Пепельная Пустошь: Новая земля

Часть 22. 06.07-30.08.280. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия – Крайний Север, к северу от Хельских гор

06.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Хэт, город Раулия

Гедимин и в этот раз не решился ступить на платформу в развилке тонких веток. Оттуда, где опора хотя бы казалась надёжной, он смотрел, как скайоты вытягивают из-под настила плетёный короб, разделённый на ячейки. Тут был не только мини-аэродром для «планеристов», но и маленькая ремонтная мастерская со складом запчастей и простейшего инструмента. Гедимин насторожился было из-за непрочности короба, заглянул под платформу, - там висел контейнер из толстой коры, «плетёнка» обычно стояла в нём, и он вместе с настилом защищал её со всех сторон. На «чешуйках», вынутых из короба, не было конденсата.

- Паутина не мокнет, - пояснил, повернувшись к Гедимину, «инженер» Ильм. – Её достаточно отряхнуть. А вот крылатки воду впитывают. Промасливание помогает, но вес меняется.

Он протянул сармату две «чешуйки» одной длины. Кажется, самым трудным делом в сборке «крыла» было подобрать всё по размеру, - сырьё естественного происхождения, как всегда, плохо подгонялось под стандарты. Гедимину даже сканер не надо было включать – он и так видел, как «гуляют» туда-сюда миллиметры длины и ширины, и как хрупок баланс «крыла». «И ведь не подрежешь кромку,» - он с досадой щурился на «чешуйки», взвешивая их на ладонях. Жировая пропитка, и правда, прибавляла веса – значит, снова надо было всё балансировать…

- Не такая простая штука, - едва заметно ухмыльнулась Конси – второй «инженер» - закрепляя на крыле новую «чешуйку» взамен треснувшей. – Каждую пару подгоняем на ощупь, с десятью проверками. Вроде готово?

Она покосилась на Нико. Тот в предполётную подготовку не лез, только раз заглянул в короб, повёл бровью и отошёл на свободный край платформы, сложив руки на груди.

- Ваши крылья, вам виднее, - отозвался он.

- Что ж, - Конси привычными движениями надела «планер» и проверила рулевой механизм. – Сейчас я допрыгну во-он до той ветки. Там как раз второй причал, он напротив первого. Тут никаких сложностей.

…С полётом по прямой, и правда, сложностей не было. Они начались, когда Конси стала маневрировать с поворотами и сменой высоты. Гедимин до хруста сжал пальцы – так и хотелось растянуть защитное поле для хоть какой-то страховки. Казалось, тонкие «крылья» вот-вот вывернутся, теряя пластины, и скайотка грохнется на холм. И сама Конси, хоть и держалась спокойно, на платформу после полёта на верхний ярус опустилась, тяжело дыша.

- Постоянно надо перестраиваться с потока на поток, - пояснила она. – Так что мы дальние перелёты начинаем с большой высоты. Понижаться легче. Проще забраться повыше на когтях и планировать, удерживая высоту, чем набирать её снизу.

- Так что это скорее не крылья, а замена хвостам Златок, - вмешался в разговор Нико. Упомянутые им белки – пока шли испытания, они незаметно собрались и на стволе, и на ветвях поодаль – навострили уши. Слух у них был острый – Гедимин бы не расслышал единственное короткое слово за шумом мельниц на нижнем ярусе.

- А какие соображения у тебя, сармат?

Гедимин посмотрел на короб. На платформу вставать по-прежнему не хотелось. «Где тут найти ровное место для работы?»

- Тут много восходящих воздушных потоков, - сказал он. – Они узкие, но для опоры хватит. Если наловчиться в них вставать, может стать легче с подъёмом. Но тут нужна немного другая система. Где устроиться, чтобы поработать с моделями? Этот причал меня не выдержит.

…«Мать моя колба! Чем я вообще занимаюсь?!» - временами, как неисправный светодиод, то вспыхивало, то гасло в мозгу сармата. Он приостанавливался, выдыхал и снова взвешивал на ладони «чешуйку» - очередную «лопасть» для лёгкого каркаса. Тростник, подогретый клей, туго намотанный трос, ещё ряд «чешуи»… Выждав пару минут, Гедимин прикрепил страховочную верёвку к запястью и убрал с конструкции защитное поле. Скайоты, засевшие по краям платформы, переглянулись. Кто-то озадаченно хмыкнул. «Лопасти», задетые лёгким ветерком, качнулись и медленно завертелись. Гедимин сбил последние подпорки – и соломинка с нанизанными на неё сосновыми «чешуями» встала вертикально. Сармат потянул трос влево, подставляя лопасти под восходящий поток – и «вертолёт» взвился на два метра вверх. На краю платформы охнули, кто-то еле слышно помянул Макегу. Через пару секунд чужая рука уже тянула трос, пытаясь спустить взлетевшую конструкцию.

- Влево на ладонь, - вполголоса сказал Гедимин. – Нет, мало… на три ладони, если считать в твоих.

Конструкция, потеряв опору в воздухе, пошла на снижение. Лопасти остановились и медленно закрутились в другую сторону – воздушных потоков тут, между ветками, было много. Этот оказался слабее – соломинка повисла на месте и медленно опустилась на платформу. Скайоты в четыре руки вытолкнули её в сильный поток и дружно охнули.

- Есть тяга! – Конси привязала тросик-страховку к ближайшему канату-«перилам» и развернулась к Нико. «Вертолёт» остался висеть в воздухе, натягивая верёвки. Гедимин засёк время – надолго хватит прочности, и что не выдержит первым – сами лопасти, клей, «перила»?..

- Интересно… - Нико подёргал тросик, вытянул конструкцию из потока и повертел в руках. – Значит, если верно рассчитать, они сами раскрутятся, куда надо…

- Трёх таких хватит, чтобы меня поднять, - уже прикинула в уме Конси. – И крылаток нужно меньше. Погоди, сармат! Мы с Ильмом соберём ещё пару и опробуем уже на деле.

- С земли, - буркнул Гедимин. Когда он выпустил «вертолёт» из рук, навязчивая мысль снова впилась в мозг. «Ну не может оно работать! Эта штучка себя-то держать не должна…» - он на миг зажмурился и плотно вогнал в паз ипроновую пластину. «Надо экранироваться. Не хватало всё испортить. Законы физики, меняющиеся от мыслей… Мать моя колба!»

Кто-то тронул его ладонь. Рядом стоял Нико.

- Тоже думаешь, что оно работать не должно и не может? – тихо спросил он. Ильм и Конси оживленно перекликались за сбором новых «пропеллеров». Пробегающая мимо Златка уже была поймана, крайне удивлена – и теперь бежала к платформе со свёрнутой циновкой в зубах. Через пару секунд из циновки соорудили подвесное сидение.

- Может, - буркнул сармат и пошёл к «инженерам». «Управление я бы сделал по-другому…»

…Взлетали с земли. Гедимин остался на ветке и теперь с трудом различал сквозь нижние ярусы, что происходит на корнях. Там – и наверху, на сосне – собралась толпа Златок и скайотов, вылезли даже сиригны. Из дверей мельницы тоже выглядывал кто-то, периодически оборачиваясь и крича внутрь здания. Гедимин прислушался – скайот видел сквозь хвою лучше, чем сармат.

- Пока на верёвке! Ильм сел, вот он отходит… теперь оттолкнулся! Ох ты! Взлетело! Теперь отвязывают… не, просто ослабили. Поднимается! Да выглянь ты, не развалятся твои жернова!

За дверь высунулся, едва не уронив скайота, древесный сиригн.

- Ну что там… Мать Омнекса! Взлетает!

Теперь и Гедимин слышал во внезапной тишине шелест пропеллеров. Корзина с седоком, покачиваясь, плыла в десятке метров над землёй. Ильм легонько трогал тросы под рукой, и «вертолёт» разворачивался и переходил из потока в поток, то снижаясь, то поднимаясь. Гедимин еле успел промигаться, как десять метров превратились в двадцать. Златки заверещали. Мельники переглянулись и шагнули внутрь здания. Наружу высыпали все работники.

- Хэ-эй! – Ильм помахал Гедимину и натянул тросы, рывком набирая высоту. «Вертолёт» качнулся в сторону – и скайот шагнул на ветку рядом с сарматом. Тот криво ухмыльнулся и протянул испытателю руку.

- «Чешуи» коротки. С длинными конструкция была бы куда проще.

- Поищем, - выдохнул Ильм, крепко держась за сармата и «вертолёт». Ветер слегка переменился, часть лопастей попала в слабый поток и закрутилась, потянув лёгкую корзину вверх.

- И управление надо ещё доработать, - скайот запрыгнул в неё и сжал тросы. Аппарат ухнул на пять метров вниз, но медленно всплыл и выписал полукруг в поисках более сильного ветра.

- Как думаешь, до макушки дотянет? – крикнул Ильм, пролетая мимо верхнего яруса. Там поток ослаб, и «вертолёт» снова сделал круг со снижением. За ним по стволу промчались белки.

- Наверху другой ветер! – крикнул Гедимин. – Вниз иди, лопасти порвёт!

Он опасался, что скайот не расслышит его из-за верещания белок – но не прошло и секунды, как аппарат по плавной спирали пошёл на снижение. Ильм притормозил у «яруса Гедимина» и широко ухмыльнулся.

- Понял! Штука для лесных полётов. А для открытого неба надо что-то помощнее!

- Ильм! Садись! – внизу Конси раздобыла рупор из коры и кое-как перекричала цокот белок, шорох веток и стрёкот лопастей. Скайот помахал Гедимину и ускорил снижение. Сармат с ухмылкой помахал в ответ. «Надо же, работает,» - пульсировало в мозгу. «А ведь не должно. А работает. А если найти «чешуйки» подлиннее…»

33.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Никси, город Царта

Трава уже не первое утро блестела от инея, а в воде у берега белела снежная корка. Гедимин убрал флягу с Би-плазмой и поднялся на ноги. Под ногами, поверх жухлых побегов, лежали крупные зубчатые листья. Оголённые ветви берёз и осин уже не мешали свету проникать на нижний ярус, к папоротникам и мхам – и обзор поверх жёстколистных ягодников был хороший. Река плавно уходила в низину, где темнело длинное озеро с широкими зелёными берегами. Гедимин недоверчиво посмотрел на растительность и подался влево, подальше от заболоченной низины. На длинном пологом склоне темнел плотный ельник. «Озеро Никси,» - сармат сверился с картой. «Ага, три высоких дерева. Два с гнёздами.»

Третья ель, по центру массива, была тоже покрыта шарами «гнёзд» - древесными домами скайотов. Издалека было не рассмотреть паутину тросов и верёвочных лестниц, прокинутых с ветки на ветку. Может, обходились и без них – ель свесила боковые побеги так, что они почти упирались в нижние ярусы. Золотистая точка мелькнула на одном из них и ушла в тень еловой «лапы». Гедимин усмехнулся и ускорил шаг.

