Пепельная Пустошь: Новая земля

Часть 20. 01-17.01.280. Западная пустошь, верховья реки Аркети – берег реки Илки

01.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети

- С очередной сменой дат, - сухо сказал по дальней связи угрюмый Кронион. – К нам пока не ходи – карантиним.

Гедимин вздрогнул.

- Опять?

Кронион сдержанно фыркнул.

- Второй раз за триста лет. Благо, после первого «Сарма» мозги включила. Пятеро контактных, но шансы хорошие. И носителя, может, откачаем.

- Где нашёл заразу? – спросил помрачневший Гедимин. Что бы ни говорил медик, а при слове «эа-мутация» сармат ёжился от резкого холода. Казалось, западные пустоши были прочёсаны вдоль и поперёк – но на ежегодных пробах хоть где-нибудь, да всплывал эа-вирус. Мёртвые на вид споры, спящие в земле… Гедимин выжигал каждый такой участок, пока земля не начинала кипеть.

- Восток, - отозвался Кронион. – Кромка Гиблых. Вирус в пробах есть, а местность не прожаришь. Я вообще не понимаю, почему не хватает прожарки от источника на востоке. Крепкие же у этой дряни оболочки…

Гедимин оглянулся на восток. Где-то за снежными холмами начиналась безжизненная пустошь. Когда холодало, ветер гонял по ней ледяную крупу вперемешку со светящейся пылью. Гедимин заходил на кромку – туда, где лет тридцать назад ещё были высыхающие озерца. Сейчас там с трудом выживали электрические суккуленты, да грызли твёрдые, как камень, стволы мёртвых деревьев Зелёные Пожиратели. Деревья при жизни втянули в себя ирренций из подземных вод и дождевых потоков, стекающих по заражённой земле, - в темноте их обломки легко было найти по зеленоватому свечению. Пожиратели прогрызали в них норы, и Гедимин видел пустые недоеденные оболочки яиц – передвижные «колонии» разрастались вдоль «фонящей» пустыни. Она за тридцать лет «уползла» далеко на запад, «выжаривая» из земли воду и перенаправляя ручьи. В Зелёных Оврагах почти уже не осталось деревьев, но в высокой траве ещё гнездились степные птицы – значит, радиация была умеренной…

- Вирус никак не изменился с Применения? – спросил Гедимин. – Другие носители, кроме сарматов… может, даже бессимптомные? Ничего такого не замечал?

Кронион фыркнул.

- Это тебя надо спрашивать, дозиметрист. Мне пробы достаются через девять раз на десятый. Если кто и видел каждую тварь, бегающую по пустошам, - это ты. Как у них с носительством?.. Вот вирус десяток мутаций накопил, тут ты угадал. От кого-то к кому-то он явно прогулялся. Но – непохоже, чтобы нашёл нового носителя. Тут бы десятком не обошлось. Может, эа-форма, засевшая в оврагах. Или кто-то из одичавших тарконов. Популяция микроскопическая, особи встречаются редко, вирусу не разгуляться – но подрихтовать себя на тарконе он мог. Давно ты находил их засидки?

Гедимин огляделся по сторонам. Сугробы подтаяли, но очередное похолодание «утрамбовало» их и проморозило мокрую почву. Вряд ли кто-то из тарконов, даже разбуженных потеплением, взялся бы сейчас откапываться.

- Могу поискать, - сказал сармат. – Тут, у реки, должны быть лёжки.

- Должны или есть? – Гедимин почти увидел, как Кронион навостряет уши. – Там у тебя город наннов рядом. Ничего не говорили?

Гедимин пожал плечами.

- Об упырях – ни слова. Но тарконы давно уже к наннам не лезут. Сейчас тут дичи хватает без наннских стад.

«Проверить спуски на водопой,» - мелькнуло в голове. «Как раз неустойчивый склон мог слегка сползти. Если кто по осени поохотился и прикопал добычу – кости полезут наружу.»

02.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети

Из подтаявшего и снова заледеневшего снега торчала сухая трава, примятая и погрызенная. Спуск к реке был утрамбован, как дорожная колея, - оставалось только во вмятины от копыт насыпать булыжников и гальки, по весне ещё раз прогнать по «мостовой» бизоньи стада, и можно было бы запускать местные повозки. Истоптанные и объеденные склоны в оттепель понемногу сыпались к воде – Гедимин с холма видел полосы замёрзших земляных комьев, едва держащихся на корнях трав. К одному из оползней вели размытые крупные следы – тут прошла гиена, покружила и ушла к незамерзающему роднику на дальнем склоне. Где-то там следовая цепочка терялась в траве. Гедимин сделал шаг к полосе земли и увидел торчащий короткий рог.

Свежий, ещё не пожелтевший череп «килма» наполовину вытаял из-под снега. Рога были покрыты щербинами, зубы сильно истёрты. Гиена куснула кость пару раз и ушла ни с чем – всё съедобное было дочиста выскоблено осколком камня и мелкими, но острыми зубами. Черепная коробка, едва Гедимин потянул за рог, развалилась надвое, внутренние полости тоже обсосали досуха. В осыпи сармат увидел ещё осколки обглоданных костей, зубы, рога, - старый бизон был не первой добычей. Гедимин сунулся было туда, где земля подо льдом бугрилась, но опомнился и включил лучевой сканер.

Пещера, укреплённая костями и застеленная тростником, была глубже, чем сармат думал, - таркон не поленился как следует зарыться. Внутрь вели только прикрытые «продухи», спрятанные под кочками, - и вентиляция, и ловушка для неосторожной дичи. Сам таркон спал, свернувшись в норе и замедлив обмен веществ – сканер еле-еле нашёл признаки жизни во вроде бы человеческом теле. Пещерка была давняя – тростник перемешался с отслоившейся кожей, среди костей-подпорок и ненужных огрызков, прикопанных поблизости, Гедимин насчитал пять нижних челюстей бизонов. Пару раз попадались в ловушку вилороги, ими таркон тоже не брезговал.

«Вот же мутировало,» - сармат смотрел на холодное тело в складках белесой кожи. На «упыре» не было ни клочка одежды. Скирлин, вынесенный из убежища в Исфане, давно рассыпался, а сам мутант не пустил в ход ни шерсть, ни шкуры, ни волос Ифи, ни даже траву – кажется, никакой дополнительный покров поверх кожи был ему просто не нужен. Пучки шерсти с обрывками истлевающей шкуры были перемешаны с тростником – возможно, разложение давало немного тепла, а запах и бактерии таркона не беспокоили. Сканирующий луч он тоже не заметил, и Гедимин направил поток квантов на мозг, настроив микросканирование. «Если у него есть эа-клетки – где они, скорее всего, сидят? Слизи не видно, он сухой, - но Серые Сарматы тоже сухие, а мутация идёт…»

Через полчаса таркон под землёй что-то почувствовал – сердце стало биться чаще, температура возросла. Гедимин выключил сканер. Лишний раз смотреть на мутанта не хотелось. «Эа-клеток нет. Но как из разумного существа вышло вот это вот…» - сармат брезгливо поморщился и отступил вверх по склону. Через месяц на свежую траву с юга должны были вернуться кочевые стада, - у таркона будет новая добыча, а с таким обменом веществ ему хватит до осени…

06.01.280 от Применения. Западная пустошь, верховья реки Аркети, форт Илкара

Всю ночь моросило. К утру пологий берег реки почти уже очистился от снега, лёд потемнел и потрескался, на изрытом копытами склоне чавкала грязь. Нанны каждый год гоняли здесь стада и даже устроили через реку Аркети брод, уложив на дне куски плитняка. Над водой камни поднимались только в летнюю засуху, а в половодье они едва угадывались по снесённым с верховий кустам и веткам, застрявшим на преграде.

«И это хорошее место для норы таркона,» - думал Гедимин, пробираясь по намокшей прошлогодней траве – подальше от раскисшего берега. «Вон там, на кочках, с разбегу запросто свернёшь ногу. Свою козу нанны утащат, но тут ведь и дикие стада переходят… Ага, вот и кости.»

Этот «упырь» - воздуховоды его пещерки были замаскированы среди кочек – от объедков избавлялся старательнее – прикапывал их в паре метров от норы. Если бы недавно тут не прошли копытные и не оставили глубоких следов в сырой земле, Гедимин бы не заметил без сканера, что из тропы торчит обломок челюсти. Выдернув её и сполоснув от грязи, сармат сдержанно хмыкнул – следы скобления острым камнем и мелкие надгрызы были тут как тут. А чуть ниже выдернутой челюсти в открывшейся ямке виднелись другие обсосанные обломки. «Упырь» спал на подстилке из сухой травы, клочьев шерсти и обрывков невыделанной шкуры. На лице луч сканера увидел полосы, выведенные красной глиной – таркон намазал пальцы, провёл по щекам, получилась почти симметричная раскраска.

«Интересно, зачем это ему сдалось,» - Гедимин огляделся по сторонам – за глиной нужно было перебираться через реку, а тарконы очень не любили воду. «Ну да. У него в норе даже запас…» - сканер «увидел» ком сухой глины, завёрнутый в лист. «Интересно. Остатки разумности так проявляются? Люди тоже, бывало, красили себе лица…»

На другом берегу, за холмом, заскрипели нагруженные до предела повозки. Гедимин услышал тяжёлый топот тягловых торисков, взвизгивающее ржание наннских «пони» и чей-то досадливый возглас. Он опустился в траву среди кочек и перевёл взгляд на затопленную, прикрытую битым льдом переправу. Совсем недавно тут кто-то проходил – остатки льда растоптали в крошево, на «дороге» появились свежие следы копыт и даже колея от пары колёс. «Куда это нанны подались по самой воде?» - думал сармат, глядя, как из-за холма выезжают двое на торисках. Они расступились, осмотрелись и кому-то свистнули. Снова заскрипели колёса, но тут же повозки остановились.

- Завязнем! – крикнул нанн из-за холма. Он шёл рядом с телегой, иначе Гедимин видел бы его лучше, а так – только кончик красного колпака торчал из-за травяной «стены».

- От ночного дождя дорога лучше не стала, - вздохнул безбородый всадник с длинной рыжей косой. – Готовьтесь тащить телеги до подъёма! Мы перегоним стадо, встанем наверху, оттуда вас прикроем!

- Вы двое – вперёд, - скомандовал, выйдя из-за холма, пеший бородач. Ториска он вёл в поводу, за плечом покачивался колчан с короткими тяжёлыми дротиками.

- А вы пока ждите… - не договорив, он взлетел вертикально вверх. Наннка обернулась и коротко крикнула, пришпорив ториска. Зверь исчез за холмом, но над ним тут же взлетела всадница, вскинув руку. Булыжник ударился о землю в десятке сантиметров от ступни Гедимина.

- Вставай! Ты кто? Кто с тобой? – двое спрашивали наперебой, вглядываясь в травяные кочки. Сармат, ошалело мигнув, выпрямился во весь рост, показал пустые руки.

- Я хожу один. Что случилось?

Бородач шумно выдохнул. Наннка смущённо хихикнула и резко снизилась. За холмом недовольно всхрапнул ториск – на его спину плюхнулся груз.

- Странник Хедмин! – бородач встал на обочину, махнул каравану рукой – двое на торисках выехали вперёд, прикрикивая на стадо. Полусотню «коз» и «пони» погнали к переправе. Следом выползла телега. Двое торисков тащили её, четверо наннов шли по бокам, приподняв повозку над вязкой землёй. Гедимин оглянулся на свежую колею на «своём» берегу. «Вот почему она неглубокая!» - он посмотрел на «горб», торчащий из телеги и прикрытый шкурами. «Да, верно. Под таким грузом повозка просядет по самые оси. Тут бы наскоро накидать веток, что ли, раз земля так раскисла…»

- Там упырь! – крикнул Гедимин, указывая на неприметные ямки среди травы. Погонщица свистнула, направляя разогнавшихся животных в сторону от опасного места. У брода скот мешкал, но, уже войдя в воду, с визгом, вприпрыжку, мчался на другой берег. Там ждал пастух, разворачивая стадо на холм.

- Пусть сидит, коли ты его не прибил, - отмахнулся бородач, снова поднимаясь в воздух. Мимо него уже проезжала вторая повозка, так же, как и первая, нагруженная доверху.

- С развалин лезут упыри похуже!

Гедимин мигнул.

- Откуда? – он оглянулся на северо-запад, где осталась Исфана. Поблизости из Старых Городов был только Ликкин, и о вылезающих оттуда тарконах сармат слышал впервые. Кажется, их там вообще немного осталось после взрыва убежища «Хилларс-1»…

Нанн поднялся ещё выше, покрутил головой, облегчённо вздохнул и приземлился, наматывая на руку поводья. Первая из повозок каравана уже добралась до дальнего берега, вторая выехала на камни брода (нанны всё так же придерживали её с двух сторон), своей очереди ждали ещё две.

