Часть 18. 37.04.253-22.04.254. Западная пустошь, Старый Город Йилгва – устье реки Фиран
37.04.253 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Йилгва
По восточным оврагам, где текли ручьи, воды ещё хватало; к западу от гряды холмов снова начиналась жёлтая степь, норовящая распасться на травяные островки, перемежаемые молодой порослью суккулентов. Долгие засухи сюда вернулись недавно – колючие шары ещё не успели вытянуться в столбы, какие Гедимин видел в Пустыне Молний. Там иной кактус вырастал до пары метров, и сармат был уверен, что это не предел. «Ген гигантизма» достался и пустынным растениям, вот только сработать ему не доводилось…
За фрилом на развалины пришлось заходить с необитаемой стороны. Гедимин надеялся ободрать «полевую стену» - в её внутренних слоях вроде бы использовали нужную марку пластика – но Елгаву строили северяне по своим правилам, и фрил оказался слишком тугоплавким. Сармат, «просветив» ближние развалины сканирующим лучом и растянув поверх брони защитное поле, перебрался через стену. По соседним стенам хищная жижа вроде бы не ползала – но вот не осталось ли там «спящих» эа-клеток…
Несмотря на заразу и агрессивных тварей, по развалинам кто-то шарился – то тут, то там виднелись следы ломиков и резаков. Пока прибирали металлофрил, уцелевшие светодиоды, рылись в механизмах в поисках сохранных деталей. Обычный, не металлизированный фрил никому не был нужен. Пройдя по хаотичным следам мародёров, Гедимин нагрёб полные карманы крошева на переплавку.
Что-то блеснуло за углом, сармат вскинулся, сдёрнул с плеча сфалт – и облегчённо вздохнул. Там была не эа-форма – только осколки зеркального стекла. Кто-то выбил угловое окно и долбил выпавшие обломки, пока не истолок их в крошку. Гедимин озадаченно хмыкнул. «Это ещё зачем? Если бы на абразив – стекло собрали бы…»
Что-то шевельнулось за окном, в этот раз блеск был тусклее – и Гедимин успел дотянуться до переключателя. В последний миг он дёрнул сопло кверху – поток плазмы вспорол стену и оборвался. За окном с воплем сел на пол таркон.
- Твою мать! Мозги усохли?!
- Ты чего лазишь среди эа-формы? – сердито спросил Гедимин, оглядываясь по сторонам. Таркон был не один – другой, с выпученными под прозрачным щитком глазами, привстал из-за рухнувшей стены. Отрезанный плазмой кусок чуть-чуть с ним разминулся.
- А ты чего?! – взвизгнул таркон в окне. – Вали на станцию! Чего вам там не сидится?!
- Полгорода разнесли – так ещё и тут от вас прохода нет! – третий таркон, опомнившийся от испуга, выглянул в проём. – Куда смотрит Ченге?!
Сармат мигнул. «Станция… Так «Джойя» уже наверху?» Забыв о тарконах (они ещё долго что-то визжали ему вслед), он двинулся туда, где между ним и станцией стояло меньше «фонящих» высоток.
- «Джойя», приём!
- «Пустошь»? Ну, приём, - кисло ответил связист. Помехи от излучения отдавались в наушниках назойливым шорохом. – Ты где, у мутантов?
- В грязной части, - отозвался Гедимин. – Вы уже поднялись? Как оборудование? Помощь нужна?
Связист ещё на первой фразе резко выдохнул.
- На станцию не лезь! Эа-мутации нам ещё не хватало! Нормально тут всё. Кроме соседей. Вот ты нам удружил-то…
Гедимин поморщился.
- Я здесь при чём? Я «Джойю» под Елгаву не запихивал. Что у вас снова с Серыми? Что там про «полгорода разнесли»?
- Мать его колба, - пробормотал кто-то рядом с передатчиком. – Вот же заступник за мутантов…
Что-то шевельнулось на краю поля зрения, Гедимин развернулся – и вовремя. Из трещины в стекле медленно сползал «язык» прозрачной слизи. Плазменный шар взорвался в окне, сармат услышал скрежет и еле успел откатиться за угол – фасад высотки осыпался на пять этажей вверх, завалив обломками улицу.
- Вот рассадник слизи… - Гедимина передёрнуло. Он огляделся по сторонам, покосился на погасший передатчик и ускорил шаг. «Извалялся тут в пыли. В гетто надо будет помыться. Не хватало растащить заразу…»
… - Явился, - Деннис Маккензи смерил сармата угрюмым взглядом.
- Тратить нашу воду, - буркнул Ченге. – У нас лишней нет. Вон там твоя станция, там и мойся!
Гедимин мигнул.
- Тески, это же эа-клетки. Мне их по всему гетто носить? И давно у вас проблемы с водой?
Деннис дёрнул сморщенным лицом. Складки кожи от резкой гримасы сползли на глаза, целиком закрыв их, и Серый Сармат досадливо встряхнул головой.
- Нам уже без разницы, канадец. Сам видишь – нас зараза не возьмёт. Это там, на чистенькой станции, боятся. Вот у них воды и проси.
Он указал изуродованной рукой на зубчатый вал из обломков высоток. От убежища Елгавы «новостройка» хорошо просматривалась – здания снесли, стену наварили на три метра и утыкали зубцами, но разноцветные купола поднимались выше. Ещё выше неярко светились мачты-излучатели, и маячили трубы воздушного охлаждения. «Джойя» встала посреди развалин, снеся пару городских кварталов, - в Елгаве места для неё не предусмотрели. Деннис смотрел на неё и морщился. Он был без шлема, как и Ченге, и Гедимин старался не вздрагивать, глядя им в глаза. Новых следов замедленной мутации вроде не появилось – но и старых хватало…
- Ты тут долго будешь торчать? – ощерился Ченге. Чёрные ссохшиеся губы разошлись складками, и Гедимина всё-таки передёрнуло.
- Тебя проводить? – Ченге дёрнул плечом, и двое охранников в тяжёлой броне сдвинулись с места.
- Дойду, - буркнул Гедимин. Он пытался вспомнить, где заканчивались кварталы, обжитые мутантами. Сейчас жилые, более-менее отремонтированные пятиэтажки – «огрызки» старых высоток – стояли у самой стены «Джойи». А вот что было за их рядом, и что снесла станция, прорубаясь на поверхность…
Сбоку от зубчатого вала бригада Серых и тарконов заделывала проломы на седьмом этаже высотки. По стене змеилась трещина, кое-как «зашитая» кусками фрила. Седьмой этаж, как и шестой, успели частично разобрать, и теперь строители переругивались, выясняя, что куда утащили. На двух верхних этажах ещё можно было собрать два десятка жилых отсеков, если заново проложить все коммуникации, - как и везде, провода и трубы выдрали первыми…
Ворота в «оборонительной» стене «Джойи» всё-таки были. Над ними висел дрон-наблюдатель, при виде Гедимина замигавший бортовыми огнями и набравший высоту.
- Стоять! – послышалось в наушниках. – Из гетто на станцию нельзя!
Гедимин сузил глаза.
- Я не Серый. Что, не видно? – снимать шлем не хотелось, даже под защитным полем. Может быть, эа-клетки уже «сидели» на обшивке и только ждали, когда их «втащит» внутрь…
- Нужна дезинфекция, - добавил сармат. – В гетто не помогли.
В наушниках немного поскрипело, потом кто-то громко фыркнул.
- Ещё бы помогли! Гедимин Кет? Ладно, заходи в шлюз.
…Сармат долго не вылезал из санпропускника. Тут, на станции, не было проблем ни с водой, ни с дезрастворами. Внутренний шлюз, однако, так и не открылся.
- А чего тебе тут делать? Мы ликвидаторов не вызывали, - ответили в наушниках на вопросительное хмыканье. – Иди назад к мутантам. Они говорят, что в гетто «чисто». А ты им веришь во всём. Вот у них и сиди.
Гедимин подавил тяжёлый вздох. «Ладно, хоть после развалин отмылся…»
- Вы снесли кварталы гетто? – спросил он, выходя за внешний шлюз. Между ним и стеной было метра три оплавленной смеси земли и рилкара. Отмывать её было удобно – и робот-уборщик, весь в пометках биологической и радиационной опасности, как раз проходил очередной круг.
- А ты как думаешь? – отозвался связист. – Дома сами расступились, чтобы нам тут встать? Все ликвидаторы пахали в три смены, технику насилу отмыли. Вся станция работает на одни дезрастворы! А что толку, когда мутанты под боком?!
- Серые не заразны, - буркнул Гедимин и услышал фырканье.
- Так чего ты от них удрал? Иди обратно, раз там не заразно! С ними в душевой помылся бы.
Дрон над головой запищал, посветил красным лучом – таркон, спустившийся с крыши, подошёл слишком близко к станции. Подсвеченный мутант показал дрону кулак и свернул за угол.
На улицах Йилгвы всё было по-прежнему. Пыль с утра подмели, рабочие разошлись по местам, только патруль обходил стену «чистого» гетто, высматривая трещины и подозрительный блеск. Было им чего бояться или нет, но в упор к ограде они не подходили.
Над достроенным обогатительным заводом светилась мачта подстанции. Ворота, отмеченные радиационным «трилистником», охранял Серый с огнемётом. Гедимин отметил, что оружие выглядит старым, но ухоженным – ничего не болтается, не отходит, и пыль из стыков выскоблена. Чисто было и перед заводом – липкий чёрный сланец оставался внутри. «А фон повышен,» - Гедимин покосился на дозиметр. «Но местным уже не повредит.»
- Чего уставился? – Серый развернулся к нему. – На станции чище? Туда и вали!
«Весь день гоняют,» - Гедимин не удержался от кривой ухмылки. «Заночую в степи. Там на меня не крысятся.»
- Много зданий «Джойя» снесла? – спросил он. – Вас вообще предупредили? И что в городе с водой? Хватает?
Мутант мигнул.
- Да, - проскрипел он. – У станции свои трубы. Нам сказали. Теперь живу в подвале. Говорил Ченге – надо драться, но их не пускать…
Гедимин огляделся по сторонам.
- Тут, в чистой части, ещё есть незанятые здания. Не так вас много в Йилгве, чтобы места не хватало.
Сармат хотел дёрнуть ртом, но перекосилось всё лицо и даже плечи.
- Немного? Лысые мартышки каждый год плодятся. Скоро плюнуть будет негде. Говорил Ченге…
- Эй! – ворота приоткрылись. – Ты чем занят на посту? А ты иди, иди мимо. На станцию иди!
…Гедимин задумчиво листал снимки, выбирая форму для будущего шрифта. Полсотни знаков кимейского курсива, разлетающихся на отдельные точки и насечки, или завитушки миканиена с пометками долготы гласных… проще всего было сделать набор для трёх десятков угловатых, рублёных наннских букв – но вот нанны как раз в большой любви к книгам замечены не были. «Эльфийский, или кимейский, или оба сразу,» - думал Гедимин, разминая пальцы. «Надо уточнить на месте. Может, проще собрать буквы из простых элементов…»
08.05.253 от Применения. Западная пустошь, берег озера Тэкра, город Эфлор
Здесь, рядом с огромным озером, воды ещё хватало, чтобы трава поднималась Гедимину по плечо. Под ногами шныряли мелкие зверьки, скрываясь от хищных птиц, - мелюзга, за которой не стал бы гоняться полуденник, была подходящей добычей для сокола. Сармат видел их, высматривающих дичь с ветвей кружевного дерева. Над степью реяли и полуденники, и их в небе стало больше. И не зря – растущие стада копытных проложили путь и сюда. Гедимин уже находил выеденные участки, непохожие на следы стойбища наннов, и короткорогие черепа, обуглившиеся от лучевого удара. Лучи лучами, а каждая кость была разгрызена и дочиста обглодана – гиены тоже не дремали.
Вдоль речки, впадающей в Тэкру, зеленели на холмах хвойники и лавры. Ближе к побережью Гедимин различил монотонный треск, усиливающийся при порывах ветра – а потом увидел жёлтые поля по берегам и шесты с пластинчатыми крыловидными выступами по бокам. «Крылья» на ветру качались, блестели перламутровыми осколками и громко трещали.
«Любопытное украшение,» - Гедимин беззвучно хмыкнул. Столб был один на поле, - нанны, как обычно, засевали небольшие делянки. Совсем маленькие участки, частью уже опустевшие и запаханные, обходились одним «украшением» на «четверых». На столбах между «крыльями», с двух сторон, виднелись глубоко вырезанные и подкрашенные синим значки. «Клановые метки?» - подумал было Гедимин, но от поля к полю символы повторялись в точности. Сармат первое время обращал на них мало внимания – местные гуманоиды могли соорудить и не такое; а вот растения на полях – это было уже интересно.
