Часть 15. 31.09.249-17.04.250. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса – Кислотные болота Лит
31.09.249 от Применения. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса
С утра Гедимин откапывался из-под снега под плеск волн и хруст ломающегося льда. С океанским циклоном пришёл буран – но и тепло тоже, и река, подмёрзшая с «боков», воспряла и отвоевала у льдов по паре метров с каждого берега. Сармат, протоптав колею в глубоком снегу, проверил излучение – Аскири «фонила», но стрелка-указатель уверенно разворачивалась к дельте и далёким островам, пока скрытым прибрежными скалами. На востоке то вспыхивал, то гас золотистый огонёк – сиригны всё-таки уговорили Тунгу расти в высоких широтах.
Передатчик на запястье мигнул и загудел. На карте светился значок станции «Рута».
- Вот ты где, - в наушниках облегчённо вздохнули. – Опять влез в помехи!
- Что случилось? – спросил Гедимин. Кронион редко выходил на связь первым – и, правда, найти блуждающего сармата в западных пустошах среди усилившихся помех было непросто…
- У нас ничего, но твой опыт сорвался, - проворчал биолог. – И своих белкомартышек предупреди – эльфийские лозы не трогать!
Гедимин хотел было фыркнуть на «белкомартышек» - скайоты сарматам ничего плохого не сделали, можно было и не обзываться – но передумал.
- Почему не трогать? То, что ты вырастил… есть новые данные?
- Есть, - буркнул Кронион. – Не с наших посадок, но совет решил их утилизировать. На всякий случай. Данные из «Арамси». Ты не проверил, как ведут себя лозы при попытке уничтожения? Про споры, выживающие в огне и стремительно прорастающие? А вот Гескин и его отряд проверили. С разрешения ксеносов, конечно. Так вот – тебе тогда не наврали.
Гедимин ошалело мигнул. Он, и правда, не пытался рубить или сжигать лозы – да и зачем бы портить чужие вещи и отношения с сиригнами и микана? «Собирал сухие листья на ДНК – никакие споры не лезли,» - вспомнил он.
- Гескин сжёг сторожевую лозу? И ему, правда, разрешили? С чего вдруг?
- Дипломатия, - Кронион сдержанно усмехнулся. – Ксеносы были рады показать свою мощь. Хочешь запись?
Передатчик замигал. Отрывок был коротким – видеосъёмка и немного данных микросканирования и дозиметрии. Над раскладным фриловым поддоном когтистая лапа растянула побег с шевелящимися усиками и тут же отпустила – за миг до того, как стебель был отсечён лучевым резаком. Разрез задымился, побег отдёрнулся. Сок, вытекающий на поддон, стремительно испарялся. Обрубок вспыхнул, рассыпаясь в пепел и «отстреливая» мелкие чешуйки. Горка тёмной пыли на поддоне всколыхнулась, собралась в комок и раскатилась по фрилу. Изображение приблизили, и Гедимин увидел миниатюрные многогранники. Доля секунды – и каждый из них всадил в поддон короткий шип. Фрил выдержал, отбросив прорастающие споры, но мелкие корни, лезущие из полых шипов, распластались по поверхности, прилипая к ней, пытаясь впиться глубже… Несколько секунд – и весь поддон был опутан тонким трепещущим «мицелием». В кадре появился дозиметр, потом – сопло мощного излучателя. Защитное поле вокруг поддона позеленело. Проростки ещё подёргивались в потоке зелёного света, пока интенсивность излучения не перевалила за кьюген. Только тогда они обмякли и начали чернеть. Гедимин ждал нового выброса спор, но сил у лозы было на один предсмертный рывок.
Поддон исчез. В кадре появилась чёрная перчатка. Сармат в тяжёлой броне показывал ладонь, облепленную спорами. Корни оплели её и втиснулись под верхний слой обшивки – и, кажется, уже искали швы в нижнем. Сармат сунул руку в поток зелёного света. В этот раз начали с двух кьюгенов, - через полсекунды проростки перестали подавать признаки жизни. Сармат снял чёрный слой с перчатки, и Гедимин резко выдохнул – корни всё-таки нашли швы в ипроне и, дай им время, добрались бы и до нижней обшивки…
- Наши растения так не умели, - вздохнул Кронион. – Хотя отростками отлично размножались. Видимо, от этого создатели оружия и оттолкнулись. Только не спрашивай, как и в какой кузнице такое с растениями делают. Мы знаем не больше тебя.
- А рабочие лозы? Они тоже так умеют? – быстро спросил Гедимин. – С ними Гескин работал?
Кронион хмыкнул.
- А с чем, по-твоему, этот опыт ставили?.. Нет, сторожевую лозу он тоже проверил. Защищаться их учат раньше, чем работать. Хотел бы я заглянуть в эту лабораторию…
- Понятно… - протянул Гедимин. Споры, вгрызающиеся в фрил и слоистую обшивку, в своих бессильных попытках выглядели нелепо – но стоило подставить вместо прочных сарматских материалов хлипкие комбинезоны и тканые рубашки скайотов или даже стёганые доспехи наннов… «М-да. Интересно, есть у спор распознаватель «свой-чужой»? А то обрызгаешься, поправляя ветки…»
- Эльфийские штучки! – хмыкнул Кронион. – Повезло, в общем, что ты не полез к сиригнам воровать лозу.
Гедимин поморщился.
- Зачем мне делать такую глупость?.. Лучше скажи – а мы можем вывести нечто подобное? С ДНК миканских лоз или других вьюнков, без боевых спор – но чтобы выполняло несложные приказы? Такой биологический автомат…
- Хм… - Кронион задумался на пару секунд. Потом в наушниках послышался шорох, треск, отголоски быстрого спора и, кажется, чья-то ругань. «Кот» тяжело вздохнул.
- Привет тебе от Совета Сармы. Нет, ксенофауну плодить мы не будем. Её и так в избытке. Кстати, «Синки» - им там недалеко – готовят экспедицию к твоим бесхвостым белкам. Может, тоже пришлют интересные данные.
- Скажи им, чтобы там не наглели, - Гедимин помрачнел. – Скайоты – не «макаки».
Кронион протяжно вздохнул.
- Теск. Ты, правда, думаешь, что длинных резцов достаточно, чтобы три войны забылись? «Макаки» или не «макаки» - сарматам на месте виднее. Вот и проверят, кому ты там помогать полез. Ты и над тарконами трясёшься.
Гедимин сердито фыркнул.
- Скажешь мне потом, как прошла экспедиция?
- Конечно, - согласился Кронион. – Только нам с тобой это и интересно.
…Спускаться к реке по крутому берегу было непросто – разбитая волнами, раскрошенная перепадами температуры порода сыпалась из-под когтей. После очередного «ручья» мелких камешков, обрушенного сарматом, из тёмной воды показались полосатые перепончатые руки, а потом и мохнатая голова.
- Ну вот куда ты лезешь? – Агва сердито ощерился. – Мы же тебя всей рекой не выловим!
- Раньше берег был прочнее, - буркнул Гедимин, останавливаясь на полпути. – А мне бы к эльфам на острова. Не знаешь, как с ними связаться? Раньше сигналы по воде проходили…
- Угу. После этих сигналов рыба кверху брюхом плавала. Но никто ж не видит, если не под носом, - проворчал Агва. – Слезай вон на тот выступ и посиди там спокойно. Сверху баржа идёт, тебя прихватит.
Гедимин растерянно хмыкнул, но спросить ни о чём не успел – Агва уже нырнул. Слезая на уступ, сармат обрушил ещё один камнепад и чуть не скатился сам, но речной житель уплыл или решил не обращать на чужака внимания. Ждать баржу, и правда, пришлось недолго – через полтора часа Гедимин увидел резные носы эльфийских буксиров. А потом – два красных меховых колпака на головах наннов. Рослые поселенцы сидели на плоту, нагруженном камнем, на циновках, прикрывающих плиты. Между наннами лежало что-то, закутанное в шкуры.
…До плота сармат добирался на двух панцирных рыбах – одна сменила другую на полпути. За «транспортировкой» наблюдал из-под воды Агва – Гедимин видел размытое белесое пятно. Исчез водяной житель вместе с рыбами. Нанны на всё это покосились с вялым любопытством и снова склонились над свёртком, отодвигая край шкуры.
- Пей. Надо.
Свёрток слабо шевельнул верхним концом, - его уже подняли, усадили, достали завёрнутую в шкуры флягу.
- Ещё пей. Не спи! Мы почти на месте. Вот уже острова видны.
Свёрток снова шевельнулся. Шкуры, прикрывающие голову, сползли. Гедимин увидел меховой колпак и бледное, будто обескровленное, безусое лицо. Нанн-подросток что-то прошептал, дёрнул плечом, - один из сопровождающих поправил шкуры «кокона», закрывая голову больного, и помог ему лечь.
- Скоро. Уже скоро.
- Его поднять на лебёдке? – громко спросил один из эльфов на буксире.
- Сами донесём, - буркнула наннка из сопровождающих. Она скользнула взглядом по Гедимину, едва заметно кивнула и снова склонилась над больным… или раненым?
- Что с ним? – спросил сармат.
Второй сопровождающий, бородатый нанн – кажется, из дома Камнерубов – поднял взгляд на Гедимина, дёрнул углом рта, резко кивнул.
- Странник Хедмин? Лёгких тебе дорог… Видишь, везём пастушка в Нису. Покусали его. Без эльфов не справиться.
Услышав имя сармата, подросток зашевелился, попытался повернуться набок. Наннка помогла ему привстать, придержала за плечи. Глаза на исхудавшем лице казались огромными. Гедимин растерянно мигнул. «Покусали? Много ран, кровопотеря? Или… или у нас завелась ядовитая фауна. Не Пожиратель же его…»
- Кто его так? Многоножка? – Гедимин судорожно вспоминал, как действует флоний на необлучённых. «Какой из него необлучённый?! Весь Орин фонит, как потроха альнкита…»
Бородач нервно усмехнулся. С буксиров, спускающих паруса и замедляющих ход, уже доносилось приветственное улюлюканье, плеск вёсел, вода у бортов бурлила от бронированных спин – и ни один Агва не вылез посмотреть, что так растревожило плакодерм. «А Агва в море вообще живут?» - мелькнуло в голове сармата, но он отмахнулся от неуместной мысли. «Для пастуха копытных стад раненый мелковат. Видно, пас птицу у реки. Ближайший наннский город на этой реке – Нейя. И там нет «грязных» пятен. Где пастушок нашёл Пожирателя?»
- Ты, Хедмин, говорил как-то про облезлых людей? – он сбросил с плеча торбу, дёрнул шнурки и вытащил лиственный ком, замотанный в истёртую шкуру. – Узнаёшь?
Из комка листьев на сармата уставились бесцветные запавшие глаза мёртвого таркона. Кожа висела надорванными складками. Отрубленной голове сунули в рот деревяшку, и челюсти остались разомкнутыми и после окоченения. Наружу торчали крепкие, короткие, но острые зубы, ещё тёмные от чужой крови.
- Вот это сцапало Унафа у реки. Схватило из-под земли и впилось в ногу…
Плот с камнем ткнулся бортом в причал. Зашуршали живые швартовы, свистнули тросы. Баржа замерла.
- Улу-лу! – закричал с лестницы микана в меховом плаще, махая двумя руками. – Унаф Камнеруб тут? В башне ждут его! Донесёте? Нужна помощь?
- Донесём, - буркнул бородач, заталкивая голову таркона в торбу. Двое наннов подняли раненого на руки и плавно взлетели. Гедимин, провожая их взглядом, не сразу вспомнил, что и ему пора бы покинуть транспорт и не мешать разгрузке.
Едва он шагнул на причал, мимо на баржу прошёл микана и замахал сиригнам с лебёдкой. Только часть плота была нагружена камнем-плитняком – там и сидели пассажиры, и поэтому Гедимин не заметил под циновкой ни ящиков, ни тюков соломы и гигантских листьев. Баржа привезла на остров землю и органику. Из-под обрыва Гедимин не видел, что наверху, но вот по соседним островам было понятно, для чего всё это нужно. На каждом клочке суши нашли место, чтобы посадить пряные травы, а их надо было «кормить»…
- Мастер Хеммин? – донёсся сверху удивлённый знакомый голос. Энкесви в блестящем плаще мехом внутрь стоял на лестнице. Её вырубили в камне так, чтобы скала прикрывала её от ветра, но всё равно края плаща с единственной застёжкой у горла должны были трепыхаться. Однако они спадали вдоль тела, плотно прикрывая владельца, и ветер не шевелил даже мех по краю капюшона. «Шкуры привезли нанны – их «козы»,» - машинально определил Гедимин. «А вот шили уже эльфы. И хемной пропитали они же.»
- Пусть ветра и воды всегда будет в меру, - кое-как соорудил сармат приветствие на эльфийский манер; тренировался он не первый год, и всё равно это давалось ему с трудом. – Ты работай, я тебя не отвлеку. Только скажи, где заночевать.
- В башне Кесвакаси, разумеется, - Энкесви поднялся ещё на пару ступенек. – Идём же! Как вышло, что гостя-эска никто не встретил?! Целителей тут двое, с учениками – шестеро, - куда остальные сбежались? Вот много проку раненому нанну от толпы садовников и рыбаков!
…На островке прибавилось башен, а между ними – стен-ветрорезов. Под прикрытием кладки из плитняка лежали вороха листьев и соломы, прикрывающие что-то живое. Где-то не было и соломы – только заснеженная земля с торчащими обрывками листьев и травы.
- Усатка, - Энкесви повёл ладонью в сторону взрытой «грядки». – Если снега вдоволь, можно и не прикрывать. Живучая трава – и, думаю, она дойдёт до самой ледяной стены.
- Растения из «Скай»? – Гедимин недоверчиво покачал головой. – Их же только в том году посадили в Фиранкане. Вам так быстро привезли семена?
- Их привезли в каждый город микана, - едва заметно улыбнулся Энкесви. – Как их могли не дать нашему дому? Это мы, Кесвакаси, садовники Клана Ртути… Ты, значит, был в Фиранкане? С тех пор, как реки заговорили наперебой, вести так плохо доходят! И как нанны пробились сквозь заслон и смогли позвать на помощь…
Эльф сдержанно качнул головой.
- Агва – разумные существа, - буркнул Гедимин. – А раненый – это серьёзно. Часто к вам вот так приплывают? У наннов ведь есть лекари…
Он думал о расстоянии от Нейи до Нисы. «С кровопотерей от рваной раны столько не проживёшь. С вялотекущим отравлением… не знал, что тарконы ядовиты. Ещё не знал, что их можно встретить у Нейи. Да ещё сидящими в засаде. Крыс они жрали сырыми, помню, - давно перешли на разумных?»
- Разве что так, - Энкесви, кажется, сильнее удивлялся, что наннам удалось договориться с речными жителями. – Тем более – с такой раной. В Азагане хороший целитель, но он даже не опознал яд. Смог только связать его и поддержать в раненом жизнь. Но у нас должны справиться. В Азагану ведь послали того, кто больше понимает в сломанных костях, чем в ядах. Боги, боги, надо будет отправить ему свитки, когда дело будет решено! Странник Хеммин, а ты не говорил, что Клан Железа ныне, как звери, роет норы и прячется в тростниках – и рвёт добычу зубами!
Гедимин поморщился. «Азагана… это, наверное, тот посёлок в верховьях, между Нейей и Нисой. Дорос уже до городка на добыче камня. Может, ещё что откопали, - медистый песчаник или серебро, местным много не надо… Значит, Унафа сначала из Нейи повезли к лекарю в Азагане. Он не справился, отправил в «больницу» получше. Логистика, однако… Всё разумно. Кроме тарконов. Как его туда занесло – и давно они жрут наннов?»
- Сам не знал, - он угрюмо сузил глаза. – Тарконы раньше сидели по убежищам. Ближайшее к Нейе – Исфана. Но там никого не было. Я заходил, - взломанный люк и кости…
Сбоку шумно вздохнули.
- Ты про мёртвые башни у Восточного Наара? – нанн-бородач, немного приободрившийся, вышел из башни, забыв даже надеть колпак и застегнуть шубу. – На западных пастбищах уже давно не тихо. Пропадали козлята, жеребята, не находили даже костей. Видно, не первый год из башен лезут упыри. Надеюсь, Хараш уже прочесал все берега. Хорошо, что облезлых тварей берёт и железо, и простой огонь!
