Часть 2. 45 день от осеннего равноденствия – 27.03.200. Западная пустошь. Старый Город Миннеаполис – Зелёные Овраги, станция «Рута»
45 день от осеннего равноденствия. Старый Город Миннеаполис. Климат резко континентальный. Направление движения – юго-запад.
«Ещё развалины?» - Гедимин сверился с картой и недоумённо хмыкнул – эту «фонящую» громаду он как-то пропустил. Она была заметно южнее группы старых городов к востоку от гор, стояла на холме, изрезанном оврагами, - и у подножия Гедимин нашёл глубоко ушедший в землю глайдер-амфибию. Там он и нарезал нейтронностойкого фрила. Черепа, лежащие на горках костей в покосившихся креслах, глазели на мародёра, но сармата давно не смущали мёртвые «макаки».
- Не провоцировали бы цепную реакцию – были бы красивыми кристаллами на стелах, - проворчал он, покидая судно. Несмотря на близость развалин, никто не разграбил глайдер раньше, даже не погрыз обшивку – то ли крыс тут не было, то ли что-то удерживало их в пределах города.
…Преодолев стену с давно вышедшими из строя турелями (часть валялась на земле – крепления расшатало от перепадов температуры), Гедимин понял, почему крысы не выходят. В городе понастроили высоток, они подступили к периметру почти вплотную против всех правил безопасности… да и строили их, наплевав на законы физики, - громадные здания снесло где наполовину, где на две трети, все улицы завалило обломками. Из них торчали упавшие глайдеры. Гедимин сунулся к ним в поисках аккумуляторов и досадливо поморщился – «Кислотные! Западный блок… Атлантис или Австралия?»
Пробираться через обломки, по пути обшаривая глайдеры, пришлось долго, зато по дороге сармат запасся мылом из неразграбленных бардачков – и наконец определился со страной. Это всё-таки был Атлантис – а потом на уцелевших домах показались и вывески латиницей, и бессмысленные «синские иероглифы» - когда-то на них была мода… На нижнем ярусе под защитой плиты – Гедимин сдвинул её неосторожным шагом – уцелели граффити. Сармат поморщился было, но тут же впился в них взглядом. Кто-то похвалялся силой своей банды – скорее всего, кучки юнцов… но в её название входило слово «Миннеаполис».
«Миннеаполис?! Помню, как же. Кенен Маккензи выбивал там заказы на убежища. И выбил-таки… вроде бы даже на два, «вип» и гражданское,» - сармат, проверив фон, медленно поднял передатчик.
- Приём! Гедимин Кет вызывает Миннеаполис! Кто жив, отзовитесь!
…Он ещё несколько раз посылал сигналы, проходя мимо изломанных и целых высоток. Внутри уже обосновались крысы, и сармат держался подальше от нависающих конструкций – он знал, как моджиски любят такие ловушки. Эти твари где-то брали воду и пищу – и сармат надеялся, что всё-таки не в бывших убежищах. Строить для крыс… Гедимина передёрнуло от одной мысли.
Кварталы высоток обрывались резко, нависая над очередной стеной, сделанной под камень или кирпич. Даже искусственные лианы местами уцелели, как и острия пик наверху – металлофрил от радиации распух, но ещё не везде раскрошился. Перемахнув через нелепую, ни от чего не защищающую стену, Гедимин увидел «булыжные» мостовые, двухэтажные домики с «черепичными» крышами и высохший котлован то ли пруда, то ли озерца, окружённый домами с террасами. Домишки не теснились, как высотки, - между ними хватало места и деревьям… сейчас от них остались обломки корней – то, что не вырыли крысы в поисках субстрата. «Вип-квартал,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Может, здесь и вип-убежище? Фон невысокий, могли уже выбраться…»
Он внимательнее пригляделся к инею на мостовой – и вскоре нашёл цепочки следов. Существа ходили поодиночке, и у их подошв не было рельефа – но и на отпечатки босых человечьих ног они не были похожи. «Обмотки?» - Гедимин остановился у цепочки странно широких, размазанных следов. «По камням, по холоду – в тряпье? Подошвы из фрила… хотя – что это я? Вип-убежище… я же помню, как их строили!»
Вспомнив, как его встретили в последнем таком убежище, Гедимин остановился и прикрыл глаза тёмным щитком. Из-за уцелевшего стекла ему мерещился пристальный недобрый взгляд.
Вокруг было тихо – так тихо, что чавканье и хруст сармат услышал издалека. По прогибающимся ступеням он поднялся на террасу. Дверь, как ни старался Гедимин не шуметь, отчаянно заскрежетала. Существо внутри замерло – и метнулось вглубь дома.
- Стой! – крикнул сармат, глядя на размазанные следы в пыли. Потом он увидел то, что «обитатель» оставил, и его передёрнуло. Только что тут ели крысу-разведчика – прямо сырой, обгладывая до костей и обсасывая хрящи, вместе с потрохами. Остались клочья шкуры, искромсанной чем-то острым, и заметно погрызенные крупные кости – мелкие существо съело.
«Sa hasu…» - Гедимин поморщился. «У них что, пищеблок из строя вышел? Это мясо можно было пожарить или сварить, как дикие племена. Но есть сырой крысу… сколько ирренция, цезия и стронция он с ней сожрал?»
Внизу заскрежетало – оголодавший житель успел удрать, пока Гедимин изучал его объедки. Сармату стало неловко. «А если правда – пищеблок сломан… или даже цел, но убежище обесточено? Эти… существа вымрут за зиму. А ведь это не первое поколение, явно, - для столетнего он слишком шустрый… и зубастый. Они пережили катастрофу. Может, с ними выйдет договориться?»
…Убежище не обесточило, но вот за главным шлюзом давно никто не следил – механизмы так корродировали, что внешний люк заклинило в приоткрытом положении почти что намертво. Гедимин взрезал стену, чтобы добраться до механизма, и мысленно выругался – детали были целы, только их было не разглядеть под «чехлом» пыли и давно засохшей смазки. Сармат содрал корку, нехотя пожертвовал чуть нефти, ещё не перегнанной на субстрат, - створка почти бесшумно скользнула в паз, открывая тёмный шлюз. «Транспортёр и все провода вроде на мес…» - «чутьё» просигналило о крупной неполадке, но поздно. Плитки тонкого фрила хрупнули под ногами, и сармат с головой ухнул в малый коллектор. Сюда должна была стекать и здесь разделяться смесь дезактивационных растворов и радиоактивной «грязи» - но на дне только темнели сухие пятна неочищенной меи, да валялись среди мелких осколков рилкара обглоданные кости. Гедимин подобрал одну – судя по следам зубов, её обгрыз абориген.
«А ведь перекрытия раздолбаны. Они не сами так треснули…» - Гедимин со дна коллектора посветил фонарём на округлый пролом в прочном рилкаре. Сделали его на месте выводящей трубы, только отверстие под неё расширили – похоже, что ударами кувалды. «Ясно, откуда осколки. Но зачем им дыра в полу?.. Ладно, нечего тут сидеть,» - он приподнялся на пальцах, хватаясь за края пролома, рывком подтянулся – и еле успел нырнуть обратно. Над дырой с немалой скоростью просвистела тяжёлая болванка, подвешенная на два троса – рассмотрел их Гедимин, когда транспортёр с той же скоростью уволок её назад.
«Не нравится мне это…» - сармат замер на месте, прислушиваясь к затихающему гулу транспортёра и оживлённым шепеляво-причмокивающим голосам. Прошла почти минута, прежде чем в шлюзе вспыхнул свет. Следом по дну коллектора пошарили лучом фонаря. В пролом заглянуло нечто лысое, со свисающей лохмотьями кожей и бесцветными глазами. Одето оно было странно даже для «мартышки» - сверху какая-то парадная, хоть и истёртая, одежда с длинными рукавами, с пуговицами вместо «молнии», на шее – бусы из крысиных резцов и небольшого черепа, ноги до колена обмотаны в несколько слоёв полотнищем – набедренной повязкой. Узкие тряпки он намотал от ступни до колена и скрепил пряжкой с крысиным позвонком. Подошв у этой «обуви» не было – видно, она и оставляла «размазанные» следы в пыли… и что куда больше удивило Гедимина – не закрывала колени, а под верхней одеждой просматривалась голая белесая грудь. «Оно не мёрзнет?» - сармат покосился на термометр – в открытом настежь шлюзе был «минус», ничего другого и быть не могло, и из носа «макаки» шёл пар – но мурашками она не покрывалась, и, похоже, холод её не беспокоил.
- D’yo hia mi? D’yo andestann? – резко спросил чужак, светя Гедимину в глаза. Тот порадовался, что не поднял после ремонта ворот тёмный щиток.
- Убери фонарь, - сказал он, недовольно щурясь. – И дай мне вылезти. Я вам не враг. Видишь, я починил ворота? Отойди, я выберусь, и мы поговорим.
Белокожий шумно выдохнул. Из приоткрытого клыкастого рта вырвался клуб пара. В стороне – видимо, за открытым и попусту выпускающим тепло из убежища внутренним люком – послышались неразборчивые возгласы.
- Da’ar slewe ritonn, - криво ухмыльнулся «человек» с фонарём. – Ol dis tam wi n’uu… Guud slewe! D’yo brinn seem fo de sitte?
«Что?!» - Гедимин не сразу даже понял, что означает «slewe» - а поняв, сжал кулаки. Его называли рабом – и эти существа ждали возвращения каких-то рабов, и, похоже, ремонт ворот…
- D’yo andestann, de fuul slewe? – абориген недобро ощерился. Гедимин молча сдёрнул с плеча сфалт. Второй раз уворачиваться от летящей болванки он не хотел. Едва над головой «рабовладельца» задымился перерезанный транспортёр, тот с визгом шарахнулся в сторону. Неподалёку заверещали, механизм загудел – но вырезанный кусок рельса уже выпал, и «долетевшая» до обрезка болванка сорвалась с подвеса и осталась лежать у ямы.
- De slewe llan! – закричал кто-то, когда Гедимин рывком подтянулся на краях пролома. По шлему хлестнули лучи. Сармат, выдернув из ловушки ноги, выстрелил в ответ. Рядом завизжали – «рабовладелец», выронив фонарь, отползал по стене к внутренним воротам. Люк уже захлопнулся.
- Aebmi nawu, yo, de fuul slawe! – он подался к сармату, вскинул голову, будто хотел заглянуть под лицевой щиток. – Giw mi ol sittez finnz!
Его блёклые глаза расширились, когда Гедимин молча обхватил его шею. Больше он не издал ни звука – даже не вскрикнул перед тем, как хрустнула, сминаясь, трахея. Сармат сжал сильнее, дробя позвоночник – и голова мутанта осталась в руке, заливая пол светлой розоватой кровью. Сармат выронил её и остановился, тяжело дыша. «А ведь здесь были и турели…» - он вскинул плазмомёт за долю секунды до того, как из прорезей в стенах хлестнули лучи и очереди кинетических снарядов. Плазменный поток вспорол стену. Внутри громыхнуло. В мигающем свете Гедимин увидел, как кренится левая стена, шарахнулся, перепрыгнув яму, спиной ударился о ворота и выстрелил снова. Открыть ворота и вывалиться наружу он успел – и остановился, откатившись на пару десятков метров. На месте входа в убежище осталась просевшая каменная плита, и поверх неё – треснувшая рилкаровая. Луч сканера прошёл сквозь трещины в ипроновой черноте и вернулся, - шлюз завалило намертво. Бульдозер, проходчик, может быть, тяжёлый экзоскелет убрали бы преграду… «Если у этих… мутантов есть экзоскелеты – они вылезут,» - Гедимин недобро щурился на заваленное убежище. «Жаль. Надо было идти вперёд, к РИТЭГам. Незачем мутантам техника, и тепло и свет ни к чему…»
Он оглянулся на город – где-то там один или несколько аборигенов ловили крыс. Были это «не вернувшиеся рабы», или «рабовладельцы» охотились сами и сами же делали из крысиных костей украшения? Гедимин не знал – и задерживаться в Миннеаполисе ему не хотелось.
Что говорят «люди» из убежища:
«D’yo hia mi? D’yo andestann?» («Дьо хиа ми? Дьо андестанн?») - «Ты слышишь меня? Ты понимаешь?»
«Da’ar slewe ritonn. Ol dis tam wi n’uu… Guud slewe! D’yo brinn seem fo de sitte?» («Да’ар слэве ритонн. Ол дис там ви нъуу… Гууд слэве! Дьо бринн сээм фо де ситте?») - «Наш раб вернулся. Всё это время мы знали… Хороший раб! Ты принёс что-то (полезное) для города?»
«D’yo andestann, de fuul slewe?» («Дьо андестанн, де фуул слэве?») - «Ты понимаешь, глупый раб?»
«De slewe llan!» («Де слэве ллан!») - «Раб сбегает!»
«Aebmi nawu, yo, de fuul slawe!Giw mi ol sittez finnz!» («Аэбми наву, уо, де фуул слэве! Гив ми ол ситтез финнз!») - «Подчиняйся сейчас же, ты, глупый раб! Дай мне все городские вещи!»
70 день от осеннего равноденствия. Северный берег Нефтяной Ямы. Климат континентальный. Направление движения – запад.