Тут были уже привычные делянки с минзой, но в этот раз «порезанные» на части узкими тропинками. На тропинках торчали колышки, обвитые широколистным вьюнком. Его плети вились и по стеблям со зрелыми, уже отяжелевшими колосьями, пригибая минзу к земле. Гедимин взялся за сканер – очень уж это было похоже на эльфийскую сторожевую лозу, только листья подозрительно широкие – и громко хмыкнул. «Скайотский подарок – бутылочная тыква! А вон там и пара плодов, уже затвердели. Хм, а «донца» у них плоские. Нанны формовали заготовки под плоскодонные посудины? Или просто есть хотелось?»
Гедимин и растение-то опознал со справочником, а в его параметрах и вовсе не разбирался – но толстошкурые тыквины выглядели как почти готовые бутылки с узким горлом. Для наннов сошли бы за маленькие фляжечки, а для кимей – за хорошую норму браги или таккана…
Рядом с минзой, среди запаханных клочков и участков с редкими пожелтевшими стеблями, стеной стояла дозревающая кукуруза. На стеблях виднелись обрывки вьющихся побегов, засохшие усики бобов, - сам урожай уже собрали, зелень, как показывал сканер, подсунули под кукурузу или закопали на опустевших участках. Хватало в почве и остатков другой органики – навоз от огромных наннских стад тоже не пропадал зря. И вроде бы всё это «новым» и «старым» растениям шло на пользу – колосья и початки заметно покрупнели.
«А вон там, на тропе, - усатка,» - луч сканера «соскользнул» с поля и обнаружил «удравшую» траву. Пряные растения тут сажали тоже – Гедимин нашёл всё, что видел у эльфов, и даже ту высоченную траву, о которой спорили когда-то эльфы и скайоты. Её стебли с треснувшими, покрытыми остатками пуха стручками торчали над пустыми делянками. Гедимин надеялся, что семена всё-таки собрали и посеяли, а не оставили разлетаться по ветру, - иначе урожай в следующем году придётся искать по всей степи.
Ветер притих, и под ногами зашуршало.
- Чин-чик!
Мелкие пёстрые птицы пробирались к посевам минзы. Стайка вспорхнула из травы, перелетела на поле и затерялась в колосьях. Гедимин увидел, как дёргаются стебли. «Да, поселенцы фауну ещё не учли,» - сармат едва заметно ухмыльнулся.
Налетел ветер – у Тэкры он дул почти всегда – и «крылья» на столбах затрещали. Стая сорвалась с места, с пронзительным «чин-чик!» ныряя в степную траву. Гедимин мигнул. «Так это отпугиватель? Шум, крылатая тень и блеск, - ну, первое время, наверное, будет действовать…»
Он случайно взглянул на дозиметр и мигнул ещё раз. Стоило подняться ветру, стрелка-указатель закачалась между «крылатыми» столбами. Они «фонили» в ЭСТ-диапазоне, и приметно – и тем сильнее, чем крепче в степи задувало. «Генератор ЭСТ-лучей? Они влияют на мозг… Так, поставим опыт,» - Гедимин сдвинул височные щитки и шагнул на тропу с опорами для тыквы. «Крылья» качались, птицы не показывались из травы, но сармат ничего не чувствовал, хотя график интенсивности излучения шёл волнами. «Может, оно настроено на птиц? Мозг другой… М-да, биотехнологии. Надо будет наннов расспросить. Интересно, чья придумка? Делали вроде как сами нанны. И да – интересно, что у них в степи с волками и гиенами…»
Гедимин думал ещё и о копытных – и диких, и тех, которых разводили нанны. И о гигантской земляной куче, которую увидел в междуречье. Кронион сказал, что это кротовина, и внизу, и правда, был туннель, - вот только размеры крота… Как такому зверю прокормиться червяками и личинками, представлялось с трудом. «Ещё один хищник? Не стая пирофор, но тоже неприятно…»
…Река врезалась глубже в склон, а уровень воды упал, - водопад в устье распался на каскады. Подходы к озеру стали длиннее, для лодок-«корзин» в обрыве прорубили ниши-«сараи», чтоб не тащить их каждый раз наверх. На серебристой воде вдалеке темнело крупное пятно, слишком большое для наплавной платформы. «Остров всё-таки поднялся?» - Гедимин развернул луч сканера. Древний риф, ненадолго накрытый водой, снова обнажился. На нём уже стояла основательная постройка из плитняка. Над ней валил пар – рассол вываривали на месте. «Ага, сарматский нагреватель,» - Гедимин ухмыльнулся, увидев знакомое оборудование и силуэты в шлемах рядом с ним. «Солеварня работает.»
С берега реки, прикрытого холмом, раздались крики шанков, плеск воды и сердитые возгласы.
- Пошёл! – что-то громко всплеснуло, клёкот стал громче. – Держи их, держи! Гони наверх! Да пошёл ты!
Нанн, расстилающий на холме сети для просушки, вскинулся – и как раз вовремя. Перепуганное стадо шанков выбежало на склон. Нанн метнул сеть, пойманные птицы затрепыхались, подбежавший пастушок захлопал и задудел в свистульку с булькающим звуком. Из-под холма вышел второй молодой нанн с двумя шанками под мышками.
- Вот спасибо! – выдохнул он, увидев рыбака и прикрытое сетью стадо. Поставив шанков на твёрдую землю (они встряхнулись и принялись копаться в примятой траве, будто никуда и не бежали), он помог выпутать из ячеи остальных птиц. Они уже унялись, а тех, кто отходил далеко, второй пастушок сгонял в толпу хворостиной.
- Что у вас там за шум был? – спросил рыбак, проверяя сеть. Молодой нанн подлетел, взглянул на реку из-за верхушки холма и шумно выдохнул.
- Ушёл!.. Там снова бродит водяной волк. Насилу отогнали!
- Кидался? Все целы? – нанн опустил сеть на траву и сделал шаг вверх по склону.
- Стоял и смотрел, - отозвался пастух, выгоняющий птиц на вершину холма. – Шанки как его увидели, так чуть не перетопли. Еле-еле мы их наверх загнали!
- Я бы камнем в него попал, - хмуро сказал второй парень. – Дело нехитрое, когда он стоит. Смотрит ещё, будто знает, что мы будем мимо кидать. Умная тварь. А чего их бить-то нельзя? Волков можно, гиен можно, а это чем особенное?
Рыбак неопределённо хмыкнул.
- А вон эльфы в городе – у них и спроси. Это ж они криком кричат, чтобы мы водяных волков не трогали. Вроде любимый зверь кого-то из богов…
Гедимин мигнул. «А я ведь не видел других сумчатых на западе. Если это «привет» от Зигмана, да ещё с его доработками… Так, как Зигмана теперь называют?»
- Зверь Мазигмена? – переспросил сармат, подходя к холму. Нанны – и рыбак, и пастушки, забывшие о стаде – развернулись к нему.
- Странник Хедмин! – рыбак широко ухмыльнулся и протянул сармату ладонь. – Что ты редко в Эфлор заходишь? Тут сейчас все – и подземные эски, и ушастые приплыли, а тебя всё нет и нет. Что ты спросил-то? Про волков водяных?
Гедимин кивнул.
- Я таких уже видел. Рыжий в чёрную полосу, шерсть короткая?
- Так и есть, - нанн покосился на пастушков, громко цыкнул и указал на птиц, разбредающихся без присмотра вдоль реки. – Значит, на севере тоже? Теперь и там им есть кого ловить? То-то они шанками брезгуют. Уже который раз подходят, смотрят, а к стаду не лезут.
С реки – с севера, куда выше по течению – раздался плеск и громкое, тут же оборванное «кря!». Нанн взлетел вертикально вверх, пригляделся и хохотнул.
- Утку сцапал. Может, шанки для них крупноваты?
- Или понимают, что к людям лучше не лезть… - пробормотал Гедимин, вспомнив, как по Австралии живность Зигмана гоняли дронами. Кажется, профессор учёл земной опыт…
Нанн громко фыркнул.
- Эск! Ты где тут людей увидел? Люди все сидят по норам, с крысами в обнимку! А ты устал с дороги, небось, а я тут болтаю… Идём в город! Вот Стигнар Жукобой удивится!
…Серый Сармат в тканом комбинезоне широко ухмыльнулся.
- Гедимин Кет? А, вот из-за кого подняли такой шум! Даже насосы пришлось застопорить. Ну Стигнар, неужели без нас за стол посадить некого?!
Краснобородый нанн ухмыльнулся в ответ, высоко поднимая чашу медовухи.
- Вам, эскам, дай волю – так бы и работали без еды и сна! Ваш родич вернулся с севера, живой, - никуда соль со дна Тэкры не денется!
- Тут сама Тэкра, того гляди, куда-нибудь денется, - филк-Серый, тоже в тканом комбинезоне, с кожаными крагами, пристёгнутыми к поясу, был мрачен. – Уровень опять упал. Наш риф уже три года над водой торчит – и с каждым сухим сезоном всё выше. Может, отток перекрыть? Не тянет одна Тэкра полконтинента поить.
Стигнар поперхнулся, едва не выронив чашу. Сосед-нанн огрел его по спине и развернулся к филку.
- Перекрывать реки?! А раньше вас с медовухи так не разбирало. Давай-ка сюда кружку, отвару налью для прояснения…
- Угу, - просипел откашлявшийся Стигнар и отхлебнул из чаши. Гедимин под шумок заглотил остатки таккана и подставил кружку под кувшин. «Отвар?» - в тёмной жидкости плавали обрывки продолговатых и резных листьев. «Надо же, у этого есть вкус. И язык холодит. И в голове действительно как-то… Ну-ка, возьмём образцы…»
Над лежащей перед ним «тарелкой» - толстой тёмной лепёшкой с загнутыми кверху краями – навис черпак. На хлеб плюхнулось густое месиво с кусками разваренной рыбы и кореньев, наверх упал лавровый лист. Не успел Гедимин переложить его на край лепёшки, как сбоку протянулась тёмная сморщенная рука, и лист исчез. «А тут полно растительных остатков,» - сармат озадаченно смотрел на варево. Кроме знакомой органики, там была ещё какая-то – мелко накрошенные листья или иголки, тёмно-красные крошки и пара мелких плоских семян. Гедимин раскусил одно и ошалело мигнул. «Капсаицин! Точно же, острый перец у скайотов… я же видел грядки… Да, и про отвар листьев там что-то было. Про ферментацию. А холодящее – это ментол, только не синтетический. Так, образцы, потом просканирую…» - он покосился на шестирукого земляного сиригна за столом. Рядом с ним сидел мохнатый древесный и обгладывал ногу шанка, макая её в густую зелёную жижу. Блюдо с птичьими ногами остановилось на столе перед Гедимином, ближайший нанн протянул сармату самую крупную и ухватил за край «бадью» с жижей.
- Вот так макай и грызи. А то одной похлёбкой сыт не будешь!
Едва Гедимин успел обмакнуть кусок мяса, «бадью» утащили. Отдышавшийся Стигнар окунул туда пару жареных крыльев и пустил ёмкость обратно по кругу.
- Хедмин, тебе хватило? А что пьёшь-то? Ну что такое, где медовуха?!
- А правда – что это? – Гедимин поднял чашку с отваром. – И вон то, зелёное? И трава в похлёбке? Не помню в Эфлоре таких пряностей…
- А! – Жукобой широко ухмыльнулся. На его бороде, заплетённой в толстую косу, поверх стягивающих колец сверкал золотистый жук – осколки пирита в железной оправе. «Из Эннара прислали,» - мелькнуло в голове Гедимина. «Помню, Айшер обещал пиритовую цацку.»
- Это подарок лесных карликов. Эль… микана с ними задружились – и вот сразу сколько пользы! Эх, если бы не Гиблые Земли, мы бы с ними поторговали! Чем гонять стада через холмы до самой Мейнисы, сразу бы на опушку – и к северному городу!
Эльф в одеждах дома Кесвакаси опустил чашку и взглянул на Жукобоя.
- Почтенный Стигнар, город в лесу называется «Миэнниса».
- Да погоди ты! – его сосед стукнул чашкой по столу. – Так что нам с ними делать? Резать стадо, чтобы отбить пару телят? Или взрослого зверя в яму сунуть? Так он раньше помрёт, чем присмиреет…
Второй эльф – в одеждах дома Тенанкана – тронул столешницу согнутым пальцем, изображая щелчок.
- Прежде всего – не торопиться. Звери, подобные эккильми, не привыкли к загонам. Особенно – эккильми степные. А эккильми горные не ходят большими стадами. И всех эккильми очень трудно приучить к пастуху.