Энкесви приподнял бровь.
- Исчезал скот – и вы молчали? Может, и птиц в малых стадах давно недосчитываются?
Нанн опустил взгляд.
- Шанк – птица дурная. Бывало, пропадали. Да долго ли им? Полез в реку – утонул, в тростниках сунул голову в рогульку… И пастушки, бывает, жарят на костре – когда рыбу, а когда и… Мы на это особо не смотрели. Не каждый день по птице пропадает – и ладно. Да и скотина… Всего шесть раз было – и то, может, половина из них на самих пастухах. Там, в степи, без мяса тоскливо. А вот упырь под городом – разговор другой.
- Если вовремя смотреть по сторонам, то до города могло и не дойти… - Энкесви хотел ещё что-то добавить, но ворота башни снова открылись. Наружу выбежала кошка, а на крыльцо шагнул легко одетый микана. Гедимин успел заметить мелкие синие камешки на тонком обруче из «белой меди».
- Почтенный Ормаш! Зайди, нужна помощь.
Нанн тяжело склонил голову и молча ушёл в башню. Энкесви дёрнул углом рта.
- Справились!
- Откуда знаешь? – Гедимин мигнул.
- Будь дело плохо, целитель бы не радовался, - отозвался эльф. – А тут сразу видно – всё сложилось верно. Не знаешь, что за яд на зубах у «облезлых»? Я бы подумал на обычную мясную гниль, но целитель из Азаганы увидел что-то ещё. Потому мы и позвали двоих мастеров исцеления…
Гедимин покачал головой.
- Я вообще не знаю, что такое тарконы. Людей не должно было перекорёжить так сильно – и так быстро… И как он перебрался из Исфаны через все реки и ручьи – с его-то водобоязнью?
Энкесви приподнял кончик уха.
- Если уж ты, перевидавший много подземных городов, так удивлён… Мир сейчас полон изменений. Может, одно из них от тебя ускользнуло… Постой, я тут подумал…
Не договорив, он быстро пошёл к башне, провёл ладонью по воздуху у двери, щёлкнул пальцем по створке – и, выждав секунду, вошёл. Гедимин проводил его озадаченным взглядом. «Яд у тарконов на зубах? «Мясная гниль» - это явно про гниющие остатки пищи, зубы-то дикий мутант точно не чистил. Но если нашли какой-то ещё токсин, валящий наннов с ног, но безвредный для самого таркона… Зайду я всё-таки в Исфану. Упырей мне ещё не хватало!»
- Мастер Хеммин! – Энкесви выглянул из башни. – Входи, не смущайся. Почтенный Ормаш привёз голову «упыря». Жаль, не всё тело, - тело они сожгли и горелые кости раздробили. Но ты посмотри – может, что распознаешь…
Гедимин покосился на лучевой сканер. «Ядовитые железы обычно рядом с зубами. Их я точно увижу – если сканировать разрешат.»
- Медики не против? – тихо спросил сармат, заходя в гостевую залу. Её наскоро поделили на части плетёными ширмами. В одной загородке поставили широкие лавки; на них лежали скатанные тюфяки. В другой, самой светлой, была одна лавка, застеленная белой тканью; у изголовья стояла погасшая курильница, а поодаль – пара крепких наннских табуретов и эльфийское кресло. «Смотровая?» - мелькнуло в голове у Гедимина. Энкесви прошёл мимо, не замедлив шага – к обычно темноватому углу, сейчас подсвеченному переносным светильником. На небольшом столе на широком блестящем поддоне лежала, подпёртая с разных сторон острыми стержнями, голова таркона. Древесный сиригн рассматривал её, скрестив руки на груди. Во рту мертвеца увлечённо копался эльф. Ещё один следил за «препарацией», иногда выставляя перед собой ладонь с растопыренными пальцами. На его лбу блестел обруч с синими и чёрными камешками.
- Вот и вторая, под левым клыком, - «препаратор» повернул голову таркона боком. Нижняя челюсть была подрезана с двух сторон и болталась, уже не мешая исследованиям. Эльф выдернул тонкую серебристую иглу из пасти таркона и вытер о плоский глиняный кругляш. Сиригн подался ближе, шевельнул усами и фыркнул, прикрывая морду. Микана с обручем едва заметно наклонил голову.
- Полости пусты, - заметил он, глядя на мокрое пятнышко на глине. – Да и невелики. Он укусил единожды и истратил весь яд.
- И его хватило бы, - отозвался «препаратор». Гедимин угрюмо щурился на его голые руки, не защищённые даже тряпичными перчатками. «Эльфов яды не берут?»
- Будь Унаф там один, без пастухов с палками и рыбака с острогой, тарикона ушёл бы сытым. Вспомни – Унаф взлетел, ударил один раз и упал. И дальше сидел, пока хищника добивали, а потом и лёг.
- Быстрый яд, расслабляющий тело… - пробормотал «наблюдатель» и перевёл взгляд на Гедимина. – Мастер Хеммин! Не ты ли говорил, что тарикона едят мясо сырым, разрывая зубами?
- Да, крыс они ели, - буркнул сармат, думая, что надо бы просканировать жителей Ликаны. – Зубы крепкие. Ели и не травились, даже с костями и шкурой. Но крысы были мелкие. И убивали их обычно чем-нибудь… не когтями и зубами! И если могли – всё-таки готовили. Квасили, было на чём – жарили. Сырьём ели, если боялись, что отнимут. Ну, я так думал.
Эльф слегка наклонил голову.
- Видимо, тарикона бывают разные. Два с половиной века – краткий срок, но в мире, кипящем от сил и стихий… Скажи, боятся ли тарикона холода? Те, кого ты встречал, носили одежду, - тёплая ли она?
Гедимин вспомнил куцые набедренные повязки и наножные обмотки ликанцев, лохмотья скирлина и полусырые крысиные шкуры на редких мутантах в Старых Городах… «А ведь верно. Я замечал – они и по холоду полуголые. И даже не ёжатся. И цвет не меняют. И не болеют всем убежищем, как у людей было принято…»
- Одевались, - признал он. – Но, похоже, для защиты – чтобы травой не порезаться… Или одежду носили, как цацки, - у кого больше, тот главнее. А холод…
«Могли бы ходить голышом,» - вдруг подумалось ему. «Как уборщики и «водники» в Ликане. Их-то не холод донимает, а соплеменники…»
- Этот таркон был одет? – он кивнул на голову. – У него что-нибудь вообще было?
Эльф приподнял угол рта.
- Острые зубы и цепкие пальцы. И огромная сила. Нанны, даже подростки, жилисты и ловки, но они толпой его еле забили. А один Унаф и вовсе не справился бы, даже и без яда, лишившего его сил. Ни вещей, ни речи, только рык и клёкот. То, что было человеком, стало бледным зверем.
Гедимина передёрнуло.
- В степях сожрать некого, - проворчал сиригн. – Нанны стадо увели – и всё. Реки замёрзли рано, прополз по льду. Нанны говорили – ногти у него чёрные, переломанные. И в земле под тростниками была яма – как раз ему залечь и ждать. Ищут сейчас вдоль реки, где ещё норы.
- Надо им очертить широкий круг вдоль стен Исфаны, - задумчиво сказал эльф с обручем. – Присмотреться к оврагам и зарослям. Где-то там прикопаны черепа пропавшей скотины. Всё, что разгрызть не вышло. Челюсти у тарикона всё-таки коротки, далеко ему до гиены.
Гедимин снова поёжился. Перед глазами стояла схема элитного убежища и расчёт припасов. «Чтобы так мутировать, надо было наверх полезть раньше времени. И выжить при этом. Голод… может, ещё под землёй начали друг друга жрать. А наверху перешли на крыс и наннский скот. Кости в Исфане… Самые зубастые всё-таки выжили. А ирренций уже сделал из них… вот это вот,» - он покосился на широко раззявленную пасть и запавшие веки. Тут же пожалел, что присмотрелся, - один глаз эльфы вынули и отложили в «кювету», которую сармат раньше не замечал. Там же лежал и извлечённый клык с желобком на внутренней стороне.
- И до змеи далековато, - микана, проследив за взглядом Гедимина, взял глиняную «кювету» со стола. – Нет ещё проток внутри зубов, лишь жёлоб снаружи. И там, где они живут, немного света – ярких лучей их глаза не терпят. Потому он, видно, и зарылся в мёрзлую землю, и ждал, пока она над ним дрогнет…
В его голосе был только интерес к новому «явлению» - и Гедимину мигом вспомнились все знакомые биологи, начиная с Ассархаддона. Мысли сармата уже свернули на другой путь, ещё менее приятный, чем вид останков таркона. Встряхнув головой, Гедимин повернулся к эльфу с обручем.
- То, что получилось из этого человека… С другими тарконами тоже так будет? Это конечная стадия?
- Ты так спросил, мастер Хеммин, будто это мы, а не ты, обошли все Старые Города и норы под ними, - микана чуть сузил один глаз. – Что я скажу, не увидев ни одного живого тарикона – ни из тех, кто ещё похож на человека, ни даже из степных хищников? Всё, что у нас есть – вот эта голова. Тут уж ты скажи – сильно надо измениться тем, с кем ты говорил, чтобы стать такими?
- «Упырь» тоже мог говорить, - «препаратор», отложив «кювету», снова сунул инструменты – пару двузубых вилок – в рот таркона. – Нет ни рубцов, ни наростов, ни сращений, которые мешали бы ему это делать. Но Унафа он хотел съесть, а не побеседовать с ним. Вроде бы ты, мастер Хеммин, говорил, что тарикона охотились на вьючный скот, как на дичь? Даже и у тех, кто живёт в городах, стирается понимание различий. Присмотрись к знакомым «бледным людям» - что, кроме одежды, отличает их от «упырей»?..
…Гедимину постелили на лавке, но в отдельной выгородке. Наннам, вернувшимся из глубины башни, было не до него. Гедимин слышал, как они уговаривают Унафа лежать спокойно, пока его несут. Молодой нанн бурчал, что он и сам не мертвец, чтоб его таскать. Что бы с ним ни делали микана, это явно помогло – даже по голосу было заметно, что силы к Унафу возвращаются.
«Нашли-таки противоядие,» - Гедимин довольно ухмыльнулся. «Скину данные Крониону, пусть и он поищет. Эльфы делиться не хотят – секретность, чтоб её… Хорошо, дали отсканировать ту башку! А вот порезать уже не дали…»
Сармат покосился на ширму, за которой не так давно лежала голова таркона. Её унесли наверх – изучать подальше от любопытных глаз. Но просканировать напоследок разрешили – и Гедимин надеялся, что Кронион распознает токсин. «Меня не прокусит даже очень дикий таркон. А вот филки вечно ходят в тряпочках. Обычные звери сарматов боятся, но бывшая «макака»… Они, наоборот, должны злее кидаться. Пройду я всё-таки по Исфане, проверю подвалы. «Макаки» любят сбиваться в стаи, - может, накрою упыриное гнездо…»
10.10.249 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
Чтоб не терять времени, Гедимин пошёл в Нейю напрямик, вдоль русел Аскири и Арцаккара. Теперь некому было приказывать ему замедлиться или ускориться. На станции «Рута», узнав о ядовитости тарконов, только хмыкнули и «поделились» ещё одним животным токсином – хесские рептилии, похожие на дикобразов, выделяли его из кожных желёз и натирали им иглы. Смертельным он не был, но жёгся сильно и долго. Как сказал Кронион – «типичный механизм для отпугивания хищников». У тарконов «механизм» был совершенно другой…
В начале месяца оттепель с буранами резко сменилась сухим морозом. Солнце, отражаясь от наста, слепило глаза так, что сармат прикрывал их тёмным щитком. Чёрный лёд на реке снова сомкнулся, и баржи Азаганы были вытащены на берег, под навес. Гедимин в эльфийском городке не задержался – только удивился основательности каменных башен, пасеке и утеплённым посадкам пряных трав и многожальника. Да, «биологическая цивилизация» времени даром не теряла…
По морозу, стараясь проваливаться в наст хотя бы не на каждом шагу, Гедимин добрался до городского холма Нейи. В этот раз он подошёл со стороны святилища. Каменные столбы над насыпью были заметны издалека. Их раскрасили яркими узорами, повязали толстые нитяные косы с погремушками из тростника, - на ветру всё это наверняка шуршало и гремело, как «ворота ветра» на Равнине.
Гедимин хотел тут и подняться на холм. Встречать его было некому – по морозу, похоже, все сидели по домам, только столб горячего воздуха дрожал над каждой трубой. Он уже свернул на заснеженную и обледеневшую тропу, когда услышал с реки громкий треск и крики – то ли радостные, то ли злые.
- Поддевай!
Нанны вырубили изо льда что-то длинное, тёмное, и теперь баграми выдернули на берег, доломав остатки тростника. Тростнику у Нейи вообще досталось – вдоль всей реки, по обеим сторонам, прибрежные заросли истоптали и изрубили.
- Точно он! Видишь, нога торчит?
- Тащи в баню, пусть оттает – потом сожжём!
- Куда?! Я вам дам – баню поганить этой дохлятиной! Ещё яд с него протечёт…
Гедимин ускорил шаг. Нанны в широкой меховой одежде встали вокруг находки стеной – сармат только и смог, что заглянуть кому-то под локоть. Внутри ледяной глыбы виднелось худое белесое тело без клочка одежды. Короткие пальцы человечьей ступни торчали изо льда – вмёрз мертвец вверх животом. Голову, наоборот, что-то развернуло лицом вниз, будто шею скрутили резким рывком. На плече остались глубокие рваные раны, ещё четыре полосы вспоротой кожи тянулись по лысой макушке, - у того, кто расправился с тарконом, были острые когти.
- К эльфам надо везти, - мрачно сказал нанн с самой пышной бородой. Гедимин не сразу признал Хараша Камнеруба в громоздкой зимней одежде.
- И нечего его оттаивать. Так, в ледышке, и потащим. Пусть они уже у себя его разделывают и яд сцеживают.
- А если по дороге проснётся? – безбородый нанн постучал по льду багром. – С такими тварями всего можно ждать!
- Придётся в ящик засунуть, - задумался Хараш. – И шкурами обшить. Сразу не вырвется. Вы, трое, смотрите за ним, дёрнется – рубите! А мы за ящиком.
- Ещё дерево и шкуры переводить на эту погань… - пробормотал кто-то из наннов, скривился, будто хотел сплюнуть, но только с силой провёл по губам рукавицей.
- По льду не колотите! Целым нашли – целым и довезём, - дал последние указания Хараш и жестом позвал за собой нескольких наннов. Трое, убрав за спину багры, взялись за топоры и встали над ледяной глыбой. По тропе из города, подлётывая, чтобы не поскользнуться, уже спускался десяток наннов, и ещё столько же смотрели с холма.
- Упыря нашли! Хэй, там Странник Хедмин!
Хараш, двинувшийся навстречу толпе, вздрогнул и обернулся.
- Хедмин! Ты ходишь тише эльфа! Наши летают – и то шуму больше… Видел? – теперь он едва удержался, чтобы не сплюнуть на льдину. – Упырь всплыл. Мы его спугнули по оттепели – вон там, под тростниками, была его нора. Думали, удрал. Ан нет, от речного народа не удерёшь! Видел, как ему шею скрутили? И даже не куснул никто – раки, и те побрезговали!
- Больше нор не было? – Гедимин покосился на лучевой сканер. – Я бы прошёлся, проверил… своим способом. И – можно рассмотреть упыря? Я в Нисе встретил Ормаша и раненого Унафа…
- Да? – по лицу Хараша прошла волна. Все нанны, забыв об «упыре», придвинулись к сармату.
- Как он там? Реки замёрзли – с новостями совсем плохо. Повезло ещё меж буранами дотащить его к эльфам, он уже и дышал через раз…
- У этих диких тарконов яд на верхней челюсти, - буркнул Гедимин. – От него и слабость. Эльфы поняли, как лечить, - когда я уходил, Унаф уже рвался из башни. Может, скоро вернутся в Нейю.
- Уф! – вокруг шумно выдохнули. Хараш широко улыбнулся.
