Часть 23. 31.08.280-12.03.281. Западная пустошь, к югу от реки Иннигватан – окрестности Старого Города Йилгвы
31.08.280 от Применения. Западная пустошь, к югу от реки Иннигватан
Споры во льду уже не попадались, и сам ледник осел, и на дне расщелин показались камни. Небо закрыла дымка, с севера то и дело доносилось бульканье и шипение – совсем рядом били гейзеры Иннигватана. «Фон низкий,» - Гедимин остановился. «Сигнал пробьётся.»
- Станция «Эсгон», приём!
… - Теск, ты в своём уме?!
Гедимин криво ухмыльнулся. Наверное, всё-таки не стоило рассказывать связисту «Эсгона» о переговорах с криофауной. Зато по его реакции очень многое стало понятно – можно было и вопросов не задавать.
Филк ещё чем-то возмущался, но Гедимин перебил его.
- С начала года, с тех пор, как начался лучевой прилив с севера, - как вели себя реакторы? Было что-нибудь странное?
Связист озадаченно хмыкнул.
- Нашёл же ты, у кого спросить! Я реакторами не занимаюсь.
- Так выведи меня на операторов, - Гедимин слегка сощурился. – У кого полные данные? Это важно.
Филк на пару секунд замолчал. В наушниках зашуршало – подошёл кто-то ещё, начались переговоры.
- Если командир разрешит, - буркнул наконец связист. – Жди. На кой оно тебе только сдалось…
Гедимин удержался от тяжёлого вздоха в передатчик. «Командир. Хорошо, что не весь совет Сармы. А то ждал бы, пока соберутся. Вот так и уважай чужие традиции! А ведь связь напрямую с хранителем – это даже не нарушение инструкции. Нет никаких инструкций про хранителей!»
Ждать пришлось долго. Сармат уже думал отключить передатчик, когда в наушниках снова зашуршало.
- Приём. ГЩУ, командир ночной смены, - отрывисто проговорил другой филк. – Ты кто?
- Ремонтник и ликвидатор, - отозвался Гедимин. – Собираю данные. Лучевой прилив прошлой зимой с севера. Как он повлиял на реакторы? Были всплески излучения? Пульсации? Что с мощностью, - падения, взлёты, внеплановые остановы? Какая реакция на фон на поверхности?
- А-а, это, - протянул разбуженный командир. – Было, да. Неритмичные всплески. Одновременно рос фон снаружи. Подняли все щиты – стало ещё хуже. Убрали – снова всплески. Благо, только ЭСТ-излучение, - трогать не стали. Само утихло.
- И сейчас спокойно? – Гедимин думал, что хранитель станции определённо что-то знает. Как и другие хранители, - но «Эсгон» ближе всех к источнику излучения…
- Погоди ты, - главный оператор, видимо, сверялся с записями. – Вот оно, смена дат. В этот день ЭСТ вырос вдвое. А снаружи всплески притихли. И так до… Ага, тридцать пятое ноль седьмого. Резкое падение интенсивности. Тоже только ЭСТ. И снова мощные всплески с севера.
- И сейчас ЭСТ-излучение слабое? – Гедимин угрюмо щурился на север. Надо было расспросить операторов на всех приполярных станциях, да и к югу от тундры тоже – но для начала переговорить с хранителем.
- Да, с тридцать пятого держится ровно, - подтвердил оператор. – Если мы ничего не трогаем. Пробовали поднять ЭСТ вручную, но ремонтники сказали – не надо.
- Повезло вам с ремонтниками, - буркнул Гедимин. – Послушай. Можешь предупредить дневную смену? Я сейчас выйду на связь с хранителем станции. Излучение будет немного дёргаться.
- Чего?! – оператор прервал сдавленный зевок на середине так, что щёлкнула челюсть. – С кем?.. А, ты тоже из этих. Ладно, я скажу смене. И ремонтникам тоже. Осторожно там с реакторами!
«Из этих?» - Гедимин беззвучно ухмыльнулся и сдвинул височные пластины. Тут же по коже пошли мурашки – с ЭСТ-излучением под броню просочился холод. «Ничего, всего-то минус пятьдесят,» - сармат дёрнул углом рта и прижал палец к значку на карте.
- «Эсгон», приём. Ты меня слышишь? Я на юге, у реки. Можешь ответить?
Через несколько секунд тёплое волокно неуверенно тронуло его лоб. Потом подтянулось второе, скользнуло вдоль виска, - и оба, утолщаясь и ветвясь, оплели голову сармата, стекли по шее и распластались по лопаткам. В мозгу пульсировал клубок чужого удивления. Потом кто-то вопросительно хмыкнул. Гедимин усмехнулся. «С ним общаются, точно. Он не дичает там, на севере.»
- Очень холодно на северной границе?
«Бр!» - ответила станция, и Гедимин сам поёжился от чужих ощущений. Перед глазами мелькнули расплывчатые пятна со смутно узнаваемыми очертаниями – вроде снежные «скаты», змеи, ещё что-то наземное – то ли зверь, то ли гигантское насекомое в холодном синем свечении. Потом картинки сменились наплывающей сине-голубой рябью. Волны изгибались неестественно резкими зубцами, и переливы цвета от серебристого к тёмно-синему были красивыми, но пугающе холодными.
- На тебя не нападали? – спросил сармат и вздрогнул – волокна резко нагрелись. Видимо, в памяти Гедимина всплыло недавнее вмерзание в ледник, а станция это прочитала, - в мозгу взорвался вихрь чужой ярости, сочувствия и нетерпения. Хранитель рвался куда-то бежать и кого-то сжигать. Снова замелькали размытые картинки, и Гедимин никак не мог остановить их и рассмотреть как следует.
- Стой! Я отобьюсь, если будет надо, - попытался он успокоить «Эсгон». – У тебя свои сарматы, присмотри за ними. Ледяные существа всегда враждебны? Там нет никого, с кем можно говорить?
«Брр,» - снова поёжился хранитель – и вместе с ним сармат. «Говорить можно. Но не надо. Они враги. Враги тепла.»
Теперь картинка была чёткой, хоть и вспыхивала каждую секунду леденящей синевой. Волна холодного сияния катилась по чему-то округлому, раскалённому изнутри – над красными полосами, ветвистыми белыми волокнами, зелёным мерцанием, оставляя за собой черноту, покрытую синими зигзагами. Чёрно-синий шар повис, пульсируя, в пустоте. Гедимин стиснул зубы, но сказать ничего не успел – замороженная планета вспыхнула изнутри. От экватора к полюсам поползли раскалённые разломы. В обе стороны хлынул жар. Синие и красные волны схлёстывались, и с каждым ударом то огонь отвоёвывал территорию, то лёд отталкивал его назад к экватору. И ещё Гедимин видел то, от чего эти волны идут… хотя скорее – тех. Сплетение языков огня со множеством глаз и бесформенный сросток ледяных кристаллов – каждый блик, словно зрачок… Он судорожно вздохнул – гудело в ушах, и ноги подгибались. «Квантовые,» - мелькнуло в мозгу. «Он показывает квантовых. Стихии, точно же! Огонь и Лёд… противостоящие стихии, как на Равнине… мать моя пробирка!»
За ту секунду, на которую он отвлёкся, планета успела ещё раз перемениться. Раскалённое ядро ещё просвечивало, вспыхивали наверху полосы разломов, но между ними снова были зелень, серебро, слабая желтизна. Синие зигзаги остались на полюсах. Раз за разом между ними и более тёплыми регионами вспыхивали яркие линии. «Границы? М-мать моя колба, границы! И… вон там Иннигватан! Хранитель показывает Зем… что там, в океане? Ещё материки?!»
«Договор,» - картинка погасла. «Огонь. Лёд. Долгая война. Теперь мир. Место для Огня. Место для Льда. Он будет здесь. Не друзья. Но сейчас мир. Просили не мешать.»
Гедимин встряхнул головой.
- Не мешать кому? Ледяным… существам – заселять приполярье? Просил ледяной «квантовый»? – он вспомнил глазастый сгусток кристаллов, и его обдало резким оглушающим холодом.
«Огонь. Не мешать миру. Пока Лёд держит слово. И Огонь тоже. И мы здесь,» - хранитель замолчал, и Гедимин ощутил чужую усталость и озадаченность. Существо очень хотело объяснить что-то важное, но получалось плохо.
- Я понял, - сказал сармат, стараясь не думать о криофауне – ни о «квантовой», ни о материальной (и так промёрз, несмотря на тепло под бронёй). – Существа Огня и Льда долго воевали, но теперь заключили мир. И его лучше сохранить. Этот полуостров отдали ледяным, и они тут будут жить. Понятно… Значит, снова похолодает. Спасибо, что объяснил. Тебе не нужна помощь? Я могу дойти…
«Через реку – не надо,» - отозвался «Эсгон». «Ты лучше – на юг. Ты горячий. Ледяные видят. Злятся. Нас не тронут – слово Древнего Владыки. А ты сам по себе. Лучше иди.»
Гедимин мигнул. «Древний Владыка? Хранителя «Шаглина» хески называли его дочерью… и ещё он – главный из богов Огня. Значит, пока я тут бродил, «квантовые» делили планету. А никто не замечал…»
- Нужна будет помощь – зови, - хмуро сказал он. – Я не Древний Владыка. Но что смогу – сделаю.
Хранитель напоследок обдал теплом и расплёл невидимые волокна. Гедимин закрыл брешь в скафандре и облегчённо вздохнул – наконец-то его перестало то жечь, то морозить.
- Станция «Гетас», приём!
- Мать твоя пробирка! – раздался в наушниках голос кого-то из сарматов-Старших. – Живой?! На «Эсгоне» уже решили, что ты во второй раз полез к ледяным!
- Нет, с одного раза понял, - буркнул сармат. – Тут боги Огня и Льда заключили перемирие. И поделили нашу планету. Так что ледник ещё подрастёт – до отведённой границы. Следите, чтобы станции никто не обидел. А я тоже пойду следить. С юга – за тем, как движутся льды.
В наушниках снова раздался чужой голос, но Гедимин уже не слушал. Он думал о южных лесах и реках. Карту, показанную хранителем, нельзя было назвать подробной – но линии текущей воды на ней было хорошо видно. «Лёд остановится задолго до южных рек,» - он криво ухмыльнулся, выключая передатчик. «Выйду на юг – скажу «Эшкилону», чтоб не боялись. Их ледником не накроет.»
16-17.01.281 от Применения. Западная пустошь, северо-западное побережье
На обрывистый берег океана Гедимин вышел на закате и долго смотрел на зелёные, жёлтые и фиолетовые отсветы в небе и сизую полосу туч на горизонте. На побережье приземистая, но живучая трава давно потеснила мхи, и теперь её трепал ветер, к ночи усилившийся. Но пара округлых туч над самой водой плыла против ветра, и Гедимин, приглядевшись, увидел, как за ними тянутся по волнам «тралы» из щупалец. Дальше на юг и на запад виднелись ещё «тучки» неестественно аккуратной формы – как видно, добычи в океане хватало на всех. На скалах поодаль собирались морские птицы. Кто-то из них ещё кружил над полосой прибоя. Их было мало – не сравнить с чёрными стаями на «птичьих вышках» Высокого Леса. Гедимин покосился на хасенов, рыбачащих в океане, - то ли хищники прочесали и берег, уничтожив «птичьи базары», то ли «чайки» уже поняли, что крупными стаями собираться опасно.
Гедимин тоже не хотел связываться с хасенами – и на привал остановился поодаль от птичьих скал и на ночь накрылся защитным полем. Разбудил его грохот волн, вой ветра и отдалённые громовые раскаты.
Утреннее небо, не успев посветлеть, почернело от туч. И над океаном, и далеко на восток, - повсюду ревел ветер, уплотняя тучевую завесу. Гедимин быстро отошёл от обрыва – волны бились о скалы так, что брызги долетали до его стоянки, и он не был уверен, что плитняк долго продержится под ударами. Вечером он видел следы обвалов, и старых, и свежих, - океан постепенно вгрызался в сушу…
В небе громыхнуло. Сармат опустился в траву, накрываясь защитным полем. «Первая гроза,» - отметил он про себя. За два месяца у кромки ледника он видел десяток снегопадов, два завалящих бурана и несколько часов мелкого дождя. Ледник всасывал в себя всю воду, принесённую ветром с океана, и полз на юг, подминая под себя тундру. Свежий лёд «фонил» так же, как и прошлогодний…
Вспышка молнии осветила тёмные точки среди туч. Гедимин отогнал зимние воспоминания и пригляделся к летучей стае. «Скхаа. Кому ещё тут быть?..»
Электрофаги стаями слетались с востока – где-то рядом было их гнездовье. Чем чаще били молнии, тем больше крылатых теней видел сармат среди туч. Скоро их стало заметно без «подсветки» - Скхаа «зарядились», раздулись и засияли белым светом. Отяжелевшие светло-розовые электрофаги снижались и улетали на восток, но их место тут же занимали ещё голодные – тёмно-розовые, мелкие и проворные. Ливень не мешал им, только свечение «наевшихся» летунов становилось ярче, да с мокрых хвостов сыпались искры.
