-за другого угла высунулся ещё один нанн, с бородой, заплетённой в короткую косу. Звенел его «комбинезон» так же, а пояс сверкал мелкими цветными камешками. Пару секунд послушав верещание, нанны переглянулись.
- Говоришь, гость Айшера? – наннка (а это определённо была самка) смерила сармата озадаченным взглядом. – Болтали, что эс… сармат в чёрном панцире ходит по степям и развалинам. Но я не верила – ваш народ без пользы не шарахается…
- Нет бы спросить о деле! – перебил её второй охранник. – Если знаешь Айшера – скажи, откуда, и как его прозывают?
«По крайней мере, тут говорят, а не стреляют. И не пытаются расплющить,» - Гедимин приготовился к долгой беседе.
…Жерди развели очень аккуратно, будто они были сделаны не из дерева, а из полых трубок, залитых нитроглицерином. В проём прошёл один Гедимин – нхельви от города отхлынули, и их хвосты уже мелькали где-то на потоптанном склоне. Мощёных дорог рядом с Нейей не было, но вот колеи протоптали хорошие – и там было много впечатанных в грязь следов ног, но куда больше – лап, и в основном – широких. «Тут держат скот,» - Гедимин прислушался к фырканью, взвизгам и пересвисту с разных сторон. «Вон в тех пристройках, похоже. Минус сорок – слишком холодно? Пастбищ вокруг много, трава не заснежена, - всё, что может пастись, давно выгнали бы…»
- Говоришь, есть земли получше? – провожать Гедимина к Айшеру взялась наннка. – Летучая рыба – она и тут бывала по осени. А вот с дождями и снегом… Посевы наши пойдут мертвецам на прокорм с такой погодой! Надо было севернее забирать, к тому озеру между гор, - но теперь, зимой, чего уж… Говоришь, сухих озёр было два – и только наше, Тэкра, сухим осталось?
- Да, - Гедимин с любопытством рассматривал примитивную, но надёжную каменную кладку и всё пытался найти два одинаковых блока. – Странно. Оллья, конечно, затапливалась с двух сторон – но с холмов на юге тоже текут ручьи. Котлован сам меньше… нет, влажности он прибавил бы, и кли… погода стала бы сырее и мягче – но почему его не залило…
- Айшер! – пронзительно крикнула наннка, останавливаясь у глубокой ямы на окраине. Рядом с ней лежали груды камня-плитняка, цельного и поколотого на блоки, - но со дна не доносилось стука или грохота, характерного для каменоломен. Скорее, там что-то пытались надуть.
- Айшер Камнеруб! К тебе гость!
Гул и шипение стихли, и Гедимин услышал озадаченные голоса и очень знакомый шелест и скрежет – побег Флервы царапал шипами камень. Не прошло и пяти секунд, как над краем шахты всплыла голова в кожаном колпаке. Мех на нём всё-таки был – только вывернутый внутрь, к телу. Рыжий бородач взглянул на Гедимина, широко улыбнулся, встряхнул поднятыми руками и вылетел из колодца, спокойно, как с помоста, шагнув на землю.
- Древний Скиталец! Добрался? Стража тебя не помяла?
- Слегка, - Гедимин с кривой ухмылкой пожал протянутую руку. «А удобно им – лестницы не нужны, подъёмник строить не надо,» - мелькнуло в голове. «Только штреки широкие приходится бить, наверное.»
- Я не знал, что у вас тут ещё нхельви живут.
Айшер махнул широкой ладонью.
- Тут пока все живут! Больно этот край живых не любит…
- Айшер! – донёсся из колодца недовольный голос. Говорил не нанн, не кимея и точно не человек, даже не таркон, - слов Гедимин не понимал, но звуки напоминали гул камнепада. Нанн, склонившись над шахтой, прокричал что-то в ответ, и Гедимин услышал мерный стук.
- А что? Дело сделано, можно и на отдых, - смущённо усмехнулся нанн. – Погоди, сейчас мы с Найдваром крышку надвинем…
Стук приблизился. Из шахты, ступая прямо по вертикальной стене, как в невесомости, выходило чешуйчатое шестирукое существо. На макушке, как приклеенный, покачивался «хвост» длинных жёстких волос. На низком покатом лбу горел красным огнём третий глаз. Гедимин только успел подумать, для чего столько конечностей «вешать» на один плечевой пояс, и много ли проку от третьего глаза, если он смотрит туда же, куда два «нормальных». Существо без заминки шагнуло с вертикали на горизонталь, сложило руки на груди и заговорило с Айшером. Тот кивнул Гедимину, и двое «ксеносов» пошли к самой широкой каменной плите. Края ей слегка оббили, но выступы оставили – только округлая выпуклость на нижней части входила в колодец, плотно его затыкая.
