Часть 12. 25.10.247-16.04.248. Западная пустошь, берег реки Фиран, посёлок Рааласа – ледники у Кельских гор
25.10.247 от Применения. Западная пустошь, берег реки Фиран, посёлок Рааласа
«А зачем ждать естественной коррозии пирита? Можно же форсировать процесс,» - с этими мыслями Гедимин открыл глаза ранним утром. Из-под навеса открывался хороший вид на небо, опоясанное по краю зелёным заревом. У реки (и в соседней кадке) шуршала трава, в кустах попискивали ящерки-отии. На четырёхскатной крыше ближайшего дома умывалась крупная полосатая кошка. На её мордочке блестели мелкие рыбьи чешуйки.
Пока сармат искал по карманам подходящие реактивы, посёлок уже проснулся. Над глиняными трубами жилых построек задрожал пар, внутри зашуршало. У «конюшни» торисков громыхала по мостовой тачка – зверям привезли корм. На дальнем краю посёлка что-то бурно обсуждали. Гедимин, не найдя реактивов, выбрался из-под навеса и повернулся к пока ещё не разожжённым печам. «Чего-чего, а серы в их руде полно. Вот она мне и нужна. Может, у них и кислота есть…»
Он пришёл в «литейный цех» вовремя – двое эльфов проверяли «термоэлементы», ещё двое под присмотром «бригадира» снимали с трубы глиняный короб. У печи стоял мешок с чем-то вроде мелкого песка. По чёрным пятнам на мешковине Гедимин предположил, что внутри толчёный уголь. «Угольные фильтры?» - сармат увидел, как «бригадир» ворошит содержимое короба палкой и резким жестом указывает на другой мешок, пустой. Рабочая лоза шевельнулась, поползла к «фильтру», оплетая его побегами. Другие «усики» двинулись вниз за мешком. Микана подались в сторону, странными жестами обводя лица. «Бригадир» натянул горловину мешка, принесённого растением, на короб и резко перевернул ладонь. «Фильтр» перевернулся следом, содержимое зашуршало. Растение встряхнуло короб, пережало горловину, сдёргивая мешок с глиняного края. Другая часть побегов по указаниям эльфа уже тащила наверх принесённый уголь.
- Мастер-сармат? – «бригадир», отдав лозе беззвучные указания, повернулся к Гедимину. – До чего ты проголодался за ночь – до пищи или до знаний?
- Смотрю на ваши фильтры, - отозвался тот. – Это правильно, что вы ловите серу. Иначе тут все потравились бы. А что вы с грязным углём делаете потом? Закапываете?
Микана дёрнул углом рта.
- Мы не Клан Железа. Немного серного угля растениям на пользу, но столько – это перебор. Видишь, у дальней печи собрались мастера алхимии? Сейчас уголь будут пропаривать. И когда он очистится, его нам вернут. Пока не привезли руду, печи свободны, - время добывать серу!
«Мастера алхимии?» - Гедимин мигнул. У дальней печи, и правда, шла работа – внутрь, убрав широкую заслонку, ставили большой чан с водой. Выкован он был из гилатсы – и именно выкован, из одного слитка, и ещё зачем-то украшен чеканным орнаментом… На трубу – с помощью лозы, пока печь ещё не прогрелась до опасной для растений температуры – ставили изогнутую деревянную насадку. Свисающие из неё стебли тростника окунули в глиняный кувшин. Гедимин еле слышно хмыкнул. «Смесь, конечно, выйдет грязная – но кислота в ней будет, тут не поспоришь…»
- А готовая кислота есть? – спросил Гедимин, подойдя к рабочим. «Бригадир» смерил его взглядом и едва заметно ухмыльнулся.
- Что за дела у мастера-эска в Рааласе?
- Опыт хочу поставить, - отозвался Гедимин. – Не найдётся кислоты? Или, может, серного порошка…
- Лишь бы не рухнули печи Рааласы, - взгляд эльфа на миг стал пронзительным. – Много тебе нужно?
…Ничего опасного в эксперименте не было – но на всякий случай Гедимин ушёл под холм. У «мастеров алхимии» было всё – и кристаллическая сера, и очищенная кислота, и мутная смесь «для подземной лозы» - ей поливали Флерву в городской канализации, чтобы побеги в тепле и сырости разрастались не слишком бурно. Сармат свернул две «колбы» из защитного поля, плеснул кислоты, взвесил на ладонях осколки пирита. «Прожаренные» и «контрольные» выглядели сейчас одинаково, и «ремонтное чутьё» разницы не видело. «Ладно, опыт покажет,» - Гедимин опустил каждый набор образцов в отдельную колбу. «Защита от коррозии – или есть, или нет.»
Он включил сканер в режиме съёмки – «просвечивать» защитное поле было очевидно бесполезно. «Теперь я сам надымлю тут оксидом серы,» - невесело ухмыльнулся он. «У меня фильтров нет. Ну и кто тут дикарь?..»
Оксид серы ждать себя не заставил – левая колба уже булькала. Кусочки жёлтой руды трескались, покрывались чёрным налётом и разваливались под напором газа, превращаясь в тёмную взвесь. В правой пирит блестел по-прежнему, только по стенкам «колбы» шли едва заметные красные разводы. Гедимин перевёл взгляд на левую ёмкость – там никакого ЭСТ-излучения не было. Впрочем, оно и на правой уже тускнело, и кислота вокруг образцов начинала пузыриться. Едва красные линии пропали, жидкость забурлила. Пирит почернел и пошёл трещинами. Гедимин покосился на левую колбу – там реакция уже затихла, чёрный сульфид осел на дно…
- Как осторожны эски, - донёсся из-за спины задумчивый голос эльфа. – Сильные камни превратят в пыль и дым, но никому не поверят на слово. Что ж, ты увидел, как сражаются Жизнь и Кислота, и как защита Камня рушится, и побеждает сильнейший. Надеюсь, тебе другие эски поверят и не будут пускать самоцветы по ветру.
- Может быть, - пробормотал Гедимин, соединяя колбы. Внутри плескался осадок, и сармату при эльфе неловко было выливать его на землю.
- В Рааласе есть листья Тунги на обмен? И на что их меняют? – деловито спросил он. С пиритом всё было ясно. С огненным растением – не очень. «И у Крониона явно нет образца…»
Микана едва заметно сдвинул брови.
- В Рааласе пока не растёт огненное дерево, - ответил он. – Поговори с князем Аэннари. Если он согласится…
«Что маловероятно…» - продолжил про себя Гедимин. В интонациях микана он уже немного разбирался.
- Я видел листья у наннов и кимей, - сказал он. – Я тоже могу заплатить – вещами или работой. Без обмана.
- Никто не обвиняет сарматов в обмане, - бесстрастно сказал эльф. – Это было бы самое глупое дело. Поговори с князем Аэннари. Деревья – под его рукой, ему и решать.
…На рудниках вдоль реки грохотал ломаемый песчаник. Ямы, «затопленные» рабочей лозой, становились всё глубже. Гедимин думал, как из них по осени будут откачивать воду, - на лето они определённо станут частью русла расширившегося Фирана. Микана тоже догадывались – и работа шла полным ходом с рассвета до заката. Гедимин прошёл вдоль выходов медистого песчаника, пока «жила» не ушла вглубь, - оттуда эльфы её пока не вытаскивали. Но прослойка богатой руды была узка, и сармат думал, что даже при мизерном расходе металла в городах микана скоро «шахты» продвинутся и на север, и на юг.
Расширение русла Фирана было заметно и здесь, на подступах к дельте. Микана успели это учесть (или в принципе закладывались на нестабильность реки) – дорога в две колеи, присыпанная битым песчаником, шла далеко в стороне от берега. Сармат пару часов шёл вдоль неё, выжидая, когда проедет хоть одна повозка, или пройдёт путник, - но, кажется, это случалось не каждые сутки. Когда грохот ломаемых пластов окончательно заглушило плеском реки и шорохом трав, Гедимин остановился и повернулся на северо-восток.
- «Рута», приём, «Пустошь» на связи…
… - Нейробиология и квантовая физика, - проворчал, дослушав его, Кронион. – Если эти влияния вообще доказуемы. Нужна основательная выборка. Подопытные, которые не знают, какое действие ожидается. Вот защита от коррозии… это занятно. Только слегка не по моей части. Нет, мне Тунгу для опытов не приносили. Ни в каком виде. Было бы, конечно, интересно. Только осторожнее там – воздержись от силовых действий. Доступ в города ксеносов важнее одного растения. Любопытно, - на Равнине его аналог не применяли…
- Может, те растения без радиоактивных гейзеров не выживают, - Гедимин пожал плечами. – Или каменные термоэлементы стабильнее. Я вот думаю, есть ли теперь на Земле аналог кейека…
- Вот это совсем не по моей части, - проворчал Кронион. – Данные в центр ты скинешь, или мне передать?
…С «центром» не повезло – не успел Гедимин договорить «…на связи», как услышал в наушниках голос Исгельта Марци.
- Хорошо маскируешься за помехами. Долго тренировался. Что нового? Ксеносы вышли из средневековья?
Гедимин угрюмо сощурился.
- История – не моё. Я по технологиям. Есть данные по металлургии у наннов и микана…
- Не отключайся, - бросил Исгельт, и пару минут Гедимин шёл дальше на юг, слушая шелест и редкий писк в наушниках.
- Значит, ощущение «невесомости» - при том, что реальная масса не уменьшается? Было бы странно, если бы уменьшалась… Однако – ощущение ощущением, а мышцы и связки всё равно получают определённую нагрузку. Их фокусами не обманешь. Сканировал ксеноса с грузом? И вообще этих металлургов, - что у них с суставами и позвоночником? По твоим данным – и твоему же удивлению – это не те существа, чтобы центнер одной рукой нести играючи.
- Им не нравится сканирующий луч, - буркнул Гедимин. – Я же сообщал уже. У них есть аналог, и это… вроде как невежливо.
- Хм… аналогичный опыт на филках вне ипронового экрана… - пробормотал Исгельт. – Да, возможно. Даже продублировать. Если экспедиция «Арамси» окажется удачной, дам поручение… Тебя понял, Гедимин Кет. Отбой.
Связь оборвалась. Гедимин мигнул. «Что за экспедиция «Арамси»? Станция недалеко от Фиранканы… неужели они наконец решились туда зайти? Ну дела…» - обдумывая про себя эксперимент на филках (где взять нужное количество «белой меди», на какое расстояние отойти от Рааласы, чтобы убрать «паразитные излучения», и можно ли такой опыт проводить на станции…), Гедимин прибавил шагу. Уже немного оставалось до лесистых холмов Фиранканы.
26.10.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана
На южном побережье светало быстро. Гедимин поднялся, едва посветлела кромка неба, а вскоре горизонт уже позеленел. Не успело солнце из зеленоватого стать жёлтым, как его прикрыла густеющая дымка. Иногда оно и вовсе за ней исчезало, - сухой сезон подходил к концу. Гедимин косился на Фиран, вобравший в себя воду озера Тэкра. Дожди на побережье начинались раньше, чем на севере, и сармат думал, будет паводок в Фиранкане затяжным, или город успеет просохнуть перед новым затоплением.
На горизонте уже белели «маяки» кружевных деревьев. Хвойные пока им уступали. Часть холмов оголилась, покрылась каменной бронёй и подмигивала красными и жёлтыми огнями. Гедимин подумал было об отсветах восходящего солнца, но покосился на зелёное небо, - нет, красному свечению неоткуда было взяться…
Сторожевая лоза тоже разрослась и «стекла» с холмов далеко на север – вскоре трава вокруг Гедимина зашевелилась. Для вьюнка специально оставили участки, не скошенные и не выеденные торисками, - сразу был заметен переход между стернёй с вяло прорастающими злаками и сухостоем сармату по плечо. Сухостойная трава всколыхнулась всем массивом, перекрывая дорогу. Гедимин слегка сощурился и помахал кому-то невидимому на холмах. Где засел ближайший древесный сиригн, он не знал – но где-то эти существа обычно были.
На удивление, пообщаться никто не вышел, но трава расступилась, и вьюнки отползли с дороги. Гедимин на ходу «просвечивал» растения сканером, стараясь не цеплять лучом холмы, и сравнивал про себя сторожевые лозы с рабочими. Видов было несколько – но все они могли выполнять и ту, и другую функцию. Хотя были и различия – гуще побеги у сторожевых вьюнков, реже, но толще – у рабочих…
- Да хватит уже глазеть! – недовольно фыркнули на голом холме. Песчаником он был обложен по склонам, приплюснутую вершину оставили пустой – там росло одно-единственное приземистое дерево с широкой кроной. С ветвей свисали пучки красной бахромы, и каждый побег заканчивался листом-чашей с бахромчатым краем. Над деревом дрожал нагретый воздух – внутри «чаш» горел огонь. Где-то он был золотистым, где-то красным, пара листьев на нижних ветвях только изредка вспыхивала и выбрасывала багровые искры, а часть – на ветвях повыше – ещё не раскрылась, но уже прогрелась изнутри и иногда «выдыхала» горячий воздух.
- Да что ты, слов не понимаешь?! – экран сканера, направленного на огненное дерево, побелел, а дозиметр на запястье зажёг жёлтый светодиод. Гедимин быстро отключил приборы и смущённо хмыкнул.
- Задумался. Ты не ранен?
Четверорукое существо, выглянувшее из-за дерева, опустило когтистую ладонь и громко фыркнуло.
- Сиригна взглядом не проймёшь! Тут все пырятся – в город хоть не заходи. Но ты-то не ушастый! Вы, эски, вроде совесть имеете…
Кажется, это была самка сиригна – под мехом на груди виднелись два ряда небольших выпуклостей. Она отошла от дерева, небрежно махнула рукой сторожевой лозе – растения расползлись, открывая дорогу к холму – и смерила Гедимина любопытным взглядом.