Все стаи прилетали с одной и той же стороны и туда же улетали. Гедимин задумчиво следил за ними. До гор было далеко. На деревьях Скхаа могли отдыхать, но ни одного древесного гнездовья сармат не видел. «Значит, какие-то развалины. Что тут из Старых Городов? Нихар – далеко, Гунтур – южнее… похоже, гнездо у них в Массете. По направлению подходит только он. Так, Массет… Там было гражданское убежище. Только на сигналы оно не отзывалось…»
Ещё одна стая, насытившись, потянулась к Массету. В тучах замелькали последние электрофаги – рассыпавшийся маленький клин, заметно отставший от других. Отлетающая стая приостановилась и закружила над степью – и так висела, пока последние Скхаа к ней не присоединились. Они летели низко, и Гедимин мог их рассмотреть, - от обычных электрофагов они заметно отличались. Кто-то, уже побелев от поглощённой энергии, так и не увеличился в размерах, у кого-то раздулось тело, но не растянулись крылья, кто-то «хромал» на крыло неправильной формы или плохо рулил из-за короткого или кривого хвоста.
«Раненые и дефектные особи,» - Гедимин следил, как первая стая ведёт отстающих к гнездовью. «О них заботятся. Как принято у разумных существ. Хм… А ведь мы со Скхаа не воевали. Даже до Применения. Только отгоняли их. И они прятались у нас от врагов. Почему я не пробовал с ними пообщаться?»
Он покосился на тучи. Буря постепенно стихала. «Уляжется – пойду в Массет,» - думал сармат. «Высоких зданий там много. Хватит «пещер» на тысячи Скхаа. Найти их я найду. Но надо подумать, как с ними общаться. Вроде бы они не любят высокие звуки…»
25.01.281 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Массет
Гнездовье искать не пришлось. В ясную погоду высотки Массета были видны издалека – так же, как и крылатые стаи над ними. Одинокие чёрные точки высоко в небе – ящеры-полуденники – держались от развалин в стороне. Электрофаги могли дать им отпор, не то, что маленькие группы вилорогов или неосторожные крысы. Одно свежее пятно гари сармат уже видел и нашёл в золе почерневшие резцы с палец длиной и осколки черепов. Ближе к Массету таких пятен не было – и вся трава была выкошена до земли. Уцелело только что-то ползучее и шипастое, скорее белое, чем зелёное. Жители Массета будто нарочно изводили всю годную траву, освобождая место для мутантов.
Стерня выглядела неестественно ровной, будто её срезали струной. Очень быстро Гедимин нашёл и следы от колёс «косилки». А потом и другие следы самодельных протекторов с глубоким рельефом. Ближе к городу, на глине, фриловом крошеве и мутировавшей траве их отпечаталось много. «Машины разные, а рельеф один. Пытаются ввести стандарт?» - сармат «прощупывал» следы сканирующим лучом. Чаще всего тут проезжали двухколёсные утяжелённые «флипы», иногда с прицепами, - из такого сделали и сенокосилку. Но был и привычный трёхколёсный «полуглайдер» Пустошей. И, конечно, оружие – оплавленная глина рядом с отпечатками протекторов и крысиных лап сохранила следы ЭМИА-лучей. Гедимин перешагнул очередную колею и угрюмо сощурился на развалины. «Убежище вскрылось. И из него полезло. И, как обычно, ничего хорошего.»
В «полевой стене» зияли проломы. За ней тянулись невысокие, в один-два этажа, ангары складов, времянок, автомастерских и окраинных лавчонок. Они и до Применения строились абы как, и тем более никто не рассчитывал, что они переживут двести лет запустения. И всё-таки здания ещё держались, хотя некоторые перекосились – мародёры вырезали несущие опоры. Внешняя облицовка, декоративные элементы, стекло, проводка, арматура, местами – даже целые плиты, - всё растаскивалось по норам. На зданиях остались следы резаков, кувалд и ломиков, в пыли и крошеве на мостовой – отпечатки протекторов и рифлёных подошв. И, конечно, характерные оплавления и выбоины, местами перекрывающие друг друга. Сармат «читал» следы, не напрягаясь, - вот пришли за проводами и металлофрилом крысы и разбитую облицовку и стекло побросали в пыль; вот перестрелка – оплавления сверху вниз, выбоины снизу вверх, и облицовку уже снимают резаками, а стены крошат кувалдами; вот снова перестрелка и следы крысиных резцов на погнутой арматуре; и снова оплавления, шерсть и засохшая кровь в пыли и отпечатки протекторов…
«Ну, хоть трупы не валяются,» - думал Гедимин, пробираясь по разграбленным окраинам к центру и его высоткам. Крысы зыркали из щелей, но к вооружённой «махине» уже не совались – двуногие в Массете основательно их потеснили. Сармат просканировал горсть пыли с места недавней перестрелки – там была кровь крыс, людей, даже собак, их волоски, но ни единого клочка от кожи тарконов. Элитное убежище – а оно в Массете было наверняка – то ли не пережило Применения, то ли вымерло после, так и не открыв люки.
Между высотками пыли было меньше, следы читались хуже. Там, где их было много, или издалека слышался рёв мотора, Гедимин не задерживался. Он по улицам-ущельям подбирался к самым высоким башням. Вблизи были ещё заметнее красные силуэты, свисающие с крыш, и крылатые «патрули» вокруг. Гедимин накрылся маскировочным полем.
Чем ближе к «башням» электрофагов, тем меньше следов мародёрства было на улицах. Крысы успели раньше всех и прошлись по нижним этажам, местами побив стёкла. Потом пришли хентос, ободрали уцелевший декор, поснимали двери и забрались наверх – запасаться стройматериалами. Все высотки после их «работы» лишились крыши и одного-двух верхних этажей. Но «башни» Скхаа, со всеми их выступами и шпилями, с зеркальными окнами и видовыми колодцами лифтов, остались нетронутыми. Завернув за угол, Гедимин нашёл след давней стычки – оплавленную мостовую с прикипевшим куском протектора. Высоко на стене виднелась пара выбоин – хентос, возможно, открыли огонь первыми, но это им не помогло.
«Как-то я близко подкрался,» - Гедимин шагнул к стене, провожая взглядом летучий патруль. Скхаа с последней грозы ещё не успели оголодать и съёжиться до минимальных размеров, и их хвосты предостерегающе искрили. «Если я пришёл общаться, пора стать видимым,» - сармат покосился на маскировку. Снимать её совсем не хотелось. Он медленно поднял руку, бросил взгляд на сканер и мигнул. Экран на две трети был закрыт белой рябью, и она неторопливо ползла сармату навстречу.
«Стая?» - Гедимин вскинул голову. Нет, Скхаа пока его не заметили. Даже маленький патруль летел в другую сторону. А ползущее белое пятно было сплошным – скорее что-то очень крупное, чем множество мелких особей…
«Квантовый,» - Гедимин криво ухмыльнулся и сдвинул ипроновый щиток. Ничего не изменилось – сармата не обдало ни жаром, ни холодом, и никакой запах не просочился под респиратор. Пятно ряби приостановилось, будто что-то заметило.
- Приветствую, - Гедимин приподнял ладонь. Защитное поле уже развеялось. В небе затрещало. Патруль взвился в небо и резко снизился, заложив над улицей-ущельем вираж. С башен сорвались крылатые стайки. «Заметили,» - Гедимин, забыв о «квантовых», следил за электрофагами и быстро складывал фразы по-хесски. От кимейских записей был большой прок – разговорный хесский, так называемую «Виэронгу», сармат кое-как выучил. Даже и опробовал на Тайкемах и Златках. Понимать его понимали, а произношение у них было не лучше, чем у Гедимина, - для них Виэронга тоже не была родной, а для кого была – даже Вольты сомневались…
- Силы и славы! – он усилил громкость. Объединённая стая заходила уже на снижение, но вдруг строй сбился. В небе затрещало – собранный, но не направленный в цель заряд полыхал вольтовыми дугами.
- Прочь! – услышал Гедимин сквозь треск. – Прочь, пока жив!
- Кто? Кто ты? – разобрал он несколько растерянных голосов и обрадованно усмехнулся.
- Я с миром! – крикнул он, показывая пустые ладони. Он не был уверен, что Скхаа, у которых ладоней нет вовсе, да и оружие не в ходу, поймут этот жест верно. Стая распалась натрое, два клина отошли за крыши высоток.
- Кто ты? – донеслось сквозь усиливающийся треск. – Мы не звали чужаков!
- Я из местных шемтов, - Гедимин вспомнил, как по-хесски будет «сармат». – Странник, ищущий знаний.
В мостовую впился разряд.
- Прочь! – крикнули сверху, и две отделившиеся стаи посыпались в переулок. – Прочь, лазутчик! Шемты – не друзья нам!
Фрил вскипел и потрескался. Гедимин шагнул назад.
- Мы вам не враги! – крикнул он. – Кто напал на вас? Я могу договориться…
Второй разряд чуть разминулся со ступнёй сармата. Он шагнул назад, чувствуя жар и податливость фрила под ногами. «Не влипнуть бы…»
- Прочь! Вы все… - разряд, не долетев, рассеялся внутри стаи. Между Гедимином и электрофагами в воздухе повисла сеть кольчатых щупалец. Они так растянулись, что сармат не сразу даже заметил их владельца. Дозиметр мигнул красным светодиодом и погас. Указатель развернулся к бронированному многограннику в небе.
- Стойте! – голос Майкла… Микаеля Вольта ещё можно было узнать, но от него вибрировали кости. – Гедимин – не враг. На нём нет вашей крови. И другим сарматам больше нечего с вами делить. Разве в новом мире вы враждуете?
Скхаа повисли в небе на расправленных крыльях. «Вольт их держит?» - Гедимин пытался понять, как этот манёвр им вообще удался. Да с такой формой и размахом крыльев они и летали-то на пределе законов физики…
- И они, и люди убивали нас, - услышал сармат. – Мучали нас визгом. Рушили наши пещеры. Пусть они сейчас затаились. Пусть люди, их друзья, ослабли. Но их общая злоба…
Гедимин не удержался и фыркнул в респиратор. В небе громыхнуло.
- Люди и сарматы ненавидят друг друга с первых дней, - сказал Микаель. – Миллионами они убивали друг друга, рушили всё созданное. Всё, что строил Гедимин, разрушено людьми. Его друзья погибли от их рук. Он называет людей этого города «hentush» - «отбросы» - и брезгует ими, как гниющей падалью. Он им не союзник, Сверкающие Крылья. Можете его не опасаться.
- Ты не лжёшь, о Вольт, сын Вольта, - один из Скхаа сквозь сеть щупалец спустился ниже и повис в нескольких метрах над Гедимином. – Но пусть скажет он. Чужак Хеттигин, что ты ищешь тут? Такие, как ты, в чёрной броне, больше не стреляют по нам. И не живут рядом с людьми. Но никто из них не говорит на нашем языке. И никто не приходил к нам. Зачем пришёл ты?
- Чтобы прекратить вражду, - сказал сармат; затылок жгло от смущения, и он старался не щуриться. – Мы не знали, что вы разумны. Вы разрушали электросети городов, и мы… нужно было защитить их. Теперь сетей нет. Вы не трогаете наши станции – мы не мешаем вам поглощать молнии. Теперь, без людей, на планете есть место для всех.
В небе негромко затрещало.
- Да, видно, что людям ты не друг, - заметил Скхаа. – Скажи сарматам – нам не нужны ваши сжигающие башни. Тебя мы запомнили и скажем другим, что ты друг Вольта. Но не поднимайся на наши башни! Не беспокой стаю на отдыхе.
- Я не полезу, - пообещал Гедимин. – Значит, сарматы вас теперь не трогают?
- Мы избегаем их, и они нас не преследуют, - ответил Скхаа. – А тех, кого ты называешь «хентос», мы не подпускаем близко. Они злы и не понимают слов.
- Защищайтесь, как можете, - кивнул сармат. – Их обещания не стоят пыли. Они и меня пытались сделать рабом, когда я пришёл помочь им.
В небе громыхнуло.
- Да проклянут их боги! – Скхаа встряхнул хвостами. – Никто из хентос не подойдёт к нашим башням. И, если нужно, мы проводим тебя в степь. Они не посмеют напасть!
По щупальцам Вольта пробежали искры. Яркая световая полоса протянулась на северо-восток. Скхаа сорвались с места, и через пару секунд Гедимин услышал издалека грохот, лязг и истошный вопль. Кричали определённо не Скхаа.
- Да, соседи внимательно следят за стаей, - в мозгу сармата прозвучал чужой смешок. – И решили, что самое время для вторжения. Неразграбленный район тянет их, как магнит – железные опилки… Давно не виделись, Гедимин. Я не слишком помешал вашим переговорам?
Многогранник снизился, втягивая щупальца. Гедимин шагнул к нему.
