Пепельная Пустошь: Новая земля

Часть 11. 18.05-24.10.247. Западная пустошь, город Фн’аск - берег реки Фиран, посёлок Рааласа

18.05.247 от Применения. Западная пустошь, город Фн’аск

- Скажи, Древний, - Инся сидела рядом на циновках с кружкой тёмного отвара в лапе. С утра город был не таким тихим, как по жаре, - «бумажная фабрика» уже заработала, переписчики выбрались под навес и расстелили свитки на длинном столе, бурно что-то обсуждая, детёныши стайками бежали за рыбаками и сборщиками тростника, некоторым, уже идущим на двух ногах, доверили нести корзины и верёвки…

- Ты пойдёшь к народу микана… Только в Нису, или в Фиранкану тоже?

- В оба города, - отозвался Гедимин. – Если есть ещё поселения – то и в них.

- Город Уэска строят в устье Хулу, - задумалась кимея. – Но там смотреть ещё не на что. Жителей ещё не так много, чтобы расселяться по всей земле. Хотя каждый дом микана желает себе город… Значит, ты пойдёшь в Фиранкану. Веришь ли ты её жителям, как раньше? В прошлый раз было неладно…

- Есть у микана я больше не буду, - буркнул Гедимин. – А зайти зайду. Ты слышала, что там было в горячих цехах? Как пострадал Эммадехкона? Рилкар требует высокой температуры, но оборудование эль… микана должно было выдержать.

Инся прижала уши.

- Так говорили и мастера из дома Нармаадех. Если не выдерживает то, что надёжно, это плохой знак. Вспомни, Древний Странник, - ничего дурного не было с тобой или при тебе в доме Нармаадех?

Гедимин покачал головой.

- Нет, всё тихо. Я отдал им образцы, они сразу схватились проводить испытания… Не знаю, как быстро у них вышло, - иррилику я увидел уже у тебя, на севере.

Инся пристально смотрела ему в глаза. Её уши поднялись торчком, усы быстро шевелились.

- Микана… - медленно проговорила она, отводя взгляд. – Они умны, они великие мастера. Но иногда они думают, что… что закон, который выше богов, не для них писан. И тогда бывает… всякое. Будь осторожен с этим народом, ладно? Не везде помогают броня и зелёный огонь.

Под лопаткой что-то шевельнулось. Гедимин хотел перехватить взгляд кимеи, но она уже уткнулась в кружку тёмного отвара. «Что-то она всё-таки знает,» - сармат слегка сощурился. «Больше, чем говорит. Может, мне и у кимей есть не стоило?..»

19.07.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса

Похоже, Северный Наар всё-таки прогрыз себе русло и добрался до Арцаккара, - реку, узкую и тихую в среднем течении, в низовьях было уже не узнать. Слоистое побережье распилило, как лучевым резаком. Тёмный поток гремел, зажатый высокими берегами. Вспоротый водоносный горизонт сочился ручьями, пополняя русло. По берегам поднимались молодые рощи, оголённые по осени, - шквальные ветра содрали и листья с Деревьев Ифи и молодого ивняка, и хвою с метасеквойи, как-то выживающей под ураганами. Впрочем, Гедимин больше удивлялся Деревьям Ифи. Кажется, лишние ветки им просто обломало ещё до сезона штормов – то, что уцелело, так легко не отваливалось…

Недоеденная наннскими стадами трава полегла, потемнела, только сеть вьюнков поверх неё ярко зеленела – и пришла в движение, едва Гедимин подошёл к роще. Сармат остановился – со сторожевыми системами эльфов лучше было не спорить.

- Осенью-то кого… А, Древний! – выглянувший из-за молодого кружевного дерева сиригн клыкасто ухмыльнулся. Лоза по его жесту отползла с едва заметной тропы, уступив дорогу.

- Тафар? – удивился Гедимин, вглядываясь в мохнатое лицо. Сиригн посреди голого леса сгребал в кучи опавшую листву, поправлял шалаши из отвалившихся веток и расчищал площадки вокруг глиняных «теплиц». Там, по центру участка, замощённого плитняком, столбом поднимался горячий воздух – ростки Тунги держали поодаль от всего, что могло гореть.