- Древний Странник? Как же, знаем. Князь уже второй раз говорит, чтоб тебя ждали. Чего смотришь? Тунга как Тунга.
- Высокая выросла, - заметил Гедимин. – Я их такими ещё не видел, только в коробках.
- А-а, вот что! – сиригн ухмыльнулся, прикрывая клыкастую пасть. – Да, прижилась худо-бедно. Сыро тут, конечно, но ушастых от воды не отгонишь… Хочешь – поднимись, посмотри. Только нормальными глазами! Я же на тебя во все три не пялюсь?
Третий, огненно-красный, глаз сиригна – общий признак для всех видов – и правда, был плотно закрыт. Гедимин подумал, что неплохо бы накрыть существо защитным полем и пройтись микросканером, а информацию сдать биологам – пусть изучают… но вряд ли «подопытный» согласится. Он и так за сарматом, забравшимся на холм, следил с большим подозрением.
- Дерево не трогай! – предупредил сиригн, едва Гедимин поднялся по выступам песчаника. – Ни руками, ни штуками своими. Свою-то броню сам починишь, а за дерево я в ответе.
Гедимин кивнул.
Тунга точно была в родстве со странными деревьями Куэннов – разве что листья из воронок превратились в широкие чаши, кора порыжела и покрылась серыми пятнами, добавив сходства с нормальными растениями, да и жар уменьшился – возможно, не хватало ирренция в почвенных водах… Изогнутые выступающие корни растянулись по всей вершине холма. Гедимин присмотрелся – нет ли на них желваков-симбионтов?
- Чистые, крепкие корни, - проворчал сиригн, на что-то слегка обидевшись. – На то мы от реки и отодвинулись. В дождь оно само себя защищает, а в болото его никто не посадил бы.
- А где вы взяли эти… саженцы? – спросил Гедимин. – Из своего мира, я знаю, - а туда они откуда попали?
Сиригн шевельнул густыми вибриссами.
- Чтоб я знала! Даже остроухие не помнят. Ну, то есть несут свой обычный бред про Первотворца. Будто он и их создал, и нас, и все деревья по его воле… Дураки! Мы-то знаем Омнексу, мать деревьев. Чтоб она какого-то болвана слушала?! Да видала она его волю…
«Религиозные споры – дело глупое,» - подумал Гедимин.
- Значит, Тунгу создала Омнекса? Интересная штука у неё вышла…
Кажется, со словами и интонацией сармат угадал – сиригн смущённо улыбнулся.
- Вот только… не знаю, она ли, не она, - призналась самка. – И из наших никто не знает. Да я особо и не выспрашивала. И другие тоже… а те, кто постарше, с нами сюда не пошли, им это без надобности. Может, и она – только других штуковин с огнём за ней не водилось. Ни деревьев, ни кустов, ни трав. Ни зверья.
«Маа… черви-пирофоры…» - Гедимин вновь пожалел, что не может просканировать дерево. «Значит, ксенофауна и ксенофлора валилась не только на Землю. И где-то даже оказалась полезной. Если Тунгу принесли с Равнины или напрямую от Куэннов, то очень, очень давно…»
- Я видел, вы продаёте листья наннам, - тихо сказал он. – И я бы купил. У нас никто ничего не знает про Тунгу. Что ты хочешь в обмен?
Сиригн подался назад. Гедимин увидел оскаленные клыки и услышал сдержанное рычание.
- Мы, сиригны, ничего не продаём, - буркнула самка. – Не наше это дело. И дарить эскам я не хочу. И никто из нас не согласится. Ваши повадки мы знаем. Иди к Аэннари, говори с ним. Поделится листом – его воля, с ним спорить не будут. А я скажу – незачем.
- Почему? – растерянно спросил Гедимин. Настроение сиригна переменилось в один миг – сармат точно сказал что-то не то. Но вот что именно было не так, объяснять ему не собирались.
…Над океаном облачная дымка уплотнилась и местами потемнела, и полуденники исчезли с неба. Гедимин думал, глядя на подтопленные улицы Фиранканы, что с новым уровнем воды в реке высоты фундаментов может не хватить – придётся всем эльфам переселяться на плоты. Впрочем, жителей «распухшая» река не смущала. Кажется, они чего-то подобного и ожидали – не зря оставляли такие широкие площадки между башнями. Теперь затопленную часть улиц углубили и превратили в каналы, а вдоль них поднялись пешеходные насыпи, соединённые плетёными мостками (видимо, каменные ещё построить не успели). Кое-где каналы обложили плитами песчаника, где-то работы шли прямо сейчас – Гедимин видел микана-строителей и кадки с рабочей лозой, проплывая по каналам между башен-островов. Принайтованные к стенам плоты с хозяйственными постройками частью тоже всплыли, частью ещё лежали на суше. Они стали крепче, к тростнику и тонким жердям добавились пласты коры и просмолённые доски. Да и за сарматом в этот раз прислали не тростниковую «плетёнку», а большую лодку из кружевного дерева – белую, резную, со скульптурной птичьей головой на высоко поднятом носу. Гедимин на украшения косился скептически, но в саму лодку сел спокойно – «ремонтное чутьё» говорило о редкой прочности конструкции, хлипкой на невнимательный взгляд. Он опасался только, что под весом скафандра «корабль» пропашет килем дно канала, но нет – по самым узким и мелким протокам лодка с двумя гребцами проходила легко.
- Ещё один сармат! – рулевой, привычным лёгким движением направляя «корабль» в обход башни, оглянулся на Гедимина. Он давно глазел на пришельца – как, впрочем, и все встречные микана.
- Интересно, как вы разом собрались в Фиранкане. Ты ведь знаешь мастера-эска по имени Хескин?
Гедимин мигнул. Это имя он слышал впервые – и помнил, как эльфы вольно обходятся с фонетикой.
- Не знаю. Он из «Ксолата»?
Рулевой переглянулся с гребцами.
- Нет, он не из дома Изменённых. Броня его спутников очень похожа на твою, но сделана другим мастером, не столь искусным. А сам он в белых доспехах, и кожа у него белая. Князь Аэннари наверняка позвал его в башню – если он оторвётся от работы, вы встретитесь.
- Где он работает? – быстро спросил Гедимин. «Скафандры ликвидаторов? В белом… Медик? Ликвидаторы и медик в городе ксеносов? Что у них тут за работа? Стоп… Исгельт говорил про экспедицию со станции «Арамси». Видимо, это она. Ну ничего себе…»
«Листья Тунги,» - напомнил он себе, поднимаясь к воротам башни. Стекло в её окнах кое-где заменили ирриликой, и сплав стекла и рилкара был окрашен окислами железа и меди – во все цвета, какие удалось из этих окислов выжать. Даже каменную кадку со сторожевой лозой украсили «пояском» стеклянной мозаики, не говоря уже о массивных воротах, - тут уже дошло до инкрустации халькопиритом. «Вот как они успевают и работать, и ерундой заниматься?» - думал Гедимин, проходя в открытые сторожевой лозой ворота – и первые, и вторые, внутренние, прикрытые по холодному времени.
- Фиранкана рада твоему возвращению, странник Хеммин, - князь Аэннари, за прошедшие годы «нарастивший» ещё слой «брони» из «цацек», теперь уже местного производства, взглянул Гедимину в глаза. Только это и помешало сармату уставиться на компанию на широкой дубовой лавке. Микана встречали пришельца стоя, приезжие ликвидаторы забрались в малоосвещённый угол и там засели, но белую броню Гедимин заметил сразу.
- И я тоже рад, - он слегка наклонил голову. – Хорошо, что вас не смыло, когда прорвало котловину Тэкры. Вода, наверное, прибывала быстро. Город не пострадал?
Аэннари приподнял уголок рта.
- Да, у реки Арикеси не только сарматское имя, но и сарматский нрав – долго на пороге она не топталась. Но и приход её был заметен ещё издалека. Юный мир растёт, изменяется, вода тем более изменчива, - мы ждали, что Фиран подрастёт, и Фиранкана была готова.
- Я видел насыпи и каналы, - кивнул Гедимин, чувствуя, как со всех сторон пытаются «пробурить» ипроновый экран. Сам он тоже вполглаза «сканировал» эльфов – в основном одежду и «цацки», раз нормальное оружие ему не показывали. «Вон у того – кинжал из гилатсы, явно новенький. Да, «цацек» из неё тоже наковали немало. И азурит с малахитом, и халькопирит, и наннские пирит с гранатом пошли в ход. А правда – если кто в пирите, то другие камешки не носит. А малахит, видимо, самый редкий – только у самых разодетых… хм, а я думал, весь дом Кесвакаси переехал в Нису. А тут ещё кое-кто остался. А там кто, в дальнем углу за чужими спинами? Рядом – эльфы из Нармаадех… Эммадехкона там заныкался, что ли? Зачем в башне капюшон – и что за штука у него на роже?»
- Да, у Фиранканы теперь есть улицы и из камня, и из воды – и не только летом, - сказал князь, перехватывая взгляд Гедимина. – И есть ещё зима до того, как у Арикеси появится приток. И две-три – до того, как Северо-Восточный Наар переполнит низины в степи и проложит путь к Фирану. Тогда каналы Фиранканы станут куда глубже, а дом Нериннаэ оставит старые рудники и переберётся восточнее. Но дом Нериннаэ уже готов… не так ли, мастер Ицаматуль?
Массивный чёрный силуэт на дубовой лавке едва заметно вздрогнул.
- Ну да, - отозвался ликвидатор. – К востоку от реки много медистых песчаников. Глубже, чем раскопанная линза, но взять будет легко.
Гедимин мигнул. «А станция «Арамси» тут времени не теряла…» - он уже прочёл надписи, вплавленные в шлемы, и цветные «нашивки» на скафандрах тоже рассмотрел. «Защита» у каждого ликвидатора была личная, со всеми значками и метками, - Ицаматуль был геологом, строителем и металлургом, второй ликвидатор – химиком, механиком третьего разряда и подрывником, а «медик» - ксенобиологом (впрочем, и медиком тоже).
- Глаза мастеров-сарматов видят глубоко сквозь скалы, - князь снова шевельнул уголком рта. – Мастер Ицаматуль – почётный гость в домах Нериннаэ и Нармаадех. Ты же, мастер Хеммин, можешь выбрать любой из домов. Голод твоего тела и духа утолят, насколько это возможно. Есть что-то, что ты хочешь сказать мне, или дому Тенанкана, или всей Фиранкане?
Гедимин снова мигнул. «Да, верно. Церемонии закончились, пора к делу. Когда-нибудь я привыкну к их обычаям…»
- Да, есть, - он, стараясь ни на секунду не «разгерметизироваться», достал из-под брони обсидиановую «цацку». – Кристобаль из «Ксолата» подарил это мне. А это, оказывается, лекарство, и лично для него. Глупо вышло. Можешь ему вернуть?
- С первым же караваном, - эльф на миг приложил медальон к груди и передал княгине Энакаси. Та, едва заметно сдвинув брови, покачала «цацку» в ладонях.
- Мы делаем всё, на что хватает наших сил, странник Хеммин, - эльфийка перевела взгляд на Гедимина. – Но сарматская чума пропитывает и тела, и души. Можно излечить раненого, но что делать, если всё – сплошная рана?..
Не дожидаясь ответа, она поднесла медальон к лицу и подула на него – и смотрела уже только на камень, не отвлекаясь на всё остальное. Гедимин встряхнулся. «Кажется, обсидиан-то действовал. Мысли были яснее. Теперь опять плывёт муть…»
- Князь Аэннари, - он повернулся к правителю эльфов. – Продай мне лист Тунги.
Микана переглянулись, но Гедимину было не до них – он видел, как сармат-биолог поднял голову и криво ухмыльнулся.
- Лист Тунги? – переспросил Аэннари, глядя сармату в глаза. - Ваш народ всегда обходился своим огнём и не доверял чужому. Для чего твоему дому лист Тунги?
- Мы не видели ничего с такими свойствами. Хотим изучить, - честно ответил Гедимин и услышал негромкий треск – сармат-биолог крепко приложил ладонь к лицевому щитку и в неё уткнулся. – Очень странная штука – Тунга.
По лицу эльфа пробежала едва заметная волна.
- Изучить… - повторил он, глядя сквозь Гедимина. – Да, вы любите это слово. Даже больше, чем любит его Клан Железа. Микана знают, как это переводится с их языка. Ты, странник Хеммин, знаешь, как это делается, не хуже, чем мы. Нет, ваш дом не получит листьев Тунги. И хорошо бы ему хватило разума не добывать их силой или хитростью. Не прими на свой счёт, мастер Хеммин, но мы уже встречали сарматов, и у нас хорошая память. Не приближайся к огненным деревьям.
…В башне рода Нармаадех жила вся сарматская экспедиция, не только Ицаматуль, - и Гедимин присоединился к ней. Эммадехкону он встретить не рассчитывал – тот с сородичами отплыл, пока гостям ещё только подгоняли лодки, а сармат знал, как хорошо микана умеют исчезать. Краем глаза он ещё увидел этого эльфа, когда его под руку выводили из княжеской башни и усаживали на скамью. Сам он идти мог, но как-то странно – неестественно прямо держа голову, придерживая рукой в тонкой перчатке резную трость. Палка была тонковата, чтобы на неё опираться, но вот нащупывать дорогу годилась – что Эммадехкона и делал. И верхняя часть его лица была закрыта тонкой раскрашенной маской, а капюшон и перчатки он не снимал даже в башне, хотя другие микана их и на улице не надевали…
- Давно вы тут? – спросил Гедимин у биолога, пока сарматы ждали лодок подходящей грузоподъёмности.