Уже заходя в ельник, он услышал редкие крики «ворон» - две «птичьи вышки», покинутые местной стаей перед холодами, заселили пришельцы с севера. И их тоже было много, и они бдительно охраняли гнездовья. Гедимин «посветил» на невидимую ёлку сканером, попробовал пересчитать её «население» и беззвучно хмыкнул. «Видимо, с пищей проблем нет. Ни здесь, ни на севере. Такие стаи, да ещё на высоте, над лесным массивом… Интересно, хасены о них уже знают? Над материком они летают. А тут столько еды… Надо предупредить скайотов, чтобы селились от птиц подальше.»

Под елями всегда было сумрачно. Сквозь пласты хвои – каждая иголка длиной с ладонь – пробивались только мхи и лишайники, и те чаще росли на деревьях – на коре, на свисающих мёртвых ветвях… На пятачок, оставшийся после падения трухлявой ели, нанесло берёзовых семян, пара деревьев поднялась до двадцати метров, молодые стволы тянулись за ними к закрывающемуся просвету между ёлок. Гедимин пригляделся к деревцам – на тех, что помоложе, виднелись неглубокие круговые надрезы. Кто-то сдирал берёсту – даже и с высоких берёз, где до гладкой белой коры приходилось лезть метров пять вверх по стволу. Сдирали аккуратно, не врезаясь слишком глубоко, широкими лентами, - добычу сырья уже неплохо освоили. «Берёзовая кора? Для растопки хороша, наверное,» - Гедимин сдёрнул тонкую уцелевшую полоску берёсты, помял в пальцах. «И вроде бы плести из неё можно. Какие-нибудь корзинки. Ну да, травы тут мало, а у болот она слишком жёсткая. Видно, что сырьё ходовое…»

Скайоты, похоже, бывали тут часто. Упавшие шишки все были вылущены, и явно не зубами и не клювом, а потёки смолы на елях подчищены – это сырьё тоже шло в ход. И сухих веток под деревьями было немного – всё растащили на дрова. Гедимин сверился с картой и задумчиво хмыкнул. «Далеко они ходят за топливом. Но тут холоднее – наверное, надо больше древесины. Или у местных мало кей-руды. Интересно, пожары тут бывали? С открытым огнём – опаснее, чем с камешками…»

Когда сармат остановился в задумчивости, и хвоя перестала трещать под ногами, издалека долетели знакомые звуки – стук камня о камень, шипение раздуваемых мехов и треск поленьев в огне. Гедимин растерянно мигнул. «Меха? Кузница?..» Стук оборвался, и сармат расслышал хруст, шипение и досадливые возгласы. «Кузница,» - Гедимин ускорил шаг. «Точно же, болотная руда – слышал про неё в Раулии. Что-то у них там не ладится…»

Слежавшаяся хвоя не хранила следов – о том, что поселение близко, Гедимин узнал по зарубкам на деревьях и широкой канаве. За ней ни у одной ёлки не было сухих нижних ветвей, а землю расчистили от хвои. Среди толстых выступающих корней виднелся замшелый холмик с дымящейся вершиной… хотя нет – всё-таки постройка. Деревянный каркас тщательно прикрыли дёрном, а дым выходил из глиняной трубы. «А жгут-то уголь,» - Гедимин присмотрелся к дымку. «Древесный уголь. Не очень чистый, но всё-таки…» Он быстро огляделся – и на склоне, где земля была влажнее, увидел крышки из пластов коры и скатанные дерновины. «Угольные ямы. Пустые. Работа кончена… да, и сырья не видно,» - он поискал взглядом нарубленные дрова, но не нашёл даже щепок.

- Ну, пшик вышел отличный, - донёсся из-под «холма» голос скайота. – Самый лучший. Ну что, ещё один заход? Интересно же, как пшикнет в этот раз!

- Уймись, - буркнул скайот постарше. В ответ насмешливо хмыкнули.

- Да я и уйти могу! Остальные давно на дереве, делом заняты. Так что, до обеда работа будет?

- Иди уже на дерево, - отозвался третий скайот. – И вертушку свою забирай.

- Ну, охота по коре ползать – дело ваше, - хихикнул первый, выходя из-под навеса. Из-за двери блеснул красноватый свет догорающих углей. Скайот достал из щели между слоями коры одежду из шкур мехом внутрь, отцепил от сучка «вертолёт» из еловых семян, покрутился, выбирая место для старта – и подпрыгнул над выступающим корнем, ловя восходящий воздушный поток. «Вертушка», покачиваясь, поплыла между ветвей к самой высокой ели. Гедимин смотрел, как скайот ловко рулит, намотав тросики на пальцы. «А быстро они освоились. Я же недавно ушёл из Раулии. Когда успели переслать чертежи? Сколько дней было на тренировки?»

- Ерунда какая-то эти вертушки, - донеслось из-под навеса. – Да не закрывай, сейчас прогорит – и пойдём.

- Руда ещё осталась, - заметил другой скайот. – На пару заходов хватит. Вернёмся после обеда?

Первый вздохнул.

- Уже и не знаю. Не первый год развлекаемся, а железа не добыли и на гвоздь. Мутное дело с этой болотной рудой. Чего-то недоговаривают в старых списках. Может, копаем не то, может, сушим не так. Пустой перевод угля.

Второй хмыкнул.

- За местный березняк боишься? Не переживай, его за тысячи лет не переведёшь. Может, собрать печку побольше? Руда пальцы пачкает, как надо, - железо там есть. А вот сколько…

Послышался хруст – кто-то ломал в руках некрепкую каменную корку. Гедимин убрал за спину руку со сканером. «Сейчас они все чуют ЭСТ-лучи,» - напомнил себе он. «Незачем их пугать. Спрошу разрешения.»

Кто-то пошуршал хрустящим шлаком.

- Ничего. Правда, что ли, завязать с этим делом?

- На западе металл добывают, - угрюмо напомнил другой скайот. – И медь, и железо. Что нам, если в лес ушли, одичать теперь напрочь?

- На западе руда другая, - буркнул первый. – Да и печи. Нам тут домницу в жизни не выстроить. С нашей-то печуркой, того гляди, всё полыхнёт. Дело всё-таки говорит совет. Надо работать с тем, что у нас есть, а не с тем, что когда-то где-то было.

Второй горько усмехнулся.

- С паутиной и лосиным рогом? Да-а… Тридцать лет назад жили у ядерного реактора, теперь в шкуры завернулись. Зря уходил на север, лучше бы в Эпифите остался.

- Думаешь, там по-другому? – отозвался первый. – Металлургию возродили, электростанцию построили? То же самое, только шкуры ни к чему. Два листика на пояс – и хватит. Тут хоть дышать можно!

Что-то брякнуло – кажется, камень о дерево. Гедимин навострил уши – «ремонтное чутьё» «показало» каменный молот на деревянной рукоятке, повешенный на сучок. Из дымохода с шипением ударил белый пар. Дверь открылась. Красного света за ней уже не было.

- После обеда закончим, - сказал скайот, вытаскивая из-под слоя коры тёплую одежду. – Держи… А, вот они где!

Он запрыгал на одной ноге, натягивая мягкий «чулок» с прорезями для когтей. Второй скайот, ёжась, затянул ремешки на меховых штанах и накинул куртку. Он был почти седым, длинный пух на щеках местами опалило. У первого тоже было много седины – и те же следы жара на лице. Осколок шлака не так давно отскочил ему в щёку, оставив ожоговый рубец.

- Где-то не там мы ищем руду, - задумчиво сказал он, застёгивая пуговицы. Ни «молний», ни «липучек» на скайотской одежде давно не осталось, но от пуговиц пока не отказались. Дерево, кость, рог, - материала было много…

- То ли надо рыть глубже, то ли забираться дальше в болото. Где-то руда наверняка богаче. И пласт не такой тонкий. По лету надо попробовать…

Другой невесело хмыкнул.

- Ты ещё скажи – поискать для угля нормальный дуб! По-моему, всё-таки… Хэй!

Он развернулся к Гедимину, вскинув острые уши. Второй успел сдёрнуть что-то с пояса и теперь медленно, с кривой ухмылкой, опускал руку. Зажат в ней был простой кусок коры, но смотрел скайот так, будто едва не метнул в мирного пришельца гранату.

- Я с миром, - сармат показал пустые ладони. – Я Гедимин из Пустошей.

Скайоты ошалело переглянулись и обменялись неуверенными улыбками.

- Чёрный Странник! – кузнец, уже уронивший кору наземь (она не взорвалась и не вспыхнула, хотя Гедимин бы не удивился), шагнул навстречу, протягивая руку. – Точно же! Ты… вы приходили в старый город, когда мы там жили. Я вас видел!

- И я, - не вполне уверенно сказал второй скайот, подходя ближе. Он с опаской смотрел, как ладонь соплеменника исчезает в «клешне» сармата. Гедимин был крайне осторожен – скайот даже не поморщился и попытался пожать подвернувшийся сарматский палец в ответ.

- Вы – металлурги Царты? – быстро спросил Гедимин, пока разговор не ушёл в воспоминания о «старом городе». – Я тут ещё не был.

- Это да, - пробормотал кузнец – видимо, в ответ на вторую фразу – и снова смерил сармата задумчивым взглядом. – Чёрный Странник, надо же…

Второй поднял уши на первой фразе и криво ухмыльнулся.

- Металлурги? Очень громко сказано. «Два упрямых старых лося», как говорит молодой Улли. Вот, собственно, всё производство, - он обвёл широким жестом кузницу и угольные ямы. – Металлургия на высоте…

- Можно заглянуть? – перебил его Гедимин. Его интересовало не мнение Улли и не настроение металлургов, а состав руды и угля – и тут нужен был сканер.

- Хм? Ну да, само собой, - вяло удивился кузнец, открывая дверь и проскальзывая в тёмное помещение. Гедимин туда всё равно не влез бы, разве что ползком. И так, чтобы заглянуть, пришлось сесть на землю. Луч фонаря осветил глинобитный горн, примитивные ручные мехи, разобранный глиняный короб, чёрный изнутри и пятнистый снаружи, набор инструментов из камня и рога и крытые корзины из неошкуренной лозы. Крышка одной корзины была покрыта чёрной пылью, вторая порыжела.

- Ну вот, - кузнец снял с подвеса каменный молот. Сармат отметил, что боёк и рукоять соединены надёжно – а сканер обнаружил, что тут был применён паучий клей.

- Весь инструментарий. Что осталось. Багры и лопаты уже наверху, на складе. Зимой тут не до производства. Угольные ямы закрыты до весны. А скоро прикроем и кузницу.

- Может, даже навсегда, - вздохнул за спиной сармата второй металлург. – От угольных ям прок заметен…

- Обошлись бы в городе берёзовыми дровами без таких извращений, - проворчал первый. – И вышло бы куда больше. Сам знаешь, сколько с ямы получается того угля.

- А железа не получается даже столько, - буркнул второй, открывая порыжевшую корзину. Под луч фонаря попала россыпь бугристых бурых плиток или корок небольшой толщины. «А железо тут есть,» - отметил про себя Гедимин. «И это действительно какая-то руда. А местный уголь… ну, мог быть лучше, но какой-никакой нагрев он даёт. Что же с выплавкой? Руда настолько зашлакована?»

- Улли, как всегда, - поморщился кузнец, посмотрев в угол – на ряд корзин с рыхлой чёрно-бурой массой, местами похожей на пену. – Умчался, а шлак не вынес.