- Помочь? – спросил Гедимин, глядя, как существа вдвоём, раскачивая крышку, тащат её к шахте. Айшер только плечом дёрнул. Ещё десяток секунд – и колодец с шуршащей на дне Флервой был закрыт.
- Ну, не знаю, приживётся или нет, - выдохнул нанн, хлопнув чешуйчатого помощника по плечу. Тот, хоть и был ростом на треть меньше Гедимина, даже не покачнулся. В нём вообще чувствовалась какая-то неестественная плотность и масса – и ЭСТ-излучение от него шло всё время. Нанн «фонил» тоже – но едва заметно, куда слабее, чем в полёте, а Найдвар – всё время, и его излучение замедленно пульсировало. «Будто ирренций течёт вместо крови,» - подумалось Гедимину. Ему очень хотелось просканировать «ксеноса», но он вспомнил, что особо «фонящие» существа «чуют» внешнее излучение – и сканирования не любят…
- Должно бы прижиться, как думаешь? – Айшер повернулся к Гедимину. – Пищи там будет – хоть залейся, с водой тоже недурно. А что тепла мало – так сколько есть. Эльф бы, конечно, расфыркался, что зимой ничего не сажают – но им легко фыркать на побережье! А мы, пока тепла дождёмся, в помоях утонем и всю степь загадим.
Чешуйчатый Найдвар между тем разглядывал растерянного Гедимина. Потом толкнул нанна в бедро – выше тянуться было неудобно. Гедимин вспомнил, как двое тащили крышку, - тогда казалось, что многорукий даже и сильнее рыжего великана…
- Да! – Айшер ухватил помощника за плечо (тот и глазом не моргнул, хотя человек мотнулся бы, как тряпка). – Найдвар – из земляных сиригнов. Копали с ними помойную яму да ходы. Дело кончено… ну, пока – город ещё прирастёт домами, новые стоки понадобятся. Так что сиригны залегли спать. Найдвар вот поднялся помочь с этой местной травой… Флерва, ты сказал?
Гедимин кивнул. «Сиригны. Земляные. Значит, есть и ещё какие-то,» - на большее перегруженный мозг был уже неспособен. «Вепуата бы сюда, он с ксеносами ладил…»
- Вы думаете – Флерва почистит городские стоки? – сармат вспомнил ураниумские коллекторы, забитые хищными побегами. – Ну да… она умеет. Только следите, чтоб не лезла, куда не надо! Ей всё равно, что сожрать. Или – кого.
Сиригн оглянулся на Айшера. Тот быстро проговорил что-то на гудящем и грохочущем наречии. Сиригн повёл всеми шестью локтями, что-то буркнул и двинулся к длинным домам. Айшер немного смутился.
- Найдвар сказал – ей до «лезть и жрать» ещё дожить надо. А он не древесный сиригн, чтобы в травах разбираться. А где мы тут возьмём древесных? Они все у эльфов, на побережье… Ну, огня эта трава опасается. Но горит плохо, это мы знаем. А вы её чем выводили?
«Так. Сиригны бывают ещё древесные. Эльфы связаны с растениями. А Найдвар, наверное, спать дальше пошёл, пока работы нет,» - промелькнуло в перегретом мозгу. «А нанны изучали Флерву – и применили её для биоочистки. Мать моя пробирка… и кто тут дикарь?!»
- Она кислоты не любит, - не без труда вспомнил сармат. – Есть тут у вас произво… мастерские, где в ходу кислота? Травление по металлу, там…
Айшер вскинул кулак.
- А! Ну, за ювелирными делами – к сиригнам. У нас кузнецы тоже не промах, но всякие вьюшки-завитушки выводить – это уже не к ним. Эльфы с кимеями тоже умеют, но земляные сиригны – самые мастера!.. Так, идём, ты замёрз тут, на ветру. Я Найдвару сказал, что ты мой гость, - он, небось, уже за столом. И весь дом поднял… а, Гверис раньше успела! Видел, как быстро убежала? И точно без кружки браги не ушла! Не хватит нам так до весны… ну да лишь бы посевы не помёрзли! Браги ещё нагоним, было бы из чего.