- Что ж, погода лётная. Может, мы их и встретим, когда потащим упыря в Азагану. Значит, в пасти яд? Вот же мерзость! А ты говорил – «больные люди, больные люди»…
- Хорошо, что пришла пара дикарей, а не отряд в экзоскелетах и с бластерами, - Гедимин вспомнил об арсеналах, припасённых под элитными убежищами, и его передёрнуло. – В Старых Городах много опасной дряни. Эти, скорее всего, вылезли из Исфаны – видели руины на юго-востоке?
Нанны переглянулись.
- Это где?
- Восточные пастбища, между Шесой и Нааром, - вмешалась угрюмая наннка. – Это где за месяц трёх жеребят не досчитались. Говорила же – не лезьте к проклятым могильникам!
- В круг порченой травы никто стада не загонял! – огрызнулся короткобородый нанн. – Мы рек всегда держались…
- Осторожнее там, - буркнул Гедимин, со сканером вставая над телом таркона. Река «фонила», но слабо; рябь покрывала и сам труп – ирренций крепко засел в костях. «У скайотов основной склад – у суставов, в головках костей,» - подумалось Гедимину. «А кости без красного мозга – почти чистые. А тут радионуклиды размазаны равномерно. И внутри мышц тоже…»
Труп, и правда, никто не погрыз – скорее всего, не успел. Вряд ли рыбы и раки были разборчивы в пище. Вот сам Агва, свернувший ему шею, точно есть его не собирался. Гедимин думал, разглядывая руки с чёрными, так и не отмывшимися пальцами (кожа не успела отвалиться до чистого слоя), что таркон никогда не полез бы в реку – только удирая от наннов с острогами и баграми. Других убежищ на берегу не было – только нырнуть и не вылезать, пока не посчитают утонувшим. «А у них, и правда, странный какой-то метаболизм должен быть,» - Гедимин переключил сканер в микрорежим. «Он бы мог под водой хоть на полдня засесть. Только Агва терпеть «гостя» не стали. Может, он и на них пытался охотиться. Или видели, как напал на Унафа, и сложили два и два…»
- Тоже ядовитый? – спросила наннка с топором, оставшаяся стеречь «упыря». – А ведь видно, что был человеком. Что там, в развалинах, что всё живое так корёжит?
Гедимин хотел было ответить «ирренций», но покосился на дозиметр и передумал. Фон на «чистой» земле был ниже – но ксеносы ели то, что на ней росло и водилось, со всеми радионуклидами, а тарконы (до того, как перешли на крыс и друг друга) питались всё-таки незаражённой Би-плазмой… Сармат пожал плечами.
- Старайтесь туда не ходить. Вдруг оно и на вас сработает?
…Ящик был сколочен без гвоздей, на деревянных штифтах, - хоть нанны и умели делать железо и даже защищать его от коррозии, без крайней необходимости его не тратили. Гедимин хотел помочь с погрузкой, но нанны его отогнали – и он смотрел со стороны, как льдину кладут в ящик, засыпают снегом, закрывают крышкой и зашивают в мешок из облезлых шкур.
- Куда его теперь? – деловито спросил один из жителей. – И в город неохота, и без присмотра не оставишь.
- Вон туда, на склон, - показал Хараш. – Там будет на виду. Ночи нынче светлые. А к рассвету готовьте шатёр и припасы. До Азаганы путь неблизкий. Хедмин, а ты чего встал? Дом Камнерубов – там же, где и был раньше. Иди, я уже сказал, чтоб тебе воды погрели. Мы тут закончим и тебя догоним.
11.10.249 от Применения. Западная пустошь, город Нейя
Долго искать не пришлось. Под поломанным тростником на дальнем берегу Арцаккара луч сканера нашёл полость в мёрзлой земле. Кровля «пещеры» давно провалилась, но под снегом и ледяной коркой углубление было малозаметно – без сканера и нанны, и Гедимин его пропустили бы. Сармат и со сканером не обратил бы внимания на неоднородность почвы, если бы не явно инородные предметы на двух концах длинной норы – охапка перьев, засыпавшая пучок сухой травы, с одной стороны, и огрызки костей – с другой.
Лёжку таркона вскрыли быстро – нанны размолотили и наледь, и твёрдую, как камень, землю. Хараш поворошил багром перья и тяжело качнул головой.
- Да, зря мы ругали пастухов. Петух на их совести, а вот несушек они бы жарить не стали. Обе здесь.
- Ага, и по клювам сходится, - другой нанн присел у дальнего конца ямы и присмотрелся к объедкам. – Клювы, когти… Кости – и те почти сглодал!
- Значит, твари тут бродят с осени, - Хараш тяжело вздохнул. – Вот придётся теперь каждый день по кустам багром тыкать!
Гедимин думал, как долго таркон мог протянуть на паре съеденных птиц, пусть даже и крупных. Метаболизм у мутантов определённо сильно изменился. Кронион данные получил, но пока отмалчивался, да и сармату было не до него.
- Верно, кости нашей скотины тоже где-то прикопаны, - проворчал седой нанн, оглядываясь по сторонам. – Там, между Нааром и Шесой. По весне придётся сперва проверить овраги. Не хватало, чтоб ещё кого погрызли!
Гедимин покосился на сканер. Луч уже нашарил вторую лёжку, тоже с перьями, - кажется, тарконы сооружали мягкие подголовники, сперва из сена, а потом и из остатков добычи. Сармат вспомнил тело, вмёрзшее в лёд, и покачал головой. «Ему тут было холодно – или жёстко? Или так, что-то всплыло в остатках мозга?..»
- Я посмотрю по оврагам, - мрачно пообещал он. – Но вряд ли зимой там кто сидит. Они всё-таки были людьми. Наверняка запомнили, когда в оврагах можно дождаться еды, а когда наверху пусто. Скорее всего, вернулись в Исфану и засели в подвалах. Там дичь есть всегда.
Хараш нахмурился.
- Полезешь в их город? Дать тебе подмогу? У нас древнего оружия нет, но доброго железа на всех упырей хватит. Чёрного масла, жаль, мало – пустили бы пал. По порченой степи, да ещё зимой, огонь не пойдёт, а вот нечистые гнёзда повыжечь бы.
Гедимин качнул головой.
- Нанну там не пройти. Я-то с трудом пролезаю – тесно. А в развалинах жарко гореть уже нечему. Что осталось – будет коптить ядовитым дымом. Вам от него будет хуже, чем тарконам – им, может, даже понравится.
Хараш невесело усмехнулся.
- Это верно. Что живому плохо, мертвечине в радость. Вот кому с тобой пойти бы, так это эльфам. И сиригнов с собой взять. А сейчас даже нхельви из холмов не выманишь! Возьми, всё-таки, чёрного масла и сухой коры! Вдруг найдёшь, что поджечь…
19.10.249 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Исфана
Кости наннской скотины Гедимин нашёл – опознал по обглоданным черепам и трёх «жеребят», и «козлёнка», и даже взрослую «козу». Когда земля не замерзала, копать норы было проще – тарконы зарывались на полметра, прикрываясь пластом дёрна. Шерсть выдёргивали, складывали под голову – Гедимин нашёл пласты «войлока» вперемешку с сухой травой. Кости почему-то не выбрасывали – может, грызли, подтачивая зубы или вспоминая об удачной охоте. Но что-то – совсем уже измусоленное – прикапывали отдельно. Наверное, зарывали и помёт – вряд ли метаболизм перестроился так, что тарконы и гадить перестали…
Ближе к Старому Городу не было уже ни следов наннских стоянок, ни укрытий мутантов. Потом пропала сухая трава, торчащая из-под снега, - низкую «порченую» растительность он плотно прижимал к земле. Отсюда уже видны были чёткие силуэты высоток Исфаны – белые башни, чёрные тени, оголившиеся балки верхних этажей – прозрачный рилкар, сверкающий на солнце…
Оттепель с буранами накрывала мёртвый город наравне с Нейей – снег замёл улицы, подтаял, заледенел… Из-под трещащей корки торчали обломки солнцезащитных навесов. Почему-то вместо генераторов защитного поля здесь монтировали эти выдвижные пластины, особенно на узких улицах. Рассыпались они ещё во время Применения – Гедимин видел много таких обломков, проходя по Исфане летом, и знал, что снизу они ещё и покрыты люминесцентным орнаментом. «Может, выкопать? Нанны любят цацки,» - внезапно задумался он, остановившись у сугроба. Тихий шорох, мелькнувшая тень… Сармат развернулся, сорвал с плеча плазморез – и вовремя – сверху уже летел кусок перекрытия. Поток плазмы срезал верхний край этажа, наверху истошно взвизгнули, следом за перекрытием грохнулся ещё обломок рилкара с прикипевшей к нему обугленной органикой. Опознать пару крыс и оценить их размеры можно было только по резцам, остальное обгорело до бесформенности.
«Моджиски!» - Гедимин запоздало вскинул над головой защитное поле и ускорил шаг. Верхние этажи Исфаны проседали с каждой зимой, не выдерживая толщи снега, - обломков для сбрасывания на чужаков было полно на каждой высотке.
Резко свернув, сармат обогнул высотку, потом другую, и задумчиво сощурился на уцелевшие надписи на стенах. Всё, что относилось к планировке, здесь писалось на двух языках – на северянском и ещё каком-то, непохожем, но почему-то северянскими буквами. «Ага, знакомое место. Убежище в той стороне.»
От лучевого сканера не было проку – ирренциевая пыль впиталась в стены, стекла в подвалы. Сквозь рябь на экране прибора можно было различить контуры зданий, иногда – крупные шевелящиеся массы вроде скоплений крыс, но одиночное существо размером с человека, да ещё затаившееся… Гедимин досадливо сощурился и пошёл медленнее, приглядываясь к наледи. Улицу в разных направлениях пересекали цепочки бесформенных вмятинок – тут был крысиный район, окраина крупной колонии под пищекомбинатом. На уцелевших чанах с Би-плазмой моджиски и плодились. «Для тарконов тут много добычи,» - Гедимин подался за угол, пропуская мимо вереницу бурых разведчиков во главе с крупными серыми «бойцами». «Подвалы открыты, засел где-нибудь под перекрытием и лови себе крыс. Вон там пролом в стене. Спуститься и проверить?»
Тут стена треснула ещё во время Применения – сверху донизу, разрезав здание надвое, но почему-то высотка до сих пор стояла, только края трещины расширили рычагами и зубами – теперь в неё могла пройти, не протискиваясь, даже крыса-гигант. Гедимин приостановился, прислушался к шорохам, - из-за трещины в подвале было холодно, и крысы по нему пробегали, не задерживаясь. «Тропа у них тут натоптанная, но постоянного поста нет,» - Гедимин прижал ладонь к стене, напрягая «ремонтное чутьё». «Всё лежит крепко. Можно спускаться… А это что?»
Желтоватый обломок занесло снегом и «впаяло» в наст. Гедимин извлёк его и беззвучно хмыкнул. На улице валялся «огрызок» крысиной челюсти с уцелевшим зубом. Грызли и мусолили даже такую немясистую, «бестолковую» кость долго – и явно не моджиски.
Ещё пару «огрызков» сармат нашёл у стены, третий хрустнул под ногой, - по пустому подвалу разметало чьи-то объедки. Луч фонаря упёрся в жёлтый треугольник, перечёркнутый зубчатой кривой, - след из костей тянулся от электрощитовой. Её массивная дверная створка была сдвинута на треть, и в проём кто-то забил обломок перекрытия. Теперь двери не закрывались, хотя наклон здания толкал их на преграду, и в ней уже появился надлом с расходящимися трещинами – рано или поздно дверь должна была её расколоть. У щитовой кости лежали горками – мелкие «огрызки», в основном челюсти и раскушенные головки от крупных костей конечностей. «Это от серого подвида,» - определил Гедимин. «От бурой мелюзги только зубы остались.»
Он толкнул дверь, загоняя в паз до упора, и прижал подвернувшимся куском металлофрила. Это был фиксатор, внутренний запор. В створке с двух сторон примерно в метре от пола кто-то пробил по паре отверстий. Гедимин, хмыкнув, убрал фиксатор, поймал поехавшую створку, сунул когти в отверстия, потянул к стене. «Ага. Чьи-то «дверные ручки». Пробивали штырём, не зубами. Штырь не выдержал – вот осколки внутри. А сил у пробивателя хватало – такие пластины одним ударом…»
Внутри, в тесной щитовой, у давно обесточенного и слегка обгрызенного распределительного щита лежали клочья рыхлого бурого войлока. Сканер опознал крысиную шерсть; там была и серая, но немного – впрочем, серый подвид никогда не был мягкошёрстным… Пара плит напольного покрытия, выбитых у стены, лежала посреди узкой комнаты. Гедимин заглянул в пролом. Его углубили, пробив до полости в фундаменте. Сармат посветил фонариком, поморщился и отвёл луч в сторону. «Ага. Выгребная яма, она же помойка. И плиты сверху, чтоб не пахло. Но, похоже, крысы учуяли…»
Войлок «подушки» был разодран в клочья, сложенные в горку у стены объедки – разбросаны повсюду (горку, впрочем, ещё можно было распознать – разворошили её не до основания). В шерсти запуталась белесая шелуха – отслоившаяся кожа таркона. Но останков его тут не было, да и кровяных пятен тоже – сам хищник то ли ел аккуратно, то ли потом вылизывал пол, а его если и сожрали, то не в этом подвале. «Судить увели, что ли?» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Да ну. Видно, вовремя удрал – крысы нашли пустую лёжку. А долго он тут охотился…»
Снаружи раздался резкий писк. Гедимин шагнул в проём, выстрелил, не целясь. Что-то тёмное метнулось от дымящихся тушек в дальний коридор, в темноте заверещали. Сармат выскочил наружу, прикрываясь защитным полем. С крысиной территории пора было уходить.
Ближе к элитному кварталу – там, на окраине, и было построено убежище – под наледью стало меньше мелких ямок и больше – продолговатых крупных. Они оплыли от таяния, потеряв форму, но ещё можно было понять, что у этого существа две ноги, а не четыре лапы. Потом крысиные следы и вовсе сошли на нет. Гедимин беззвучно хмыкнул. На его памяти (а в Исфану он не заглядывал с тех пор, как отпала проблема с водой и субстратом) моджиски в заброшенном убежище не жили, но «дороги» туда были проложены. В цистернах под землёй всегда была вода – сперва работал древний насос, потом, когда его кто-то погрыз, влага просачивалась из пластов самотёком – понемногу, но постоянно.
«Водяная тропа» исчезла. Крысиных следов не было ни у белой монолитной стены элитного района, ни у выбитых ворот, ни внутри, среди нелепо приземистых построек с купольными белыми крышами. Почему они такой формы, и зачем на них цветные полосы крест-накрест, Гедимин не знал, но в подобных кварталах всегда хватало нелепостей. «А следов много. И свежие тоже есть,» - он покосился на проломы в корке наста. Кто-то прошёл, припадая на одну ногу, и наледь сохранила половину следов там, где давление было выше. «Они босиком по льду бегают? Или чем-то ноги обмотали? Клочков шкуры не видно…»
К убежищу Гедимин заходил из-за угла, с террасы ближайшего дома, - улица к воротам уж очень хорошо просматривалась. Сверху следовые цепочки были как на ладони. Одни вмятины расширялись в направлении убежища, другие – от него. И массивные ворота, которые Гедимин помнил распахнутыми и просевшими внутрь, снова стояли на направляющих. Отпирающие механизмы выломали и утащили крысы, пока ещё ходили в убежище на водопой – но существа, способные одолеть нанна в одиночку, вдвоём эти двери открыли бы…
Сканер ожидаемо «увидел» черноту с узкой щелью – створки всё-таки смыкались неплотно. Движения на экране не было, но термодатчик показывал – наружу выходит воздух согретый. Незначительно, меньше чем на градус, - но где-то внизу были живые существа, единственный источник тепла с тех пор, как местные ЛИЭГи уволокли крысы.
Тепло теплом, а скрытая турель над входом давно уже не работала. Гедимин налёг на створки. Они почти не скрежетали – кто-то не пожалел крысиного жира на смазку. Внутри было темно. Где-то в глубине капала вода, заполняя цистерны, и что-то шуршало и негромко хрустело. «Бывший пищеблок,» - Гедимин прикинул направление. «Небольшие комнаты, хорошо закрываются. Похоже, тарконам всё-таки неприятно спать на льду. Даже одичавшим.»