- Что считать за «тут»? – биолог криво ухмыльнулся. – Неделю на побережье, неделю у северных шахтёров, пятый день сидим в городе. Ты, кстати, как с местными общаешься? Ящерицы я у тебя не видел, а о каком-то твоём сообщении нам сказали, едва мы пришли.
- А, из Ликкина… - Гедимин досадливо сощурился – вспоминать Старый Город ему не хотелось. – Передал с водой. Благо рядом течёт Аркети, а она впадает в Фиран… У вас карты новые, с новой рекой?
- Ясное дело, - отозвался сармат-геолог. – И с новой цепочкой озёр в степях. Уровень воды в Тэкре, кстати, падает. Крупные ксеносы говорят – их Эфлор придётся ближе к берегу ставить. А то и вовсе на острове, рядом с соляной шахтой.
Гедимин мигнул.
- Какой Эфлор? «Эн-Флор» - это платформа на озере. Её носить никуда не нужно. Она сама, если озеро так обмелеет, ляжет на мёртвый риф.
Сарматы переглянулись.
- Ты оттуда топаешь челноком, как в центре говорят? – во взгляде биолога мелькнуло сочувствие. – Мы застали наннский караван, когда бегали вдоль медных карьеров. Ксеносы толковали про город Эфлор на берегу, у реки, и про плавучий остров Эфлор с соляной шахтой. Видно, остров – это твоя платформа. Город по сообщениям из центра назывался Эн-Тэкра, других на карте северного берега нет. Переименовали, что ли?
- А чего бы и нет, - равнодушно сказал геолог, забираясь в лодку. – Их город. Как хотят, так и называют. Эфлор – это от слова «флора», что ли?
- От слова «хлор», - буркнул Гедимин. – Хлорид натрия, пищевая соль.
- Э-э? – сармат-химик перестал разглядывать камни под ногами. – Это кто же обогатил наннскую терминологию?
- Мы с тобой высаживаемся на плоту, - перебил его биолог, рассмотрев что-то впереди. – Вон на том, где башенка фамсов.
- Опять фамсы? – химик поморщился. – Ты же вроде всё там обнюхал, и сверху, и снизу. Ладно микрины, там было с чем неделю возиться. Но с фамсами что неясно?
- Я в твой график не лез – теперь мой не срывай, - буркнул биолог. – Ицаматуль, ты можешь спать спокойно. Пробы тебе привезём. Вон, с позывным «Пустошь» геокарты сверишь…
Лодка, везущая биолога и химика, свернула к большим плотам, лежащим на суше. Вторая обогнула башню и встала бортом к золотисто-красному поребрику, носом к мостику, оплетённому лозой. Затопленную часть улицы тут заметно углубили – вода поднялась едва ли на половину возможной высоты. «Запас на случай прорыва цепочки озёр,» - Гедимин вспомнил слова о Северо-Восточном Нааре. «Микана о разведке не забывают. Кто следит для них за Тэкрой и степными реками? Нхельви, наверное. В той стороне я видел их холм…»
- Спать… - Ицаматуль, поднявшись по ступеням, тяжело вздохнул. Никто не встречал сарматов, только лоза открыла им ворота. В зале было пусто. Две широкие дубовые скамьи поставили рядом, застелили наннскими тюфяками и одеялами из «козьих» шкур, - тут и был лагерь экспедиции. Уже принесли четвёртый тюфяк, пока свёрнутый и обвязанный ремнём, и сложенное мохнатое «покрывало». Гедимин покосился на стол, отодвинутый в дальний угол.
- Вас тут чем-нибудь кормят?
- Ещё не хватало, - отозвался геолог, рассматривая лавки и тюфяк. – Гескин за жевание мутагенов обещал голову оторвать. И ты что попало в рот не тяни…
Он отодвинул один из матрасов с середины свободной скамьи на край. Кошка, спящая на тюфяке, даже ухом не повела.
- Тут место свободное. Мы спим голова к голове. Ты, получится, ляжешь лицом к внутренней лестнице. Может, ксеноса застанешь. Они тут бегают, когда кому приспичит. Часов-то нет.
Гедимин, расстилающий свою постель, ошалело мигнул. Об измерении времени у местных он как-то не задумывался. Единица для измерения у них была – некий «акен», два часа плюс-минус несколько минут, точнее установить не удалось. А вот приборы…
- Серьёзно нет? Даже самых примитивных?!
Ицаматуль пожал плечами.
- Или есть, но нам не показали. Тут вообще не разбежались нам что-то показывать. В горячий цех дальше порога не пустили. За сканеры уже всем троим от командира были втыки… ну, в местной манере, сам знаешь, - геолог криво ухмыльнулся. – Вот только и остаётся, что спать. Чего я вообще от шахтёров уезжал?! Эти двое живность изучают, а я совсем не по этой части!
Он кивнул на потолок. На своде каждой выемки – части «системы охлаждения» - распласталась светящаяся офиура, желтая, оранжевая или зеленоватая. По углам стекло светильников окрасили фиолетовым, и с тем же успехом могли вообще ничего там не монтировать – только саму «офиуру» в этом тусклом свечении и можно было рассмотреть. «Эльфы!» - Гедимин криво ухмыльнулся, отметив, что костяные каркасы витражных окон заметили металлическими. «И тут гилатса. Вроде как люди применяли свинец. Свинцовую дробь я в лаборатории Уэнкельви находил, стояла в баночке. Может, серьёзных месторождений не нашли…»
- Видел? Гескин уже всех зверей тут определил. Местные долго нас никуда пускать не хотели. И сейчас за Гескином следят. Чем-то им препарирование не понравилось, - он недоумённо пожал плечами. – Они же этих летучих тварей едят! Дохлых режь, живых не трогай. И ходят ещё по пятам, чтобы не нарушили…
- Постой, - Гедимин наконец собрал в голове все обмолвки. – Гескин уже две недели… изучает споровиков?
- Ну да, - Ицаматуль растянулся на матрасе, положив руки под голову, и уставился в потолок. – Ты отдохнул бы с дороги, что ли. Через полматерика топать без передышки… Одну неделю убили на медуз и кальмаров, теперь он в рыбу уткнулся. С одной породой почти закончил. Ещё на две недели возни осталось. К шахтёрам опять попроситься, что ли? К местным металлургам всё одно не пробиться.
Гедимин недоверчиво покачал головой.
- Рыба – это фамсы? А ещё два вида – кто?
- А-а… - Ицаматуль, кажется, впадал в дремоту от одного упоминания биологии. – Ещё одних называют «ро». Тоже рыбы, но крупнее. А другие… «хевики» или «хевки». Гусеницы такие волосатые. Чего только ксеносы в рот ни тащат…
- И когда Гескин закончит со споровиками, вы уедете? – озадаченно спросил Гедимин. Геолог зевнул.
- Да, наконец-то. Не знаю, зачем нас к нему пристегнули. Ехал бы с лаборантами. А мы потом, отдельной командой, когда ксеносы привыкнут. Ты-то был там, за дверью? – он, вынув руку из-под головы, но не поднимаясь, махнул в сторону замаскированного входа в «горячий цех». – Что у них там за мега-технологии?
- Нет, не был, - Гедимин качнул головой; снова что-то кольнуло внутри тупой иглой, на этот раз в висок. – Только плавучую химическую лабораторию видел. Вряд ли тут что-то кроме примитивных горнов. Нанны работают с железом, дошли до штукофена, а эльфы… Стекло они варят, и неплохо, но для стекла конвертер ни к чему.
- Ещё и рилкар додумались добавлять… - сармат шевельнулся было, но даже поворачиваться ему не хотелось. – Их главный щупал почву насчёт торговли с «Арамси». Местным нужна мея. А вот что нам у них покупать – ума не приложу. Ладно, пусть командиры думают…
Он зевнул в респиратор и перевернулся набок, лицом к стене. Гедимин тихо поднялся с лавки, осторожно подошёл к лестнице. «Чутьё» говорило ему, что по башне микана без разрешения хозяев лучше не бродить, а его дальше гостевого зала пока никто не пускал. «Ицаматуль спит, Гескин работает. Энкесви переехал. Эммадехкона обжёгся в горячем цехе – похоже, глаза сварились. Может, ещё восстановится – у микана регенерация вроде хорошая…»
Сармат подошёл к дальней стене, собранной из плит разного размера. Кое-где стыки пересекала каменная резьба, но чаще орнамент шёл вдоль них. «Ворота горячего цеха…» - мелькнуло у Гедимина в голове, и он мигнул. «Так. А почему я в этом уверен? Я же вроде за ними не был. Но что-то там есть…»
Он присмотрелся к стыкам плит. На дне памяти мелькнуло что-то о расходящихся камнях, красных и белых бликах… «Здесь,» - сармат надавил на резные камни, толкая их в стороны. Стена полыхнула белым и красным, ладони обожгло так, что Гедимин рефлекторно отдёрнул их и стряхнул с пальцев багровое свечение. Следом осыпалась чёрной пылью внешняя обшивка. «Мать моя колба!» - сармат досадливо сощурился, но тут же забыл о пострадавших перчатках. Каменные коридоры, дышащие теплом, он определённо уже видел.
- Ah-hasu! – выдохнул за спиной Ицаматуль. Он уже стоял рядом с Гедимином и смотрел на развилку коридоров.
- Ты как это открыл?
- Не знаю, - пробормотал Гедимин и судорожно сглотнул. Едва он ступил за «порог» горячего цеха, внутренности скрутило спазмом. Прекратился он быстро, но следом в череп будто воткнулся десяток игл. Перед глазами замелькали картинки – кованые пластины-«термометры», прозрачная светящаяся масса, ползущая во все стороны, куски рилкара, выпадающие из застывшего расплава…
- Стой! – он развернулся к Ицаматулю и загородил дорогу. – Тут какие-то местные штучки. Твой экран герметичен?
Металлург быстро ощупал основные стыки, а Гедимин вспомнил особенности «новых» ликвидаторских скафандров и облегчённо вздохнул. Подвижных пластин в них было очень мало, сдвигались они всем массивом – не заметить такой шов, если он разошёлся, было невозможно.
- Ага… Я лучше тут подожду, - сармат криво ухмыльнулся и опустил на глаза тёмный щиток. – Без разрешения – как-то оно…
«А вот и местные,» - в коридоре стало жарче, и из-за угла высунулось четверорукое существо в жёлто-красной шерсти.
- Кузницы Нар… Странник Хеммин?!
- Схева? – Гедимин знал по имени только одного огненного сиригна, но голос этого существа был определённо знакомым. «И я его видел дважды,» - мелькнуло в голове; боль уже отступила, но картинки иной раз мелькали, и огненный сиригн в каменном зале с примитивными горнами на них был. «Я был в горячем цехе Нармаадех. И я… это я соединил чистый рилкар с местным стеклом. Стабильная иррилика – моё изобретение. Как я мог забыть…»
- Вспомнил? – Схева прижала все четыре ладони к груди. – Заходи, мастер. Ушастые давно не огребали. Если что – мы их защищать не будем.
Гедимин мигнул. Шаг за поворот, ещё одна каменная дверь, сдерживающая горячий воздух, - и на него со всех сторон уставились литейщики. Цех был жёлт от золотистого меха – там собрался десяток огненных сиригнов. Трое эльфов в красных бригадирских повязках при виде сармата побледнели, расширив глаза, и подались назад. Сиригны ухмыльнулись, пряча клыки.
- А мы говорили, - Схева повернулась к эльфам. – Эски – не люди! Он вспомнил. Вот ведь ворьё ушастое…
«Да, вспомнил,» - внутренности снова скрутило спазмом. Он тут же стих, зато под лопаткой вспыхнуло и заныло. «Кадры»-обрывки сложились в ленту и состыковались с другой, из плавучей лаборатории. «Точно. Это я доработал иррилику. А потом поел в эльфийской башне. Так же, как потом поел в лаборатории. Но там меня вырвало. А первый кусок просочился, куда надо. Вот же остроухие ублюдки…»
Двое эльфов уже исчезли из цеха. Последний под взглядом Гедимина судорожно сглотнул и сложил ладони перед грудью.
- Наша вина, мастер Хеммин. Да, гордость нашего дома навлекла на него беду. Иррилика создана тобой – и нам до сих пор не покорилась.
- Чего захотели! – Схева оскалилась. – Чтоб им краденое да пошло впрок!
«Ну мать моя колба,» - Гедимин глубоко вдохнул, разжимая невидимые обручи на груди. «Что «макаки» до Применения, что ушастые после… Будто не было трёх веков.»
- Зачем? – спросил он. – Я ведь ничего с вас не требовал. Зачем было красть?
По бледному лицу эльфа пробежала волна.
- Мастерство дома Нармаадех – его главная гордость. Иррилика, может, лучшее наше творение на этой земле. Если ты дал нам мысль, и ты дал нам ключ, - в чём тогда наша заслуга?
- Вы всё равно наладили производство, - Гедимин кивнул на горны. – Торгуете ирриликой… Я даже долю за патент не взял бы! Память стирать зачем? И что, кроме иррилики, вы затёрли?
Эльф судорожно сглотнул.
- Мастер Эммадехкона…
- Дай мне сказать за себя, - неприметный стык каменной кладки за спиной микана превратился в дверной проём. Двое вывели под руки Эммадехкону – всё в той же раскрашенной маске без прорезей, но без капюшона, с не по-эльфийски короткими волосами. Он навострил, совсем по-звериному, уши и повернулся безглазым лицом к сармату.
- Я Эммадехкона из дома Нармаадех, - он наклонил голову. – Это моя гордость оказалась сильнее рассудка. Я уговорил князя и глав всех домов стереть твоё имя, вписать моё вместо него. Боги не снесли такого оскорбления…
Он, резко высвободив руку, снял маску. Гедимин стиснул зубы. Весь верх лица был красным, рубцеватым. Мутные белые глаза ворочались под сморщенными веками.