«М-да. Похоже, именно настолько,» - Гедимин включил лучевой сканер, стараясь не задеть кузнеца – и не попасть лучом в спрятанный за кузницей и стволами ёлок город. «Ага, ясно. Процентов десять железа. Можно было бы выбить, но не такими методами. Сюда бы наннский штукофен…»

- Руда не очень, - сказал он, поднимаясь на ноги. – Для неё нужна большая печь. А для такой печи – другая руда. У вас шахты здесь, в лесу? Может, промахнулись мимо пласта?

Скайот выбрался из кузницы и с тяжёлым вздохом закрыл за собой дверь. Вид у него был усталый, и Гедимин запоздало спохватился, что «люди» полдня работали с металлом и не ели – а выносливость у них не сарматская.

- Откуда в лесу шахты… - пробормотал второй. – Гедимин, давайте в город. Мы с работы, вы с дороги, - отдышимся и поговорим уже нормально.

Первый, уже взошедший на длинный корень, как на тропу, развернулся, смерил сармата взглядом и хмыкнул.

- Конечно, в город… только как? Гедимин, вы ведь летать не умеете?

От коры ближайшей ёлки отделилась мохнатая фигура и громко фыркнула.

- Ясное дело, не умеет! Идите в Царту, с подъёмником мы разберёмся. Но – как хотите, а не выше первой жилой ветки!

Скайоты смущённо переглянулись.

- М-да, - пробормотал один из них. – Груз немаленький. Гедимин, сколько же шишек вы весите?

Сармат ошалело мигнул.

- Сколько чего?

Скайот указал на верхушку ели. Упомянутые шишки висели там, и Гедимин машинально начал пересчитывать свой вес в среднюю «единицу», но спохватился и встряхнулся всем телом. «Вес в шишках?! М-мать моя пробирка… а длина у них в чём? Метрическая система, - куда они её дели?!»

- Во мне восемь центнеров, - мрачно сказал он. – Тес… лю… скайоты! У вас была нормальная, единая система мер и весов. Какие, в болото, шишки?!

Сиригн фыркнул.

- Вот эти, - он мохнатой лапой указал на «эталоны массы». – Надо сравнить – вот они, бери да сравнивай. А твоего центира я в глаза не видел. И лесной народ не видел. Ладно, болтайте, а я пошёл. Нам ещё тебя наверх тащить. Все твои восемь… как их там.

Кузнецы смущённо рассматривали хвойный «настил» под ногами. Уши у них заметно порозовели – может, и от холода, но шапки натягивать они не спешили.

- Гедимин, - негромко сказал один из них. – Где-нибудь в Эпифите, может, ещё осталась эта система. И то сомневаюсь. А у нас уже двадцать лет вешают в шишках и меряют локтями. И больше нечем. Идёмте к корням, сиригны быстро спустят вам тросы. Встретимся наверху!

…«Не выше первой жилой ветки. И не дальше первой развилки,» - думал Гедимин, сквозь толстый настил ощущая, как пружинит под ним ветвь-опора. Он сидел на полу в общем зале, стараясь лишний раз не шевелиться. Платформа была достаточно крепка, чтобы его выдержать, но высота потолков, ширина дверей и это неприятное ощущение взведённой пружины… Сармат втиснулся в первое жилое строение на самом толстом участке ветви; он видел, что «дорога», отмеченная натянутым тросом, идёт дальше, и на второй развилке тоже стоит дом, а за ней – какие-то постройки помельче… но вот проверять, как себя поведёт ветка под весом пришельца, совсем не хотелось. По ощущениям, она бы не сломалась – просто изогнулась бы и распрямилась, запустив Гедимина в далёкий полёт.

Зимы в Царте были холодные, и тепло тут сохраняли всеми силами. Поэтому окон сармат не увидел – только толстые «экраны» из коры, прикрывающие каждый световой проём. В массивной глинобитной печи под слоем раскалённого угля угадывалось несколько обломков кей-руды, а у её стенок нагревались куски гранита. Обед уже подходил к концу, и жители, нырнув в свои «отсеки», возвращались с поддонами. Скайот с багром ловко перекатывал очередной раскалённый булыжник на край негорючей платформы, а потом и в подставленную чашу. Процесс «раздачи тепла» был давно отлажен – жители только кивали друг другу, иногда ещё указывали на тот или иной камень. «Термоэлементы» отличались по размеру, но ненамного – похоже, и «отсеки» были более-менее стандартные, как раз, чтобы тепла от глыбы хватило на прогрев. В самом общем зале было даже жарко – местные сидели в одних рубашках, а кто-то и с голым торсом, и от холода не ёжились.

От еды Гедимин отказался, и в кои-то веки никто настаивать не стал – сармат был нежданным гостем, и от перспективы отдать ему еду десятка жителей все заметно приуныли. Скайот, предложивший угощение, сбивчиво извинился и принёс кружку синеватой воды – здесь, как и в Раулии, в неё добавляли ягодную наливку. А она была чёрной с синим отливом – видимо, из тёмных ягод. «Кажется, краситель тоже неплохой,» - думал Гедимин, рассматривая одежду жителей. «Но, наверное, редкий.»

Нижнюю одежду тут, похоже, не красили вовсе, и волокно не отбеливали, - светлые рубахи и короткие штаны были сероватыми или зеленоватыми. Второй слой – у тех, кто его надел – был из шерсти разных оттенков бурого, и Гедимин вспомнил про вычёсывание «раулий». Кому-то досталось немного рыжей шерсти – хватило на декоративные элементы. А у кого-то по серому фону шли хаотичные темно-синие разводы – кажется, как раз результат применения красителя из тех самых тёмных ягод. Только почему-то ткань прокрасилась очень неравномерно, и в этой неравномерности виделась симметрия. «Орнамент. Только странный. Хм… Они красили тряпку, свернув её узлом? Интересно, зачем. Экономия пигмента? Или им и нужен был орнамент? Никогда не разбирался в традициях…»

Те, кто опоздал к обеду, получили свои миски – в основном с мучной жижей, блестящей от жира. В жиже плавали развернувшиеся листья «вялки» и мелкие побеги хвоща. В лепёшки, судя по цвету и пятнышкам, добавили мёд и семена ясеня, но были и пресные, и их осталось больше. Опоздавший скайот с надеждой заглянул в кадку на столе и с довольной ухмылкой выловил три красные ягоды. Они по отдельности едва помещались в ложку. Гедимин мигнул, глядя, как житель наливает из той же кадки темноватую жидкость. «Ягодные заготовки? Тут решили проблему хранения? Так, надо спросить…»

- А что в кадке? – Гедимин мягко приостановил проходящего мимо скайота. Это была самка со светлым пушком на щеках и странным узором на лице – по всей переносице и под глазами были начерчены широкие чёрные полосы. Это была не сажа, как подумал сначала сармат, - скайоты добыли чёрную глину и растёрли с жиром. «Защитная мазь? Непохоже…»

- Мочёные ягоды, - скайотка потянулась за ёмкостью. – Мать Макега! Уже пусто?.. Ну, их всегда мало, сколько ни принеси. Открыть ещё бочонок?

- Не надо, - быстро отказался Гедимин. – Мочёные? Это как?

Ответить скайотка не успела – в зал с потоком холодного воздуха вошли скайоты в уличной одежде. За ними, пригнувшись, пролез чешуйчатый земляной сиригн.

- Да, о рудных делах, - донёсся из «теплового шлюза» голос другого сиригна – древесного. – Как раз по твоей части.

Отток тепла прекратился – двери захлопнулись. Заворчавшие было прядильщики – они с веретёнами устроились тут же, на свету – пофыркали ещё немного и успокоились. К работе не вернулись – теперь все глазели на пришедших.

- Рады вас видеть, Гедимин, - повернулся к сармату незнакомый седой скайот, снимая меховую шапку. Остальные уже повесили верхнюю одежду на лосиные рога, прикреплённые к стене под потолком, - этих «вешалок» тут было много, и чего только на них ни болталось. На некоторые, как на полки, что-то клали или ставили – рог у «раулии» был широкий.

- Раулийцы нас предупредили, - сказал другой скайот, помоложе, усаживаясь на застеленную шкурой скамью. – Но предсказать вас сложнее, чем зимнюю бурю. Вы немного отдохнули с дороги? Разговор не утомит вас?

- Что там было про руду? – нетерпеливо спросил земляной сиригн, садясь прямо на пол и простукивая платформу чешуйчатым кулаком. – Нет, как вы всё-таки тут живёте? Воронье гнездо, а не дом. А у ворон хоть крылья есть…

Уже знакомый Гедимину скайот-кузнец сдержанно усмехнулся.

- Даже Тагара поднялся на дерево, чтобы с вами встретиться! Ну, и я пришёл, как обещал.

«А вот и применение красителей,» - думал Гедимин, глядя на яркие жёлтые рубахи и широкие пояса – тёмно-синие с красноватым отливом. Поверх жёлтого пигмента будто отпечатались тёмно-зелёные листья. У старшего скайота рубаха была тёмно-красной, с костяными бусинками вдоль ворота. И у него же шли по переносице и вдоль нижних век широкие полосы, выведенные чёрной глиной. Сармат быстро покосился на скайотку у очага – вроде бы между ней и пришельцем не было чёткого сходства, и внимания на него она почти не обращала. «Клановые метки? Вряд ли. И точно не профессиональные. Но узор повторяется. Что-то он всё-таки значит…»

Сармат осторожно пожал протянутые руки.

- А вы хорошо обжились тут, на севере, - сказал он. – Зимой наверху, наверное, сложно. Холод, ветер, бураны…

- Внизу не легче, - скайот криво ухмыльнулся. – Всё, сбитое ветром, падает туда. И всё, что сыпется с неба, тоже. Вы уже поели?

- У меня есть еда, - ответил Гедимин. – У вас тут, наверное, плохо с припасами.

Скайоты хмыкнули.

- Не так уж плохо. А скоро дозреют шишки, и станет ещё лучше. Но если вы про разнообразие… - старший развёл руками. – Одна и та же проблема по всему Лесу. Особенно к концу зимы.

Он заглянул в полупустую кружку и сдвинул брови.

- Вам даже не дали наливки? Ни сладких лепёшек, ни мочёных ягод? Нет, так не годится…

- Не надо, - сказал Гедимин. – Я сам отказался. Поберегите для своих, вам тут ещё зимовать. А вот мочёные ягоды… это как? В Раулии переживают, что не научились сохранять их на зиму…

Старший скайот покосился на соседа с отпечатками папоротников на рубахе. Тот смущённо улыбнулся.

- На юге пока не знают. Это недавний эксперимент, и результаты двух прошлых лет… ну, не так хороши, как хотелось бы. Пропорции и температуру ещё надо уточнить, и не все ягоды подходят… И к весне всё равно запускается брожение, - со вздохом закончил скайот. – Хотя в этом году вкус уже неплох…

Он замолчал и развернулся на сердитые крики. Очаг «выстрелил» угольком, и все скайоты, кто был рядом, сбежались к нему, срывая со стены багры. Уголь полетел обратно на негорючую платформу. Очажники принялись ворошить и разбивать подозрительные груды головешек. Кто-то тщательно проливал водой и затаптывал пол, где долю секунды пролежал уголёк, - там даже пятнышка гари не осталось, но скайоты долго не успокаивались. Гедимин повернулся к «командирам» и успел увидеть, как старший, с раскрашенным лицом, медленно садится на скамью, а волны, пробегающие по его лицу, разглаживаются.