Он покосился на смазанные ворота, вспомнил, что эльфы говорили о глазах «упырей», и зажёг фонарь поярче. Прятаться от тарконов он не собирался. «Если что – можно закрыть убежище снаружи. Взорвать вход, и всё.»
…Гедимин шёл тихо, но его заметили. Что-то белесое мелькнуло там, где свет тускнел, рявкнуло и метнулось в темноту. Там на мгновение стихли все звуки, потом сармат услышал громкий шорох, шум расходящихся створок, тихое рычание и быстрые шаги. «Запасной выход из пищеблока,» - щёлкнуло в мозгу. Пара прыжков, одна переборка, пробитая прикладом – и сармат вылетел на лестницу.
Насчёт глаз эльфы были правы. От яркого света белесые силуэты «разметало» по стенам. Наверху вскрикнули. Там, в темноте, был ещё кто-то; спуститься через запасной выход успели десятка два «жителей», крупных и мелких - и они теперь медленно отползали, кто по стене, кто на четвереньках, крепко зажмурившись. «А они всё-таки освоили войлок,» - мелькнула в голове сармата несвоевременная мысль. Двое тарконов несли войлочные свёртки, крепко примотанные к телу. Из свёртков торчали лысые макушки.
Гедимин остановился. Ему было не по себе. Тарконы уже притерпелись к свету и отползали дальше в полумрак, глядя на сармата сквозь щёлки между пальцами. Наверху шуршало – те, кто не успел спуститься и нарваться на чужака, уходили через главные двери. «Догоню,» - сармат перехватил было сфалт, но вновь остановил руку.
- Эй! Кто тут главный? – крикнул он на северянском. Тарконы замерли на месте и вскинулись, вытягивая шеи. Кто-то неуверенно выпрямился. Он был в войлочных сапогах – всё-таки по снегу босиком эти мутанты не бегали…
- Ты? Ты понимаешь меня? Если да – кивни два раза, - быстро сказал Гедимин и мигнул – облезлая голова дважды наклонилась. Таркон подался вперёд, часто мигая. Те, кто успел отползти дальше всех, метнулись за угол.
- Хотите жить? – Гедимин обвёл «упырей» тяжёлым взглядом. – Делайте, как я скажу. Крыс есть можно. Из города выходить нельзя. Запомнили?
Таркон, на котором его взгляд остановился, мелко закивал и выдал кривую острозубую улыбку. Гедимина передёрнуло.
- Сейчас я уйду, - он посмотрел на «главного». – Нападёте на кого-то из двуногих снаружи – вернусь и выжгу всю нору.
Тарконы закивали, неуверенно скалясь. Сармат поморщился и переложил сфалт на плечо. Ему было не по себе, когда он поворачивался к ним спиной, и он прислушивался к каждому шороху – но тарконы не шевелились, пока он не свернул за угол, и лишь тогда бросились дальше по лестнице. Гедимин слышал их сдавленный шёпот. Кто-то наверху хрустел настом за открытыми воротами – остальные тарконы успели сбежать из убежища. Гедимин видел их следы, расходящиеся от люка, - наст не выдерживал, ломался. «Спрятались по домам,» - сармат обвёл улицу угрюмым взглядом. Рука не отпускала сфалт, но и выстрелить он уже не мог.
«Упыри» так и не показались на глаза, когда Гедимин выходил за белую стену. В воротах он оглянулся. Убежище ещё не закрыли – все отсиживались по щелям. Сармат поморщился. «Горстка вырождающихся мутантов. Они и без меня вымрут. А я… как-то отвык стрелять по беззащитным,» - он ускорил шаг. «Надеюсь, им хватит мозгов меня послушать.»
39.02.250 от Применения. Западная пустошь, берег озера Оллья, убежище Ликана
Над горами громыхала гроза. Отдалённый грохот раскатывался по предгорьям. Из-под широких ветвей гигантского Дерева Ифи Гедимин видел тёмную полосу туч, лежащую на вершинах. В ней вспыхивали то красноватые «кометы», то яркие жёлтые «звёзды» - все электрофаги собрались на «пир». Над лесистой равниной дождь уже прошёл, и в ветвях снова замелькали микрины, и поплыли над травой кожистые «медузы». С ветвей Дерева Ифи свисали длинные розоватые пряди – Ифи ещё не отпочковались, но уже почти созрели.
Река, стекающая с Туманных гор, ещё не вошла в берега. Полоса ивняка и ольшаника стояла «по колено» в воде. К удивлению Гедимина, больших деревьев было немного. Подойдя поближе, он разглядел под водой прошлогодние пеньки. Лес слегка поредел. Гедимин огляделся по сторонам в поисках моста – но, если он и был, его снесло бурным разливом. «Да смотали на зиму, наверное,» - подумал сармат, хлопая по тёмной воде – река «фонила», значит, Агва проснулись, и нужно было соблюдать с ними осторожность. «Если у наннов мосты наплавные, тарконам тем более арку не соорудить. Странно, что вообще что-то сделали – понтоны или паром... Помню я, как их в воду загонял!»
Агва были чем-то заняты (может, наблюдали за нерестом?) и обошлись без обычных шуточек с водой в лицо или за шиворот. На дальний берег реки сармат вышел, как по ровной дороге, - не только почти все деревья, но и большие кусты были вырублены под корень. На четырёх пнях примерно равной высоты были характерные кольцевые потёртости – тут привязывали тросы. «А вот и мост,» - Гедимин одобрительно хмыкнул. «Тарконский или Аваттский? Кажется, у Аваттов постройки основательнее. Значит, ликанцы. Ну, всё лучше, чем сидеть в норе и кусаться…»
Он оглянулся на горную цепь. Знакомый посёлок Аваттов закрывали скалы – проход к нему был весьма извилистым. Но место, где он начинался, Гедимин узнал издалека – грунтовую дорогу засыпали щебнем, и вокруг неё на три метра было выкошено всё до травинки. По ней сармат и пошёл, слушая плеск рыбы в озере и писк потревоженных сеноставок. То, что ещё не выкосили тарконы, занятые лесоповалом, поспешно собирали зверьки.
Когда вдалеке уже показалась глинобитная крепость, сармат услышал ещё один звук – шорох писчего пера по бумаге. Он повернулся к валуну, лежащему в траве, и удивлённо мигнул. Если бы трава шуршала чуть громче и заглушила тихий звук, сармат бы и не заметил кимею с развёрнутым свитком. Она, чуть прижав уши, быстро записывала что-то на полосе «папируса»-аски. Одно ухо повернулось к Гедимину.
- Идёшь в Ликану, странник? Занимательные у них там обычаи. Поспеши, не то всё пропустишь.
Голос у кимеи был до странного ровный – так говорили обычно микана с их культом сдержанности и очень злые сарматы.
…Вокруг крепости траву выкашивали особенно тщательно. Тут был ещё и склад брёвен под широким тростниковым навесом, и погрузочная площадка, даже с лебёдкой, - в общем, участок вытоптали до голой земли. С этой «площади» перед складом Гедимин и услышал издалека множество присвистывающих и хлюпающих голосов – тарконы собрались толпой и чем-то были сильно недовольны. Кто-то сидел на земле и изредка начинал громко кашлять. Иногда порывался влезть в толпу, но его выталкивали наружу. Гедимин сузил глаза. Кашляющий был не один – в толпе, собравшейся кольцом, таких было ещё двое. «Не видел раньше больных тарконов. Что-то переняли от Аваттов? Так, микросканер…»
Больной мутант, шатаясь, отошёл от сородичей и сел наземь, обхватив плечи. Его знобило. Гедимин покосился на термометр. Одет таркон был, конечно, скудно – сшитых вместе ошмётков скирлина, кусков выделанной рыбьей кожи и волоса Ифи еле хватило, чтобы прикрыть бёдра. Но такая одежда была почти у всех – только «воины»-hantash накопили обрывков и обрезков на длинные рубашки, и то без рукавов. Кто-то и вовсе вышел голышом – и от «упырей» из Исфаны Гедимин не отличил бы их с пяти шагов. «Зубы всё-таки короче, и когти подточены, а не обломаны,» - он не без труда высмотрел пару мелких различий и слегка успокоился.
Мёрзнущий таркон снова раскашлялся. В толпе кто-то захрипел, булькнул и судорожно сглотнул. Гедимин хотел шагнуть к сидящему (тот на сармата не обращал внимания – кажется, ему стало хуже), но тут услышал пронзительный вопль из центра толпы. Тарконы подались в сторону, выстраиваясь тесным кольцом. Внутри остались двое, прижавшиеся друг к другу, - голая самка с символической верёвочкой из волоса Ифи на поясе и самец в набедренной повязке. Оба, как ни странно, были обуты в плетёнки из коры, хотя почти вся толпа (кроме всё тех же «воинов») вышла босиком.
- Тихо! – ближайший к ним «воин» ударил в землю древком копья. – Хватит галдеть! Послушаем преступников. Мы ведь не беззаконные демоны! Ликана милосердна. Она даёт приют даже жалким watarash. Она щедро делит пищу. Даже kinnash, копающиеся в грязи, получают лепёшки и рыбу! Пусть говорят эти двое.
- Да, пусть скажут! – крикнул другой «воин». – Как посмели нарушить закон Ликаны? Смешать разделённое богами, чистое с грязным?! Ты, Бунха, - из какой ты касты?
- Wudash, - буркнул одетый таркон. Гедимин мигнул. «А сорта «макак» всё множатся. Я думал, займутся делом – на дурь времени не хватит…»
- Ты – низкородный riipa! – «воин» снова стукнул древком в землю. – Вас, снующих по полям и кустам, как крысы, Ликана возвысила. Доверила вам рубить деревья и носить их в город демонов – и за это вам давали хорошую еду. Вам позволили одеться в дорогие кожи, защитить ноги обувью, будто вы из касты воинов!
Гедимин снова мигнул. Таркон-«преступник» (и ещё многие в толпе, одетые, как он) выглядели чуть крепче голых соплеменников, - от рубки леса и таскания брёвен мышц у них прибавилось. Видно, и отбирали на такую работу кого посильнее, и потом, как сказал «воин», лучше кормили – и распространялось это, как заведено у ликанцев, на всю семью… «Селекция, м-мать моя колба. Самоселекция… Грёбаные «макаки»! Говорил же мне Айзек про Ликану…»
- И что ты сделал в ответ? Ты пошёл в норы жалких kinnash! Тебе мало было женщин из riipash, что понадобилось так пачкаться?!
- И ладно бы пошёл, - мрачно добавил другой hanta. – Зачем было тащить эту ничтожную на чистый ярус?! Как ты посмел давать ей пищу, даже одежду?! Она - kinna, сор, отбросы! Даже низший из riipash не стал бы пачкаться о kinnash - а ты, wuda, почти чистый, почти просвящённый…
«Воин» сплюнул. Таркон-«преступник» вскинул взгляд – неожиданно живой и яркий.
- Нидхи – не kinna, а helpa! Это ты – грязь со своими…
Рёв и клёкот заглушили его слова. Гедимин сдернул с плеча сфалт. Плазменный шар взорвался высоко в небе. «Воин» выронил копьё посреди замаха и припал на одно колено.
- Heta! - рявкнул Гедимин, врезаясь в толпу. Тарконы шарахнулись. Ещё шаг – и он встал рядом с «преступниками».
- Что у вас тут опять? – он качнул сфалтом вдоль толпы, выбрав скопление «воинов». Даже тут, во вроде бы хаотичном сборище, тарконы разбились на кучки по «кастам». И – возможно, Гедимину померещилось – но «касты» и впрямь различались и ростом, и шириной плеч, и густотой струпьев…
- Странник?! – ближайший hanta втянул голову в плечи. – Ликана тебя не ждала… Отойди от этих двоих. Они нарушили чистоту. Ликана решит, что с ними делать.
- Башку отстрелю, - мрачно пообещал Гедимин. – Не лезь к ним. Ваши бредни о чистоте глупы и жестоки.
Таркон оскалился, глухо рыча. Сармат сдержал нервную дрожь. «Зубы. Проверить зубы. Есть там уже ядовитые железы?»
- Осквернителей надо убить! – донеслось из толпы. Кто сказал, Гедимин не понял – наверное, тот, кто сильнее всех съёжился под взглядом сармата…
- Ну, попробуй, - он качнул в руках сфалт. Защитное поле встало куполом над «преступниками».
- Смерть – слишком просто, - отозвался ближайший «воин». – Что, если они родятся в Ликане вновь? Им не место под чистыми сводами. Они заслужили изгнание!
- Изгнание! – загудела толпа. Громче всех старались почему-то не «воины», а другие «жнецы» и «лесорубы» - и кричали, и щерились, и махали руками. Гедимин покосился на «осквернителей» - они прижались друг к другу и побелели под лохмотьями отстающей кожи – такой синеватой белизны сармат не видел даже на «упыре», вмёрзшем в лёд…
- Я беру их с собой, - он угрюмо сощурился. – В вашу нору они не вернутся. Но если кто из вас сунется теперь к ним…
Он выразительно качнул сфалтом в сторону глинобитной крепости. «Лучше бы вбили больше столбов! Совсем стены перекосились…»
- Пусть уходят! – оскалился hanta. – Пусть уносят свою грязь с собой! Смотрите, вы, живущие в Ликане, - так будет с теми, кто не ценит её милосердие!
- Идите слева, не отставая, - тихо сказал Гедимин «осквернителям», пока тарконы рычали, хрипели и махали руками. Кто-то доорался до приступа клокочущего кашля. Толпа расступилась. Сармат шёл медленно, чтобы изгнанники от него не отставали, и не оборачивался, пока хрип, бульканье и кашель не начали затихать. Сбоку от дороги Гедимин увидел знакомый камень – тут недавно сидела кимея со свитком. Она успела уйти и следов не оставила.
- Привал, - скомандовал сармат, оглянувшись на Ликану. Отсюда глинобитная крепость ещё была видна, но отдельные стражники, взгромоздившиеся на стену – уже нет. Гедимин не сомневался, что туда влезли все, кто поместился. «За нами не увязались,» - он взглянул на изгнанников. Самка уже опустилась в траву. Она сильно запыхалась и начала прихрамывать. Парень держался лучше, но и он под взглядом сармата вздрогнул и съёжился.
- Эти их законы – злобная чушь, - буркнул Гедимин, кивнув в сторону крепости. – Считайте, что вам повезло удрать. Есть хотите? До заката надо будет пройти ещё немного – так, чтобы скалы вас прикрыли. В Ильхаггу доберёмся завтра.
Тарконы вздрогнули. Нидхи вжалась в землю. Бунха боком прикрыл её, исподлобья глядя на сармата.
- Куда ты ведёшь нас, Чёрный Странник?
- К Аваттам, - Гедимин кивнул на дорогу, уходящую в предгорья. – Хорошо, что сейчас весна. До зимы успеете обжиться. Ты сядь, вам нужен отдых.
Он сам опустился в траву, накрывая и себя, и тарконов защитным полем. Нидхи вздрогнула. Она перебирала стебли травы, тронула пальцем валун – и тут же отдёрнула руку. Глаза часто мигали.
- Мы ид-дём… к д-демонам? – еле слышно спросила она. Таркон приобнял её за плечи.
- Демоны не будут злее, чем стражи Ликаны.
- Они – Аватты, - Гедимин слегка сощурился. – Никакие не демоны. Нечего злить их лишний раз. Бунха, ты был в Ильхагге?
Услышав своё имя, таркон дёрнулся, как от удара. Он держался спокойнее самки – по крайней мере, не пугался солнца, писка сеноставок и вида камней – и всё же ему было не по себе.
- Ни разу. Мне пока не доверяли.
- А ты? – сармат перевёл взгляд на Нидхи. Та съёжилась, опустив голову.
- Она же из helpash, - сказал парень так, будто это всё объясняло. – Мы выходили наверх, но только к ограде. Даже не успели сходить в лес…
Гедимин мигнул.
- Вас вообще из норы не выпускают? – спросил он самку. – Всех… всю касту? Всю жизнь?!
- Helpash - они же из kinnash, - ответил за неё самец. – Их назначение – уборка и мелкие дела в чреве Ликаны. Их изобьют, если они подойдут к воротам. Хорошо, стража не всегда внимательна…
Нидхи прижалась к нему. Гедимин отвёл взгляд.
- Чем быстрее вы забудете эти порядки, тем лучше вам будет, - угрюмо сказал он. – Вам надо устроиться в Ильхагге. Бунха, что ты умеешь? Рубить лес? Косить траву?