Белый слой под ногами был толще обычного – тучи всё-таки доползли с побережья и добавили к инею немного снежной крупы. Но ветер уже развеял их и сам утих, оставив Гедимина посреди промороженной пустоши, на берегу высохшего моря. Здесь обрыв был крут, но сармат и не хотел спускаться – неделю назад он запасся субстратом и потратил день на ремонт, когда за разделкой убитого червя-пирофоры прозевал вылезшие усы второго. «Хлыст» обвил Гедимина так, что затрещали пластины брони, - по кругу их и пришлось перенапылять, когда сармат отбился…
«Вот эта плита подойдёт,» - он нашёл среди мелких обломков барака или чего-то похожего прочный кусок фундамента. Это был не рилкар, даже не фрил, - здесь стояло что-то из армированного бетона. Будь здание постарше, тех времён, когда арматуру делали из стали, не нашлось бы и одного крупного обломка – ржавеющие прутья взорвали бы плиту изнутри. Но сюда кто-то заложил фрил, какую-то очень старую марку, - Гедимин таких даже не застал… впрочем, сейчас всё это не имело значения. Плита, перенесённая в новое углубление и установленная вертикально, годилась для нанесения пиктограмм – и больше ничего от неё сармату было не нужно.
Под обрывом зашелестело – возня с промёрзшим грунтом и развалинами барака всё-таки привлекли пирофор. Гедимин, снимая сфалт с плеча, шагнул назад. На экране сканера отразилась полоса ряби – «червяк» высунулся и оглядывался. Вдруг он, выгнувшись дугой, вылетел из земли, нырнул было снова в грунт – но крупное белесое пятно заслонило его. Гедимин метнулся к обрыву – как раз вовремя, чтобы увидеть, как дёргающегося «червя» утаскивает под землю гигантский бронированный змей.
- Текк’т?! – Гедимин изумлённо мигнул. Тридцатиметровый гигант, видимо, что-то услышал – приостановился, шмякнул извивающуюся пирофору пару раз о скалу, наполовину протолкнул в пасть (свисающие «хвосты» ещё подёргивались, но слабо и не в такт друг другу) и приподнял голову, высматривая источник звука. Гедимин машинально сдвинул височные пластины – и тут же вспомнил, что «переговорное устройство» для жителей Равнины осталось на Равнине. Пульсирующее излучение коснулось виска, - слабые, редкие вспышки тепла, ощущение давления – и «Текк’т», не найдя ничего интересного, заглотил «червя» и нырнул в песок. Туннель за ним тут же сомкнулся. Гедимин встряхнул головой, уставился на экран дозиметра – тот исправно зафиксировал все пульсации, и ту, что раздвигала скалы, тоже. Вот только с излучением Текк’тов она не имела ничего общего.
«Конвергентная эволюция, мать моя колба… С чего я вообще взял, что это Текк’т?!» - Гедимин досадливо сощурился и развернулся к незаконченной надписи. Только теперь он сообразил, что существо было не блестящим, как отполированный рилкар, а матовым, серо-зелёным, в тёмных пятнах, что рог на бронированной голове светился ярко-белым, и что глаз было всего два, и в каждом – по одному чёрному зрачку, никаких «ртутных» переливов… «У нас тут были какие-то каменные змеи, ещё до катастрофы. Я после Равнины думал, что это Текк’ты – а ведь никто их толком не видел. Может, из какого-то портала выползло, - ещё до всех прорывов. Пережило катастрофу и нашло добычу. Знать бы, они разумные или нет?..»
200 год от катастрофы, весеннее равноденствие. Межгорье, высохшее море. Климат континентальный. Направление движения – запад.
Песок под ногами вяло дрогнул. Гедимин покосился на слоистый обрыв, уходящий вверх в тридцати метрах от него. Пока в южном небе не мельтешили хвостатые точки, беспокоиться было не о чем. При серьёзной угрозе радиофаги покинули бы пещеры, но сейчас небо оставалось чистым, даже вулканы притихли. Их активность падала как-то неестественно быстро – Гедимин, раз в десять лет проходя вдоль гор, отмечал, что всё реже видит остывающую лаву на склонах, а Северный хребет всё реже грохочет. В этот раз за неделю тряхнуло дважды, и то слегка. Сармат, выждав немного, снова склонился над рыхлым песком.
Оплавленная корка давно растрескалась и теперь кусками торчала из рыхлой породы. С обрыва насыпалось тринитита – его чёрные острые осколки с чёткими гранями легко было отличить от комковатого «песчаного стекла» с извилистой структурой. Плюсовая температура держалась уже дней пять, грунт высох, и ветер гнал его волнами, то обнажая чужеродные обломки, то заметая их песком. Гедимин думал, что скоро котловина превратится в пустыню с оазисами вокруг пары родников. В последний раз он видел там «подушки» мха…
Проверив песок, сармат хмыкнул и потянулся к осколкам тринитита. Ничего нового они ему не «сказали». Цезий и стронций, по которым он «сверял календарь» все эти годы, «выгорели» до следовых количеств, тяжёлые радиоактивные изотопы «доедал» ирренций – ещё оставалось немного урана, но в «топку синтеза» уже пошли и европий, и америций. «Значит, прошло лет двести…» - сармат снова сверил отсчёт «солнечных вех» с показаниями изотопных «часов» и недоверчиво покачал головой. «Я тут уже… две сотни лет?!»
Он что-то задел, отводя руку от приборов, - на экран передатчика вылезла карта Западных Пустошей. Гедимин обошёл их вдоль и поперёк, отмечая изменения, - как медленно снижается бета- и гамма-излучение, как сильнее «светит» с каждым годом ирренций, как всё меньше остаётся «старой» органики, и как скалы покрываются лишайниками. Пирофоры в Нефтяной Яме плодились быстрее, чем их ели, а нефть всё не иссякала, - пока сармату удавалось добывать субстрат. Хотя в дело шли и крысы, - теперь они часто покидали города, и Гедимин знал, что они утаскивают к себе всю собранную органику. «Всё-таки нашли чаны с Би-плазмой, но и ей нужна пища…» - сармат криво ухмыльнулся и поднялся на ноги.
Налетел ветер, ударил по скафандру мелкими осколками – к бесчисленным царапинам на чёрном фриле добавился ещё десяток. «Перенапылить пора бы,» - Гедимин замедлил шаг. Местами обшивку продрало уже до ипронового слоя. «Ладно, дойду до оврага…» - он прикрылся защитным полем и двинулся дальше. Солнце уже выбралось из-за обрыва – было позднее утро. «Связь…» - Гедимин недовольно сощурился. Сделав ещё десяток шагов, он остановился и со вздохом поднял передатчик, просунув руку сквозь защитное поле. «И так два дня пропустил. Хотя бы сегодня надо…»
- Saat seatesqa! Пустошь вызывает сарматов! Кто жив – ответьте! Приём…
Посмотрев пару секунд на пустой чёрный экран, Гедимин тяжело вздохнул и пошёл дальше. «Только зря включал. Приборы тоже изнашиваются…»
Когда-то он посылал сигнал дважды в сутки, теперь, бывало, не вспоминал о нём по три-четыре дня. Результат был один – тишина, иногда – всплески ЭСТ-излучения от потревоженных Клоа или Зелёных Пожирателей. Последние уже и не отзывались – видимо, привыкли, что в этом сигнале нет смысла. Колонию в разбитом корабле они давно покинули; десять лет назад Гедимин видел, как они копошатся у ручья в овраге. Тогда звездолёт с просевшей обшивкой и торчащими балками ещё виднелся из песка. Сармат покосился на карту. Можно было зайти туда, набрать битых раковин, - они уж точно были очищены от каждой радиоактивной пылинки…
«Если обшивка не провалилась, можно заняться скафандром там,» - лениво подумал Гедимин. «Да, точно. Жаль, хорошего фрила там уже нет. Надо будет подняться в Васу, пополнить запасы. Интересно, как там мутанты…»
Белокожие, к его удивлению, как-то выживали – у них даже оставались бластеры, хотя должны были повзрываться много лет назад. Видимо, часть всё-таки взорвалась или пошла на запчасти – в последний раз сармат видел отряд с копьеметалками и дубинками. Против крыс этого хватало… хотя – ловушки на подступах к их «городам» от раза к разу становились изощрённее. В последнюю «встречу» Гедимин получил в грудь тяжёлое копьё, запущенное примитивным, но мощным механизмом, и летело оно изнутри «поселения», - это было уже посерьёзнее падающих балок…
«Старая органика заканчивается, а новая…» - сармат посмотрел на песок и хрустящие под ногами осколки. «Новой нужна вода. Видимо, крупных водоёмов на материке нет. А в пустыне… я, наверное, ещё протяну сколько-то на пирофорах, а они – на нефти. Остальное вымрет…»
Он встряхнул головой и сердито сощурился – эти мысли возвращались раз за разом, и если днём удавалось от них отвлечься, они являлись во сне – он сам, идущий по безжизненной пустоши в рассыпающемся скафандре и ждущий неизвестно чего – то ли раскола материка на более мелкие и лучше орошаемые фрагменты, то ли зарождения цивилизации в океане. «Да, океан… Если береговые стражи ещё там и всё так же необщительны, двину на север. Пробью лёд и посмотрю, что там с органикой. На восток идти без толку – там, скорее всего, с водой так же плохо.»
Защитный экран сверкнул зелёными искрами, и Гедимин, мигнув, высунул из-за него дозиметр. Пока сармат в задумчивости брёл по песку, его «закрутило» влево и вывело не к обломкам «Юрия», а под самый обрыв – а фон с каждым шагом возрастал, и стрелка уверенно указывала не вверх, на застывший на «берегу» пласт тринитита, а вперёд. Этой заражённой местности на карте не было.
«Что ещё…» - долго сармату гадать не пришлось – ещё пара километров, и он увидел чёрный «язык», сползающий с «берега» на «дно». Гедимин, слоняясь на юге, пропустил самое мощное извержение за двести лет – до сих пор лава не смывала пол-обрыва и не растекалась по высохшему морю на сотню метров. Расплавленный тринитит «дышал» теплом, но уже застыл; его сложило оплывшими ступенями – лава стекала долго, остывала по пути, покрывалась «подушками» пемзы… Нижние слои «фонили» так, будто «горячая полоса» выгнулась к северу, - но ещё три «ступени» вверх, и стрелка-указатель начинала качаться между берегами «промоины» - сверху на тринититовый расплав легла почти «чистая» лава. Гедимин, еле слышно хмыкнув, полез выше. Слои без примеси тринитита надо было проверить – и выяснить, наконец, как глубоко просочился ирренций, и проник ли он сквозь земную кору к мантии. Лава, проходя сквозь полости под кратером и сам конус вулкана, может, и нахваталась примесей – но хоть какую-то информацию могла дать…
Гедимин со «ступени» на «ступень» добрался до верхней трети обрыва и только поднёс «щупы» дозиметра к очередному заэкранированному образцу, как по экрану снаружи пошла густая красная рябь. Забыв о лаве, сармат смахнул защитное поле. Кривая ЭСТ-излучения взлетела на сотни кьюгенов кверху и резкими пиками взбиралась всё выше, оставив далеко внизу зелёную линию ЭМИА-квантов. Стрелка-указатель завертелась на шпеньке. «Ура-ан и торий…» - беззвучно выдохнул Гедимин. Он уже видел, куда она пытается показать – две странные штуковины плавно скользили по воздуху вдоль обрыва. Они летели навстречу друг другу в полусотне метров над землёй – белые, в частых гребнях непонятного назначения, с подогнутыми вниз бортами, и на орнаменте, покрывающем их обшивку, перемигивались зелёные огоньки. Одна из них проплыла над Гедимином, и кривая на экране выдала пик за три тысячи кьюгенов. Сармат успел рассмотреть выступающие продольные полосы и менее приметные поперечные дуги на её «брюхе» и завитки и бугорки орнамента на них – и вздрогнул, вспомнив, где он такое уже видел. «Равнина, Сердце Пламени, Куэннские постройки… Это что, корабли Куэннов?!»
Он схватился за сканер, растянул защитное поле, пытаясь «поймать» хоть что-то, кроме белой ряби ЭСТ-излучения – но за ней была только чернота. Два непроницаемо чёрных пятна зависли борт о борт над «горячей» полосой. Над пустыней, посылая во все стороны широкие потоки ЭСТ-квантов, плыло третье.
«Что они делают? Сканируют?..» - кривая на экране была непохожа на поисковый луч, но других версий у Гедимина не было. Уже четыре корабля висели в воздухе – над пустыней их тоже было два, две светящиеся на горизонте точки. Красная кривая резко «провалилась» к зелёной – обычному фону «горячей полосы». «Выключили сканеры. Обмениваются сигналами? Составляют план?..»