- Теперь я мастер лишь по названию, - микана неловким движением стянул перчатку. Рука тоже была красной, сморщенной, пальцы, когда-то ловкие, шевелились рывками и вразнобой.
- У вас же есть медики, - пробормотал Гедимин. Ему было не по себе. Ярость так толком и не проснулась, вытесненная досадой – а теперь и досада медленно отступала. «Hasu! Неслабо его приложило… Я бы, может, убил за обман – но не стал бы так увечить!»
- Наши целители очень искусны, - микана вздохнул. – Но куда им идти против воли богов! Сама княгиня Энакаси говорила и с Древним Владыкой, и с Хранящими Живое. Их гнев силён и вряд ли ослабнет. И ты в ярости сейчас, мастер Хеммин. Вся вина на мне. Теперь моя жизнь в твоих руках.
Сиригны завыли. Гедимин видел, как сверкает багровый глаз на каждом лбу. На запястье горел жёлтый огонёк, и очень хотелось посмотреть на дозиметр, но было не до того.
- Я бы тебя добил, но смысл… - он тяжело вздохнул. – Чтоб не смели больше так делать – ни с кем из разумных! И меня запишите, куда надо. И нечего ныкаться от сарматов – если нас не дурить, мы не гадим. Пускай Ицаматуль смотрит на ваши печи – мы умеем делать чистый рилкар, нам иррилика ни к чему. Ну и всё, а дальше – не моё дело.
На запястье вспыхнул красный светодиод и тут же угас, да и жёлтый больше не загорался. Эммадехкона низко склонил голову и прижал ладони к груди.
- Каждое твоё слово будет исполнено.
- Да уж надеюсь! – фыркнул один из сиригнов. – Нет, ну можешь ещё раз попробовать – рожа-то твоя…
- Вы мудрее микана, - вздохнул эльф. – И лучше видите пути богов. Даже и на чужой земле. Покажите мастеру Ицаматулю всё, что ему будет интересно. Я же пойду к князю…
…Ворота горячего цеха остались приоткрытыми – Гедимин слышал удивлённые возгласы сармата-металлурга и сдержанные реплики эльфа-«экскурсовода». Говорили оба «по-сарматски» - как когда-то нанны с Гедимином, ещё не освоившим местные языки. Ицаматуль, когда чуть успокаивался, пытался соорудить фразу на корявом миканиене. Гедимин с ним не пошёл – вернулся в гостевой зал и теперь смотрел на записи показаний дозиметра. Пульсирующая рябь, острые резкие пики, - будто одна пульсация наложилась на другую, когда Гедимин открыл ворота… и вспышка за тысячу кьюгенов (хорошо, что ЭСТ-излучения) в момент зажигания красного светодиода. Стрелка под экраном сперва качалась, выписывая дугу – видно, не могла определиться, какой из горнов сильнее фонит – но за секунды до вспышки завертелась вокруг оси. Гедимин покачал головой. «Видел я уже такое. Крупные квантовые… сущности. Одна из них, кажется, сюда заходила. М-да… Предупреждали меня – не есть всякую дрянь!»
…Ицаматуль выбрался из цеха на закате, за пару минут до тяжёлых шагов и бормотания в дверях. Гедимин сел на тюфяке, потянулся за фляжкой. «Или Эммадехкона прошёл мимо, пока я спал – или он ещё не вернулся… если вообще уходил,» - вяло колыхнулось в мозгу и тут же растворилось. В зал зашли двое сарматов в тяжёлой броне.
- Подъём! – скомандовал Гескин, ставя на стол контейнер с закрытыми колбами. – Ицаматуль, чего ты такой довольный?
- Тебе бы показали такие раритеты! – геолог с ухмылкой кивнул на запечатанный горячий цех. – Тут раздвижные плиты. За ними и работают – литейщики, кузнецы, стеклодувы…
- Тебя пустили?! – Гескин недоверчиво покачал головой. – Или это тебя пустили, а его за компанию?
Он перевёл взгляд на Гедимина. Сармат сдержанно кивнул.
- Там нечего особо скрывать. Местные умеют использовать ирренций, вот и всё. Без него все их штуки – примитивные механизмы, как на Земле в древности.
- Да местный уровень понятен, - Гескин махнул рукой. – Но что Ицаматуль перестанет нудеть – это хорошо.
Геолог покосился на него, но промолчал – он разбирался с пробами воды и грунта. Гескин и его напарник сели на лавку, достали контейнеры с Би-плазмой.
- Селекция, - сармат в чёрном скафандре продолжил разговор, начатый ещё на улице. – Обычная примитивнейшая селекция. А ирренций тут всюду. И как ты направишь мутацию простым вбросом… Ицаматуль, сколько там промилле?
Геолог только плечом дёрнул – он пытался разделить излучения контейнеров, сканера и самой башни.
- Да нет, - отозвался Гескин. – Не так всё просто. Что-то там доработано относительно диких видов. И продолжает дорабатываться.
- Доработано? – сармат пренебрежительно хмыкнул. – Ты же сам сравнивал с дикими образцами! Дай сюда…
Он ткнул пальцем в чужой смарт, разворачивая голографический экран. Гедимин разглядел мелкие снимки и много-много цифр.
- Отличия минимальны! Что по медузоидам, что по крупнопузырным… На цепочечно-пузырных будет то же самое – ты же их уже видел. Тут на серьёзную селекцию – и то не тянет… впрочем, когда им было, за сорок-то лет…
Гескин качнул головой, указывая на что-то в рядах цифр и с нажимом обводя это пальцем.
- Минимальные – но очень узконаправленные. Максимальная масса и ускорение роста, подавление внутривидовой агрессии, повышение плодовитости, уменьшение необходимого ареала. Ничего лишнего. Примитивная селекция таких узких результатов не даёт. Без чёткого знания, что на что завязано… да и с ним – как ты расстыкуешь вручную связанные гены?!
- А ксеносы, конечно, расстыковали, - сармат криво ухмыльнулся. – И сильно возросли масса и плодовитость? А ареал и агрессия… возможно, сами животные приспособились к жизни в садках. У потомков равнинной фауны приспособляемость на уровне.
- У летающих существ набор массы жёстко ограничен, - отмахнулся Гескин. – Если не хочешь получить инкубаторских инвалидов. И в пределах этих ограничений – результат хороший. А ускорением размножения компенсируют малый размер – возможно, это направление начали разрабатывать недавно, когда уткнулись в ограничения по массе. Логично, если микана с этими видами раньше дела не имели…
Гедимин встряхнул головой, промигался и вклинился в паузу в вялом, явно уже на второй круг заходящем споре.
- Гескин! Вы, значит, приехали… изучать мелкую фауну?
- Да, в основном из-за неё, - кивнул командир экспедиции. – Окультуренные виды споровиков. Канзисы, фамсы и ро, хеввеки. Местные запустили в разведение практически все юго-западные виды. Новых не вывели – но ещё не вечер.
- Да, споровиков тут разводят широко, - сказал Гедимин. – И нанны и кимеи тоже… Гескин, а ты видел приручённых плакодерм? Они даже корабли разгружают! А сторожевые и рабочие вьюнки? Там вообще сложнейшие действия…
Гескин поморщился.
- Ну да, трудно это всё не заметить. Образцы растений мы, конечно, собрали. К рыбе местные относятся трепетно, а я не вижу смысла напирать. Виды, в древности обычные для пресноватых замутнённых вод. Эту же нишу заняли и сейчас. В устье любой реки вплоть до северного межгорья ты найдёшь то же самое.
Гедимин резко выдохнул.
- Я не про виды. Не знаю, что там было в древности. Но тут у эльфов с ними симбиоз. И с растениями тоже. А споровики… ну, они просто плодятся в садках, как и на Равнине. Что тут изучать? А вот приручение плакодерм – это хотя бы интересно…
Гескин уставился в потолок. Плечи второго сармата мелко затряслись. Ицаматуль хрюкнул в респиратор.
- Вот поэтому на вас, ликвидаторов, в серьёзных изысканиях никакой надежды, - тяжело вздохнул биолог. – Кого волнует, что кому интересно? Речь о хозяйственном значении.
Гедимин мигнул.
- Плакодермы работают в доках и помогают рыбакам. А лозы так вообще… Что, их значение меньше, чем всякой мелюзги в садках? Эльфы и простую рыбу разводят, и птиц водоплавающих…
Гескин покачал головой.
- Кто у местных где работает – их личные проблемы. Воспроизводимость, ликвидатор. Возможность получить тот же результат от того же вида, если ты сам – не эльф. Кто ещё из ксеносов приручил сторожевую лозу или панцирных рыб?
Гедимин запнулся. Тут же вспомнилась попытка управлять растениями с помощью «содранной» у микана пульсации. «Эльфийские штучки…» - всплыло в мозгу. «Эльфийские пчёлы… а вот чтобы споровиков называли эльфийскими, я не слышал. Кошек, кстати, тоже.»
Что-то мохнатое мимоходом потёрлось о его ступню. Через несколько секунд Гедимин услышал у двери требовательный кошачий вопль. Сармат-ликвидатор, хмыкнув, подошёл к воротам.
- Отчего-то лоза на кошек не реагирует, - заметил он, возвращаясь к командиру. Животное, никуда не торопясь, обнюхивало порог.
- Я бы на её месте тоже не реагировал, - буркнул Гескин. – А вот чего ты побежал?
Сармат пожал плечами.
- Если животное соблюдает гигиену, с чего мне ему мешать?
Биолог посмотрел на потолок.
- Влияние кошачьих на мозг… Ладно, - он повернулся к Гедимину. – Как ты сам сказал, споровиков разводят все. Лучшие породы, возможно, у эльфов – или уже есть, или будут через сто-двести лет. Нужны экспедиции в Нейю, Эфлор и Фн’аск для подробного изучения, но тут без других станций никак – и что решит центр… Ладно. В общем, мы имеем воспроизводимый результат. Эту технологию могут применить, допустим, жители «Ксолата» или Йилгвы – и у них выйдет то же самое.
- Только они не будут, - пробормотал Гедимин, вспоминая последний заход в Елгаву.
- Их проблемы, - отмахнулся Гескин. – Главное, что передача приёмов возможна.
- Поэтому мы сюда и притащились, - проворчал Ицаматуль. – Лови результаты!
Передатчик на запястье биолога пискнул.
- Как я и говорил, - сармат, бегло просмотрев записи, развернул голограмму перед напарником. – И здесь тот же процент ирренция и продуктов распада, и здесь их содержание выше, чем на соседних участках. И так по всему городу.
Ликвидатор пожал плечами.
- Неубедительно. Специфика корма. Или материала самих садков. Различие такое, что в микросканер не рассмотришь…
Гедимин переглянулся с Ицаматулем, и оба пожали плечами. По залу, так и не выйдя на улицу, снова прошла кошка. У двери зашелестела лоза, створки сомкнулись.
- Ты тут надолго? – спросил у Гедимина металлург. Сармат пожал плечами.
- Завтра загляну на верфи – и пойду на север.
- А, верфи как верфи, - ликвидатор махнул рукой. – Доски, брусья, тросы, смола. Одного не пойму – зачем они тратят время на резьбу и переводят краску на паруса. От корабелов внятного ответа не было.
- Ладно бы резьбу, - напарник Гескина поднялся со скамьи. – Ты ещё не видел корабли с инкрустацией? Посмотри. Камешки ерундовые, Ицаматуль подтвердит, - но зачем они там в принципе?
27.10.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Фиран, город Фиранкана
Корабль с инкрустацией осмотреть вблизи не вышло – только незаконченную носовую фигуру в мастерской рядом с сухим доком. Резчики из дома Тенанкана вежливо поздоровались и вернулись к работе – и больше на Гедимина даже не смотрели. Да и ему было не до болтовни – он пытался понять, зачем птичьей голове на носу океанского корабля такая детализация, и особенно – зачем на место глаз вставлена мозаика из кусочков золотистого халькопирита, да ещё и в азуритовом кольце. Камешки – особенно азурит – были очень мелкие, собирали «глазное яблоко» тщательно… смысла в этом украшении, пусть и защищённом от химической коррозии, Гедимин не видел. «Вылетит ведь,» - думал он, выходя из мастерской. «На первой-второй волне выкрошится. Или в причал ткнутся в конце похода, когда уже клей хорошо размоет. И главное – зачем?..»
Уходить, не попрощавшись с сарматами «Арамси», он не хотел. В гостевом зале никого не было, но дверь горячего цеха была прикрыта неплотно – Гедимин прошёл в тёплый коридор. Красные и белые блики он видел, но не ощущал уже ни жара, ни боли в желудке или внутри черепа, да и дозиметр не мигал.
- Лист Тунги даёт сильное пламя и долго его держит, - услышал он из цеха голос Эммадехконы. – Но такое напряжение не идёт ему на пользу. Лучше объединить силы нескольких листьев, чем выжимать жар из одного – и добить его за пару лет.
- Ага, понял, - ответил Ицаматуль – сегодня он заполучил в «экскурсоводы» «важную шишку» дома Нармаадех и вцепился в такой источник информации мёртвой хваткой. – А сколько лет такой лист проработает, если его не перегружать?
- Обычно двенадцать, - ответил Эммадехкона. – Тогда мы смотрим, хватит ли ему сил гореть дальше, или он может вырасти в дерево, или уже угасает… Рад видеть тебя вновь, мастер Хеммин.
«Видеть?» - Гедимин ошалело мигнул. Микана повернулся к нему – уже без маски, без капюшона. Его лицо по-прежнему было красным, но рубцы уменьшились и частично разгладились. Живые глаза с яркой радужкой и приметным зрачком видели, возможно, хуже, чем до травмы – взгляд был слегка расфокусированным – но эльф определённо смотрел на Гедимина и даже различал его лицо. Сармат неуверенно ухмыльнулся.