- Тафар, - древесный сиригн опять ухмыльнулся и смерил Гедимина изучающим взглядом. – Кто-то должен был помочь одному оболтусу из Кесвакаси… Я думал, ты к ушастым больше не ходок?

Гедимин неопределённо пожал плечами. Тянуло проверить, плотно ли пригнаны височные щитки… и одновременно – хотелось убрать их и впустить морской ветер и запах палой листвы. Тафар клыкасто ухмыльнулся.

- Панцирь закрыл – это правильно. И не ешь там ничего! Пей только воду, и чтоб при тебе набрали. Погоди, спустимся к реке – надо предупредить ушастых на островах. Иначе ты туда не проберёшься. Надо же было взгромоздиться на скалу среди воды…

Крутой спуск на пять метров к тёмной реке казался нетронутым ничьей рукой, - просто дикий обрыв, чуть припорошенный грунтом и водяными брызгами. На голых камнях пестрели пятна лишайников, в щели забился мох, и пустил корни перистолистный вьюнок. Но Гедимин на третьем шаге понял, что спускается по прорубленным ступеням – плавно, по устойчивым уступам, огороженным, как бортиком, зарослями лозы. Листья шевелились, когда Тафар и сармат проходили мимо. Гедимин, заинтересованно хмыкнув, шагнул на «дикий» уступ, - лоза поднялась волной, оттесняя его к тропе, сзади вокруг пояса обвились побеги. «Страховка?» - едва сармат вернулся на «правильную» «лестницу», вьюнок его отпустил. «Интересно, оно меня выдержит? Эльфы-то лёгкие, сиригны не намного тяжелее… Вообще – это растение может прикинуть чужой вес и свою прочность?»

- Вот вы, эски, любопытные, где надо и не надо… - пробормотал Тафар. Он ждал сармата на «ступенях» на полметра ниже, даже не обернулся во время «эксперимента» - но узнал, что случилось (может, по шороху лозы?).

- А какой вес она выдерживает? – спросил Гедимин, поравнявшись с ним. – Я ведь тяжёлый…

- Не удержит – тебе же хуже, - буркнул Тафар, спускаясь ниже. – Она побеги отрастит. А ты голову – нет.

Его шерсть уже слиплась и потемнела от брызг. Река пенилась, подгрызая берега, крутила тёмные водовороты. Сиригн, не останавливаясь, шагнул в неё по щиколотку, на подводные ступени.

- Идёт баржа с камнем! – крикнул он, перекрывая шум реки. – Тебя возьмут на борт! А в городе уже встретят. Там полно балбесов, которым нечем заняться!

- В недостроенном городе посреди океана? – Гедимин недоверчиво хмыкнул.

- Вот и я о том же! – крикнул Тафар, отступая от воды на другую, не сразу замеченную сарматом тропу. Из-за скал уже показался белый нос, косой синий парус, серебристые рыбки на тёмной ткани…

По меркам Земли это был прогулочный катерок – но Гедимин ощущал странную надёжность белых бортов, мачт и даже тряпичных, зачем-то раскрашенных, парусов. Ветер дул навстречу, течения толкали в бока, но корабль шёл как по лазерной разметке – и тяжёлый плот, привязанный к нему тросами, и второй буксир держались чёткого курса. На плоту стоял одинокий эльф с шестом. Поверх груза – каменных блоков и плит, уже обработанных в каменоломнях – плотной сеткой сплелась лоза.

- Улу-лу-лу! – заорали с ближайшего борта, указывая на что-то у берега. Микана-плотовщик захлопал по воде шестом. Гедимин, ошалело мигнув, смотрел, как у его ног из чёрной воды всплывает бронированная спина.

- Скорей! – заорали с буксира, и Гедимин шагнул на живой «плот». Он боялся услышать треск панциря – всё-таки плакодерма, даже в несколько метров длиной, не была «рассчитана» на тонну лишнего веса. Рыба, на метр «провалившись» под воду, двинулась к кораблям. Панцирь пока держался. Гедимин чувствовал ступнями его сложный орнамент и стыки щитков – и сопротивление воды, и бьющее сбоку течение. Лоза на плоту, неожиданно оказавшемся близко, поднялась волной, накрыла сармата и дёрнула на себя. Он оттолкнулся, прокатился по камням и сел, дожидаясь, пока растение его отпустит. Плакодерма уже ушла в глубину.