«Эккильми? Степные и горные? Кто-то из новой фау… Уран и торий!» - взгляд Гедимина упал на край мохнатой бурой шкуры, застилающей лавку. Такой длинной шерсти не было ни у «коз», ни у «пони» из наннских стад. А странного вида ложка, которой сармат поддевал куски рыбы из похлёбки и черпал жижу вместе с размякшим хлебом… это определённо был рог, только с продольным надпилом на широком конце и кожаной оплёткой на остром. Короткий гнутый рог очень знакомой формы…
- Вы тут уже охотитесь на степных би… быков? – спросил сармат у Стигнара. Тот в ответ махнул ложкой – такой же, как у Гедимина, только длиннее, с насадкой на остром конце.
- Да не то чтобы… Думали пугануть стадо, чтобы отбить телят. Зверь-то полезный – вон сколько шерсти и мяса! А они не пугаются – мы троих свалили, а стадо не сдвинулось. Ну, ушли, потом забрали туши… - Стигнар шумно вздохнул. – Как бы их приручить? Вон, даже эль… микана не знают – так, паутину на уши мотают…
Эльфы вроде бы рассказывали окружающим наннам и стайке нхельви о повадках «эккильми» (или уже переключились на вилорогов?), но что происходит «во главе» стола, умудрялись слышать – и, едва вождь замолчал, оба эльфа к нему повернулись.
- Почтенный Стигнар! Микана, как и ты, впервые этих зверей видят. И, как и нанны, будут к ним приглядываться. И как только поймут, что делать – молчать не станут. Вы, нанны, очень уж нетерпеливы…
Стигнар ухмыльнулся.
- Не у всех столько лет в запасе, микана! Может, через тысячу веков кильмы хоть повозку потянут, хоть на задних ногах спляшут, только свистни. Но какой нанн до этого доживёт? Поговори с новыми богами! Не просто же так они выпустили столько зверей в степи и леса?
Эльф из дома Кесвакаси слегка наклонил голову.
- Почтенный Стигнар… Мысли Богов Жизни очень далеки от пользы для наннов, микана или кого-то ещё из живущих в городах. Земля стала хороша для зверей и птиц, и они теперь здесь. И если нанны или микана будут слишком усердны в охоте или стремлении покорить их – Боги Жизни не встанут на сторону наннов и микана.
Жукобой тяжело вздохнул. Его ладонь на миг сжалась на пиритовой броши.
- Да знаю я, что их сильно разозлили. И про Богов Воды знаю. Что ж, хотя бы травы и деревья растут, где посажены, и не пытаются убить нас! Что там с деревьями карликов, а, микана? Не принесли ещё плодов?
- Тёрн плодоносит третий год, черёд вишни ещё не пришёл, - сдержанно ответил эльф. – Мы же просили набраться терпения. Нужно время. Собрать плоды первых лет и дождаться последних, увидеть, как семена прорастут на новой земле, снова собрать плоды… Ты не знаешь, почтенный Стигнар, что изменится через год или дюжину. Как земля примет семена, и не станет ли сладкое горьким, а целебное – ядовитым.
Стигнар хмыкнул.
- А кто знает, микана? Боги Жизни? Так спросите у них, вы же умеете. Разве не вы хвалитесь тем, как боги вас слышат?
За столом наступила тишина. Все, кроме помрачневших Серых Сарматов и сиригнов, повернулись к эльфам. Пришелец из дома Тенанкана свёл ладони вместе, скрестив кончики пальцев. Гедимин покосился на дозиметр. «Не, тихо. Никаких ЭСТ-квантов. Но лучше проследить…»
- Нас слышат, почтенные нанны, - отозвался эльф. – Именно потому, что мы этим не злоупотребляем. Ещё раз прошу – наберитесь терпения. С востока идёт огненная пустыня. Кто знает, где она остановится, и нужны ли будут Эфлору тогда сады?
Что-то тихо тренькнуло в углу. Стигнар перевёл взгляд на дальний конец лавки. Там на бизоньей шкуре сидела, поджав ноги, кимея со свитком. Навострив уши, она быстро что-то записывала – и очередным движением локтя задела странный предмет на скамье. На подвёрнутой шкуре лежала распиленная пополам бутылочная тыква – две округлости, перетяжка посредине и узкая горловина, из которой торчала гладкая деревяшка. Тыкву туго обтянули выделанной кожей с одним отверстием. К нему от дальнего конца деревяшки тянулись четыре нити из скрученных сухожилий. Толщиной они немного различались. К деревяшке – на разном расстоянии от дальнего конца – их прижимали подвижные кожаные ремешки. Фелиноид снова зацепил странный предмет локтём, и Гедимин услышал то же треньканье – щелчок оттянутой жильной нити, срезонировавший внутри корпуса.
- Что же, с травами и сааром мы ждали три года, - проворчал Стигнар. – С деревьями, как видно, придётся ждать все тридцать. И музыкант пришёл к нам – и слушает наши споры, и музыки мы не слышим. Дайте ему хотя бы таккана, придвиньте рыбу, - думаете, кимеи болтовнёй питаются?!
Фелиноид проворно свернул свиток и уложил на колено странный предмет с нитками.
- Я уже поел, почтенный Стигнар, - он отхлебнул из придвинутой кружки (через край – ёмкость была наннского размера, для кимеи, пожалуй, слишком тяжёлая). – Если вы договорили с почтенными микана…
- Это так, странник Мийерн, - отозвался ближайший эльф. – Более мы тебе мешать не будем.
Мийерн тронул нитки, прислушался к долго затухающему звуку и чуть подвинул полоски на деревяшке. Звук, и правда, изменился. Нанны притихли, эльфы отставили кружки и прикрыли глаза. «Музыка,» - Гедимин отодвинулся от стола и вслушался в глуховатый звон, вибрацию жил, кожи и высушенной стенки плода. Мелодия была ему незнакома.
Минуту спустя кимея остановилась, передвинула ремешки ещё немного и снова ущипнула струны. В этот раз она запела – негромко, на своём языке, что-то о реках, текущих к морю, - не все слова сармату удалось разобрать. Нхельви оживились, стали постукивать коготками по чашкам в такт песне. Гедимин покосился на сканер. «А быстро тут освоились с новыми растениями. У наннов всё засажено пряностями, и они требуют деревья. Кимеи из тыкв уже наделали полезных штук, даже музыку играть научились. Наверное, в Найе было что-то похожее, - вещь-то сделана так, будто их уже много поколений так и делают. Надо будет после пира попросить посмотреть поближе. Не помню таких штук ни у кого из переселенцев…»
- …и посадить саар и на северных полях, - вполголоса обсуждали что-то двое наннов, пока певец смачивал горло такканом. – Солнца там достаточно.
- Я бы так не спешил, - прошептал второй. – Пусть бы минза росла там и дальше. Её мы знаем. А саар тут третий год. Да, огромные золотые колосья, золото рек. Но сколько они берут из земли? Надолго ей хватит сил?
Древесный сиригн открыл было рот, но покосился на музыканта и, прихватив кружку, пересел к наннам. Освобождённое им место тут же заняли нхельви – им нравился звон струн. Они бы даже распрыгались, но пока сдерживались и толкали друг друга, едва кто-то начинал шевелиться слишком активно.
- Да уж за три года могли присмотреться, - проворчал сиригн. – Ваше «золото» выпивает из земли все соки. Оттого и эльфы привезли два растения вместе – и так их и надо сажать, прямое и вьющееся. И не держать на одном месте годами. Оставляйте в земле побольше травы, меняйте саар на минзу, давайте полю отдых. Иначе устроите тут пустыню.
«Золотые колосья?» - Гедимин вспомнил дозревающую кукурузу и остатки чего-то вьющегося. «Значит, по-наннски это «саар» - «золото реки». Похоже, растение они оценили. Ну да, урожайность у давно окультуренного, да ещё доработанного злака не та, что у вчера приручённой минзы. А про иссушение земли надо бы спросить у Крониона. Как-то нанны быстро переняли новшества. Непохоже на них. Эльфы опять мозги прополоскали?» - сармат настороженно покосился на микана. Они слушали музыку и больше ни на что внимания не обращали.
…Отловить кимею после пира не вышло – не успел Гедимин выбраться из-за стола, как она растворилась в пространстве вместе со звенящей тыквой.
- Мий? – Стигнар Жукобой только повёл широкими плечами. – Как все кошки – где-то бродит. Вернётся затемно, а утром, глядишь, исчезнет. Странники – они такие. На чём играл? А, кимейская штука, не для наших пальцев. Да, из сухого плода. Полезные плоды. Пока молодые – нарежешь, поешь, как затвердеют – вот, фляга готова.
Он поднял пустую бутыль из продолговатой тыквы. Дно было почти плоское – часть срезали когда-то на еду.
- У нас из них погремушки делают. Из тех, что помельче, - всё равно на другое не годны. Пробовали краску заливать, да просачивается.
Гедимин покосился туда, где недавно сидели двое эльфов. Стигнар проследил за его взглядом и хмыкнул.
- Ушастые? От них до утра проку не будет. Пришли нам помочь – птиц и живность надо теперь гонять от полей. С мелюзгой мы справляемся, а что покрупнее, наших знаков не боится. Да ещё эти водяные волки… Хорошо, когда земля живая, но пока сам на ней приживёшься…
Нанн махнул рукой, едва не сбив со стола пустую кружку.
- Ясно… - протянул Гедимин. «Ладно, всё равно мимо эльфийских городов не пройду. И мимо Фн’аска тоже. На месте и обсудим.»
- С водяными волками осторожно, - предупредил он. – Тот, кто их сделал… он и человеком-то был непрост. И зверьё своё очень ценил.
Стигнар посмотрел ему в глаза. Взгляд у нанна был ясный, будто он и не заливал в себя полдня то медовуху, то таккан, то брагу.
- Если ты говоришь – значит, так и есть. А ты с ним поговорить можешь? Ушастым я как-то не верю. Их послушать, так они каждому богу руку жали. А на деле – любая кимея знает больше. У нас тут святилище есть. Если надо, отведу.
Гедимин мигнул. «Говорить… с крупным квантовым? Жрец я вам, что ли?» Он покосился на дозиметр – иногда «крупные квантовые» оказывались ближе, чем думалось. Хорошо, что не в этот раз.
- Нет, я не смогу, - поспешно сказал он, увидев, что Стигнар встаёт из-за стола. – Он меня не знает, я его тоже. А переговорщик из меня не очень.
- Ну, как скажешь, - нанн зевнул, прикрыв рот ладонью, и окинул взглядом пустой и уже прибранный стол. – Пора бы тебе отдохнуть, Хедмин. А я пройдусь, пока прохладно.
- Постой, - Гедимин вспомнил наконец, о чём хотел говорить с кимеями и эльфами. – А все нанны грамотные? Каждый читать-писать умеет?
Взгляд нанна внезапно прояснился, сонливости будто не бывало.
- Ясное дело! – он пригладил бороду. – Каждый нанн умеет. Мы ж не дикари. Тебе ушастые чего опять наплели, а? Вот им дай рот раскрыть, такого нанесут…
Гедимин быстро качнул головой.
- Нет. Я просто подумал – может, тут есть чего почитать на отдыхе?
- Хм… - нанн слегка удивился. – Для эска-то – не знаю, найдётся ли. Ну, давай покажу, что есть.
Чем были хороши наннские дома – в любую дверь можно было заходить спокойно, не пригибаясь и не поворачиваясь боком. И перекрытия под Гедимином не потрескивали – нанны весили меньше, но строили надёжно.
- Вот, - Стигнар откинул полог из разрисованной выделанной шкуры с пары полочек на стене. Гедимин увидел коробки, обтянутые ремнями, и кожаные тубусы. Больше было не рассмотреть – роста не хватало.
- А, ты же не летаешь… - спохватился Жукобой и осторожно снял ларец и переставил на грубо сколоченный стол. Есть за столом, наверное, было неудобно – мешали доски, набитые поперёк, и натянутые по ним ремни. Коробка встала как раз в проём между поперечинами. На её дне лежали сшитые по четыре листы тонкой выделанной кожи, от края до края покрытые значками. «О погоде в седьмой год Эфлора» - прочитал Гедимин первую фразу – её начальную букву обвели красным пигментом поверх тёмно-фиолетового. «На второй день после Нового Солнца подул север. Лёд лёг на землю и на две ладони у берега…» Сармат мигнул.
- Вы ведёте метео… погодные наблюдения?!
- Ясное дело, - буркнул нанн. – Всё-таки ушастые чего-то наболтали. Их послушать, так одни они помнят, что вчера было. Ясное дело, ведём! Даже и на старой земле ветра и воды переменчивы. А на новой сами боги им не хозяева. Что мы будем знать, если ничего не запишем?!
- Оставишь мне посмотреть? Я быстро, - Гедимин взялся за сканер. «Семь лет метеонаблюдений! А в Нейе – и того больше. Чего я их раньше не попросил?!»