- Открытый огонь. Тридцать лет мы с ним. Иначе здесь не выжить. Но это постоянная угроза, Гедимин. Вы видели горелую ветку?

Сармат мигнул. Болтаясь на тросах подъёмника, он заметил среди свисающих хвойных «лап» что-то чёрное, оголённое, но особо не вглядывался.

- Два квартала сгорели дотла, - скайот склонил голову. – Нас мало, Гедимин. Многие потеряли там друзей и родных.

Он коснулся чёрной полосы на переносице. Гедимин склонил голову в ответ. Ему нечего было сказать. Из технологий добычи тепла, известных ему, ни одна не подходила для каменного века – и посёлка на макушке дерева.

Земляной сиригн тяжело зашевелился.

- Меня, похоже, зря сюда зазвали. До руды разговор нескоро дойдёт. А я не шишка, чтоб болтаться на ветке. Доберётесь до дела – зовите.

Он заворочался, готовясь подняться. Гедимин чувствовал, как под его весом пружинит еловая ветка. Скайоты переглянулись.

- Тагара, вам ведь потом опять подниматься на ярус, - напомнил «командир». – Ваши сородичи с этим согласны?

Тагара сердито фыркнул, но ворочаться перестал, только сложил все шесть рук на груди.

- Можно и о руде, - Гедимин едва заметно сощурился. – Где и как найти залежи кей-руды? С ней пожары станут реже, а плавка металлов пойдёт бодрее. Где она?

Ящер зашипел, выпуская тонкий язык.

- Не по моей части, Древний. Она не в вашем мире. И потом – это к огненным. А я – земляной.

- Огненные сиригны не пришли к вам? – Гедимин посмотрел на скайотов. Он вспомнил давний спор между ними, эльфами и сиригнами. Шла там речь об огненных мицелиалах? И – к кому, кроме эльфов, они вообще приходили?

- Ни один, - хмуро ответил металлург. – Видно, наши печурки недостойны их внимания. Может, если мы выстроим домницу…

«Командир» тяжело вздохнул.

- С вашими успехами – не вижу смысла тратить столько сил. Вам бы лучше переключиться на поиски цветных глин.

Металлург стиснул зубы. Гедимин резко качнул головой.

- У наннов есть домницы. А огненные сиригны всё равно с ними не знаются. Дело не в печах… Тагара, а что тут с железом? Я видел руду в кузнице. Она не годится. Есть тут серьёзные залежи? Или хоть какие-то залежи?

Тагара щёлкнул когтем о коготь.

- Здесь – нет. Только болотная труха. Она нескоро станет рудой.

- Есть места, где её много? – Гедимин поднял передатчик со свёрнутой картой Леса.

- Я – земляной. Мне в воде не видно, - отозвался сиригн. – Если только ты что-то высмотришь. Древние забрали всю руду, с них и спрашивай. А я пошёл.

Он тяжело – так, что покачнулась платформа – поднялся на ноги и протиснулся в дверь. За ним вышел металлург. Когда платформа дрогнула, избавившись от нагрузки, Гедимин рывком подполз к двери и выглянул в «шлюз».

- То, что я и сказал, - Тагара остановился на полпути к подъёмнику. – Или ждите, пока руда в болоте дозреет. Или ищите не здесь. Не в лесу. Ваши предки копали глубоко. Выцедили всё до капли. Вам не оставили.

Он сделал шаг, и ветка спружинила, встряхнув и его, и жилой «улей». Сиригн пошатнулся и камнем рухнул с дерева.

Гедимин вскинул генератор поля, перевалился через «тепловой порог», уже зная, что не успеет. Лёжа на обломках коры, он смотрел, ошалело мигая, как сиригн медленно опускается на землю. За его спиной развернулись перепончатые, в мелких чешуйках, крылья. Он тяжело взмахнул ими, выравнивая плавное снижение, и встал на твёрдую землю. Крылья мгновенно втянулись в лопатки. Тагара повёл плечами и шумно вздохнул.

- Не люблю я это дело, - пробормотал он, отходя от дерева и с каждым шагом погружаясь в землю. Когда над ним сомкнулась хвоя, Гедимин наконец промигался, сполз со сломанного порога и смущённо сощурился.

- Ерунда, заменим, - отмахнулся металлург, возвращаясь в зал.

- С Тагарой всё хорошо? – спросил «командир».

- Да, только пришлось полетать, - металлург сел на скамью, устало ссутулившись. – Как видите, Гедимин, нам нечего вам показать. Ни технологий, ни ресурсов. Я уже не уверен, стоило ли покидать «Скай»…

Гедимин вспомнил всех встреченных жителей убежищ, и его передёрнуло. «Нет, скайоты уже были нормальными. С самого начала. Хотя – может, это как эа-мутация? Однажды заразишься – и всё, процесс необратим. А им повезло уйти из заражённого места…»

- Стоило, - буркнул он. – У тех, кто остался по норам, мозги гниют. Со всеми перегрызлись – между собой, внутри нор, снаружи. Ничему не научились – и не хотят. А руду я вам поищу. Только надо забраться повыше, чтобы луч накрыл округу.

…Древесные сиригны переглянулись и сердито оскалились. «Командиры» скайотов, и так настороженные и хмурые, окончательно помрачнели и уставились на ветку под ногами.

- Как хотите, но без нас, - сказал сиригн и сложил обе пары рук на груди. – Хоть сами ворот крутите. Хоть на леталки его подвесьте. Хоть пусть он вам всё дерево ошкурит. Но мы когтем не шевельнём. Это последнее слово.

Он шагнул к стволу ели и провалился сквозь кору. Скайоты тяжело вздохнули.

- Гедимин…

Сармат с начала разговора слушал вполуха – давно уже было ясно, что сиригны его наверх не потащат, кто бы их ни уговаривал. Он высматривал в округе высокие деревья. Одно подходило по высоте, но над ним кружили стаи «ворон». Гедимин посмотрел в другую сторону, - высоченная ель в полукилометре от Царты вроде бы пустовала.

- Вон то дерево, - сармат указал на хвойную «вышку». – Попробую залезть. Там никто не пострадает, если кора не выдержит?

Скайота с отпечатками листьев на рубахе передёрнуло.

- Н-нет. Только вы, если сорвётесь. М-мы дадим вам паучьи верёвки. Будьте очень осторожны!

- Куда ты собрался? – из ствола выглянул сиригн. – А-а… Ладно. Я подумал – на воронью вышку. Но всё ж таки ты умнее белок.

Златки (без них, как без нхельви в степи, ни один разговор не обходился) сердито на него застрекотали. Сиригн дёрнул ухом.

- Чего? Кто по весне за яйцами лазит? Кто полхвоста на вышке оставил? А кто получил клювом в лоб и летел кувырком? Скайоты хоть издалека постреливают, на вышку не суются. А вам однажды бошки-то проклюют! Яйцееды, мать моя Омнекса…

Скайот-металлург тронул Гедимина за руку и отошёл на пару шагов от разгоревшейся перебранки.

- Мы летим с вами, - сказал он сармату. – Подождём вас наверху, пробросим страховку. Подниметесь, докуда сможете, - дайте нам знак.

…Трое скайотов со сложенными чешуйчатыми «крыльями» ждали, пока Гедимина погрузят на подъёмник. Он уже добрался до нижнего, «перевалочного» яруса. Тут ветки были толстые, заметно укороченные, без боковых отростков. Ещё ниже из ствола торчали обрубки мёртвых засохших сучьев. На них сидели Златки и высматривали что-то внизу. Сиригн у подъёмника постучал по коре и повернулся к Гедимину.

- Жди. Вам мимо солонца идти, а там сейчас звери. Не лезь, не пугай их.

Нижние ветви больше не загораживали обзор, и Гедимин увидел среди мха светлые камни, широкие ёмкости с водой и крупных бурых зверей в редком подлеске. Раулии, сбросившие по осени рога, собрались группками по двое-трое вокруг городского дерева. Одни лизали камни. Другие пили из «корыт». Третьи в отдалении пощипывали мох и тонкие ветки, то и дело приглядываясь – не освободилось ли место у солонца или поилки?

Тут же были и скайоты в одежде из шкур – стояли у камней и «корыт». Иногда кто-то отходил вслед за животными, гладил их, убирал из шерсти застрявший сор. Один из скайотов, проводив своё стадцо на десяток метров от поилок, оттолкнулся от ближнего пенька и взлетел зверю на спину. Раулия встряхнула головой, фыркнула, куснула на ходу клочок мха и слегка ускорила шаг. Скайот сидел, сжимая пятками широкие бока, и еле слышно насвистывал непонятный мотив. Едва лось забеспокоился, всадник спрыгнул, ещё раз его погладил и прыжками с корня на корень вернулся к солонцу. Ещё одна пара отходила от поилки, и скайот пошёл рядом с ней. Гедимин выждал – и не ошибся: второй лось был «осёдлан». Сармат увидел и других всадников – чуть ли не каждый скайот норовил прокатиться хотя бы несколько метров.

Поселенец-«агроном» тронул Гедимина за руку.

- Наблюдаете? Ещё один наш эксперимент. Скорее всего, так и останется развлечением для молодёжи. А может, через полсотни поколений вы увидите лосиную кавалерию. Есть же у южан ездовые крыланы!

В памяти Гедимина всплыло что-то из древней истории.

- А с волками никто не работает? – спросил он. – Когда-то вроде из них вывели собак. Даже и тягловых. И на охоте пригодились бы.

Скайоты переглянулись.

- Мы знаем, такая возможность есть, - сказал «агроном». – Но сейчас важнее приручить копытных. А держать их рядом с волками, - оба эксперимента волку же под хвост. Может, потом, лет через двести-триста. Волки не вымрут, не бойтесь.

…Златки тоже залезли на пустое дерево. Гедимин видел среди ветвей золотистый мех и слышал стрёкот. С нижнего яруса упал к корням толстый паучий канат. Гедимин хмыкнул, но к скафандру его прикрепил. Макушка ели снизу не просматривалась – только первый «живой» ярус с обрубленными сухими отростками. «Ладно, пойду с ветки на ветку,» - сармат провёл ладонью по стволу и выпустил когти.

…До макушки оставалось метров пятнадцать, но очередная ветка под ногами уже пружинила и потрескивала. Гедимин закрепил страховку, прислонился к стволу и включил сканер. Сверху, а потом и с боков зашуршало – вокруг собирались белки. За ними, сложив «крылья», слезли по стволу трое скайотов. Четвёртый – на «винтолёте» из сосновых «чешуй» - накинул канат на сучок и спрыгнул на ветку.

- Улли! – фыркнул на него металлург.

- Чего «Улли»? – отозвался «вертолётчик». – Я хочу знать, в какое болото мы в том году полезем!

Гедимин поправил «винтолёт», выведя его из усилившегося восходящего потока, посмотрел на скайотов, - на «новшестве» прилетел только Улли, у остальных были «крылья» старого образца.