Гедимин хотел было окликнуть Куэннов, помахать им, послать сканирующий луч, но взглянул на показания дозиметра – и отступил в тень обрыва. Через пару секунд кривая выдала высокий пик, и белые силуэты исчезли. «Ушли,» - сармат облегчённо вздохнул и тут же назвал себя идиотом. «Почему не посигналил им?! Мы, eatesqa, с ними не враждовали. А если бы тебя и пришибли, так какая уже тебе разни…»
Стрелка-указатель едва не сорвалась со шпенька. Сильнейшее ЭСТ-излучение затопило предгорья. Земля задрожала, и Гедимин вцепился когтями в застывшую лаву. Наверху зашипело – и сармат увидел, как потёки тринитита на обрыве рассыпаются в мелкую пыль. Зелёная кривая рухнула к оси времени и поползла вдоль неё, проваливаясь всё ниже. Гедимин, отключив ЭСТ-показания, уставился на неё – излучение таяло вместе с остаточной «гаммой», «бетой» и «альфой» тринититовых пластов. Наверху заклокотало, и едва сармат успел мигнуть, как в котловину обрушился первый водопад. За ним, на полсотни метров ближе, хлынул второй, с другой стороны от лавовых ступеней – третий, ещё мощнее. Гедимин глянул было на реки, прокладывающие себе русла среди песка – но тут пласты под ним захрустели, осыпаясь, и он рванул вверх по «ступеням», хватаясь когтями за камни. Новый поток нашёл удобный путь по оплавленному обрыву – и Гедимин еле успел выскочить на берег. Он чуть не сорвался – наверху больше не было прочного тринитита. Сармат сидел на сырой… пожалуй, что почве – с примесью песка, с крупными чёрными и красными осколками, но это был «земной» грунт. Мимо, набирая напор и уходя всё дальше в пустыню, текла река десятиметровой ширины, и земля вдоль берегов шевелилась, выпуская что-то наружу. Гедимин вскочил, шарахнулся в сторону – и увидел, как из-под ног, просачиваясь меж пальцами, прорастает пёстрый мох. Будто кто-то ускорил ход времени, - пятна лишайников и моховые пряди проступали на камнях, вырывались из земли… Гедимин ошалело замигал, взглянул на дозиметр, но снять показания не успел – экран погас. Напротив, над затапливаемой пустыней, висел белый корабль. Сармат развернулся к нему – и свет в глазах погас следом за экраном.
200 год от катастрофы, 1 день после весеннего равноденствия. Южный хребет, предгорья. Климат континентальный. Направление движения – север.
Гедимин сидел среди потоков застывшей лавы, привалившись спиной к камню. На чёрную стеклянистую поверхность падали длинные тени – то ли утро, то ли вечер… «Тени слева – юг за спиной, солнце на западе…» - вяло шевельнулось в мозгу. Сармат провёл пальцем по «мёртвому» камню, резко выпрямился, огляделся по сторонам и беззвучно выругался. Его занесло в предгорья, и он спал среди лавовых гребней какого-то давнего извержения и оплавленных этим извержением скал. Ничего живого вокруг не было.
«Сон…» - сармат угрюмо сощурился и тронул висок. «Вырубился на ходу, ещё и в горы забрёл. Похоже, с мозгом что-то не то. Столько лет под ЭСТ-излучением… может, оно уже выжгло все нейроны? Что снится чушь – это ладно, но бродить во сне…»
Он снова сел, достал фляжку с водой. Жидкость в пересохшем рту напомнила ему о реках, затапливающих пустыню, о стремительно «остывшем» тринитите и разрастающихся мхах. Гедимин тяжело вздохнул. Вокруг не было ни пятнышка лишайника – только скалы и стеклянистая холодная лава. «Переработка тринитита в грунт…» - он криво ухмыльнулся. «ЭСТ-излучение, это всё оно. Сочится сквозь броню и доедает мозги. Если уже не доело. Интересно, долго я ещё так протяну?..»
Он хлебнул Би-плазмы, подумал о радионуклидах, пропитывающих тело изнутри, - флоний давно кончился, а Зелёные Пожиратели кусать его не хотели… От угрюмых размышлений отвлекал странный гул вдалеке – что-то непрерывно шумело с двух сторон сразу, и больше всего это напоминало звук воды, бьющейся о камни. «Да какая вода?! Хотя… может, в горах вскрылся водоносный пласт? Они прорывались иногда – я же видел гейзеры на полосе…»
Гедимин спрятал флягу и снова поднялся на ноги. Громче всего шумело на северо-востоке – там, где горным родникам уж точно было не место. «Тринититовый пласт всё-таки порвало, и течёт с обрыва?!» - снова всплыл сон о Куэннских кораблях, но сармат встряхнул головой, отгоняя бред. «Посмотрим. Всё равно пора уходить, пока радиофаги не слетелись…»
По звенящему под ногами лавовому потоку Гедимин прошёл между отвесными скалами. Проём был узкий, подточенный снизу – то ли сармат во сне или в бреду прошёл тут боком, то ли прополз. «Странно, что Клоа не напали,» - он покосился на скафандр – оплавлений и пробоин не было. «Не заметили сквозь ипрон? Движение-то они чуют, а я далеко залез в их горы…»
Под ногой звякнуло в последний раз, и ступня опустилась на что-то мягкое и волокнистое. Гедимин, ошалело мигнув, посмотрел вниз. Светлую, с примесью мелкого песка, почву пятнами покрывал стелющийся мох. Этот был зеленовато-жёлтый, засухоустойчивый, но на горизонте виднелась ярко-зелёная полоса, а за ней блестел и пенился широкий поток.
«М-мать моя колба!» - за сканер Гедимин схватился, уже стоя над рекой. Она прорезала пласт грунта и прибавила два метра глубины с тех пор, как «приснилась» сармату – и теперь точила русло в камне, обдавая берега пеной и брызгами. Зелёный влажный мох окружил её. Гедимин погрузил в него ладонь – и, опомнившись, отдёрнул. «Опять мозг плавится – или вчера всё-таки было…»
Сканер показывал мох, супесь под ним, крупные осколки тринитита – они уже не «фонили», можно было принять за обсидиан… ЭМИА-излучение упало до считанных милликьюгенов, ЭСТ-фон был выше, но ненамного. Из моховой «подушки» на дальнем берегу высунулись ветвистые усы – Зелёный Пожиратель выполз к воде, ткнулся челюстями в быстрый холодный поток и отдёрнул голову. Гедимин беззвучно рассмеялся.
«Горячей полосы» больше не было; сармат подбирал осколки тринитита, - ирренций будто высосало, заместив где кеззием, где железом. Местами так и остались пустоты по форме «ядер» и «линий заражения». «Если мне и мерещится,» - Гедимин отложил последний осколок и двинулся на север, к странному серебристому блеску, - «то очень правдоподобно. Так бы оно и выглядело…»
Он старался ступать только на голую почву – и резко выдохнул, когда под ногой хрустнуло что-то хрупкое. Его рука дрожала, когда он подбирал раздавленного моллюска – маленькое, сантиметр вместе с витой раковиной, животное. Сканер деловито попискивал, перебирая ДНК, «подцепленные» в грунте под моховой «подушкой» - почвенные бактерии, одноклеточные животные, черви, насекомые, моллюски… Будто за день кто-то промотал века, если не миллионы лет, - «горячая полоса» сменилась «полосой жизни».
С обрыва низвергались водопады. «Серебро», увиденное Гедимином издалека, было водным зеркалом будущего озера. Пока сканер (десяток милликьюгенов ЭСТ-излучения ему не мешал, даже экран не рябил) показывал цепочку водоёмов, но они постепенно росли, на глазах прибавляя по сантиметру, по два – и сармат уже видел, как котловина мёртвого моря наполняется до краёв. «А там уже есть водоросли и какая-то мелочь – даже засевать не надо…» - шевельнулось в мозгу, и снова вспомнились резные белые корабли. «Куэнны… Вот как они это сделали?! За одни сутки…»
Он оглянулся на горы – они были не такими безжизненными, как показалось ему после пробуждения. Внешние скалы и застывшие потоки лавы пестрели от лишайников. «Злаки,» - щёлкнуло в мозгу. «Надо было сказать Куэннам про злаки – они держат почву. Иначе тут всё посмывает…» Гедимин досадливо сощурился. «Если Куэнны «чистят» местность – она им нужна… Hasu! Они же, наоборот, радиофилы. Они забрали ирренций себе… и кое-что оставили взамен, чтобы смотреть вокруг было не так тошно. Где-то сейчас резко вырос фон. Вот там я их и найду… если они захотят меня видеть,» - он помрачнел, вспомнив погасшие экраны приборов и внезапную темноту перед глазами. «Не убили, просто вырубили. Значит – не отморозки. Можно договориться. Попробую.»
Он, стараясь внимательно смотреть под ноги, дошёл до ближайшего камня – зарывшейся в грунт вулканической «бомбы» от недавнего извержения (её ещё недостаточно выветрило, и лишайники до неё не добрались) – и сел, глядя на бегущую воду и медленно растущие озёра. Потом включил сканер и дозиметр и стал отлистывать показания назад.
Сейчас, и правда, был вечер – не зря так удлинились тени. Сармат пролежал без сознания больше суток. Приборы включились с рассветом; за более раннее время, с самого ЭСТ-всплеска, не было ни единого показателя. Гедимин тяжело вздохнул. «Секретность, чтоб её! А ведь дезактивирующая пульсация – она записалась. Вот повезло, если целиком! Надо найти фонящее пятно и проверить…»
Он резко встряхнул головой и выпрямился. «Если излучение ослабло, и помех почти нет… Да, я пробовал все двести лет – может, просто не смог пробиться?!»
- Tza tatzqa! Пустошь вызывает станции! Приём! Дозиметрист Гедимин Кет вызывает сарматов! Кто жив? Кому сдавать данные?
Экран передатчика вспыхнул, зарябил строчками – и тут же эфир наполнился перебивающими друг друга голосами. Рука сармата дрожала, он не мог прочитать ни буквы, только слушал перекличку. Как он ни мигал, уголки глаз намокли.
- Уран и торий! – потрясённо выдохнул кто-то. – Командир, сигнал сверху!.. «Тикмис», так вы живые?! Чего молчали, мать ваша колба?! Командир, «Тикмис» на связи!.. «Шаглин» на связи! Кто там наверху?! Вы там живы?! «Ниркайон» на связи! «Тикмис», «Шаглин», «Динси», всем привет! Чего ждали двести лет кряду?! «Ниркайон», сами знаете – помехи. Пока фон не упал… «Мейн» на связи! «Рута» - это кто?.. «Рутения», seateske, «Рутения», - надоело длинное имя!.. Совсем вы там обленились за двести лет… Да кто бы говорил, seateske! Вы хоть раз проводили дозиметри… Heta! Кто там наверху?! Позывной «Пустошь», ответь «Эданне»! Координатор Айзек Норд на связи!
- П-пустошь на связи, - выдохнул Гедимин. – Д-давно не виделись, Айзек. Я Гедимин Кет. И у меня тут дозиметрия за двести лет.
- Гедимин?! – голос Айзека зазвенел. – Да как… откуда… как тебе уда… Исгельт, Гедимин наверху – живой и с новыми данными!
В наушниках сдержанно усмехнулись.
- Зная Гедимина – не удивился бы, если бы с новым реактором! Данные? С какой территории?
- Да погоди ты! – вмешался Айзек. – Гедимин, ты там как? Ты сам, оборудование, расходники? Помощь нужна? Ты вообще где?
Данных было много, и для них открылось сразу полсотни каналов, - но карту «Западной пустоши» Гедимин сбросил первой. В наушниках резко выдохнули – и карта замерцала. Один за другим проступали светящиеся значки энергостанций – «Тикмис», «Динси», «Ниркайон», «Ангалау», «Мейн»… Одни были чёткими, другие чуть расплывались, - что-то мешало станции определиться с координатами.
- «Эданна», вы где? – Гедимин напряжённо высматривал крупный значок, но знакомое название так и не проступило.
- Так-так… Ты обследовал всё к западу от Срединного разлома? С периодичностью в десять лет?! Ядро Сатурна… - где-то вдалеке Исгельт недоверчиво качал головой. Гедимин криво ухмыльнулся. Айзек хихикнул.
- Мы тебя видим! А ты до нас не дошёл – мы к востоку от разлома, добываем нефть… Все, кто на связи, - у кого мало субстрата? Есть проблемы с пищей?
В эфире снова загомонило, на экране замелькали строчки. Теперь, когда руки не тряслись, Гедимин даже успевал их читать, прежде чем они уползали за край. В чей-то сигнал ещё влезали помехи, - Куэнны, похоже, дезактивировали только «горячие полосы», а не весь континент… или просто передатчик был слабоват.
- Hetatza! – перекрыл все сигналы приказ Исгельта Марци. – Очень хорошо. «Эданна» собирает данные о состоянии всех станций. Канал открыт!.. Гедимин Кет, Айзеку ты не ответил, но у тебя явно нехватка расходников. Чем питался двести лет? Какую дозу набрал?
Гедимин досадливо сощурился.
- С субстратом в последнее время проблемы, - нехотя признался он. – Хотя – теперь тут много флоры… А флоний давно кончился. Но тут есть Пожиратели…
- Отставить Пожирателей, - перебил его Исгельт. – Сарматы! Кто ближе всех? Кто может открыть малый транспортный люк? Субстрат, флоний, мея и гидроксид натрия…
- Чего?! – раздался в эфире возмущённый голос Айзека. – Исгельт, ты в себе? Он там двести лет, его забрать надо срочно…
- Высокий риск, - отозвался бывший адмирал. – Поверхность слишком фонит. И потом – кто его заменит?
- Ты о чём?
- Об исследованиях поверхности. Гедимин проводил их двести лет. Думаю, ещё пятьдесят с нашей помощью он продержится. Гедимин, кроме флония, медикаменты нужны?
- Блокатор пригодится, - буркнул сармат, вспомнив вчерашние размышления – с мозгом явно было что-то не то, а значит, не мешало исключить эа-мутацию. «Исгельт прав – станции открывать пока нельзя. Да и я натащу туда лишнего. Если смогут передать груз – собирать данные несложно. Я уже привык.»
- Будет, - пообещал Исгельт. – Блокатор всегда пригодится. Гедимин… Поскольку мы выжили и не одичали, как «макаки», - «Эданна» становится координационным центром. Пора начинать проекты. Первый назовём «Дезактивация», и ты – ключевой участник.