- Да тут развалин немного, - криво ухмыльнулся нанн. – Но слишком близко к пастбищу. Пока дичь били, мы не лезли. Глупо били, будто вкрай заелись, - чуть не целые туши бросали. Ну да нашим пастухам и раздолье – сразу мясо, и резать не надо. Ещё смеялись – «вот бы того быка сразу жарили!». А теперь вот не до смеха. По весне стада выгонять, а эти, в масках, к осени ополоумели…

Гедимин снова мигнул. «В масках? Били дичь? Легко и помногу?» - ему вспомнились изношенные, но всё-таки рабочие кинетические «самострелы» и бластеры жителей Старых Городов, респираторы и защитные наглазники. «То ли пищеблоки сдохли, то ли хентос распробовали мясо…»

- На ваше стадо напали? Со странным оружием? – уточнил он. – А что за маски – на рот или на глаза?

Нанн пригляделся к респиратору Гедимина и похмыкал, прежде чем ответить.

- На рот. Навроде твоей… ну да, похоже. Только твоя – тяжёлая, и видно, что для дела. А их коробки с трубками – лёгкие, что сухая деревяшка. И внутри труха.

- А многим и того не досталось, - вмешалась наннка; последняя повозка поднималась на холм, нанн-замыкающий, ведя под уздцы ториска, уже переходил реку, и Гедимин выбрался с откоса и встал рядом с караваном. – Драной тряпкой рот и нос прикрыли, и будет. Как мы от пыли и сажи прикрываемся. Только вот – у нас тут не пыльно, не восток всё-таки – трава землю держит. Да и рожи вокруг глаз глиной мазать незачем. От этого никакого проку.

Гедимин мигнул, вспомнив полосы красной глины на коже спящего «упыря».

- Да, глаза тоже обмазаны, - нанн, поднявшийся на холм, провёл пальцами от висков к переносице. – Будто всю рожу хотели спрятать. Хоть тряпкой, хоть глиной, лишь бы не признали. Ну, если чужой скот резать ходишь – правда, морду лучше не показывать. А если надумал и пастухов убивать…

Нанн сжал огромный кулак. Гедимин помрачнел.

- Среди вас были убитые? – он вспомнил убежище «Хилларс» и последнюю встречу с его жителями. «Если они ещё тогда додумались из турелей стрелять по кимее… Наверху, наверное, совсем послетали с катушек. А оружие у них не перевелось, надо же…»

- Из скотины только, и одного пастуха ранили, - наннка приподняла на ладони вещицу, просверленную и подвешенную на шнурок – отлитую из плотного фрила пулю. Гедимин резко выдохнул.

- Поганая штука, - вздохнула наннка. – Ему кость задело. Рана едва не загнила. К эльфам возили, насилу вылечили. Ну ничего! Из них-то в развалины только один и вернулся.

- Не догнали? – спросил Гедимин, угрюмо щурясь. «Надо было догадаться, что из убежищ поползёт и наружу! Интересно, к эльфам они совались? Могли, раз ума нету. Но по эльфам много не постреляешь…»

- Отпустили, - буркнул нанн-бородач. Караван уже спускался с холма, наннка уехала вперёд, и он тоже побрёл за повозками, подозрительно оглядываясь по сторонам.

- Кто-то должен был рассказать, что к нам лучше не лезть, - пояснил нанн. – Оружие, конечно, отняли, и тряпьё с бляхами тоже. По башке его несильно приложили, когда ловили, - добрёл небось. А девятерых мы спалили. Ты, Хедмин, если хочешь, иди с нами – как раз мимо поедем. От того кострища лагерь уже виден. Нарочно так поставили, чтобы пастбища были как на ладони.

…Ближе к «лагерю» разъезженную колею успели присыпать битым камнем, и повозки перестали вязнуть. Из-за приречного холма доносилось отрывистое блеяние и тонкое визгливое ржание – согнанные стада перекликались на пастбище. Что-то учуяли и животные из каравана и прибавили шагу. Погонщики сдерживали их, не отпуская далеко от дороги. Нанн-замыкающий поднялся в воздух, пронзительно свистнул – с холма, где стояли шатры, ему ответили. Он снова подобрал поводья ториска и сошёл с тропы.

- Вон там, в низине – видишь, где плиты лежат?

…У речной излучины среди редких можжевельников год за годом маячили остатки насосной станции. Оборудование давно рассыпалось в пыль от облучения, потом треснула по металлофриловым балкам и рухнула внутрь плоская крыша – но стены из рилкаровых плит держались крепко, только облицовка осыпалась. Когда-то, когда воды вокруг не было, Гедимин заглядывал на станцию, но скважина оказалась пустой – водоносный пласт «выдавило» в сторону. Так что на бесполезное строение сармат давно не смотрел, только мимоходом замечал, что стены ещё не упали, и трава вокруг низенькая и колючая – странная «атмосфера» Старых Городов держалась и над этой развалюхой.

Сейчас травы не было видно из-под снега, а от стен остались «огрызки», тщательно оббитые кувалдой. Плиты валялись вокруг, едва различимые под насыпанным слоем земли. Холмик оттаял раньше, чем низина, и Гедимин видел, что почва на нём чёрно-жёлтая, с углями и остатками непрогоревшей древесины… и костей.

- Здесь, в развалинах, у них была засидка, - пояснил нанн, поддевая палкой горелый слой. Наружу выкатилась оплавленная коробочка с дырками, загремела по упавшим плитам. В ней ещё можно было узнать корпус лёгкого респиратора.

- Залезли внутрь и стреляли из-за стен – вроде как их не достать. Ничего, сверху камнем – ой как долетает, - нанн недобро ухмыльнулся, выкапывая в золе чёрно-жёлтый череп. К нему прикипел шлем из плотного скирлина. Кожа и волосы сгорели, высыпались, но плавкое вещество растеклось по кости и прилипло намертво. И зачем-то ещё к скирлину были приделаны с четырёх сторон крупные крысиные резцы – как зубцы эльфийской диадемы.

«Человек,» - узнать череп было несложно. Обычные зубы, не слишком длинные, не заострённые, трёх спереди не хватало. Гедимин, отступив на шаг, включил лучевой сканер и нашёл ещё восемь черепов. Тот, первый, кажется, был убит дротиком – на голове повреждений сармат не увидел. А вот остальных забили камнями – ни одного непроломленного черепа, некоторые от силы удара даже развалились на куски, и оплавленные остатки шлемов залило в мозговую полость. Кто-то, собираясь в набег, укрепил шлем щитками из фрила. Не помогло.

«Фрил, фрил, кабель, арматура… Куски оружия, что ли?» - на экране проступали костяки, скреплённые скирлиновым расплавом и перемешанные с кусками синтетических материалов. От деформации горящих тел некоторые инородные обломки провалились внутрь и в общую картину сложились не сразу. «Нет, не оружие. Примитивная броня,» - Гедимин подцепил палкой раздутую, покрытую пузырями «стёганку» из нескольких слоёв скирлина. Между пластами ткани были вставлены фриловые щитки. Сейчас это всё скипелось в один ком. Внутри гремели рассыпавшиеся рёбра и позвонки. Ещё какие-то кости виднелись снаружи, но уже не человеческие, - череп некрупной крысы, бизоньи зубы…

«А вот и оружие,» - Гедимин не сразу опознал раздавленный барабан примитивной шестизарядной «кинетики». Внутри оставалась одинокая пуля. Другие «самострелы» отличить от обломков брони было ещё сложнее – их переломали в «щепки», прежде чем закинуть в костёр. Сарматское «чутьё» сбоило – Гедимин не мог понять ни размеров оружия, ни его убойной силы. Бластеров не было – ни излучающих элементов, ни аккумуляторов, пусть даже лопнувших, сармат не нашёл.

Чуть глубже кострища, под слоем грунта, внезапно снова попалась человечья кость, за ней – ещё одна. Внизу тоже были угли, плавленый скирлин, остатки «самострелов» и примитивных панцирей, наручей и поножей. И украшения из зубов – в этот раз «в дело», кроме крыс-моджисок и степной дичи, пошёл таркон и, похоже, человек.

- Нижнее кострище… - Гедимин перевёл взгляд на нанна. Тот сдвинул брови.

- Сколько набегов, столько и кострищ. Мы грабёж терпеть не станем. Все из одной норы, Хедмин, - так же морды спрятаны, и кресты на броне.

Он начертил на оттаявшей земле косой крест с короткой нижней частью и длинной верхней – то ли схематичный перевёрнутый шалаш, то ли чашу на ножке.

- Знаки на броне? – Гедимин перевернул оплавленную «стёганку», но с неё символ, нанесённый чем-то нестойким, стёк или испарился.

- Да, у всех одинаковые, - подтвердил нанн. – Не знаю, к чему. Мы пытались говорить с тем, ушибленным. Только он больше визжал и плевался. А что визжал – непонятно. Может, ты разобрал бы, но – это и на ваше наречие непохоже.

- Ничего не говорил про Ликкин или «Хилларс»? – спросил Гедимин, угрюмо щурясь. – А «фак» или «мьют» кричал?

- А! – нанн слегка ухмыльнулся. – Да, «фак» кричал много. И что-то на «мю» тоже. И… стой-ка. Идём в Илкару! Там есть те, кто его расспрашивал. Мне-то потом пересказали. «Хилла», «Хилла»… Вот надо у них спросить. Может, и такое было. Это что? Мёртвый город так называется? Или их племя?

Гедимин поморщился.

- Скорее племя. Значит, три набега…

Сармат ещё раз посмотрел на трёхслойное кострище. Пять черепов в самом низу, восемь – в середине, девять – сверху, - убежище «Хилларс» только в попытках ограбить наннов не досчиталось двадцати трёх бойцов. И – что, возможно, было ещё важнее, если с населением в Ликкине проблем не было – двадцати трёх единиц оружия. «Что у них там с мозгами? Кажется, дело не в голоде, иначе бы мёртвой дичью они не разбрасывались…»

…Широкий холм поднимался над излучиной реки, меж двух впадающих в неё ручьёв. У его подножия на оттаявшей траве паслись «козы», «пони» и десяток торисков. Широкую тропу к вершине успели замостить битым камнем. Его было много – соседние пригорки разбирали на плитняк, и повсюду валялся щебень. Стёсанную до ровной площадки вершину холма окружало основание недостроенной стены, грубо, но крепко сложенное. Гедимин отметил две квадратные выемки – будущие сторожевые вышки. «Начали с укреплений,» - сармат оглянулся на запад. С вершины холма хорошо просматривалось тёмное пятно на горизонте – разрушающиеся высотки Старого Города выстроились зубчатой стеной. «М-да, «весело» тут было осенью, раз нанны так забеспокоились…»

В кольце недостроенных стен стояли шатры, из продухов валил пар – доваривался обед. Двое наннов заканчивали свой участок кладки, один сгребал в корзину щебень. Земляной сиригн, присев на корточки, похлопывал по сложенным горкой плитам, ещё не пущенным в дело, и с сомнением качал головой – пара камней чем-то ему не нравилась. Под ногами сновали нхельви, то и дело заглядывая в «кухонные» шатры.

Нанн, несущий на плечах четыре «козьих» туши, перекрикнулся с поваром и ушёл к двум шестам с перекладиной. Другой нанн быстро пошёл туда же, и вскоре животные были подвешены для разделки. Под перекладиной Гедимин увидел неглубокий, на одну бочку, колодец – будущий канализационный коллектор. Хищное растение в него пока не поселили – кровь и ненужные части туш просто скидывали в прикопанный бочонок. Один из наннов, не отрываясь от разделки, вынул свежую печень и спокойно от неё откусил, остаток протянул другому. Гедимин покосился на дозиметр. «Стоп. Не знаю, как оно наннам, а вот я кое-чего не учёл. Интересно, те, кто вылез из убежищ, это учитывают?»

- Странник Хедмин? – удивился нанн, заметив рядом сармата со сканером. – Что ты углядел?

- То, что ты его даже не угостил! – фыркнул второй, вытирая бороду от свежей крови. – Хедмин, погоди чуток. Сейчас, только шкуру сдерём – и печёнка вся твоя!

- Не надо, - сармат качнул головой. – Вот эту козу пока не трогайте…

Луч скользил по конечностям туши, останавливаясь на головках крупных костей, и чем больше Гедимин их проверял, тем сильнее щурился. «Ирренций! Ну естественно, ирренций. Где ему ещё накапливаться?! А ведь все поселенцы варят мясо с костями. Всю живность. Которая жрёт траву с радионуклидами и зерно с ними же. Да, и внутренности. Даже без вываривания. Почки и печень… Что там с накоплением всякого добра? М-мать моя пробирка!»