- А на этой штуке вверх летать проще, - заметил сармат. Улли громко фыркнул.

- Ещё бы не проще! Но попробуй уговори этих ста… - он спохватился и зажал рот ладонью. Старший скайот поморщился.

- Эти штуки уже завоевали Царту. Хотя бы я могу остаться в стороне?..

- Их как-нибудь называют? – спросил сармат. Улли озадаченно хмыкнул. Ближайшая белка навострила уши, что-то прострекотала и тронула «винтолёт» лапой.

- Khall’ga!

- «Хальга»? – удивлённо переспросил «командир». Златки затрещали наперебой. Скайот повернулся к Гедимину.

- Да, у народа Кивеси уже есть название для… этих штук. «Хальга» - что-то вроде «соединённых семян»… Да, так как идёт поиск руды?

Луч сканера накрыл заболоченные берега длинного озера, устья и истоки речек и ручьёв, нырнул в торфяник. Карта покрылась пятнами – тут и там под дёрном, под водой, среди мха лежали корки окислов железа. «А руды тут мно…» - Гедимин пригляделся и резко выдохнул. Тонкие пласты, набитые остатками органики, со всех окрестных болот не дали бы и центнера металла. Сантиметровые корки, комочки с ноготь размером… Возня с такой рудой не окупилась бы и с сольвентной скважиной, не то что с примитивной скайотской плавильней.

Луч двинулся на юг, сместился на запад, на север, - под болотами, прибрежными лужками, на дне мелководных речек виднелись тонкие слои отложений. А вокруг была органика и очень слабо насыщенный минеральный раствор. Бактерии, как сольвент, цедили из него железо – но им, в отличие от сольвента, спешить было некуда. Гедимин направил луч так далеко, как только мог, за сутки пути от Царты (пришлось подключить сканер к реактору сфалта), - железного пласта, на который стоило бы тратить время и силы, не было нигде. Ни сверху, где его могли бы достать костяные багры и деревянные лопаты скайотов, ни глубже, в слоях плитняка и глины. Гедимин заглубился на полкилометра, прежде чем опомнился и отключил сканер. Да, разрозненные молекулы из-под Леса вымывались – и накапливались в болотной руде. Но добывать там было нечего.

- Всё без толку, - буркнул сармат, оглядываясь на скайотов. Они вместе с белками перебрались на ствол и сверху смотрели на экран сканера. Трое старших, увидев, что прибор погас, быстро спустились на ветку. На стволе остался только Улли.

- Да? – первым переспросил он. – Значит, в болото нырять не придётся? Уф-ф!

Металлург сердито ощерился.

- Улли!.. Значит, ваши приборы тоже не могут найти…

Гедимин угрюмо кивнул.

- Тоненькая рудная корка. Её много. Но вся она негодная. Похоже, что здесь с металлургией ничего не выйдет.

«Командир» тяжело вздохнул.

- Как я и говорил. Цветные глины и животноводство – наше всё. Гедимин, а не видно ли там кремня или земляного стекла? Даже это приходится возить из Раулии!

- Есть на западе, - луч сканера нырнул в белую рябь на краю поля сканирования – там уже вставало стеной излучение Гиблых Земель. – Тринитит. Осколки под дёрном. Далеко на запад не забирайтесь – там фонит.

- Было бы чем мерить… - пробормотал хмурый металлург. Улли фыркнул.

- Чего мерить-то? Как видишь дерево, с запада сухое, а все ветки на восток – так и лети назад. А лучше даже раньше – как деревья станут ниже, а потом ещё ниже, так и сворачивай – нечего там делать! Так что, теперь будем стекло копать? Это мне по нраву! Спасибо, Древний! Бывай, а я в город!

Он спрыгнул прямо в корзину «хальги», сдёрнул канат с сучка и через пару секунд уже плыл среди еловых ветвей к высокому городскому дереву. Металлург неприязненно ощерился.

- Камень и глина. Вот до чего мы докатились. Когда придут эти ваши хентос с запада, нас сожрут с костями.

- Не думаю, - «командир» криво ухмыльнулся. В его ладони был зажат кусок коры.

- Мы тоже кое-что можем. И не только постреливать с веток.

Он подбросил кору на ладони. Металлург поморщился.

- С чего вы взяли, что это подействует? Гедимин говорил о доспехах. Из металла. Это не волчья шкура, их фокусами не прошибёшь.

- Какие фокусы? – Гедимин насторожился. Ему вспомнилась Раулия, волк, от удара таким же куском коры забившийся в судорогах, один из металлургов Царты, бледный, медленно опускающий руку – с той же корой, крепко сжатой в ладони…

- Эта штука – оружие?

Скайоты переглянулись. Златки навострили уши. Одна постучала по плечу Гедимина и надавила на пластину брони – раз, другой…

- Сдвинуть? – Гедимин поддел когтем ипроновые щитки на запястье. Шорохи леса стали громче, запахи хвои, смолы, холодной сырой земли и мха ударили в респиратор. Сармат проверил, точно ли он убрал только ипроновые слои, а не всю пластину разом, - вроде бы запахи с ЭСТ-излучением передавались редко…

- Что делает эта штука? – спросил он, кивнув на кору. «Командир» убрал было руку за спину, но белки – уже вдвоём – теребили его за одежду. Говорили они быстро, и Гедимин ничего не мог разобрать – кроме «покажи, покажи ему!».

- Вы знаете, что мы умеем распознавать болезни и травмы, - медленно проговорил скайот. – И даже лечить их, иногда удачно. Нам показали обратную сторону этих… способностей. Гедимин, держитесь крепче. И – я прошу прощения.

Кусок коры ударился о броню сармата и отскочил, не оставив следа – но у Гедимина потемнело в глазах. В место удара будто всадили раскалённый штырь – и теперь он проворачивался, сводя тело судорогой и выжимая слёзы из глаз. Сармат еле удержался на ногах. Боль угасла через пару секунд. Он ощупал броню, промигался, осмотрел щитки, поискал взглядом отлетевший кусок коры…

- Вот, - «командир» показал ему обломок. – Златки подобрали. Тот же самый. Можете осмотреть. Всё убрано, конечно. Оно работает-то считанные мгновения.

Гедимин накрыл обломок «усами» дозиметра. «Всё, да не всё…» - по экрану шла остаточная, угасающая рябь ЭСТ-пульсации. «Ага, понял. Фокусы, значит,» - он напряг мышцы в месте удара – не ощутил ничего, кроме едва заметного жжения, и то с запозданием. Скорее всего, на коже следа не осталось, как и на скафандре. «Если меня прошибло сквозь фрил, флию и свинец – «макаку» в металлофриле вчетверо сложит. Отличный станнер они тут изобрели. У хентос такого нет…»

- Действенно, - признал он. – Наверное, может и убить.

- Ещё как, - сказал «агроном». – Некрупное животное… да и человека, если попасть ближе к крупным нервам. Проблема только одна. Бросать обломок надо рукой. Иначе заряд гаснет раньше, чем заряженное долетит.

- А если зарядить с запасом? – Гедимин оживился. Он слабо понимал, как такие штуки работают – но речь шла об ЭСТ-излучении, а в нём сармат немного разбирался.

- Может, взять что-то другое вместо коры и сучков? Что-то, что сохраняет заряд дольше? Наверняка что-то есть. Я… Можешь снова зарядить кору? Попробую прочесть пульсацию.

Скайоты быстро переглянулись, и «командир» стряхнул обломок с ладони и старательно её вытер. Кора улетела куда-то под дерево. Златки, фыркнув, перебрались на ствол.

- Гедимин… Тут мы, пожалуй, разберёмся сами, - сказал скайот. – А вам спасибо за помощь. Что же, металлургический проект мы закрываем. Угольные ямы запустим по весне – гончарам ваш уголь нужен. А вы возглавите экспедицию за земляным стеклом. Хорошо запомнили, откуда начинать?

Бывший металлург буркнул что-то себе под нос. Он уже держал в руке развёрнутую трубку берёзовой коры и быстро выцарапывал острой палочкой значки – контуры рек, ряды деревьев, россыпь ромбов там, где сканер нашёл тринититовые залежи…

- Да, верно, - сказал «командир». – Лучше запишите, до весны далеко.

- Для письма осталась только эта кора? – Гедимин огляделся по сторонам в поисках лучшего материала. – Ни тростник, ни подходящие листья… ничего тут нет?

«Командир» невесело усмехнулся.

- Когда будет вдоволь шкур, попробуем сделать пергамент. Если не забудем к тому времени, зачем он нужен. Берёста – хороший материал для мелких записей. А вот книги из неё получаются плохо. Но некоторые у нас пробуют. Даже сами что-то сочиняют… - он шевельнул ухом. – Это хорошо. Главное – не забыть письменность. А кора – лучше, чем ничего.

Гедимин кивнул.

34.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Никси

Тучи лежали на верхушках деревьев и колыхались, то темнея, то светлея. Гедимин выбрался из ельника в березняк – и быстро нырнул в следующую еловую рощу, подальше от ветра и мелкого снега. Ветки берёз вытягивались параллельно земле, сверху сыпались мелкие сучки и остатки листьев, но в ельнике было тихо. Сармат покосился в просвет между ветвями – макушки слабо покачивались вместе с висящими на них шишками. «М-да…» - он прикрылся защитным полем и ушёл из просвета в полумрак, ближе к стволам. «На земле тут жить небезопасно. Может, только у рек, где поменьше деревьев с шишками. Но там, говорят, насекомых много. А до древесных городов они не долетают…»

Он устроился на корнях большой ели, проверил просветы в защитном поле и включил передатчик.

- Станция «Ларат», сигнал для станции «Рута»! Приём, «Пустошь» на связи!

…Кронион хмыкнул в передатчик.

- Твои подопечные времени даром не теряют. Лоси, пауки, новые виды растений… Авиация… Интересно, что у них всплыло в памяти устройство винта. Винтолёты и до Применения почти уже не применялись…

Гедимин едва заметно сощурился. Про свой «приступ цивилизаторства» и создание «хальги» он рассказывать не хотел.

- Плохо, что металла нет, - буркнул он. – С металлом они бы развернулись. А на камнях и деревяшках далеко не уедешь. Даже на Равнине были доступные руды.

- А здесь нет, - отозвался Кронион. – Сиригны, кстати, правы. Лет через двести-триста – если скайоты не вымрут раньше – твои корки вырастут до полуметровых пластов. И железа в них хватит даже для примитивной печи. Правда, когда их все переплавят, придётся выждать ещё сотню лет. Или дольше. Можешь пройти по тем лугам, где много руды? Нужны данные по железу в почве.

- Триста лет? – Гедимин оглянулся на юг, где осталась Царта. – Это немно… А, уран и торий! Люди мало живут…

Кронион сдержанно усмехнулся.

- Тут ничего не поделаешь. Или ты способен на долгосрочные проекты. Или сиди на дереве и грызи шишки. Я, кстати, не переживал бы за скайотов. Мне кажется, эта цивилизация выживет. И лосиную кавалерию ты увидишь уже скоро. И… присмотрись к живым существам в ельниках. Особенно – к грибам и лишайникам. Что там с биолюминесценцией? Когда вокруг столько ирренция, что-нибудь да засветится…

Гедимин мигнул от резкой смены темы.