Гедимин ошалело мигнул. Будто и не было двух сотен лет в мёртвой пустоши…
- Что за проект? – деловито спросил он, с досадой щурясь на окостеневшие, неуклюжие руки. «Из меня теперь даже ремонтника не выйдет! Сколько лет я не делал ни цацки?! Надо разминать пальцы заново…»
- Если новый материк пригоден для жизни, а осталась на нём кучка диких мутантов – теперь он наш, - Гедимин услышал короткий смешок. – Только надо прибраться. Над станциями должно быть «чисто»… да и фауну, ксено- и не ксено-, давно не прореживали. Гедимин, на тебе регулярная разведка местности и передача данных – и, по возможности, зачистка опасных территорий. Реактивы будут.
- С закольцованными пучками не рискуй! – вмешался Айзек. – Фиксируй их, но вскрывать не лезь – а то я тебя знаю...
В наушниках недовольно хмыкнули.
- Разведчик на месте точнее оценит обстановку, чем мы из-под земли. Гедимин, если будет нужна медпомощь – любая станция готова выслать спасателей.
«Чтоб они тут нахватались рентген и кьюгенов?» - Гедимин резко качнул головой, забыв, что никто его не видит. «Разберусь. До сих пор разбирался. Теперь есть ради чего. Сарматы живы, планета тоже.»
- И, как только обстановка позволит, любая станция тебя примет. Ремонтником, ликвидатором, - выберешь сам, каждая голова и пара прямых рук сейчас на счету… Центр данные принял! Сверяем время и дату. Сутки сейчас длятся двадцать четыре часа сорок шесть минут. Между Срединным разломом и западным побережьем четыре часовых пояса. На нулевом поясе двадцать часов десять минут.
Гедимин ткнул в передатчик. «Третий часовой пояс, минус три часа… Семнадцать десять. Буду знать.»
- Вчера было весеннее равноденствие – берём за точку отсчёта. Сегодня первый день двухсотого года… с тех пор, как «макаки» снова применили ирренций – и доприменялись.
В эфире раздались смешки.
- Что доприменялись – это верно, - донеслось из «Тикмиса». – Надо же было – угробить себя вместе с планетой!
Гедимин вспомнил сияющие «корни», растущие сквозь камень, и открыл было рот, но тут же прикусил язык. «Реакцию всё-таки подтолкнули. Сама она не ускорилась бы так внезапно…»
- Первыми, кстати, ударили западные, - заметила «Рута». – Наш пуск был позднее. На доли секунды, но всё же…
В эфире дружно фыркнули.
- «Наш»?! Среди запустивших ту ракету были сарматы?! Мы тут ни при чём.
Гедимин снова открыл рот, чтобы напомнить, откуда взялся ирренций в недрах Земли – и снова прикусил язык. «Не до ругани. Тем более – со всеми сарматами сразу. Нам ещё тут жить.»
- Так что у нас, двухсотый год? – донеслось из «Шаглина». – Предлагаю так и говорить – «год от применения». Как у «макак» была «их эра»…
- А сейчас наша эра, - недовольно отозвалась «Ангалау». – Координатор Исгельт! Предлагаю считать по годам «сарматской эры».
- Не говори «гоп», - отозвался тот по-северянски. – Тут, кроме нас, Куэнны. И если белых упырей мы зачистим и крысятники выжжем, то с этими существами лучше не воевать. От Применения, - хорошая идея, так и оставим.
«От Применения,» - оставил Гедимин пометку рядом с годом. «От весеннего так от весеннего, - точка отсчёта не хуже других.»
- В году четыреста дней. Как делить по месяцам? – спросили из «Эджина». Он на карту тоже не уместился, так и стоял где-то у Срединного разлома на «пустой» восточной стороне.
- Пока порежем по сорок. Называть не будем – мы не «мартышки». Первый месяц – он и есть первый, - ответил Исгельт. – Все станции сверились? Гедимин?..
Сармат отправил сигнал точного времени. В наушниках довольно хмыкнули.
- Станция «Тикмис» на карте есть? Двигайся к ней. Там собирают для тебя груз. Уступаю канал Марцеллу, координатору «Тикмиса». Материалы, детали, оружие, - всё, что нужно, назови ему. «Тикмис»?..
- Гедимин, до встречи! – успел крикнуть «из-за плеча» адмирала Айзек. В наушниках уже звучал голос Марцелла Марци – и Гедимин его вспомнил. «Гетто «Кенки», отряд ликвидаторов! Я им ещё скафандры дорабатывал…»
- Гедимин Кет? Помним, что ж. Мы не «макаки», - Марцелл усмехнулся. – Спасибо за карманы – до Применения не раз пригодились! Здорово, что выжил во всём этом. Так что тебе надо? У нас тут всего много. Только вот передатчик… Дохлый он какой-то.
- Это не передатчик, - Гедимин смотрел на карту. – Грязное пятно над станцией. Отсюда и помехи. У меня ещё осталась мея. Не открывай никакие люки, пока я не расчищу площадку!
- Понимаю, не дурак, - отозвался Марцелл. – Связь не теряй, хорошо?.. Так сколько меи и натра ты унесёшь? И контейнеры нужны, наверное… что ещё?..
…Обогнуть Южные горы Гедимин, конечно, не успел – солнце село раньше, а в густых сумерках и тем более – ночью переходить стремительные горные реки… Сармат устроился у относительно «чистой» скалы в стороне от воды и посмотрел на почти уже привычные звёзды. «Неподвижная может быть орбитальной станцией,» - подумалось ему. «Если синхронизировать движение… Оттуда Куэнны, что ли? И этот чёрный саркофаг, не пропускающий лучи, - тоже их?..»
23.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей, местность над ИЭС «Тикмис»
Раскисшая грязь чавкала под ногами. Дождь, пришедший с побережья, уже стихал, но ручьи ещё сбегали по промоинам в низины. В лужах кружилась жёлтая взвесь моховых спор и ошмётки самого мха, не устоявшего перед ливнем. И промоины, и мелкие котловины заполнялись водой далеко не первый раз – со дна уже торчали крупные осколки тринитита и каменные выступы «материка». Мох как-то переживал затопления – на мелководье временных «озёр» стелились заросли всех оттенков зелени.
«Тут-то дальше ямы не унесёт,» - Гедимин досадливо щурился на каменное дно глубокого русла – здесь только что «сделанную» землю смыло начисто. «Но на побережье точно всё хлещет в океан – и грунт, и флора с фауной. Злаки, мать ваша колба! Злаки, чтобы корнями связать почву… Куэнны слышали о таких растениях?!»
- Пустошь, приём! – раздался в наушниках весёлый голос филка-связиста. – Что там наверху?
- Сто семьдесят милликьюгенов, - отозвался Гедимин. Бывшая «грязная полоса» осталась позади, а с ней и раскисший почвенный слой – здесь, чуть южнее, грунт лежал пятнами там, куда его принёс очередной ливень. Мхи и лишайники, притащенные с ним, кое-как приживались на осколках «фонящего» «стекла», камня и «керамики». Ещё чуть южнее, под северо-восточным краем бесформенного «грязного» пятна, под землёй лежала сарматская ИЭС «Тикмис». Гедимин приблизил её – на карте проступила мигающая точка, проекция малого транспортного люка. Сармат снова покосился на небо – тучи всё-таки расходились, поднимался ветер. «Надеюсь, люк не в лу… Мать моя пробирка! Разумеется, он в луже…»
«Водоём» был неглубокий, но обширный, безжизненный и основательно заражённый – сюда ручьи вместо почвы и мха сносили радиоактивную пыль, да и своего тринитита на дне хватало. «Десять сантиметров и восемьсот милликьюгенов… Куда бить канаву, чтобы хоть воду убрать?» - Гедимин огляделся по сторонам, оценивая рельеф. «Ага, вон туда – за гребнем уклон. Только эти лишайники… Ничего, аккуратно вырежу блок – их не обожжёт. Наверное.»
- Над люком – восемьсот, - сообщил Гедимин.
- По последним замерам было семьсот, - голос Марцелла, командира станции, донёсся сквозь треск помех. – Что там? Синтез?
- Яма, - буркнул Гедимин. – Вода в неё всё сносит, и оно копится. Растаскивает большое пятно на мелкие. Лучше скажи – до вас не добивает?
- В канале связи – триста, но чистый ЭСТ, - ответил Марцелл. – ЭМИА и прочее добро не доходит. Так что не волнуйся – мы тут не мутируем. Ты сам люк видишь?
Гедимин растянул над лужей защитное поле – «фонящая» земля была сама себе сканером, только считывай показания. О маскировочном слое камня и грунта над шахтами он знал – только сейчас над маскировкой лежало ещё два метра глины вперемешку с битым камнем и тринититом.
- В двух метрах подо мной ваш люк, - сармат быстро прикидывал, сколько у него меи и щелочной смеси. «Хорошо, с водой проблем нет… Точно. Спущу это озеро в полевой пузырь – чего добру пропадать? Что лишнее стечёт – мея вычистит…»
В наушниках присвистнули.
- Присыпало! Придётся бурить. Как почистишь там, свистни!
- Радуйся, что не затащило в разлом, - тут под боком цепь вулканов, - проворчал Гедимин, растягивая защитное поле вдоль будущей дренажной канавы.
- Знаем, - вздохнул Марцелл. – Первые годы от тряски реакторы глохли. Но теперь редко трясёт, да и полости как-то затягиваются…
Гедимин мигнул.
- Лавовые полости? Затягиваются?!
- Ну да, будто зарастают, - подтвердил Марцелл. – Магма вниз уходит, а дырки заделываются. Фонят при этом, - дозиметры шкалит! Мы с севера полем прикрыты в пять слоёв, но как внизу всплеск, так пробивает…
- Чем фонит? – насторожился Гедимин. Как ускоряются процессы, обычно требующие тысячелетий, он не так давно видел сам. «Куэнны гасят разлом? Хотят здесь строиться, что ли? Странно. Другого места не нашли? Материк-то большой, а трясёт мало где…»
- ЭСТ, - ответил командир. – На десятки тысяч счёт – говорю же, дозиметры зашкаливает. Дёрганный ЭСТ.
«Sa has-sulesh,» - беззвучно выдохнул Гедимин. «Пульсация для управления тектоникой… М-да, нам с Куэннами, действительно, лучше не воевать. Надеюсь, никакой идиот и не надумает!»
- Запись дёрганного излучения сохранили? Скинь мне, пока я тут копаюсь, - попросил Гедимин, включая механический резак. Кусок камня, перекрывающий воде путь, надо было вынуть, не повредив разросшийся лишайник…
…Красная жидкость, разлитая по квадрату два на два метра, стремительно густела и багровела. Гедимин растянул защитное поле над осушенной лужей и заодно над собой и досадливо щурился на экран. ЭСТ-излучение, исходящее иногда от Южных гор, действительно пульсировало, и в очень больших пределах – но найти в этих пульсациях циклы не получалось никак. «Похоже, что каждый всплеск – сам себе цикл,» - думал сармат. «Есть немного общего, но все они… будто пульсация каждый раз пишется заново. Под другие условия? Видимо, там заложено много данных. Если бы найти хоть общие участки…»
Пласт меи затвердел. Гедимин скатал его в рулон и засунул в резервуар, свёрнутый из защитного поля. Внутри плескался катализатор – слабый щелочной раствор, - на сильный у сармата не хватило запасов. Он следил, как оседает густая муть, и нижняя ёмкость покрывается зелёными пятнами, - мея «отцедила» немало «грязи». «Пятьсот милликьюгенов,» - Гедимин замерил фон на порозовевшем дне лужи. «И идёт снизу. Похоже, к люку я сам шахту пробью, и бурить не понадобится…»
Он протянул шланг, чтобы прибрать всплывшую мею и вылить её обратно на землю, но остановился. «Куэннская пульсация… А может, попробовать?» - он покосился на сфалт за плечом. «Реактор у меня послабее их излучателей, но и чистить не полконтинента…»
Всю дорогу сармат разминал пальцы на каждой стоянке – на подвернувшихся камешках и оплавленном стекле, и вдоль его пути лежали горки многогранников, шариков с десятками отверстий, прорезных пластинок и грубых фигурок с попытками гравировки. Но ЭСТ-пульсатор – когда-то простейший и привычный механизм – он еле-еле собрал и настроил, не всегда удерживаясь от ругательств. Наверное, на «Тикмисе» слышали, - канал они не закрывали…
«Готово,» - Гедимин с тяжёлым вздохом поднял сфалт, направил сопло с «насадкой» из защитного поля на розовое дно лужи. Ирренций в миниреакторе не выгорел – запускали его нечасто, пару раз в год. Невидимый пульсирующий луч шёл наискось, вдоль экранов подземной станции, - но там его увидели.
- Хэй, наверху! Что там?
- Эксперимент, - отозвался Гедимин. – Если получи…
…Реактор он заглушить успел, подготовиться к полёту – нет. Его швырнуло на три метра, сверху посыпались мелкие осколки. Гедимин, машинально прижимая к себе невредимый, но уже без «насадки», плазморез, поднялся с земли. В голове гудело. На месте розового пятна осталась метровая яма – и «фонила» она чуть меньше, потому что источники излучения разметало по округе. Сармат тяжело вздохнул. Хотелось потереть ушибленный затылок. «Упал, как мешок отходов! Хорошо, никто не видел. Размяк я что-то с этими шатаниями по пустоши. Что мне было не тренироваться?!»