- Да, и то, и другое, - быстро ответил таркон. – И снимать кору, и колоть бревно на доски. И выбирать из коры годную для плетения. Нидхи была… Нидхи – плетельщица.
- Плетельщица? – Гедимин протянул руку к лыковой обуви тарконов. Нидхи поджала ноги.
- Значит, эти штуки делаете вы? И наручи и поножи воинов – тоже?
- Д-да, - ответила самка, не поднимая головы. – М-моя семья работала с корой. Они н-надеялись, что меня возьмёт ткач. Н-но его семья отказалась унижать свою кровь…
Гедимин стиснул зубы. «Это ведь уже не разные касты. Это деление внутри куска одной и той же. Что за дурь, и откуда она вылезла?!»
- Ага, - вслух сказал он. – Значит, работать оба умеете и работы не боитесь. Держите.
Он протянул им раскладной контейнер, куда вылил треть Би-плазмы из своей фляги. Тарконы опасливо уставились на шевелящуюся массу.
- То, что растёт внутри «Фудкома», - пояснил сармат. – Только чище. Могу сделать, чтоб не шевелилось.
…Подняться к намеченной точке они, конечно, не успели. Даже Бунха быстро сдавал на подъёме, а самку сармат понёс на руках после первого десятка шагов. Смотрела она на всё, как зверёк, выглядывающий из норки, - быстрый взгляд на гору, ущелье или цветущую траву, дрожь и вжимание в ближайшую поверхность. Гедимин думал, что предки тарконов, конечно, просидели в убежище не одно поколение – но на то были причины, кроме нелепых законов…
Площадка, где пришлось встать на ночлег, была каменистой, слегка наклонной. Гедимин отправил было Бунху нарезать травы на подстилку, и тот даже охотно пошёл – только орудовать принялся подобранным острым камнем. Сармат выругал себя за глупость – конечно, у изгнанника не могло быть с собой ни топора, ни серпа – и пошёл за травой сам, вручив тарконам ещё порцию Би-плазмы. Ели они жадно, Гедимин даже опасался, что их скрутит, - похоже, кормили в Ликане впроголодь, даже «отмеченных» особой «щедростью».
- Н-нас не обвинят за эту траву? – опасливо спросил таркон, когда сармат вернулся.
- Нет, - буркнул Гедимин. – Возьмём её с собой для привала. И в поселении будет на чём спать первое время. Нидхи, скажи… У вас там была женщина, Уджали.
Закончить вопрос он не успел – самка вздрогнула всем телом и зажала рот ладонями. Бунха вскинулся.
- Т-ты о ней слышал?! Слышал о Днях Скверны?! О них можно говорить только hantash! М-мать рассказала мне – совсем тихо, но отец услышал… Он ударил её. Он сказал, чтоб мы не смели – иначе всё отберут, уронят до kinnash…
«Дни Скверны…» - Гедимин поморщился. «Это сейчас там скверна и тошнотная мерзость. Прав был Айзек – надо было выжечь…»
- Ты уже вне законов Ликаны, - буркнул он. – Можешь рассказывать. Я был в Ликане, говорил с Уджали и Ванкатой. Тогда вы жили голодно, но дури в головах было меньше. Что у вас говорят о… Днях Скверны?
Самка быстро огляделась по сторонам и прижала ладонь ко рту. Бунха судорожно сглотнул. Гедимин очертил широкий круг лучом сканера, зацепив заодно и тарконов, - непохоже, чтобы они что-то почувствовали.
- Вокруг только мотыльки и летучие мыши. Так что ты знаешь? Это было пятьдесят лет назад. Ты родился позднее. А твоя мать, отец? Они помнят то время?
- Н-нет, - Бунха прижал руки к груди. – Прародители помнили. Я их в-видел ребёнком. Они жили в Дни Скверны, да… Т-тогда не было законов. К-каждый ходил, куда хотел, говорил при всех и ел со всеми. Женщины были охотниками, жрецами, как будто они мужчины. Каждый жил с кем хотел, никто не знал, какой он касты. Никто не знал своего назначения, не знал границ. П-потом скверна была уничтожена. Мудрецы и воины установили закон. Вожаки осквернителей были убиты, их тела разрубили и бросили в воду. Их телами не осквернили священный «Фудком». Их имена нельзя называть… н-но я знаю и Уджали, и Ванкату. В-воин, не требовавший почестей… Как он так мог?
Он недоверчиво сощурился и уставился в землю. Гедимин пытался переварить услышанное. В голове застряли фразы про «Фудком» - и «прародителей». «Сроки жизни… Неужели тарконы живут так мало? Сколько им лет было – шестьдесят, семьдесят?»
- Ты сказал – «их телами не осквернили «Фудком», - медленно проговорил он. – Значит, остальные тела у вас… отправляют в чан с Би-плазмой?
- Конечно, - Бунха, когда опасная тема «Дней Скверны» миновала, заметно приободрился. – Всех мёртвых отдают священному «Фудкому». Чтобы они могли снова родиться в Ликане.
«Я бы пошёл подальше и утопился,» - подумалось Гедимину. «Только бы не обратно в эту гнилую нору! У сарматов когда-то тоже было… хотя – не у сарматов. Так с нами поступали «макаки». Когда у них была власть над нами. Ликанцы такой порядок установили сами…»
- А есть старики, которые помнят… те дни? – спросил он.
- Все воины помнят, - удивился Бунха. – И старики других каст. Но говорить нельзя, будет плохо. Есть воины, которые помнят даже… совсем древнее время. Когда наверху не было этих гор и озера. И мы жили в высоких башнях, где сейчас только крысы.
Гедимин мигнул.
- И много таких… воинов? А другие касты помнят то время?
«Условия жизни, конечно, влияют. Но не настолько их «воины» лучше живут! И между собой наверняка грызутся, и до смерти,» - думал сармат, вспоминая рассказы скайотов. У тех срок жизни под землёй серьёзно сократился, и трехсотлетних среди них точно не было…
- Много, - ответил Бунха. – Они не слабеют с годами, как… другие касты. Они могут жить и жить. А нам, wudash, отведено семьдесят семь лет. А kinnash - только пятьдесят. Их разум слаб, и долгая жизнь им...
Он покосился на Нидхи и прикусил язык. Гедимин сузил глаза.
- В этом возрасте вас убивают? И это хорошо?
Нидхи прижала обе ладони ко рту. Бунха склонил голову.
- Н-нет. Я… н-не видел, чтобы чьи-то прародители слабели разумом. Но закон Ликаны… Нарушение закона – это скверна.
«Когда нет сарматов, «макаки» гнобят друг друга,» - Гедимина передёрнуло. «Закон, надо же… Вот почему они не расселяются по долине. Убивают «лишних», и в Ликане хватает места. А лишних «воинов», должно быть, отправляют в низшие касты…»
- В Ильхагге другие законы, - сказал он, угрюмо щурясь. – И вы будете соблюдать их. Ликанцы не посмеют вас тронуть. Их «воины» - дураки и трусы. Ложитесь спать. Из-за тех гор утром встанет солнце. Это красиво.
40.02.250 от Применения. Западная пустошь, Туманные горы, город Ильхагга
После ночёвки, пусть и на камнях, оба таркона приободрились. Бунха пошёл быстрее, даже Нидхи немного обвыклась на неровной поверхности – но через сотню шагов Гедимин всё-таки её понёс. Хотел он взять под мышку и самца, чтобы не тратить время, но решил не обижать – тот очень старательно карабкался по горным тропам. Всю траву, срезанную на привале, увязал в сноп и повесил за спину, а шёл всё равно быстрее, чем вечером. С одной остановкой перед крутым подъёмом уже к полудню все добрались до Ильхагги.
Ещё издалека Гедимин услышал электрический треск и нестройное пение – несколько групп выводили каждая своё, и все слова путались. Тарконы засопели, втягивая воздух.
- Нидхи! Там хорошая еда! – Бунха поднял голову к плечу Гедимина, где сидела самка.
- Да, и много, - та жадно принюхивалась к ветру. – И летучие звери, и грибы, и тёртое зерно. И то, что пьют иногда hantash – дурманная вода.
- Даже она?! Не знаю, какой у неё запах…
- Только понюхаешь – уже голова кружится, - самка впервые улыбнулась. – Нам нельзя даже открывать эти фляжки. Но мы всё равно открывали.
«Зерновая брага,» - Гедимин вспомнил мешки с Аваттским «просом»-кунгу. «В посёлке праздник?»
Первые дома – и не времянки, памятные сармату, а добротные двухэтажные «башни» из камня-плитняка, под сланцевой черепицей – появились над засеянными террасами задолго до того, как Гедимин ожидал их увидеть. Посёлок разросся вчетверо и перекинулся на две соседние горы. Все склоны были изрезаны узкими лентами полей. Кунгу, посеянный осенью, уже цвёл, весенний - вытянулся почти с ним вровень. Шипастые грибы куджагла вымахали с два кулака, и Гедимин видел много «пеньков» - шары-переростки срезались до того, как превращались в живые мины. Там, где камней было больше, чем почвы, из них торчали короткие, но толстые неошкуренные колья – опоры для колоний древесных грибов – и другие колышки, вокруг которых обвивалось что-то цветущее. Тонких побегов у растений было много, и трудно было различить, где одно, а где другое, - они намотались на ряды столбов одним большим зелёным коконом. Сканер с опознанием не справился – нашёл только очень отдалённое родство со злаком кунгу. «Значит, из Хесса,» - решил Гедимин. «Выглядит как что-то волокнистое. Аватты носят одежду, хоть и немного. Из чего-то они должны её делать…»
Он бы рассмотрел и невысокие здания у скальной стены – кажется, там были мастерские – но взгляд упёрся в уличные очаги, обложенные камнями, котлы и прорезные подпорки над ними, ряды составленных вместе столов чуть поодаль. На земле, на травяных подстилках, сидели Аватты – те, кто не следил за котлом или споровиками и грибами, нанизанными на палочки над огнём. Кто-то разливал по кружкам мутную пенистую жидкость, кого-то подняли раздуть огонь – подержать руки рядом с раскалёнными красно-чёрными камнями. «Кейек,» - Гедимин узнал «термоэлементы» сходу. «И его облучают, чтобы жарче горел. Кей… кей-руда – так, кажется, по-местному?»
Аватты тоже его заметили. Он еле успел сдвинуть экранирующие пластины, как золотой трещащий шар повис перед ним. Тарконы вскрикнули.
- Мир Ильхагге и в ней живущим! – Гедимин всё-таки выяснил кое-что у кимей с тех пор, как заходил сюда последний раз.
- Мир тебе, странник, - Аватт-«шаровая молния» принял гуманоидный облик. Из-за его ушей торчали два пучка мелких горных цветов. Кому-то за столом хватило растений на целый венок, но хотя бы один цветок нашёл каждый.
- Тебя мы знаем. Входи, ты наш гость. Эти ликанцы – они твои друзья? В Ликане знают – мы не ведём с ними дел ни в Семпаль, ни вокруг него. Если они с тобой – пройти могут, но… - Аватт распушил вибриссы.
- Вовремя мы пришли или нет – но им нужна помощь, - сказал Гедимин, прикрепляя протянутый ему цветок к броне. Ему вспомнились искусственные маки на какую-то памятную дату Земли. Нет, кажется, «Семпаль» был веселее.
- Помощь? – рядом с первым Аваттом незаметно оказались ещё четверо. Пение за длинным составным столом стихло, все смотрели на чужаков.
- Их изгнали и едва не убили, - пояснил Гедимин. – Они никому не причинили вреда. Это дровосек и плетельщица – она делает обувь из коры. Можете принять их в Ильхаггу?
Аватты переглянулись.
- Серьёзный разговор для Семпаля Цветов, - пробормотала самка с широким венком на груди. – Сперва сядьте с нами за стол. Вы двое голодны. Хэй! Несите кружки гостям!
Гедимин кое-как, поджав ноги, устроился на охапке травы. Низкорослым тарконам было проще. Для сармата нашлась глиняная плошка, ликанцам принесли широкие листья – а еда уже лежала на блюдах, занимающих на столах почти всё место.
- Это нельзя, - успел предупредить Гедимин про куски куджаглы в жирном «соке» и сам взял жареный гриб и микрину. Спирт в пенистой светло-жёлтой жиже едва ощущался, но тарконам, наверное, хватило бы. Поэтому им в кружки налили воды и плеснули туда чуть браги – им и этого было достаточно, чтобы, едва назвав имена, привалиться к Гедимину и задремать. Аватт напротив щёлкнул языком и пропустил меж пальцами трескучий разряд. За столом снова стало тихо.
- Буна и Нидги хотели жить вместе, и поэтому их выгнали. Верно? – спросил Аватт у Гедимина. – Больше ничего? Мы знаем, что в Ликане много дурных порядков. Может быть и такой. Но мы не знаем их все. Что ты сам скажешь об этих тарконах?
Сармат пожал плечами.
- Бунха защищал свою самку. И они дошли сюда, хотя им было страшно. Не думаю, что они навредят Ильхагге. Оба умеют работать. Если поможете им, они построят себе времянку. Есть тут мастерская, где нужны такие подмастерья?
Аватты переглянулись. Их вибриссы были приподняты, уши настороженно прижаты, - похоже, Гедимин опять не учёл какую-то традицию.
- Ты погоди с подмастерьями, - нахмурилась самка. – Руки нам нужны – и в Ильхагге, и на востоке. Но мы знаем Ликану и тамошний народ. И не пускаем их дальше края поля. Видел, наверное, утоптанную площадку на спуске?.. А ты хочешь, чтобы мы поселили пару ликанцев у себя. Поручишься, что они не притащили сюда всю дурь из Ликаны?
Гедимин тяжело качнул головой.
- Они сами едва не погибли от этой дури, - сказал он, добавляя в голос уверенности. – Повторения не захотят. И к чему их в Ликане приучили, так это подчиняться. Узнают ваши законы – будут соблюдать их.
Аватт приподнял губу, показав клыки.
- Так же, как соблюдают законы в Ликане, - пока видит стражник с палкой?.. Ликанцы чуть не на каждом сходе норовят всучить нам рабов. Рабов мы не покупаем и надсмотрщиков не держим. Смогут эти двое жить, как Аватты, без палки над головой?
Гедимин с трудом удержался, чтобы не отвести взгляд.
- Если нет – убейте их. Им всё равно не жить. Тарконы, ушедшие из городов, превращаются в… - он не сразу подобрал слово. – В упырей. Очень неприятные хищные твари. И ещё… я помню время, когда у тарконов не было таких поганых порядков. Они могут жить, как разумные существа.
Аватты снова переглянулись.
- Дай нам поговорить, - сказал один из них. Гедимин поставил на место экранирующую пластину и долго не слышал ничего, кроме отрывистого рявканья, гортанных возгласов, щелчков и треска. Потом самка повернулась к нему и пропустила искру между пальцев.
- У нас отселяется новая семья. Видишь недостроенный дом на окраине? Буну и Нидги возьмут туда. Жить, помогать в работе. Увидим, что они ещё не насквозь прогнили, - подумаем про мастерские. Но если всё плохо… ты сам сказал, что делать. Упыри под Ильхаггой нам не нужны.
Гедимин склонил голову.
- Спасибо. Вам в Ильхагге нужна какая-нибудь помощь? С печами, или инструментом, или поиском руд?
Аватт дёрнул вибриссами.
- Я же сказал – рабов мы не покупаем. Ты – гость на Семпале Цветов. Мы сами не работаем и тем более – не гоним работать гостей. Не беспокойся за своих тарконов. Если от них не будет вреда, никто их не тронет. Скажи им, как проснутся – ни их, ни их детей не выгонят из Ильхагги.
Сармат мигнул. «Мать моя колба! Я ведь забыл. Семьи… люди живут семьями. И у этих двоих в Ликане осталась родня. А по их обычаям… М-да. Аватты одних тарконов еле приняли, а я ещё притащу.»
- О чём думаешь? – спросила самка. Спокойный застольный гул, снова зазвучавший было вокруг, резко затих.
- У тарконов внизу осталась родня, - сармат угрюмо сощурился. – Они убивают тех, кому больше полусотни лет. А тех, кто в родстве с нарушителями законов… Вряд ли им будет хорошо.
Аватт резко провёл тыльной стороной ладони по морде, будто вытирая что-то липкое и неприятное.