- Лечение всё-таки сработало?
- Гнев богов утих, - Эммадехкона склонил голову. – Ты поистине благороден, мастер Хеммин. Метки Древнего Владыки нескоро сотрутся, но…
Он снял перчатку и пошевелил порозовевшими, уже не скрюченными, по-старому гибкими пальцами.
- И, как видишь, мы держим слово, - он перевёл взгляд на Ицаматуля и Гескина, присевших рядом с поддоном. В слое жирной чёрной земли сидел, пустив множество корней, крупный лист Тунги с боковыми отростками. От него и тянуло жаром так, что ощущал даже Гедимин на пороге цеха.
- Похоже, этот лист в дерево вырастет, - сказал Гескин, поднимаясь на ноги. – А врачи у вас, и правда, хорошие. Восстановить как минимум стекловидное тело из варёного комка… У нас пришлось бы оперировать.
Эммадехкона едва заметно улыбнулся.
- У каждого мастера свои секреты, о просвещённый Гескин. У нас не любят резать растущее. Что ещё вам рассказать о печах дома Нармаадех?
Биолог и металлург переглянулись. Гедимин двинулся вперёд.
- Я не про печи, - буркнул он. – Но на кой у вас везде цацки и завитушки? Вот стеклянные офиуры на потолке. Как живые. Но простая пластина прозрачного стекла давала бы больше света. И возиться с ней так не пришлось бы. А ведь те, что по углам, ещё и фиолетовые. И цвет непростой, и света от них всего ничего. Зачем?!
Эльф на миг закусил губу, глаза весело блеснули.
- Не ты первый, кто об этом спрашивает, мастер Хеммин, - отозвался он. – Что я скажу, чего ещё не говорили?.. Боги благосклонны к тому, у кого есть всё нужное. Но восьмикратно одарён ими тот, у кого вместе с нужным есть излишнее. Пока сила Клана Ртути не иссякнет, у нас будут яркие камни и цветное стекло, и резьба, и чеканка, и зернь, и росписи. Если же увидишь, что нет украшений ни на постройках, ни на кораблях, ни на одеждах микана – знай, что подошли последние дни.
…Гедимин шёл вдоль побережья, пока башни Фиранканы не перестали просматриваться даже с холма. Небо над океаном с утра снова заволокло дымкой, и тучевые хвосты протянулись далеко на север – механизм «погодных регуляторов» набирал обороты, близился сезон дождей. В траве трепыхались созревшие кладки «медузьей» и «рыбьей» икры, над далёким ручьём тучами роились микрины – пора было «уходить на дно» и в него врастать. Гедимин представил себе затопляемую Фиранкану, всплывающие плоты с пристройками, сторожевую лозу, ловящую то, что норовит уплыть по течению… «Невоспроизводимо, значит,» - он недовольно сощурился. «А у древесных сиригнов всё получается. Что, у них биологи лучше наших?»
- «Рута», приём, «Пустошь» на связи…
…Кронион, выслушав про «подсунутый нейротоксин», тяжело вздохнул, но перебивать не стал – дотерпел до конца рассказа.
- Я видел, что ты чем-то из этого ряда траванулся, - проворчал он. – Но пока ты дошёл, сам токсин распался. Подозреваю, он вообще быстро распадается. Что ж, повезло, что межнейронные связи восстановились. Этот Мадикона, хоть и огрёб, сам украденное возвращать не собирался.
- Да везде одно и то же, - буркнул Гедимин, неприязненно щурясь. – Может, эльфы, и правда, родня «макакам»?.. А ты у себя не пробовал вырастить лозы? Тунгу охраняют, но с этого-то добра я листья присылал.
- Вырастил, - отозвался Кронион. – Даже могу сводить в оранжерею. Копия миканских лиан по всем параметрам. Кроме излучения и подвижности. Можешь зайти к нам с облучателем, - может, мы чего-то не знаем? Ирренцием подкармливать уже пробовали.
11.02.248 от Применения. Западная пустошь, Туманные горы
В стороне от озера, на каменистой почве, лес укоренялся медленнее – между редкими невысокими деревьями и зарослями кустарника можно было пройти, не прожигая себе дорогу плазморезом. Весенние дожди ещё не сошли на нет, ярко-зелёная трава не начала белеть, - поэтому Гедимин и заметил в ней светлое шевелящееся пятно. Он остановился и услышал шорох и хруст – существо разгрызло раковину улитки. Моллюсков по весне было много, и воды, и пищи им хватало, и в густой траве их никто не трогал – фамсы с их широкими плавниками-крыльями охотились по берегам, более проворные «кальмары»-микрины подбирали насекомых и слизней, ракетоподобные ро тоже не справлялись с раковинами и, как когда-то чайки, кружили над мелководьем – их добычей была некрупная рыба, и плавающая, и летающая. Но кто-то из местной фауны добрался до улиток… Гедимин, стараясь не спугнуть некрупного зверька, направил на него луч сканера – и ошалело мигнул.
На экране обнюхивало корни травы существо размером с некрупную крысу Моджиса, длиннохвостое, коротколапое, покрытое длинными белесыми иглами. Они росли и на хвосте и сейчас стояли дыбом, маскируя зверька в траве – но и для хищника, появись он тут, стали бы серьёзной преградой. Пасть существа была приоткрыта – запахи оно улавливало ротовой полостью. «Рептилия?» - Гедимин покосился на данные о температуре тела, слишком низкой для мелкого млекопитающего, и щёлкнул когтем по сканеру. Существо на экране поджало лапы, его иглы качнулись, накрывая его со всех сторон продолговатым колючим «куполом». Прибор выдал фотографии дикобразов.
- Думай дальше, - прошептал Гедимин, сердито щурясь на мелькающие на экране символы. У животного были губчатые образования, пропитанные ирренцием, внутри костей, анатомия, нормальная для крупной ящерицы, чешуя, переродившаяся в иглы, приспособление к частичной линьке (несколько игл уже готовились выпасть, и под ними, приподнимая их, проросли чешуйки с выступами)… и ДНК, не совпадающая ни с чем на Земле.
«Как оно местных улиток переваривает?» - Гедимин растерянно покачал головой. Луч сканера сдвинулся и «поймал» ещё одну колючую рептилию, поменьше. Она тянула из земли крупного червя. Ещё одна, побольше, выискивала улиток в тени большого валуна, скатившегося с гор. Гедимин хотел направить луч дальше, но остановился – прибор «рассмотрел» среди органов существа полость с продолговатыми кожистыми яйцами. Они почти уже сформировались; сармат, одним глазом глядя в пособие по анатомии ящериц, нашёл яйцевод. «Не паразиты. Оно просто размножается,» - он покосился на термометр. «Ну да. Брачный период я пропустил. Зато увижу их гнёзда. Всё просто, скорее всего, - прикопали и разбежались…»
Он посмотрел на дозиметр. «Медленная», с трудом читаемая пульсация открытого портала уже проявилась – и сармат постепенно к нему приближался. Колючие рептилии с незнакомой ДНК могли прийти только оттуда – и, похоже, недавно. «Должны прижиться,» - Гедимин посмотрел на теневую сторону ещё одного крупного камня, покрытую слизистыми следами. «Улиток тут полно. Размер удобный – для «птерозавра» это не добыча, для ро – громадина. Охотиться на «колючек» пока некому. Если только из портала придут и хищники… Что там думает профессор Маас? У него в заповеднике своих ящериц не было?»
Гедимин шёл вдоль Туманного хребта, забираясь всё дальше в предгорья – и кустарники уменьшались в размерах, трава редела, а пульсация усиливалась. Около полудня («птерозавры» над озером ушли в зенит, превратившись в чёрные точки, - по ним верхнюю кульминацию солнца можно было определять без приборов) сармат услышал на склоне встревоженный писк. Доля секунды – и с другой осыпи ответили. Гедимин мигнул. Скалы и приозёрные леса кишели летучими мышами, но этот звук был ниже и пронзительнее их писка, и в нём были «переливы». Он остановился, включил сканер – и под писк со всех сторон успел увидеть некрупных бесхвостых «крыс», прячущихся в норы. В тени скалы была целая колония, заметная только по проплешине в траве ниже по склону – всю зелень вокруг выгрызли начисто. Приглядевшись, Гедимин заметил и «срезанные» зубами стебли под ногами.
«Родня моджисок? Куда хвосты дели?» - сармат щёлкнул когтем по сканеру. Прибор пытался опознать ДНК. Крысы Моджиса, как и прочие земные грызуны, были «не при делах» - ближе всего зверьки оказались к только что встреченным колючим ящерицам.
«Портал…» - Гедимин сощурился на горы. Сканер отвязался от ДНК, сверил анатомию и вывел на экран земное животное – нечто под названием «пищуха», очень похожее на бесхвостую мышь, но родственное кролику. «А. Сходная ниша – сходное строение…» - сармат мельком просмотрел информацию о пищухах, их колониях и зимних запасах сушёной травы. «По сезону запасаться рано. Может, на обратном пути пронаблюдаю. Охотиться на них тут некому. Разве что полуденники заинтересуются – всё-таки колония, не одиночная ящерица, и шипов нет…»
«Млекопитающее,» - шевельнулось в мозгу, «перегруженном» биологией. «Второе дикое млекопитающее, первое наземное. А за хищниками… думаю, дело не станет. Кошки на Земле часто дичали. Была бы еда, а в предгорьях приживутся.»
Он вспомнил крупных городских кошек со странно умным взглядом и загрызенных «раков» на пристани в Нисе. «Да, эти в предгорьях быстро освоятся…»
…Пока разлом «зарос», горы успело встряхнуть не раз и не два, - острые зубцы скал обрушились, зато по низинам «выросли» лабиринты крупных и мелких обломков, местами залитые застывшей лавой. Лаву уже «освоили» мхи и лишайники, по трещинам в скалах проросла трава – и, судя по снующим среди камней мелким фамсам, слизняков и насекомых тут хватало. Видел Гедимин и колючих ящериц – они держались в тени каменных обломков, чуть приподняв иглы для маскировки, и хрустели улитками. А потом сармат понял, что идёт по расчищенной тропе.
«Дорога», узкая для любой повозки, петляла среди скал, на ней, как и в любой низине, рос мох, валялись мелкие камешки – но все крупные обломки с неё откатили в сторону, и шла она поодаль от самых ненадёжных склонов. Гедимин сверился с дозиметром – пики на графике стали выше, и стрелка под экраном развернулась куда-то туда, куда уходила извилистая тропа. «Нашёл,» - сармат провёл лучом сканера по «дороге», но камешки и мох не сохранили следов. «Могли нарвенги прийти отсюда? В принципе, им ничто не мешало. Рыбы в озере достаточно. Неясно, почему полезли в кислотные болота. Может, боялись погони…»
Стрелка упёрлась в расщелину. Под лучом сканера проступил невысокий свод пещеры – пролезть можно было, но внаклонку. «Пол» плавно уходил вниз. Со свода за время сейсмической активности осыпалось всё, что могло упасть, и теперь валялось на полу – но крупные обломки лежали по сторонам, как бордюр вдоль широкой тропы. Гедимин пригнулся и полез в полумрак. Когда его спина заслонила проём, стало ещё темнее – но ненадолго. Сармат мигнул, встал так, чтобы перекрыть внешний свет по максимуму – и увидел, что снизу, из-за бокового уступа, сочится слабое красноватое сияние. Пещера там и заворачивала, и расширялась, свод приподнимался, - можно было выпрямиться. Гедимин «посветил» сканером за поворот и снова мигнул – под сырой от конденсата стеной стелился мох, а из него пробивались жёсткие листья низкорослого злака. Ни у мха, ни у травы «родственников» ни на Земле, ни в мире наннов и микана не было.
Сужалась пещера так же резко, как и расширялась. Вдоль стены лежали плашмя крупные обломки. За один из них зацепился обрывок волокна – растрепавшаяся верёвка. Гедимин различил даже остаток переплетения – грубые нити по три в «косу», под натяжением, как в канатной мастерской на Равнине…
В десяти шагах от каменного «настила» тропа ещё раз заворачивала, резко уходя вниз. На ней в едва заметных углублениях проросла белесая жёсткая трава. Свет шёл снизу – цвета в нём различить ещё было нельзя, но светлое от тёмного Гедимин отличал. Стрелка дозиметра указывала за поворот, и фон уже заметно вырос. Сармат сделал пару шагов, и под потолком зашевелились потревоженные летучие мыши. Их было немного – маленькая стайка за выступом поодаль от тропы. «Значит, место не такое уж тихое…» - Гедимин, настороженно щурясь, приподнял ипроновые щитки на запястье.
Он ждал фантомного тепла, но почувствовал только прохладный ветер, пахнущий сырым камнем. «Тянуло» с тропы. Ещё пара метров сканирования – и луч упёрся в плотную белесую стену. «А вот и портал,» - Гедимин ждал, пока прибор определится с границами «белого пятна». «Странное дело. Очень странное. Пещера-то узкая. И следов взрыва не видно. И форма у этой дыры какая-то неправильная…»
Пятно ряби размазалось поперёк туннеля, уходя во все стороны в толщу скал, - белая «амёба» с растопыренными «ложноножками». Внутри камня, судя по плотности ряби, излучение было чуть слабее, чем на проходе. Но следов взрыва, сопровождающего открытие портала, не было и там – толщу горных пород вообще не зацепило, портал просто «лежал» внутри. «Похоже на разломы между «кусками» Равнины,» - мелькнуло в голове сармата. «И на той стороне определённо твёрдая земля, никакого вакуума. И следов взрыва, наверное, тоже нет…»
За выступом скалы можно было стоять во весь рост, но вот расставить руки в туннеле уже не вышло бы. «Пещера естественного происхождения,» - определил Гедимин, едва взглянув на стены. «Но свод крепкий.»