- Спасибо за помощь, Ма… Микаель, - он протянул руку к щупальцу, и что-то невидимое крепко пожало его ладонь. – Дипломат из меня пока не очень. Пытался помирить наннов с убежищем «Хилларс»…
Вольт тяжело вздохнул.
- Мне кажется, Гедимин, что тут и лучший из дипломатов не справился бы. Все, кто вышел из убежищ с оружием, куда-то дели разум. Я видел «Хилларс». И местный «Халаг», и «Гвулу» у озера… и «Аркат», увы, тоже. Не знаю, что ударило им в головы, и почему оно не задело убежище «Скай»…
Гедимин навострил уши.
- А ещё мирные есть? Люди, мутанты, - всё равно. Их… надо их предупредить. О хентос и упырях…
Перед глазами всплывали картины вырезанных поселений и вереницы связанных пленников. Гедимин встряхнулся, отгоняя морок.
- М-да. Если бы такие были – конечно, надо было бы, - пробормотал Вольт. – Но я их не встречал. Может, поодаль от развалин, где город и его убежище разделились… К востоку от озера много руин и много убежищ. Может быть, там…
«Буду искать,» - подумал Гедимин. Он не заметил, как удобно устроился в изгибе щупальца. На стенах, зацепившись хвостами, повис десяток Скхаа. Сармат помахал им.
- Как вам тут живётся? В высотках удобно? Не далеко до океана?
…Вольт мигнул.
- Идти к «Халагу»? Зачем?! И я туда не полечу. Можно сделать так, чтобы вы смотрели моими глазами. Отсюда «Халаг» отлично виден. Даже лучше, чем хотелось бы. Закройте глаза ненадолго, так проще привыкнуть…
С глазами по периметру Гедимин дело уже имел. Воспринимать информацию равномерно со всех сторон – пока не научился. А сейчас на это тем более не было времени. Когда стены вокруг заколыхались, теряя плотность, он на пару секунд сосредоточился на башнях электрофагов. Защитники «пещер» уже возвращались на верхние ярусы. Там, внутри, Скхаа прожгли колодцы в перекрытиях и поплавили стены – теперь повсюду было много выступов, торчащих углов и балок. Электрофаги всех размеров свисали со стен, цепляясь за каждую неровность. Самые светлые и крупные собирались по периметру, мелких держали в центре стай, и они были чуть темнее. Когда «воины» колонии влетели в «пещеру», с уступов сорвались их сменщики, уступая место и занимая воздушный пост. Им вслед засверкали разряды – стая делилась энергией с теми, кто её уже растратил в бою, и с теми, кому она могла пригодиться в дозоре.
- Кхм, - послышалось в мозгу. Сармат смигнул и «развернулся» к центру Массета. Стены таяли на пути его взгляда, пока он не упёрся в поворотную турель.
«Очень много оружия,» - мелькнуло в мозгу сармата. «И очень много энергии…»
Люди «Халага» захватили себе место с большим запасом. Крепостной вал замыкал неровное кольцо, соединяя «башни» высоток, внутри стоял ещё круг полуразобранных построек – «рудники» - и только потом начинались заселённые кварталы. Вокруг убежища поднимались самодельные стены из рилкаровых плит – башня-многогранник со сторожевым постом и двумя турелями. На её воротах – как и на стенах нового «города», и над въездами в крепость – виднелся один и тот же знак: две соединённые спирали, похожие на закрученные рога.
«Наверху есть электричество,» - Гедимин ощутил тепло заряженных накопителей и дрожь преобразователей. Ещё работали насосы, нагнетая воду из подземных пластов в цистерны. «Остатки древних систем. Собрали по кускам из ненужных зданий, соединили… Ага, тут есть вода, обогрев и свет. Сейчас почти всё отключено. Наверное, подаётся по ночам, когда холодает…»
Он «вытащил» взгляд из подстанции (кольцевые накопители были заряжены на четверть, и их было немного – как раз на нужды небольшого по земным меркам посёлка без промышленности) и увидел у её дверей охранника в самодельном бронежилете. Тот расхаживал у входа, похлопывая по ладони короткоствольной «кинетикой». Зачем на шлеме рожки вилорога, а на плечах – шипы, Гедимин вникать не стал – только скользнул взглядом по соединённым спиралям на лице охранника и на его нагруднике. Потом на глаза попался лист скирлиновой бумаги, прибитый к двери. «Сюда смотри!» - крупно вывел кто-то на верхнем краю. «Для «Халага-1»: свет круглосуточно, тепло зимой круглосуточно, вода – на 1 час после заката. Для «Халага-2»: свет с заката до рассвета, тепло зимой с заката до рассвета, вода – в воскресенье на 1 час после заката. Для «Халага-3»: свет на 1 час после заката, тепло зимой на 2 часа после заката, гретая мойка – по воскресеньям на 2 часа после заката (шевелитесь быстрее, грязные крысы!)».
«Ясно…» - сармат сощурился бы, но чужие глаза не позволили. Взгляд скользил по трубам и проводам, отслеживая ток энергии. По коммуникациям различить между собой три «Халага» было проще, чем по декору на стенах и дверях. Вот трубы, идущие на первые два этажа, а вот и рабочие душевые, и батареи термоэлементов, и пучки светодиодов. Вот этажи выше – трубы ещё тянутся, но душевых мало, и окна уже не открываются – заварены полосами фрила для утепления. Жилые отсеки, - где кровати из фрила и дерева, где лежаки из пластов коры, где горы листьев вплотную друг к другу и подстилки из вытертого скирлина… Светодиоды – по одному на отсек, и то не везде, и термопластин меньше с каждым этажом, а попыток удержать тепло – всё больше. И чем выше, тем теснее набиваются в отсеки… хотя сейчас внизу народа больше, чем наверху, - сверху остались дети и старики, а снизу Гедимин видел даже охранника с оружием. И ещё двоих – когда взгляд «качнулся» от жилых домов к «рудникам».
Ненужные высотки разбирали одновременно сверху и снизу. Внизу выискивали остатки металла, трубы и проводку. Сверху выламывали всё подряд, спуская лавины обломков. Гедимин видел, как тащат цельные балки и блоки, и как разгребают вручную отвалы, разделяя на металл, органику и пригодный фрил. У рабочих оружия не было, не всем даже дали инструменты, а вместо перчаток на руки намотали «бинты» из скирлина. Такие же обмотки-портянки были и вместо носков под «тапками» из фриловой подошвы и нескольких ремней. Только одежда ещё выглядела «нормально» - комбинезоны из серого скирлина. Где-то его синтезировали, только красить разучились. Даже непременный знак из двух спиралей выводили поверх «ткани» смесью сажи и жира.
Были рабочие, одетые лучше, - в куртках, в рукавицах, с защитными масками. У них инструмент как раз был – у кого кувалда, у кого монтировка, у кого даже механический резак. Гедимин нашёл и бригадиров – им достались, кроме обычной одежды, широкие пояса из бизоньей кожи и шапки с меховой опушкой, и у них на лицах были нарисованы спирали – всё той же смесью жира и сажи. Краска полагалась не всем – рабочие с кувалдами «обходились» одной полосой на щеке.
По «двору» прогромыхал флиппер с прицепом, полным листьев. Ангары для транспорта примыкали к убежищу, и там сейчас стояла пара «двухколёсок» - остальные разъезжали по городу и округе. Приехали на «флипе» трое – двое рабочих и «воин»-водитель в кожаной куртке. Он так и сидел за штурвалом, пока прицеп разгружали, - весь в бляхах из цветного фрила, с крысиными резцами на шлеме и «самострелом» у пояса. «А оружие-то серийное,» - Гедимин покосился на ближайших охранников и кивнул собственным мыслям. «Клепают сами, по одному чертежу. Внизу, в убежище. Из добытого в развалинах – но сами. И детали для «флипов», и одежду, и… и пищу тоже. Вся промышленность – внизу. А вот турели… Хм. Есть явный «самопал». А есть довоенные. Откуда у гражданского убежища столько турелей?»
Кто-то тихо вздохнул над ухом. Гедимин вспоминал, видел ли он следы перестрелок не с крысами и хоть какие-нибудь намёки на присутствие тарконов в Массете… или не тарконов, а людей не из «Халага»?.. От неожиданности он вздрогнул, и прозрачные стены снова уплотнились. Теперь каждый смотрел своими глазами.
- Убежище… - Микаель снова вздохнул. – Да, вначале их было два. Но, Гедимин… даже до превращения в таркона нужно дожить. А вы сами знаете, как тогда подходили к планированию. Когда «Халаг» нашёл закрытый люк, внутри были только кости. И много полезного для нового города. Теперь он растёт. Наверное, вы видели следы шин к северу от озера Оллья…
Гедимин вспомнил «Гвулу». «Может, они с «Халагом» уже столкнулись,» - он отогнал видения следов такой стычки на юге. «И, кажется, «Халаг» сильнее. Хорошо, что никто нормальный здесь не живёт!»
- Микаель, - сармат думал было подключиться к зрению «квантового», но перед глазами и после первой попытки всё плыло, а голова кружилась. – Эти халагцы, - у них есть земледелие? А живность разводят? Наверху растений я не видел, но собака вроде пробегала. Внизу есть оранжереи?
Вольт издал невесёлый смешок.
- Нет, Гедимин. Подземные оранжереи – это «Скай». Стараниями биологов из древнего мира. Тут пытались что-то сажать наверху. Кажется, кукурузу. Но в Старом Городе она расти не будет. Нужна чистая земля. Собаки? Да, есть. Мелкая порода. На шкурки и мясо для местных правителей. Остальным не хватает. А, вы видели наверху… Это «нюхач», первая линия обороны от крыс.
- Ну, хоть что-то, - пробормотал Гедимин, думая о кожаных куртках и украшениях из рогов. «Эти халагцы хотя бы запасливые. И провели наверх коммуникации. Правда, не смогли без «мартышечьей» дури…» - он вспомнил объявление и поморщился. Кажется, на лицах некоторых рабочих были синяки и ссадины – и не от случайно отлетевших обломков…
- До кастового деления Ликаны тут всё-таки не дошло, - заметил Вольт – сармат думал слишком громко. – Лучших бойцов и плодовитых женщин отбирают по всем этажам. Правители поощряют полезных людей, перепадает и их семьям. Но… м-да. Самому интересно, могут ли наши потомки друг друга не есть. И при этом не превращаться ни во что странное. Может, к востоку от Олльи…
Гедимин пожал плечами.
33.01.281 от Применения. Западная пустошь, к северо-западу от озера Оллья
Реки, текущие из-под северных ледников, уже в верховьях обмелели, но собранные по холмам родники ещё как-то питали их. Дальше к югу, на равнине, вода заканчивалась – потоки обрывались «слепыми» озерами в расширениях бывших русел. Ещё южнее о них напоминали только валуны в засохшей тине да стены тростника на месте пропавших рек. И редкие деревья, остатки приречных лесов, - с тех пор, как в Западных Пустошах появились стада копытных, степь вернула себе владения. Сильно поредевшие рощи ещё тянулись вдоль рек, но сквозь них уже ни к чему было прорубаться. И подлесок, и молодые деревца выедались почти дочиста, и когда старые деревья падали, на замену десятку вставало, если повезёт, всего одно. Рощи теперь просматривались насквозь – и издалека были видны метки, вырезанные на стволах и начерченные на любом заметном валуне. Люди «Халага» не жалели рук и краски, помечая, докуда доехали их колымаги.
Один знак был намалёван на «меченом камне» Гедимина, прямо поверх предупреждающих символов. Сармат, морщась, выжег жировую основу и смахнул пепел. Отчего-то «мартышечьи» метки раздражали его сильнее, чем затянувший символы мох, пятна лишайника или птичий помёт.
Тростник в русле реки был срезан, крупные валуны присыпали землёй, и на ней виднелись отпечатки протекторов. Тут проехали несколько раз, и порожняком, и с грузом. По содранному слою опавшей листвы и выбоинам на коре Гедимин нашёл, откуда груз везли, - тут люди «Халага» застали гигантского сурка над добычей – вилорогом. Против ожидания, обе туши уволокли целиком, остались клочья шерсти да впитавшаяся кровь.
Дальше на восток Гедимин снова видел метки на камнях и деревьях и следы охот. Листья и траву отсюда, издалека, уже не тащили, но подстреленных килмов, вилорогов, даже мелкую дичь забирали, оставляя только потроха. Такие охотничьи выезды, похоже, были регулярными, - в траве вдоль «дорог» бродили выжидающие гиены. Одна хромала – снаряд «самострела» пробил бедро, повредив кость. Этот зверь, заметив Гедимина, отошёл в заросли первым – но недалеко, как и остальные. Хентос бросали достаточно объедков, чтобы «добыча» стоила риска.
Ближе к озеру Оллья равнина шла под уклон. Сюда уже добирались дожди, родников было больше – и одна из северных рек, наполовину пересохшая, ещё добегала до озера. Сквозь поредевшую рощу Гедимин вышел к броду. Поодаль с треском сшибались рогами мелкие копытные. С воды, из тростника, был слышен плеск и крики птиц. Сармат провёл сканирующим лучом по земле и сощурился, найдя следы протекторов и «пули», пробившие кору. «Раны» уже затянуло смолой. «Стреляли в том году. А вот ездили недавно. Только… почему-то быстро развернулись. И очень спешили,» - Гедимин огляделся по сторонам в поисках того, что могло чужаков спугнуть.