- И вот как под тобой земля не проседает? – эльф-плотовщик разглядывал Гедимина, чуть наклонив голову набок. Лоза уползла от сармата, оставив его на базальтовой плите – видно, камень везли для облицовки, как красноватые блоки песчаника – для стен эльфийских башен.

- Где же у вас каменоломни? – спросил Гедимин. – Я шёл вдоль реки, но ничего не видел. Ни дорог, ни пристаней.

- Ты ходишь с востока на запад! – крикнули с корабля. – Вот и прошёл мимо. Пористый камень – с берега Аскири, плотный – с Арцаккара. А мы собираем то, что нам приготовили…

На кораблях заверещали флейты, и общительный эльф бросился к тросам. Ветер резко переменился. Корабли выходили в дельту, навстречу океанским волнам. Над водой поднимались скалистые острова, увенчанные «маяками» достроенных башен и «пирамидами» фундаментов. Со скал свисали лозы, между островами высоко над водой протянулись двойные верёвочные мосты. Внизу, в «тени» островов, у причалов стояли белые корабли со спущенными парусами. К одной из пристаней повернули и буксиры. На высоком берегу двое земляных сиригнов уже разворачивали стрелу лебёдки, наверху выкатывали на мощёную дорогу многоосные повозки, - баржу с камнем явно ждали.

Плот дрогнул – эльф отцеплял тросы, и буксирщики быстро их сматывали. Корабли, спустив паруса, на вёслах уходили в искусственную бухту. Но плот что-то ещё тащило – медленнее, чем раньше, но в том же направлении – к «грузовому порту». Он разворачивался длинным бортом к причалу. Эльф-плотовщик высматривал что-то в воде и иногда тыкал в неё шестом. Гедимин мигнул – для управления тоннами камня и брёвен этих тычков явно не хватало.

С берега бросили трос. Лоза уже сползла с плота, обвила кнехты. Микана спрыгнул на камни причала и протяжно засвистел, запрокинув голову. Наверху заулюлюкали. В воде что-то тяжело всплеснуло. Гедимин обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть спины гигантских панцирных рыб.

- И кого ты ждёшь? – усмехнулся плотовщик. – Тут уже без нас разберутся. Кто куда, а я – в купальню и за стол! Хватит с меня холодной воды и сушёной рыбы…

- Улу-лу-лу! Странник Хеммин! – закричали с каменной лестницы. Эльф в зелёной куртке уже спускался навстречу.

Энкесви почти не изменился, только «цацек» на одежде стало больше, и на левой руке появился крупный перстень – белый металл с малиновым халькопиритом. На скале – что внизу, что наверху – было ветрено, даже сторожевая лоза плотно обмоталась вокруг каменных опор и не поднимала «усов», но длинные косы эльфов почему-то не трепало, да и груз на лебёдке не раскачивался, шёл ровно.

- …и дом Кесвакаси владеет теперь всеми восемью островами в устье Аскири. У нас самая северная гавань! Когда корабельный лес подрастёт… - оживлённо рассказывал Энкесви. Гедимин плохо слышал его из-за шума ветра и волн – и к тому же сармата больше занимала лебёдка. Базальтовые плиты уже медленно опускались в застеленный циновками «кузов». Погонщик торисков держал наготове ещё горку скатанных подстилок – ими перекладывали камни там, где не хотели попортить шлифовку. Гедимин подумал, что надо было взять карту у кимей – от сарматской разведки толку очень мало. Как можно было не заметить два центра добычи и обработки камня?! «Интересно, у них есть механизация для шлифовки базальта? Как вырубают блоки, я видел. А вот как лозу приспособить к шлифмашине… Или там что-нибудь с торисковым приводом?»