- Да смотри, - Стигнар опустил на стол второй ларец, и сармат отвлёкся от сканирования. На крышке был вырезан в несколько «штрихов» силуэт кимеи со свитком. Внутри лежали пергаментные тетради, но исписанные более аккуратным почерком и с зарисовками в каждом правом верхнем углу. На первой странице был схематично, но узнаваемо изображён бизон.
«О делах в городах наннов – Нейе, Эннаре, Эфлоре и Элии. Год двести пятьдесят третий от Применения» - прочитал Гедимин и ошалело мигнул. «Летоисчисление по нашему счёту?! Мать моя колба… Стоп! Это же кимейская летопись – копия на пергаменте!»
- Это от кимей? – спросил сармат. – А к вам как попало?
Нанн фыркнул в усы.
- Попросили переписать, ясное дело. На коже – оно надёжнее. Хорошо бы и по городам ушастых, но дорого выйдет. Айшер вот собирался заказать, я писал ему, - не знаю только, собрался ли.
- Ага… - протянул Гедимин. – А это откопи… глянуть можно? А в свитках что?
- Смотри, только крышки потом пристегни, - нанн указал на ремни-фиксаторы. – Книге пылиться негоже.
На закрытых коробках и вокруг них хватило места для всех тубусов. Один был набит «катушками» - короткими полосками грубого пергамента, аски, даже древесной коры. «О делах» - значилось на футляре. Во втором тубусе свитки были крупнее. «О важных делах и мастерстве» - был подписан футляр. Стигнар подвигал завязки на свитках, показывая заглавия. «О солеварне на острове Эска», «О выращивании новых трав», «О городской мельнице»…
Два тубуса, сильно потёртых, но с подновлёнными подписями, завалились на ларец. Гедимин потянулся было к ним, но тут в комнату заглянула седая наннка.
- Стигнар! Так и знала – ещё не спишь. На улице не был? Ветер-то сменился! Тянет с озера, и звёзды помутнели.
Жукобой сгрёб со стола тубусы, сложил на полку и прикрыл пологом.
- Помутнели? Посмотрим…
- И ветер-то усиливается, - донеслось из-за двери – наннка явно торопилась. – Не залило бы саар на холмах! Он последние дни достаивает…
Стигнар уже в дверях оглянулся на Гедимина.
- Ремешки застегни, как досмотришь! А наверх не лезь – я, как вернусь, поставлю.
Когда шаги стихли, сармат огляделся и включил сканер. Полка для луча была прозрачной. «Песнь об Огнёвкиных Курганах» - прочитал Гедимин на тубусе и сдержанно хмыкнул. «А вот и чтиво. Так и знал – у наннов оно есть. А там? «Девы из Наангеа»?.. Значит, у правителя города библиотека из четырёх книг и стопки брошюрок. И всё на пергаменте. Интересно, что читают все остальные. Погодные записи мэра и долговые расписки? Или ту же «Песнь» на папирус переписали? А то пергамента не напасёшься…»
Отсканировав обе «научные» книги, сармат закрыл ларцы и вышел. Он думал о библиотеке князя Аэннари – и о том, что формат сшитой тетради местным жителям всё-таки знаком. А он для печати годится куда лучше свитков. Даже если печатать придётся на пергаменте.
В зале на застеленных скамьях устраивались на ночлег нанны и Серые Сарматы. Они только что вернулись из бани – складки кожи блестели от воды. Впрочем, жаром от мутантов не тянуло – баню не топили, только наскоро умылись из бадьи.
- Раск, хватит шуршать! Убери ты свою отраву!
- И ничего не отрава, - отозвался Серый Сармат, неохотно убирая мешочек с сухими жёсткими листьями. – Все местные едят – и нормально. Гедимин! Будешь листик?
Он протянул мешочек сармату. Тот качнул головой. Для него на скамье тоже было готово место – соломенный тюфяк, прикрытый «парадной» шкурой бизона.
- А из новых пряностей тебе ничего не понравилось?
Сарматы вокруг, не сговариваясь, уставились в потолок. Кто-то тяжело вздохнул. Раск ухмыльнулся.
- Так ты тоже попробовал? А, на стол же всё принесли… Интересные травки. Но мне лист больше нравится. А вот бобы, которые тут на вьюнках растут, - совсем бестолковые. На вкус Би-плазма Би-плазмой.
- Ну хоть чем-то ты не отравился! – буркнул другой сармат, вставая с лавки. – Тески, у меня процесс пошёл. Кто ещё пил таккан? Вы на очереди. Можем вместе и пойти.
Двое сарматов ушли в изогнутый коридор, занавешенный циновками. Раск вытянул из уже спрятанного мешочка новый лист и сунул в рот.
- Да, выделительная система таккан не любит, - прочавкал он. – А всё вперемешку – ещё хуже. Только миканская еда нормальная, а остальное, - не знаю, как местные выживают!
Гедимин вспомнил случай в Фиранкане и едва заметно сощурился. «Да, нормальная. Только потом куска мозга недосчитаешься.»
- Микана – спецы по нейротоксинам, - буркнул он. – Я нарывался. Би-плазму лучше ешьте.
Едва первые сарматы успели вернуться, как в тот же коридор пошёл ещё один. Гедимин прислушался к ощущениям. Его организм ещё пытался расщепить инородную органику и оставить поменьше отходов. До утра можно было не беспокоиться.
- Вы тут всегда ночуете? – спросил он, глядя на затихающий зал. По лавкам бродили кошки, нхельви перетащили шкуру под стол и устроились там… Из источников света остался огненный лист за приоткрытой печной заслонкой.
- Нет, мы с весны забираемся на Эску и там сидим, - ответил Серый Сармат. – Это сегодня нас нанны вытащили.
- А так я один за всех отдуваюсь, - проворчал Раск. Серый хмыкнул.
- Сам на каждый праздник летишь ракетой! А потом полные карманы всякой дряни, успевай вытряхивать. Ну вот зачем было красные ягоды жрать? Да ещё таккан сверху лить?
Раск уставился в пол.
- Нанны сказали – от него будет меньше жечь. И во рту, правда, уже не жгло. А вот на выходе…
Серый тяжело вздохнул.
- Ну что непонятного в слове «капсаицин»? Ты же вроде не с ветки слез…
Под их ворчание Гедимин устроился на лавке, перебирая в уме вкусы, которые ощутил за столом. Да, капсаицин был – и в красных крупицах, и в плоских семенах. «Как там назывались растения, которые Маас хотел сохранить? Кажется, ему удалось…»
09.05.253 от Применения. Западная пустошь, берег озера Тэкра, город Эфлор
Выделительная система отработала быстрее, чем ожидал Гедимин. Видимо, какое-то из новых растений «сбило настройки». Нхельви – они спали чутко – сочувственно пискнули из-под стола сармату вслед. Он снова задремал – и проснулся от прохладного влажного сквозняка и слабого зелёного света из-за приоткрытой двери. Нанны уже встали. Один выдвинул из-под печи поддон с листом Тунги и поливал землю жиром, другой выметал частицы копоти. С улицы доносился звук, от которого Гедимин мигом стряхнул дремоту, - вращался массивный механизм, перемалывающий что-то твёрдое.
Долго искать агрегат в маленьком городке не пришлось. Новое здание стояло чуть поодаль от домов, к нему вела мощёная дорога. Оно было похоже на шатёр из коры – кто-то поверх наклонных досок кровли закрепил белые «листы», содранные с кружевного дерева. Двойную башню без окон окружала пристройка-тор. У неё был «патрубок» - длиной ровно с повозку, запряжённую парой торисков. Эта пара сейчас и выглядывала из открытых ворот. В телегу уже что-то грузили, но агрегат ещё работал. В этот раз в него для перемалывания засыпали более мелкую, но и более твёрдую фракцию.
«Новая мельница,» - вспомнил Гедимин документы в «библиотеке» Стигнара Жукобоя. «На торисковом приводе. Каменные жернова, а вот что они мелют… теперь, кажется, зерно – по размеру скорее минза. А до того… непонятное что-то. Крупное, неправильной формы.»
За спиной протяжно засвистели. Гедимин посторонился, пропуская повозку. Нанн-погонщик ухмыльнулся ему, но тут же нахмурился, глядя на занятый «шлюз» мельницы.
- Жёлудь на голову! Всё-то им поутру не проснуться! Я, вон, уже на весь дом нарубил, а они толпой не справились!
«Нарубил?» - Гедимин перевёл взгляд на повозку. Нанн приподнял циновку. Телега была с горкой завалена огромными желудями. Каждый был разрублен надвое, вылущен из скорлупы – а до этого долго и качественно просушен.
«Желудёвая мука…» - Гедимин вспомнил цвет и плотность лепёшки-«тарелки». Нанн прикрыл повозку и дёрнул плечом.
- Долго лежат. Минза, саар, - всё уходит быстрее. А жёлуди весь год кормят. Ну, долго они там ещё?
Погонщик, успевший на мельницу раньше, направил торисков к городу. Гедимин снова отошёл в сторону, чтобы повозки разъехались. Едва телега с желудями добралась до «шлюза», сармата тронули за плечо.
- Тоже механизмами любуешься? – ухмыльнулся Серый Сармат, встав рядом. Его лицо было сморщено, слегка перекошено, кисти рук искривились, но к земле его пригибало меньше, чем жителей Йилгвы – держался он почти прямо. Гедимин заметил низку широких кожаных браслетов на левой руке. Кроме фриловых значков, к полоскам крепились мелкие кусочки гематита и обсидиана, красно-фиолетовый халькопирит, синеватые крупинки лазурита…
- Местная техника, или вы помогали? – Гедимин кивнул на мельницу. Серый хмыкнул.
- Без нас обошлись. Мы туда и не подходим – животные пугаются.
- Да… - Гедимин сообразил, что ляпнул глупость. – Вы бы, наверное, турбину соорудили. Тут река рядом…
- Да, на Эфлорском каскаде турбина смотрелась бы, - кивнул Серый. – Но местных не уломаешь. Ургуланий им даже модель показывал – нет, ни в какую. Река, мол, обидится, рыбе неудобно…
Он выразительно пожал плечами.
- А что рыба делает на каскаде? – озадачился Гедимин. – Там и без турбины неудобно.
- Вот и Ургуланий им сказал, - Серый тяжело вздохнул. – Мы думали, они и мельницу не поставят. Собирались-собирались, собирались-собирались… Зато столбы из камня притащили и воткнули в первый же год. Вот уж нужная постройка!
Он указал на кольцо каменных столбов разной высоты на дальнем холме. Дорогу к «постройке» тоже замостили, и не хуже, чем к мельнице. Гедимин покосился на дозиметр. Указатель к столбам не разворачивался – «фонили» они не сильнее, чем всё остальное.
- Но «шолатский станок» нанны всё-таки переняли, - вслух подумал он. – Трикотажную одежду носят. И резинки из хемны тоже оценили…
Серый пожал плечами.
- А с ними не разберёшься, что по нутру будет, что нет. Вот что плохого в водяном насосе? Канализация же у них есть, и фильтрует – на зависть. Можно бы и водопровод, но нет – опять упёрлись. Да и ветряк, если гидростанция не нравится… ветряк-то какой рыбе помешает?!
Гедимин покосился на реку – там над водой сновали, то сдуваясь, то раздуваясь, пёстрые фамсы. Серый фыркнул.
- А ей обязательно о лопасти биться? Ладно, в реке не разойтись, но тут-то… - он выразительно дёрнул плечом.
- Значит, упёрлись… - пробормотал Гедимин, уже забыв о фамсах. Дело, скорее всего, было не в них. Нанны разводили споровиков – но не на вольном же выпасе… Гедимин покосился на небо, вспоминая бешеные смерчи и воздушных мицелиалов Равнины. «Что, если и здесь какие-то небесные зверюги, мицелиальные или квантовые… Надо будет почитать погодные сводки! Ничего похожего на «ворота ветра» я не видел, но ленты и бубенцы на столбы для кого-то вешают…»
- Вот я думаю, - он повернулся к Серому Сармату. – Что, если внедрить у местных книгопечатание? Простейший печатный пресс они освоят, и ни на воду, ни на воздух он не завязан…
Серый хмыкнул.
- А оно им надо? Этот пресс нам-то без надобности. А местным что печатать? Ты у них книги видел?
- В том и дело, что видел, - отозвался Гедимин. – И исторические записи, и чтиво для развлечения. И было бы ещё больше, если бы проще было их копировать. Аналог бумаги у них есть…
Серый пожал плечами.
- Я ж тебе не командир. Занимайся чем хочешь. Но я бы сказал – пустая затея.