Рядом с бродом, у большого дерева, сармат нашёл следы стоянки – с кострищем, не обложенным камнями, слоем подгорелой листвы и чёрными корнями вокруг. «И эти едва до пожара не досиделись,» - Гедимин, угрюмо щурясь, сканировал угли. В костёр покидали объедки – птичьи кости. А ещё кострище было насквозь мокрым, вода до сих пор стояла в ямке под ним – как будто хентос, испугавшись пожара, залили из шланга и затлевшую листву вокруг, и сам костёр. «Из реки качали? Была с собой помпа? Ведром столько не натаскаешь…»
На пологом берегу валялся ворох недавно срезанного тростника. На нём виднелись глубокие, слегка перекошенные вмятины – кто-то разгонялся с разворота, удирая от реки. Гедимин сделал ещё шаг, машинально поправляя разворошенный «настил», - и мигнул. На плоском камне у воды лежал свежий человечий череп, целый, даже с нижней челюстью, но «вылизанный» дочиста. Вокруг горкой громоздились остальные кости. Не хватало – как машинально отметил сармат – самых мелких фаланг, да ещё треснули рёбра, и на берцовой кости отпечатались чьи-то острые зубы…
«На кого они нарвались?» - Гедимин, оставив в покое скелет, смотрел на изрытое мелководье и раскатившиеся камни. На одном виднелся свежий скол – след пули.
«Стреляли сверху,» - сармат посмотрел на дальний плоский берег. Там тростник поднимался стеной – брод с той стороны никто не расчищал. Луч сканера «нащупал» на дне две пули (обе летели с этого берега, сверху вниз, но попали только в камни) и рассыпанные по дну фриловые бляшки. Среди них завалялся пяток бусин из крысиных зубов.
Экран закрыло белой рябью. С мелководья, где и крысе негде было нырнуть, высунулась крупная мохнатая морда с водорослями на ушах. Гедимин выключил прибор, и Агва с клыкастой ухмылкой вылез по пояс и облокотился на камни. Где ещё половина его туловища, сармат не знал – то ли проходит сквозь валуны и дно, то ли расплывается среди молекул воды. «Мицелиалы…» - сармат нервно ухмыльнулся и покосился на обглоданные кости. «Теперь ясно, что тут случилось.»
- Вот и ты, - сказал Агва. – Хорошо. Тебя все белокожие сразу понимают. Передай этим ездокам: их вонючее железо в реке – ещё ладно. Но если будут в ней смывать мертвечину – одним утопленником не отделаются.
Он выразительно оскалился. Гедимин машинально поискал раны или рубцы на его шкуре, но не нашёл даже проплешины.
- Нас так просто не убьёшь, - ухмыльнулся Агва. – Но от их мертвечины река воняет, а рыба дохнет. Ни своё железо в ней чтоб не мыли, ни сами не лезли! Хватит того, что их города воду поганят…
«Да, где промышленность – там и стоки,» - Гедимин угрюмо сощурился. «А про фильтры там если и знали – давно забыли. Разве что самим закладывать трубы на выходе песком и углём, и то без гарантий…»
Агва фыркнул.
- Шемты всегда шемты! Я не о железной грязи. Её земля чистит. А вот древнюю гниль она не принимает. А они ей насквозь пропитаны. В тебе её нет, хоть ты и древний. А в них – поголовно. В общем, твоё дело, говорить им или нет – но они из наших вод живыми не выйдут.
Он беззвучно нырнул. Гедимин шагнул к воде, но не увидел даже белого пятна – Агва растворился в реке.
36.01.281 от Применения. Западная пустошь, к северо-западу от озера Оллья
Примятая трава ещё не успела выпрямиться – тут недавно проехали четыре машины с тяжёлым обвесом. В паре метров снова тянулись свежие следы, петляющие, более глубокие, будто груз на обратном пути увеличился. В непримятой траве шевельнулась потревоженная гиена. Гедимин остановился, «посветил» сканером, - животное догрызало кусок тазовой кости. «Человечья,» - определил сармат, не глядя на анализ ДНК. Впрочем, прибор его выводы подтвердил – гиена доедала человека, «чистого», даже не таркона. Её сородичи в тридцати метрах южнее растаскивали трупы из неглубокой ямы. На Гедимина даже не взглянули – так и делили добычу, ухватившись за руки-ноги. Раздетые до подштанников тела уже «отмякли», животы вздулись, но раскраска на лицах ещё не стёрлась – сажа, смешанная с жиром, глубоко въелась в кожу. «Двойная спираль,» - сармат отвернулся и услышал, как трещат кости, и рвутся связки. «Люди из Массета. И раз их похоронили – значит, было кому.»
Кости тех, кого хоронить не стали, валялись огрызками в примятой траве рядом с пулями и пятнами пролившегося масла. Гедимин подобрал кусок черепной крышки со сквозной пробоиной, «примерил» пулю и беззвучно хмыкнул. «Ясно. А я думал – чего боеприпасы валяются? У «Халага» и «Гвулы» разные калибры…»
Одна массетская пуля тоже нашлась – глубоко вошла в землю, под травой её не заметили. Она была тоньше, но длиннее. И вот она к отверстию в черепе как раз подходила…
После «пира» гиен пересчитать убитых было сложно. Сканер «вычислил» пятерых – только люди, мужчины, не старики и не подростки. Гедимин поискал вещи – нашлись только обрывки набедренных повязок. Остальное увезли в Массет – кажется, вместе с двумя разобранными на части «флипами». С юга к месту «битвы» тянулись чёткие свежие колеи – два трёхколёсных транспорта приехали с оружием, но против четырёх не выстояли.
На огрызках костей никакие метки не сохранились. Гедимин огляделся по сторонам – из травы торчал обломок древней стены. Старый знак был затёрт, поверх него чернела двойная спираль «Халага». «Ясно,» - Гедимин с кривой ухмылкой посмотрел в сторону Васы. «Чужаки уже близко. Вот и настоящая война. Недолго «макаки» без неё продержались.»
12.02.281 от Применения. Западная пустошь, кислотные болота Лит, город Нгери
Над Взрывными горами снова что-то дымилось. В облаке пепла сверкали молнии и россыпи белых точек – электрофаги вулканов не боялись. С озера на северо-восток медленно, «цепляясь» за каждую рощу, ползла туча, и мелкие летающие «медузы» и «кальмары» прятались в траве. Шаги сармата вспугивали их, но стайки, взлетев из-под его ног, тут же снова ныряли под листья. Крупные «медузы»-канзисы ещё реяли в воздухе, собирая щупальцами насекомых, но и они уже вслед за добычей шли на снижение – к редким кустам и хвойным деревцам.
Над озером Оллья, не говоря уже о лесостепной полосе вдоль него, давно не осталось споровиков – только птицы. Но здесь, на подступах к кислотным болотам Лит, пернатые не прижились. Тут и наземные позвоночные не задерживались – и споровикам, насекомым и приспособившимся моллюскам было раздолье.
Поредевшая трава снова густела, но степные злаки, потомки земных, исчезали, сменяясь чем-то глубоко мутировавшим – и хесскими хвойниками. Первые рощи гилгека вдоль болот сажали переселенцы; потом семена разнесло, они проросли, и самые крупные деревца уже поднялись Гедимину по пояс.
В небе, где-то слева, негромко затрещало. Сармат развернулся и увидел стаю «сытых», раздутых и побелевших, электрофагов. Они летели длинным, немного сбившимся клином далеко к северу от сармата, и там, где особи чересчур сближались, сверкала вольтова дуга. «Переели,» - сармат криво ухмыльнулся. «А стая немелкая… Куда они подались? В Лан, что ли? Тут других развалин нет. И Лан тоже далеко…»
Скхаа уже снизились, и в двадцати километрах к северо-востоку клин перестраивался, заходя на посадку – далеко от развалин и скал, прямо над окраиной кислотных болот. Гедимин растерянно хмыкнул. «Тут-то откуда гнездовья? На деревьях Скхаа не живут. Даже на высоких и безлистных. А гилгек приземистый и весь в иголках…»
Он развернулся на северо-восток и ускорил шаг, но тут же притормозил. На сочной ацидофильной зелени, в отличие от сухой степной, следы сохранялись хорошо. Отпечатков шин тут не было, но кто-то раз за разом протаскивал с запада тяжёлые волокуши. Удобнее было бы проложить одну колею, расчистить от лишнего и заровнять кислотной глиной, раз гальки для подсыпки не нашлось, - всё равно все примятые полосы тянулись в одних и тех же направлениях. Но жители, кажется, не хотели оставлять приметных следов – колеи от волокуш будто нарочно разводили на метр-полтора, чтобы не «намять» основательную тропу. Гедимин снова хмыкнул, оглянулся на запад, - хентос пока не добрались до восточного берега Олльи, их следы исчезали задолго до западного леса. В траве виднелись мелкие ошмётки неместной коры – к болотам стаскивали деревья, срубленные в приозёрье. «У кого большая, но секретная стройка?» - сармат включил было сканер, но стая Скхаа закрыла пол-экрана рябью. «Тайкемы выбрались из топей? А как они без кислоты?..»
…На краю хвойной рощи, поднимаясь над приземистым гилгеком, стояла деревянная башня. Сооружение просвечивало насквозь – это были одни опоры из неошкуренных стволов, без стен, только на самом верху соорудили из пластов коры крышу на четыре ската. Основание обложили плитняком, на этом «укрепление» и «украшение» и закончилось. Из стволов торчали толстые сучья. Местами они и служили креплениями – или их втыкали в прорубленные выемки в брёвнах, или клали балки прямо на них. Поодаль от первой башни маячила вторая – и Гедимин так загляделся на сооружения, что не сразу понял, для чего они нужны.
Электрофаги уже «приземлились» - и вся стая повисла на балках башен и торчащих ветках, плотно облепив постройку почти до основания. Ещё несколько существ кружили на востоке – оттуда сквозь потрескивание вольтовых дуг доносился стук дерева и камня о дерево. «Третью вышку собирают,» - Гедимин опустил взгляд и наконец заметил не только башни и следы волокуш, но и дома строителей.
Десяток купольных хижин из дерева и тростника поставили на каменные основания. Меж ними виднелся обложенный камнем колодец с подъёмником-шадуфом. Под навесами Гедимин видел груды плитняка и болотной глины и аккуратные поленницы. На рамках из тонких ветвей сушились шкуры вилорогов.
Что-то щёлкнуло по броне сармата. Он смигнул. Кажется, он загляделся на чужой посёлок, - часовые его заметили. Из-за хижин выглядывали двое нарвенгов с копьями. Кидать их воины не собирались – только указывали на чужака, оскалившись и прижав уши. А на «вышках» над посёлком уже зашевелилась электрическая стая.
- Силы и славы! – Гедимин быстро поднял пустые ладони. – Не ждал вас тут найти. Вы раньше жили далеко в топях, вы – в горах…
Треск на башне притих. Нарвенги переглянулись. Гедимин заметил, как припухли их полосатые щёки. Что там есть «мешки», он знал давно, но впервые увидел их наполненными. «Механизм опять работает,» - подумал он. «Только – чем он заряжен?»
- Хеттигин, друг Вольтов? – крупный Скхаа пролетел над сарматом и повис в воздухе, не шевеля крыльями. – В горах жить неудобно. Трясёт. Здесь всё-таки потише. И нам построили пещеры.
- Чёрный Странник? – нарвенг опустил копьё. Из хижины выглянули его сородичи. Почти всё поселение ушло строить «вышку», тут остались те, кто не мог по малолетству или старости, и пара часовых… и разумная электрическая «турель», более мощная, чем все турели «Халага» и «Гвулы».
- Помним, - сказал один из выглянувших, с белыми пятнами по жёлтой шкуре. – Ты – друг Тайкем. Они нам тоже не враги. Если и Сверкающие Крылья тебя знают… Заходи без опаски.
«Заходить» было особо некуда – в дверях хижин даже рослые нарвенги пригибались. Гедимин сел на груду плитняка у колодца. Вода тут определённо была закисленная, даже сшитое из кожи ведро уже покрылось серным налётом. «Часто придётся менять,» - подумалось сармату.
- Вы знаете об опасности из развалин? – он кивнул в сторону далёкой Васы, а потом, подумав, - и на более близкий Ангалау, и на восточный Лан. – Много людей с оружием. Между собой они уже сцепились. На жителей юга нападали.
Нарвенг провёл пальцем по вздутой щеке и указал на потрескивающие башни.
- Мы знаем, Странник. Крылья нас предупреждали. И мы готовы. И они тоже.
- Если они будут в отлёте… - Гедимин с сомнением посмотрел на копьё, прислонённое к хижине. Наконечник был обработан хорошо, спору нет, - можно ходить на вилорога и даже на килма. Но против «мартышечьих» самострелов и бластеров…
Наверху затрещало.