- Может быть. А тебе зачем?

Кронион хмыкнул.

- Не мне. А твоим диким подопечным. Заменить открытый огонь там, где это возможно. Если они строят биоцивилизацию, им такой организм очень пригодится. Может, кстати, они его даже нашли. Ты ведь не вникал в биологические эксперименты Царты?

Гедимин досадливо сощурился.

- Мне хватило пауков и шишек. Может, нашли. Но я видел только лучины. И, кажется, восковые свечи. В их… гостевом доме для «квантовых». Но там узкие двери, а сканировать не разрешили. Больше там ничего не светилось.

…К вечеру снег усилился, а ветер притих – видно, туча, пригнанная с «дождевой горы» на северо-западе, накрыла северный лес и так и повисла над ним. Гедимин слышал, как наверху то и дело выпрямляется, не выдержав тяжести, еловая ветка, и на нижние ярусы обрушивается лавина. Первое время они держались, потом начало прошибать и их – и к ночи сармат уже огибал сугробы. Вокруг них ещё темнел пласт хвои, не накрытый снегом – лавины падали редкими пятнами, в отдалении от стволов. Сармата прижимало всё теснее к гигантским ёлкам, и он опомнился уже в темноте среди завалов хвои, пустых шишек и замшелых пеньков. Он остановился, посмотрел на ближайший ствол, - «капли» смолы размером с кулак застыли тут и там, некому было собирать её. «Скайоты сюда не доходят,» - думал Гедимин, устраиваясь под защитным куполом среди корней. Он зажёг фонарь, и ствол заблестел от многочисленных смоляных потёков.

Сармат прислонился к выступающему корню (на нём смолы не было) и достал фляжку. «Хорошо, когда много органики,» - он рассеянно скользнул взглядом по стволу. «Помню, как я первые годы выискивал субстрат. А теперь вон что вымахало. Из-за ирренция? Или всё живое только и ждало, когда мы перестанем мешать? Даже пауки разрослись так, что им впору птиц ловить. Только вот – каких птиц? «Вороны» слишком крупные и сильные. «Дрозды» из ягодников? Но что им делать на соснах и ёлках? Тут ягод нет…»

Он закрыл флягу с Би-плазмой и заворочался на слоях хвои. Что-то неудобно упиралось в броню. Помеха оказалась изгибом корня, и сармат отполз в сторону. «Ага, сойдёт,» - он хотел уже погасить фонарь, но в луч света попал потёк смолы. Внутри темнело что-то сетчатое. «Крыло насекомого,» - сонно подумал Гедимин. «И вон там ещё кусок. Широкие были крылья… Hasu!»

В следующую секунду он, стряхнув дремоту, уже сканировал останки, впечатанные в смолу. Три крыла от разных особей (прибор со скрипом нашёл их родню среди земных мотыльков) – три бабочки размером с ладонь скайота, практически с мелкую птицу. Гедимин обогнул ствол, поворошил хвою и на остатках пенька молодой сосны нашёл хитиновую шелуху и смятый кокон. Вокруг сосны были и ошмётки крыльев, и погрызенные хвоинки. «Два вида погрызов,» - сармат просканировал обломки и провёл когтем по глубокой бороздке. «Вот это существо ползло и ело. А вот это село, укусило и умчалось. Видимо, и гусеницы, и взрослые особи питаются хвоёй. И по вкусу им сосна. И… похоже, их в лесу не так уж мало. Значит, вот кого пауки выслеживают в Раулии и Шеси…»

Он тронул было передатчик, но покосился на темноту вокруг и нехотя улёгся среди корней. «Завтра Крониону расскажу. Гигантизм у насекомых… Опять ирренций? Или профессор Мацинген развлекается? Биологи – они все со странностями…»

Он погасил фонарь – и увидел слабое свечение под корнем. Оно не двигалось и не тускнело. Выждав почти минуту, сармат со вздохом включил фонарь и заглянул в пещерку.

Она была невелика – еле-еле просунуть руку. На своде темнели мелкие сросшиеся наплывы лишайника. Сармат беззвучно хмыкнул и погасил свет. Едва глаза привыкли к темноте, он увидел слабое сияние. Все наросты светились - толстый слой ярче, тонкий – тусклее. Там, где «колония» заканчивалась, грунт был тёмным.

«Вот и биолюминесценция,» - Гедимин снова посветил на лишайник, осторожно отцепил от свода пару округлых пластинок – образцы для Крониона. Они ещё сияли, когда он выключил фонарь.

«От видимого света они ярче не становятся,» - заметил сармат, рассматривая тусклое желтоватое пятно под корнем. «Значит, накопление фотонов не при делах. Хм…»

Он достал из-под брони кусок ирренция и подсунул под корень. Не успел сармат развернуть «щупы» дозиметра, как свечение лишайника усилилось вдвое. Гедимин быстро убрал ирренций, досчитал до ста, - яркость не уменьшилась. «Надо следить, когда начнёт гаснуть,» - сармат, забыв про сон, высчитывал полученную «колонией» дозу. «Надолго хватит «подзарядки»? И… Гедимин, ты идиот! Что эту штуку заряжает – ЭМИА- или ЭСТ-кванты? Надо же было разделить потоки…»

35.07.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Никси

Гедимин хлебнул Би-плазмы, встряхнул головой, отгоняя дремоту, и снова перевёл взгляд на лишайник под корнем. Снаружи уже рассвело, да и снегопад кончился, но тут, под плотным защитным полем, было темно, как ночью – в самый раз, чтобы ставить опыты над светящимся организмом. Гедимин уже собрал данные по его образу жизни, по составу почвы; сканер показал, что светятся под ЭМИА-лучами грибы, а водоросли никак не реагируют… Лишайник, «подзаряженный» двумя экспериментами, разгорелся, как светодиод, и не собирался тускнеть. Вроде бы вреда ему это не причиняло. Пользы, кажется, тоже.

«Он не нагревается,» - сармат сверился со сканером. «И не выделяет никакой дряни. Перегоняет ЭМИА-кванты в фотоны и светится. Возможно, защитный механизм…»

Он зевнул и поднялся, разминая затёкшие ноги. Защитное поле растворилось. Жёлтое свечение под корнем ещё было заметно в полумраке – под еловыми ветвями и днём-то было не слишком светло. Гедимин оглянулся на соседние деревья, высматривая приподнятые корни и ниши под упавшими ветками и кусками коры, провёл вдоль земли слабым рассеянным ЭМИА-лучом – жёлтые огоньки зажглись тут и там. Светящийся лишайник рос мелкими колониями под каждым деревом, насколько хватало обзора. «Не редкость,» - отметил про себя сармат. «Но и всё вокруг не заполонил. Так… Возьму я образец покрупнее и пойду обратно в Царту. С ЭМИА-излучением у них проблем нет. Они сами себе излучатель. Может, они уже нашли этот лишайник, но показать не мешает. Вдруг не нашли. Или не этот.»

Он осторожно снял пласт перегноя и скатал в трубку. «Немного влаги… Ага, так нормально. До Царты доживёт, а там агрономы им займутся. После приручения пауков это для них ерундовая задачка.»

Он уже шагнул к просвету между ветвей, но остановился и включил передатчик. «Поговорю сначала с Кронионом. Может, я чего-то не учёл. Какую-нибудь штуку, понятную для биолога.»

- А! – Кронион даже не удивился. – Так и знал, что ты кинешься на поиски. Значит, лишайник? Хм… Положи ты эту штуку на место – и передай мне сначала данные. А потом, при случае, образец. Желательно – живой.

- Образец? – Гедимин недовольно сощурился. – Ближайшая станция – «Латарин». По такой погоде – тащиться три недели. А в Царту я мог бы к утру дойти… И кто передаст им информацию о лишайнике? «Латарин»?

Он криво ухмыльнулся, представив себе полёт латаринцев в город на макушке ели. «С такими просьбами меня в медотсек пошлют. На эа-мутацию проверяться.»

- Теск, ты куда так торопишься? – спросил Кронион. – Твои грибы надо проверить. Это живой организм. И как он состыкуется с другими живыми, ты не знаешь.

- Долго проверять? – мрачно спросил Гедимин. – И когда я снова доберусь до скайотов? Северная часть Леса почти недоступна. Может, Царта ещё двадцать лет будет жечь лучину. Пока однажды не сгорит не квартал, а весь посёлок.

Кронион хмыкнул.

- Не считай своих подопечных слепыми дураками, вот что. Они в этом лесу уже тридцать лет. И твой лишайник или уже видели и вводят в культуру, или видели и отвергли, или найдут со дня на день. Это у них проблемы с освещением, не у тебя. Поверь, они их решают. Может, ты вернёшься к иллюминации на каждой ветке. А может, к дереву, сожранному лишайником, и вымершему поселению. Бери организм, бери его субстрат и обследуй северный лес! «Латарин» я предупрежу, образцы примут.

Передатчик погас. Гедимин угрюмо сощурился. До Царты можно было добраться и вечером, если идти без остановок… «Ладно,» - сармат мысленно досчитал до двадцати и полез в «карман» за складным контейнером. «Кронион – биолог. Он про живое знает больше, чем я. И раньше ерунды не советовал. Пойду на север.»

03.08.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, озеро Западный Котлован

Глубокий рубец Срединного разлома к северу мельчал, распадался на длинные впадины и гребни застывшей лавы и исчезал под ледниками Северного приполярья. Эти низины – «хвосты» разлома – первыми были затоплены, когда на материк вернулась вода, по ним проложил русло тающий ледник… Сеть «запаянных» трещин к западу от линии разлома быстро превратилась в длинный котлован. Новое озеро вскоре переполнилось, и теперь от него на юго-восток уходила река – западный приток Срединной. На картах, составленных ещё при Исгельте, она значилась как Западно-Срединная, а озеро – как Западный Котлован. Названия с тех пор никто не переписал, потому что селиться на этих берегах было некому… хотя – Гедимин очень давно тут не бывал. Пока что он мог сказать, что юго-западный берег Котлована густо зарос лесом.

Вчера деревья стали ниже, просветы между ними – шире, и березняк с ольшаником наконец вырвались из тени гигантских елей. Белый в чёрную полосу лес просматривался далеко – до серо-жёлтой стены тростника на горизонте. «Вот и берег,» - спешить было некуда, но Гедимин незаметно для себя прибавил шагу.

Берега у Западного Котлована были неоднородными – где-то вода размывала рыхлый грунт и затапливала очередную промоину, где-то упиралась в лавовый гребень, и он стеной нависал над тростниками. Сверху Гедимину померещилось в них что-то странное – будто часть растений засохла задолго до осени. Он «посветил» лучом сканера и растерянно мигнул – воды под обрывом не было. Только снег и слежавшиеся обломки камня и гнилых веток под ним… и ещё слой водорослей, засохший на камнях, а потом уже примёрзший. Слой был толстым, полоса тростника и прибрежных ив – широкой, - вода стояла тут много лет, прежде чем внезапно отступить.

Гедимин нашёл её быстро – в пяти метрах от старого берега, под толстым льдом. Мелководье за пару морозных недель промёрзло до дна. Но вот берег оголился и обсох ещё до холодов. И острова – части разрушенного лавового гребня – тоже. Сканер «видел» подо льдом водоросли, корни водяных растений, - теперь всё это оказалось на суше, и затопленный когда-то островок превратился в чёрную скалу.