Там, где сканер показывал заслон из белой ряби, стояла серая шевелящаяся стена – плотный туман, то выпускающий, то втягивающий волокна. Какие-то вихри, потоки двигались внутри, уходя в стены туннеля. Гедимин выпустил ипроновый коготь, посмотрел на перчатку и с тихим вздохом запустил самый кончик в туман. Фантомный ветер усилился. Сармат провёл пальцем, «разрезая» плотную серую дымку, дошёл до стены – коготь упёрся в твёрдый камень по ту сторону туманной завесы. Гедимин запустил его чуть глубже, стараясь, чтобы сам палец внутрь не провалился, - скала из-под когтя внезапно пропала. Сармат пошарил выше, ниже, потрогал невидимый пол и своды – и то, и другое через пару сантиметров из-под пальца пропадало. Свод исчезал одномоментно, пол, кажется, загибался книзу – под когтем Гедимина определённо был край ступени.
«На той стороне пещера резко расширяется,» - сармат, выдернув палец из тумана, внимательно осмотрел коготь, даже просканировал, - ипрон не нагрелся, не охладился, не принёс ничего инородного и не пострадал сам. «Может, там вообще выход на поверхность, как за порталами Равнины. Переход вроде короткий, стошнить не успеет…»
Гедимин помедлил, глядя то на стену тумана, то на палец. «М-да. А раньше бы полез, не задумываясь…» - он вспомнил о летучих мышах, пищухах и колючих ящерицах, расселившихся по предгорьям, и просунул палец в портал. «Ага, ступень. А вот вторая. Они невысокие, со следами грубой обработ… Hasu!»
Что-то на той стороне крепко схватило его за палец и дёрнуло на себя. Гедимин только и успел ощутить «пятна» горячей кожи и жёсткий мех вокруг них. Равновесие он потерял на долю секунды – но выпрямился уже на той стороне тумана, цепляясь когтями ног за плоские, грубо вытесанные ступени. «Лестница» из широких каменных уступов уходила вниз метра на четыре. В самом её низу шипело что-то крупное, ярко-жёлтое, очень мохнатое и наэлектризованное. Гедимин услышал возгласы, треск слабых разрядов, - группа из пары десятков таких же существ пришла в движение. Они только что сидели на плоских камнях за разложенной скатертью, - обычные гуманоиды в длинных узких набедренных повязках, мохнатые с ног до головы, хвостатые, с острыми ушами и вытянутыми мордами. Сравнить их со знакомыми зверьми Гедимин не успел – вся группа превратилась в скопление золотых искрящихся шаров. По ту сторону сверкающей и трещащей стены приникли к земле вьючные животные – двуногие, со светло-зелёной чешуйчатой шкурой. Часть груза с них сняли, положили у камней – видимо, тут у гуманоидов была стоянка. Никакой поверхности не было – только широкая пещера с высоким сводом, и та сужалась, разделяясь на туннели-«рукава». Из них сочился неяркий красный свет.
- Эй… - Гедимин посмотрел на лестницу. Жёлтое существо уже исчезло. Сверкающая «стена» трещала всё громче. «Сейчас шарахнут прицельно…» - сармат остановил руку, тянущуюся к сфалту, и показал пустые ладони.
- Тихо! Я вас не трону!
Тут же он сообразил, что, если его и слышат сквозь грохот разрядов, то вряд ли эти существа понимают земные языки. «А с кимеями они ещё не…» - мелькнуло в голове, но внезапно угрожающий треск стал тише. Один из золотистых шаров, умерив свечение, качнулся вперёд и «развернулся», превращаясь в очень взъерошенного гуманоида. Тот, дыша приоткрытой пастью, показал пустые ладони в ответ, немного выждал и развернул одну руку ладонью вниз, поджимая четыре из шести пальцев. Второй он постучал по запястью, наклонил к нему морду, щурясь и шевеля вибриссами, снова постучал и перевёл взгляд на Гедимина.
- Shemmatah?
Сармат мигнул. Он не был уверен ни в вопросительности интонации, ни в том, что правильно расслышал все звуки, но слово и жест очень сильно напоминали что-то знакомое. Он взглянул на своё запястье, поджал пальцы, выдвигая «щупы» дозиметра – и увидел, как вздыбленный мех чужака улёгся, а искры угасли.
- Shemmatah!
Стена из «электрогенераторов» распалась. Двуногие вьючные ящеры осторожно привстали с земли. Теперь Гедимин видел припасённый для них вьюк с сеном – травы, даже бесцветной, в этой пещере не было, её выгрызли изо всех щелей, содрали даже мох. Из стен местами торчали вбитые каменные клинья – с некоторых свисали тюки, снятые с ящеров, к другим животных привязали. «Тут часто останавливаются,» - подумалось Гедимину. «Вон там ещё «стол» с «сидениями» вокруг – и тоже клинья в стене. Тут протоптанная дорога переселенцев… Но откуда?»
Жёлтые гуманоиды («лицом» они были сильнее всего похожи на волков, но со слишком длинными вибриссами и широкими ушами) между тем глазели на него, переговариваясь, и искры с них больше не сыпались. Гедимин часто слышал слово «шеммата». Кто-то, следя за пришельцем вполглаза, потянулся за едой, оставшейся на «столе». «Идут издалека,» - сармат покосился на тючки с жёсткими тёмными полосками, волокнистыми обрезками, белесыми пористыми дисками (что-то вроде засушенных лепёшек или галет?). «Все припасы – для долгого хранения. И ящерам припасли сена… хм, их и мясом подкармливают? Интересные рептилии…»
Сканер существ не пугал, хотя уши они, случайно попав под луч, навостряли. Гедимин снова повторил про себя слово «шеммата», вспомнил жест переговорщика – и растерянно мигнул, забыв о приборе и собираемых им данных. С ездовыми рептилиями разобраться можно было позднее… «Они явно видели каких-то… дозиметристов, что ли? Вряд ли наших ликвидаторов – тогда узнали бы и скафандр. А вот сарматскую речь слышали. И приборы с щупами, прикреплённые на руку, видели. Знают, что это неопасно. Интересно, кто из наших тут болтался без скафандра? И – где это «тут»?»
- Я сармат, - медленно проговорил он, указав на себя, и существа оставили еду и навострили уши. – Я – из – Орина.
Он указал на проём наверху лестницы, запечатанный серым туманом. Ближайший гуманоид шевельнул вибриссами.
- Ori-in, - он указал на туман и повернулся к туннелям, подсвеченным красным. - Heiskan!
Он поджал пальцы и прижал костяшки к плечу.
- Awwatah! - гуманоид перевёл взгляд на соплеменников. - Awwatanyeh!
- Аватты? – неуверенно повторил Гедимин. – Аватты из… Хескана?
Одеты переселенцы были скудно, но, похоже, не по бедности – вышивку на свисающих хвостах повязок, костяные и металлические браслеты с поделочными камешками, украшения на сбруе зелёных ящеров и многочисленные тюки (животные под их весом наверняка еле шли – они не выглядели особо грузоподъёмными) сармат разглядел хорошо. Как и то, что все пришельцы – и самцы, и самки – выглядят крепкими, детей и стариков среди них нет, а из некоторых тюков выпирают смутные, но узнаваемые очертания ручного инструмента – кирки, молотки, лопаты, топоры и тёсла. «Первая волна поселенцев? Готовят плацдарм? Вроде бы они без оружия…» - Гедимин вспомнил трансформацию Аваттов и осёкся. «Им незачем. Сами себе оружие. Как Сэта на Равнине.»
Аватты между тем свернули скатерть. Один остался следить за Гедимином, остальные принялись навьючивать ящеров. Те недовольно зашипели, затоптались на месте. «Уходят,» - сармат подался в сторону, освобождая дорогу. Краем глаза он заметил, как ящер трётся головой о свод пещеры, сдирая старую чешуйку. Кое-где за камни зацепились и шерстинки самих пришельцев из Хескана. «Биоматериал. Надо собрать. Их я догоню позднее. Надо сначала тут осмотреться…»
Аватты, увидев, что он отошёл с дороги, перестали на него оглядываться, перебросились парой фраз – и первый из них заглянул в туман. Не оборачиваясь, он махнул хвостом – и весь караван потянулся к порталу. Некоторые пришельцы говорили что-то Гедимину, сдержанно ухмыляясь, но он разобрал только слово «шеммата».
- Живите, там места много, - пробормотал он, вспоминая, как далеко отсюда ближайшие холмы нхельви, не говоря уже о городах наннов. Потом подумал о тарконах из «Ликана» и далеко забегающих моджисках и слегка сузил глаза. «Как-нибудь разместятся. Только интересно – чего им в Хескане не сиделось?»
Он прикрыл место недавней стоянки защитным полем – ветер, хоть и слабый, уже трепал шерстинки и вот-вот их унёс бы. Наконец можно было включить микросканер, достать контейнеры для мелких образцов. Сармат не ошибся в предположениях – тут останавливались много раз, и чешуи, волосков, рассыпанного сена и крошек от пищи набралось достаточно. И первое, что бросилось ему в глаза, - чёрные шерстинки на красной земле. У Аваттов был жёсткий жёлтый волос и светлый подшёрсток – никаких тёмных полос или пятен.
«Шерстинки жёсткие – жёлтые, рыжие, белые, серые и чёрные. Мягкие волоски, тоже длинные, - белые, светло-жёлтые и серые. Чешуя… зелёная с желтизной и бледно-зелёная с просинью. Всё с вьючных ящеров, - у них ноги белесые. А это… это нитка,» - Гедимин подобрал обрывок туго переплетённого волокна, разлохмаченного на концах. «Кто-то зацепился. Проверить на красители. И вообще всё проверить.»
Он повернулся к другому «столу» из камня, запоздало накрыл его защитным полем, сунул сканер под купол и довольно хмыкнул. Биоматериала хватало и там, - та же зелёная чешуя, жёлтые, белые и чёрные волоски, крошки «галет» и волокна сушёного мяса и рыбы, оброненные ящерами травинки. «Хм. Есть пища – должны быть отходы. Но тут довольно чисто…» - сармат провёл лучом сканера по расходящимся туннелям и вскоре хмыкнул. «А похоже, рептилии контролируют сброс отходов. А у хозяев есть представления о гигиене. И острый нюх.»
Выгребная яма нашлась за поворотом, в «слепой» пещерке, откуда не тянуло сквозняком, - пока Гедимин к ней не подошёл, сканер еле-еле улавливал следы метана и сероводорода. В Хескане набор химических элементов от земного не отличался – так же, как в Найе. «Или Хескан – какая-нибудь планета в Найе. Не та, с которой нанны, эльфы и кимеи. Но мало ли там населённых планет…» - думал Гедимин, сканируя яму с отходами. Ящеров отводили к ней, но прицельно гадить они не умели – помёт падал на площадку рядом с ямой, оттуда его вместе с песком и камешками сбрасывали вниз. «Сканируй отходы,» - Гедимин отогнал мысли о повальном несовершенстве выделительных систем у гуманоидов всех миров. «Кто что ест – это важно.»
Подземный лабиринт плавно уходил всё глубже. Гедимин выбирал дорогу по силе сквозняка – и не ошибся: вскоре у стен появились кочки белой травы и бледного мха, под ногами – пятна скудного почвенного слоя, по стене пробежала рептилия с длинными иглами, вторая шевельнулась в белой кочке – если бы ветер был чуть посильнее, или существо сидело неподвижно, сармат не заметил бы его без сканера. «А вот и следы,» - он провёл лучом по земле. «Это ящеры, они шли с грузом. А вот другой след – это гуманоид с мохнатой стопой. Похоже, тоже с грузом – ступает тяжело. Следов много, накладываются друг на друга… Хм, а своды всё выше – и свет всё ярче…»
Гедимин остановился. Туннели уходили во все стороны, и кое-где на стенах и сводах (тех, что пониже, - на потолки высоких, пяти-, а то и восьмиметровых пещер никто не лез) были видны следы обработки. Где-то сбили нависающий уступ, где-то расширили проход – или нашли жеоду кварца или чего-то подобного и вырубили её, оставив кривую нишу. В этой нише уже скопилась вода, и завёлся мох, но были и свежие затёсы и выбоины – за туннелями кто-то следил.
«Интересные пещеры,» - луч сканера уходил всё дальше, высвечивая новые части подземного лабиринта. «Тут всё изрыто. Была огромная система естественных полостей и провалов – и её взяли в оборот. Что-то добывали? Прокладывали дороги? Кажется, отсюда несколько выходов. Причём в обе стороны.»
Он задумчиво посмотрел на свежие следы кирки. «Сталь. Но инструмент только ручной. Ни отбойников, ни следов взрывов. А вон там вообще что-то странное… Стоп! Я такое видел на Равнине. «Мятый камень», след Текк’та…»
Земля слабо и очень знакомо дрогнула – что-то длинное, массивное двигалось в толще скалы. Экран сканера подёрнулся рябью. «Халькон!» - Гедимин вскинул над собой защитный купол. Камешки под ногами зашевелились. Ещё секунда – и из стены соседнего туннеля вырвалась бронированная голова со светящимся загнутым рогом. Рогатый змей, не замедлив движения, нырнул в соседнюю стену, но тело долго ещё скользило следом – толстенное, в пластинах брони, покрытое тёмными пятнами.
«Пойду я отсюда,» - сармат потёр внезапно занывшие рёбра. «Текк’т в меня однажды врезался. Халькон помельче, но мне и такой массы хватит.»