- Мы всегда стережём пещеры, - сказал Скхаа, повиснув над Гедимином. – И город Нгери теперь под нашей защитой. Стая улетит – стражи останутся.
Нарвенг оскалился.
- Мы и сами не беззащитны, - он подобрал кусок плитняка и неожиданно сильным броском зашвырнул его на дальний бугорок. Гедимин хотел было сказать, что пули всё равно «бьют» сильнее – но нарвенг уже выпрямился и плюнул в камень. Над холмиком взвился жёлтый пар. Обломок развалился на дымящиеся куски.
- А вы меткие, - пробормотал Гедимин, вспоминая состав плитняка и признаки химических реакций. «Смесь кислот, и в основе – азотная,» - он покосился на щёки нарвенга. «Как только живые ткани такое выдер… Стоп. Азотная? Откуда?!»
- Пришлось наловчиться, - нарвенг показал клыки. – Хвала народу Скхаа – у нас снова есть оружие.
Гедимин мигнул. «Электрический разряд может окислить атмосферный азот. Понятно… Но как? В каком резервуаре? Прямо внутри?!»
- Хорошее оружие, - пробормотал он. – Не знал, что вы так умеете. А как оно вас самих не жжёт? Это же сильная кислота…
Нарвенг с белыми пятнами (его защёчные мешки были пусты) досадливо дёрнул вибриссами.
- Жжёт, - угрюмо сказал он. – И с годами мы слабеем. Я в бою уже ни на что не годен. Но пока есть силы, мы соединяем воздух, воду и молнию – и делаем наравенгу. Хвала народу Скхаа, вернувшему нам молнии…
Гедимин оглянулся на кислотные болота. «Нгери – первый посёлок на суше. Интересно, все нарвенги однажды покинут топи? Или им там привычнее?»
- Тайкемы за нас опасаются, - сказал нарвенг-воин. – Мы останемся с ними в союзе. Но они всегда жили в кислоте. А мы нет. Запомни, Странник, - мы вернёмся на твёрдую землю. Построим башни из камня. Вырастим поля и пророем пруды. И никакие древние нам не помешают.
36.02.281 от Применения. Западная пустошь, к западу от Зелёных Оврагов
Стоянка хентос была видна издалека – широкая выгоревшая плешь посреди степи и следы протекторов в золе. Пожарище уже остыло, и среди чёрных травяных кочек и разбросанных углей бродили гиены. От воды – тут мелководные ручьи сливались в неглубокую речушку – слышался плеск и рычание, - какие-то объедки нашлись на берегу. Все кости были звериными – хентос застали небольшое стадо килмов у водопоя, постреляли, сколько смогли, и на радостях одну тушу запекли на месте. Остальное увезли, оставив гиенам только потроха и копыта.
Посреди размётанного кострища Гедимин нашёл почерневший валун, глубоко засевший в земле. Метка, оставленная красной глиной, ещё читалась, - три острых зубца с высоким центральным. «Аркат,» - сармат угрюмо сощурился на следы шин. «Далеко заехали от своего Саммита. А следить за костром так и не научились. Неясно одно. Чего они так колесили по углям?»
Он включил сканер и подошёл к воде. Через речушку огонь не перекинулся – а вот «макаки» переехали, и очень быстро. Ни сармат, ни прибор не нашли пуль… но вот в золе на самом берегу отпечатался свежий след узкой ступни. Кто-то прошёл вниз по ручью до места с более мягкой почвой и выкопал ямку. Гиены разрывать её не стали – там был только помёт… и кучка фриловых пластин – остатки распоротого хентосского «бронежилета».
«Как говорил Кронион – «смотри, кто где нагадил»?» - Гедимин криво ухмыльнулся, читая показания сканера. Недавно на берегу таркон-«упырь» сытно поел человечины, а теперь чистил нору от объедков. Он был чистоплотным и соображал, куда течёт вода, и как она может разлиться, - его лежбище сканер нашёл в десятке метров вверх по течению, далеко в стороне от ручья. «И под тропой килмов,» - закончил про себя Гедимин, глядя на утоптанную копытами землю и еле приметные ямки вдоль «дороги». «Упырь» зарылся до материкового слоя, и даже ему там стало холодно – он застелил каменное дно лежбища травой, шерстью, клочьями шкур… а теперь ещё и драным скирлином. В ворох обрывков он зарылся и дремал среди полуобглоданных человечьих костей. Снятые с одежды «добычи» цветные бляшки и бусины были сложены в углу, в стороне от объедков.
«Вот что бывает, когда ходишь без шлема,» - Гедимин сузил глаза, глядя на отгрызенную голову «хенто». Её пока не тронули – таркон начал с более мясистых частей. Но шея была сперва прокушена до хребта, а потом перегрызена начисто, и «бронежилет» не помог. Ни шлема, ни оружия среди объедков не было – видно, остались на берегу, когда «упырь» тащил добычу в нору. Или вовсе на стоянке, от которой «хенто» зачем-то отошёл в одиночку в сумерках…
На коже мертвеца сохранилась раскраска – чёрные кольца вокруг глаз и две полосы внизу вдоль переносицы. Сканер «показал» смесь животного жира с чёрной глиной. «Ага, «арки» тоже раскрашиваются. Буду знать,» - думал Гедимин и косился на таркона. Одежды на нём не было, сухая кожа висела лохмотьями, но лицо было покрыто полосами красной глины… и зачем-то он отложил бусины и цветные бляшки, отделив их от ненужного хлама. «Себе соберёт бусы?» - Гедимин было задумался, из чего можно сделать прочную нить, но быстро опомнился и выключил сканер.
Возможно, хентос искали пропавшего и площадку выжигали не просто так – но «упыря» в глубокой норе огонь не достал. Гедимин потянулся к сфалту, но опустил руку и повернулся к реке. За ней виднелись следы протекторов, а под ними – другие, более старые, - тут проезжали много раз и разным составом. «А ведь «Аркат» в другой стороне…» - Гедимин шагнул в воду, стараясь не поднимать брызг. «Пройти по следу?»
Передатчик на запястье издал короткий гудок.
- «Пустошь», приём! – на экране зажёгся значок станции «Ангалау»; с ним пересекался чёрный круг – Старый Город с тем же названием. – Приём! Дикарей выслеживаешь?
- Ну? – отозвался Гедимин. Судя по голосу связиста, помощь «Ангалау» была не нужна – о проблемах сообщали совсем другим тоном.
- Хе! У нас тут как раз гости на «флипах», - связист снова хихикнул. – Пальба по всей окраине.
- Это не ди… - Гедимин, помрачнев, оборвал фразу. – На станцию нападают?
- Что-то долетело, так мы ответили, - филку было весело. – Теперь не лезут. Но с местным дикарьём такая свалка! Бластеры, «кинетика», турели, - только дронов не хвата… О, о, полетел! Короче, хочешь глянуть на диких «макак» - топай в Ангалау!
- Снимки есть? Скинешь? – Гедимин угрюмо шурился на экран. «Дикари… В том и проблема, что они не дикари. Это – верх человеческой цивилизации.»
Передатчик мигнул. Сармат развернул подборку кадров. Экипажу «Ангалау» тоже было интересно, что творится на развалинах, только здания мешали рассмотреть. Кто-то не пожалел выделить дрон-разведчик – и теперь Гедимин видел турели вдоль спешно укреплённой «стены», мелькающие на окраине «флипы» на двух и трёх колёсах, пригибающихся стрелков – одни прятались за кусками стен, другие – за укреплёнными корпусами «флипов». Сверкали зелёные лучи бластеров, но сармат не нашёл ни одного защитного поля… хотя нет, одно было – над люком элитного убежища.
Гражданское убежище Ангалау так и не открылось. Город, сколько Гедимин его помнил, кишел тарконами. Они даже выбили крыс на задворки и заселили несколько высоток. Сейчас посёлок наверху был пуст. В окраинных кварталах шла стрельба. Гедимин насчитал два десятка чужих «флипов» и три экзоскелета Ангалау. На бортах «чужаков» краснели знакомые метки – три зубца с высоким центральным.
- Ну что, придёшь к нам? – спросил связист. – О, ещё дрон! А у неместных дикарей пересменка. О, у них там походная кузница – натаскали чего-то с окраин, теперь льют пули. Интересно, кто кого – дикари мутантов или наоборот? Дикари бодрее, зато у мутантов патроны под рукой. Во, турели перезаряжают…
- Не пойду, - буркнул Гедимин. – Нет там дикарей. Одни «макаки». Берегите станцию!
«Значит, «арки» уже под Ангалау. И не в первый раз, если пригнали такой отряд с обозом,» - сармат посчитал расстояние и помрачнел. «А тут охотились, чтобы привезти еды осаждающим. На последних кадрах дымки костров – что-то жарят… Далеко их занесло. Что будут делать, если победят? Всё разграбят, мутантов вырежут? Или угонят в рабство? Или сами сюда заселятся? Народу в Саммите явно много. И… так, что тут? Надо приблизить…»
На одном из кадров к покосившейся турели тянулась из «броневика» рука в перчатке. Скирлиновый рукав задрался, обнажив белесую кожу в «чешуе» надрывов. «Таркон среди «арков»,» - Гедимин рассматривал грубо сшитую кожаную рукавицу в пятнах гари и смазки. «Таркон-механик… Значит, своих мутантов «Аркат» не вырезал. И я не добил. Или это уже другие мутанты? Может, как раз пленники?»
Сармата передёрнуло. Он посмотрел на погасший передатчик, на колеи, уходящие на запад, - и развернулся к югу.
39.02.281 от Применения. Западная пустошь, к западу от Зелёных Оврагов
Серебристые блёстки в небе Гедимин заметил ещё на окраине Гиблых Земель. Они держались ниже облаков, бесследно исчезали перед бурями, но на рассвете и закате их было очень хорошо видно, - вытянутые стайки змееподобных существ, подсвеченные зеленью, золотом и синевой. От луча сканера они мгновенно ускользали, оставляя на экране «хвост» размытой ряби. «Чуют ЭСТ-излучение,» - думал Гедимин после очередной неудачной попытки. «И очень хорошо чуют. Какой-то подвид Клоа?»
Окраина Гиблых Земель кишела радиофагами. Среди «фонящих» камней шуршали Зелёные Пожиратели. Стаи Клоа кружили над самой землёй, а порой прямо на неё и ложились на отдых. Но сармат ни разу не видел снизившихся «небесных змей». Похоже, они даже ночевали на лету, сбившись на закате в округлый «клубок». В тот раз Гедимин спрятался за кактусом-столбом и всё-таки «поймал» их на сканер, - слегка «фонящие» змеевидные существа с узкими плавниками вдоль туловища, короткими крепкими челюстями с парой рядов острых зубов и двумя парами глаз – сверху и снизу. Сармат «накрыл» их лучом и тут же погасил его – «клубок» заколыхался, сместился, но вскоре «змеи» успокоились. А Гедимин рассматривал «сканы» и в растерянности качал головой. «Клоа не при делах. И без ДНК видно. Это хищники. Хищники открытого неба, вроде равнинных. Интересно, в какую пищевую цепь они тут встроены…»
Среди суккулентов восточной полупустыни что-то летающее появлялось редко – лишь пара видов мелких хищных птиц строила гнёзда на кактусах-столбах и обживала их дупла. Дальше в степь появлялись стайки мелких «чин-чиков» и одичавшие шанки. И те, и другие сновали в траве, прячась от пернатых хищников. А «небесные змеи» всё так же висели высоко над землёй, то замирая на несколько часов, то резко срываясь с места и перемещаясь на десяток километров в сторону. «Радиофаги или фотосинтетики?» - гадал Гедимин, глядя на «сканы». «Но тогда – зачем такая пасть?»
В степи появились первые следы вилорогов – и тут же в небе повисли полуденники. Наземных птиц прибавилось, иногда Гедимин замечал некрупных уток и чаек у водоёмов и мелких хищников на деревьях. Появились и гиены. Сармат застал их за растаскиванием свежих костей – тут недавно поохотился полуденник. Луч накрыл вилорога, череп и ноги обгорели, но более мясистые части под обугленной шкурой уцелели – и ящер сожрал их, оставив гиенам объедки. Гедимин издалека слышал взлаивающий хохот и рычание – звери пытались отогнать полуденника от добычи. Когда сармат подошёл, а ящер улетел, гиены разочарованно грызли копыта и рогатый череп. Пернатые хищники к ним даже не совались – в нише падальщиков для птиц не осталось места.
На неподвижного сармата гиены не обращали внимания. Он отметил подпалины на их мордах и боках и рубцы заживших ожогов под редкой шерстью. Отгонять полуденников от добычи было рискованно – но, возможно, иногда удавалось. Сармат покосился на небо – стая «змей» блестела далеко на севере, в стороне от высоко взлетевших полуденников. Ни ящеры, ни их добыча «радиофагов» не привлекали.