«Локальная засуха?» - сармат шёл вдоль берега, отслеживая, как далеко ушла вода. «Или отток усилился? Вряд ли – это всё-таки не Тэкра, тут нет такого перепада высот. Лесные речки не изменились – как текли, так и текут. Что-то с «большой» рекой?»

«Большая» река – она же Северо-Западный поток, она же «Срединная Ледниковая» - вытекала из-под тающих приполярных льдов, наполняла Котлован и уходила дальше на юг. На старых картах озеро выглядело длинной бусиной, нанизанной на «трос» реки. Ручьи из Высокого Леса пополняли водоём, но рядом с обильным стоком с ледника их и видно-то не было… Гедимин покосился на второй остров, вышедший из-под воды (эта гряда много лет была затоплена целиком, судя по рыбьим костям и «банкам» озёрных моллюсков на камнях). «Надо проверить, что там на севере…»

06.08.280 от Применения. Западная пустошь, Высокий Лес, Северо-Западный поток

К северу от Западного Котлована лес распадался на длинные клинья, местами сменяясь заливными лугами. Здесь, разделяясь на множество рукавов, в озеро впадал Северо-Западный поток. Каждая длинная низина, спускающаяся к озеру, была затоплена доверху… именно что «была» - Гедимин стоял сейчас на «старом» берегу и пересчитывал сухие русла. Где-то из воды был только выпавший снег. Где-то на дне остался ручеёк, промёрзший насквозь – бывшая река двухметровой глубины. Даже главные рукава, куда сармат раньше мог нырнуть с головой, заметно обмелели. «И это было недавно,» - Гедимин смотрел на сканер; прибор хорошо «видел» водоросли, моллюсков, засохшую и затерявшуюся в камнях рыбью икру. «Недавно и очень быстро. Русла пересохли, остались лужицы, рыба уплыть не успела.» Он покосился на расклёванный панцирь, вмёрзший в лёд, - какое-то водное существо пыталось добраться до крупного русла, но попалось на глаза «воронам» или чайкам. И это случилось недавно, считанные месяцы назад.

«Странное что-то с рекой,» - Гедимин шёл вдоль сухого русла и не находил, куда вся вода могла бы провалиться. «Ледник ведь тает. Сток не должен ослабевать. Даже если на севере похолодало… Стоп. А что там, на севере?»

- Станция «Латарин», приём! – невидимый луч ушёл на северо-восток. – «Пустошь» на связи!

- Приём, «Латарин» на связи, - ответили через десяток секунд. – «Пустошь»? Ты что, уже добежал? По зимнему-то лесу? Ну вы, Древние, здоровы носиться…

Гедимин угрюмо сощурился. «Почему все связисты – филки? Нормальные сарматы уже вымерли?»

- «Латарин», что с рекой? – спросил он. – Срединная Ледниковая сменила русло? Западный Котлован отступил от берега на пять метров. И это за год. Часто здесь такое?

В наушниках зашуршало.

- А. Эта река. Я подумал про северную. Русла все на месте. Воды нет.

Гедимин мигнул.

- Куда делся ледник? Он не мог так быстро растаять!

Связист хмыкнул.

- Он и не тает больше. Остановился и пошёл на юг. Ещё весной. На последних картах… а, спроси их у «Эшкилона»! Там уже думают погружаться. Пока льдом не раздавило.

- Мать моя колба, - пробормотал Гедимин. – Такая резкая смена климата? Намного стало холоднее?

- Да, подморозило, - подтвердил филк. – Даже мы тут заметили. А у северян, говорят эшкилонцы, всё совсем сурово. Похоже, не судьба им станции поднять – так и будут подо льдом рыть норы.

- «Эшкилон» говорит? – Гедимин выхватил ключевую фразу и угрюмо сощурился. Климат от сарматов не зависел, и что с ним случилось, надо было разбираться на месте. А вот связь между станциями – зависела, и ещё как.

- А сами вы с севером не общаетесь? Даже по ЭСТ-связи?

Филк замялся.

- Да не до севера последнее время, - проворчал он наконец. – И помех там много, пока пробьёшься… Поговори с «Эшкилоном»! Он к ледникам ближе, там связь лучше.

- Помехи? – Гедимин развернул карту северного полуострова. Из-за вулканических выбросов фон там был чуть выше, чем на «охвостье» Срединного разлома – разлом на севере почти не «фонил», а вот молодые горные цепи и радиоактивный пепел…

- Из-за чего помехи? Горы? «Аргон» и «Кела» ими не прикрыты. Из-за вулканов? Тогда ледник, наоборот, таял бы под пеплом быстрее…

Филк тяжело вздохнул. Рядом зашуршало – кто-то ещё подошёл к передатчику.

- Теск, ну откуда нам знать? – услышал Гедимин недовольный голос другого филка. – Мы не координаторы, чтобы нам докладывались. У нас тут шесть станций и дикие земли до горизонта. Ещё ледников нам не хватало!

Гедимин мигнул.

- До какого горизонта? – он обвёл пальцем территорию к югу от ледника. – Ваши дикие земли пешком проходятся за десять дней. В любом направлении. Послать корабль на разведку – никак? Может, север уже вымер и… Heta! Шесть станций? А три вдоль разлома? Они тоже подо льдом?

- Мать твоя колба! Командир тут нашёлся… - в наушниках щёлкнуло, и настала тишина. Гедимин прижал когтем значок станции на карте. Тот мигнул и снова угас – «Латарин» больше не хотел общаться.

- Tzaat hasesh… - прошептал сармат. «Вот этого я не ждал. Думал, мне не всё говорят, так я не особо-то спрашивал. А они, и правда, разделились на кучки и расползлись по углам. Скоро разобьются на племена и будут цапаться, как хентос на равнине… Так, спокойно. Сначала проверим, что на востоке. У Крониона связи с ними нет. Может, из-за Гиблых Земель с их фоном, а может…»

Гедимин вдохнул поглубже, ломая невидимый обруч на рёбрах, и тронул значок у разлома.

- Станция «Флан», приём!

…«Ну мать моя пробирка…» - Гедимин сидел на упавшей ольхе и бессмысленно резал когтем обледеневшую кору. «Они тут в самом деле расползлись по углам. Восток отдельно, «хвост» разлома – отдельно, северяне подо льдом – отдельно. И связь между углами – раз в полгода, если не реже. И ладно бы не могли, а то ведь не хотят – и всё. Ни общаться, ни корабли посылать. Какого кварка?!»

Он встряхнулся и перебрал в мыслях отрывочные данные из «Эшкилона». Даже внутри «углов» не было ни координаторов, ни единой инфобазы – каждая станция, что-то разведав, изредка сообщала соседям, но чаще – нет. В «Эшкилоне» знали, что ледник «зашевелился» ещё весной и за год прополз на юг пять километров, а реки, вытекающие из-под него, почти иссякли. И над «Эшкилоном» первый снег выпал в сентябре, а устойчивый «минус» держался с середины октября. Крупные животные стадами двинулись на юг в начале осени, за ними потянулись хищники. Раньше срока забеспокоились и птицы. И с севера сообщали о необычайно долгих морозах по весне – и о том, что ещё зимой резко вырос фон.

«А больше «Эшкилон» ничего не знает. Север не рассказал, сами не разведали,» - Гедимин смотрел на карту приполярья. «Надо усилить передатчик. Может, пробьюсь.»

- Станция «Аргон», приём!

…Через полчаса Гедимин отключил передатчик от сфалта и «погасил» реактор. Ирренций «выгорал» без толку – сигнал тонул в сильных помехах. К югу от Хельских гор будто протянулась вторая полоса Гиблых Земель. «Надо разбираться на месте,» - сармат убрал приборы под броню и двинулся вдоль пересохшего русла. «Что там так «полыхает»? Куэнны расселяются на север?»

21.08.280 от Применения. Западная пустошь, южная кромка Северного ледника

Гедимин не любил заходить в приполярье зимой. Тропы там всегда были сложны и переменчивы, но при свете дня или во время бесконечной зари их проще было найти, чем посреди полярной ночи. Сумерки над тундрой с каждым днём продвижения на север становились гуще, и глаза сармата постепенно привыкали к тусклому свету звёзд, миниатюрных лун и редких всплесков полярного сияния. Горело оно на севере, где-то над горами Кеула, - широкая зубчатая полоса цвета ЭМИА-лучей, по краям синеющая. Возможно, это было не полярное сияние, а блики на невидимом саркофаге над планетой – очень уж чётко полоса раз за разом вспыхивала на одном и том же месте.

В этот раз снега было на удивление мало – и под ногами, и сверху. Даже тучи появлялись редко – наплывали с юга и таяли, так и не сомкнувшись. По неглубокому снегу и при каком-никаком освещении идти было легче, и Гедимин прибавил шагу. Фон возрастал с каждым километром продвижения на север, и стрелка-указатель под экраном дозиметра будто прикипела к горной цепи на горизонте и сиянию над ней.

Языки льда вползли в тундру летом, далеко и очень быстро, - сканер сквозь белую рябь показывал замурованные в лёд деревца, травы и мхи. Они успели ощутить похолодание, но ещё не вымерзли, когда их накрыло ледником. Его зубчатая стена смыкалась задолго до полосы, проведённой на сарматской карте.

«Фонит,» - думал сармат, прокладывая дорогу во льду. Температура упала за минус сорок, и ледяные гребни стали прочными, как гранит. Наверху «фонило» сильнее – и в ЭСТ-, и в ЭМИА-диапазоне. Гедимин высверлил керн, окружил защитным полем, провёл замеры и угрюмо сощурился. В замёрзшей воде почти не было примесей, даже вулканический пепел нашёлся только у самой земли – и он-то как раз почти не «светился». «Фонил» сам лёд, равномерно по всей толще. «Фонил» и у края ледника, и в пяти, и в десяти километрах дальше к северу.

«Фон ещё растёт, но медленнее,» - Гедимин сверил показания, отличающиеся на считанные милликьюгены. «И давно не было извержений. Пепел везде лежит глубоко. Интересно, что там, ближе к Хельским горам – и особенно у хребта Кеула…»

- Станция «Аргон», приём!

Здесь, вблизи, уже можно было пробиться сквозь помехи от ледника. «Аргон» ответил сразу, хоть и с удивлением.

- Гедимин, ты? Не примёрз там к леднику? Шёл бы ты на юг – тут неладно.

- Вот я и пришёл разбираться, - отозвался Гедимин. – Что у вас творится? Ледник ползёт на лес, реки усохли. Ещё и лёд фонит. Над вами тоже фонит?

- Кто там? – в канал связи сквозь шорох и шипение влезла станция «Кела». – «Пустошь»? Ну ты даёшь…

- Фонит, ага, - ответили с «Аргона». – Лови показания. «Кела», дай ему свои замеры!

- Кидаю, - передатчик Гедимина замигал. – Ничего интересного. У вас и у нас примерно поровну. Кликни лучше «Гетас». С нашими надо данные из межгорья сравнивать.

- Дозовись до «Эсгона», - буркнул связист «Аргона». – У них там самое интересное.