- Видно, не «получи…», - прокомментировал из-под земли филк-связист. – Приём! Жив? Ранен?
- Порядок, - буркнул Гедимин, радуясь, что резервуары с меей и радиоактивным осадком не порвало. – Я вам первый метр шахты вырыл. Бурить придётся меньше.
Он втянул в баллон всплывшую красную плёнку и включил распылитель. Стенки и дно ямы снова начали багроветь. Сармат угрюмо щурился, гадая, что пошло не так, - то ли и дезактивирующую пульсацию надо было каждый раз переписывать под параметры местности и фазы местных лун, то ли Куэнны, пока он валялся под скалой, подкорректировали показания дозиметра. «Ну ладно. За так технологии не дают – это понятно. Пойду к ним, спрошу цену, - вдруг сторгуемся…»
24.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей, местность над ИЭС «Тикмис»
Снова начинало накрапывать. Ручьям, впадающим в лужу над транспортным люком, предстояло прокладывать новые русла – Гедимин перекрыл все подступы защитным полем.
- Пятьдесят микрокьюгенов, - предупредил он. – Это, по-твоему, «чисто»?
Под землёй весело хмыкнули. Внизу уже гудело и скрежетало – сарматы расчищали транспортную шахту.
- Естественный фон, ликвидатор. Есть такая штука, знаешь?
Гедимин недовольно сощурился.
- Какой естественный?! Ирренция на Земле вообще быть не должно!
- Так там теперь и не Земля, - связист хихикнул. – Кто сам снимки неба присылал?..
- Назад от люка, десять шагов! – перебил его командир Марцелл. «Пробка» из глины и обломков уже выползала из шахты, ещё немного – и она вывалилась, и над землёй приподнялся маскировочный слой сухой красной глины, а за ним и край массивного люка. Его подняли ещё немного, и Гедимин услышал гул механизмов и шипение пневмозатворов – почти уже забытые звуки. Люк откинулся, и сармат склонился над вытолкнутым наружу контейнером.
- Ты всё это унесёшь? – запоздало спросили снизу. – Тут одной меи…
- Тут грязное пятно на десять километров, - отозвался Гедимин. – И вы под ним. Тот кусок, что я вычистил, пылью занесёт уже завтра.
Внизу помянули уран и торий.
- Тес… сармат! Ты всё собрался чистить?!
- Heta! – кого-то на станции отодвинули от передатчика. – Тебя тут не болтать посадили… «Пустошь», приём! Хватит меи для расчистки пятна? И тут ещё с «Динси» и «Аллийна» сигналы – выйдешь на связь? Там наверху тоже неладно…
35.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей
До пятидесяти микрокьюгенов, конечно, не дошло – только до сотни. Гедимин, тяжело дыша, оглянулся на юг. Где-то там остался «Тикмис», а между ним и сарматом – десятки пятен розовой земли, - мея прокрасила дезактивированную местность так, что ливням было не смыть. Они размывали краситель вместе с пылью – теперь уже слабоактивной – по относительно «чистой» равнине. С юга принесло немного грунта, - Гедимин уже видел первые ростки мха.
«Может, поэтому почву пока ничем не связывают?» - сармат, поставив ступню на мёртвый участок (находить такие становилось всё труднее – мох, растащенный потоками воды, пускал корни раньше, чем она высыхала, а где было потвёрже – до странного стремительно расселялись лишайники), задумчиво смотрел на двухметровое пятно редкой, невысокой, но на вид очень живучей моховой поросли. «Чтобы плодородный слой разносило по округе вместе с растениями и их спорами? А дальше почву они сами наработают… небыстро, но Куэнны вроде и не спешат?..»
- Ликвидатор, приём! – раздался в передатчике незнакомый голос, слегка потрескивающий из-за помех; на карте вспыхнула метка с подписью «Аллийн». – Мы тут, на юге! Слышишь нас?
- «Аллийн», приём, - отозвался Гедимин. – Расчистил пятно на севере, вдоль побережья иду к вам.
- Ждём, мею, реагенты и субстрат приготовили! – голос зазвенел от волнения и смолк. Метка погасла, - Гедимин только и успел растерянно хмыкнуть. «Да есть у меня ещё субстрат. И мея тоже. У меня глайдера нет всё это возить!»
…«Меченый камень» стоял там, куда почву ещё не принесло – но у подножия, в тени, там, где ненадолго задерживалась вода, уже проступили оранжевые и жёлтые пятна лишайников. Гедимин вяло удивился, что метки – даже двухсотлетней давности – видны так же чётко, как в день нанесения. «Вода, ветер с песком и пылью, перепады температур… Должно бы размывать – это ведь камень, а не рилкар. Даже и не гранит…» - думал он, исправляя запись о радиационном фоне. «Сто микрокьюгенов в час – опасно или нет? За сутки два с половиной милликьюгена хватанёшь,» - Гедимин недовольно сощурился, но всё же убрал череп с кольцами – знак смертельной опасности – заменив расходящимися стрелками с кольцом по центру – «тут не задерживаться!». «Зависит от того, кто хватанёт,» - думал он. «Куэнн даже не согреется, Пожиратель поест, а вот филку без скафандра – многовато. А мутанты…» - он огляделся по сторонам в поисках характерных «размазанных» следов. «Да не ходят они тут. И развалин рядом нет. Кто ещё тут живой? Растения? Беспозвоночные? Им вроде не вредит…» Он вспомнил мхи, разраставшиеся в «грязном» пятне до всякой дезактивации, и махнул рукой.
- «Аллийн», приём! Ждите на третьи сутки!
37.01.200 от Применения. Западное побережье
Красный свет коснулся век. Гедимин растерянно мигнул. «Уже светает? Вроде же недавно лёг…»
И правда, светало – кромка горизонта уже позеленела – вот только красными рассветы не были уже двести лет. Горел тревожный светодиод дозиметра – и Гедимин, подняв руку с прибором, увидел стремительный взлёт красной кривой на экране и качающуюся стрелку-указатель. Зелёная линия осталась, где была – ЭМИА-излучение не усилилось, а вспышка ЭСТ-лучей медленно затихала – будто плотный сгусток квантов скользнул мимо, краем зацепив дозиметр. Гедимин, мигнув, запоздало сдёрнул височные щитки и мигнул ещё раз – в лицо, закрытое от внешней среды уже двести лет, дунул сырой приморский ветер. Ощущения пропали, едва погасли светодиоды – и красный, и жёлтый. ЭСТ-излучение вернулось к норме.
«Что-то квантовое прошло мимо,» - Гедимин рассматривал экран сканера, не зафиксировавшего ничего, кроме пятна редеющей ряби. Пятно отдалённо напоминало вытянутый хвост. «Судя по фону – очень мощное. Давно я их не встречал. Теперь и они тут, вместе с Куэннами? Или это те, кто был на Земле? Им-то что до Применения… может, все двести лет тут ползали, просто я под бронёй не чуял?»
Сармат озадаченно покачал головой. Что делать с «квантовыми» - или, как называли их на Равнине, «богами» - он до сих пор не понимал. Общаться, если мозги не выжжет?..
«Лучше бы с хранителем «Тикмиса» пообщался!» - Гедимин запоздало назвал себя идиотом. Квантовые «зверьки», живущие в ядерных реакторах, - вот они точно существовали, и с ними точно можно было говорить, и он это умел. И на «Тикмисе» должен был жить хранитель, даже если о нём сам командир не знал. «Двести лет без единого собесед… Hasu! А они за такое время не дичают? Умирать не должны – реакторы-то целы. Но понимают ли ещё речь? Или хотя бы эмоции? А может, с ним там болтали напропалую, только я не в курсе?..»
Он встряхнул головой, снова посмотрел на горизонт – зелёная полоска быстро расширялась, и уже без фонаря можно было разглядеть далёкий гребень холма. Рыхлые породы, едва их перестала удерживать стеклянная корка, размыло, проступила скала – и на ней уже вырос лишайник. Русла на склонах сейчас казались чёрными, но Гедимин знал, что они ярко-зелёные с жёлтой каймой – с севера ли, с юга, но почву и споры мха сюда принесло.
«Уже светло,» - сармат потянулся за фляжкой. «Пора идти. С этого холма землю не смыло. Посмотрим, что на побережье.»
…Ярко-жёлтый парус-гребень был виден издалека. Береговой страж стоял на обрыве, провожая взглядом тучу. Их над океаном хватало, но только эта висела так низко и была такой правильно-округлой формы. Гедимин остановился на почтительном расстоянии, мельком глянул на замаскировавшегося хасена и тут же о нём забыл – хищная тварь уже отворачивала от побережья, а вот страж…
Подвижные сочленения ещё были чистыми, не затронуло и парус, - но со всех горизонтальных планок-«костей» свисали пряди мха. Пустить корешки растение могло только в непрочный фрил – и, судя по замшелости механизма, этот материал пришёлся мху по вкусу. Зелёные искры сновали вдоль «скелета», мерцали в зарослях – но разъеденные планки они срастить не могли. На «экране» защитного поля (только через плёнку и можно было просканировать «фонящих» стражей) виднелись свежие надломы и небольшие отверстия под каждой моховой «подушечкой».
- Эй! – Гедимин, убрав височные щитки, шагнул к стражу. Ступня опустилась на мягкое, сармат досадливо сощурился, хотел её отдёрнуть – но внизу был сплошной моховой ковёр. Страж не мог не примять его, пока шёл сюда – но растения уже скрыли след. «Значит, и меня выдержат,» - сармат двинулся вперёд. Существо, переступившее было парой ног, посмотрело на него. С опущенными ипроновыми щитками взгляд ощущался, как прохладный сырой ветер – теперь пахнущий землёй и прелым мхом.
- Постой! – Гедимин протянул руку к стражу. – Тебя надо почистить. У тебя уже планки в трещинах. Скоро мох тебя сожрёт!
Он потянулся к сфалту, - мощный ЭМИА-луч должен был выжечь растительность, не «заразив» сам фрил, - и кубарем покатился по мху и камням, хватая ртом воздух. Его будто сбило с ног высоченной волной, несущей песок и гальку, - хотелось отплеваться, и далеко не сразу он смог нормально дышать.
Кое-как поднявшись, он проводил взглядом синий гребень – «зверь» успел уйти на пару сотен метров к северу и брёл дальше, не собираясь ни нападать, ни общаться. Гедимин посмотрел под ноги – вдоль побережья протянулась густо заросшая мхом полоса. Плодородную пыль распределило негусто, но равномерно – и, похоже, стражи рассеивали по ней споры…
«Может, их для этого и сделали?» - Гедимин, растерянно покачав головой, двинулся на юг. Там виднелось сухое русло, заросшее мхом, - тут дождевая вода сбегала с холмов к обрыву… и как будто налетала на невидимое препятствие. Сармат остановился на берегу неглубокой, но широкой ямы – потоки, отброшенные неизвестно чем от обрыва, закручивало тут водоворотами, тут они и высыхали, оставляя и почву, и принесённые растения. Мох укоренился и уже «цвёл», забрасывая споры вглубь материка…
«Но что может оттолкнуть воду?..» - Гедимин машинально коснулся груди, ещё зудящей от недавнего удара, и назвал себя идиотом. «Да то же, что и сармата в броне! Стражи удерживают её наверху… и спорами ещё присыпают, чтоб наверняка проросло. А вот потом, когда почву растащит по всей пустоши… потом, может, завезут и злаки. Разумно…»
Он посмотрел на приближающийся оранжевый парус – тут начиналась территория другого стража. «Тоже растит мох… Когда они развалятся, можно будет пройти к берегу,» - сармат снова коснулся груди. Ушибленная лопатка тоже зудела. «Некому будет сдерживать хасенов – но им и жрать на материке некого, сами не полетят… Может, эти береговые… штуки тоже сделали Куэнны? Сделали или приспособили для своих дел…»
Гедимин покосился на свой скафандр – обшивку припорошило спорами, летящими по ветру. Они, не в пример равнинным растениям, прорастать на гладком фриле не спешили. Сармат хмыкнул. «Пойду от берега. Поработаю разносчиком спор. Пусть растут, только не на мне!»
Светодиод дозиметра снова сверкнул красным и быстро погас – что-то «фонящее» скользнуло под водой вдоль берега. Порыв океанского ветра прошёл сквозь скафандр и подтолкнул сармата в спину.
38.01.200 от Применения. Западная пустошь, Край Дождей, рядом с ИЭС «Аллийн»
- Здесь? Полтора кьюгена, - Гедимин недовольно щурился на чёрную корку под ногами. Десять сантиметров тринитита… трещинами-то он покрылся, но этого было мало, чтобы тут что-то проросло. Гедимин надеялся на какой-нибудь радиофильный Куэннский лишайник – но древняя раса, будто назло, расселяла только земные организмы, а на Земле такое вывестись не успело.
- Сидите внизу тихо до моего сигнала! – резко сказал он. Связист хмыкнул.
- Тебе точно ничего не нужно? Мея, щёлочь, вода?
Сармат покосился на сгущающиеся тучи. «Пока распылю тут мею, вода точно будет.»
…На побережье с водой проблем не было – а вот на восток, вглубь материка, надо было прихватить запасы, хотя бы на расчистку над транспортными люками. Так думал Гедимин, собирая всплывший слой посветлевшей меи. На пластах тринитита она темнела быстро…
- Ликвидатор, приём! Что наверху? – снова вышел на связь сармат с «Аллийна». Гедимин взглянул на догорающий серебристый закат.