У лестницы, уходящей в туман, он вспомнил, что хотел проследить за караваном, и прибавил ходу. Выход из пещеры был один, и Аватты его уже нашли – когда Гедимин вышел наружу и привык к яркому дневному свету, никого у расщелины не было. Сармат пошарил по сторонам лучом сканера – нащупал только стаю Скхаа над горами. «Почуяли живой аккумулятор?» - Гедимин протянул луч дальше, но помехи от ЭСТ-излучения копились с каждым километром, а каменистые осыпи не хранили следов. «Кажется, караван ушёл на запад,» - подумал сармат без особой уверенности, спускаясь в предгорья. Пищухи, пока не увидели его, вели себя спокойно – их давно никто не пугал, значит, Аватты этим путём не проходили. «И следов тоже нет,» - сармат пошарил лучом сканера по склонам. «Долго же я шатался по пещерам!»
Он сел на камень, развернул записи, сделанные в Хескане, достал образцы – и досадливо сощурился. «Так и знал – в красном свете всё перепутаю!» - он вынул из контейнера с чёрными шерстинками несколько тёмно-синих. При дневном свете различия были очевидны – как и между серыми волосками и слегка зеленоватыми.
- Да нет там земных видов, нет… - проворчал он, глядя на мигающий сканер – прибор всё «копался» в ДНК, подбирая знакомые фрагменты. Белоногие ящеры были в очень далёком родстве с рапторидами, среди объедков нашлись волоконца от мяса фамсов, ро и микрин, всё остальное – особенно гуманоиды – будто свалилось с разных планет. «Хм, грибы. Аватты едят много грибов. И в тюках у них «рассада» грибницы нескольких видов… Мать моя колба! Это что, равнинная куджагла?!»
В одном тюке внутри деревянного короба, набитого землёй и древесной трухой, виднелись мелкие колючие шары – выросты на обрывках «сети» мицелия. Наверное, от грибницы недавно отрезали часть, и она стремительно восстанавливалась и спешила рассеять споры. «Так и есть – куджагла,» - Гедимин задумчиво посмотрел на скалы, скрывающие портал. «В Найе не растёт. А кто её ел на Равнине, кроме кочевников? Выходцы из Хесса её ели – Хассек, Калиг и Навкет, Гор… Значит, не «Хескан», а Хесс. И Хальконы оттуда же. И… да, тут три разных народа,» - он сверился со сканером. «Жёлтая шерсть, белый подшёрсток, примесь металла для проводимости – это Аватты. Белое и чёрное, очень гладкое, следы жировой смазки – другой вид. А здесь… да, синий и зелёный – это третий. Между собой родственны меньше, чем я с моджиской. Хм… может, тот лабиринт выводит на разные планеты Хесса? И там просто перевалочная база с порталами?..»
- «Рута», приём, «Пустошь» на связи, - он развернул передатчик на восток. – Данные по биологии. Нужен Кронион.
12.02.248 от Применения. Западная пустошь, Туманные горы
Вечера в предгорьях начинались со стрёкота в траве и тонкого, на грани слышимости, писка над головой – просыпались ночные насекомые, и летучие мыши выбирались на охоту. Утро – с зелёной полосы вдоль горизонта, шороха и тихого треска игл в зарослях, тревожного пересвиста пищух на старой, слежавшейся осыпи. Сегодня зверьки как-то притихли, да и полоса скоро угасла. Гедимин покосился на горы – вершины скрыла плотная сизая дымка. Под ней мелькали красноватые точки – Скхаа чуяли грозу.
Передатчик на запястье тихо пискнул.
- «Пустошь», приём, - Кронион наконец вышел на связь. – Нашёл переселенцев?
- Даже следа нет, - Гедимин недовольно сощурился. – Они вообще к озеру не спускались. Забираются куда-то в горы. Зачем?!
Ветер качнул деревья. Наверху громыхнуло. В наушниках сдержанно хмыкнул Кронион.
- Ответ у тебя над головой. Электрофаги. Идут к источнику электричества. Я бы сказал – следи за Скхаа. Где самые большие колонии, там будет и посёлок Аваттов.
- Тут, на востоке, электрофагов немного, - задумался Гедимин. – Значит, искать их западнее, где идёт воздушный фронт и с озера, и с океана… Как они собираются там жить? Вырастить что-то в горах, на ветру и в сырости… Пищухи и споровики – дичь несерьёзная для Аваттов. Они ростом с филка…
- Выживут, - сармат почти увидел клыкастую ухмылку «кота»-мутанта. – Мы тут проверили их припасы. Грибы и разные споровики, совсем чуть-чуть мяса ящеров. Кажется, они плохо откармливаются. Жилистые, мускулистые создания облегчённой конструкции. Так что мясное скотоводство у Аваттов не в ходу. Основа – грибы, споровики, хесский аналог проса. Из него испечены те галеты, которые ты видел. И оно же, отборное зерно, насыпано в тюки. Технологии террасного земледелия в горах известны на Земле – наверняка применяются и в Хессе. Твои Аватты явно знают, куда идут. Возможно, первые группы там уже обживаются. И скоро двинутся серьёзные караваны, уже с большими кланами.
- Как у переселенцев из Найи? – Гедимин вспомнил «дома» эльфов, наннов, плодовитость кимей. – Интересно. Все, кто сюда приходит, живут кланами… ну, кроме сиригнов.
- А по-другому никак, - отозвался Кронион. – Условия мешают раздробиться. Это ты – автономный бронеход. Все остальные вынуждены сбиваться в стаю. Я проверил всю шерсть, которую ты собрал, - там чёткое деление на семейные группы. У нас тут на разведке шесть кланов Аваттов. Если из той системы пещер, которую ты видел, сюда ведут и другие порталы, со своими стоянками…
Гедимин кивнул.
- В горах второго портала не видно. Но та сеть туннелей… её будто и построили для широкой стыковки. Ты только Аваттов успел проверить?
- Не то чтобы у меня не было других занятий на станции… - проворчал Кронион. – Но в помощниках тут недостатка нет. Достаточно сказать «новости из пустошей» - и в лаборатории станет тесно. Проверили все виды – и разумные, и неразумные. Разумных три. И все три не родственны ни друг другу, ни фауне и флоре, ни разумным видам Орина. И всё-таки – у них сходная конструкция. «Сине-зелёные» ближе к сиригнам, «чёрно-белые» и Аватты – к микана.
Сармат мигнул.
- Чем ближе? Почему к микана, а не к людям или наннам?
- Волновой геном, - ответил Кронион. – Часть информации переносится излучением. У «сине-зелёных» волновая доля больше – но всё-таки меньше, чем у сиригнов. У остальных – меньше, чем у «сине-зелёных», но больше, чем у микана. У наннов и кимей эта часть есть, но она крошечная. У нас, моджисок и тарконов – и у немутировавших людей из Ликкина – волновая часть отсутствует.
- М-мать моя колба… - Гедимин недоверчиво покачал головой. – И что даёт эта часть?
- Это уж тебе виднее, - проворчал биолог. – Я не ядерщик. Из того, что видно, - радиофагия. И электрофагия – как вариант. Пища нужна – но можно насытиться излучением. Или хорошей грозой. У «сине-зелёных» половина энергии идёт не из еды. У остальных поменьше. Так что с голоду не вымрут, не бойся. Кстати, и «сине-зелёные», и «чёрно-белые» тоже переселялись кланами. Жаль, что ты их не застал на стоянке, - с возрастным составом неясно. Земных маркёров возраста у них нет. Да они и у оринцев как-то съехали…
Гедимин встряхнул головой. Радио- и электрофагов он уже видел, сиригны, как бы странно ни были устроены, показали себя договороспособными, с микана было сложнее – но освоились они в Орине быстро и слаженно. «Аватты вроде вменяемые. Два других вида… поищем. Может, им помощь нужна, тогда договоримся быстрее.»
- А с других станций образцы присылали? – спросил он. – Кто вышел на контакт с Аваттами? А другие виды не так общительны?
В наушниках зашелестело.
- Атомщик, я все три вида вижу впервые. «Ниркайон» присылал сканы рептилий и пищух, но вот пещерных растений у них нет. Белая трава, которую ты видел, - она радиосинтетик. Солнечный свет не переносит. И – она ни с кем не в родстве. Даже со злаком Аваттов. Колючие рептилии и вьючные ящеры тоже не связаны. И все они по отдельности от рукокрылых и пищух. Там портал в один мир или в несколько?
- Может быть, на разные планеты, - пробормотал Гедимин. – Или там, в Хессе, слишком много порталов, вот ксенофауна и прёт. Стой! Откуда тогда Аватты знают нас?
- Точно знают? – недоверчиво переспросил Кронион. – Ты ничего не путаешь? Их у нас не знает никто. Я вышел на «Эданну», Айзек поставил на уши всех разведчиков. Или ты – первый оринский сармат, увидевший Аваттов, или кто-то очень хорошо шифруется. Непонятно только, почему. Наблюдение за ксеносами центр не запрещает – хотя бы данные по биологии могли скинуть.
- Они видели нас и наши приборы, - Гедимин быстро рассказал, что было при встрече в пещерах. – Не знают языка, но распознают звучание. И они сразу успокоились, когда поняли, что я сармат. Ладно, в Найе наши колонии ещё со Второй войны. Но в Хес… Уран и торий!
В наушниках сдержанно хмыкнули.
- То-то и оно. «Наши», успевшие удрать, на контакт с нами не рвались и раньше. Как широко их разнесло во время Третьей войны – вам, атомщикам, виднее. А что все миры, кроме нашего, между собой состыкованы и связь не теряют – это давно не секрет. Не удивлюсь, если в Хессе есть сарматские базы. Может, даже с ирренциевыми реакторами. Твоя конструкция, насколько я знаю, была малоуправляема, но работать работала…
Гедимин поморщился.
- Надеюсь, наши с хесками не поссорятся. Как по-твоему, где искать поселения «сине-зелёных» и «чёрно-белых»? У них жировая смазка на шерсти – это приспособление к чему-то или…
- Приспособление, - отозвался Кронион. – Два разных приспособления. «Чёрно-белые»… хотя они скорее бело-чёрные по распределению окраса… им пришлось плотно общаться с сернистым газом и взвесью серной кислоты. И они приспособились. Можешь проверить Лит – возможно, нарвенгов уже потеснили.
- Да что у них там, в Хессе, творилось… - Гедимин встряхнул головой – лезли мысли, в каких условиях может понадобиться радиофагия и умение жить в сернистом газе – и при этом не погибать в земной атмосфере. – Лит никто не проверял? «Шаглин»…
Кронион тяжело вздохнул.
- «Шаглин» обходит ксеносов по широкой дуге. Хотя данные по окраине Лита собрали… Слушай дальше. С сине… «зелёно-синими» – окрас, кажется, полосатый, как и у «бело-чёрных» - ещё интереснее. Это полуводная форма. И часть дыхательной системы у них завязана на излучения ирренция. То есть они и едят ирренций, и им же дышат. Поэтому могут жить под водой, вообще не выныривая. Посмотрел бы я, что при этом происходит с лёгкими, - видимо, есть мощные закрывающие клапаны. Так что – или берег озера, или его дно.
- Как те морские разумные с мёртвого корабля?
- Найдёшь – сравнишь, - буркнул Кронион. – Тут в канал кто-то рвётся. Всё в помехах. Будут новые данные – выходи на связь. Уран и торий!
Передатчик погас. Гедимин озадаченно посмотрел на пустой экран с проступающими заново значками станций. «Что там у Крониона? Кому срочно понадобился чужой био… медик?! Авария?!»
Не успел сармат перебрать все версии, как передатчик громко задребезжал. «А,» - Гедимин облегчённо вздохнул и тут же угрюмо сощурился. «Это не к нему рвались. Это ко мне. Ну и чего?..»
- Позывной «Пустошь», - голос Исгельта Марци был холоден и сух. – Ты ещё помнишь, где центр сбора данных? Не на станции «Рута». И тем более – не у главы её медслужбы.
Гедимин подавил тяжёлый вздох. «Ну да. Когда ко мне рвались с чем-то дельным…»
- На «Руте» данные анализируют, - буркнул он. – И выдают результат. К вам они валятся, как в могильник. Кто-нибудь уже нашёл поселение Аваттов?
- Не до дикарей, - отозвался координатор. – Сигнал с севера. Таяние ледников три года как резко замедлилось. Возможные причины?
Гедимин мигнул.
- Я при чём? Климат третий век бултыхается, он нестабилен. Значит, холодает.
«Отток воды из котлована Тэкры…» - шевельнулось в мозгу, и взгляд упёрся в плотную зелёную стену вдоль берега Оллья. «И леса поджирают углекислоту…»
- Собери данные о южных ледовых полях, - сухо приказал Исгельт. – Как можно быстрее и больше.
- Там шесть станций сидят. Дрон послать некому?
Заканчивал первую фразу Гедимин уже под звенящую тишину в наушниках. Вторую договорил по инерции, сердито щурясь на озеро за лесом. «Быстрее… Мне ещё озеро и Взрывные горы огибать. Ладно, значит, вдоль второго хребта в этот раз не пойду. Поселения поищем на обратном пути. Может, их к тому времени ещё кто-то заметит.»
16.04.248 от Применения. Западная пустошь, ледники у Кельских гор
Ледники, и правда, приостановились. У Гедимина было три карты южной окраины ледовых полей – собственная старая, последний вариант с северных станций и самая новая – та, которую сармат начертил только что. Льды, отступавшие с каждым десятилетием, за последние годы почти не сдвинулись с места. «И на севере в целом холоднее,» - отметил Гедимин про себя, всаживая когти в сверкающий уступ. «Может, годы такие выпали – но возможна и тенденция. Оба материковых водоёма уменьшились…»
Лёд под когтями дрогнул. Гедимин, привычно припав к скользкой поверхности, вслушивался в затихающие подземные толчки. «Землетрясение? Сарматы с «Аргона» вроде говорили, что… Где свежие данные по тектонике? «Центр», м-мать его пробирка!»