- Чего он углядел-то? – пробормотал над головой озадаченный нанн. – Здоровая скотина, молодая, с зимнего докорма…

«Как сами-то звери не дохнут?» - думал сармат, разглядывая на экране внутренние органы. Уран, свинец, цезий, - всё, что не застревало в костях, проходило сквозь «систему переработки», оседая в печени. И она, если верить сканеру, была крупнее, чем надо бы, - по наннскому скоту данных собрали уже немало. И с каждым поколением радионуклидов внутри прибавлялось – но как-то животные приспосабливались. «Это, правда, здоровый молодой самец, почти зрелый,» - заключил Гедимин, сохраняя данные для биологов. «И, наверное, потомство от него было бы жизнеспособным. И со штатным числом конечностей и глаз. А если бы начался падёж, нанны только об этом и говорили бы. Но то животные. А те, кто их ест?»

- Ты, наверное, из первопоселенцев? – спросил Гедимин, оценив длину и толщину бороды нанна. Тот был, конечно, моложе Айшера или Хораша, но и не из юнцов.

- Ну да, - удивлённо ответил тот. – С семьёй сюда переехал. А сейчас уже у сына и старшей дочки свои семьи, и младшая собирается. Дом растёт… Ну, на хорошей земле – чего бы не расти?

- И никто из вас не болеет чем-то непонятным? Чтобы суставы ныли, или пальцы не гнулись, или в животе резало? – Гедимин смерил наннов пристальным взглядом. Будь они механизмами, «ремонтное чутьё» давно бы показало все скрытые изъяны, но вот живые существа… «Выглядят здоровыми. А что медсканер увидел бы… откуда мне знать?»

Нанны переглянулись. Незаметно к ним подошли ещё трое, и даже носильщик, навьюченный горячей едой для пастухов, отложил полёт в низину.

- В моём доме – нет, - ответил нанн-мясник. – Брат, правда, камнем руку придавил, теперь палец не гнётся. Ну так ему и говорили – подогни да замотай крепче! А ему всё мешал – цеплялся. Так и сросся неверно, не ломать же теперь? Ну, к старости на погоду заноет, наверное. У прадеда плечо ныло. Деревом ушибло в молодости. Бывает. А ничего, он и сюда приехал, и двадцать лет ещё прожил. Нет, тут земля хорошая. Без гнилья.

- А ты к чему вообще спрашиваешь? – вмешался нанн с проседью в бороде. Сборище посреди лагеря зашевелилось, носильщик нехотя подался назад и взлетел – обед пастухам отнести всё-таки было надо.

- Что-то не то с нашей скотиной? Мы её в Илкару только пригнали, - бородач посмотрел на ободранные туши. – Но тут каждый год ходят наши стада. И никогда беды с ними не было. Правда, тогда из развалин никто не лез. Думаешь, тут отравы насыпали? Силой взять нас не вышло – решили так подгадить, по-крысиному?

Нанны помрачнели. Гедимин быстро качнул головой.

- Нет, не насыпали. Тут и так в земле много всякого… светящегося.

Нхельви постучал лапой по его поножам.

- Тут – не много! Вон там, на востоке, - это да! Аж земля сохнет. А тут – место как место.

Нанн хмыкнул.

- Удивил! Когда мы пришли в Нейю, земля ещё не так светилась. И что-то хуже не стало. Ни нам, ни скотине. И ты нашу еду ел – и в Нейе, и в Эннаре, когда приходил. Что ж в Илкаре-то не так?

Вокруг начали собираться нанны с горшками и ложками – варево разливали в кухонных шатрах, но сидеть там было негде, а просто на застеленных чурбаках-«стульях» среди шатров – скучно. Краем глаза Гедимин увидел, как на «кухню» тянут за плечи двоих Серых Сарматов. В комбинезонах из выделанных шкур поверх обычной одежды, под капюшонами, скрывающими сморщенную серую кожу, узнать их было сложно, - то ли мелкорослые нанны, то ли переростки из какого-нибудь убежища…

- Хорошо, если хуже не стало, - проворчал Гедимин. – Но лучше бы вам потроха не есть. И кости тоже. Или хоть вываривать и выварку сливать. Весь яд из земли застревает в костях и печёнке. И вы его едите.

Нанны изумлённо переглянулись.

- Хедмин! – старший покачал головой. – От яда, на моей памяти, мрут. Или чахнут и живут мало. А если только крепче становятся – какой же это яд?

- И как это – навар сливать? – из шатра высунулся повар с черпаком в руке. – Никакого вкуса не будет. А печёнка – это не потроха. Это печёнка, совсем другое дело. Потроха мы и так никогда не ели. Это разве в голодный год – но тут такого пока не было!

Мимо него, держа двумя руками дымящийся горшок, протиснулся Серый Сармат, дёрнул плечом, скидывая капюшон, и криво ухмыльнулся Гедимину.

- И ты в Илкаре? Учишь наннов суп варить? Поздно взялся!

Гедимин недовольно сощурился, глядя на торчащий из горшка обрубок кости. «А я сколько местного варева съел… И сегодня ведь придётся, если предложат. Но я-то флонием колюсь, а нанны… С другой стороны – если их скотина только плодится и жиреет, несмотря на радионуклиды, может, они ещё у себя к такому привыкли? И они, и живность?»

- Уран с цезием в мясе, ирренций со стронцием в костях, - буркнул он. – Вы-то ещё помните, какое это всё «полезное»?

Серый ухмыльнулся сморщенными губами.

- А ты брал пробы там, откуда наши соседи приехали? Может, у них тут, наоборот, суровый недобор? И надо ещё пылью с Гиблых Земель всё подсаливать? Вон, от сиригнов электроника дохнет, эльфа тоже не всякого подпустишь… Ты бы лучше местных предупреждал. Тех, кто из убежищ лезет. Лесных карликов, что ли. Хилларсов не надо – авось вымрут, чище будет.

Гедимин мигнул. «Скайоты… А-а, они уже сами со всем разобрались. А если кто недавно из убежища… М-да. Кого знаю, тех, правда, не жалко. Что Васа, что Ликкин, - одни sa hentush…»

- Найду, кто ещё вылез, - научу, - хмуро пообещал он. – Если оно того будет стоить. «Хилларсы», значит? Так себя и называли?

Серый положил обратно в горшок надкушенную ногу и пожал плечами.

- Меня при этом не было. До «Ксолата» пока ни одна «макака» не добежала. А вот местные говорят – да. «Хиллар», не то «Хиллаш»…

- Ага, - подтвердил молодой нанн с едва прорезавшейся бородой. – «Хилла», как-то вроде того. Что-то такое орал этот, пойманный. И в развалины пальцем тыкал. Город так называется, что ли?

- Нет, - бородач повернулся к Гедимину. – На карте, которую кимеи делали, а ты правил, название не такое. «Ликин», что ли. Не «Хилла».

- Да долго ли переназвать? – вмешалась женщина с красными косами. – Была Эн-Тэкра, теперь – Эфлор. А люди живут меньше нашего, у них всё быстрей меняется.

- Могли и переименовать, - пробормотал Гедимин. Он вдруг задумался о сохранении информации после выхода информатория из строя, - что и в каком виде могли сохранять «хентуш», живущие по 30-40 лет, и что именно они сочли нужным сохранять? «Оружие делать не разучились,» - криво ухмыльнулся он. «И шмалять из него – тоже. Нет, всё-таки придётся зайти к ним. Посмотреть, усвоили они урок наннов хоть с третьего раза, или нет…»

- Хм, а что-то в твоих словах есть, - подал голос один из собравшихся наннов. – Насчёт костей и печёнки. Может, какой-то древний обычай, или что… Хилларсы эти, и правда, ничего из внутренностей не едят. Только мясо и жир срезают, и то не везде.

- А! – по лицу бородача пробежала волна. – Эти охотнички и шкуру через раз снимают. Много убивают – и совсем бестолково. Как хорёк, залезший в птичник. Будто боятся. Задержаться не на своей земле, с добычей толком разобраться, - ухватили и бегом обратно.

- Если кидаться на чужие стада, будешь потом ото всех шарахаться! – красноволосая наннка подняла сжатый кулак. – Вот не знаю, опять они весной к нам полезут, или форт их сдержит?

- К эльфам побегут, - молодой нанн коротко хохотнул. Остальные заухмылялись, даже Серый Сармат сдержанно улыбнулся. Только Гедимин угрюмо сощурился.

- Они ведь с эльфами общались. Даже обмен был. Местные кошки – оттуда, из «Хилларса». Я думал, постепенно всё наладится, а тут…

Нанн-бородач махнул рукой.

- Да мы бы тоже не против меняться. И научить их, если чего не знают. Они, так думаю, много чего умеют – из того, что умели древние. Почти как эски, - он покосился на Серого. Тот на последних словах поперхнулся и едва не выронил горшок с остатками варева. Гедимин хлопнул его по спине. Серый выдохнул, залпом допил остывшую воду с жиром и пряностями и угрюмо сощурился. Сухая кожа по всему лицу сдвинулась, собираясь в вертикальные складки. Гедимин еле сдержал дрожь.

- С «макаками» дружить? Ну-ну…

Нанны, как по команде, повернулись к мутанту.

- Что ж, ваш народ нам за это объявит войну? – без тени улыбки спросил полуседой нанн. Серый резко мотнул головой и покосился на Гедимина.

- Не, мы знаем цену слову. А вот лысые мартышки – нет. Попробуйте задружиться. И без меня всё поймёте.

Он, дёрнув плечом, двинулся к шатру. Нанны переглянулись.

- Давняя вражда не остыла? – негромко спросил полуседой у Гедимина. Тот слегка сощурился.

- Мне без разницы, пока ко мне не лезут. Я иду на запад – могу зайти в Лик… Хилларс. Сказать, что вы не против переговорить и замириться. Вам самим в Старый Город пока лезть не стоит.

Нанны снова переглянулись. Нхельви, прошмыгнувшие под ногами великанов, привстали на задние лапы.

- Наннам не надо, - проверещал один из них. – А мы пойдём, коли позовёшь! Тяжко одному средь мертвечины!

Гедимин дёрнул углом рта.

- Ничего, я привык, - он перевёл взгляд на полуседого нанна. – Что мне сказать sa hentush… то есть – людям Хилларса?

- «Хентош»? – переспросил нанн. – Так называют этих древних? Будем знать. А скажи вот что…

Он ненадолго задумался.

- Хорошо будет, если между хентош и наннами установится мир. Пусть приходят в Илкару. Новый город – хорошее место для нового договора. Заключим тут малый мир, а там будет видно.

- Малый мир? – Гедимин мигнул.

- Не вредить друг другу делом, - пояснил нанн, переглянувшись с сородичами. – Они не вредят нам – мы не вредим им. Пока все держат слово, договор не падёт. Согласен, мастер Аффан?

Он повернулся к бревну, на котором отдыхал после обеда Серый Сармат. «Аффан?» - Гедимин удивлённо мигнул. «Элекронщик Аффан? Вот интересно, почему сюда послали именно его. Вроде камни ворочать – не по его части…»

- Лист вам наберу, - буркнул Серый, нехотя поднимая взгляд на великана. – Это мне нетрудно. А верить «макакам» на слово или нет – тут сами думайте. Я всё сказал.

- Лист? – вырвалось у Гедимина. Технология наборной печати медленно, но верно до наннов доползла – у «мэра» Эфлора сармат уже видел документы, явно отпечатанные, а не написанные от руки. Но тут, на стоянке посреди стройки, где городом ещё и не пахло…

- Само собой, - отозвался нанн. – Серьёзный договор пером не нацарапаешь.

- Могли бы сами отпечатать, - проворчал Аффан. – Доску, литеры, - я всё вам привёз. Набирать уже учил. Ничего сложного. Вы бы лучше тот холм взорвали и камня набили, а то кирками ещё месяц провозитесь!

- Погоди со взрывами, - остановил его нанн. – Вы, эски, это дело любите, знаю. Но тут оно лишнее. А серьёзный договор, да ещё с древними, набирать только эску. Чтобы уж точно никакие чары не влезли.

Аффан коротко хохотнул.

- Это не эльфы. Колдовать не умеют. Гедимин, а ты бы взял с собой стаю нхельви! Если надо будет «Хилларс» завалить, чтоб не вскрылся, - они очень пригодятся!

…На ночь на холме Илкары поставили ещё три шатра – по утрам их сворачивали, чтобы освободить место для работ. Из «палатки», где ночевал Аффан, один из наннов перебрался в такую «новостройку» - уступил свой тюфяк смущённому Гедимину.

От короба с листом Тунги тянуло теплом. Аффан скинул верхний комбинезон, сходил умыться, а вернувшись, вытряхнул из сумки коротенький кожаный тубус. Внутри был бутылёк из иррилики с густым зелёным составом внутри. Вещество тускло поблескивало на свету.