Айшер про Флерву уже забыл – он, то и дело останавливаясь и дожидаясь Гедимина, шагал к длинному дому. Толстая деревянная дверь только успевала открываться – под крышу, оглядываясь на Айшера и его спутника, сбегались и нанны, и кимеи, и даже нхельви. Сармат замедлил было шаг у порога, но Айшер хлопнул его по спине, вталкивая в горячее марево.
- Ахэй! Дом Камнерубов! Встречайте Древнего Скитальца!
…Темноватый «шлюз» после промороженной улицы показался Гедимину жарким – но куда теплее было внутри, в длинной комнате с содвинутыми столами. На тёмном дереве, многократно выскобленном и пропитанном чем-то маслянистым, перед сарматом стояла высокая кружка густой мутной жижи. Рядом лежало что-то пористое в толстой кожуре, разрубленное надвое – на две «миски», куда уже налили ещё более густого вещества с кусками мяса и неопознанных кореньев… или клубней, или очень мясистых листьев, - сканер рядом с «фонящими» соседями работать отказался. Гедимина окликнули, зачем-то вскинули полные кружки, - сармат повторил жест и вместе со всеми поднёс ёмкость ко рту. Сквозь респиратор, отсеявший муть, просочился слабый раствор спирта. «И что, на таких гигантов оно действует?» - Гедимин с сомнением посмотрел на жижу и эксперимента ради отхлебнул без фильтров. Может, это была и не Би-плазма – но состав, несомненно, сытный и немного бодрящий.
- Ешь, Скиталец, - повернулась к Гедимину ближайшая из наннских женщин – с жёлтыми, местами побелевшими волосами, с резкими складками на лице. – Летний урожай был хорош. Тут бы по три раза сеять, если бы чаще шли дожди! Да и зиму бы помягче и со снегом. Не знаю, как Арцаккар до сих пор не пересох…
Гедимин покосился на пористое «блюдо». Сканер из-под стола определил, что в составе есть клейковина и углеводы, - никаких странных химических элементов, просто местный хлеб. Коренья в мясном вареве прошли закваску, листья были завялены, да и мясо тоже, - нанны не зря притихли, работая челюстями, развариться как следует «реагенты» не успели. Гедимин покосился на высокие потолочные балки, - дерево явно откуда-то привезли, тут такие стволы вымахать ещё не успели… «Ну, канализация тут есть…» - он, подавив тяжёлый вздох, отгрыз от пропитанной варевом «тарелки» край.
Челюстным мышцам пришлось нелегко. Кажется, запросто с этой едой управлялись только острозубые кимеи да сиригн. Жуя, Гедимин оглядывался по сторонам. За столом собрался всего-то десяток наннов, - остальные забрали еду и кружки и разбрелись по широким лавкам вдоль стен. Там же сидели – или уже лежали, свернувшись клубком – полосатые бело-серые нхельви. Оттуда, где устроили Гедимина, просматривался весь стол, зато он оказался спиной к очень интересующему его сооружению – кирпичной печи. Приплюснутый полый «обелиск»-четырёхгранник врастал в угол, упираясь вершиной в потолок, - жар распределялся по всем «отсекам» дома, и этой большой комнате точно хватало – даже на лавках у самой двери поселенцы сняли верхнюю одежду и остались босыми, в свободных рубахах и штанах с завязками. «И у наннов с эластичными материалами туго,» - думал Гедимин, обгладывая подвернувшуюся кость. «Странно, что в Миане настолько… неравномерно с технологиями…»
- Древний! – к нему незаметно подсела кимея, держащая наготове свиток. – Ты кость разломи, там внутри мозг…
«А я вот мозгом обделён,» - Гедимин вспомнил мучения филков, дорвавшихся до человеческой еды, и еле сдержал тяжёлый вздох. Среди пищи наннов не было ничего, синтезированного из Би-плазмы, - значит, выделительную систему сармат нагрузил по полной, похлеще, чем Кенен Маккензи. «Был бы внутри меня мозг – не пихал бы в себя мутагены!»
- Инся? – цвет меха и глаз кимеи выглядел знакомо. Та довольно заурчала.
- В Нейе уже знают о твоих долгих странствиях! Тут говорят, ты и карту составил в дороге?