Когда Гедимин отвлекался от наблюдений за «небесными змеями», он замечал другие, наземные следы. То капли крови и щепоть перьев в траве, то срезанные колоски или ямки от выкопанных растений, то сухие «тушки» Ифи со срезанной «шерстью». Однажды попалось кострище. Гедимин заметил его случайно, боковым зрением, - круг почерневшего плитняка с углями внутри был накрыт сырой дерновиной. Сармат приподнял её и одобрительно хмыкнул – кто-то подрезал с трёх сторон и отвернул пласт дёрна, а потом тщательно «пролил» кострище. Очень скоро степная трава скрыла бы его, заново отрастив корни, - остался бы малоприметный бугорок с чуть более «жирными» растениями, удобренными золой.
«Ели рыбу и шанка,» - Гедимин порылся в углях. «Запекали в глине – вон осколки «форм». Хентос так не делают. И кострища не прячут. И следов «флипов» вокруг не видно… Стоп!»
Один след всё-таки был, и совсем свежий, не старше замаскированного кострища. Трёхколёсный «флип» доехал до речки, поднялся на пригорок и встал там на прикол. Рядом сармат нашёл ямки от колышков – приезжие поставили над машиной тент.
«Всё-таки хентос,» - Гедимин угрюмо сощурился. «Хотя… это к лучшему. Их тут уже много. Если бы сюда зашёл кто нормальный – мог пострадать. А между собой – пускай «общаются», как умеют.»
Крупных валунов тут не было, но росло молодое кружевное дерево, и из-под травы торчал край рилкаровой плиты. Гедимин осмотрел и то, и другое и не нашёл ни надрезов на коре, ни рисунков глиной. «Какое-то убежище не придумало свою метку? Или уже знают об «Аркате» и не хотят «светиться»?»
Колея терялась на сухой земле, и сармат не мог понять, куда и откуда скрытные хентос ехали. «Кто тут вообще рядом? Йилгва? Щас тебе Серые полезут в дикую степь… Тангут? Раума? И «арки» потащились в Ангалау, не разграбив по дороге и то, и другое?» - Гедимин растерянно пожал плечами и перевёл взгляд на блёстки в небе. «Кажется, «макак» эти зверушки тоже не едят. Ладно. Трава всё выше – скоро появятся килмы. И меченый камень тут рядом. Надо обновить данные. Интересно, кто их тут читает…»
40.02.281 от Применения. Западная пустошь, к западу от Зелёных Оврагов
Гедимин издалека услышал топот и рёв и поднялся на холм. Из-под камней вытекал родник, питающий большой ручей в долине. С соседнего холма тоже что-то сочилось, и в низине могло бы прижиться хищное дерево ванкаса – воды ему как раз хватило бы. Оно даже и росло тут когда-то – ещё не все пни рассыпались в труху. Но молодых побегов не было. Каждый год тут проходили стада килмов. Трава отрастала быстро, деревья так и не восстановились.
В этот раз стадо было невелико – на полсотни голов – но в низину меж холмами оно целиком не влезло. То и дело кто-то останавливался пощипать сочной травы. Гедимин видел, что все отстающие – молодняк, телята прошлого года. Старшие самцы и даже беременные самки проскочили низину, прибавив шагу, - только ручей вскипел под копытами. Из степи за холмами послышался сердитый рёв. «Хвост» из молодняка нехотя зашевелился – но поздно.
Воздух внезапно уплотнился. От крепкого толчка сармат припал к земле. Над низиной поднялся блестящий серебристый смерч. Испуганно ревущие килмы протопотали по склону мимо. Из оврага сквозь вой и хруст Гедимин услышал предсмертные крики – и всё стихло.
Сармат осторожно приподнялся, выглядывая из травы. В низину быстро, закручивая воздух воронкой, спускались «небесные змеи». Они уже не старались поднять настоящий вихрь – первого смерча хватило. В изрытой низине в кровавых лужах лежали три килма. Их ударило о землю, порвало шкуру, поломало кости. Сейчас их облепили, вися в воздухе, серебристые «змеи». Они рывком ныряли в раны, выдирали мясо, заглатывали, раздуваясь, и ныряли снова.
Вихрь усилился – другие стаи сверху разглядели добычу и слетелись к низине. Обгрызенные туши килмов зашевелились, кожа лопнула, оголив кости. «Змеи» ели быстро. Последние прилетевшие рвали клочья шкуры, глотая с шерстью, и отгрызали мелкие куски костей. Ещё пара минут – и в низине среди травы остались три раскиданных скелета.
Потолстевшие «змеи» взлетали рывками, извиваясь всем телом, - плавники не справлялись. Гедимин смотрел, как они снова превращаются в блёстки на белом небе. «Мать моя колба!» - он покосился на разбросанные кости и невольно поёжился. «А зверьки серьёзные. Надо добавить их на меченый камень…»
Ещё через пять минут на холме появилась первая гиена. Спуститься в низину она не спешила – долго высматривала что-то в небе. Она уже ухватила кость и спряталась в траве наверху, когда появились её сородичи. Они тоже не торопились на спуске, а вот на холм взлетали быстро, утаскивая с собой «змеиные» объедки, и забивались в заросли. Гедимин беззвучно хмыкнул. «Гиены уже знакомы со «змейками». Значит, охота далеко не первая. Сброшу я данные Крониону – и пойду к меченому камню…»
01.03.281 от Применения. Западная пустошь, к западу от Зелёных Оврагов
Из травы торчал массивный обломок древнего строения. Когда-то его сильно нагрело, и рилкар скипелся с фриловым покрытием да так и застыл чёрно-бурой глыбой. Сейчас Гедимин предпочитал оставлять предупреждающие знаки на таких искусственных камнях – они, в отличие от базальта или гранита, не обрастали мхом и лишайником. Природный камень приходилось расчищать каждые десять лет. Рилкар же оставался гладким, а вырезанные в нём символы – чёткими и чистыми… Хотя – нет.
Гедимин помянул про себя спаривание «макак» и угрюмо сощурился на камень. Поверх всех его меток краснела «плюха» размазанной глины, а на ней чернел трёхзубцовый знак убежища «Аркат». Дождей давно не было, и глина на солнцепёке присохла к рилкару. «Мать моя пробирка,» - Гедимин, морщась, ковырнул красный слой когтем. «Специально замазали красным, чтобы чёрный значок был ярче. На плите полно места, но нагадить надо было именно здесь. Saat hasesh!»
Он вовремя опомнился и не стал греть когти. «Глина затвердеет ещё хуже, придётся резать вместе с метками. Сейчас размочу – само ототрётся.»
Красную глину с жиром не смешали, и отделилась она (после получаса размывания) легко, оставив только полосы в глубине значков. Чёрная метка отвалилась вместе с ней. Знаки от прокраски стали даже ярче, но Гедимин не пожалел воды и когтей и выскреб всё дочиста.
«Вот теперь можно поправить,» - он срезал указания на два «грязных» пятна (сейчас фон там был чуть выше нормы). Внизу начертил трёх змеек, спираль смерча и стрелку от них – к схематичному бизоньему черепу. Подумав, добавил человечий и ещё пару стрелок: вверх – рядом со змейками, вниз – около спирали. Черепа обвёл проплавленной чертой. «Понятно? Нет?» - он отошёл на пару шагов, оценивая работу. «Спросить некого. Ладно, если не поймут – змеи сами им объяснят. Как только сочтут, что «макаки» - еда.»
Не успел он спуститься с холма и присесть за кустом Ифи, высматривая следы протекторов, как сверху донёсся шелест травы и тихий рокот. Сармат замер и бесшумно развернулся к «меченому камню». Снизу были видны очертания трёхколёсного «флипа» и силуэт за штурвалом. Он не засиделся – спрыгнул в траву. Зашуршало и булькнуло – из «флипа» вынули канистру с жидкостью.
- Следи за округой! – услышал Гедимин гортанный голос самки. Говорила она на сильно искажённом атлантисском.
- Долго там не торчите! – отозвался самец с тем же «тяжёлым» акцентом. – Воды хватит?
- Мокрый мох приложим, и размокнет, - вмешался третий. Гедимин видел на его голове повязку из красного скирлина, прикрывающую макушку и «хвостом» спускающуюся на затылок. Он поставил на плечо ёмкость с водой и шумно выдохнул.
- Испоганить камень Странника! – самка хотела сплюнуть, но удержалась. – Бешеные дикари! Ты мочи мох, а я пока травы нарву…
Она подняла руку, обмотанную вместе с кистью полосами выцветшего скирлина. Теперь Гедимин видел травяную «шапку» с широкими полями и перья чинчики на ней. Оба чужака – и, кажется, «пилот» флиппера тоже – были в кожаных жилетах, изнутри чем-то набитых. С коротких рукавов рубашек свисала бахрома разлохмаченной ткани.
- Стой! – самка выпрямилась уже у камня, тронула рилкар и отдёрнула руку. – Он чистый и горячий!
- Новые знаки, - пробормотал человек с канистрой на плече. – Чёрный Странник был тут.
- Или он ещё тут, - женщина завертела головой. – Э-э-хэй! Чёрный Странник, оставляющий знаки! Где ты?
- Стой! – человек с канистрой схватил её за плечо и заставил пригнуться. – Если он тут – не шуми! Мы же не знаем ничего…
- О чём знак-то? – «пилот», вскинув на плечо длинноствольную «кинетику», подошёл ближе. – Червяки сверху, завиток снизу и смерть? Кто-нибудь по…
- Чего тут не понять?! – женщина ткнула в небо. – Небесных змей не видел? О них Странник и говорит… Да что такое!
Она хлопнула по бокам кожанки и развернулась к «флипу».
- Что у нас есть? Он рядом, надо что-то оставить…
Гедимин ошалело мигнул. Он уже думал выпрямиться, но тут вдалеке взревел мотор, и затрещали кусты. «Пилот» и его спутники без единого звука вскочили на флиппер. Когда сармат встал, их машина уже исчезла в высокой траве. Всё стихло.
«Чёрный Странник, оставляющий знаки…» - сармат остановился у «меченого камня». У глыбы лежала вырванная «с мясом» подвеска – деревянная бусина и три пёрышка.
«Зацепиться тут не за что,» - Гедимин поднял бусину, осмотрел крепкие нити из волокон многожальника и клочок скирлина. «Это подношение. Мне. Мать моя пробирка…»
Он просидел у холма ещё час, но никто не вернулся – ни странные люди, которые хотели отмыть камень, ни «дикари», его заляпавшие. «Мои знаки всё-таки читают,» - думал сармат, недоверчиво ухмыляясь. «И даже понимают…»
Он перебирал в памяти фразы странных хентос, конструкцию их «бронежилетов», «перчаток» и головных уборов. «Освоена выделка шкур и плетение из травы… и, кажется, про волокно многожальника они тоже в курсе. Одичавшее растение далеко ушло на север… Интересно, научились его выращивать? Если да – это первые хентос-земледельцы. Чего я не вылез, пока они тут были?!»
…Кронион выслушал его, не перебивая. Гедимин уже думал, что биолог уткнулся в «сканы» небесных змей и прочую «чушь» пропустил мимо ушей. Но, едва сармат замолчал, Кронион сдержанно хмыкнул.
- Прикрывать голову и глаза в нашем климате разумно. Если нет шлема, очков и респиратора, и не из чего собрать фриловый «броник», - травяная стёганка тоже сгодится. Что там, кстати, была за «пушка»? А след от протектора чёткий, со швом?
- Довоенное что-то… - Гедимин сощурился. – Да, довоенная гражданская «кинетика». Охотничий дробовик. Нечасто я их видел, сразу не вспомнил. А след… Земля тут очень сухая, даже сканер ничего не разобрал.
Биолог усмехнулся.
- Земля сухая… Ты же механик, Гедимин. «Лысый» протектор. Тоже довоенный. Вот и весь секрет. Захудалое убежище без запасов. Выживает, как умеет. Поэтому и ныкается от «арков». И готово тебя считать богом. Думаю, против «арков» им не выстоять.
Гедимин сузил глаза. Ни на одном месте перестрелки между хентос ему не было так тяжело в груди. «Да какое мне дело до «макак»?» - он сердито встряхнулся. «Они всегда жрали друг друга. Или – в перерывах – нас. Будь у этих больше ресурсов – носились бы по степи, как «арки», и палили во все подряд.»
- А вот небесные змеи… Это любопытно, - нарушил молчание Кронион. – Особенно интересно, что они не сцепились из-за добычи. Говоришь, те, кто прилетел первыми, не отгоняли отставших?
- Может, уже наелись? – Гедимин пожал плечами. Кронион хмыкнул.
- Там, вокруг тебя, много зверья… и не совсем зверья. Сравни повадки. И… как вы на Равнине общались с летучими разумными? Вроде бы они любят всякие шуршалки. И ещё – ты же записал их лучевые сигналы? Ну вот и действуй. Всё лучше, чем снова лезть к «макакам»!
Гедимин вздрогнул. «Вот как он мне в мозги без сканера забрался?!»