11.01.254 от Применения. Западная пустошь, озеро Скеллин
Реки в этом году разлились рано и бурно, затопили ещё не оттаявшие берега – и Гедимин, переходя вброд ручей, которого летом и не заметил бы, не успел выпустить ножные когти и грохнулся, уйдя в воду с головой. Под сдвинутые височные пластины просочился мокрый холод и ехидный смешок – Агва проснулись вместе с реками.
Вынырнув, сармат отряхнулся от осколков льда и клочьев мокрой прошлогодней травы и огляделся. Высокие злаки, не придавленные зимой снегом, были обгрызены поверху. Там, где ещё не сошли сугробы, виднелись оплывшие следы лап и копыт. Там, где раздувшаяся речушка впадала в озеро, кружили чайки, иногда пикируя к воде. Вдруг что-то встревожило их, и они бросились врассыпную. Сквозь распавшуюся стаю промчалось что-то пёстрое. Оно хотело было развернуться в воздухе и пойти на второй заход, но чайки уже опомнились. Орущий белый клин ненадолго растянулся в небе, тёмное пятно оторвалось от него и спряталось в рощице.
Чайки кружили над устьем не просто так – из озера в разлившуюся речку поднялась рыба. Гедимин видел широкие бронированные спины у самого берега, в кустах и тростнике. Иногда в мутной воде мелькало что-то некрупное, серебристое, более «привычной» формы. Сармат пытался вспомнить, когда плакодермы поднялись от моря так далеко на север. Когда он «засевал» Скеллин икрой из лаборатории Крониона, панцирных рыб там точно не было…
На севере мигнул красный огонь. Ветвистая мачта, едва заметная за хвойной рощей, вытягивалась и разворачивала «отростки». Гедимин ждал, когда с верхушки ударит луч, и куда он отправится, но «ветви», помигав, сложились обратно и погасли. «Проверка оборудования,» - сармат едва заметно улыбнулся. На «Аэкин» он не заходил, только посигналил им. В ответ буркнули что-то неразборчивое и отключились. «Проверить воду,» - сделал мысленную пометку Гедимин. «Особенно в озере. Если «Аэкин» слил лишнего – пойду и прочищу мозги.»
Не успел он додумать эту мысль, как слева раздался шум крыльев и громкий плеск. Гедимин успел увидеть, как хищная птица, застрявшая в чём-то когтями, бьётся, пытаясь взлететь, а что-то тащит её вперёд и на глубину. Ещё полсекунды – и она ушла под воду.
Ещё пара секунд – и на середине реки всплыла зеленовато-белая морда с прижатыми ушами. Агва поддел что-то двумя руками, и птица снова показалась из воды – вместе со спинным панцирем немелкой плакодермы. Хищник ухватил её за хвост, там, где броня сменялась чешуями – и теперь дёргал лапами, пытаясь освободиться. Агва держал его, собрав крылья и хвостовое оперение в кулак, - птица только головой мотала. Рыба, вяло шевеля плавниками, не двигалась с места.
- Вот дурная живность, - пробормотал Агва, высвобождая вторую лапу из-под чешуи. Первая, уже свободная, теперь пыталась вцепиться в него самого. Рыба, дождавшись, пока когти из неё выдернут, тут же ушла на глубину. Агва посмотрел на мокрую птицу – она так и вертела головой, пытаясь его цапнуть – и подбросил в воздух в сторону рощи. Хищник, хоть и вымок, взлетел и, тяжело взмахивая крыльями, пропал в ветвях. Агва оглянулся на сармата и широко ухмыльнулся.
- Новички они тут, не привыкли. Кусок большой, а панцирь не поднять!
Он нырнул, и белое пятно растаяло. Гедимин, встряхнув головой (его снова обдало невидимыми холодными брызгами), потянулся за анализатором. «Проверить ил… А любопытно. Вроде бы, когда эти штуки плавали, ещё никто не летал. Тем более – пернатые. Как все эти куски экосистем между собой состыкуются?»
13.01.254 от Применения. Западная пустошь, озеро Скеллин, город Фн’аск
На ночлег Гедимин устраивался в сумерках, выбирая место посуше – на небольшом подъёме на берегу разлившегося озера. Примятые тростники невдалеке и пощипанную прошлогоднюю траву он заметил краем глаза, но не принял во внимание – слишком устал от непредсказуемого сочетания льда, воды и вязкой почвы под ногами. Почва и под ним, как он ни устраивался на пригорке, была сыровата, но уже стемнело. Утром, едва чуть рассвело, что-то громыхнуло по его броне. Сармат открыл глаза и успел увидеть рыже-белые силуэты. Некрупные рогатые звери неслись мимо, иногда перемахивая через лежащего. Ещё секунда – и стадо умчалось в низину, а Гедимин, вытирая запачканное плечо, услышал в тростниках поодаль довольное урчание и хруст вспарываемой шкуры.
- Мкен! Ну не зубами же! – укоризненно сказал кто-то – судя по голосу, кимея. Что-то влажно чавкнуло. Гедимин увидел, как шевелится поодаль трава – крупная гиена подошла ближе и остановилась.
- Кому ещё печень? – деловито спросила кимея. – Держи. Мкен, почки будешь?
- Не, - Мкен перестал шумно лакать и, судя по звуку, встряхнул ушами. – Я внутри всё оближу, когда вы с потрохами закончите.
- Ладно, только шею не грызи, - проворчала третья кимея. – Совсем шкуру изорвёшь!
- Шея и так надкушенная, что уж теперь, - отозвался Мкен и снова принялся что-то лакать и шумно вылизывать. Гедимин выпрямился. С пригорка были видны примятые тростники у воды, рыже-белая туша вилорога и трое фелиноидов, присевшие рядом. Один жадно вылизывал рану на шее. Вилорогу прокусили артерию и раздавили трахею, крови было много, но вся уже вылилась. Другой фелиноид с коротким серебристым ножом вынимал у добычи остатки внутренностей. Третий, что-то дожёвывая, разматывал верёвки.
- Втроём донесём?
- Уррмм… Сбегай лучше в город, - охотник с ножом дожевал что-то из внутренностей и шевельнул ушами. – Пока кровь ещё тёплая… Хорошего дня, Странник Гедимин.
Сармат мигнул – до сих пор кимеи не показывали, что вообще его заметили.
- С удачной охотой, - он всё высматривал копья, дротики или хотя бы пращи у охотников – но, похоже, в добычу просто вцепились когтями и прокусили горло, как сделал бы дикий кот. – Помочь донести тушу?
- Да! – охотница, вытерев и убрав нож, поднялась на ноги. – Увы, для нас это большая тяжесть. Приятная – но большая.
- Ясно, - сармат поднял тушу за связанные задние ноги. Весила она чуть больше полуцентнера – нетрудно донести в руке, чтобы не пачкать скафандр. Кровь уже не текла – Мкен вылизал разорванное горло дочиста.
- А мы уже съели печень, - чуть прижала уши охотница. – Но сарматы, как я знаю, такую еду не любят?
Кимеи вылизывали запачканные усы и осматривали руки и куртки. Кровь на когтях была у двоих – один, судя по ранам вилорога, вцепился в бок, другой запрыгнул на спину. И одеты все трое были просто и легко, в один слой пятнистой грубой ткани из волоса Ифи, а обуви не носили вовсе.
- Не знал, что вы охотитесь… вот так, - пробормотал Гедимин, вспоминая многослойные одежды, кисточки на поясах и рисунки на свитках. – Это не опасно?
Охотница с тихим вздохом опустила уши.
- Это честно, Древний Странник. Зверь против зверя. Пойдём же в город! Мясо уже остывает.
…Вилорога уволокли мгновенно – куда-то под дальний навес. Похоже, там обычно и разделывали добычу – Гедимин краем глаза увидел ещё одну подвешенную тушу, уже ободранную, без головы и копыт. Сармат втиснулся под другой навес, в пустующую по холодному времени года «бумажную фабрику». Туда тут же нанесли циновок, принесли светящийся эльфийский шарик, - помещение было закрыто тростниковыми полотнищами со всех сторон, и они, придавленные камнями, частично защищали от ветра и почти не пропускали свет. За «фонарём» в тёмном «цеху» появилась закрытая плошка с ручкой. Кимея сдвинула крышку, потом и вовсе убрала её, поводила мохнатой лапой над тёмно-красными камешками на дне – осколки «кей-руды» накалились до желтизны. Гедимин запоздало схватился за дозиметр. «Ага, розжиг ЭСТ-пульсацией,» - почти не удивился он. «На Равнине не умели.»
- Есть лепёшки и пряный отвар, - сказала кимея, оставив «обогреватель» на лавке. – И вода уже закипает. Будет рыбная похлёбка, - сварить и на тебя?
Гедимин качнул головой.
- У меня есть еда, - тут он вспомнил о несобранных образцах. – Немного отвара – и хватит.
Скайотские пряности уже добрались и до кимей, и те их распробовали – в отваре были уже знакомые сармату ферментированные листья, ещё пара растёртых растений для вкуса… и «эльфийский» мёд – на случай, если вкус окажется острее, чем рассчитывали. А вот состав лепёшек не изменился – рыба, тростник и орехи. И ещё растёртая зелень – другой вид, «усатка».
- У воды растёт, или сажаете? – спросил Гедимин, подцепив когтями тёмно-зелёную «иголку». Кимея шевельнула ухом.
- Сажаем там, где хорошо растёт, - а хорошо ей у воды. Спасибо древним за тайники жизни, а народу леса – за семена! И Богам Жизни – за дичь в степях и лесах.
Эта кимея на охоте не была и в походный «камуфляж» не переодевалась – но при слове «дичь» её глаза блеснули. «Потомки хищников,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Размер, масса, реакция… интересно, могут они вдвоём свалить бизона? Слишком много факторов для расчёта…»
- Нанны уже хотят вырастить у себя тёрн и вишню, - сказал он. Кимея шевельнула усами.
- Посадим и мы. Но сиригны пока говорят выждать. А что твой народ, сарматы? Их города уже наверху. Будут ли у них сады и стада? Мы осенью приносили пряности в «Ксолат», спрашивали, дать ли весной семян. Но народ «Ксолата» изувечен болезнью, им вся пища на один вкус. А другие твои родичи? Если им что-то нужно из семян или пряностей – скажи.
Гедимину представились грядки с перцем, усаткой и крапивой-мутантом вокруг станции, и он прикусил щёку, чтобы не фыркнуть от смеха. Сарматов-пастухов решил не представлять – можно было и не удержаться.
- Нет, ничего не надо, - ответил он. – С моими… сородичами ни у кого нет проблем? Столкновений из-за земли, рудников или грязной воды?
Кимея навострила уши.
- О таком мы пока не слышали. Сарматы в чёрной броне появлялись у миканских рудников и в восточных холмах, но ничего плохого не делали. Даже не подходили к тем, кто там был, только смотрели издалека проницающим взглядом… ну, как вы умеете, - она указала на запястье Гедимина с выключенным анализатором. – И на оклики не отвечали, даже когда эльфы звали их на языке эсков. Гедимин, наречие твоих родичей сильно изменилось под землёй? Ты понял их сразу, когда заговорил с ними? Мы у себя в записях ничего не нашли, но если записи неполны…
Ещё не договорив, кимея достала перо и свиток. Гедимин досадливо сощурился. Досадовал он не на фелиноида – тот-то как раз вёл себя разумно. «Тески, мать ваша колба! Все же в курсе, что наверху – аборигены, что пришли к их посёлкам. Крикнуть «здрасте» что мешает?!»
- Не, языки ни при чём, - проворчал сармат. – Это мои… сородичи с Энцелада свалились. Если будут вам вредить, что-то брать или куда-то лезть, не спросив, - найдите меня. У нас сейчас командира нет, приходится с каждой станцией говорить отдельно. Я напомню, на какой они планете.
Кимея слушала его, настороженно прижав уши.
- Мы бы хотели избегнуть вражды, - огорчённо сказала она. – Мы знаем, как неладно с вами жили прежние соседи, и…
Под навес, откинув циновку, заглянула вторая кимея.
- Гедимин! Чародей Микаель Вольт передаёт тебе привет и добрые пожелания!
Сармат резко распрямился и лишь в последний момент вспомнил о низкой крыше – она уже хрустнула на его макушке. Гедимин выругался про себя и припал на одно колено, глядя наверх, на свежие трещины в слоях тростника. С крыши сыпалась растительная труха.
- Вольт? Он здесь?
- Не-ет, - протянули кимеи, глядя на растущий пролом. – Но он просил передать, если мы тебя встретим. Он был во Фн’аске… Ми-и! Надо закрыть эту дырку.
- Пора перекладывать крышу, - перебила другая. – Странник Гедимин, если бы ты перебрался в другую пристройку…
- Я помогу с крышей, - буркнул сармат. – Я не хотел её ломать. Что нужно делать?