- Вот кто бы подумал, а работает, - еле слышно пробормотал Серый, прижимая палец к горловине и тщательно растирая каплю по рукам. Там и размазывать-то было нечего, но он всё тёр и тёр ладони, пока вся кожа не заблестела. Гедимин невольно пригляделся и ошалело мигнул – он запомнил пальцы Аффана скрюченными, распухшими, в глубоких кожных складках; сейчас его ладони всё ещё были тёмно-серыми, а кожа – грубой, но рубцы расправились, а сухожилия распрямились. Серый Сармат, перехватив чужой взгляд, криво ухмыльнулся и пошевелил пальцами – почти без усилий, так, как это сделал бы и сам Гедимин.

- Эльфийское снадобье, - пояснил он, кивнув на тёмно-зелёное масло. – Не знаю, как его делают, - но работает. Сам посмотри. Ты же помнишь, какие у нас были руки…

- Работает, - пробормотал Гедимин, пристально глядя на исчезающий, впитывающийся в кожу блеск. Стрелка-указатель под экраном дозиметра слабо дрогнула.

- Можно проверить? – быстро спросил сармат, включая все приборы. Аффан хмыкнул, глядя, как две пары «усов» смыкаются на его тёмной ладони. Гедимин «ухватил за хвост» угасающую пульсацию, даже не успел уловить ритм. Вещество в пузырьке «фонило» в ЭСТ- и ЭМИА-диапазонах – слабо, ровно, едва различимо. «Многожальник,» - вспомнил сармат давний разговор в озёрном посёлке. «Масло, разглаживающее кожу… Что в составе?»

Анализатор «видел» только то, что Гедимин и без него знал, - кукурузное масло и вытяжку из листьев многожальника, скверной очистки, с многочисленными примесями, содержащими ДНК растений. Похоже, изготовили «снадобье» простейшим способом – холодной масляной мацерацией.

- На станциях ставили опыты, - прошептал Гедимин; шуметь не хотелось – нанны вокруг уже спали. – И с многожальником, и с другими травами. Ничего не фонило. И – тем более – не пульсировало. И по свойствам – масло как масло. Мажется и пахнет… Аффан! Дашь образец?

Серый быстро накрыл пузырёк ладонью.

- Извини, самому мало. Нам его продают незадёшево. Не всем достаётся. А без него руки заново стянет.

Гедимин убрал приборы.

- Я думал, действие долгосрочное… Быстро эффект исчезает?

- Через пару недель уже пальцы еле гнутся, - вздохнул Серый, устраиваясь на тюфяке. – Это уже ничего. Первых образцов еле на день хватало. Ну да эльфы хоть что-то нам дали. От вас и того не дождёшься!

Гедимин долго разглядывал «сканы», в недоумении пожимая плечами. Что вызывало пульсацию, - ошмётки растения, ткань от мешочка, в котором его вымачивали?.. «Кажется, тут как с флонием – чем меньше чистишь, тем больше проку,» - заключил он, переворачиваясь набок. «Ткань из волокон многожальника. Осталось выяснить, из чего ёмкость, в которой замачивали. Воспроизвести технологию шаг за шагом. Может, и у нас зафонит…»

08.01.280 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Ликкин – форт Илкара

«А пристань-то заброшена…»

Дорога от эльфийских городов к «рудникам» стеклянистых фрилов в Старом Городе Ликкин шла по реке; здесь, на пологом берегу, лежал, срастаясь с кустарниками, бревенчатый причал. Обычно он приподнимался вместе с водой, но сейчас Гедимин с трудом нашёл его под обломками льда и всяким мусором, принесённым с верховий. Брёвна затонули, кустарник в этом году не приподнялся, подпирая их, - и, судя по следам погрызов и на причале, и на затопленных ветвях, в том году он тоже не всплывал. Ни в паводки, ни даже летом, - так и улёгся на дно, и вытаскивать его было некому. На двойной колее, ведущей вверх по пологому склону, пробивалась трава. Повозки, проседающие под весом рабочих лоз и добытого рилкара, укатали колеи до каменной твёрдости. Тающий снег проложил по ним русла, но размыть пока не смог – чёткая двойная полоса эльфийской дороги уходила к западу, к темнеющим на горизонте высоткам. Гедимин пошёл вдоль неё, высматривая подгрызенные деревца и пятна выкошенной ещё до снега травы. Чем дальше, тем их становилось больше. Город был окружён широким кольцом прошлогодней стерни.

«Да, эльфы давно сюда не ездят,» - Гедимин остановился над цепочкой лужиц на дне колеи. С их дна торчали короткие жёсткие побеги мутировавшей травы. Проросла она тут год или два назад, но точно не этой весной, - значит, тогда колею уже не утрамбовывали колёса повозок. Гедимин прошёл ещё несколько шагов, рассматривая дорогу, и вновь остановился – в грязи виднелся размытый отпечаток протектора.

Что-то, совсем не похожее на эльфийскую повозку, пропрыгало по колеям, сделало широкий разворот и уехало в поля. На развороте его занесло – на земле осталась вмятина в форме полумесяца и разбросанная вокруг трава, выдранная колёсами. Гедимин сощурился на дорогу – там следы были более-менее чёткие. «Точно. Протектор. С поперечным швом – вон выбоины… Самоделка?»

У повозки было три колеса. Ехала она сама, без тягловых животных, довольно быстро – и, если водитель не лихачил, глубоких следов не оставляла, значит, вес везла небольшой. «Глайдер? Флиппер? Переделка флипа в типа-глайд?» - Гедимин «посветил» сканером туда, куда упрыгала по ухабам «машина». У него были подозрения, что где-то там должны валяться отлетевшие детали. Но луч «нащупал» только углубления в тройной колее и продолговатые вмятины с ними рядом. В тридцати метрах от эльфийской дороги «флип» остановился, чтобы вскоре стартовать снова. Луч «нашёл» короткую следовую цепочку (кажется, чужак шёл в обуви с жёсткой подошвой) и пятно впитавшейся органики – у кого-то из наездников сработала выделительная система. Дальше след шёл вдоль городской окраины и где-то вдалеке нырял в пролом стены. С тех пор, как Гедимин видел её в последний раз, в ней прибавилась минимум пара брешей… а вот «эльфийский» ход был завален горой обломков. Их даже не укладывали толком – накидали как попало. Под весом Гедимина «пробка» просела, куски фрила раскатились. Сармат спрыгнул на затянутую грязью мостовую и огляделся по сторонам.

Снега в городе не было, даже и на крышах высоток, - все Старые Города что-то охлаждало летом и подогревало зимой, удерживая за стенами постоянную прохладу. Гедимин чуть сдвинул щиток на запястье и мрачно кивнул. «Мертвечина…» Летом городской воздух не освежал, даже после степной жары, а в холод не согревал – только растапливал снег раньше времени, и талая вода прокладывала путь меж перекрытиями. Кое-где в руслах накопился грунт – достаточно для мха в тени и живучей мутировавшей травы на солнечных участках. Растения медленно, сантиметр за сантиметром, двигались вглубь города.

Грунт сохранял и следы – здесь волокли выломанную балку, цепляясь за стены, тут пронёсся, разбрасывая грязь и обрывки мха, «флип» на самодельных шинах, тут пересекались следовые цепочки людей и крупных крыс. Чуть поодаль на стенах зияли узкие отверстия с трещиноватыми краями. Гедимин запустил внутрь коготь и сдержанно хмыкнул. «Кинетика мощная, но рилкар не пробивает…»

Следов было много – сармат насчитал два десятка выбоин и вмятин. Короткие толстые «пули» вбивались в стены и мостовую сверху вниз, снаряды из чего-то менее мощного оставляли больше царапин, чем дырок, и летели снизу вверх, из переулка и нескольких замурованных проломов в соседней высотке. В проломы сгрузили битый фрил, сверху наварили широкие полосы внахлёст. Швы были свежие – стычка случилась недавно. Гедимин посмотрел на грязь под стенами, - крысиные и человечьи следы отпечатались там частями, накладываясь друг на друга. Кое-где ещё не смыло кровь – и крысиную, и человечью.

«Надо было искать новые ворота,» - подумал Гедимин, огибая стороной шуршащий и скрежечущий подвал – оттуда, несмотря на все перестрелки, крыс ещё не выбили. «Тут «макаки» бывают редко. Вот уже и следы кончились…»

Там, где мостовую не затянуло пылью, превращающейся в почву, сохранялись только выбоины – следы стрельбы, царапины от неуклюже протащенного груза или неудачно развернувшегося «флипа»… Один след Гедимин рассматривал долго, угрюмо щурясь, - тут развернул турели экзоскелет. Где его взяли в гражданском убежище, сармат мог только догадываться, - может, вырыли из хранилища, которое он сам пропустил?.. «Надеюсь, они их хотя бы не строят,» - думал Гедимин, выискивая другие следы боевых машин. «Если строят – наннам придётся кисло. Камнями не откидаются. Тогда уже мне придётся что-то решать…» - он поёжился от неприятного холодка и ускорил шаг.

Впереди маячил чересчур широкий просвет, и сармат остановился вновь. Кто-то прочертил вокруг убежища «Хилларс-2» неровную дугу – и по этому плану подрывал высотку за высоткой, нагромождая валы обломков. «Крепостная стена» уходила далеко на юг и на север, опоясывая широкий участок с почти целыми домами. В некоторых окнах сармат увидел подозрительный блеск. Он замер в тени дома, прислушиваясь к тихому потрескиванию – где-то работал недоломанный передатчик. «М-да. Размножились и полезли наверх… Сколько там народу было в убежище скайотов? А тут, в «Хилларсе»? Поколения у них сменяются быстро. Если после выхода из убежища у них, как у скайотов, рванула рождаемость…» - Гедимину представились орды дикарей с самодельной «кинетикой», и его передёрнуло. «Ладно, посмотрим. Может, они договороспособны? Эльфы же как-то общались…»

То, что даже эльфы тут давно ни с кем не общаются, наводило на неприятные мысли. Гедимин криво ухмыльнулся и шагнул на мостовую перед «крепостной стеной», вскидывая сфалт. Плазменный шар разорвался в небе чуть выше уцелевшего строения, смахнув фриловую пыль. Взвыла сирена. Гедимин тронул передатчик, настраивая громкость.

- Эй, «Хилларс»! Я пришёл говорить. Будем мирно, или мне ещё пальнуть?

«Сарматы за такой заход сразу бьют,» - думал он, неловко щурясь. «И с переселенцами я не стал бы так. А здесь… сработает, нет?» Возможно, он даже обрадовался бы, если бы не сработало – но не прошло и секунды, как наверху кто-то нашёл рупор и заорал:

- Пушки вниз! О-кай, говори! Ты чей такой? «Ульф»? «Арки»? Заречный «мурт»?

Гедимин мигнул.

- Я переговорщик от народа наннов, - отозвался он. – Осенью вы полезли к их стадам и огребли. Они думают – надо кончать грызню. Кто тут у вас главный?

Наверху замялись.

- Нанны? – переспросил невидимка с рупором. – Рыжие громилы-мутанты? А ты же вроде теск?

- Сармат, - буркнул Гедимин. – Там нет мутантов. У вас – не знаю. Ну? Кто главный? С кем есть смысл говорить?

В развалинах заскрежетал передатчик. Рядом с рупором что-то пробормотали – не то растерянно, не то испуганно. Гедимин различил только слово «теск».

- Теск-переговорщик? – переспросил уже другой голос сквозь потрескивание помех. – О-кай. Я мастар Харил Грен. Говори, «хиллаз» тебя слушают.

«Так. Имя здесь, кажется, Харил,» - быстро перебрал исковерканные слова Гедимин. «Мастар? Это как «мастер» или «мистер»? Видимо, из вожаков. Ладно, их я и искал.»

- Я Чёрный Странник, - почему-то настоящее имя называть не хотелось. – Говорю от вождей Эфлора, Эннара, Элии и форта Илкара. Ваши налётчики сунулись к их стадам. Нанны – мирный народ. Они думают – с вами можно говорить. Если между наннами и хилларсами будет заключён мир, вас научат, как жить снаружи, и обменяются полезностями. Если нет – резня продолжится.

Наверху всё бормотали, кто-то удивлённо крикнул охранникам на соседней высотке. Передатчик заскрежетал громче.

- Мир, вот оно что, - пробормотал Харил. – О-кай. Как это у вас делается? Чего хотят твои мутанты? Они сами сюда придут? Или нам тебя впустить? Только без пушки!

- Нет, - Гедимину было интересно, как живут в Старом Городе немутировавшие люди, но не настолько, чтобы лезть в «крепость» без оружия. – Вас зовут в Илкару. Собери тех, кто может говорить от имени «хилларсов». Я провожу их. Нанны не причинят им вреда. Если они не начнут первыми.