- А смысл шататься без карты? – Гедимин развернул голограмму. Вокруг перестали жевать и резко выдохнули, те, у кого рот был свободен, защёлкали языками, кимеи залезли на стулья, и даже сонный сиригн резко выпрямился на лавке и вскинул чешуйчатую морду.
- Знаки! – Инся впилась взглядом в карту. – Ма-а!..
Остальные мяукающие возгласы Гедимин не разобрал, но ещё пять кимей – все, кто пришёл в гости к Айшеру – вмиг собрались кругом. Сармат опустил руку с передатчиком так, чтобы некрупным фелиноидам было удобнее разглядывать. Вокруг недовольно засопели нанны, Айшер даже встал из-за стола и нагнулся.
- Сарматская карта! И знаки… верно же! Ахэй, Камнерубы! Гверис! И вы, кимеи, тоже! Все узнали? Знаки с древних камней!
Двое бородачей и Гверис-охранница вздрогнули, прижимая кулак ко рту.
- Предупреждение про Огнистых Червей! Мы же поняли его тогда! Это ты сказал – пробьёмся!
- Земляное масло! – насупился бородатый нанн. – Не за ним, что ли, шли?! Я знак видел, смотрел в оба, - отбились же! Зимой и за маслом сходили… Значит, Древний, это твои камни и твои знаки?
Гедимин покосился на кимей – те, растянув на столе несколько свитков, примеряли их к карте-голограмме и мяукали и шипели наперебой. «Они что, вручную собрались перечерчивать? Такой объём?!»
- Да, знаки мои, - сказал сармат. – Хорошо, что пригодились. Не знал, что их будут читать… гости из Мианы.
Айшер хлопнул его по плечу.
- Вот ты поработал! Твои камни видели от ледяной стены до эльфийского берега. На дне Тэкры много панцирей червяков. Ты порубил их?
- Наверное, - признал Гедимин. – Но их там ещё и едят…
Нанн широко ухмыльнулся.
- Ну, Хальконы едят с шелухой! А если она валяется, да ещё разрубленная… Я думал, сарматы лучевые копья любят. А у тебя, значит, лучевой топор?
Гедимин мигнул. «Копья?.. Уран и торий! Бластер-прожигатель, сквозной раневой канал… и верно, похоже на рану от копья. А сфалт рубит… или режет, - но у наннов топоры в ходу, ножи – так, за столом подсобить…»
- Это рабочий… топор, - отозвался он. – Для ремонта, не для убийства.
Гверис громко хохотнула.
- Да, а латы – чтоб за работой не запылиться!.. Но за знаки – наша благодарность. А червякам туда и дорога. Скорее бы Хальконы их переели! Точно говорю – это они не пускают в Тэкру воду. Без них давно было бы озеро – как там, на севере, между горами! Верно, Айшер? Найдвар? Кимеи, так я говорю? Если бы червяков перебить до последнего, чтобы землю не сушили, - сюда бы мигом дожди пришли! И Арцаккар бы до дна не промерзал, и рыба в него вернулась бы. Ведь ни рыбёшки, - видано такое?!
Гедимин уставился в стол. Что-то всё-таки подействовало на мозг и сердце – кровь по жилам потекла быстрее, то ли от незнакомой пищи, то ли от излучения со всех сторон. «Рыба. Да, рыба… если у Крониона не выйдет, буду искать другого биолога. Что-то, способное переживать замораживание…»
- А птицы? – другой нанн с зычным голосом перекрыл общий гомон. – Скиталец, ты видел птиц? Не летучих ящеров, не воздушную рыбу, - обычных птиц, с перьями? Эльфы тревожатся – даже над морем нет ни одной!
«Птицы…» - Гедимин вспомнил слова Крониона и угрюмо сощурился. На столе перед ним оказался внезапно медальон в оправе из тиснёной кожи. По гладкой поверхности плыли облака, и стая каких-то пернатых пересекала «стекло» от края к краю.
- В Старом мире они были, - уверенно сказала Инся, держа медальон за ремешок. – Не могло же весь его выжечь до золы!
- Не видел, - буркнул сармат и покосился на кимей. Перечерчивание карты шло полным ходом. «Не, так не пойдёт…» - он выпрямился, жестом отодвинул фелиноидов – они отпрянули, изумлённо мяукнув – и занёс руку со сканером над сложенными вместе листами. «Ремонтная перчатка… лучевой резак… перенос изображения…» - он сжал пальцы в кулак. Ярко-зелёный луч заскользил по промасленной бумаге, прожигая тёмный слой. Вырезанные стальными перьями ярко-белые линии продолжились оранжевыми. Рука застыла, как каменная. Для верности Гедимин подпёр её второй, поставив её на локоть. Вокруг перекликались на четырёх языках, но «сарматского» среди них не было.