Труха насыпалась в чашку с «углями» и успела начадить. Гедимин задвинул крышку и выбрался наружу. «Так, циновки, пучки тростника внахлёст, поперечные связки… Вроде несложно. Есть тут запас тростника?»
…С крышей разобрались быстро. Гедимину доверили только снять повреждённые части и закинуть наверх новые связки тростника, - перестилать их кимеи взялись сами, сармата очень настойчиво спровадили под другой навес – в ещё один пустующий «бумажный цех». Городок кимей, как Гедимин и раньше замечал, почти весь жил вокруг бумаги и книг – и откуда-то в нём были и новые яркие ткани, и эльфийские светильники, и даже кей-руда.
- Вольт вам свои записи обещал дать, - вспомнил сармат, устроившись на новом месте. Кимеи вокруг радостно заурчали.
- Да! Он дал нам записи отца, и свои тоже, и снял с них печати. Много тростника мы посадили, чтобы их переписать – а дело только начато.
- Он и его отец – они прошли весь Хесс, сверху донизу и от Бездны до Бездны! – перебила другая, сверкая золотистыми глазами. – Видели сорок тысяч народов и узнали восемьсот наречий. А мы в ответ могли дать только малые записи о делах Орина…
- Сорок тысяч?! – Гедимин ошалело мигнул. – И это всё – одна планета? То есть – оттуда можно прийти по Провалу?
- Да, Провалы связали наши миры, - ответила кимея. – И кто-то уже пришёл, а мы послали летописцев к ближним народам. Но вряд ли мы узнаем что-то, чего в свитках Вольтов нет. Не знаю даже, управимся ли мы с ними за десять лет или за двадцать…
Гедимин представил себе объём записей о пространстве, где помещаются сорок тысяч народов. Полных записей – от дозиметрии до языковых особенностей. С трудом удержался, чтобы не выпрямиться и не проломить ещё одну крышу, встряхнул головой и грохнул кулаком по броне.
- Вручную, пером по бумаге, - двухсот лет не хватит. Есть одна штука – печатная машина. И ещё одна – печатный станок. Я могу сделать образцы, дальше толковые кузнецы и ювелиры справятся.
- Машина? Станок? – кимеи переглянулись. – Мы плохо понимаем слова сарматов. О чём ты говоришь? Что оно сделает со свитками Вольтов?
- Скопирует, - буркнул Гедимин, доставая потрёпанный ежедневник. Следом из кармана выпали формы для отливки литер.
- Быстро и аккуратно, как хороший переписчик. А станок умеет переписывать один свиток множество раз. Хоть двадцать, хоть двести. Только нужно определиться с письменностью. И ещё – металл для деталей. Мельх… гилатса подойдёт. Кто здесь понимает в механике?
…«По Огнёвкиным Курганам пролегла дорога». Гедимин не знал, почему для эксперимента выбрали именно эту фразу – она не содержала все буквы ни для одного из алфавитов Пустошей, она не была оптимально короткой, максимально сложной или предельно простой в написании. Разве что название «Огнёвкины Курганы» он вспомнил – оно было в заглавии одной из двух художественных книг, которые он видел у переселенцев. Возможно, эта «Песнь» была чем-то важна не только для наннов… Сармат пожалел, что не скопировал свиток. «Ничего, у кимей скопирую. Я ещё в местной библиотеке не был, надо напроситься…»
Для первого раза Гедимин не стал сильно заморачиваться, - отлитые из фрила и наскоро охлаждённые литеры легли в прорезь в деревянной плашке, найденной кимеями, пигмент нанесли подручной метёлочкой, «бумагу» - сначала аску, потом пергамент – придавливали к дощечке чьей-то кухонной утварью. Вроде бы эта штука была для раскатывания теста, её почистили перед экспериментом, хотя она и так выглядела мытой, и положили сверху на лист кусок вытертой кожи…
Теперь два свежих оттиска лежали на «фабричной» лавке под эльфийским светильником, а вокруг толпились кимеи и их разглядывали. Гедимин тоже смотрел и едва заметно щурился. С пигментом предстояло поработать – засыхал слишком быстро, да и края «бумаги» надо было прижать плотнее – на аске буквы по краям оплыли, на пергаменте – еле пропечатались. «Так себе демонстрация,» - думал сармат. «Но если они поймут идею, недочёты убрать несложно.»
- И это одна строка… - пёстрая кимея в мужской одежде сидела рядом с наборной дощечкой и рассматривала литеры. – Сколько же нужно отлить знаков для целого свитка? Сколько мёртвых городов пройти, собирая древний расплав?
- И сумеем ли мы его очистить? – другая кимея изучала остывшие формы, высыпанные Гедимином на лавку. – Эти вещи пахнут чистым огнём и металлом. Потому что прошли через руки сармата. А то, что лежит в развалинах, пахнет костяным пеплом и древней гнилью…
Гедимин мигнул. Респиратор, конечно, поглощал летучие вещества, но в «прошлой жизни» сармат видел много фрила. Запаха у него обычно не было – разве что нагреть до расплавления. «Именно!» - Гедимин мысленно выругался. «Ты же устроил химцех в толпе народу! А у них нюх потоньше твоего – и они-то без респираторов!»
- Фрил пахнет, пока горячий, - буркнул он. – Остынет – перестанет. Или замочите его в чём-нибудь, что пахнет лучше. В травах каких-нибудь.
Кимеи переглянулись.
- Мы не о том, мастер-сармат, - тихо вздохнула дымчатая, сильно похожая на Инсю. Гедимин досадливо сощурился. «Верно. Трудоёмкость изготовления. Об этом я не сказал.»
- С литерами будет много возни, - признал он. – Но готового набора хватит на десятки лет. А дощечки можно сделать удобнее, чтобы текст набирался легче. Зато один набранный свиток можно смазать краской и прокатать много раз. Сделать много одинаковых свитков, не мучая переписчиков. Эта… «Песнь о курганах» - сколько дней нужно, чтобы её красиво переписать? А десять раз?
Кимеи снова переглянулись.
- Много работы… чтобы потом не делать ещё больше работы? – кажется, дымчатая поняла идею. – Хорошие слова, мастер Гедимин. И все эти свитки будут одинаковыми до знака? Дюжина «Песней», и ни одна не отличается ни на слово?
Сармат кивнул.
- Меньше искажений. При переписывании ведь, бывает, рука дрогнет. Или кто-то влезет и впишет от себя.
Несколько кимей переглянулись и с извиняющимися жестами быстро вышли. Сквозь циновки, заменяющие стены, донеслись приглушённые мяукающие звуки – что-то взволнованно обсуждали.
- Для кого же делать столько одинаковых свитков? – спросил пятнистый поселенец. Он потихоньку переставлял литеры, собирая другие слова; с непривычки это тяжело ему давалось. Да и сам Гедимин не то чтобы много знал о таком способе печати и подавно не застал его – только читал, когда интересовался старинными механизмами, и то теперь пришлось додумывать на ходу.
- Ведь надо шесть, не меньше, - кимея что-то прикинула на испачканных краской когтях. – Пятеро перепишут один свиток пять раз быстрее, чем один мастер соберёт дощечку! Вот шестерых сразу найти будет трудно. А кому нужно столько свитков? А тем более – дюжина?
Гедимин мигнул.
- У вас нет таких книг, которые читают все? Эта «Песнь» - я её видел у наннов. И у вас, наверное, этот свиток есть…
- У каждой семьи, - подтвердила вернувшаяся кимея. По итогам переговоров все были взъерошены, но их мыслей Гедимин понять не мог. Кажется, не перессорились – но что решили?
- Мы все знаем «Песнь». И нанны, и микана, и люди, и эски. Вот только… - кимея дёрнула вибриссами. – Каждый народ читает её по-своему. Если мы наш свиток дадим наннам, они попросят часть переправить. А если дадим Клану Ртути – он его нам вернёт. А если Клану Золота…
Кимея выразительно оскалила острые зубки. Сармат озадаченно хмыкнул.
- Кажется, это важная книга. Это про историю или про богов?
Кимеи быстро переглянулись.
- Ты не читал?! Ради Омнексы… да, ты же из Тлаканты, мы и забыли, - вибриссы кимеи поникли. – Мы тебе принесём. Да, и про богов, и про историю. Для кого-то давнюю – но у нас ведь хорошая память. А у микана – тем более.
«Ага, что-то про реальные события. И, видимо, очень серьёзные. Вроде Сарматских Войн,» - Гедимин вспомнил фильмы о Второй Сарматской, потом – книги, прочитанные в тюрьме, и снова выругался про себя. «Верно. Мы и мака… люди пишем и читаем «эти свитки» по-разному. А если народов ещё больше…»
- Ладно. Это особенная книга, я понял. А ваши хроники? Вы же не переписываете их под каждый народ. Их можно скопировать для всех, кому надо…
Вокруг захихикали. Не удержался никто, разве что у одних только усы тряслись, а другим пришлось зажать рот и присесть на лавку, содрогаясь от смеха. Гедимин растерянно хмыкнул.
- Прости, мастер Гедимин, - кимея у наборной дощечки под его озадаченным взглядом пригладила усы. – Мы только подумали о хрониках, сложенных в доме каждого клана. Пока наберёшь на дощечках всё, что случилось за год… Я не знаю, мастер-сармат, сколько городов и их правителей нам нужно. Если каждый город Орина попросит страницы за год, а переписчик будет всего один – и то он успеет быстрее, чем умелец с дощечками! В Тлаканте, я слышал, были тысячи городов. Но столько уже не будет – земля не выдержит.
- А. Понятно, - пробормотал Гедимин. – Значит, хроники тоже бессмысленно… Но есть ведь просто книги? Которые можно отпечатать одинаковыми, и которые каждый будет читать? Я видел книгу «Девы из Наангеа»…
Теперь прыснули все, даже те, кто в первый раз сдержался. Кимея с дощечкой под взглядом Гедимина укусила себя за руку и выпрямилась.
- «Девы из Наангеа»? Если это «просто книга для каждого», то я – дракон! Для наннов она священна, а микана её в руки не возьмут. А для лесного народа или бледных людей это пустые буквы. Мы не знаем «просто книг», мастер-сармат. Может, они были в том, сгоревшем мире? Там, откуда твои дощечки…
…Литеры и формы Гедимин забрал с собой, прихватив и «испорченную» деревяшку. Надежда оставалась ещё на эльфов… и на скайотов – они всё-таки были из «того мира» и не успели, как сармат надеялся, «пропитаться» соседскими «порядками». Была небольшая вероятность, что и кимеи что-то примут в расчёт, - из «цеха» они расходились в задумчивости, переговариваясь вполголоса. На ночь сармату принесли ещё кувшин отвара и свиток в тиснёном тубусе – и костяной штатив с двумя рогульками и кованым зажимом.
«Своя технология, мать моя колба…» - думал он, глядя, как кимея вкладывает в рогульки одну из палочек-«креплений» свитка и передвигает зажим-«закладку» по листу. Нижняя, ещё не развёрнутая, часть свитка легла в углубление, обтянутое выделанной кожей.
- Интересная штука, - Гедимин тронул штатив. – И свитки так не повреждаются… Но тетради читать удобнее, разве нет? Почему вы на них не переходите?
- Для пергамента удобнее тетради, для аски – свитки, - отозвалась кимея. – Хочешь читать ночью? Утром мы не будем тебя будить, питьё и воду оставим у входа.
- С водой не возитесь, я к озеру спущусь, - качнул головой Гедимин, вспомнив, что водопровода нет и в этом городке (хотя подземный коллектор вырыли, и, судя по массивной крышке и шорохам из-под неё, Флерву завезли, и она разрослась на бросовой органике). – Аска на тетради тоже годится, она крепкая.