Наверху (и внизу, за лабиринтом обломков) оживлённо загомонили. Среди человечьих голосов послышался визгливый лай. Гедимин мигнул, но вспомнил о животных, взятых в убежища. От кошек «хилларсы» избавились – но, похоже, остались собаки.

- О-кай, теск. О-кай, - отозвался Харил. – Жди тут, на виду. Пушку за спину!

Гедимин, пожав плечами, опустил сфалт в заплечные крепления и сложил руки на груди. Он не спускал взгляда с двух высоток, в выбитых окнах которых что-то подозрительно блестело. «Интересно, ближние здания заминированы?» - донимала его неприятная мысль. «Да нет, непохоже…»

Из окон этажами ниже через пару минут начали выглядывать охранники. Гедимин увидел обведённые красной глиной глаза, респираторы без фильтров, самодельные пластинчатые шлемы и пару строительных касок с наваренными по периметру крышками от тары для «мартышечьей» еды. У кого-то на макушке был закреплён крысиный череп без нижней челюсти. Сармат отметил, что волосы у всех короткие, но лысых нет – даже на лицах растительность, хоть её и срезают так, чтобы не мешала носить респиратор. Одежду собирали из лоскутов скирлина, обшивая поверху грубо выделанной кожей, - шкуры «килмов» и вилорогов всё-таки шли в ход. И пластины разноцветного фрила, и обрезки тары, и распиленные рога и кости, - казалось, «хилларсы» поспорили, чей «доспех» будет самым нелепо-пёстрым…

Под высоткой взревел мотор, загромыхали створки – Гедимин насчитал трое ворот внутри невидимого коридора. На удивление, отпирающие механизмы работали на электричестве, никто тросы не тянул и на рычаги не наваливался. Не успел Гедимин подавить «ремонтный рефлекс», как наружу выехал, развернулся, встав на левое колесо, и замер трёхколёсный грузовой флиппер.

Толстенные покрышки на высоких, в половину человечьего роста, колёсах действительно были самодельными. Их ещё горячими натягивали на колесо, наваривая концы ленты друг на друга внахлёст – оттого «флип» и скакал даже на ровной древней мостовой. Передняя часть была обшита фрилом в несколько слоёв, сзади громоздилась кабина, срезанная с какого-то глайдера – без стёкол, без дверей, с дырой в потолке и поворотной стойкой – похоже, под что-то крупнокалиберное. Один «хилларс», в респираторе и крепком шлеме с наглазниками, сидел за штурвалом, прикрытый изогнутой стенкой из прозрачного фрила – «лобовым стеклом». Ещё трое влезли в размалёванную кабину и высовывались из окон. Один стоял во весь рост, облокотившись на крышу.

- Эй, Чёрный! «Хиллаз» готовы, - дёрнулось его лицо под бесполезным респиратором. Из шлема торчали воткнутые по кругу крысиные резцы и пара коротких бизоньих рожек. На груди, поверх пластин нагрудника, был размашисто выведен крест; его перекладины пересекались не посредине, а почти в самом низу. Руки по локоть были обмотаны кожаными ремнями с наклёпанными обрезками металлофрила.

- Илкара на востоке, - отозвался Гедимин, глядя на зубцы, рисунки и клёпки на одежде других переговорщиков. Снаряжение охранников «Хилларса», похоже, было очень скромным по местным меркам – а вот эти разоделись «по высшему классу»…

- Ваш флип по траве проедет? – спросил он, без труда нагоняя тронувшуюся машину. Где тут восточные ворота, «хилларсам» было лучше знать. «Флип» даже на малой скорости бултыхало из стороны в сторону, но пассажиров это не смущало – они ещё и высовывались в окна, махая оставшимся в «городе».

…Машина «хилларсов» прыгала по травяным кочкам вдоль речного берега, чудом не переворачиваясь. Гедимин быстрым шагом шёл с ней вровень. Изредка «флип» вырывался вперёд, но из виду пропасть не успевал – то «макаки» влетали в кустарник, высаживались и с руганью вытаскивали транспорт из ветвей, то останавливались попить или «отлить». Гедимин чуть отстал от них, заметив выпавшие из обрыва кости – объедки спящего «упыря». Через пару минут он нагнал машину – та остановилась на пригорке. Водитель привстал в «седле» и вертел головой во все стороны, трое пассажиров рылись под задними креслами.

Не успел Гедимин подойти, как услышал крики и звуки ударов. Двое, выдернув третьего из машины, трясли его и пинали, ухватив за обе руки. Изо рта у «хилларса» торчали мелкие куски сушёного мяса. Он пытался их прожевать, давился, мотал головой, пучил глаза, но не выплёвывал. Водитель с сердитым воплем прыгнул к нему и треснул по затылку. «Хилларс» едва не ткнулся лбом в землю, но мясо так и не выпустил. Последний кусок исчез в его рту, он шумно сглотнул и ухмыльнулся. Двое с криками досады разжали руки, и водитель пнул отпущенного едока под зад. Тот растянулся в сухой траве, тут же перевернулся и показал всем два средних пальца. «Хентош» выругались и снова полезли под кресла. На свет появился распотрошённый короб с обрывками прозрачного скирлина.

- Вот падаль! – один из «хилларсов» замахнулся ногой на едока, но тот уже отполз на четвереньках на пару метров и уселся там с довольной ухмылкой. Водитель достал из короба пару тёмно-серых пористых плиток, повертел их в руках, выудил следом полупрозрачный зелёный листок, а за ним – щепоть мясных волокон. Двое пассажиров со вздохами достали ещё плитки, серые и зелёные, и принялись жевать. Гедимин, промигавшись, не без труда опознал «сэндвичи» - «хлеб» и какой-то «овощ», вышедшие из пищеблока. Мясо было настоящее, судя по цвету – кого-то из крупных копытных. Следом из-под сидения достали исцарапанную полупрозрачную бутылку. Внутри плескалась розоватая муть – гуще воды, жиже Би-плазмы.

- Вот тебе, а не запивка! – пассажир, обделённый мясом, показал тому, кто сожрал все куски, средний палец. – Из реки хлебай!

Довольный «хилларс» только ухмыльнулся. Респиратор, сдёрнутый перед потрошением припасов, болтался на одном ремешке. Двух передних зубов у «макаки» не хватало, но крови было не видно – больше походило на старую травму. Гедимин посмотрел на других «хентош» (под его взглядом они поспешно затолкали «сэндвичи» в рот, едва не подавившись) – с зубами и у них было неладно. Хоть одного да не хватало, и целые, тёмно-жёлтые, местами почернели.

«У них что, регенерация отключи… Стоп! У «макак» её и раньше не было,» - внезапно вспомнил сармат. «У людей не отрастают зубы! А как тогда скайоты… и тарконы… мать моя пробирка! А переселенцы?»

Он вспомнил всех, к кому довелось заглянуть в рот. У кого выступали резцы, у кого – клыки, у кого зубы были крупные и желтоватые, у кого – ровные и блестящие, - но вот нехватки и следов болезни сармат не встречал. «Правда, что ли, у всех регенерация? И у скайотов?!» - он недоверчиво покачал головой. «Они те ещё мутанты, но всё-таки не тарконы! А у нормаль… короче, у «макак», - у них всё по-старому. Только без прежней медицины. Интересно, сколько они сейчас живут…»

«Хилларсы» под его задумчивым взглядом уже начинали скалиться и нашаривать у пояса «пушки». Все, естественно, были с ручным оружием – склёпанными в убежище бластерами и «кинетикой» на маломощной взрывчатке.

- Пищеблок «Хилларса» ещё работает? – Гедимин кивнул на остатки припасов – бутылку с недопитой розовой жижей. Возможно, она изображала томатный сок – когда-то «макаки» его обожали…

«Хентош» быстро переглянулись.

- А?.. Ну да, - отозвался водитель и старательно, но криво ухмыльнулся. – Чего не работать? За ним целая толпа следит.

- И мясо он делает? – спросил сармат. «Хилларсы» фыркнули. Один пихнул другого в бок. Тот сплюнул в траву.

- Чего я-то?! Вот его спрашивай! – он ткнул пальцем в третьего, шуршащего подтопленным тростником. Река булькнула, вода поднялась горбом – и мокрый «хилларс» с воплем выкатился из зарослей. Стряхнув капли с лица, он подобрал обломок льда, повертел в руках и принялся грызть. Трое захохотали. Гедимин покосился на белесо-зеленоватое пятно, всплывшее к поверхности воды и тут же сгинувшее. У жителей реки уже были какие-то счёты с выходцами из Ликкина…

- Делает, делает, - проворчал водитель. – Но жижа – она жижа и есть. Настоящее мясо – то другое.

- Да сейчас бы хоть какое съели! – «хилларс» опять сплюнул в траву и потянулся за бутылкой. – Гренни, ублюдок! Если мать твою Грен обрюхатил, так тебе всё можно?!

- А ты меня тронь – и узнаешь, - мокрый «хенту» уже поднялся на пригорок и, как ни в чём не бывало, сел на грязный борт «флипа». – Эй, теск! Так мы дальше едем?

…Заговорить с Гедимином «макаки» не пытались, а когда вдалеке показался холм с недостроенной каменной стеной Илкары – и вовсе помрачнели и даже друг на друга только бурчали вполголоса.

- Стой! – Гедимин первым заметил взлетевшие яркие точки над холмом. Он бросил шар защитного поля, накрывая «флип». «Хилларсы» уже остановились. К оружию никто не тянулся, хотя руки дёргались у всех – может, поэтому они так крепко вцепились кто в штурвал, кто в поручни. По земле прошла волна, и сармат широко расставил пальцы – опора на миг стала неустойчивой.

- Эти что, с тобой? – из-за можжевельника шагнул, недобро скалясь, древесный сиригн. В траве мелькнул светло-рыжий хвост – нхельви уже были тут.

- Со мной, - отозвался Гедимин. – Из «Хилларса» на переговоры.

- Да? – сиригн шевельнул вибриссами. – Так забери у них оружие. Без оружия – пусть едут.

Гедимин уже чувствовал на себе взгляды с холма и из-под него и слышал визгливое ржание – с «дороги» сгоняли разбрёдшихся «пони». Он повернулся к «хилларсам» - те напряжённо вслушивались в незнакомую речь, но, кажется, не понимали ни слова.

- Пушки мне отдайте, - буркнул он. – И пойдём в посёлок. Там пушек нет – и вам ни к чему.

- Вот что, - Гренни, уже обсохший на ветру и переставший дрожать, широко ухмыльнулся и положил бластер на капот. – Если там нет… Так и быть. А чем камни швыряли?

- Руками, - сармат забрал ещё один бластер и два «самострела» - так же, с капота. – Кто у вас главный-то? Кто будет говорить с наннами? Гренни?

«Хилларсы» дёрнулись, как от удара. Гренни ухмыльнулся было, но увидел три средних пальца перед своим носом и фыркнул, отворачиваясь.

- Скажи ди… этим, - пришелец с бизоньими рогами на шлеме двинулся вперёд, и Гедимин разглядел на его боку, на стыке пластин доспеха, продолговатую выпуклость. – Я - стрелок Райн Кобби. Грены послали меня говорить от «хиллаз», я и буду.

- Угу, - буркнул Гедимин. – Вторую пушку – на капот.

Едва помрачневший Райн расстался с припрятанным самострелом, сиригн одобрительно ухмыльнулся и подался назад, в можжевельник. Сармат не успел представить переговорщика, но подозревал, что мицелиал и так всё расслышал и понял.

- Эй, теск! – Райн дёрнулся, как от удара, и ткнул пальцем в можжевельник. – Что за…

- Что это за монстр, и куда он делся? – перебил его Гренни, таращась в ту же сторону. Гедимин покосился на кусты (сиригн исчез… проскользнул по сплетению корней, как по проводам?) и дёрнул углом рта.

- Это сиригн. Они так умеют. К ним – и к Агва, живущим в воде – лучше не лезьте. Пушки не помогут.

«Хилларсы» мрачно переглянулись. При словах об Агва двое приоткрыли рот, Райн насупился, но спрашивать ни о чём не стали.

…Колымагу «хиллаз» припарковали на въезде в Илкару. Гедимин думал, что Аффан вылезет посмотреть на это чудо инженерии, но Серый Сармат как сквозь землю провалился. Куда-то делись и сиригны – только один древесный стоял между шатрами, сложив все руки на груди, и его взгляд был мрачен. Зато нхельви сбежались толпой, так, что Гедимин боялся шаг ступить – они так и мельтешили под ногами. И при этом – всё-таки огибали пришельцев по дуге, не подходя ближе чем на метр. Да и нанны, собравшиеся на будущей городской площади, не спешили подойти к чужакам вплотную.