- Всё, - Гедимин опустил руку. От листа – сармат не успел закрыть респиратор – пахло горелым маслом и ещё какой-то жжёной органикой. Кимеи быстро переглянулись, сдёрнули все листы со стола и исчезли, будто в разлом провалились. Сармата с двух сторон хлопнули по плечам, и он всё-таки упал бы, если бы ему не придвинули крепкий деревянный табурет. Гедимин тяжело осел, навалившись грудью на стол. В голове шумело.
- Ахэй! Скиталец, не выпил ли ты лишнего? – нависла над ним заплетённая в косу борода. Кто-то дёрнул её обладателя в сторону.
- Так и есть! Теперь-то, по карте, всё ясно. Где нет червяков, там дожди и озёра. А где есть – все реки разворачивает прочь. Айшер! Спроси хоть у нхельви – они из того же мира, они знают, что это за кольчатая дрянь! Как она сушит землю и небо… Мало Хальконов, чтобы всех их съесть! Нам бы подсобить, - что скажешь? Собраться весной…
- Весной у нас другие дела будут, - проворчал Айшер, глядя на Гедимина с нарастающей тревогой. – Земля оттает – ветер погонит пыль. Не сдуло бы поля! Куда тут по ямам ползать…
Гедимин задумчиво тронул пальцем экран. Что-то шевелилось в мозгу, не давая покоя, - что-то, как раз имеющее отношение к «червякам»-пирофорам… «Могут ли они серьёзно влиять на климат? От тварей, вылезших с Равнины, всего можно ждать… Да, нашёл. Так и есть. Именно эта весна…»
- Скоро червей станет больше, - он тяжело поднялся из-за стола. – Их циклы размножения… Этой весной – время откладывать яйца. Естественных врагов у личинок нет. Для Тек… Хальконов они не добыча. Значит, выживут многие…
Он сам не заметил, как в начале его речи наступила тишина - только вздрогнул, когда он замолчал, а вокруг заорали. Кто-то – кажется, кимея – перевёл и нхельви, и все они, вроде бы мирно дремавшие, попрыгали на пол. Дом содрогнулся. Нхельви обступили Гедимина плотной стеной, поставив передние лапы ему на ноги. Что они пищат наперебой, сармат не понимал.
- Даже так? – Айшер, ударом кулака по столу угомонив гостей, тяжело вздохнул. – Тебе лучше знать, Древний. Ты это видел. За двести лет – множество раз… Яйца. Ахэй, Камнерубы! Кто из вас видел, чтобы яйцо кусалось?
Вокруг захохотали, - не одному Гедимину местное пойло дало в голову.
- Ахэй, ахэй! – к Айшеру придвинулся нанн чуть ниже ростом, но раза в полтора толще, и свёл вместе пальцы, изображая что-то круглое. – Яйцо не кусать! Весь прийти в яма, весь – и…
Он обвёл широким жестом собравшихся, чуть не заехав ближайшему по носу, и грохнул двумя кулаками по столу.
- Да, Древний?
Гедимин ошалело мигнул. Все вокруг смотрели на него. Даже нхельви, так и подпирающие его со всех сторон, притихли. Сармат криво ухмыльнулся.
- Черви обычно охраняют кладки. Но есть способ отогнать… - он коснулся сфалта. – Весной я вернусь. Зачистим яму вместе. Если вы правы насчёт их связи с засухой…
- Чего ж не правы-то?! – возмутилась Гверис, и пятеро наннов вскинули кулаки за её спиной. Кимея быстро промяукала-пропищала что-то стае нхельви, те заверещали и отхлынули от сармата.
- Вернёшься, Древний? – Айшер взглянул ему в глаза и протянул руку. – Поможешь расчистить путь воде? Твоё слово?
Гедимин крепко сжал его ладонь. Нанн одобрительно ухмыльнулся.
- Нейя будет тебя ждать! Все дома, не одни Камнерубы. И сиригны, и нхельви. Тэкра вернётся в берега, а тучи – в небо! Ахэй!
- Ахэй!!!
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