- А зачем сканер? – отозвался Кронион с невесёлым смешком. – В этой части ты, Гедимин, предельно предсказуем. Мало было «вроде бы мирных» людишек по разным городам? И чем каждый раз кончалось?
- Скайоты… - заикнулся Гедимин. «Кот» громко фыркнул.
- Нечеловеческая раса. Уже подтвердившая свою вменяемость перед эльфами и сиригнами. Встретишь своих «мирных» в городе наннов или у колонии нхельви – можешь что-то себе думать. А пока плети шуршалки!
03.03.281 от Применения. Западная пустошь
Со звенящими подвесками Гедимин разобрался быстро. Нетрудно было и выжечь дыру в обломке сухой ветки с дерева Ифи, сделать «обечайку» и насверлить в ней отверстий. Гудело однообразно, но громко. При смене направления «ветра» даже менялся мотив. С «шуршалками» оказалось сложнее. Трава была повсюду, но плетение из неё сильно отличалось от плетения из проволоки. Гедимин быстро понял, что самое трудное – найти и подготовить подходящее сырьё. «Эти мне натуральные материалы…» - слегка щурился он, дожидаясь, пока оно дойдёт до кондиции. Спешить было некуда, и сармат, устроившись под деревом Ифи, разбирал данные дозиметрии с последних встреч с небесными змеями.
Выйдя из сухой степи к ручью, он пронаблюдал ещё одну охоту. Крупные стада килмов сейчас распались на «отряды» по несколько десятков голов и распределились по северным степям. Одно такое стадо подловили у ручья небесные змеи, спугнули снижающимся смерчем и чётко отсекли «хвост» медлительного молодняка и подранков. Гедимин из кустов смотрел, как стая обгладывает четыре расплющенных туши. Смерч в этот раз был сильнее, и животных колотили о землю долго – тут не было камней, чтобы ускорить процесс… Вторая, опоздавшая к охоте, стая появилась в небе быстро, но задержалась на высоте, будто дожидаясь сигнала – и только потом снизилась к недоеденной добыче. Едва первая пошла на взлёт, появилась третья. Ей перепали только шкуры и кости, и она над ними не задержалась. Гедимин смотрел на небо, пересчитывая стаи. На горизонте было много блёсток, но они так там и висели, не приближаясь к месту охоты. Потом подошли гиены, присмотрелись к небу вместе с сарматом и потащили уцелевшие кости в траву. Как и в прошлый раз, они спешили спрятаться. Гедимин думал, что от полуденников гиены так не бегали – наоборот, пытались отгонять их от добычи, невзирая на явную опасность…
От дерева Ифи до ближайшего ручья было далеко, но корнями оно до воды дотягивалось. Доставало до неё и высокое кружевное дерево в полусотне метров. Оно росло на холме, внизу темнел тростник – и, под его защитой, поднимались выжившие побеги ванкасы. До жёсткого тростника килмы и вилороги добирались в последнюю очередь, и деревья могли годами спокойно расти. Мелкой фауны у корней им, видимо, хватало для пропитания.
Гедимин сверял данные дозиметра и задумчиво хмыкал. Резкий всплеск ЭСТ- и ЭМИА-излучения во время смерча был ожидаем. Пульсация оказалась сложнее, чем сармат думал, - множество источников, «светящихся» в разных ритмах, создавали очень запутанную «систему». «Каждая особь пульсирует, как может,» - он пытался разобрать «волну» по отдельным «нитям». «Координация, похоже, есть – но очень условная. Вроде команды «старт» - а дальше все стартуют, когда успели. Их много, сигнал, видимо, один или очень похожий, - и смерч у них получается. Попробовать воспроизвести?»
От настроенного излучателя он на всякий случай отошёл подальше. Через пару секунд пульсации воздух зашевелился, закрутил мелкие пылинки, но на этом дело и кончилось. Едва «мотив» прерывался, слабый вихрь исчезал. «Ага, смысл в том, чтобы много источников пульсировали непрерывно. Один «погаснет» - другой «подхватит», и так вихрь держится,» - думал Гедимин, разбирая излучатель. Кроме движения пылинок, он заметил и ещё один эффект – блёстки в небе, до того час провисевшие на месте, зашевелились и вроде бы даже снизились на десяток метров.
«Оттуда меня «слышно»,» - сармат прикрылся защитным полем и снова открыл записи. «А вот это – уже после смерча. Фон падает – и снова идут зубцы. Ненаправленный сигнал. Он слабее вспышки во время смерча, и ЭМИА-составляющая пропадает. А вот на него что-то наложилось. Ответная пульсация? Теперь снова тихо. Вот первая стая наелась, освобождает место, - и снова идёт сигнал. Источник у земли – видимо, вторая стая зовёт третью. Пульсация похожая, но другая. А отзыв… кажется, отзыв тот же. Видимо, «летим», «спасибо за обед» или что-то в этом роде,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Два сигнала призыва различаются. Может, первый означал, что еды ещё много, а второй – что почти ничего не осталось?.. М-да. Кажется, я перегрелся в Пустошах. Думаю об этой живности, как о разумной. А ведь никаких подтверждений…»
Он подобрал пучок размоченной соломы, помял в пальцах. «Годится. Шуршать будет. Ветер быстро её порвёт… ну да ладно. Я её не на тысячу лет делаю. Один эксперимент, и всё.»
04.03.281 от Применения. Западная пустошь
На рассвете ветер усилился. Гедимин покосился на небо – там шевелились плотные блестящие клубки. Их было всего три, и два из них – на горизонте. Сармат посмотрел на ближний и перевёл взгляд на нижнюю ветку Дерева Ифи. Туда он мог дотянуться, не карабкаясь по стволу. «У самой земли…» - он перевёл взгляд на стаю высоко в небе. «Да ещё листья всё спрячут. Звук будет, но ветер слабый. Услышат? Или подманить их лучевым сигналом?»
«Шуршалки» с мелкими камешками внутри закачались на ветке, тихо загудели «дудки», фриловые пластинки нехотя звякнули. Гедимин, отойдя за ствол, следил в просвет между ветвями за стаей. Если небесные змеи что-то и слышали, то не подавали виду.
«Так. Попробуем излучением,» - сармат сверился с записями пульсаций. «Возьму поздний сигнал. Он про еду, еды нет. Может, стоило подстрелить вилорога, чтобы им не впустую спускаться? Нет, не надо. Эксперимент-то не про еду, а про шуршалки. Еда кого хочешь привлечёт. А вот несъедобные штуки…»
Сигнал ушёл в небо. Стая зашевелилась. Несколько блёсток отделились от её краёв, снизились и так повисли. Гедимин ждал ответного излучения, и какой-то всплеск дошёл – но на перекличку «змей» над едой он не был похож. «Понятно. Добычи не видят, поэтому не снижаются. А шуршалки… Их тут, на нижних ветках, не видно и не слышно.»
Когда все особи вернулись в общий рыхлый клубок, Гедимин снял «украшения» с ветки и перевёл взгляд на высокое кружевное дерево. «Мать моя колба…» - он тяжело вздохнул и побрёл к стволу. Лезть предстояло на самый верх – крона кружевных деревьев начиналась метрах в тридцати над землёй, всё, что вырастало ниже, быстро отсыхало. Что им мешает растопыривать ветви по всей высоте, как это делают сосны, выросшие в степи, Гедимин не понимал. Он не очень понимал, зачем вообще нужна крона без листьев. Только знал, что дерево – лёгкое, но крепкое, и сармата удержит. А на верхних ветках, где ветер сильнее, будут и видны, и слышны все «украшения». И если такие штуки «небесным змеям» хоть чуть-чуть интересны…
Гедимин оборвал бестолковые мысли и всадил когти в кору.
Ветер наверху, и правда, был сильный – сармат не успел повесить «украшения», как они затрещали, зазвенели и завыли. Стая в небе вяло шевельнулась. Гедимин покосился на дозиметр – никаких сигналов не было. «Ну, хоть без смерча обойдётся,» - думал он, перебираясь на развилку ниже и глядя на подвески. «Поболтаются тут, пока солнце, ветер и дождь их не разрушат. «Змеям», похоже, такие штуки в новинку. Может, решатся их изучить. Или поймут, что это не еда, и улетят…»
Его мысли прервал треск выстрелов. Он сдёрнул с плеча сфалт, едва не сорвался с дерева – и только тогда посмотрел вниз. Далеко в низине три «флипа», ломая тростник, окружали один. Из-за его бортов стреляли, снаружи палили в ответ. На изрытой земле остался брошенный саженец ванкасы – вырытый побег с земляным комом, частично обёрнутый сухой травой. До конца завернуть выкопанное дерево не успели.
«Аркат», - Гедимин разглядел трёхзубые пики на бортах трёх «флипов». Дальше он не смотрел – скользил на когтях вниз по стволу, стараясь не сорваться. Под лопаткой неприятно ныло. «Дерево. «Аркам» не нужны деревья. Тарконам – тем более. Кто мог выкопать?»
Шуметь можно было как угодно – за выстрелами и воплями хентос ничего не слышали. А вот попадаться им на глаза Гедимину отчего-то не хотелось. Когда он, пригибаясь за тростником, спустился в низину, стрельба стихла. Три «флипа» замкнули кольцо. Трое «пилотов» остались на борту и держали на прицеле четвёрку хентос, прижатую к центральной, побитой пулями машине. Двое «арков» лежали в траве с простреленными головами – лицевые щитки раздробило, всё, что под ними, изрезало в мясо. Один из зажатых по центру держался за бок – пуля вспорола кожаную стёганку и мышцы под ней, возможно, чиркнула по рёбрам. Вся четвёрка была в знакомых Гедимину красных повязках, с разлохмаченными краями рукавов и штанин – даже там, где лохматиться вроде было нечему. И все были гораздо темнее кожей, чем «арки», обступившие их. «Не расовые различия,» - понял Гедимин. «Загар и обветренность…»
- Нет ничерта! – крикнул «арк», копающийся в чужом «флипе». Он выпрямился во весь рост, держа в одной руке короткое копьё, а в другой – баклагу с водой. У его пояса висела кобура с короткостволом – а вот креплений под дротики на фриловом «бронежилете» не было. Зато они были на стёганках «красноголовых». У одного даже остались копья, но дотянуться до них под прицелом он не мог и только тяжело дышал, стискивая зубы.
Хенто в рогатом шлеме (один «самострел» на плечом, другой у пояса) вразвалку подошёл к «красноголовым». Четверо его соплеменников уже стояли вокруг с «пушками» в руках, но никуда не целились – только помахивали ими и хлопали по ладоням. Гедимин машинально прикинул, кто куда попадёт, если заденет спуск. Никто из пленников даже царапины не получил бы.
- Что у нас тут? – рогатый «арк» приспустил респиратор и щёлкнул языком. – Так-так. Четыре крысюка на землях «Аркаса». Что мы делаем с крысюками, парни?
- Сдираем шкуру! – отозвался «воин» с шипами на шлеме и плечах. Остальные захохотали. «Крысюки?» - Гедимин мигнул. Он не сразу разглядел полосы короткого бурого меха на плечах «красноголовых». Стёганки были украшены крысиными шкурками, а обувь – и вовсе из них сшита.
- Вы тут даже не живёте, - угрюмо оскалился «крысюк». – Только зря поломали деревья.
- Деревья? – рогатый оглянулся на саженец. – Эти деревья?
По его кивку двое «арков» из оцепления подошли к саженцу и пинками разломали его на четыре части. «Красноголовые» стиснули зубы.
- Всё на землях «Аркаса» - наше! – рогатый ощерился и подошёл ещё ближе. – Ничего нет, так-так… Только флип. И четыре жирных крысы.
Один из «арков» шумно сглотнул.
- Того кончим, а этих возьмём, - он обвёл соплом «самострела» кучку пленников.
- Тихо! – рогатый показал ему кулак и ткнул пальцем в грудь раненого. Тот был на вид старше всех, складки глубоко врезались в лицо, подбородок покрылся короткими серыми волосками.
- Стрелок, значит? Небось, ещё и в железе смыслишь? – «арк» ухватил раненого за руку, развернул её кверху ладонью, мозолистой, тёмной от въевшегося нагара и смазки. – Умник, значит… Берём и этого. Не подохнет. Колени подрежем, чтоб лишнего не наумничал. Эти двое крепкие, сгодятся в рудники…
- Мутантам продать, - шевельнулся вооружённый «пилот». – Им рабы нужны, хорошо дадут…
- Цыц! – рогатый по-хозяйски ощупал плечо другого пленника. – Будто нам не нужны! Крепкого дикаря поди отлови…
Он с ухмылкой ухватил третьего за подбородок.
- А эта цыпа – моя. Не пробовал диких девок…
Он не договорил – самка плюнула в наглазник. «Арк» коротко, без замаха, съездил ей по лицу – так, что голова мотнулась. Хентос захохотали. Рогатый открыл рот, но сказать ничего не успел. Сгусток плазмы раздробил ему и шлем, и череп.