- Двести милликьюгенов. С утра готовьтесь принимать отходы. Мне их тут деть некуда.
…В последний раз Гедимин распылял мею при свете фонаря – темнело тут быстро, а от мелких лун было немного света. Сармат думал, как осколки Луны так быстро приобрели правильную округлую форму… и – что надо их как-то назвать, хотя бы древними земными буквами вроде «альфы» или «гаммы». Да и самые яркие звёзды тоже, особенно две неподвижные…
Шестьсот микрокьюгенов – показал дозиметр. Гедимин укрепил защитное поле и растянулся на уже безвредном чёрном стекле. Спать – что на тринитите, что на «материке» под ним – в скафандре было одинаково привычно и удобно. Только прямо сейчас он засыпать не собирался.
- «Аллийн», приём, - прошептал он, убрав височные щитки и отключив передатчик. Ирренций, въевшийся в тринитит, обдавал кожу слабым ровным теплом. Гедимин прислушивался к ощущениям – не разделится ли поток на тонкие волокна?.. Заснул он, так и не дождавшись ответа.
40.02.200 от Применения. Западная пустошь, окрестности Нефтяной Ямы, рядом с ИЭС «Динси»
Здесь должна была течь река – не так уж далеко были Южные горы, а Гедимин видел, какие потоки из-под них извергаются. Но, похоже, запасов хватило только на котловину в Межгорье – до Нефтяной Ямы добирались жалкие ручейки, тающие в песке и крошеве тринитита. Лишь по их берегам что-то и выживало, остальное лежало в пыли так и не проросшими спорами.
«Может, мох выпивает всю воду?» - Гедимин озадаченно смотрел на зелёные кочки, торчащие из воды, и полосы растительности вдоль ручья. По мере удаления от берега ярко-зелёный мох светлел, пока не исчезал совсем. «Или испаряется быстро? Жарко тут…»
На термометре уже десятый день держалось +35С. Иногда по утрам небо заволакивало дымкой, но она быстро таяла. Дождей Гедимин не видел с тех пор, как ушёл с побережья, - если бы не ручей, воду пришлось бы брать из своих запасов. У сармата они, конечно, были, хватило бы, чтобы «Динси» смогла открыть люк и прислать ему пару канистр. Под землёй воды было достаточно…
- Гедимин, приём! – раздалось в наушниках. – Мы тебя видим! Что-то не так?
- Нет, тут «чисто», - отозвался сармат. – Ждите через пару часов. Спущу вам отходы.
- Хранилище готово, - ответили ему. – Ты там в порядке?
- Думал, почему у вас внизу море, а тут пустыня, - буркнул Гедимин, нехотя отходя от ручья. – Рядом котловина – а до неё ни одна река не добирается. Я уже много таких усохших видел.
- Чего не знаем, того не знаем, - донеслось из-под земли. – Если дно твоей ямы ниже, чем мы – должно что-то сочиться сквозь пласты. Тут водоносный слой хороший.
«Ничего там не сочится,» - думал Гедимин, возвращаясь к транспортному люку станции. К Нефтяной Яме за пять дней дезактивации он сходить успел, - пирофоры в котловине выжили и размножились, как-то додумались выплёскивать наверх нефть для подкорма личинок, масляные пятна с радужным блеском до сих пор темнели в песке, а вот воды не прибавилось. Сармат долго стоял на берегу, озадаченно глядя на слоистый обрыв. Что-то будто останавливало воду, но не накапливало, как береговые стражи, а испаряло на подступах…
…Люк почему-то закрываться не спешил. Через полчаса внизу снова загудело.
- Гедимин, приём, - связист пару секунд на кого-то шипел, потом всё-таки продолжил смущённым голосом. – Тут плазморез сломался. У тебя как-то двести лет не ломается. Починить сможешь?
Сармат мигнул. Сердце сделало лишний удар, но тут же Гедимин недовольно сощурился. «Ремонтный рефлекс, чтоб его!.. Я пока к «Динси» не приписан.»
- У вас ремонтники вымерли? – угрюмо спросил он. В наушниках снова зашипело – кто-то с кем-то переругивался.
- Зачем-зачем… Червяки щас полезут – поймёшь, зачем… - с трудом расслышал Гедимин. Потом (на фоне ещё шипело) заговорил смущённый оператор.
- Там внутри ирренций. А наши ремонтники с ирренцием не очень… В общем, тут говорят – широкий поток не работает, как надо. Корпус греется. А ты вроде бы в ядерных штуках хорошо разбираешься…
Гедимин, не без труда подавивший «ремонтный рефлекс», хотел было послать их к бригаде при реакторах, но что-то щёлкнуло в мозгу. «Плазморез на ирренции? С широким потоком? Оружие против пирофор?..»
- Давайте сюда ваш ирренций, - буркнул он. В груди шевельнулось что-то угловатое и очень холодное.
…Какие-то ремонтники всё-таки поработали, переделывая боевой плазмомёт в плазморез, - перекрасили корпус из пятнистого в красный и серый, поставили второй держатель и переключатель ближе к соплу. Но внутренний слой фрила остался чёрным, а едва заглянув в механизм, Гедимин узнал его. Туда не совался никто с тех пор, как сармат заменил капсулу с быстрораспадающимся кобальтом на ирренциевую, - когда-то давно, в Ураниум-Сити, на станции «Вайтрок», в отряде ликвидаторов под командованием Скегги Тарса. Ту доработку плазмомётов Гедимин помнил хорошо – не так уж их много и было, и доработок, и «стволов»… Машинально, с туманом в глазах, он подчищал нагар и окалину, разъединял и заново соединял детали, закрывал корпус и выискивал камни покрупнее. Плазмомёт лёг в руки не так привычно, как сфалт, без реактора он казался ненадёжно лёгким… Широкий поток плазмы испарил мишени и пропахал в песке борозду пузырящегося расплава. «Оружие Скегги,» - Гедимин повертел «плазморез» с уже закрытым корпусом в руках. «Точно, это его. Поэтому и перекрашено в пятнистый. Лесная маскировка… Гонял «макак» где-нибудь в штате Бразилия?»
- Принимайте, - он старался, чтобы его голос звучал ровно. С личным оружием, да ещё с незаконной доработкой, ликвидатор никогда не расстался бы по своей воле. Тем более – Скегги Тарс, командир отряда.
Через пять минут в наушниках раздались маловнятные, но довольные возгласы и сердитое шипение связиста.
- Я тебе вылезу!.. Гедимин, тебе проволока нужна? Тут предлагают… Да не пойдёшь ты никуда! Находился уже…
- Давайте. И светодиоды, - рассеянно пробормотал сармат. Необлучённая проволока и исправные светодиоды здесь, наверху, были огромной редкостью, даже на развалинах их быстро прибирали то моджиски, то мутанты. Но Гедимин сейчас думал о другом.
- Где взяли плазморез? – спросил он. Подъёмник уже гудел, вынося к поверхности свёрток. Скирлин, нетронутый временем, излучением и крысами, тоже был редкостью (хотя у Гедимина были остатки старого комбинезона – в «Аллийне» соорудили по его меркам новый, чуть более просторный); сармат отметил щедрость неизвестного ремонтника (но скорее ликвидатора) и тут же забыл о нём, напряжённо ожидая ответа.
- Нашли, - отозвался связист. – Вот этот олух и нашёл… Не пихайся! Нет, не пущу… Эй!!!
- Гедимин, приём, - в наушниках раздался другой голос; говорил сармат из Старших, но определённо не Скегги и не кто-то из его отряда. – Это я нашёл. Уннефер Хепри, ликви… сейчас – штатный ремонтник. Досадно, что мы не пересеклись! Я даже не подумал, что наверху кто-то мог выжить… Эй, подержите эту мелочь!.. В общем, это лежало у ямы с червями. И очень мне там пригодилось, когда я сдуру сунулся вниз.
На фоне кто-то перестал сдавленно ругаться и сердито зашипел. Уннефер резко выдохнул.
- Да отсидел я в карантине!.. Я сам удивился – откуда такая вещь посреди пустоши? А потом увидел пластины. Золотистые и серебристые… и в пятнах, как и эта штука была. Маскировочные, из фрила высокой прочности. В общем, скафандр там был. Будто кто-то сбросил, и земляное стекло под ним треснуло. А в пяти шагах лежала эта штука, плазмомёт, только странный. Я таких мощных не видел, чтобы столько держали поток…
- Где сейчас пластины? – Гедимин сам удивился, как его голос звучит ровно и безжизненно. Наверное, Уннеферу стало не по себе – ответил он не сразу и с заминкой.
- А… я их сдал внизу, когда меня сунули в карантин. Там был ипрон, флия… Переплавили их, в общем. Ипрон… сам знаешь, это штука редкая. Ты… я ведь сразу понял – там кто-то был. Скафандр, оружие… не сами они туда пришли. Я нашёл ещё цацки на стекле. Какие-то зубы, черепа… металл, - его радиация съела. Даже до станции не донёс. А органику сожгли.
В наушниках кто-то рявкнул, послышался шум, и снова заговорил связист.
- Заражённые объекты утилизировали, - буркнул он. – По правилам техники безопасности. А Уннеферу в карцере бы посидеть, а не в карантине, и его банде тоже!
Гедимин удержался от хриплого смешка. Другой бы не получился – горло будто заржавело. «Да. Скафандр, оружие, цацки… Не сами они туда пришли. Видимо, Скегги тоже пережил… Применение. И ходил искал живое. Как долго продержался, прежде чем?..»
- Давно Уннефер поднимался наверх? – спросил он; голос дрогнул, но сармату было уже всё равно. – Точное место…
- Через пять лет после спуска, - перебил его третий голос; говорил Старший – и, похоже, привыкший командовать. – Самовольно, без приказа. Мы сожгли остатки украшений, как тело. Других останков Уннефер Хепри не видел. Если ты что-то знаешь о погибшем…
- Ликвидатор Скегги Тарс, - с трудом проговорил Гедимин. «Пять лет… самое паршивое время. Неудивительно, что он не выдержал. Если бы мы пересеклись… двое – это уже отряд. Почти цивилизация. Он бы выжил. И я бы не плыл мозгами. Если бы пересеклись…»
…Он спал, как привык, на голой земле, старательно выбрав безжизненное место – и проследив, чтобы все пластины брони были плотно сомкнуты. Хранитель станции – ближайшей ли, дальней ли – не должен был слышать его беззвучный вой. Никто не должен был.
07.03.200 от Применения. Западная пустошь, предгорья Южного хребта, рядом с ИЭС «Ниркайон»
На севере громыхнуло. Гедимин повернулся к горам – отсюда высокие конусы и острые пики Южного хребта хорошо просматривались. «Опять изверже… Hasu!»
Вдоль вершин протянулась клубящаяся тучевая полоса, и в ней изредка сверкали ветвистые разряды. Гедимин машинально поискал вулкан, извергнувший такую массу пепла, и изумлённо мигнул. Вулканы, как и пепел, были ни при чём, - над горами бушевала гроза.
Снова загрохотало – эхо с вершин Южного хребта разносилось далеко и заглушало даже шум быстрой реки. Безымянный поток проложил русло сквозь рыхлый грунт и раскидал его по берегам. Вдоль рек и по пути преобладающих ветров вытянулись многокилометровые зелёные полосы – растительность осваивалась на новой планете, и радиация ей не мешала. Кажется, ирренций даже шёл мхам и лишайникам на пользу – Гедимин не раз выносил целые пласты из районов, бедных водой, но богатых ЭМИА-квантами… Ему и здесь, в зелёных, богато обводнённых предгорьях, неловко было наступать на живое – только некуда было поставить ногу, чтобы под неё не попало никакое растение. Он видел (и опознал) мокриц и многоножек – и даже хвощи на «кислых» глинах. «А это плаун…» - сармат пару секунд смотрел на приземистое, будто в плоскую спираль закрученное, растение. Влажного воздуха, стекающего с вершин, уже хватало и «существам» покрупнее мха…
- Уран и торий! – раздалось в наушниках сквозь грохот далёкой грозы и вызванного ливнем оползня. На экране яркой точкой горела ИЭС «Ниркайон». Гедимин стоял прямо над ней, у края бывшей «горячей полосы», теперь – одного из «чистейших» мест на материке.
- «Чисто» у вас, - буркнул сармат; он не думал и выходить к станции – хотел только посмотреть на растения в предгорьях. – Шестьдесят милликьюгенов. Вас ещё Куэнны дезактивировали, мне делать нечего.
- Тем лучше, - отозвались сразу несколько голосов. – Командиру нужен твой совет. Координатор Айзек сказал, что ты о реакторах знаешь всё…
Гедимин поискал, куда сесть, нашёл замшелый каменный выступ, но не сразу решился – сначала снял оттуда пару улиток. «Айзек, чтоб его! У него сорок альнкитов на станции – чего он о них ещё не знает?!»
- Я реактора двести лет не видел, - буркнул он, борясь с «ремонтным рефлексом». Не выдержал, рванул вниз височный щиток, - из-под земли тянуло слабым теплом, просачивающимся сквозь непроницаемую броню. Станция была здесь – и её хранитель тоже.