- Если убивают стариков – вряд ли у них большие кланы. Приводи. Если только сами пойдут. Рабов нам подсовывали. А чтоб кто-то пришёл по доброй воле – такого не было.
…Тарконов пристроили в сеннике. Гедимину присыпали сеном площадку снаружи – в двери он проползал только боком. Сытые и разморенные ликанцы мало понимали, что происходит, и уснули, едва легли. Сармат сходил ещё умыться. В воде недостатка не было – дождесборные котловины и так часто открывали, чтобы посёлок не снесло. От мысли о возвращении в Ликану что-то неприятное шевелилось под рёбрами.
На огонёк лучевого сканера с тропы свернул загулявший Аватт. Он двинулся было к сеннику, но закашлялся и остановился. Кашель звучал очень знакомо. Гедимин сел.
- Ты болен?
- А, почти прошло, - Аватт дёрнул ухом. – Через день уймётся. Чего не спишь? Жёстко?
- Думал о Ликане, - сармат тяжело вздохнул. – Странно, как они… Ладно. У вас тут многие кашляют? Я видел такую болезнь внизу – тарконам от неё худо. Шатает, лихорадит.
- Ну да, - Аватт не сильно удивился. – На то она и лихорадка. У нас детям тоже худо. Бывает, два дня в жару лежат. А потом легчает.
«А вот и то, чего я ждал,» - Гедимин почувствовал под рёбрами холод. «Микробный обмен пошёл. Из Хесса – на Землю…»
- Для нас это новая болезнь, - сказал он. – Надо рассказать нашим медикам. Можешь посидеть тихо? Этот луч видит семена болезней. И вред от них.
- Щекотно, - усмехнулся Аватт под ЭСТ-лучом. – Колдовское око? Ваши лекари тоже не без магии? Ну да, работа сложная. И как, сильно меня болезнь погрызла?
- Даже не надкусила, - отозвался Гедимин, пытаясь понять, выглядят дыхательные пути Аватта, как им положено, или как-то иначе. «Ремонтное чутьё» отмалчивалось. Жара, и правда, не было – и уж точно хеск не шатался, как тот таркон, и взгляд у него был ясный.
«Ничего непонятно,» - думал он пару минут спустя, разглядывая «сканы». «Крониону всё это добро отошлю, он разберётся. А возбудитель – вот он. Нормальная бактерия. Только от ирренция не дохнет. Похоже, только земляне им и травились – остальные все давно привыкли…»
Он выключил сканер и перевернулся на другой бок. «Всё равно идти в Ликану. Рассмотрю их там получше. И про лихорадку спрошу. А всё-таки на упырей они очень похожи. Чуть полости под десной подрастить – и всё. Может, я прав был насчёт изгнанников, - если они выживают снаружи, то именно так…»
01.03.250 от Применения. Западная пустошь, Туманные горы, город Ильхагга – берег озера Оллья, убежище Ликана
На рассвете немногие Аватты выбрались из домов. Ворча и отхлёбывая из бурдючков запасённую брагу, они открывали водяные затворы и выгоняли на пастбище ящеров-белоногов. Кто-то собирал в горшок обломки кей-руды из уличных очагов. Увидев Гедимина, он одобрительно шевельнул усами.
- Хорошо с утра умыться! Тогда и не проспишь до вечера. В новом доме тихо? Так и валяются под навесом? Ну, как Семпаль – так на три дня, не меньше…
- Семпаль каждый год в эти дни бывает? – уточнил Гедимин, ставя пометку в календаре. Аватт хмыкнул.
- Семпаль каждый месяц бывает. Каждый последний день. Ну, у некоторых – и предпоследний, и потом первый… но по уму – только двадцатого дня. И того достаточно.
Гедимин мигнул. «Мать моя пробирка! Прямо как у «мартышек» - что ни месяц, так лишь бы не работать…»
- Ты сходи, растолкай юнцов на стройке, - Аватт подцепил ещё пару раскалённых камешков и забросил в горшок. – И своих подопечных туда отведёшь, и про Семпали расспросишь. И про Семпали, и про изломы…
В сеннике уже шуршало – тарконы встали и теперь доедали припасы, оставленные им с вечера в подвешенном мешочке из кожи.
- Мыться пойдё… - Гедимин прикусил язык – отношение тарконов к воде он, так-то, помнил, но иногда вылетало из головы. Нидхи вздрогнула. Бунха неуверенно дёрнул углом рта.
- Если ты, Чёрный Странник, отойдёшь от двери – мы сходим к яме, почистимся. И тогда уже вернёмся. Демо… Аватты сказали что-нибудь? Нас не выгонят?
- Нет, - отозвался Гедимин. – Пока будете помогать молодым Аваттам строить новый дом. И там с ними поселитесь. Я вас отведу.
От ямы тарконы вернулись нескоро, но свисающих клочьев кожи на их телах стало гораздо меньше.
- Чистый город, а kinnash не видно, - заметила Нидхи; она успела сплести из травы широкий пояс и прикрыть бёдра. – Мы встретили метельщика – он одет и сложен лучше любого hantash…
Гедимин вспомнил юнца, практически подростка, подметавшего мостовые, и сдержанно кивнул.
- Аватты держатся вместе, а не ищут, как друг друга загнобить, - буркнул он. – Идём.
С окраины уже доносился стук и чавканье – строители примеряли друг к другу куски колотого плитняка, замешивали раствор. Ещё что-то шкворчало на раскалённой поверхности, и кто-то сердито фыркал, отгоняя других – видимо, от недожаренных лепёшек. Тарконы громко засопели и ускорили шаг.
Стены по незамкнутому периметру здания поднялись уже на метр. Столбы-опоры поддерживали временный навес, прикрывающий небольшой очаг и травяные лежанки. Один Аватт жарил лепёшки, двое укладывали в стену последние куски плитняка – от груды камня остались мелкие обломки, пригодные только на подсыпку. Один ворошил подстилки, убирая совсем уж измятую траву. Ещё один сидел на груде пустых мешков и то и дело оглядывался на загон для ящеров.
- Сегодня надо камнем запастись как следует. Завтра белоноги будут нужны на… Хэй! – Аватт поднялся на ноги. Тарконы замерли под его взглядом. Может, и назад бы шарахнулись, но там стоял Гедимин.
- Значит, вы Буна и Нидги? – Аватт шевельнул вибриссами. – Ладно, садитесь есть. Ты, Буна, пойдёшь с нами за камнем. А ты, Нидги, пока тут побудешь. Расстели траву для вас двоих и принеси ещё из сенника, если будет мало. Из вещей у вас хоть что-нибудь есть? Ножи, ложки? Ладно, что-нибудь сообразим. Да, меня зовут Танак… Буна, ты с камнем дело имел? А с глиной?
- Н-нет, - таркону было не по себе. – Мы делали кирпичи для крепости Ликаны. Но я только носил разные вещи с озера и луга…
- Дай руку, - Танак ощупал бледное лысое плечо и предплечье и дёрнул ухом. – Ничего. Мы покажем, ты научишься. Странник, ты тоже с нами за камнем?
Аватты – они уже оставили дела и собрались вокруг – сдержанно ухмыльнулись. Гедимин покосился на очаг – лепёшки на раскалённом камне всё-таки не забыли, всё испеклось и уже было поделено, и тарконам тоже отложили.
- Я пойду, - сармат качнул головой. Интересно было бы посмотреть, как Аватты ломают камень – плитняк выглядел как-то… слишком привычно, будто его массив обрушили не кирками, а взрывом. Но пора было оставить тарконов в новом поселении – пусть приживаются.
Они, услышав его слова, съёжились и повернулись к нему.
- Т-ты… придёшь сюда когда-нибудь?
- Буду заходить, - отозвался Гедимин. – Танак, если сюда придут ещё тарконы, ты найдёшь им место и дело?
- Ну да, - Аватт слегка удивился. – Мне уже сказали, что, может быть… Много их будет-то?
Гедимин посмотрел на Бунху и Нидхи.
- Я пойду в Ликану. Есть кто-то из ваших родных, кого нужно забрать? Может, остались друзья там, в норе?
Бунха тихо вздохнул.
- Мы же осквернители. Никто теперь не посмеет… - он вдруг замолчал и вскинул голову. – Странник! Если можешь, найди мою мать. Если она согласится…
- Н-найди мою сестру, - прошептала Нидхи; её глаза лихорадочно блестели. – Её зовут Юти. Она хотела увидеть солнце…
- Только их? – Гедимин смутно помнил, что у людей – даже у тарконов – кланы обычно больше. – Я могу привести всех. Никто не помешает.
Тарконы переглянулись.
- Только их, - твёрдо сказала Нидхи. Её взгляд стал ещё чуть-чуть яснее – или сармату показалось?
…Без тарконов Гедимин спустился быстро. Проходя мимо придорожного валуна, скользнул по нему взглядом – может, кимея тоже вернулась?..
До темноты было ещё далеко. В подтопленном лесу стучали топоры. С двух сторон шуршала срезаемая трава – «жнецы» выкашивали предгорья, watarash под присмотром четверых «воинов» собирали на мелководье тростник. Кто-то обронил серп и теперь шарил ступнёй в плетёном сапоге по дну, не решаясь опустить в воду голую руку. «Воин» громко свистнул, перехватил копьё древком вперёд и шагнул к работникам.
- Шевелись! Вам, вашим детям и внукам ещё мыться и мыться от скверны!
Гедимин мигнул. Таркон, ищущий серп, был крепче на вид, чем другие, и не такой съёженный, - в эту касту он, похоже, попал недавно. «Родня Бунхи?» - сармат остановился.
- Чёрный! – другой «воин» заметил чужака и испуганно ощерился. – Зачем пришёл?
- Ищу семью Бунхи, которого вчера изгнали, - сказал сармат и увидел, как все тарконы вздрагивают, а тот, кто так и не нашёл серп, стискивает зубы. – Где его мать?
«Воин» шевельнул копьём тростники.
- Выходи, недостойная! А ты ищи серп – за потерю шкурой заплатишь!
Самка с опухшим, перекошенным лицом, угрюмо скалясь, выбралась из воды. Одежду у неё, как и у всех watarash, отобрали. Заметно было, что пищи ей доставалось больше, чем «низшей из каст». «Селекция, чтоб им всем…» - Гедимин едва заметно сощурился.
- Чего молчишь? Твоё отродье принесло скверну! – «воин» хотел подтолкнуть женщину древком копья, но под взглядом Гедимина не решился.
- Бунха в безопасности, - быстро сказал сармат. – Там надо работать, но там не издеваются. Иди со мной, тебя тоже примут.
Он думал, что другие watarash высунутся из воды, пока «воины» не смеют их тронуть, что хотя бы остальные из семьи «осквернителя» попросятся следом – и придётся их взять… Но тарконы, скалясь, подались от берега. Обронивший серп нырнул с головой, пробкой вылетел обратно с серпом в руке и шмыгнул в тростники, сдавленно шипя. Женщина попятилась от сармата, оскалив острые зубы.
- Не называй это имя! У меня в роду нет скверны! Мы – живущие в Ликане, мы очистимся и очистим наш род. Куда ты меня поведёшь? К беззаконным демонам? – она сплюнула в стерню и отступила ещё на шаг. – Уходи!
Гедимин ошалело мигнул.
- Да, иди, - шевельнулся и замерший «воин». – Эти недостойные ещё могут отмыться от скверны. Демоны и живущие с ними – никогда! Им не родиться больше в Ликане, не войти под её своды, не принять её пищу! Работать, watarash, - вода вас очистит!
- Нашёл чем пугать, - сармат поморщился. – Эй, постой! Ты, правда, хочешь тут остаться? Или боишься охранников? Они не тронут тебя. Ни по дороге, ни в горах. А у Аваттов никто не побьёт тебя и не загонит силой в воду. И еда там лучше.
- Не подходи! – самка выставила вперёд руки и попятилась. Она едва не упала в озеро, наступив в воду, вздрогнула, ощерилась, но сделала ещё шаг назад. Гедимин проводил её ошалелым взглядом. «Почему?!»
- Никакого Бунхи нет и не было в моём роду! – донеслось из тростника, и заскрежетали срезаемые стебли.
- Ладно, - пробормотал сармат и повернулся к «воинам». Те шарахнулись, довольные ухмылки мигом погасли.
- Где семья Нидхи? – спросил он. – Их тоже отправили в касту watarash?
- Нет-нет, - быстро заговорил ближайший hanta. – Они, kinnash, низки, слабы разумом. Нет смысла наказывать их, как просвещённых. Они животные. Они там, в своих норах, за своим делом.
- Как их найти? – спросил сармат. Тарконы переглянулись.
- Зачем они тебе?..
…В жилых «отсеках» верхних ярусов света не было. Не было и дверей – только перегородки в тускло освещённом коридоре, нарезающие ярус на блоки по четыре «отсека». Ближе к лестницам, на холоде, светодиоды еле-еле горели. Те, что поярче, установили в глубине – в мастерских.
- Встать! – крикнул таркон-«воин», первым вошедший в «цех» плетельщиков. Гедимин успел увидеть фриловые бочонки, выскобленные полоски тонкой коры, старательно вырезанные деревянные колодки и странного вида лезвия из тонких дощечек.
- Эти, - таркон пренебрежительно махнул палкой в сторону четвёрки рабочих в дальнем тёмном углу. Все kinnash старались держаться подальше от «воина», но эти четверо и вжались в стену, и спрятались за чужими спинами, - ещё немного, и Гедимину пришлось искать бы их со сканером.
- Что жмётесь, отродья скверны?! – таркон изобразил плевок и шагнул в сторону, уступая место сармату. – Чёрный Странник пришёл к вам. А вы все – вон! Его разговоры не для ваших ушей.
«А чего-то он опасается…» - Гедимин недобро сощурился. Тарконы разбежались по «отсекам», бросив все дела. «Воин» вскинул подбородок и принял гордый вид. Четверо тарконов подозрительно сверкали глазами из угла. Им, как и всем kinnash, одежды и обуви не полагалось – только символические пояски на бёдрах. Двое – самец и самка – были покрупнее, второй самец – меньше ростом, но плотный, и ещё одна мелкая, заморенная самочка. Гедимин увидел свежие рубцы на плечах и спинах и угрюмо сузил глаза. «Значит, kinnash - животные, и наказывают их, как животных…»
- Я пришёл за Юти, сестрой Нидхи, - сказал сармат. Тарконы вздрогнули. Мелкая самка на миг подняла неожиданно живой, яркий взгляд и снова съёжилась. Старший самец оскалил острые зубы.
- Это имя! Из-за мерзавки мы лишились рабочих рук. И родства с ткачами! Теперь ты пришёл за второй. Столько еды ушло на них обеих! Юти ещё не отработала свой прокорм. И я уже почти договорился…
Гедимин болезненно поморщился. «Ясно, почему Нидхи назвала только одно имя…»
- Так ты хочешь продать её?
Взгляд плетельщика на долю секунды прояснился, оскал сменился кривой ухмылкой.
- Да, да, - он ухватил девчонку за плечо и вытолкнул вперёд. – Она кое-чего стоит, эта мелкая мерзавка. Ленивая, но работать умеет. Вырастет – будет плодовитой, как её мать. Принесёт сыновей… Нам бы дали еду, может, даже ткань…
Гедимин молча полез в ниши под бронёй.
- Вот тебе ткань, - он вытянул всю скирлиновую ветошь, какую нашёл. В «отсеках» шумно выдохнули. Таркон-«воин» за спиной сдавленно булькнул. Гедимин сунул ему большую полосу скирлина и протянул остальное плетельщику. Тот приоткрыл рот, разжал пальцы, - Юти выскользнула из-под его руки и прижалась к броне сармата.
- Держи, - Гедимин дождался, пока таркон ухватит ветошь, обернул мелкую самку защитным полем и рывком подсадил на броню.
- Идём. Мы и так тут задержались.
…Глинобитные стены за спиной сармата потрескивали – слишком много зевак на них залезло, может быть, даже вся каста hantash. Он не оборачивался. В крепления на его броне вцепились белые тощие руки. Самка то съёживалась, то вскидывалась и вертела головой во все стороны.
- Остановимся в горах, - сказал Гедимин, проходя мимо придорожного валуна. – Дам поесть.