- Райн Кобби, посланник вождя Грена? – полуседой бородач выдвинулся на полшага вперёд. Людям поневоле приходилось смотреть на наннов снизу вверх – кажется, от этого им и было не по себе. Гедимин заметил, как двое, повертев головами, уставились на женщину-наннку с красными косами – она тоже была в первом ряду, в броне и с оружием. «Хилларсы» пихнули друг друга локтями и продолжили озираться.

- Я Радгар Камнеруб, - нанн приложил сжатый кулак к груди. – Мы рады тем, кто приходит с миром. Вы голодны? Перед важным делом надо отдохнуть и поесть.

Он кивнул на шатёр. Нанны вокруг зашевелились. Райн шумно сглотнул и оглянулся на Гедимина.

- Чего он?

- Зовёт вас в гости, - отозвался сармат. – Есть, пить, отдыхать. Разговор будет потом.

«Хилларсы» ошалело переглянулись. Гренни выдал неуверенную ухмылку.

- Ну, раз так…

…Похоже, с мебелью в убежище были проблемы. «Хилларсы» плюхнулись на тюфяки, привычно поджимая ноги – будто всегда так и сидели. Выпучили глаза они чуть позднее – когда на «стол» из коры перед ними положили «блюда» из бурого хлеба и поставили чашки с брагой. Не успел ещё нанн выложить на хлеб густое варево, как «тарелки» были надкушены с нескольких сторон. На ложки пришельцы покосились озадаченно, только Гренни, запихав в рот горсть варёного мяса и овощей, хмыкнул, облизал ладонь, пихнул соседей и указал на «странные предметы». Дальше «хилларсы» ели ложками, с трудом, но старательно. Нанн, оглянувшись на Гедимина, добавил варева. Хотел подлить браги, но сармат резко качнул головой – побоялся, что пришельцев разорвёт, так быстро и жадно они в себя всё запихивали. Радгар и ещё двое, севшие за «стол» с гостями, молча пили из своих кружек и к еде почти не притронулись. Аффан, всё-таки вытащенный из укрытия, вообще не ел и не пил, только угрюмо щурился на Гедимина.

- Твою мать! Вот так нажрались! – выдохнул Гренни, отваливаясь на тюфяк и шумно переводя дух. – Вот как надо есть, парни. Запомнили?

- Да-а, у ди… мутантов этих жратвы от пуза, - пробормотал водитель, с тоской глядя на недоеденный хлеб. Внутрь уже не лезло.

- Вижу, в вашем городе голодно, - сказал Радгар, отставив кружку. – Одной охотой много народу не прокормишь. Чем вы живёте на руинах? Что растите, какой скот пасёте?

«Хилларсы» вытаращились на бородача – в этот раз он заговорил «по-сарматски», а этот язык всё-таки был похож на искажённый атлантисский.

- Он говорит – кого мы едим? – переспросил Райн у Гедимина. – Они не знают про пищеблоки?

Теперь навострили уши нанны. Радгар покосился на хмурого Серого Сармата и пригладил бороду.

- Сарматская пища людям не годится. От неё вы, наверное, и измельчали. Из-за голода и охотитесь так бестолково? Пора вам выходить из развалин. Сеять зерно на чистой земле, собирать жёлуди, охотиться с толком. Завести себе скотину – малое стадо земля прокормит. И хотя бы на лето вылезать из развалин в шатры. Ветер выдует мёртвый холод из костей, солнце выжарит, - станет легче. Мы дадим вам с собой зерна – минзу, саар. Чем копать, у вас есть? Видели плуг?

Райн уже давно глазел на Гедимина, приоткрыв рот, и иногда криво ухмылялся. Сармат пожал плечами.

- Он дело говорит. Пищеблок долго не протянет. Плуг сделать просто, если есть металл или крепкий фрил. Взрыхлите землю, посеете зерно – что-нибудь вырастет. Потом освоитесь, и с едой будет нормально. Жёлуди, орехи, - вокруг «Хилларса» деревья есть, найдёте. В воде – корни тростника и цветов, тоже съедобно. И усатка, пряность. Сама растёт.

- Зерно? Он сказал – даст зерно? – переспросил Райн. – А сам он чего хочет?

- Сейчас – ничего, - отозвался Радгар. – А потом – будем меняться. Вам еда, шкуры. Нам – городское стекло и блестяшки. У вас, на развалинах, стеклянной руды и всяких старых штук полно. Вы и зеркала небось делаете? Как эльфы? И широкие стёкла для окон? И цветные для украшений? Сейчас торговать некогда – земля вот-вот согреется, пора будет сеять. И трава уже идёт в рост. А как под Илкару пригонят стада, приходите с чем-нибудь на обмен. Или мы заедем, посмотрим сами. Передай своему вождю Грену – мы торгуем честно, не то что ушастые.

Райн оглянулся на Гедимина.

- Городское стекло? Рилкар, что ли? Они стекла не делают? Только те, южные, мутанты умеют?

- Угу, - отозвался Гедимин. – Цветное стекло тут, правда, в цене. А зеркальное – и того больше.

- Зеркала… - пробормотал Гренни и криво ухмыльнулся. Он постоянно косился на наннку-воина – та стояла на входе в шатёр, замерев, как статуя.

- Ну так что, мир? – нанн пристально взглянул на посланца. – От вражды ни нам, ни вам проку не будет. Мы поклянёмся не вредить вам делом – и вы поклянётесь. Клятву скрепим печатным листом. Мастер Аффан, поможешь?

- Почти готово, - буркнул Серый Сармат. – Донаберу и покажу на древесном листе. Как их город-то называется теперь? Ликкин или Хилларс?

… - Не вредить делом никому из народа «Хилларс», ни их домам, ни их шатрам, ни их стадам, ни их садам и посевам, ни каналам и колодцам…

Радгар Камнеруб читал текст с листа аски, и Гедимину вспоминались документы, с которыми он имел дело на Земле. Кажется, формулировки наннского договора были выверены и отточены не менее, чем земные, и применяли их далеко не первый раз. Два свитка «папируса», каждый с двойным текстом – на языке наннов и на искажённом атлантисском – Аффан отпечатал пять минут назад, и чернила успели просохнуть. Один свиток отдали «хилларсам». Райн напряжённо вслушивался в речь Радгара и при этом шевелил губами, глядя в текст – видимо, сверял фразы. Ещё трое чужаков сперва косились на него, потом успокоились и снова принялись глазеть на окружающих и пихать друг друга локтями. Гедимин читал текст через плечо Райна. Да, формулировки сходились… и ни в той, ни в другой версии не было ни слова ни о сиригнах, ни о нхельви, ни о Серых Сарматах. «Малый мир» заключали только нанны, и – по крайней мере, при Гедимине – никто с этим не спорил. Сиригн вообще исчез ещё до того, как Радгар дочитал, Аффан надвинул капюшон (хотя сидел в шатре) и угрюмо щурился.

«Когда успел сделать земные буквы?» - жестами спросил его Гедимин. Серый криво ухмыльнулся. «Для себя делали. Местным надо – привезли им тоже,» - ответил он. Пальцы гнулись почти так же легко, как у «нормального» сармата, - эльфийское снадобье в самом деле «размочило» ссохшиеся связки и рубцеватую кожу…

- Таково слово Радгара Камнеруба, - нанн, уложив край свитка на колено, начертил пару знаков под текстом и обвёл в кольцо. Затем он протянул лист Райну и вторую руку – за его листком. «Хилларсы» быстро переглянулись.

- О-кай, - буркнул Райн, повертев в пальцах поршневое перо. То, что ему дали, было «кимейских» размеров – в самый раз для человечьей руки, но «хилларс» выцарапывал значки с видимым трудом. «Ryn» - длинный «хвост», «выросший» из последней буквы, попытался замкнуться в кольцо, но только чиркнул по заглавному символу и оборвался. Райн потёр ладонь и подписал второй лист.

- О-кай, Радгар. Стало быть, мы договорились.

- Да, - отозвался нанн. – Пока вы держите слово – держим и мы. Если нарушим мы – и ваша клятва будет разрушена. А вы, я смотрю, устали. И, наверное, снова голодны. Скоро закат. У вас есть шатёр или навес – что-то, чтобы поставить в Илкаре? Ехать по темноте опасно.

«Хилларсы» шумно втянули слюну и пихнули друг друга локтями.

- Тент есть, - сказал Райн. – В ночь не поедем, в машине ляжем. А кормить будут?

«Накрою я их на ночь защитным полем,» - Гедимину отчего-то было не по себе.

09.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Аркети

«Флип» (с двумя мешками зерна под сидениями) снова прыгал по травянистым кочкам, то с визгом вылетая на пригорок, то разбрызгивая грязь в низине. На обратном пути кусты страдали меньше – всё-таки водитель запомнил дорогу. В этот раз машина чаще обгоняла сармата. Но это было и к лучшему – четверо «хилларсов», едва отъехав от Илкары и получив обратно отобранные «пушки», начали горланить наперебой, взвизгивая и всхрюкивая.

- Бабы с топорами! Нет, ты видел, видел! С топорами! В бронике! Видел когда шалаву в бронике?

- Да с такими мордами – это не шалавы. Это мутантские робби, - отозвался другой, и трое заржали, будто услышали очень смешную шутку.

- Топор-то, топор! Это ж не для дерева. Он же боевой! Он тебя пополам распластает! Робби с оружием, твою мать!

Машина вылетела вперёд, и Гедимин слышал только визг и хохот. Он уже понадеялся, что «хилларсы» свалили с концами, но через полсотни метров нагнал их на очередном привале. Они допивали «томатный сок» и грызли наломанный наннский хлеб. У одного «хилларса» на лице появились царапины, у другого – синяк под глазом.

- Ни единой пушки, - уже без ухмылок говорил водитель. – Заткнись, Гренни! Мы с Райном всё обошли. Ни у кого ни единой. И никаких машин.

Райн хлопнул себя по коленям.

- А я что говорил? Дикари! Здоровенные дикие мутанты. Вот только – что там слизистый забыл…

Водитель быстро покосился на Гедимина и толкнул Райна в бок.

- Ну, сармат, - буркнул тот. – Эй, Чёрный! Ты там живёшь, у этих… как их? А ваш мутант? Их там много?

- У Серых Сарматов свой город, - нехотя отозвался Гедимин. – А я сам по себе.

«Хентош» переглянулись. Гренни торопливо затолкал в рот остатки хлеба и прочавкал, ещё не прожевав:

- Вот поели! Ещё и Грен жратвы отвалит! И купон к шалавам. Каждому. Что, нет?

Водитель коротко хохотнул.

- Как же, жди! Так Грен и разбросался купонами. Ещё скажи – к маткам пустит! А мясо будет, это да.

Другой «хилларс» втянул слюну.

- А у дикарей-то каждый день мясо. И ещё еда всякая. Вот чего так? У них ни пищеблока, ничего, а жратвы – от пуза!

- Погоди, - водитель покосился на Гедимина. – И у нас будет от пуза.

- А я к Грену пойду за купоном, - перебил его Гренни. – Кто как, а я за такую поездку меньше не возьму!

- И то, - зашевелился другой «хенту». – Грен – жмот. Куда ему с семейкой столько шалав? Мог бы поделиться – не сотрутся же они, в самом деле!

«Хилларсы» вновь захохотали. Гедимин угрюмо сощурился.

- «Купон к шалавам» - это что?

Чужаки переглянулись.

- А, ты ж из этих… - Райн неопределённо пошевелил пальцами. – Ну как? У нас, людей, бабы есть. Одни годны плодиться, другие нет. Годные – это матки. К ним так запросто не пустят. Это же значит – они тебе сделают нового Кобби. Будет тебе помощь и почёт. Так что матки – они все Гренов, Грена и его семейки. А есть неплодные. Кто хорош, те в шалавнике. Кожа гладкая, лица чистые. Моются, едят хорошо. Если кто из бойцов заслужил, ему купон дают. Он с шалавой свои дела делает. А так бойцу бабы не видать, - он с сожалением вздохнул. – А Грен, как постарел, купоны зажимает. Дело это, что ли?

- Тихо ты! – водитель пихнул его в бок и показал притихшему Гренни кулак. – Только вякни, понял? Хватит болтать! Тут, в диких землях, ни жратвы, ни купонов, - двигаем в город!