- Они за это время не изменились, - заверил сармат с «Ниркайона». – У нас пять блоков, работают по очереди – нам хватает. Раз в двадцать лет мы обновляем топливо и в работу пускаем другой реактор – а этот после обновления отдыхает…
«Что?!» - Гедимин ошалело замигал и пропустил следующие несколько фраз мимо ушей. «Обновление топ… Та грёбаная «бомба», которую Маккензи велел всунуть в каждый альнкит?! И они запустили её… и она сработала, как надо?!»
- …и мы не знаем, какой запустить. Они все уже дважды отработали по кругу. Координатор Айзек посмотрел параметры, сказал, что «надо спросить у Гедимина». Это ведь ты – Гедимин Кет? – уже с недоверием спросил связист. – Имя редкое.
«Дважды по кругу?!» - сармат встряхнул головой.
- Погоди, - в горле что-то скрипнуло. – Ты говоришь – вы на пяти блоках уже по два раза включали обновляющую пульсацию? И ни сбоя… ничего, всё проходило гладко?
- Я же объяснял, - проворчал связист. – Пятый блок ещё по второму кругу не обновляли. А все остальные – да. Через месяц запускаем обновление на пятом, и нужен реактор для работы. Не можем выбрать.
- Ни одного сбоя за двести лет?! – Гедимин всё никак не мог промигаться, хотя глаза уже слезились. – На пяти блоках?!
В наушниках сердито фыркнули.
- На «Ниркайон» дураков не брали! У нас первосортные смены - и реакторы не с помойки. Так… ты подсказать-то можешь? Или мы тебя с кем-то спутали? Координатор Айзек…
Гедимин тяжело вздохнул.
- Параметры реакторов давай. Мне сквозь землю не видно.
«Оно всё-таки работает,» - стучало в висках; первые полминуты Гедимин смотрел на экран, не в силах прочитать данные. «И так, как задумывалось. Даже там, где не знают, что делают. Где меня близко не было. Всё сделали по инструкции – и всё работает. Уже двести лет.»
Он встряхнул головой, развернул экран-голограмму, чтобы свести данные в таблицу, бегло сверил параметры. Память скрежетала, тяжело ворочаясь, как валы и шестерни застоявшегося механизма. «Ремонтное чутьё» молчало. «Они все исправны. Все четыре. Полная загрузка, хоть сегодня запускай. Слабые следы «ипронового отравления», да… но восемнадцать обновлений ещё продержатся. На пару тысяч лет хватит…»
Гедимин хотел было сказать «запускайте с первого», но осёкся и задумчиво сощурился на таблицу. «Данные данными, а чутьё цифр не понимает. Если бы я там был, видел эти альнкиты, - может, что-то разглядел бы…»
- По параметрам к работе готовы все, - сказал он. – Но то цифры… У вас самих есть что добавить? Операторы, ремонтные смены, - они бы какой выбрали?
Кто-то за спиной связиста хмыкнул и пробормотал что-то неразборчивое.
- В этом и дело, - сармат явно хотел вздохнуть, но сдержался. – Операторы за первый. Ремонтники хотят его придержать, запустить второй. А дольше всех не работал третий, и командир за него. Субординация…
«Нашёл время для субординации!» - Гедимин сердито сощурился и отключил передатчик. Надо было подумать. «Я бы в таком деле послушал ремонтников… но – местных я не знаю. Если альнкиты проработали у них двести лет… с другой стороны – если их не трогать, они и будут работать. Может, к ним просто не лезли? Что не нравится операторам на втором и третьем блоках? А, мать моя колба! Я же знаю, кто видит всё изнутри. И лучше, чем любой сармат…»
Он проверил, отключён ли передатчик, и убрал вторую височную пластину, а потом зажмурился, представляя себе активную зону реактора типа «альнкит».
- «Ниркайон», приём! Ты меня видишь?
Раскалённые дрожащие волокна обхватили голову, вышибли слёзы из глаз, - сармат еле устоял на ногах.
- Тихо, тихо, - пробормотал он; волокна растаяли, будто их мгновенно отдёрнули. – Всё в порядке. Давай ещё раз, только осторожно. Я – ремонтник Гедимин…
«Ге-ди-ми-ин,» - прогудело в мозгу, и сармат изумлённо мигнул. На его плечо легла на секунду горячая когтистая лапа в длинной шерсти – и исчезла, оставив пучок волокон. «Ты-ы го-во-ри-ишь?»
- Ага, - сармат криво ухмыльнулся. – Рад тебя слышать, «Ниркайон». Там с тобой не общаются?
«Ре-едко,» - горячий вздох обдал кожу фантомным жаром. «Тру-удно. Мно-огих слы-ышу. Меня-а – не-ет…»
- Бывает, - вздохнул в ответ Гедимин. – Тебя там не обижают?
Волокна задрожали, в мозгу заплескалось чужое веселье – будто станция хохотнула. В мелькнувших картинках сармат ничего не разобрал – но, кажется, «Ниркайон» на экипаж не жаловался. «Ну, если проработал двести лет и такой бодрый – наверное, его не обижали,» - Гедимин ухмыльнулся и попытался перевести параметры реакторов в картинки. «Ну-у?» - заинтересованно прогудело в мозгу.
- Один из них запустят. Какой лучше?
Он зажмурился, «подвешивая» картинки в темноте – и одна из них загорелась зеленью. Сармат попытался «зажечь» соседнюю – она тут же погасла, а та, что уже светилась, стала ярче.
- Третий блок? Уверен?
«Да-а,» - Гедимин на секунду «услышал» чужие ощущения – что-то вроде покалывания в онемевшей конечности. «Само собой! Реактор давно не запускали, и хранитель хочет «размять» его…»
- Присмотри за сарматами, - попросил его Гедимин. – А я им скажу, чтобы сделали по-твоему.
«Ур-р,» - об него потёрлись огромным горячим боком, облепили ветвящимися волокнами, и станция «покинула эфир», оставив ощущение ровного сильного тепла.
- «Ниркайон», приём! – Гедимин включил передатчик. – Запускайте третий блок!
Внизу ответа уже не ждали – кто-то растерянно хмыкнул, пару секунд перекликались, потом на связь вышел запыхавшийся филк.
- Третий блок?
- Да. Я всё сверил – ему пора в работу, - подтвердил Гедимин и с трудом усидел на камне – навалившийся на спину чужой горячий бок чуть не столкнул его. – Пуск – за две недели до останова пятого, и без спешки.
Внизу кто-то фыркнул, на него зашипели.
- Спасибо, - ответил связист. – Передам командиру. Ты сейчас куда?
- На восток, - сказал Гедимин, поднимаясь на ноги. – Подождать вашего запуска?
В этот раз фыркали и шипели дольше.
- Не надо, - отозвался филк. Хранитель, уложивший щупальца Гедимину на плечи, разочарованно вздохнул в затылок.
- Станцию берегите, - проворчал сармат, переступая через моховые кочки. – Передай командиру – пусть говорит с ней. Он или ещё кто-то, кто её слышит. Ей вредно скучать.
В наушниках изумлённо хмыкнули, но Гедимин уже отключил передатчик. Височные пластины он не возвращал на место ещё долго – легче было идти, когда «Ниркайон» дышал в затылок. «Надеюсь, хотя бы с «Эданной» общаются,» - думал сармат. «И со станциями Ураниума тоже. Где бы тот Ураниум сейчас ни был.»
20.03.200 от Применения. Западная пустошь
Температура «за бортом» уже неделю не опускалась ниже 40 по Цельсию; сушь, рыжая пыль и обломки красно-жёлтых камней со всех сторон, - ничего, что могло бы намекнуть на жизнь. Гедимин чудом успел разглядеть среди светлых обломков тёмные пятна и не раздавить едва заметное растение. Что-то пряталось в тени, - миниатюрная зелень с мясистыми листьями, как-то ухитрившаяся запастись влагой. Сармат поворошил камни по соседству (они лежали как-то криво) – и нашёл маленькие, с подушечку пальца, колючие «лепёшки». Иголок было больше, чем зелёной поверхности, из-за них растения казались серебристыми. Гедимин с кривой ухмылкой вернул камень-укрытие на место. «Это уже не мох. В дело пошли суккуленты. Интересно, они проросли из спящих семян, или Куэнны посеяли и их? Где только взяли столько земной флоры и фауны…»
Он привычно проверил фон – как и следовало ожидать, растения втягивали в себя радионуклиды со всех сторон… и всё-таки стрелка указывала не на них. Её который день упорно разворачивало на восток. Гедимин сверился с картой и в недоумении пожал плечами – за двести лет ничего такого уж радиоактивного на востоке он не обнаружил. «Может, чего-то не замечал, пока фонили горячие полосы?..» - он присел в тени «меченого камня» и присмотрелся к карте. Восток всё так же был пустотой с несколькими значками энергостанций – вдоль Срединного разлома и далеко на севере. Гедимин выделил самую восточную станцию и пару секунд на неё смотрел. Сарматы ничего не могли добавить к карте – они сканировали пятачок прямо над ними, но о разведке, если её и проводили, не сообщал никто. «Да мне и не сообщат,» - сообразил Гедимин и коснулся значка «Эданны». «Вот координаторам – уже могут. Сейчас спрошу Айзека. Что-то давно ничего нового на картах. И это усиление фона… странное там что-то.»
- «Эданна», приём!
Его даже услышали – вот только он мог разобрать лишь треск помех. Прошла почти минута, прежде чем в наушниках раздался незнакомый голос:
- «Ларат» вызывает «Пустошь»! Сообщение от «Эданны»!
- Спасибо, - пробормотал Гедимин, быстро найдя на карте станцию «Ларат». Она стояла на севере, но вдалеке от побережья – видимо, там обрывалась «фонящая» зона, мешающая связи.
- Гедимин, приём! – услышал он голос Айзека и радостно хмыкнул. – Мы тебя так и не услышали! Придётся связываться через «Ларат». Резко вырос фон между нами и твоей пустошью.
- Из-за разлома? – Гедимин насторожился. – Вас там не трясёт?
- Разлом спокоен, - ответил Айзек. – Фон растёт на твоей стороне, к западу. Какое-то пятно вдоль разлома. Пойдёшь туда – будь осторожен! Судя по помехам, там должно зашкаливать.
Гедимин мигнул. «Падение фона здесь – и рост… Точно же! Я ведь знал – Куэнны забрали ирренций… и теперь, кажется, знаю, куда вывалили. Может, у них там колония?»
- Гедимин, приём! Ты нас слышишь? – заговорил Исгельт, всё это время, видимо, сидевший рядом с Айзеком. – Хотел бы я сейчас посмотреть тебе в глаза. Что задумал, атомщик?
Гедимин угрюмо сощурился.
- Я уже давно не атомщик. Лучше скажи, что там на востоке. Где станции?
- Кто есть – все на карте, - экран мигнул, но к значкам на нём ничего нового не добавилось. – Больше на связь никто не выходил. Пятьдесят восемь из шестидесяти пяти… Согласен, на запад их «ссыпало» как-то странно. Но восток и юг молчат, хотя места занимают не меньше.
«Семь станций из шестидесяти пяти…» - Гедимин взглянул на карту, вспомнил, как выглядела Земля раньше, какими осколками сложило её сейчас, и его передёрнуло. «Если континенты так ломало – нам, сарматам, ещё очень повезло.»
- Мне посмотреть, что за разломом? – спросил он.
- Нет! – ответил Айзек, не успел он и договорить.
- Пока не надо, - сдержанно сказал Исгельт. – Если кто-то ещё отзовётся, ты узнаешь. Следуй намеченному маршруту, нам нужны свежие данные. Флора и фауна продолжают расселение? Что с разнообразием видов?
…Гедимин поднялся на ноги, повернулся спиной к солнцу – оно уже клонилось к закату, но у сармата был запас времени до темноты. «Загляну в Тангут – может, на этот раз убежище отзовётся? «Джойя» и «Ангалау» в городах, помехи мощные, но связь есть. Почему молчат люди?»
25.03.200 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Тангут
Крысы ждали «гостей». Едва Гедимин пробрался в пролом в стене порта, его ноги захлестнула проволочная сетка. Сармат, не тратя времени на выпутывание, выстрелил по смутным теням в ближайшем ангаре. Двухметровое копьё просвистело мимо. Под крышей громыхнуло, раздалось истошное верещание. Гедимин вспорол мешающую сетку, оглянулся на копьё, пробившее ограду, сдержанно хмыкнул и метнулся за выступ стены – верещание стало громче, и тон явно изменился. Он выстрелил ещё раз, подрезав опоры крыши, и древний ангар сложился «охотникам» на головы. Не успел Гедимин облегчённо вздохнуть, как ещё одна тень мелькнула в сантиметре от плеча. «Высотка!» - сармат шарахнулся за угол, уже слыша верещание из выбитых окон. «Дальнобойность на уровне. Осталось добавить прицелы…» - он сощурился было на высотку, думая, не пойти ли за образцом «баллисты», - из ангара едва ли удастся достать что-то целое…
Что-то уронило тень на экран дозиметра; сармат вжался в стену, видя, как резко выгибаются кривые интенсивности. Крысы были ни при чём – мимо один за другим пролетели трое Клоа. Безглазые морды были направлены на обломки ангара. Гедимин увидел, как радиофаги снижаются, а в небе появляется второе «звено» - и бесшумно скользнул вдоль стены, отходя от стаи подальше. За поворотом ещё один Клоа висел, прилепившись присоской к козырьку, и всасывал радиоактивный металл из качающейся балки. Другую балку «грызли» сразу двое. На движение воздуха они повернули треугольные морды, и Гедимин замедлил шаг, стараясь не наступать на хрусткий фрил. Осколков под ногами было много – радиофаги «выгрызали» крепления, и облицовка вместе со стеклом сыпалась с высоток на мостовые. Одно окно выпало сармату под ноги. Он уже не считал Клоа – это здание, видимо, «фонило» сильнее других, вот радиофаги и слетелись.