…Договорить, что Би-плазму можно сделать неподвижной, сармат не успел – самка проглотила шевелящийся комок, едва тот выпал из контейнера. Её трясло, глаза лезли из орбит.
- Н-нидхи… он-на жив-ва?
- Да, она и её парень в горном городке, - ответил Гедимин. – И ты будешь там жить. Там не бьют и не издеваются.
Юти широко улыбнулась. У неё были яркие глаза – светло-коричневые, даже рыжеватые.
- Бунха говорил, что они сбегут. И тогда он меня заберёт. Он не соврал!
…Аватты-строители успели вернуться с каменоломни – за недостроенным домом теперь громоздились груды плитняка. Бунха и Аватт замешивали в кадке раствор, ещё двое поселенцев перебирали камни. Один возился у очага. Едва заметив пришельца, он выпрямился, пропустил меж пальцев трескучую искру. Аватты сбежались быстро, но тарконы всё равно их обогнали.
- Юти! – Нидхи сдёрнула мелкую самку с локтя сармата. Гедимин ждал, что обе рухнут – он уже забыл, что тарконы тощие, но жилистые. Бунха сдержанно улыбнулся, пряча острые зубы, - так делали Аватты, и, кажется, он успел у них научиться.
- Чёрный Странник! Ты прошёл в Ликану и вернулся? И hantash не напали на тебя?!
- Я бы им напал, - буркнул Гедимин. – Танак, слушай. Девчонку били. Есть у вас какие-нибудь примочки? И ещё – кормили её там скверно, а на поверхности она вовсе не была. Так что пока с ней будет больше возни, чем проку.
Танак вздыбил золотистый мех на загривке.
- Ликанцы! Кто их так проклял на безумие?! У нас у всех есть сёстры и братья, у нас будут дети, - мы знаем, как обходиться с детёнышами.
Другой Аватт уже рассматривал рубцы на спине Юти, и на его загривке трещали искры. Нидхи ворошила сухую траву под навесом, устраивая новую лежанку. Бунха шагнул было к строителю, не бросившему кадку с раствором – идущий процесс нельзя было резко прерывать – но, виновато хмыкнув, развернулся к Гедимину.
- Семья Нидхи… Ты убил их?
Сармат ошалело мигнул.
- С чего ты взял?
- Они бы не отдали просто так последнюю дочь. Они бы никакую не отдали за так, - с мрачной уверенностью сказал Бунха. – Значит, ты выкупил Юти? Что она тебе должна?
Гедимин растерянно хмыкнул. «Традиции, мать моя колба!»
- Мы не останемся должниками, - Нидхи подошла к сармату. – Что ты отдал отцу? Мы вернём. Я возьму долг Юти на себя. Она моя сестра, и на ней не будет этих цепей. Назови цену, Странник.
- Долг? – повторил сармат. Он хотел сказать, что не торгует рабами, но осёкся. «Может, правда, лучше было взорвать Ликану…»
- Цена… Да, мне кое-что нужно, - задумчиво сказал он, краем глаза видя, как Аватты превращаются в искрящие меховые шары. – Вас тут трое. И, наверное, вы размножитесь. Я хочу, чтобы порядки Ликаны остались в Ликане. Чтобы, сколько вас тут ни будь, никто не делился на касты, не гнобил друг друга и не вспоминал слово «скверна». Если я вернусь – а вы тут построили Ликану на троих…
Он выразительно тронул приклад сфалта.
- Это вся цена. Этого хватит.
15.04.250 от Применения. Западная пустошь, Старый Город Лан
Чтобы услышать скрежет в закрытом убежище города Лан, уже не нужно было включать передатчик. Достаточно было подойти к люку и остановиться. Он явно открывался, и не раз, и внутри что-то происходило – здания вокруг убежища превратились в бесформенные холмы. Кто-то выдрал весь металлофрил, соскрёб высокоуглеродистые покрытия, выломал рилкаровые балки, - остался низкоуглеродный фрил, видимо, «в дело» не пригодный. На дальней восточной окраине Гедимин встретил последние следы крыс – кажется, единственной колонии Лана. Им было не до хитрых ловушек и нападений из засады – они кого-то отслеживали, прячась по глубоким щелям и проёмам, но сармат их не заинтересовал. Ближе к центру крысы исчезали, а вместе с ними – остовы полуразобранных глайдеров, металлофриловые опоры, вывески… «Металл и органика,» - Гедимин осторожно обогнул скрежечущий люк. Ипроновую обшивку не тронули – что под ней, разглядеть не удалось. Но сармат знал и так.
- «Рута», приём! Дубль для «Шаглина», «Илгурта» и «Мейна», - тут, на дальней северной окраине, помехи уже не забивали сигнал. – Под городом Лан растёт колония гимов. В одиночку её не зачистить. Соберите строенный отряд с тяжёлым вооружением. Убежище слишком прочное, сверху его не взять, придётся спускаться и минировать по точкам. Я дам координаты…
В наушниках фыркнули – как показалось сармату, сразу с трёх сторон.
- Значит, ты, переживший Применение наверху, туда не суёшься, - донеслось со станции «Илгурт». – А мы вдруг должны?
- Колония выжрет город – начнёт вылеты за ресурсами, - отозвался Гедимин. – А потом расселится. Вы тут ближе всего – вам первым и достанется.
Теперь мигнул значок «Шаглина».
- Не нам, теск. Нас ещё достать надо. Сквозь поле и огонь зениток. Достанется твоим ксеносам. Вот они пусть и разбираются. А нам тут не до жуков. Эта грёбаная кислотная река впадает в портал!
- Что? – Гедимин от изумления даже о гимах на секунду забыл. – Уходит… в другую Метагалактику?! И вы уже знаете, куда?
- Табличек с подписью не нашли, - отозвался связист. – Но серная кислота в этой местности – как у нас вода. Флора и фауна даже не чешутся. У нас тут теперь приток с озерцом. А там – серное море. Туда кислота, сюда кислота… Хватит на всех! Ещё бы телепорты снова заработали…
На карте ярко вспыхнул знак «Руты».
- «Пустошь», приём! – Гедимин узнал голос Крониона. – По поводу гимов. Выедается именно город? Что с органикой вокруг? Лес поредел? Степь выкошена?
Гедимин огляделся по сторонам. Вокруг – в траве на опушке редкого леска – не было ни одной проплешины. В последний раз сармат видел их на юго-востоке, ближе всего к уцелевшей крысиной колонии. На севере Лана таких колоний не было – и траву и деревца никто не трогал. Разве что закисленная вода, подступающая к корням, - «болота Лит», похоже, расширялись…
- Органика нетронута, - ответил он Крониону. – А тут есть что трогать. Странно. Лес вокруг Ураниума гимы выжирали до гранита.
- Вот и я думаю – странно, - согласился Кронион. – Как будто что-то держит их внутри города. Или не пускает наружу. Интересно, насколько Орин вообще для них пригоден?
Гедимин фыркнул.
- У них была колония в урановой шахте. Думаешь, они боятся радиации?
- Радиация бывает разная, тебе ли не знать, - отозвался Кронион. – Ладно, отбой. Жду новостей из Лита – «Шаглин» там чего-то насканировал. Кажется, ксеносы из Хесса поселились не только в горах.
17.04.250 от Применения. Западная пустошь, Кислотные болота Лит
Кислота, пока ещё сильно разбавленная водой, год за годом растекалась всё дальше по низинам. Ложбины становились глубже, холмы – выше, и издалека было заметно, как желтеют и редеют злаки, и их заменяют ярко-зелёные пятна кислотоустойчивой флоры. Флора, как показывал сканер, была минимум с трёх планет. Гедимин вспоминал слова Крониона о балансировке биосферы и думал, как эта местность будет выглядеть лет так через тысячу… или сколько понадобится, чтобы всё устоялось?..
Существа из топей делали далёкие вылазки и уже успели протоптать тропы к ближайшим лесам и ещё не закисленным рекам. Гедимин видел в низинах следы попыток осушить особо топкие участки – подсыпку из мелких камешков. На более-менее сухих окраинах ещё что-то получалось, но чем дальше в болота, тем хуже – буро-жёлтая жижа всасывала камень и сухую траву и растекалась поверх. Гедимин шёл вдоль тропы, держась невысоких холмов – оттуда обзор был лучше. Там, где болото начало понемногу превращаться в озеро, и стелющиеся растения в низинах сменились плавучими, «дорога» нарвенгов тоже перебралась на холмы. Ещё немного – и сармат увидел на склонах первые деревья.
Он не сразу понял, откуда в кислотных топях что-то хвойное, и как оно там выживает. Сосновые, как ему показалось, саженцы, высотой едва сармату по пояс, кривые, с пожелтевшей местами хвоёй, росли по склонам чуть ниже тропы, «по колено» в едком тумане.
Гедимин остановился у ближайшей «сосны». Сначала ему показалось, что она на последнем издыхании – ветви сплошь пожелтели, ствол покрылся потёками тёмно-красной смолы. Сармат коснулся хвои – длинные жёлтые иглы осыпались. Ветка под ними была сплошь покрыта зелёными «почками».
«А ведь дерево в порядке,» - с изумлением понял сармат, включив сканер. Под землёй сквозь остатки плетёного короба во все стороны тянулись корни. Их отростки омывал кислый «рассол», но они только гуще разрастались. Гедимин подобрал пучок хвоинок, отломил каплю смолы. Сканер показывал, что и там, и там очень много серы, куда больше, чем в самом дереве – «сосна» приспособилась забирать себе нужное и избавляться от лишнего. «А если нужно избавляться – когда-то оно росло не в кислоте,» - Гедимин включил микросканирование. «Ещё один мутант. Проверить, из чего короба…»
Сканер долго «мялся», но результат всё-таки выдал. Сармат изумлённо мигнул. «Сосна» была не с Земли, и то, из чего плели короба для саженцев – тоже. Ближайшая «родня» нашлась в посёлке Аваттов – культурные растения, привезённые из Хесса.
«Ещё один «переселенец»…» - Гедимин огляделся по сторонам, пересчитывая саженцы. Похоже, их посадили по невидимой границе вокруг кислотной топи – на полосе в пару десятков метров шириной, не ближе и не дальше. Сармат пересёк её, не заметив особых перемен, - всё тот же состав «воды» и почвы, та же ксенофлора вокруг и ксенофауна в сернистом иле… «А этих «сосен» тут немало. Кто-то повозился, перетаскивая их на горбу. От портала в Туманных горах… Причём – вьючные ящеры тут не выживают. А на кошках, даже местных, далеко не уедешь,» - думал Гедимин, углубляясь в желтоватый туман. Ему вспоминались сарматы-«венерианцы» и жжёный сернистый шлак. «Местным жителям нужна вода. Им на Венере не понравилось бы… И всё-таки – зачем они тащили сюда «сосны»? Ради древесины, которую не разъест кислотой? Разве что так… хотя – из таких кривых деревьев ни доски, ни даже колышка не сделаешь.»
Когда вдалеке проступил тёмный массив, Гедимин остановился. Посёлок нарвенгов по карте остался правее. Там, где шёл сармат, глубины были меньше, холмы – выше, и их гребни под «воду» не уходили. Но кто-то замостил их битым плитняком и скрепил камни глиной. В округе сармат такого ярко-красного сырья не видел – наверное, «покрасилось» в кислотных испарениях. От жары и кислоты «раствор» ссохся, уплотнился и не размокал. «Нарвенги ничего не бетонировали,» - Гедимин присел у тропы, тронул когтем твёрдую глину. «Новая технология. Ну что ж, Агва и Аваттов я уже видел. Вот и третья цивилизация нашлась…»
Он направил луч сканера вперёд, в туман, - неподвижные тёмные «глыбы» вдалеке были слишком высоки и широки для хижин нарвенгов. «Нашлась,» - сармат криво ухмыльнулся, увидев первую двухэтажную башню из плитняка и всё той же «пропаренной» глины. Башни стояли на холмах, а в низинах просматривались стены, чуть приподнимающиеся над «водой». Гедимин принял их сперва за мосты или дамбы, но верхние края не были выровнены. «Криво и узко – не походишь,» - думал сармат, «заглядывая» между стен. «Ага, понял. Это садки. Садки для ксенофауны… Ага, а вот и хозяева.»
Двое жителей пришли закинуть фауне корм и подправить стену. Их очертания слегка рябили – существа «фонили» сильнее, чем местность вокруг них. «Мех, хвосты, одежды нет… Хм. Украшения-то есть. Из панцирей местной фауны – но из чего ещё тут сделаешь?.. Шесть пальцев, когти подточены… а вот клыки у них длинные. И вот эти бивни сквозь щёки… не мешают они им? Видимо, нет. Даже украшены колечками…»
За башней начиналась плантация – куджагла, как-то выживающая в кислоте, и что-то, похожее на мясистые многоярусные воронки, растущее на смеси ила и обугленной органики. Росло плотно, покрывало собой весь склон. Верхние «воронки», как разглядел Гедимин на сканере, были срезаны, и «растение» (гриб, лишайник?..) от этого кустилось, отращивая на месте «головы» ещё две-три. «Не плоды. Просто часть… существа. Часть отрезают, потом оно дальше растёт. Корни у него… нет, не корни. Какие-то ризоиды. Полуводная флора. Или фауна. Короче, нужны образцы…»
Гедимин подошёл поближе и снова остановился. В этот раз луч сканера пошёл вширь, накрывая сеть островков. «Большой тут посёлок?.. Башня, две, три… Hasu!»
Пол-экрана затянуло плотной белой рябью. Посёлок будто закрыло «фонящим» пятном, и оно плавно смещалось с востока на запад. В поле сканирования оно целиком не влезало – и было странно уплотённым, без «размазанных» краёв. Гедимин видел на юге и западе башни и садки – и плывущую мимо них радиоактивную массу. Он покосился на дозиметр – кривая ЭСТ-излучения чуть приподнялась, зелёная «нить» под ней даже не дрогнула.
«Фонит в ЭСТ-диапазоне, и так, будто там реактор наизнанку,» - сармат пытался увидеть в плотной движущейся ряби какие-то структуры. «Смещается направленно. Не по ветру – тут штиль. И как-то держит лучи при себе, плотным комком…»
Он встряхнулся – ему на миг стало не по себе. «Размеры… Метров двести-триста, если по пятну. А что внутри? И как оно удерживает ЭСТ-кванты?»
Кривая на дозиметре дрогнула – непонятный объект остановился и качнулся к югу. Сармат уставился на экран сканера, сместил луч, - сгусток излучения в триста метров шириной плыл ему навстречу. Фон возрастал ровно – и вдруг линия стала зубчатой. «Пульсация!» - Гедимин вскинул взгляд от приборов. Впереди не было ничего, кроме всё тех же очертаний башен. Комок квантов даже не заслонял их от света – только от ЭСТ-луча.
«Это даже не мицелиал,» - Гедимину стало не по себе. «Это – квантовый. Триста метров, максимальный фон…» Сармат покосился на дозиметр. Излучение вокруг рывком усилилось, будто «квантовый» выпустил щупальце или захват. Поисковый луч сканера запоздало погас, но белое пятно, закрывшее почти весь экран, никуда не делось. «Остановился,» - Гедимин посмотрел вперёд, стараясь не ёжиться. «Излучение пульсирует. Обшивка у меня пока не плавится. Может, оно… пытается общаться?!»
Мысленно назвав себя идиотом, сармат рывком сдвинул височные пластины. В мозгу загудело, защёлкало, резко обострилось зрение – башни хесков вдалеке выплыли из тумана вместе с жителями, настороженно следящими за чужаком. Их щёки странно раздулись, когтистые пальцы сцепились на груди. «Засекли,» - подумал Гедимин и тут же забыл о ксеносах. Шелест и треск в мозгу вдруг оформились в слова.
- Не бойтесь! Вам ничего не угрожает. Кажется, вы сармат? Неужели они выжили – тут, на Земле, во время такой катастрофы?
Гедимин вздрогнул. «Земля?! И… оно говорит, как человек! Из тех, ещё до Применения. Но откуда квантовый…»
Голос существа резко изменился. Воздух заискрил.
- Гедимин Кет?! Сармат-ядерщик из Ураниум-Сити?! Это вы, и вы живы?!
Сармат встряхнул головой. Несколько картинок – чёрные штрихи на ослепительно-белом фоне – мелькнули перед глазами, - человек в мешковатой спецодежде под недобрыми взглядами сарматов, чужая куртка под головой, подземная лаборатория, изумлённое человеческое лицо…
- Вольт?! – выдохнул Гедимин, шагнув навстречу искрящему туману. – Живой?!