- «Аргон», приём, «Пустошь» на связи!
Лёд снова содрогнулся, в этот раз сильнее. Гедимин, втянув излучатели, перемахнул на соседний уступ и вскарабкался на более устойчивую опору. Вовремя – позади с грохотом открылась новая трещина.
- «Аргон»!
В наушниках было тихо. Значок станции на карте оставался тусклым. Гедимин стиснул зубы. «Надеюсь, дело в помехах, а не…»
- «Гетас», приём! Что с «Аргоном»?
- Кто на связи? – настороженно спросил филк-оператор. – Верхний Майн? Вы ещё там?
Гедимин мигнул.
- Позывной «Пустошь». Майн? Что это?
Значок «Гетаса» погас. Сармат беззвучно помянул спаривание «макак». «Верхний Майн… Именно верхний. Станций с таким названием на карте нет…»
…Подземные толчки не прерывались надолго – и, что хуже всего, усиливались. Гедимин уже пару раз пережидал их, растянувшись на льду и слушая треск непрочных уступов. Вдалеке, там, где луч сканера на излёте «видел» скалы, торчащие из ледника, темнела плотная туча. «Вулкан?» - сармат покосился на карту северного полуострова. На ней никаких вулканов не было – только цепь гейзеров к северу от Кельских гор. «Про тряску сарматы с «Аргона» говорили. Гейзеры нашли. А вот вулканы – нет. Хотя сами признавали, что вулкан сквозь любой лёд пробьётся. Эти горы стали активнее? Почему Исгельт не предупредил? И где, мать его колба, «Аргон»?!»
…Льды в предгорьях от сотрясений сложились в непроходимое месиво. Гедимин остановился. Так близко он Кельские горы ещё не видел. Что бы ни творилось на юге, хребет «оттаивал» - сармат различал полукилометровые пики с остатками льда на вершинах и снежными «реками» в ущельях. А дальше на восток снег чернел от выпавшего пепла. Вулкан, приземистый, с широким жерлом, накрыла чёрная туча. Гедимин видел трещины на склоне и красные отблески – лава уже вытекала, но еле-еле. «Слишком густая? Ещё одни Взрывные горы?» - успел подумать сармат, прежде чем громыхнуло. Он не удержался, скатился по уступу в низину и оттуда, лёжа на спине, увидел два глайдера. Оба, прикрытые защитным полем, еле приподнимались над ледниками. С бортов свисали наспех принайтованные трубы, купола зданий, остатки фундаментов…
- Кто внизу? Приём! – перегруженный транспорт замедлил ход. – Нужна помощь?
- Нет, - Гедимин выпрямился, помахал глайдеру. – Уходите, щас рванёт!
Стена защитного поля вытянулась кверху, будто оно могло прикрыть от летящих обломков, и сармат вжался в лёд, закрыв телом полевой генератор. Громыхнуло так, что заложило уши. Застучали камни, зашипела испаряющаяся вода. В наушниках выругались в четыре голоса.
- Живы? – Гедимин привстал, глядя на точки на горизонте. В наушниках кто-то шумно выдохнул.
- «Аргон», приём! Наши сели!
- Наши в небе, ждём, - отозвалась вторая станция. – «Пустошь» наверху?
- Видели в предгорьях, - подали голос с одного из глайдеров. – Если его там не засыпало!
- Живой, - буркнул Гедимин, поворачиваясь к вулкану. Чёрная туча расползлась уже на полнеба, реки лавы стекали по обвалившимся склонам, - взрыв выбил «пробку» из главного жерла, обрушив соседние пики. Лава добралась до ледника, и горы заволокло паром.
- Двигай на юг! – посоветовали с «Аргона». – Нечего там ждать. Не ранен?
- Давно там вулкан? – Гедимин развернул луч сканера, жалея, что у него нет даже примитивного дрона – и прямо сейчас его собрать не из чего. За стеной тумана и оседающим пеплом были не только камни – в склон горы уходили частые прямые скважины очень знакомого вида. Трубы из них успели выдернуть вместе с насосными станциями и резервуарами с сольвентом, - поле выщелачивания в двух шагах от вулкана пришлось демонтировать «на лету». «Или активность усилилась на днях, и сарматы сами такого не ждали – или ждали, но тянули с эвакуацией… А когда, собственно, там построили рудник?»
На карте никаких рудников (как и вулканов) по-прежнему не было, да и в наушниках внезапно всё стихло. Глайдеры пропали с горизонта – видимо, сели и свернули каналы связи, в которые случайно влез Гедимин. Сармат присмотрелся к остаткам сольвентного поля. Обзору мешали то пар, то пепел, сканеру – рябь (изверженные породы «фонили» так, будто под вулканом был ирренциевый пласт), но Гедимин видел достаточно сарматских рудников. В горах, чуть ли не вплотную к ожившему вулкану, стоял один из них – полсотни сольвентных скважин с купольным посёлком и аэродромом на четыре глайдера. Два из них недавно пролетели мимо, увозя всё, что удалось выдрать из скалы. Ещё два, похоже, улетели в «Гетас», на ту сторону хребта.
«Ясно. Сорок лет назад была разведка. Уже тогда говорили о добыче минералов в горах. Десять лет назад тут ничего не было. Вулканов тоже. А вот девять лет назад, возможно, уже было. Как раз тогда перестало трясти, да и гейзеры притихли…»
- «Аргон», приём! – горячий воздух от вулкана добрался до сармата, и он двинулся на юг, подальше от ненадёжного ледника. Жара уже не хватало, чтобы расплавить обшивку, но вот лёд вмиг заблестел и потёк. Из предгорий пора было выбираться…
- «Аргон», я ведь с центром поговорю, - Гедимин угрюмо сощурился. Он уже третью минуту слушал тишину в наушниках. Извержение вулкана станцию точно не зацепило, но вот делиться данными она не хотела.
- Мы его не копали, - буркнул передатчик; значок на карте наконец зажёгся. – И мы не дураки на нём строиться. Этой ерунде нет и трёх месяцев. А сегодня её прорвало. Не мог этот прыщ вылезти дальше к востоку?!
Гедимин мигнул.
- Вулкан появился внезапно? И разведка…
В наушниках фыркнули.
- Мы же искали рудный пласт! Думаешь, не просветили каждую гору сверху донизу? Там внизу трещины и полости, да, и кора тонковата. Но этой дырки там не было.
- Странно, - пробормотал Гедимин. – Магмой снизу подпёрло? Следили за потоками?
- Если подпёрло, то совсем внезапно, - на карте зажёгся значок «Гетаса». – Мы лавовую полость засекли сто дней назад. И тогда же начало потряхивать. «Аргон», вас, между прочим, предупреждали!
- Свои геологи есть, - буркнул сармат с «Аргона». – Ну да, полость. Под горами ещё десяток. Вот только собрались расширять посёлок…
В наушниках часто запищало. На карте загорелись ещё два символа, и Гедимин угрюмо сощурился.
- Эй, «Пустошь»! Когда успел настучать?! – изумлённо спросили с двух сторон. Сармат фыркнул.
- Я вообще ни слова…
- Верно, - перебил его очень недовольный Айзек. – Когда надо, от него ни слова. «Аргон», «Гетас», что у вас там творится? Что за авария в горах, какая разрушенная станция?!
- Ну мать моя колба, - пробормотал сармат с «Аргона». Значок мигнул, но тут же загорелся снова.
- «Аргон», приём! Отвечать собираемся? Две станции воют воем – а нам тут, по-вашему, не слышно?!
Гедимин запоздало сдёрнул височные щитки. Мозг захлестнуло чужой утихающей тревогой. «Две станции…» - затылок будто кипятком обдало. «Конечно, им слышно, что там с посёлком в горах. И как дотянулись до «Эданны»?..»
- Обычная сольвентная станция, - отозвались наконец с «Гетаса». – Да, совместно с «Аргоном». Богатый пласт, а снизу тянуться далеко. Вулкан появился сто дней назад. Откуда нам было знать?! И двух лет проработать не…
- Мать моя пробирка, - выдохнули на «Аргоне». Айзек с присвистом втянул воздух.
- Так. Два года в горах стоит новый сарматский посёлок. На вулкане. И на «Эданну» - ни сообщения?
«Аргон» фыркнул. Тёплые волокна на висках Гедимина дрогнули, и сармат различил беззвучный смешок. Да и сам он криво ухмыльнулся. «А проку вам сообщать?.. Так. «Эданна» сейчас ничего нового и интересного не скажет. Про Верхний Майн ты уже знаешь достаточно. А вот пока станция на связи…»
Он отключил передатчик и сел на лёд, прикрыв глаза.
- «Аргон», приём, - он сконцентрировался на тёплых волокнах. Те мигом нагрелись и уплотнились, выпуская отростки. «Прри-ёомм,» - прогудело внутри черепа. Гедимин мигнул. «Так. А вот «Аргон» с экипажем не скучает…»
- Как вы там, внизу? Помощь нужна? – тихо спросил он. – Землетрясением не зацепило?
Комок чужих эмоций шевельнулся в мозгу – смущение, радость, затихающая тревога. «Оно у-ушло,» - сказал «Аргон». «Глу-убже. Большо-ое. О-очень тру-удно понима-ать…»
Гедимин вздрогнул.
- Там было что-то… говорящее? Под горами? Что-то, разбудившее вулкан?
«Оно-о,» - станция вздохнула. Ещё одно щупальце – или, скорее, коготь, окружённый ворсинками – потыкало сармата в плечо. «Они! Не один. Говорили. Слышал. Вулкан – их. Все горы,» - быстро проговорил второй голос в мозгу. «Вторая станция? «Гетас»?» - подумалось Гедимину. Он слегка сузил глаза. «Сосредоточься! Да, «Гетас», и что?»
- «Гетас», приём! Эти существа управляют текто… ростом гор?
«Угу-у,» - вздохнул «Аргон»; по коже Гедимина прокатились волны сильного неровного тепла – то в одну, то в другую сторону, - станции обменялись парой слов, а может, и по-быстрому поругались. «Они-и сни-изу. Из ма-агмы. Там живу-ут.»
- Из-за чего они поднялись? – быстро спросил Гедимин. – Шахты их потревожили? Только шахты в горах? А под самими станциями?
«Кое-кто ведь сейчас встал на океаническую кору,» - мелькнуло в голове. «Там магма куда ближе. Если там что-то, что не любит глубокого бурения…»
«Работа у них. Строить горы,» - отозвался «Гетас» после очередных волн жара – станции словно толкались лучами-«щупальцами». «Вот поднялись. В горы нельзя. Первый вулкан. Будут ещё.»
- Понятно, - пробормотал Гедимин, вспоминая «зарощенный» разлом под Туманными горами. «Перераспределяют давление магмы вручную? Логично. Если континенты собрались по-новому… Возможно, естественная регуляция просто разломала бы тут всё. Климат корректируется вручную, тектоника – вручную… Надолго это теперь? И… им там помощь не нужна?»
- «Гетас», «Аргон», вы сарматам сказали? Что в горы нельзя, и что будут ещё вулканы? – спросил он. – Другие станции знают? И… эти существа на связи с вами? Я бы мог с ними поговорить?
В мозгу столкнулись два «клубка» чужого смущения. С непривычки заныли виски. «На-аши зна-ают,» - протянул «Аргон». «Я им давно-о сказа-ал. Потому-у и успели улететь.»
«Наши тоже,» - влез «Гетас». «Весь север. Тут теперь так. А те сказали – пока не лезть. Их работа. Мы помешаем.»
- Предупредите и другие станции, - попросил Гедимин. – Не только на севере. У вас получится быстрее, чем у меня. А существам в магме передайте – если нужна помощь, я здесь. Мы, сарматы, много чего можем. И строить тоже.
Станции надолго замолчали и подобрали щупальца. «Скажу-у,» - неуверенно прогудел «Аргон». Что пробурчал «Гетас», Гедимин не разобрал – в слова оно не оформилось. «Коготь» выпустил плечо, секундой позднее пропали и волокна с висков. Сармат открыл глаза и увидел часто мигающий экран передатчика. Знаки «Ларата» и «Эданны» разрослись огненными пятнами от края до края.
- Гедимин! Ты там живой? – сердито спросил Айзек. – Куда пропал?
- Говорил с хранителями, - буркнул Гедимин. – Айзек, у нас внизу соседи. На ксеносов из Хесса вам, положим, плевать. Но на существ, управляющих тектоникой…
Айзек тяжело вздохнул.
- Атомщик, поверь, мы тут учитываем все данные. Тут нам Халькон едва не снёс все сольвентные каналы. Мы и его учли. Порталов в Хесс больше одного. Переселенцев много. У хесков есть особенность – они очень редко приживаются на чужой земле. Не вижу смысла в плотном контакте с существами, которые через год вернутся домой. Хочешь тратить на них время – дело твоё, но не в ущерб работе. Существа, управляющие тектоникой, готовы с нами общаться? Выдвинули требования?
Гедимин мигнул.
- Это планетарные ремонтники, им не до…
- Ну вот пока им «не до» - и ты не лезь, - перебил его Айзек. – Следи за флорой и фауной, за климатом, за водоёмами. Сейчас множество групп разведки собирает информацию. Ты в проекте «Дезактивация» больше не один. Вот и не отвечай за всю планету. И да – ты не видел… хотя – ты не скажешь, я тебя знаю. К вулканам не лезь!
Передатчик погас. Гедимин хмыкнул, оглянулся на тучу пепла над Кельскими горами. Извержение только набирало силу. Местность вокруг вулкана почернела – лёд таял уже и на дальних рубежах. «Пойду я отсюда,» - решил сармат. «Спущусь с ледника – проверю передатчик. Порталов много, переселенцев много, - мне, наконец, сбросят данные? Хотя бы по трём расам из Туманных гор?»
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