Гедимин отстал от «флипа», плеснул воды под броню. Казалось, его облили чем-то липким и давно протухшим. Отдышавшись, он встряхнул головой и вспомнил обычаи тарконов из Ликаны. «Опять то же самое,» - он перебрал в памяти обмолвки мутантов. «Второе убежище – и снова мутные дела с самками. Гнобление всех, кто не успел удрать, банда, сидящая на доступе к еде… и что-то неладное с самками. На Земле такого вроде не было, и у скайотов не видел. Интересно, откуда оно вылезает. Из-за проблем с размножением? Но у скайотов тоже такое было. Но обошлись без скотоводства…»

Машину, скрывшуюся за кустарником, Гедимин нашёл по визгливому смеху. В этот раз потешались над одним из «хилларсов» - тот спустился «сбросить отходы» у реки, подошёл слишком близко к воде и был накрыт внезапной высокой волной. Сармат покосился на тростники – сверху было видно, где та волна прошла. Ударила она так сильно, что «хилларс» опрокинулся на спину, а сухие стебли переломало. «Странно,» - думал Гедимин, вспоминая все склоны, утоптанные стадами на спусках к водопою. Травоядные оставляли много куч навоза; отходы в степи не залеживались – насекомые быстро пристраивали их к делу. И никогда сармат не видел, чтобы Агва устраивали из-за нагадившего животного чуть ли не цунами. «Или у «макак» состав другой, более едкий? Жрут что ни попадя…» - Гедимин едва заметно поморщился. «Хилларсы» наконец унялись и заметили пришельца, и сармат решил, пока может, кое-что уточнить. «Ликана и Хилларс… Надо сверить данные. Всё-таки я не понимаю…»

- Райн, - перехватить взгляд «бойца» было непросто. – А в «Хилларсе» было такое, чтобы самки носили оружие?

Райн шумно вдохнул. Гренни высунулся вперёд, открыл рот, но его толкнули так, что он свалился в машину.

- А! Было, да. Говорят такое. Но это ещё до Гренов. Бабы сидели на воде, на пищеблоке. Три яруса было под ними. Не, правда, три яруса! – он оглянулся на соплеменников, будто сказал что-то невероятное, и без подтверждения было никак не обойтись. – Но Грены с этой дурью мигом покончили…

- А у «арки» и «муртов» есть бабы-бойцы, - влез Гренни. – Что? В том году, помнишь, наших крепко побили в пустошах? Вот тогда я сидел в углу и всё слышал. У «арки» - бабы-стрелки. А у «муртов» даже и с битами ходят. Точно! Эй!

Последний вопль донёсся уже из машины – соплеменники снова столкнули Гренни на сидение. Райн скривился.

- Не твоё собачье дело, что там у «арки». Ничего, с ними ещё потолкуем... А? Ты о чём, теск?

- Давно Грены стали главными в «Хилларсе»? – спросил Гедимин. – Ты уже не застал… прежние времена?

Райн криво ухмыльнулся.

- Да ну! Это давно. Лет… сейчас-сейчас… ага, уже под сотню. Нынешний Грен-старший – он пятый. А что раньше было… Ну, болтают всякое. Сто лет, надо же! И до сих пор держатся…

- Грены – крепкий клан, их запросто не выбьешь, - мрачно сказал водитель. – Ты, Кобби, даже не думай. Если они Коббов нагнули, то вам-то…

Он выразительно хмыкнул и ухватил Гренни за плечи. Тот, скинутый на сидение, времени зря не терял – перевернулся лицом вниз и запустил обе руки в мешок с припасами. Двое «хилларсов» с возмущёнными воплями выдернули его наружу, третий треснул по запястьям. Гренни только булькнул – он так набил рот, что щёки раздуло.

- Вот урод! – водитель взял из распотрошённого мешка кусок хлеба и принялся жевать. Двое «хилларсов» тоже полезли за едой. Гедимин озадачился – от прошлой «обеденной стоянки» прошло не так уж много времени, и голодными люди не казались – еду они трамбовали в себя с видимым трудом.

- Зачем есть, если не хочешь? Отнеси в город. Наннский хлеб пару дней полежит, - сказал сармат. Райн замахал руками, с трудом заглатывая непрожёванные куски.

- Чего?! На первом же посту всё вытряхнут! Гренни, болван! Оно ж выпирает! – он ткнул соплеменника, припрятавшего кусок за пазуху, в едва заметную выпуклость на одежде. Гренни фыркнул и поправил куртку, прикрывая выпирающий ком.

- А этому вашему вождю, Грену, отнести нельзя? – в памяти Гедимина всплыли обрывки чьих-то традиций. – Может, он бы вас наградил.

«Хилларсы» переглянулись.

- Перебьётся, - буркнул водитель. – Грены и без нас жратвой завалены.

Нанны хорошо снарядили послов в обратную дорогу – даже и сейчас еда в «хилларсов» не влезла. Недоеденное неохотно убрали в мешок. Райн шумно вздохнул.

- Дорогу все запомнили?

«Хилларсы» заухмылялись.

- А то! Это не от «муртов» огребать. Грен будет доволен…

- Кто такие «мурты»… и «арки»? – спросил Гедимин, пока водитель пересаживался к штурвалу. Он думал о повторном посольстве в Илкару – и, возможно, попытках торговли – но что-то неприятное ворочалось в груди.

Райн удивлённо хмыкнул.

- Не знаешь? В пустошах живёшь – и не знаешь?! «Мурты» сильнее всех по ту сторону реки! А «арки» держат север. И «ульфы» есть ещё. Но эти послабее…

- Чего?! «Ульфы» «муртов» додавят, помяни моё слово! – повернулся к нему водитель. – А нам бы выждать да урвать своё…

Он покосился на Гедимина, и машина рванула с места, едва не упав набок. Сармат за ней не погнался. «Ульфы?» - он оглянулся на юго-запад. «Город Улфа – и там точно живое убежище… Значит, всё-таки вылезли? И уже успели дойти до соседей? Всё пропустил, когда был на севере! А «мурты» - это Емуртла? И успели не только встретить «ульфов», но и поцапаться? Вот мартышки… Стоп. «Арки»? На севере?» - он перевёл взгляд на северо-восток. В голове крутилось название станции «Аркет». «Да ну, чушь. Сарматов от людей «хилларсы» отличают. Сразу сказали бы, что «арки» - из тесков. А они у «арки» ещё самок видели. Откуда у нас самки?.. Ладно, сейчас уточню…»

Он снова догнал «флип» - машина, разогнавшись, всё-таки не удержалась на очередном пригорке и влетела в низинный можжевельник. Пока люди, поминая спаривание в разных позах и сочетаниях, возились с ветками, Гедимин осторожно поддел колымагу под днище, приподнял и выдернул на бугор. Распрямившиеся кусты хлестнули во все стороны. «Хилларсы» шарахнулись, потирая ушибленные места и угрюмо скалясь на сармата.

- Выше забирайте, внизу много кустарников, - проворчал Гедимин, дожидаясь, пока все влезут в машину. – А те, кого вы называете «арки», - они далеко живут? Южнее длинных холмов? Южнее озера?

- Озеро? – повторил водитель, переглядываясь с соплеменниками. – Тебе ж сказали – на севере!

Он махнул рукой куда-то за горизонт.

- Вон там «Аркат». Где мутанты, крысы и прочая погань. И весь север под ними.

- А может, севернее «Арката» ещё города есть, - вмешался Гренни. – «Арки» к нам нечасто ходят, верно? Значит, там, на севере, есть с кем бодаться. И что пограбить – тоже.

- Заткнись! – оборвал его Райн. – Нам тут не до «арки». У нас «ульфы» под стенами. Додавят «муртов» - за нас примутся… Эй, теск! А ты чего выспрашиваешь, а? Всё-таки из ихних? Кто будешь? «Арки», «ульф»?

- Да шли бы вы с «мартышечьей» грызнёй! – не выдержал сармат. – Едва не сдохли – и снова за своё! Вы хоть с кем-нибудь договорились миром? Эльфы с вами торговали…

«Хентош» переглянулись. Водитель сложил губы трубочкой, будто хотел свистнуть, но сдержался.

- Гоним! Так до сумерек не доедем… - он вскочил в седло. «Флип» рванулся с места, роняя седоков. Гедимин покачал головой. Название станции «Аркет» всё равно не выходило из головы, хотя уже ясно было, что в очень похожем по звучанию «Аркате» живут «макаки». «А если станцию захвати…» - он встряхнул головой и взялся за передатчик. «Хилларсы доедут. А застрянут, так догоню. А вот вопрос надо прояснить…»

- «Аркет», приём, «Пустошь» на связи!

Ответили сразу, хоть и без особой радости:

- «Пустошь», приём, - говорил явно филк. – Ты же недавно мимо прошёл. Чего о нас вспомнил? Помощь нужна?

- Мне – нет, - ответил Гедимин. – А вас там не донимают? Не было столкновений с вооружёнными «макаками»? Они ещё лица красят и ходят в пустых респираторах. Какая-то из их банд сидит в месте «Аркат»…

Филк – и ещё кто-то за его спиной – громко хрюкнул.

- Теск, ты там в себе? – к передатчику вышел сармат-Древний. – Радиофаги у нас тут роятся, это да. Но чтоб «макаки» плодились? Может, на «Аркете» бардак, но не настолько!

- А придурков в ломаных масках ликвидаторы видели, - вмешался филк-связист. – Помнишь, был разговор? У них ещё гранатомёт был. На смешной такой ездилке с тремя колёсами…

Гедимин мигнул. «Так. Техника-то знакомая…»

- «Пустошь», приём! – Древний отобрал передатчик. – Я понял, про кого ты. Это севернее, ближе к пустыне. Город Саммит… у тебя на карте он есть. Наша станция раньше рядом стояла. Контора «Арк-энд-Ти», если ты про них слышал. Фрил гнали и всякие красители. Они себе строили убежища. Ты, кажется, даже видел одно.

Гедимин угрюмо сощурился. «Точно. Саммит. Убежище с тарконами. Я обрушил вход. Не помогло… Хм. Или помогло. Но только против тарконов. А гражданское, с «макаками», вскрылось позднее…»

- А второе пропустил, - буркнул он. – Ликвидаторы не пострадали? «Макаки», кажется, пересидели под землёй. Кого ни встречу, все напрочь отбитые. Одни скайоты нормальные, и те мутанты.

В наушниках хихикнули.

- Не бойся. Ликвидаторы и не такую ксенофауну видали! А ты осторожнее. Это ты у кого попало скафандр снимаешь и мутагены жуёшь. Вот задружишься с очередными «макаками», и будет у них на ездилке плазмомёт вместо «самовара».

Гедимин покосился на приклад сфалта. Он хотел фыркнуть на связистов, но вспомнил «общение» с жителями Васы. «Да. Осторожность не повредит. Куда там уехали мои «послы»? Надеюсь, хотя бы к наннам они больше не полезут…»

15.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

Трава, и высохшая, и подрастающая, громко шуршала под ногами, как Гедимин ни старался обходить заросли, - поэтому гиена заметила его раньше и поднялась с берега, сжимая в зубах крупную кость. Пока зверь удирал в заросли, сармат успел рассмотреть добычу – обглоданную ногу с копытом и свисающей лентой надорванной шкуры. На месте лёжки остались мелкие осколки костей. «Вилорог» - показал лучевой сканер, а Гедимин, на время исследования перестав шуршать травой, услышал неподалёку хруст и ворчание. Сквозь поломанные прибрежные тростники виднелся светло-рыжий пятнистый мех и белеющий рогатый череп.

Пара гиен, услышав шаги сармата, попятилась в кусты. Унести им с собой было нечего – от добычи не осталось крупных костей, только пустые огрызки, россыпь позвонков и вылизанные дочиста черепа, все в следах зубов. Гедимин остановился на полпути – тростники были очень уж переломаны, и вилороги, и гиены обычно не прокладывали такие просеки. Он присмотрелся к земле и едва заметно сощурился – травяную кочку расплющила и отпечаталась на ней шина с рельефным протектором.

«Макаки…» - Гедимин направил сканер на отпечаток. Прибор лучше различал мелкий рельеф, - трёхколёсный «флип», переваливаясь с боку на бок и оставляя прерывистый след, резко свернул сюда, к реке, постоял и пополз дальше, к огромному кружевному дереву на берегу. Ближе к воде росли кустарники и небольшие деревца, и сармат издалека разглядел рыжие «пеньки» надрубленных и сломанных веток. «Видимо, там была стоянка,» - Гедимин перевёл взгляд на разгрызенный череп вилорога. Зубы крупных гиен глубоко входили в кость, но сквозное отверстие с пожелтевшим трещиноватым краем оставили явно не они. «Заряд из кинетики,» - сармат поднял развалившийся череп. «Ага. Стреляли в упор. Снаряд забрали?»

Луч сканера быстро нашарил заострённую пулю из прочного фрила – она, видимо, убила второе животное, прошла мимо крупных костей и с разгону вбилась в речное дно. Гедимин достал её и сдержанно хмыкнул. «Крупный калибр. Хватило бы на бизона. Чего дичь не забрали, раз были на машине?» - он оглянулся туда, куда уволокла недоеденную ногу первая гиена. «Даже шкуры, похоже, не сняли. Или, может, сняли частично… Объедков осталось много – гиены не первый день тут что-то подбирают.»