«Триста лет, мать моя колба!» - мелькнуло в мозгу. Свои и чужие мысли метались кометами. «Майкл Вольт. Его голос. Я ведь узнал. Сразу узнал. Он выжил тогда, мы ведь так и думали. Выжил, куда-то ушёл… сквозь первый портал. Помнит меня, надо же…» - сармат невольно усмехнулся. Что-то – уже видимое, яркий сгусток света, повисший над лесом – беззвучно усмехнулось в ответ.
- Вас не забудешь! Ядерный центр под тюремной свалкой – построенный в одиночку… Но триста лет… С вашим отношением к технике безопасности – как вы умудрились выжить?
Гедимин хмыкнул.
- Техника безопасности! Кто полез прожигать портал?! Без наработок, без скафандра… Ты как скрестил лучи и выжил?! Должно было на кванты разнести!
Сгусток света издал смущённый смешок.
- Да, эксперимент был глупейший. Тут я с вами согласен. И мне никогда его не разрешили бы. Видимо, вы поделились удачей, Гедимин. Я уже потом узнал, чем мои опыты могли кончиться. Уже в Хессе. А вам, я слышал, удалось стабилизировать порталы? Жаль, межмировая мембрана не выдержала. Думаю, всё это… - широкий яркий луч скользнул по кислотной топи. – Это не тот результат, которого вы хотели бы. Там, под свалкой, вы ведь собирали реактор, а не бомбу…
Гедимин помрачнел.
- Да. Мы тут тоже натупили. Ирренций был не для бомб. А потом вся планета… - он осёкся. – Вольт, а где ты был триста лет? Я думал, люди столько не живут.
Протяжный вздох был ему ответом.
- Это верно. Человеческое тело – штука довольно хрупкая. Самые интересные местности и эксперименты для него недоступны. Пришлось сменить. Теперь… - существо усмехнулось. – Теперь стало куда удобнее. Чертёж не выдали, но прочность подтверждена неоднократно. Изменений за три века я не заметил. Вряд ли оно на самом деле вечное, но прожить миллион лет – это будет забавно. Пронаблюдать занятные процессы… Вы ведь тоже этим занимаетесь тут, на бывшей Земле? Наблюдаете за процессами?
Мозг потихоньку начинал перегреваться. Гедимин мигнул.
- Извините, - свет потускнел, искры погасли. – Не учёл яркость. Вы же без защиты… Как глаза?
- Да что мне будет, - буркнул сармат. – Миллион лет? Так ты теперь квантовый… квантовое существо? И выглядишь только вот так?
- Хм… - Вольт замялся. – Квантовый? Если я верно понимаю, кого вы так обозначили… да, теперь я из них. Материальная форма есть. Пока одна, и… не уверен, что вам будет приятно на неё смотреть.
Гедимин криво ухмыльнулся, вспомнив, как сам он сейчас выглядит – особенно для потока ЭСТ-квантов.
- Да меня тоже потрепало. Этот скафандр собрал один сармат, Кумала Криос. Лучший конструктор брони. Но миллион лет… это вряд ли. Я бы глянул, что тебе собрали в Хессе. Там вроде с технологиями не очень?
- Смотря где, - Вольт смутился ещё сильнее. – Смотря с какими. Две колонии Куэннов… Вы уже имели дело с Куэннами – знаете, о чём я… В общем, Аватты и Тайкемы – это далеко не передний край разработок. Да-а, ваш народ… Вы очень многого достигли, учитывая старт. И эта катастрофа… Удивительно, что вы её пережили. И вы лично – тоже.
- Ты скафандр покажи, - напомнил Гедимин. В мозгу щёлкнуло дважды – на Куэннах и слове «Тайкемы». Кажется, теперь он знал, кто живёт на кислотных болотах рядом с нарвенгами. «Это всё ждёт. С чего он… ты тему переводишь?» - он вспомнил, что «квантовый» наверняка слышит и мысли тоже. В мозгу шумно вздохнули.
- Конечно. Но… это, правда, выглядит не очень привычно.
Свечение угасло, воздух заколыхался, уплотняясь, излучение выдало высокий всплеск и резко «рухнуло». Над холмом висел пятиметровый многогранник, покрытый рельефными щитками. По центру каждого щитка горела и едва заметно шевелилась яркая точка. «Глаза,» - Гедимин невольно поёжился. Бронированный объект смотрел всей поверхностью – и на сармата, и на посёлок Тайкем, и на кислотную заводь. В нижней части плотным клубком сплелись кольчатые щупальца с ветвящимися тонкими отростками. Один из них лежал на тропе, «сканируя» волосками кладку мостовой, ярко-зелёную растительность и сернистый налёт. Иногда отростки погружались в камень или почву и проходили сквозь пластинки листьев. Повреждений не оставалось.
- Да, с непривычки смущает, - Вольт снова вздохнул. – Изнутри тоже. Но очень удобно. Для исследователя, конечно. Да, трогать можно.
Гедимин, вспыхнув, отдёрнул руку. Он и сам не заметил, как почти коснулся стыка щитков. Соседние глаза повернулись к его пальцам.
- А как они… Куэнны тебя так? Человеческий мозг же… - сармат криво ухмыльнулся. – Разве он выдержит такой… странный обвес? А в квантовой форме, наверное, вообще…
- С непривычки – да, - согласился Вольт. – Первые лет двадцать было сложновато. И, по правде говоря, это были не Куэнны. Это… как вы говорите, «крупный квантовый». Вайнег, бог-правитель Хесса. Не всего, разумеется. Где-то трети. Но очень интересной трети. Он сказал, что форму первые четыреста лет лучше не трогать. Свыкнуться сначала с этой. А потом… Хм, будет даже забавно. Снова стать человеком по облику – с функционалом этой штуки. Гуманоидная форма не так пугает при общении. А я ведь много общаюсь, Гедимин. Картограф в Хессе – та ещё профессия.
Сармат мигнул. Мозг от перегрева ощутимо искрил и дымился. Он встряхнул головой, снова отдёрнул руку, тянущуюся к чужой броне (исследовательский рефлекс – посильнее ремонтного…), и посмотрел в ближайшую пару глаз.
- Картограф? – он криво ухмыльнулся. – Значит, ты теперь – как я? Ведёшь дозиметрию, только не в Орине, а в Хессе? А координатору шлёшь отчёты… Вайнег, значит? А… как ты к нему попал-то? И… что с тобой вообще было? Все, даже Конар, решили – ты мёртв. Мы с Хольгером только потом сообразили, когда сами дошли до стабильных порталов…
Вольт смущённо поджал щупальце.
- Да уж. Мне следует извиниться. Я вас сильно тогда напугал. И Герберт… представляю, какой для него был удар. Но… я и сам не ждал, что меня забросит так далеко. И что портал схлопнется. Когда вышло открыть… - по многограннику скользнула полоса свечения, очертившая его контуры. – Мне на Земле уже не обрадовались бы. Да и вряд ли поверили бы.
Гедимин услышал невесёлый смешок внутри черепа.
- Я даже не знаю, сколько там валялся – в комбинезоне и с дозиметром. Жители заметили вспышку, пришли посмотреть. Собственно, дозиметр меня и выручил. Приняли за сармата, - Вольт снова усмехнулся. Щупальце распласталось в воздухе, поверх отростков из ничего сформировался старинный, ещё земной, ручной радиометр. А с тонкого «пальца» свисала маленькая «цацка» - ядро атома с тремя проволочными орбиталями.
- С тех пор ношу при себе. Как и ваш подарок, Гедимин. Без вашей удачи мне бы не выжить.
- Да ну… - пробормотал Гедимин, быстро смигивая. Хотелось, как при общении со «зверьком» на станции, закрыть скафандр – не «фонить» лишним.
- Людей там не любят, - тонкие отростки щупальца сплелись вокруг дозиметра. – Давние войны… А вот ваш народ знают и уважают. И опасаются, не без того. Вы во всех мирах можете за себя постоять. Так что…
Гедимин снова услышал чужой смешок внутри головы.
- В Хессе сарматом быть неплохо. Я далеко уходить не собирался – думал, что портал ещё откроется. Но тут уже на меня вышли – когда начал спрашивать о Брайане. Вот он удивится, что я вас нашёл! Или, скорее, вы меня… В общем, он там. Давно уже в… спецодежде, - Вольт пошевелил волокнами свободных щупалец (Гедимину так и не удалось их пересчитать). – Не знаю, кто больше оторопел – я, когда увидел эту… форму, или он – что мы нашли сто сороковой элемент, и всё подтвердилось. И с него и началась научная картография в Хессе. Так что мы с ним теперь работаем вдвоём. Это ж представить – такие территории, и никогда толком не изучались! Дикость какая-то…
«Брайан Вольт тоже жив,» - Гедимин почти не удивился. «И – они применили научный метод в Хессе. Лучше, чем я на Равнине. И тут, в Орине. Видно, Вайнегу оно было нужнее, чем нашим координаторам. А теперь и координаторов нет…»
- Да, Брайан наверняка захочет вас увидеть, - «поплывший» было взгляд многочисленных глаз снова прояснился. – До нас в Хессе мало что долетало. Но работа вашего народа с ирренцием, все эти достижения… И вы ведь всегда были в центре урагана, верно? Не удивлюсь, если вы и вытянули на себе изрядную долю исследований. Расскажете? Жаль, Брайана тут нет, он наверняка захотел бы послушать! Что с вами было? Те пятьдесят лет на Земле, два с половиной века после… Вам точно есть о чём рассказать.
Гедимин угрюмо сощурился.
- Да я-то могу. Но хорошего там было мало. Натупили мы всей планетой. А я – так и вообще.
…Зависшее в воздухе щупальце оказалось удобной опорой. Оно даже не прогибалось под весом Гедимина, не качалось на весу – он устроился, как на каменной балке. Вторая легла под ступни. Мелкие отростки оплели ноги сармата и тут же отдёрнулись и втянулись куда-то в кольчатую «основу».
- Машинально, извините, - пробормотал Вольт. – Распределённый мозг… это сложно. Значит, вы уже из «Гекаты» попытались связаться с Гербертом? Очень рискованно, очень…
К концу своего (и отчасти – вольтова) рассказа Гедимин начал удивлённо коситься на болота и затуманенное небо. Ему казалось, что должны уже подступить сумерки, а солнце даже не сдвинулось с места. И он не чувствовал ни усталости, ни жажды, только мозг иногда скрежетал и искрил от очередного куска информации. «А я думал, обычная Метагалактика – это норма. Много пустого пространства и клочки материи в нём. А Равнина, наоборот, набита материей. Там живут в разрежённых «пузырях». А в Хессе она уложена складками, и лишнее выдавлено на край. Интересно, какие ещё есть варианты…»
- Что ж, понятно, - прозвучало наконец внутри черепа. – Могу сказать, что вам винить себя не в чем. Вы испытание ирренцием прошли достойно. И да, вы правы – с ураном тоже можно общаться. Да вам даже и довелось. Там, на Равнине, - это был действительно уран… «квантовый» этого металла. «Малых квантовых» у него нет, но могли бы быть. Не сложилось. Он менее общителен, чем ирренций, и менее дружелюбен к разумным. Его обычно… не очень хорошо встречают. Да вам ли не знать, как на Земле осваивали энергию атома…
Гедимин поморщился.
- Да. Его понять можно. Я тебе ещё не все щупальца отсидел? Всё-таки восемьсот килограммов…
Вольт усмехнулся.
- Всё в порядке. Однако… вам, и правда, пора бы поесть и утолить жажду. Материальное тело требует аккуратного обращения. Прикройте глаза – сейчас капсула разомкнётся.
Спросить, что такое капсула, Гедимин не успел – странную тишину вокруг нарушили сотни звуков. Солнце из правого угла неба переместилось в левый. Сармат встряхнул головой и потянулся за фляжками – одновременно захотелось есть, пить и хорошенько размяться. «Вольту я, может, щупальца не отсидел. А вот себе – всё сразу,» - он, едва отхлебнув из фляги, спрыгнул на твёрдую землю и потянулся до хруста.
- Вольт, ты как время останавливаешь? – спросил он, едва не поперхнувшись Би-плазмой – голод донимал, но любопытство было сильнее.
- Останавливаю? – удивился «квантовый». – Боги с вами, Гедимин! Небольшое локальное изменение, «капсула времени». И то, как видите, выпадать из неё… не очень приятно. Видал я тех, кто застрял так на века. Магия – очень тонкая технология, Гедимин. Да вам ли не знать…
Мозг и так уже перегрелся, но на попытке вообразить тысячу лет вне времени – и внезапное возвращение… сармат встряхнулся и поспешно отхлебнул Би-плазмы. «Сильно кому-то не повезло. Интересно, можно эти капсулы вскрывать не так резко? Как-нибудь по году за раз…»
- Зависит от того, кто внутри, - прозвучало в мозгу. – Короткоживущие расы… ну, если тело рассчитано на двести лет, а в капсуле застряло на пятьсот, ничего хорошего с ним не будет. Хоть по году отматывай, хоть по минуте. Впрочем… я, кажется, прервал уже ваши исследования? Вы шли в Уэльк… посёлок Тайкем?
Гедимин уже сам плохо помнил, куда и зачем шёл, но машинально кивнул. Его мозгу на сегодня информации было достаточно. Идти с таким месивом в голосе к незнакомому народу он совсем не хотел, ночевать в кислоте – тоже.
- М-да… Жаль, что я вылез так не вовремя, - вздохнул Вольт. – Что же теперь можно сделать… Проблема в том, что вы в ипроновой броне. Я бы закрыл её завесой, но вот осязаемость… Это не убрать. И опора вам будет нужна, и сквозь стены видеть не получится. Но и вынимать вас из брони… Тут многовато оксида серы.
Гедимин отмахнулся.
- Это я вылез, где не надо. Пойду назад, переночую и вернусь. Я хотел поговорить с новыми поселенцами. Познакомиться, может… Так. Ты ведь их знаешь? Как они смотрят на чужаков?
- Вообще – настороженно, - Вольт тихо вздохнул. – Вам лучше всего будет, если… Хм, даже не я. Лучше, если Брайан. Это хорошо, что вы не спешите. Я успею за ним спуститься. Он вас проводит. Тайкемы Вольта его очень уважают. Ставят вровень с богами. Так что у вас с ними проблем не будет. Хм… подвезти вас до безопасной окраины?
…Лететь «под завесой» было очень странно – себя Гедимин видел, только если, скосив глаз, смотрел внутрь скафандра. Снаружи всё было прозрачным – и он, вставший на кольчатое щупальце, и глазастый многогранник, на который сармат опирался. Вольт поднялся над холмами, спрямляя дорогу. Внизу проплыли саженцы с жёлтой хвоёй – они ещё не замкнули кольцо вокруг болот, но в проекте что-то такое явно было.
- Гилгек, - пояснил Вольт, и дерево, на которое смотрел Гедимин, стало резким и чётким – будто подкрутили настройки изображения. – Очень хороший фильтратор. Когда разрастётся, едкие испарения перестанет сдувать на окрестности. Но вот само болото… Оно ещё подрастёт. Его состыковало с одной из кислотных рек Хесса. Рано или поздно всё устоится, но сейчас – топи будут расползаться… Что ж, тут кислоты уже нет, но утром может туманить. Взять южнее?
- Нет, тут нормально, - Гедимин спрыгнул с щупальца и едва сдержал облегчённый вздох, когда снова увидел скафандр. Вольт остался «под завесой».
- Отдыхайте, - сказал он. – Завтра найду вас, если не передумаете. Или Брайан найдёт. Нас двоих для вас будет многовато. Вредно для нервной системы.
Гедимин открыл было рот, но жёлтый светодиод на запястье внезапно погас. Излучение улеглось, и сканер больше не видел огромного сгустка ряби. Майкл Вольт – то, что им было – исчез бесследно.
- Спасибо! – крикнул сармат вслед, не зная, могут ли его услышать. «Небось, уже в Хессе. Или снова у Тайкем. Это меня он нёс, как привычно. А как перемещаются квантовые… М-да. Если бы я тогда, на Земле, вот такое увидел и услышал…» - он беззвучно рассмеялся и сел в траву. «Да. Вольт прав – для нервной системы вредно.»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