- Как знаешь, мастер-сармат, - только и сказала кимея, прежде чем выйти. Озадаченный Гедимин остался в полумраке под навесом. У свиточного штатива была и третья опора – как раз под эльфийский «фонарик», для ночного чтения. «Ладно, посмотрим, что там за курганы. Если это такая важная история, что из-за неё все народы спорят… а ведь по-любому прошло больше трёх сотен лет. Хотя у нас тоже помнят Вторую войну. А может, и Первую…»
Текст был сложнее, чем сармат рассчитывал – он свободно говорил по-кимейски, но кимейский с «эльфийскими» наворотами и странными, возможно, устаревшими формами слов и строением фраз, да ещё и в стихах… Иногда Гедимин возвращался к уже прочтённой строфе, повторял её про себя, озадаченно хмыкал и делал пометки в ежедневнике. «А у них там, в Найе, с ирренцием всё тоже было непросто. Надо же, «квантовые» из-за него передрались. Из соседней Метагалактики пришлось ввозить, да ещё тайно, да придумывать, как распределить… Хм. А почему не привезли с Ириена? Когда это вообще происходило?» - Гедимин заглянул в конец свитка, слабо надеясь увидеть там даты. «Нет, опора тут есть – «пока горы изгибались полумесяцем, пока не сложились в лунный лик». То есть – пока не случилось тектонической катастрофы, переломавшей целый кусок материка. Но вот когда она могла произойти? И как у них там с массовым вымиранием после такого скоротечного бабаха? И, да, почему бабахнуло? Ладно, дочитаю…»
Закончив, Гедимин отсканировал свиток (тот слегка «фонил», но текст отображался чётко), погасил свет и устроился на циновках, задумчиво глядя в темноту. «А этот их Идмин на мелочи не разменивался. Заправить вулканическую цепь ирренцием, чтобы его разносило с пеплом… Да, свет из-за серьёзных извержений померкнуть мог, понятно, почему эльфы обозлились. А если у них до этих выбросов ещё была монополия на остатки ирренция…» - он вспомнил, как общался с Кланом Ртути, мысленно умножил их «заскоки» втрое, хмыкнул и перевернулся набок. «Но доводить и так неуправляемую штуку до взрывной цепной реакции – это они зря. Несколько вулканов – всё-таки лучше, чем трапповые извержения. Интересно, сами-то эльфы поняли, что… Не. На них непохоже. Загляну, если доведётся, в их версию «Песни»… А вот что в самом деле почитать бы – это лабораторные записи Идмина. Реактор из вулканической цепи – это сильно…»
Он прикрыл глаза и провалился в зелёное сияние. Ему снились реакторы, вулканы, бесконечные расчёты в уме – и почему-то большой чёрный кот. Он ходил вокруг сармата, не сводя с него взгляда – и иногда над двумя глазами приоткрывался третий, раскалённый докрасна.
14.01.254 от Применения. Западная пустошь, к западу от озера Скеллин
- Какая развесистая мифология, - кисло сказал Кронион Гварза. Рассказ Гедимина он, похоже, слушал вполуха – и едва дождался момента, когда тот выдохся и замолчал.
- Жаль, фольклор не по моей части. Я медик. А вот что по моей – так это беда в «Квинисе». Туда идёшь? Близко не подходи. Они на карантине.
Гедимин ошалело мигнул, на время забыв и о кимеях, и об их сложной истории.
- «Квинис»? Что…
Он прикусил язык. Для карантина сарматской станции была всего одна причина…
- Первый случай эа-мутации, - буркнул Кронион. – Двое точно, семеро под подозрением. Хорошо, что станции пока изолированы. Говорил я Исгельту – проверки раз в неделю! Всё равно, наверху, под землёй, кто куда ходил – не ходил, - раз в неделю всех на тесты. Нет, проще ведь слизью растечься, чем прокол на руке зарастить…
- Мать моя колба, - пробормотал Гедимин, чувствуя под рёбрами лёд. – Где заразились? Что-то известно?
- Если бы, - Кронион помрачнел ещё сильнее. – Оба ликвидаторы, но пересекались только на базе. Кто первый начал, уже не выяснить. Эа-вируса в собранных пробах не было. Может, внутренний сбой, такое тоже бывает. Поймали бы сразу – обошлось бы блокатором. А через месяц… Сами погибли и семерых за собой утащили. И хорошо, если вся станция не… Да нет, вряд ли. Но ты туда не ходи. И блокатор себе введи. Так, на всякий случай.
Гедимин уже рылся по карманам в поисках нужной ампулы. Пальцы дрожали. «Столько лет обходилось без эа-мутации! Надеюсь, на других станциях проверяют всех вовремя. Раньше помогало…»
25.02.254 от Применения. Западная пустошь, междуречье Аркети и Фирана
На берег Гедимин вышел поздним вечером, уже после заката. Издалека был слышен плеск воды и треск деревьев, унесённых половодьем. Стоило спуститься в низину, как под ногами зачавкало. Сармат посветил фонарём, высматривая дальний берег, и с трудом его разглядел – луч отражался от тёмных волн, едва дотягиваясь до неподвижной зубчатой полосы на горизонте. Гедимин прикинул ширину реки и беззвучно присвистнул. «Немудрено, что Тэкра пересыхает, с таким-то оттоком…»
Западный ветер усилился. Небо начало темнеть ещё до заката. Сармат выбрался на возвышенность, и вовремя – по броне застучали капли. Вдалеке громыхнуло.
«Переправлюсь с утра,» - решил Гедимин. Судя по треску на берегу, туда выкинуло немало сломанных деревьев и кустов – достаточно для примитивного понтона. Сармат подумал, что пора бы сделать для переправы что-то надёжное и многоразовое, раз уж аборигены здесь не ходят, а русло реки всё расширяется и расширяется. «Эльфы строят корабли из кружевного дерева. Это я найду. Но древесину надо подготовить… да, и ещё место для хранения и какая-нибудь маскировка. Надо подумать…»
Гедимин устроился в подросшей траве под защитным полем, наблюдая за вспышками в небе. Одна из них высветила красноватые разводы на куполе – пульсирующий ЭСТ-луч проходил мимо, оставляя длинную полосу на «крыше». Сармат направил на неё сканер – и мигнул, увидев огонёк передатчика. На экране загорелся значок станции «Аэкин». Гедимин вскинулся было, но понял, что сигнал идёт не к нему.
- …ещё не поднялись? Мы уже вторую неделю наверху. А вы собирались к двадцатым…
- Отменили, - отозвалась вторая станция; на карте вспыхнула надпись «Эскани». Гедимин думал было отключиться от чужого сигнала, но при этих словах насторожился. «Что у них там?»
- Серьёзно? – донеслось с «Аэкина». – Из-за того механика… Джек Локо, что ли? Что, он у вас уже за командира?
- Да всё подтвердилось, - проворчал связист «Эскани». – Что он говорил – про тряску, реакторы и прочее. Едва зашли на испытание, сразу дали отбой. По всей станции было слышно, как командиры грызутся. Потом спустились в сольвентный цех, к этому Джеку. В общем, неделю как чиним опоры. Говорят, к концу месяца соберёмся наверх, но не знаю. Если всё серьёзно, лучше не спешить.
Связист «Аэкина» хмыкнул.
- Ну, если подтвердилось… Говорят, на «Руте» тоже было что-то с опорами. Вы свои не проверяли зимой, что ли?
- Смотрели вроде, - буркнул сармат. – Да что ты ко мне пристал? Я же не ремонтник! Бригада смотрела, «Сарме» отчиталась. Только этот Локо из сольвентного цеха полез, куда не звали. Ну, не знаю, реакторщикам виднее. Если там, и правда, может жахнуть… Слушай, а что у меня на экране? Ты через посредника луч гонишь?
Гедимин быстро выключил передатчик. «Спалился,» - он криво ухмыльнулся, глядя на побелевшее защитное поле над головой – сарматы то ли перенастроили антенны, то ли оборвали связь. «Ещё одна станция с повреждёнными опорами… Да их, наверное, много таких. Этим ещё повезло с механиком. Сольвентный цех? Любопытно. Обычно эти тески сидят по своим норам. И спец по сольвенту не свяжет проблему с опорой с неполадками в реакторе. А бригада при реакторах не полезет к опорам. Джек Локо, значит… Не слышал о таком. Сейчас он, наверное, занят ремонтом. А как-нибудь надо с ним пообщаться…»
21.04.254 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана
Реки вернулись в берега, но Фиранкана так и стояла «по колено» в воде. Чуть ближе к морю – и дороги превращались в насыпи, а под каменными башнями цвели белые и жёлтые речные растения. Листья у них были очень знакомые, только в три раза шире. Вес эльфа они пока не выдерживали, но сторожевые лозы уже спокойно по ним ползали, прямо над проплывающими по своим делам панцирными рыбами. Настоящие мосты так и не построили, обходились наплавными – видимо, уровень воды ещё не устоялся. Поодаль, у башни дома Уэнкельви, лоза оплетала плавучую «лабораторию», и из дыры в крыше валил пар. Гедимин даже замедлил шаг и покосился на сканер. «Интересно, что там за эксперимент?»
- Дела дома Уэнкельви, - отозвался эльф-проводник, даже не глянув на «лабораторию». – Расспросишь о них сам, Древний Странник, коли будешь в Миэннисе.
Работают ли горячие цеха дома Нармаадех, снаружи было не понять, - раскалённый воздух из печей там не стравливали попусту, сперва «разводили» по домовым печам, согревали им воду купален и полы в холодных залах, и наружу он выбирался едва тёплым. Гедимин вспомнил мелкие предметы из иррилики, «цацки» и мозаики из цветного стекла, стеклянные бутыльки в городе кимей, покосился на эльфа-проводника и кованые серебристые накладки на его поясе, - производство в горячих цехах явно не останавливалось… «Интересно, пишущую машинку они потянут? Печатный станок – штука несложная, если освоиться с отливкой литер. Материалы из Старых Городов эльфам привычны, а фрил даже проще добыть, чем годный рилкар. Думаю, потянут. Осталось уговорить…»
… - Увидеть книги дома Тенанкана? – князь Аэннари даже навострил уши от удивления, хотя он-то в мимике всегда был сдержанным. – Вот странное желание, мастер Хеммин. Тебе ли, сармату, не знать, отчего книги держат под замками?
Гедимин недовольно сощурился.
- Я пришёл не за вашими секретами. Разве у микана нет книг для развлечения? Или, - он вспомнил давний разговор с Кронионом, - каких-нибудь рели… текстов о богах? У людей Земли были книги с молитвами, их очень много делали. У вас такого нет?
- Тексты о богах? – острые кончики ушей снова шевельнулись. – Скорее дом Тенанкана пустит тебя к свиткам корабельных мастеров. Хотя и они за семью печатями, даже и для микана, если те не из нашего дома. При всём уважении к тебе, мастер-сармат, я откажу в твоей просьбе.
Гедимин сдержал раздражённый вздох. «Секретность, мать их колба! Мало мне её было на Земле…»
- Я хотел показать одну штуку, которая помогает делать книги, - он пожал плечами. – Наннам и кимеям она не нужна. Я думал, у микана много книг, и такая вещь им пригодится.
- Делать книги? – переспросил Аэннари. – У тебя всегда что-то новое, мастер Хеммин. Скажи, чья помощь тебе нужна – и я позову глав домов, чтобы они тоже это увидели.
…Эльфийские литеры Гедимин высыпал на стол, подальше от наборной дощечки. Строку решил отпечатать всё ту же, про курганы, на кимейском – эльфы его знали, а как эта строчка выглядит в их версии «Песни», сармат решил не гадать. Кроме полосы аски, ему принесли жёсткий зелёный лист, на ощупь похожий на кожу.
- Папоротник из Высокого Леса, - пояснил эльф и отошёл на пару шагов, к тому углу стола, где другие уже перебирали миниатюрные отливки-литеры. «Цацки» им явно приглянулись – и заинтересовали куда больше, чем наборная дощечка.
Гедимин папоротнику сильно удивился, но, прощупав поверхность, решил, что для письма он подходит – и для печати тоже. Ясно было, что прижимать придётся крепче, и сармат даже слегка передавил – хрустнули жилки, и лист чуть надорвался. Но строка вышла чёткой, хоть и бледноватой. «Будет нужно – пигмент доработаем. Хотя – вряд ли кто-то будет печатать на листьях. Это, наверное, для всяких мелких записей…»
Лист в руке задрожал, и поверхность под ногами на пару секунд стала менее устойчивой. «Землетрясение,» - Гедимин удержался от всаживания когтей в деревянную мозаику пола, быстро покосился на потолок, - башня покачалась, как на демпфере, и замерла.
- Ничего нового, мастер Хеммин, - равнодушно сказал один из микана. – Великая Река прорывается к морю. Закончена ли твоя работа?
Микана, отложив литеры (кто-то успел составить из них несколько слов), придвинулись ближе. Гедимин опустил на стол помятый папоротниковый листок и кивнул на наборную дощечку.
- Это маленький образец. Так можно набрать целый свиток и сделать хоть сотню копий. А потом набрать следующий. И текст будет внятным, без ошибок переписчиков и без помарок. Только пигмент надо бы загустить – этот под давлением растекается.
Микана переглянулись. Листки с готовым текстом пошли по рукам, пока не попали к Аэннари. Он сложил их вместе, глянул на просвет и приподнял бровь.
- Огнёвкины Курганы? «Песнь о падении Тени», кимейский свод… Интересно, что ты, мастер-эск из Тлаканты, выбрал именно его.
Гедимин пожал плечами.
- Его тут все знают. Нанны, кимеи, микана. И сиригны, наверное. Можно отлить буквы миканиена и отпечатать ваш вариант.
Аэннари опустил листки.