Он пошёл к пустой стоянке под кружевным деревом. Её было видно издалека и безо всякого сканера – по кострищу, в которое навалили гору дров, по разбросанным повсюду углям, огрызкам горелых костей и широкому пятну палёной травы. Дерева нарубили много – поленьев, едва тронутых огнём, хватило бы на второй костёр. Тут же валялись заострённые колышки со следами зубов. Местами древесину даже перегрызли. «Мясо жарили на этих палках?» - Гедимин подобрал обломок, рассматривая вмятины. «Да, верно. Древесина пахла едой, гиены её и погрызли. Уже после людей – вот следы коротких тупых зубов, а вот это уже хищники…»

Невдалеке от костра виднелись вмятины от протектора, хорошо заметные на горелых кочках. Машина стояла тут. Рядом вбили в землю колышки – их на стоянке не бросили, увезли с собой. Наверное, это были части конструкции «тента», здесь чужаки и заночевали, измяв и истоптав землю так, что отдельных отпечатков было уже не разобрать.

На белой коре кружевного дерева, чуть выше метра над землёй, виднелись полосы ила. Кто-то пытался втереть грязь в неглубокие надрезы – может, хотел сделать их ярче, но только затёр. Глубоко прорезать толстую кору гиганта у чужака не вышло, но Гедимин опознал атлантисские буквы – «WLF».

«Улфа?» - сармат оглянулся на восток и покачал головой. «Неблизко. И как они через реки переправлялись? Артаккаш в нижнем течении – далеко не ручеёк, Фиран после слияния с ним – тем более. Да сейчас ещё половодье…» - сармат представил себе плывущий «флип» и в недоумении пожал плечами. «И, главное, зачем? И для кого метка на дереве? Не для меня же…»

16.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

След трёхколёсного транспорта вихлял, выписывал петли на юг, но неизменно возвращался к берегу Илки. В поломанных тростниках Гедимин нашёл прибитые волной перья, остатки пустого гнезда и клочки скирлиновых ниток на колючем побеге. Ещё две кучки перьев, «пернатый» след в траве вдоль колеи – и сармат вышел к очередному кострищу. Остановились чужаки там, где был только мелкий кустарник – его и вырубили подчистую, добавив ещё тростник и сухую траву. Чёрное пятно расползлось на три метра и выпустило длинный «язык» прочь от реки. Там в золе сармат нашёл капли расплавленного и застывшего скирлина, оглянулся на кострище и угрюмо сощурился. Он ещё в первый раз отметил, что куча углей не обложена камнями и даже не окопана. В этот раз было так же, и ошмётки горящего тростника полетели по ветру и подожгли траву. «Всё-таки «макаки» её затушили,» - думал Гедимин, рассматривая капли скирлина. «Ладно. Может, ещё не привыкли обращаться с огнём. Так-то в реке полно камней. Можно было бы костёр ограничить…»

На этой стоянке гиенам поживиться было нечем. Сармат нашёл только чёрно-белые «щепки» в золе – остатки тонких птичьих костей. Вилороги охотникам не попались, пришлось стрелять диких шанков и уток. И, судя по горам перьев после удачных попаданий, всё из той же крупнокалиберной «кинетики». Гедимин думал, что же они в итоге жарили на таком большом костре, - мясную кашицу с осколками костей?..

«А метку в этот раз оставлять было не на чем… Стоп!» - Гедимин повернулся к широкой пятнистой плите, под углом зарывшейся в землю. Когда-то это было маленьким зданием или обломком высотки, - сейчас даже сармат не брался опознавать. Искусственные материалы разной плотности и цвета смяло, оплавило и слепило в угловатый ком. В его неровности уже нанесло пыли, и вырос мох. Но вот белое пятно на плоском торце появилось недавно. Поверх него чернел знак, неизвестный Гедимину, но сильно похожий на одну из северянских букв – «мягкий знак», «отрастивший» поперечину. Из-под белого пятна виднелся тёмно-красный «хвостик» - часть буквы, нарисованной глиной. Сканер «прочёл» замазанное - «WLF», всё ту же метку «ульфов».

«Ага. Вот для кого её оставляли,» - Гедимин провёл сканирующим лучом по земле, отслеживая две колеи. Одна уходила дальше вдоль Илки, другая под углом заходила с юга, пересекала первую и останавливалась у камня. Отсюда машина разворачивалась и снова уезжала на юг. И там с ней пересекался ещё один прямой след, идущий с запада на восток. Прямым он был очень условно – «флип» скакал и шатался сильнее обычного, видно, водитель гнал так быстро, как получалось. Гедимин перевёл взгляд на замазанную метку и еле слышно хмыкнул. «Интересно…»

17.01.280 от Применения. Западная пустошь, берег реки Илки

Чем теплее становилось, тем выше поднималась молодая, зелёная трава, и тем заметнее она была в желтовато-серых прошлогодних зарослях. Ночью прошла гроза, прибив к земле мёртвые злаки, и степь с утра выглядела бодро, уже по-весеннему. В небе висел тёмный спиральный «хвост» циклона с ближайшей «дождевой горы». Из прибрежных кустов доносилось хоровое «чин-чик!», прерываемое сердитым клёкотом шанков – самцы делили самок. Когда звуки внезапно затихли, Гедимин насторожился и ускорил шаг. Сквозь «изгородь» зелёной травы уже был виден обугленный холм и крупный пятнистый зверь, раскапывающий склон.

Едва первая гиена, заметив сармата, попятилась от холма, с другой стороны шарахнулась в траву вторая, унося в пасти что-то продолговатое, багрово-чёрное. Гедимин шагнул вперёд, не сразу вспомнив о сканере, и спугнул зверя – тот исчез в кустах раньше, чем сармат разглядел его добычу.

Земля в низине вокруг невысокой искусственной насыпи была изрыта. Угли большого костра закидали дёрном, толком не потушив, и трава на дернинах сгорела от «подземного» жара. Если бы не ночная гроза, кострище, возможно, тлело бы до сих пор, - из ям, прорытых гиенами вглубь холмика, тянуло теплом.

Гедимин обошёл насыпь и беззвучно выругался – в грязи виднелись пересекающиеся следы протекторов и отпечатки обуви. Из подкопа торчала обгрызенная конечность – гиена выдернула из холма обгоревшую руку, но вытащить тело целиком не успела. Сармат склонился было над останками, но тут же шагнул назад и очертил широкий круг лучом сканера. «Разные отпечатки. Тут было две… нет, три машины. Третья проехала позднее…» Луч наткнулся на пулю, застрявшую в травяной кочке, и два покосившихся колышка в притоптанной траве. Кажется, их повалили специально – ямки остались глубокие. Гедимин, посмотрев на тёмные, вымазанные чем-то присохшим заострённые концы кольев, включил микросканирование. Прибор недолго перебирал варианты. «Тут кровь собаки. Обычной, земной. А тут… тут – человеческая.»

«Собака?» - запоздало удивился Гедимин, направляя луч в заросли, куда удрали гиены. Объедки нашлись быстро – часть крупной собачьей тазовой кости, кусок лопатки, а потом и останки человека. Тело было привязано к четырём коротким колышкам – видимо, за конечности; там его нашли гиены, и их никто не пугал, пока они ели, - все огрызки костей лежали тут же, между столбиками с оборванными верёвками. Рядом валялись ещё обрывки скирлина, измазанные кровью и содержимым кишечника. Сканер показал широкую полосу ткани и пришитую к ней узкую – что-то вроде подштанников. Ни другой одежды, ни черепа сармат не нашёл.

«Ясно…» - он оглянулся на поваленные длинные колья, поморщился и направил луч на кострище. Первой гиене оставалось прокопать всего ничего – одно из двух тел, даже толком не обгоревших, лежало под углями и дёрном у её подкопа. Второе, с отгрызенной рукой, Гедимин уже нашёл. Оба мертвеца были раздеты до подштанников, на лицах остались пятна чёрной глины – вниз от носа, с полуосыпавшимися белыми зигзагами поверх. Волосы сгорели, но глина только затвердела и крепче прилипла к побагровевшей коже. Сканер быстро нашёл и причину смерти – оба получили пулю в корпус, так, что пробило примитивную броню и разворотило нижние рёбра и живот. Гедимин мельком представил, что должно было остаться от одежды, и в недоумении пожал плечами – стоило ли это снимать с мертвецов?..

«Похоже, «ульфы» здесь наткнулись на «муртов». Или ещё кого-то…» - Гедимин вспомнил замазанную метку на предыдущей стоянке. «Двое погребены по какому-то ритуалу. А третий… пленник, скорее всего. Или трофейный труп? И ещё собака. В убежище «Хилларс» есть собаки, но эта явно была крупнее. Собака в отряде… Боевое животное? Поэтому его голову выставили, как трофей, вместе с человеческой? И поэтому третий отряд – который замазал метку – забрал с собой оба черепа… Если они шли с запада – это люди из Емуртлы, «мурты». А победили в стычке «ульфы». Как мне и говорили те «мартышки» из Хилларса… Тьфу ты, Ликкина. А, какая разница…»

Он огляделся в поисках крупных пней или камней. Ближайший нашёлся в двадцати шагах, - валун, глубоко ушедший в почву. На его боку белело пятно, перечёркнутое странной северянской буквой. Гедимин криво ухмыльнулся. Под побелкой наверняка была метка «ульфов». Высматривать её сармат не стал.

«А «макаки» далеко расползаются от убежищ,» - думал он, выбираясь из низины. «Надо спросить кимей и эльфов, не было ли проблем. У наннов уже начались.»

… - «Аэкин», приём!

На станции Гедимина недолюбливали, он тоже не забыл им насильный карантин восьмидесятилетней давности, но выбирать было не из чего – «Аэкин» из сарматских баз был ближе всего и к Емуртле, и к Улфе.

- Ну? – отозвался филк-связист. Судя по голосу, он тоже всё отлично помнил – может, он и сидел тогда у передатчика…

- Из убежищ полезли «макаки», - сказал Гедимин. – Оружие и транспорт делать не разучились. И порядки у них, похоже, старые. Тут, у вас под боком, развалины Улфы и Емуртлы. И оба убежища живы. А я сейчас в сотне метров от места перестрелки. «Мурты» и «ульфы» успели сцепиться. Там три трупа, один изуродованный. Из оружия в основном кинетика, но бластеры тоже есть. И есть примитивные глайдеры. Осторожнее в степи!

- А, ты наконец заметил, - кисло сказал филк. – Они уже не первый год друг друга гоняют. Ядерщик! Ну хоть эту погань можно было с планеты выжечь?!

Гедимин криво ухмыльнулся.

- Выжжешь их. Слишком надёжные убежища мы им построили. Есть что рассказать об этих… племенах? Какие у них порядки, как узнать и как отличить?

- Вот же любитель ксенофауны… - пробормотали за плечом филка.

- Седна их знает, - буркнул филк. – Напялено на них что ни попадя, палят во всё без разбора, а города как стояли в руинах, так и стоят – никто ничего не строит, только ломают. «Мартышки» из Улфы подражают волкам – на морде вроде чёрная пасть с зубами, на шлемах уши. А в Емуртле кожу не красят. Есть у них большие собаки, натасканные на людей. А в Улфе… не знаю, вроде что-то тявкает, но с «макаками» не ездит.

- Вот такая метка – это из Емуртлы? – Гедимин отправил на станцию «скан». В наушниках хмыкнули.

- Верно. Намазано поверх «подписи» Улфы?.. Да, это из Емуртлы. У них и на нагрудниках такая же буква.

- Она северянская? Я таких не помню, - сказал сармат. – Новую придумали?

- Нашёл лингвистов, мать моя колба… - пробормотали рядом со связистом. Полминуты Гедимин слышал перешёптывания и тихий свист в наушниках. Потом раздался ещё один голос – к передатчику пустили сармата-Древнего.

- Не, это не новая. Наоборот, очень старая, - проворчал тот. – Северянский алфавит – давно, ещё до нас – был длиннее. Вот эта штука – «ять» - оттуда.

- Вот как? – Гедимин мигнул. – У меня с историей не очень… Она как-то читается? Что-то значит?

- Как читается – без понятия. А вот значит… ну, до Применения её сильно любили северяне, которые за традиции. А где откопали в Емуртле… Кто этих «макак» разберёт! Можешь у них спросить, раз туда идёшь.

На станции кто-то хихикнул.

- Я иду к кимеям, - буркнул Гедимин. – Мне «макак» до Применения хватило.

«Хотя… приручённые собаки – знак не такой плохой,» - думал он, уходя дальше берегом Илки. «И то, что самок там не так гнобят. Поговорю с кимеями, с эльфами – и, может, зайду в Емуртлу. С «хилларсами» вроде договорились, может, с «муртами» тоже получится…»