Гедимин выстрелил ещё два раза, не целясь, - все цели он определил давно. Двое «пилотов» рухнули в траву. Третий уже согнулся пополам – под нагрудник вошло короткое копьё. Один из «оцепления» хрипел, оседая, и из-под респиратора сочилось тёмное. «Красноголовый» выдернул нож из-под его подбородка, развернулся, но врагов уже не было. Тех, кто ломал деревце, срезало плазменной струёй. Двое с воем кинулись к «флипу». Плазма смахнула их, как кучу мусора. На борту машины вскипел фрил – Гедимин не рассчитал с нагревом.
- Чёрный Странник?! – услышал он возглас из-за машины «красноголовых». Раненый выпрямился и таращился на сармата. Ещё один «крысюк» торопливо подкапывал и расшатывал молодую ванкасу. Двое деловито сдирали одежду с мертвецов. Гедимин отвернулся, махнул сканером, – пока в степи было тихо.
- Некогда рыться! – он оглянулся на «крысюков». Из их машины торчало пять саженцев ванкасы.
- Живо на флипы, мертвяков туда же, - и домой! – сармат кивнул на машины «арков». Они были и выше, и мощнее, и защищённее… но ни один «крысюк» не погиб, а двоих врагов они уложили без Гедимина. А потом ещё двоих – даже и без дробовика.
- Что останется, я взорву, - добавил он, покосившись на раненого – «Сможет ли рулить?». Тот уже забрался в «седло» вражеского «флипа» и взялся за штурвал.
- Спасибо, Чёрная Скала, – выдохнула самка, затолкав в другой «флип» безголовое тело. Говорила она невнятно – щека распухла – но в «седло» взлетела без разбега и стартовала с места, на ходу заглушая рёв мотора.
- Быстро, «арки» рядом! – крикнул сармат, поднимая плазморез. За его спиной взревели три мотора, затрещал тростник. Когда он обернулся, в низине остались только ошмётки горелой плоти, окровавленная измятая трава да поломанная ванкаса. Взрывать было нечего, закапывать – тоже.
Гедимин подобрал обломок саженца. Хищные корни ещё шевелились. Сармат воткнул их в ближайшую ямку, присыпал с краёв. Вокруг было тихо – патруль «Арката» оказался единственным в округе, даже на шум стрельбы никто не подъехал.
«Ah-hentush saat hentush,» - Гедимин брезгливо поморщился. «Рабы. Ну само собой. Каким мутантам они собрались их продавать? В Тангут? Ангалау? Помирились, что ли? Силой взять не вышло…»
Он оглянулся туда, где исчезали следы четырёх «флипов». «Крысюки» старались прятать колеи на сухой земле, но сканер помог бы…
«Опять ты лезешь к «макакам»,» - Гедимин тяжело вздохнул, вытер руки о мятый тростник и взобрался на склон. «Дались они тебе! И сейчас зачем-то вмешался. У «макак» всегда кто-то – рабы. Им нормально. А тебе чего надо?!»
Сверху донёсся переливчатый вой и громкий звон и перестук. Над кружевным деревом повисла большая стая небесных змей. Серебристое «облако» клубилось в ветвях, и украшения стучали и звенели. Шум то стихал, то становился громче. «Пытаются сорвать? Непохоже,» - думал Гедимин, высматривая подвески в центре подвижного блестящего «облака». «То ли исследуют, то ли играют. Шуршалки всё-таки интересны им. Только вешать надо выше.»
12.03.281 от Применения. Западная пустошь, окрестности Старого Города Йилгвы
От Саммита до Тангута и дальше к Йилгве сухая степь была исполосована следами протекторов, а каждый приметный камень «украшен» тремя зубцами (некоторые обломки – даже с двух или трёх сторон, видимо, для надёжности). Куда-то исчезли гиены – ещё на подходах Гедимин отметил, что пятнистый мех всё реже мелькает в траве, и при виде высокой фигуры в скафандре животные шарахаются в заросли. Сармат озадаченно хмыкал – чуть севернее он мог подойти к гиенам вплотную, и они даже не отвлеклись бы от добычи. «Кто их тут гоняет?» - Гедимин косился на карту. «Из местных я похож на Серого Сармата. Пусть они зачем-то ходят в степь – но на кой им гиены?!»
Ближе к Тангуту крупные падальщики исчезли вовсе, хотя еды им тут хватило бы. Стада крупных копытных ещё не сменили маршрут, и Гедимин нередко натыкался на следы охоты. Группа хентос на «флипах» выбивала пяток-десяток животных покрупнее, забирала шкуры, мясистые части и (зачем-то) головы. Остальное бросала вместе с кострищем, пятном гари вокруг и обугленными объедками. Окапывать костры «макаки» так и не научились.
Брошенные туши, однако, не залёживались – раз за разом Гедимин находил у недавних кострищ чистые кости. Приметных дырок от гиеньих зубов на них не было, но какие-то рубцы всё же виднелись. А трубчатые кости даже были расколоты – кто-то оценил костный мозг.
На очередной стоянке Гедимин просканировал пару костяков. Под ЭСТ-лучом сколы и насечки были чётче, и легче было их опознать. Теперь сармат видел, что кости «очищали» в три захода.
Первые рубцы – глубокие, размашистые – были оставлены длинными широкими ножами из металла или металлофрила. Это хентос сдирали шкуры, отрезали головы, «отмахивали» крупные куски мяса. Вдоль костей не скребли, но в конце замаха часто «чиркали». Лезвия не крошились – можно было и помахать, не глядя.
Потом приходил кто-то ещё, «добирал» мясо и сухожилия, дробил трубчатые кости, забирал лопатки и копыта. Частые неглубокие насечки на костях оставались от острых каменных лезвий. Иногда кремень, но чаще тринитит… и, в принципе, ножи были неплохи.
А следом приходили крысы – и Гедимин, прикинув их размеры по следам зубов, угрюмо сощурился и огляделся по сторонам. «Вот кто вечно грызёт тут стволы! А я думал на копытных…» Крысы выскабливали всё добела, не брезговали и мелкими костями. Но до гиен им было далеко – и крупные останки так и валялись в жёлтой траве.
«Крысы. Из Тангута добежали, что ли? Нхельви тут не живут, вот они и обнаглели,» - Гедимин досадливо морщился, высматривая в степи крысиные норы. Пару «бурых разведчиков» он видел, но они, как раньше гиены, от сармата сразу прятались. «Ладно. Это всё из-за нехватки хищников. Если бы не хентос с их стрельбой, крысы тут не закрепились бы. А вот кто ходит с каменными ножами? Тарконы из Тангута? Они не удержались бы – вцепились бы в кость зубами. А таких следов не видно. Может быть…» - он вспомнил стычку в долине хищных деревьев. «Как их называют хентос, - «крысюки»?.. Если они живут бок о бок с «арками», почти без огнестрела, и при этом живы и бодры…» - сармат недоверчиво покачал головой. «Может, всё-таки стоило пойти по их следам…»
После полудня он вышел к «меченому камню», заранее готовясь его чистить и думая, не заминировать ли подходы. Но тёмная плита торчала из холма, как и раньше – без единого постороннего пятна. Только виднелся свежий скол от пули, и в глубине предостерегающих знаков осталась красноватая грязь. А у подножия плиты валялся перевёрнутый хентосский шлем с шипами и меткой «Арката». В траве белел свежеобглоданный человечий череп. Тут уже постарались крысы, вот только голову от шеи отделили не они. Тонкое каменное лезвие прошло точно между позвонками. Хенто к тому времени уже был мёртв – возможно, из-за копья, всаженного под нагрудник…
«А вот здесь точно были «крысюки»,» - Гедимин добавил на камень предупреждения о небесных змеях и крысах-моджисках. «Тарконам чистить плиту незачем. И если из-за камня те люди сцепились с хентос…» - сармат покосился на следы шин на сухой земле. «Вот же путаница, ничего не отследить! Наверное, хентос было немного – одна машина, две или три «мартышки». Одного убили, ещё двое… удрали, наверное. Или «крысюки» добыли новый «флип»? Не, не разобрать. Земля очень сухая, а ездили тут много.»
За «меченым камнем», ближе к Йилгве, следы протекторов стали реже, но глубже – хентос проскакивали это место на максимальной скорости. «И всё-таки они очень близко к Йилгве,» - думал Гедимин, глядя на горизонт. Солнце опустилось низко – до города Серых Сарматов он мог добраться только поутру. Гедимин не любил ночные переходы, да и Кронион всё время говорил, что сармату надо чаще отдыхать…
Закат уже разгорелся, когда Гедимин увидел невдалеке рослую, но ссутуленную фигуру. Серый Сармат, весь сморщенный, в самодельном нагруднике поверх драного комбинезона, стоял с огнемётом в руках и теребил оборванный ремень крепления. На ступнях не было даже обмоток – сармат вышел в степь босиком и два-три часа брёл так в одиночку. «Зачем он тут? На охоте? Субстрат собирает?» - Гедимин озадаченно хмыкнул. Ни мешка, ни вязанок травы у Серого не было, да и охотиться с огнемётом – занятие странное…
- Эй! – окликнул его Гедимин. Мутант развернулся к нему, помахивая огнемётом. Сморщенное лицо перекосилось. Зубы из-за ссохшихся губ и так торчали наружу, а теперь и вовсе оскалились. Пару недавно выбили, но новые уже прорезались.
- Я Гедимин, - сармат дёрнул углом рта; улыбнуться не вышло – отчего-то ему было не по себе. – Что у тебя? Ремешок оборвался?
Серый что-то пробормотал и сделал шаг к чужаку. Под ноги он не смотрел, наступал на колючую траву и даже не морщился. Огнемёт раскачивался в руках, иногда замирая – и Гедимину всё сильнее казалось, что в него целятся.
- Стой, я сам подойду, - сказал он, пытаясь заглянуть под сморщенные веки. От глаз Серого остался только белок и неровное пятно зрачка.
- Чего ты босиком? – спросил Гедимин. – Сейчас починим ремешок – дам тебе ветоши. Сам обмотаешься, или помочь?
Серый что-то буркнул и вскинул огнемёт. Гедимин даже мигнуть не успел, как горящая жижа залила ему лицо.
Глаза не пострадали, только всё вокруг стало одним багряным пятном. Сармат «учуял» движение воздуха, резко уклонился, шагнул вперёд, - что-то массивное просвистело мимо.
- Хэ-э! – Гедимин на ощупь перехватил чужую руку. Что-то грохнулось на землю. Тут же сармата с неожиданной силой обхватили, прижимая руки к телу. Броня затрещала. Мутант хрипел в ухо, будто и жар оплавленного шлема не мешал ему. Гедимин услышал хруст – Серый дотянулся до спинных пластин и пытался их раздвинуть.
Сбоку донёсся свист, звуки ударов о твёрдое – отскочивший камень и что-то острое, застрявшее в «мишени». Мутант дёрнулся, чуть ослабив хватку. «Что с ним вообще… Эа-мутация!» - Гедимин похолодел. Раскалённые когти обеих перчаток впились в бока Серого. Тот разжал руки, но теперь Гедимин его держал. Сквозь алые пятна он увидел камни, летящие в спину и голову мутанта, чёрную сморщенную кожу, белые глаза… и потёки слизи под веками. Лучевой резак «впился» Серому под рёбра. Тот захрипел, белесые глаза расширились – и застыли. По руке Гедимина стекала густая чёрная кровь. Сморщенное тело пошатнулось. Двое с копьями поддели мертвеца и сбросили в траву, третий – с дубинкой со вставленным камнем – саданул Серого в висок. Череп поддался не сразу.
- Эа-мутация… - Гедимин шарахнулся назад, закрываясь защитным полем. «Нейтронный поток… всё выжечь…»
Сквозь красную муть перед глазами и чёрные точки – следы нейтронов – на защитном поле он видел «флип» с прицепом. «Пилот» с дротиком в руке оглядывался по сторонам. Ещё пучок дротиков, каменными наконечниками наружу, торчал из длинного кожаного чехла. Второй чужак возился с огнемётом, пристраивая его в прицепе на мягкие шкуры и листья. Оружие уже стояло на предохранителе. Ещё двое смотрели на Гедимина и что-то говорили, но слов он не слышал. Каждый чужак был раздет до пояса и вымазан красной глиной. С красных повязок на головах свисали на плечи крысиные шкурки. Один был в шлеме с крысиной мордой резцами наружу.
«Крысюки,» - Гедимин глубоко вдохнул и смахнул защитное поле. «Пытались помочь мне?»
- Чёрная Скала! – услышал он встревоженный голос «краснокожего» в крысином шлеме. – Теперь ты нас слышишь? Уходим, тут много врагов!
- Садись! – крикнул «крысюк», выпрыгивая из прицепа. – Давай, довези его, мы догоним!
«Пилот», обернувшись, хлопнул по борту прицепа.
- Давай, Чёрная Скала! Можешь идти? Меня видишь? Я рядом, прямо… Да помогите ему!
Гедимин ошалело мигнул.
- Не надо, - он быстро огляделся. «Где другие Серые? Тот мутант, правда, бродил в одиночку?»
- Езжайте. Я за вами. Я не ранен.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