- Это не «вариант», странник Хеммин. Это правдивый рассказ о злодеяниях Тени и о том, как мы отстояли Свет. Кимеи не лгут, но по своей доброте собирают чужую ложь. В их свитках – речи слуг Тени, презренного Клана Свинца и предателей из Клана Железа. Пусть эта ложь останется в хрониках кимей! Не на пользу микана, если она разойдётся по Орину…
«М-мать моя колба! Чего я не взял нейтральный текст?! Сейчас ещё вникать в историю тысячелетней давности…» - Гедимин угрюмо сощурился.
- Это фраза для примера. Чтобы показать, как наборные дощечки работают. Дайте любой свой свиток, я наберу фразу из него. Могу даже целиком перепечатать, если дадите доски, пигмент, аску и время.
Аэннари приподнял ладонь.
- Мы поняли твои слова и твой замысел, мастер Хеммин. Ты говоришь – любой свиток можно так отпечатать… Этот плавкий камень – он ведь из Старого Города?
Он тронул россыпь литер.
- Да, - Гедимин не стал спорить. – Из него легко отлить мелкие объекты. И он не очень хрупкий. В общем-то, без разницы, какой сплав взять. Можно буквы даже вырезать – из дерева или из кости…
- Искусство эсков… - пробормотал кто-то из микана. Его сосед держал в руке листок аски с отпечатанной фразой и прижимал к его краю то палец, то перстень. Чего он хотел добиться, Гедимин не понимал, но с каждой попыткой лицо эльфа слегка менялось. Он перевёл взгляд на князя. Тот повернулся, замер на секунду и слегка сдвинул брови. Эльф-«испытатель» вложил в его ладонь листок с текстом и чистый обрезок аски, другой протянул разукрашенное писчее перо.
- Да, искусство эсков, - проговорил Аэннари, укладывая оба куска «бумаги» на стол. – Мастер Хеммин, знаешь ли ты, что твои свитки отторгают печати?
Гедимин мигнул.
- То есть? – он с трудом вспомнил общение с Кененом Маккензи и земное делопроизводство. «А, печати… У нас прижатого пальца хватало. У них тут что-то похожее. Ну так на листе видно и не будет. Надо сначала в краску макнуть.»
- А, печать… - он пожал плечами. – Так пигмент нужен. Макни в него палец или печатку и ставь печати, сколько надо. Ничего не отторгнется.
Эльфы переглянулись.
- Не о том речь, мастер Хеммин, - Аэннари занёс перо над чистым листком. – Я о скрывающих печатях. О защищающих от лишних глаз. Ты, странник, разве не знаком с этими чарами?
- Чего? – только и смог сказать Гедимин. Эльфы быстро переглянулись.
- Да, Тлаканта… В ней чары были не в ходу, - пробормотал Аэннари, выводя на листке фразу про курганы. Язык был тот же, кимейский, но из-под пера выходили не разделённые символы с царапинами и точками над строкой, а сплошная вязь.
- Прочти, - попросил эльф, повернув листок к сармату.
- «По Огнёвкиным Курганам пролегла дорога», - Гедимин кое-как распутал сеть крючков и завитушек. – Если не нравится вид литер, можно отлить другие. С вывертами.
- Я снова не об этом, - князь свернул листок и прижал к его краю перстень. – Прочти теперь.
Гедимин развернул «бумагу» и мигнул. Текста не было, даже и следов пигмента не осталось. «Фокусы?» - сармат проверил, крепко ли пригнаны пластины скафандра, и настороженно сощурился на эльфа. «Долго ли сунуть листок в рукав…»
- Твоя броня монолитна, - сказал Аэннари. – Хочешь – попробуй прочесть без неё.
Гедимин медленно сдвинул щиток на запястье. Текста на листке по-прежнему не было. Сармат тронул «бумагу» и отдёрнул руку – пальцы свело судорогой. «Прочь!» - проступило багровыми буквами на листе.
- Мать моя колба… - пробормотал Гедимин, потирая ладонь. Судорога уже отошла, даже пальцы не заныли, но ощущение было очень запоминающимся. Красные буквы медленно таяли.
- Посмотри ещё раз, - Аэннари свернул листок, провёл пальцем по краю, снова прижал перстень. – Разверни его в броне, а потом открой брешь и коснись, чтобы печать тебя узнала.
«Лист папируса и кольцо…» - сармат покосился на дозиметр. «Точно не без ирренция, но на изучение эльфы не согласятся. Так, пробуем…»
Развёрнутый листок был чист. Гедимин сдвинул пластину брони, тронул «бумагу» - руку обдало прохладой. Фраза из «Песни» в долю секунды проступила на листе. Сармат мигнул, убрал руку – текст начал медленно таять.
- Удобно, - пробормотал Гедимин. – И не вдруг взломаешь…
- Чары ломаются чарами, - отозвался Аэннари, сворачивая листок с отпечатанным текстом и прижимая перстень к краю. – И снова твой свиток отторгает печать. Каждый прочтёт его, чары не скроют его и не изменят. Таково искусство сарматов – вышедшее из ваших рук редко ладит с чародейством. Мы, микана, не знаем, что делать с твоим даром…
Он придвинул наборную дощечку к Гедимину. Сармат мигнул.
- А у вас что, все свитки секретные?
- Микана – древний народ, - бесстрастно сказал Аэннари. – Нам есть о чём помолчать. Мы подумаем ещё над твоими словами. Ты же можешь отдохнуть в доме Тенанкана – и, если голоден, мы приготовим для тебя пищу. И… не хочешь ли ты прочесть «Песнь о падении Тени»? Я изменю печати, чтобы они тебя пропустили.
22.04.254 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран
«Хм. Не так уж версия эльфов отличается от кимейской,» - Гедимин, выбираясь из подтопленной низины к холмам, думал о книге, прочитанной на ночь. Привезли её из Найи, и это был ценный груз – в крепком украшенном тубусе, в окованном «белой медью» ящике с перегородками внутри и ручками для переноса… Чёрная «бумага» с прорезными знаками, с трудом «распутываемый» почерк писца (определённо, эльфа, а не кимеи), чёрно-белые миниатюры, обвитые текстом, - ничего удивительного, чего-то такого Гедимин и ждал. Разве что удивился малому числу «странных» слов и оборотов, как будто язык с тех пор, когда «Песнь» была написана, не поменялся.
«По фактам всё сходится. Ирренций, вброшенный в мантию планеты, вулканические извержения, причастность существа по имени Идмин… Эльфы даже диверсию, разбудившую траппы, за собой признают. Странно. Думал, будут отмазываться. Нет, всё честно. Только считают, что так и было нужно. А вот тут данных не хватает. Чего там хотел Идмин? Распределить ирренций по планете? Подчинить через него планету себе? Не знаю, как это делается, но ЭСТ-излучение… мало ли, что ещё оно умеет…»
С холма сердито рявкнули, и Гедимин отступил от зашевелившейся травы. В задумчивости он едва не врезался в заросли многожальника. Сторожевая лоза уже поднялась волной, готовясь его отшвырнуть. Сармат шагнул на тропу, засыпанную белой галькой – таких троп стало много на дальних полях, да и сами поля разрослись – и огляделся по сторонам. Стена многожальника окружала делянку с созревающей кукурузой. По высоким, выше Гедимина, стеблям вились побеги скайотских бобов с наливающимися стручками. В тени высоких трав зеленела усатка, и стелились плети с округлыми листьями. В розетках виднелись жёлтые цветки, и их деловито облетала единственная, но очень крупная пчела.
- А что толку? – донеслось с холма. Древесный сиригн вышел из рощицы, опоясанной багрово-зелёными узкими грядками, и смотрел на Гедимина, кукурузное поле и здоровенную пчелу. С соседней делянки доносилось басовитое жужжание – видимо, там тоже что-то цвело.
- От чего толку? – удивился Гедимин. – Вроде всё прижилось и растёт.
- Чего ж не расти? – отозвался четверорукий. – Тёрн ещё и цвёл, и завязей полно. А какие лепестки! Ушастые отсюда не вылезали – собирали опавшие. Хотели нас припахать, но обойдутся – нас тут и так мало. Дали бы лучше тому, что на землю упало, в землю и уйти! А я про пчёл. Без толку жужжать над ползучкой. Ни мёду, ни семян. Ушастые с ней возятся, но я думаю – не выйдет…
Лоза колыхнулась, и стая мелких птиц, уже нацелившаяся на тёрн, порскнула в разные стороны. По земле скользнула тень пернатого хищника.
- Живность объедает посадки? – спросил Гедимин, глядя на шевелящуюся траву. Между узкими делянками будто нарочно оставили дикие заросли – укрытие для мелких птиц и грызунов, подбирающихся к зерну…
- С лозой не забалуешь, - клыкасто ухмыльнулся сиригн. – Мы им диких трав оставили достаточно. А что наше – то наше. Птицы – ерунда. Вот когда сюда рогатое стадо ломилось…
Он махнул когтистой лапой в сторону ближней делянки. Лоза шевельнулась, раздвигая стебли многожальника, и Гедимин вздрогнул – на земле валялся бизоний череп и тройка крупных костей. Корни лозы пронизали их насквозь, изъели твёрдый покров и пролезли в пористые внутренние структуры, - скоро останки должны были рассыпаться в пыль.
- Мы их отогнали, конечно. Но пара быков тут осталась. Ушастые пришли, забрали шкуры, часть мяса… Теперь холмы опоясаны эльфийскими знаками, стада их обходят. Чего было сразу не поставить?!
Гедимин покачал головой. Сейчас сторожевая лоза не шевелилась, притворяясь безобидным вьюнком…
- Приручать не пробовали? – спросил сармат. – Слышал, собирались потихоньку.
Сиригн шевельнул ухом.
- Не выйдет. Мы собирались, смотрели, говорили, - не, не выйдет. Разве только ходить за стадом, куда оно пойдёт. И хищников гонять, чтобы самим больше досталось. Большое стадо целый клан прокормит и не вымрет. Но ушастые – не кочевники. А килмов в загон не поставишь. И верхом не сядешь.
- Эльфы тоже так говорят, - сказал Гедимин. – Значит, вас послушали… Скажи, а лепестки они зачем собирали? Это едят?
Сиригн махнул рукой.
- С мёдом – так даже и вкусно. Хотя мёд и безо всякой ерунды вкусно… А собирали на пахучее масло. Дом Уэнкельви с ним третий год носится. Из золотых семян жир выходит – и хороший, чистый. Вот теперь в нём топят что ни попадя. Листья, лепестки… Не знаю!
Сиригн провёл лапами над багровой грядкой, шумно вдохнул и чихнул.
- Ну вот, например, - чем им не запах? А с теми лепестками – насилу унюхаешь. Одна возня. Если б цветки целиком, с дерева… Но тогда плодов не будет. А я вообще не удивлюсь, если ради пахучек они все цветы оборвут. Наше дело – предупредить, а сады-то – ушастых, им решать…
«Пахучее масло?» - Гедимин озадаченно посмотрел на многожальник, потом – на тёрн и грядку с пряностями. «Какой-то химпром? Поэтому и лабораторию раскочегарили?»
- А что оно делает, это масло? – спросил сармат. – Его едят? Инструмент смазывают?
Сиригн мигнул всеми тремя глазами и потёр нос.
- Ну, хороша твоя броня! Ты сквозь неё ничего и не чуешь? Вообще ничего? Сейчас вот с холмов ветер, от пряных трав, - тебе не пахнет?.. Ушастые как намажутся своим маслом, как придут к холмам – издали слышно, будто кто в низине пряностей насажал, или куст цветущий под нос сунули!
- Мажутся маслом… для запаха? И только? – Гедимину хотелось порыться в передатчике – какую-то традицию он явно упустил.
- Да хоть бы меру знали! – сиригн опять потёр нос. – Ещё нас хотели намазать. Нет уж, хватит того, что нам их самих нюхать! Вы, эски, этой ерундой не маетесь – вот и хорошо.
С соседнего холма рявкнули, и он, кивнув на прощание, ушёл за деревья. Гедимин осторожно приоткрыл респиратор. Запахи трав с непривычки резанули нос – эфирные масла облаком висели над холмами. «Значит, пахучее масло,» - повторил про себя сармат, огибая возвышенность. «М-да, в скафандре многое упускаешь. Ладно, мне ещё идти в Миэннису – там нанюхаюсь… А вот ещё что интересно с их «Песнью». Почему они людей в родственники записали, ещё понятно – внешность очень похожа. А вот с чего псоглавцы из Найи – вдруг «Клан Свинца»? Я же такого видел на Равнине, - это и близко не эльф! Кимей и наннов ни в какие кланы не записывают, а у псоглавых «тумийцев» сходства-то ничуть не больше. Странно. Надо спросить, если не забуду. Сиригнам-то явно не до «ушастых» разборок…»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