- Чего? Они вылезают дважды в месяц, - проворчали на «Келе». Передатчик снова мигнул – долетел файл с «Гетаса». Шёл он через «Аргон» - похоже, помехи были слишком сильны для связи напрямую.

- Сейчас никто каждый день не вылезает, - отозвался аргонец. – Ладно, сиди, «Гетас» сейчас свяжется с «Эсгоном». Гедимин, тебе там нас слышно? Помощь не нужна? До нас, если что, дойдёшь, или нам корабль выслать?

- Не надо, - сказал Гедимин, глядя, как по развёрнутой карте распределяются данные. – Я сверяю показания. М-да… На самих станциях всё нормально?

Новое заражение накрыло весь северный полуостров и протянулось полосами с запада на восток, упираясь в относительно «чистый» океан. Самый слабый фон был на юге, между тундрой и Хельскими горами. Угасшие горы (ни одного землетрясения за год, и вулканы будто заткнуло) почти не «светились». Дальше фон рос резким скачком – ещё одна «яркая» полоса, разрезанная «тусклой» рекой Иннигватан и её горячими источниками. Горы Кеула затихли, как и Хельские, но радиоактивный ледник их ещё не накрыл. Самое сильное излучение шло из-за них, с северного побережья – и вот там оно пульсировало, доходя временами до сотен кьюгенов. Но север не нагревался – напротив, чем сильнее был фон, тем крепче морозы.

- Что за горами Кеула? Никто не знает? А сами горы вы сканировали? – Гедимин досадливо щурился на белую рябь. Чтобы проверить показания, придётся подойти вплотную, как-то переправившись через Иннигватан и не провалившись в гейзер…

- Да, за горами следим, - связист «Аргона» пропустил мимо ушей первые вопросы. – Три года, как землетрясения пошли на спад. А потом и вулканы угасли. Даже перестали дымиться. И у нас, и на севере. Помнишь, ты в Туманных горах видел заросший разлом? Вот, что-то такое. Весь жар сполз к Иннигватану. Там гейзеры как били, так и бьют. На реке даже льда нет.

«Разломы заросли?» - Гедимин неуверенно усмехнулся. «Если так, новые вулканы точно не прорастут. Значит, путь в горы открыт.»

- Базы в горах уже построили? – спросил он. – Раз теперь там безопасно…

В наушниках фыркнули.

- В Иннигватан такую безопасность! Ты ведь ликвидатор? Криофауну помнишь? Она вернулась.

25.08.280 от Применения. Западная пустошь, на подступах к Хельским горам

Сквозь усиленную термоизоляцию тепло наружу не выходило. Броня Гедимина остыла до «забортной» температуры. Теперь вокруг было тихо, и ледник казался безжизненным.

«А вот зашёл я не туда,» - сармат оперся руками о стенки сужающегося ущелья. Путь по гребню ледника незаметно вывел в низину, и щель, в которую Гедимин забрался, постепенно сходила на нет. «Пора наверх,» - он со вздохом упёрся в края разлома и рывком поднялся на пару метров. Гладкий лёд заскрежетал. Ещё рывок – и сармат заскользил вниз и с сердитым шипением выпустил когти.

Он вылез на гребень через пару секунд, втянул раскалённые штыри, но поздно – на всплеск тепла из ледяной толщи уже выплыл круглый зеркальный «глаз». Чуть поодаль, сбоку от сармата, над ледником приподнялся второй, жадно вытягивая хоботок к источнику тепла. Рука Гедимина рефлекторно дёрнулась к сфалту. «Тихо!» - он медленно, не сводя взгляда с зеркальных «глаз», опустился на лёд, прижал к нему руки. «Иситоки летят на тепло. Остыну – стану невидимым!»

Первый «глаз» неуверенно шевельнул хоботком. Гедимин покосился на дозиметр – кривая графика ЭСТ-излучения подёрнулась мелкими зубцами. «Да, наследил я тут теплом…» - сармат вцепился в лёд. До судорог хотелось сорвать с плеча сфалт и выжечь ледник на метр вглубь. Он уже видел, как снег, заметённый в расщелины, приходит в движение. Лёд затрещал, рассыпаясь, - волки-снежники выходили из укрытий, достраивая свои тела из того, что подвернулось. «Реагируют на тепло и движение,» - Гедимин пристально следил за четвероногими силуэтами. Снега было мало, и криофауна собирала себя из ледяного крошева – и то, что получилось, на волка походило очень условно. Вместо белой шерсти выросла синяя чешуя, и отовсюду торчали шипы и гребни.

Снежники остановились, покачивая длинными мордами. Они чуяли тепловой след, но он быстро угасал. Возможно, для «глаз»-иситоков остывающие когти Гедимина выглядели как умирающий теплокровный зверь, и они ещё надеялись на добычу. Но снежники, пришедшие на их зов, не видели для себя мишени. Медленно, переглядываясь, они отступили к расщелинам. Иситок, шевеля хоботком, подплыл ближе к сармату. Второй, втянув выступающие части, уже начал погружаться в лёд. Краем глаза Гедимин видел, как снежники рассыпаются пылью, и её заметает в расщелины безо всякого ветра.

Иситок подплыл уже совсем близко и повис над ладонью сармата. Гедимин стиснул зубы. Он знал, что не почувствует ничего, кроме слабого тычка – но очень трудно было сидеть, не шевелясь, и ждать.

Жёсткий зубчатый конец хоботка щёлкнул по перчатке и заскрежетал, пытаясь воткнуться. Тепла уже не было, податливой шкуры и жидкой пищи под ней – тоже… «Глаз» втянул хоботок и провалился в лёд, ни оставив на поверхности и следа. Гедимин огляделся – вокруг снова никого не было.

«Повезло,» - сармат выпрямился, следя за расщелинами. Снег не шелохнулся. «Надо всё-таки следить за дорогой. Чем меньше от меня тепла, тем лучше.»

Это была не первая встреча с криофилами. В прошлый раз Гедимин не сразу догадался замереть. На чёрной обшивке остались царапины – ледяные «дикобразы» держались в тени, но иглы кидали метко. «Огонь» прекратился, едва сармат упал ничком. Пришлось ещё потерпеть снежника, грызущего локоть, и второго, пытающегося прокусить шлем, и тычки иситоков, - но всем в конце концов надоело жевать «камень»…

Гедимин прошёл десяток шагов по гребню, до участка, где не было заснеженных углублений, и зажёг фонарь. Ненадолго, только чтобы наметить дорогу, - устройство всё-таки чуть-чуть грелось. «Ага, можно пройти,» - сармат свернул чуть левее. Вдали уже виднелись Хельские горы. Напрямик Гедимин давно дошёл бы – где на когтях, где – прожигая дорогу плазмой. Но он надеялся разойтись с криофауной мирно.

«Иситоки, снежники и «дикобразы» - неразумны,» - думал он, пробираясь к горной цепи. «Но есть другая криофауна. «Скаты»-илуитсуги, снежные змеи, кто-то ещё… Надо найти, с кем там можно пообщаться. Вдруг они договороспособны? А до тех пор – как-то обойтись без стрельбы…»

29.08.280 от Применения. Западная пустошь, к северу от Хельских гор

Проще всего было идти через горы, особенно рядом с остывшими вулканами. Ледяные твари – наверное, по старой памяти – избегали даже холодной лавы. Или вокруг было слишком мало снега и льда, чтобы собрать себе тело или надёжно спрятаться…

А вот дальше Гедимин пробирался практически ползком. По изломанному льду было не пройти без когтей, без нагрева они в каменно-твёрдый лёд не втыкались, а на каждую вспышку тепла взлетали «дроны-разведчики», а из темноты летели «стрелы». Сармат увидел, как выглядит ледяной «дикобраз» в засаде, - округлый комок исцарапанного льда, чуть холоднее окрестных ледышек. Очень трудно было не долбануть по нему прикладом…

Сармат остановился на дозиметрию, привычно взял керн, нашёл слой пепла… а выше, почти на поверхности – впечатанные в лёд споры разной формы. «Гнездо?» - Гедимин огляделся по сторонам. «Стражей не видно… Может, весь ледник в межгорье заражён?»

Похоже, что так и было – споры нашлись и на следующем привале, и через один… Гедимин сел на глыбу льда и задумчиво посмотрел на небо. За узкой полосой дымки – водяного пара над гейзерами Иннигватана – растянулось сине-зелёное свечение. «Горит ярко,» - сармат потянулся за излучателем. «Проверю криофауну. Только без тепла. Может, прилетит кто разумный.»

Пульсирующее излучение – копия сигнала иситока, только усиленная на порядок – ушло на север. Но лёд зашевелился со всех сторон сразу. Сармат, замерев на месте, смотрел, как всплывают иситоки, выходят из расщелин чешуйчатые «волки», и слышал стеклянный лязг длинных игл. «Дикобразы» слышали сигнал, но не видели мишени.

«Летят!» - несколько объектов блеснуло в небе. Четыре точки быстро превращались в разлапистые силуэты «скатов», а дёргающийся в центре построения «червяк» - в гигантского змея. «Чёткий строй,» - Гедимин смотрел на растущий «квадрат» со змеем по центру. «Вот точно не на инстинктах они так летят. Кто из них разумен?»

Сармат осторожно сдвинул ипроновые пластины на руке. Фантомный холод тут же пробрал его до костей. Вокруг зашуршал лёд – криофауна что-то почуяла. Гедимин смотрел только на небо. «Скаты»-илуитсуги могли порвать глайдер, против снежных змеев когда-то поднимали космофлот. А ещё они умели менять климат. И кто-то из них точно был разумным.

- Хэй! – Гедимин вскинул пустые ладони. – Без стрельбы! Я пришёл поговорить. Я не трону вас, если…

30.08.280 от Применения. Западная пустошь, к северу от Хельских гор

Всё-таки он потерял сознание. Да и сейчас оно возвращалось с трудом. Всё тело онемело, даже сердце билось с перерывами. Гедимин напряг занывшие пальцы, кисть, дёрнул промёрзшую ладонь на себя – в ушах заскрежетало. Что-то крепко сжимало сармата, плотным слоем покрывая скафандр. Гедимин стиснул зубы и рывком выпустил раскалённые когти. Их красно-жёлтый свет показался ему ослепительно ярким. Когтем он поддел ипроновые пластины, вогнал в пазы – и холод сменился жаром. Всю кожу жгло, всё внутри ныло.

«ЭСТ-удар,» - определил сармат, когда продышался. Фантомная боль отступила вслед за фантомным холодом. «А ещё меня вморозили в ледник. М-да, переговоры не задались…»

Он нагрел когти и принялся процарапывать полость. Очень скоро удалось высвободить руки, ступни, а потом и всё тело – и сфалт за спиной. Гедимин переступил с ноги на ногу, постучал по непрозрачному «потолку». Кислорода в баллонах под бронёй было ещё много. «Ладно, продираемся наверх…»

Вмёрз он в долю секунды, не успев упасть – и сейчас это было ему на руку. Не прошло и пяти минут, как сармат выполз из ледника. Следом приподнялся, учуяв тепло, иситок. Гедимин, не медля, треснул его прикладом так, что брызги полетели.