«Не видел их раньше на развалинах,» - думал сармат, прикидывая, как отправить сигнал убежищу и не поднять при этом всю стаю. «Видно, в горах стало голодно. Ирренций забрали Куэнны. Приходится есть что попало. Интересно, как им крысы…»
За спиной раздалось верещание. Белый гигант – холкой Гедимину по пояс – вместе со стаей «серых воинов» ворвался было в переулок – и резко сел, проехавшись по битому фрилу. Клоа бесшумно сорвались с козырька и стен. Сармат только и успел, что поднять защитное поле, - оно вспыхнуло зеленью и угасло. Издалека донёсся писк удирающих крыс. Над тушей гиганта кружили радиофаги, медленно снижаясь. Её подбросило, выгнуло, плоть под невидимым излучением зашкворчала, шкура лопнула. Клоа повисли к ней вплотную, погрузив морды в тушу. «Внутренности и кости,» - Гедимин угрюмо щурился на дёргающееся тело. «Вот что радиофаги выгрызают. Самые «фонящие» части. Мясо им не нужно.»
27.03.200 от Применения. Западная пустошь, Зелёные Овраги, ИЭС «Рута»
Стрелка-указатель дозиметра всё так же разворачивалась к востоку – но там, где Гедимин проходил, излучение не перехлёстывало за сто-двести милликьюгенов. Слабый, но устойчивый ветер дул в лицо, и он был влажным, - и чем дальше сармат шёл, тем больше видел суккулентов в тени камней. А потом из рыхлой рыжеватой почвы полезли тонкие листья и кривые колоски – какой-то злак успел отцвести и готовился дать семена. Гедимин огляделся, пересчитал пятна лишайников на камнях и радостно хмыкнул – теперь уже куски строительного фрила и рилкара чётко отличались от природных минералов: к ним лишайники не липли. Местность загибалась кверху, и сармат свернул в ложбину. Ветер там был сильнее, влаги земле доставалось больше – и вскоре Гедимин уже шёл по ковру низкорослых злаков. То ли это было одно растение, по-разному «перекрученное» радиацией, то ли несколько видов, - но в почву они вцепились крепко, пронизали рыхлый слой и добрались до подземных вод. Вода была недалеко, и в углублении местности она должна была прорвать остатки тринититового барьера…
Здесь был плавный перепад высот, понижение на десяток метров, - и ручьям этого хватило. Гедимин слышал, как шумит вода, вырываясь из-под пластов камня. Впереди тянулась сеть неглубоких оврагов. Берега поросли мхами, склоны – цепкой ветвящейся травой, и ручьи медленно пропиливали русла в песчаниковом дне. Там, где течение замедлялось, у берегов уже вцепились в камень водоросли, среди них сновало что-то мелкое – разновидность рачков, как определил с заминкой лучевой сканер. Трава дошла уже Гедимину до колена, и, кажется, ей не сильно вредило, что он приминал её… да и не он один – какая-то тропка виднелась в зарослях, соединяя ручей с торчащим из склона прогрызенным трубопроводом. Труба «фонила», но сканер всё равно разглядел знакомые мельтешащие силуэты – трубопровод и близлежащий коллектор стали поселением крыс Моджиса. Гедимин угрюмо сощурился, передвинул плазморез ближе к руке, но соваться в пролом не стал. Чужие взгляды на себе он ловил долго – трудно было тихо пройти по разросшимся злакам – но моджиски не нападали. «Баллисту ещё не построили,» - криво ухмыльнулся Гедимин, переходя вброд очередной ручей и разглядывая фауну. «Тут, кажется, личинки насекомых. Ими кто-то может питаться – рыбы или амфибии. Была бы у меня какая-нибудь икра… Спросить ближайшего биолога?»
От мыслей о заселении водоёмов сармата отвлекло слабое шевеление в траве и серый мех. «Крыса?..» - Гедимин шагнул к шевелящемуся объекту. Мех покрывал невысокий, но толстый стволик с короткими ветками и мелкими жёсткими листьями. Это определённо был не злак – какое-то незнакомое сканеру дерево проросло в увлажнённой почве и шевелило корнями, хватая что-то под землёй. Один корешок замирал – приходил в движение другой, распуская и сворачивая тонкие липкие отростки. Злаки вокруг ростка были ниже, чем повсюду, - ксенофлора не питалась ими, но явно угнетала.
«Лучше ксенофлора, чем вовсе никакой,» - Гедимин пару минут наблюдал за деревом, думая, откуда его могло занести… или чем оно было до воздействия мощного мутагена. «А это почти уже животное. Интересно, когда вырастет – с крысой справится? Тут другой крупной добычи нет…»
Несколько шагов – и в поредевшей траве, среди камней, Гедимин увидел ещё один широколистный росток. Эти листья уже выглядели знакомо – что-то похожее росло среди прочих деревьев на крышах в Ураниум-Сити. Деревце не шевелилось и не пыталось ухватить за палец – зато его ростки в Зелёных Оврагах попадались куда чаще, чем мохнатые «хищники». Сканер всё пытался сообразить, что это, и Гедимин уже косился на прибор с недоумением – не может же в его памяти не быть того, что сажали люди в Ураниуме?.. «Фрагментарный геном клёна ясенелистного» - выдал сканер наконец. Откуда остальные фрагменты – а геном «пророс» ими, как местная почва корнями злаков – прибор сказать не мог.
«Мутагены, чтоб их…» - Гедимин измерил фон. Ирренций теперь был повсюду – может, только из-за его влияния земное дерево тут и выжило… Злаки он тоже перекорёжил – сканер так и не смог ничего опознать.
- «Пустошь», приём! – на карте зажёгся значок с подписью «Рута». Гедимин остановился. Станция была совсем рядом, где-то под травой и ростками «клёна».
- «Рута», приём, - ответил он. – Над вами скоро вырастет лес. Первые деревья за двести лет. И тут полно водоёмов. Спроси биологов – есть икра рыбы или амфибий? Я бы попробовал расселить.
В наушниках сдержанно хмыкнули.
- Извини, не запасся, - услышал Гедимин знакомый голос и изумлённо мигнул. «Кронион?! Кот-мутант?! Живой?!»
- Но можно попробовать что-нибудь вывести, - продолжал Кронион. – Скинь пока данные того, что наверху. И иди по сигналу. Там запасной трёхкамерный шлюз. Откроем для тебя, хоть скафандр отмоешь. И сам нормально помоешься. Ты как двести лет проходил, - кожу не разъело?!
- Мылся я, - буркнул Гедимин, ещё не пришедший в себя – чего-чего, а что Кронион проживёт так долго, он не ожидал. – Всякой дрянью из «мартышечьих» запасов. И скафандр у меня чистый.
- Это дозконтроль проверит, - Гедимин практически видел, как медик-мутант щерит острые зубы. – Ты к шлюзу иди! Командир тебя вниз не пускает, наружу мне не с руки – но в шлюз я поднимусь. На тебе, небось, опять живого места нет? Как вообще уцелел на поверхности?
…Гедимин нескоро притерпелся к тусклому жёлтому свету из-под потолка – и долго смотрел на прямые стены и углы и идеально круглые отверстия и заглушки. Много красного раствора утекло в водоотвод, прежде чем рамка дозконтроля мигнула зелёным. «Выставили тут норму в два микрокьюгена…» - сармат криво ухмыльнулся, покосившись на свой дозиметр. «Не знаю, как мы теперь будем на поверхности. Ладно, я-то отмылся, но всю планету дезактивировать – меи не хватит!»
- Чистый у него скафандр… - проворчали в наушниках. – Ладно, выходи! Я в лёгкой защите, авось не мутирую. Выходи, броню на стапель… если ты к ней не прирос!
Полукот-полусармат в белом комбинезоне медика приветливо ощерился – и легко скользнул в сторону, уходя от попытки обнять. Гедимин, опомнившись, смущённо хмыкнул и шагнул к стапелю, закрепляя в его захватах ноги и руки. «Как оно вскрывается? Уже сам забыл…»
Шлем разошёлся лепестками и ушёл в броню, скафандр раскрылся по швам. Лавина запахов обрушилась на сармата, - нагретый фрил, дезрастворы, слабый привкус озона… Он неуверенно шагнул «босой» ступнёй на пластинчатый пол. Наверху зашевелился робот-уборщик.
- Ага, - Кронион смерил Гедимина оценивающим взглядом. – Вовремя я увернулся. Ты, протаскав это две сотни лет, стал ещё здоровее. Я про мышцы. Со спиной что? Опять что-то взрывал?
Гедимин сузил глаза – пальцы медика без ошибок нашли уязвимое место у позвоночника. Двести лет назад там была трещина, кажется, что-то вживляли… сармат сам уже плохо помнил, что было до изгнания.
- Это ещё до Применения. Взрыв реактора… - Гедимин поморщился. – Не успел помочь. Взрывом отбросило.
- А, та авария, из-за которой тебя судили, - Кронион потыкал в его спину, как в экран передатчика, и боль и онемение, подчинившись «командам», ушли. – Но ты недавно, похоже, добавил. Так что с тобой делать? Я бы в ванну уложил, но командир…
Он издал короткий шипящий звук, заставив Гедимина изумлённо мигнуть – стоя к Крониону спиной, он забыл, сколько в том сарматского, а сколько – всё-таки кошачьего.
- Ладно, аккуратно подстегнём регенерацию. Стой тихо!
Иглу, впившуюся в кожу, Гедимин едва почувствовал – только слабая прохлада разлилась вдоль позвоночника, медленно переходя в пульсирующее тепло.
- Не чеши! – буркнул Кронион, обходя сармата и заглядывая в лицо. – Ладно, процесс пошёл… Так что там было с реактором? К нам на Север от вас доходил такой бред, что уши заворачивались. Что там за культ атомопоклонников?
Гедимин сузил глаза и тяжело вздохнул – воспоминания, и не самые приятные, нахлынули волной.
- Да эти «макаки»… У Маккензи реактор с нейтронной болезнью – а он хлопал ушами, пока твэлы не пошли вразнос. Я пытался убрать заражённые, но поздно – рвануло в руках. А когда очнулся, меня уже продали с потрохами. Маккензи… - он брезгливо поморщился. Кронион понимающе кивнул.
- Маккензи есть Маккензи. От Ураниума что-нибудь осталось? Не видел?
Гедимин покачал головой.
- Если только его успели перетащить на Равнину. Были планы – натянуть портал на весь город…
- А, то… местечко со странной биохимией? – Кронион шевельнул ухом. – Ну, его счастье, если успели. Тут, кажется, всю планету пересложило, как узор в калейдоскопе. Ни моря, ни гор не найдёшь. Сам не понимаю, как мы-то живы! А ты как?! Тебя вместе со скафандром должно было испарить!
Гедимин отвёл взгляд.
- Был в урановой шахте. Уран взял излучение на себя, гранит прикрыл от взрыва. Сейчас наверху уже почти нормально…
Кронион, фыркнув, ткнул его пальцем в плечо.
- Для тебя, может, и нормально – холоднее, чем в реакторе, и ладно. А вот нам внизу ещё сидеть и сидеть. Ты на растения не смотри – они живучие. Смотри на хордовых. Когда наверху смогут жить звери – сможем и мы. А самый верный знак – птицы. Птиц видел?
Гедимин недовольно сощурился.
- Нашёл бы кто икру – проверил бы, что там с хордовыми. Применение вряд ли кто пережил. А вот если расселить заново… Попробуй чего-нибудь намутировать! Когда получится, дай знак – я вернусь, рассею по ручьям. Воды и растений тут много, насекомых и прочего белка – тоже.
Кронион снова зашёл за спину.
- Подними руки… теперь повернись… другим боком… Ну да, процесс идёт. Всё, можешь лезть в скафандр. Странно всё-таки, что за две сотни лет ты в него не врос! А с мутациями – посмотрим.
Броня сомкнулась на груди, шлем закрыл голову, отрезая сармата от шквала ощущений – и ему неожиданно стало спокойнее. «Думал, буду жалеть, что полез обратно…» - Гедимин озадаченно посмотрел на привычное бронированное тело. Скафандр будто и впрямь прирос – без него сармат казался себе моллюском, выдернутым из раковины.
- Теперь куда? – спросил Кронион. Гедимин думал, что «кот» уже ушёл – так тихо он стоял у внутреннего шлюза. На миг сармату захотелось пойти с ним – и всё равно, что там скажет командир «Руты»…
- На восток, - ответил Гедимин. – Что-то там фонит, а что – не пойму.
- Да, со связью с «Эданной» были проблемы, - кивнул медик. – Осторожнее там! Второй взрыв планеты – уже перебор. Одного достаточно!
…Наверху журчали ручьи, шуршали под ногами злаки, зеленел влажный мох, и что-то мелкое убегало из-под ног, а что-то ползло по листьям вверх. Стрелка-указатель развернулась на восток. Гедимин оглянулся на люк, слившийся с местностью, - «Рута» обошлась с флорой Зелёных Оврагов бережно, прорезь в грунте была едва заметна по примятым растениям. «Может, мне туда уйти?» - думал сармат, подавляя нахлынувшую тоску. «Станет чище наверху, закончится проект Исгельта… Не к Маккензи же мне возвращаться!»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