«Торисковый привод» был приспособлен и к лебёдке «грузового порта». Гедимин скользнул по нему взглядом – и уставился на передаточный механизм. Следовало ожидать, что у эльфов он будет «тоньше», и зубцы шестерёнок они откуют без проблем и с ювелирной точностью. Но вот металл…

«Тот же, что в кольце Энкесви,» - Гедимин остановился. «Сереб… нет, это сплав. Никель и медь с присадками… Ксеносы знают мельхиор? Умеют выплавлять никель?!»

- Что нашёл твой взгляд… А! – Энкесви сдержанно улыбнулся. – Да, и у микана есть машины. Мы не столь искусны в работе с металлом…

- Что за сплав? – перебил его Гедимин, протягивая коготь перчатки к кольцу из мельхиора. Процентовка примесей различалась, но сармат не мог понять, это так и задумано, или уже готовый сплав, изучив, отправляли «на дело» или «на цацки».

- А, вот оно что! Кто о чём, а эски о металле, - микана снял перстень и протянул сармату. – Смотри, странник Хеммин. Это фиранканская белая медь – гилатса.

«Гилатса,» - повторил про себя Гедимин, рассматривая кольцо с волнистым орнаментом. «Всё-таки микана не умеют получать никель. Они плавят, что подвернулось – и всё, что вытекло, пускают в дело. Тут подвернулась медно-никелевая руда. Интересно, глубоко она лежала? Где-то на юге я видел зелень на песчанике. Ещё решил тогда, что какие-то водоросли выжили на камне…»

- Серебро лучше белой меди, - вздохнул Энкесви. – А глубинное серебро – ещё лучше. Но эта земля и так очень щедра к нам. И повезло, что Клан Железа не вычерпал всё до капли…

-Улу-лу! – крикнули из приоткрытых ворот башни; они в каждой постройке были развёрнуты от океана – эльфы всё-таки замечали ветер. – Энкесви! Ты, может, там и стол для гостя накроешь? И рядом постелешь ложе?

«Стол?» - Гедимин слегка сузил глаза. «Не в городе микана. Одного раза с меня хватит.»

Что-то кольнуло в мозгу тупой иглой, будто сармат упустил важную деталь. Но он уже поднимался по ступеням «пирамиды», облицованной базальтом. То ли острова в шторм или паводок, и правда, заливало на пару метров, то ли эльфы не смогли отступить от канонов строительства…

…Кто-кто, а микана климат учитывали – Гедимин сразу подметил и толщину массивных деревянных створок, и «шлюзовую камеру»-раздевалку за внешними воротами, и внутренние двери – ненамного тоньше внешних, и обшитые деревом стены и полы – не только чередование оттенков и бессмысленную резьбу, но и слой пусть примитивного, но утеплителя и поглотителя влаги за резной обшивкой… В гостевой зале стояла большая печь, так обильно украшенная, что можно было принять её за декоративный элемент – но сармат оценил мощность теплового потока и беззвучно хмыкнул. Сейчас агрегат работал в четверть силы, но, «раскочегаренный» на полную, мог протопить всю башню в самый холодный и ветреный день – и при этом не выжечь всё живое из парадной залы, - о направлении тепла эльфы тоже позаботились. «Толково ведь сделано, при доступных им ресурсах,» - думал Гедимин, косясь на резьбу. «Но вот эта ерунда на каждой свободной поверхности… Зачем?»

Свод залы был высоким, как раз под рост нанна – Гедимину тут было просторно, даже пришлось поднять взгляд, чтобы рассмотреть систему освещения. Ему не показалось – в помещении горели цветные светильники. На потолке раскинулись морские звёзды из сияющего жёлтого стекла. От центра каждого «зверя» к «лучам» цвет из жёлтого переходил в изжелта-зелёный, чистый зелёный и голубой с прозеленью. Мастер постарался – Гедимин был уверен, что найдёт всех животных в справочнике по узнаваемой форме «лучей» и пупырышков на них.

- Не торопись, - услышал сармат тихий шёпот. – Пусть мастер-эск оценит работу мастеров Нисы и Фиранканы…

Он быстро отвёл взгляд от потолка, заставил себя не таращиться на длинный высокий стол, резные кресла из белого дерева и массивную дубовую лавку, застеленную «козьими» шкурами (лавка точно была наннской работы, - эльф не удержался бы и добавил завитушек!). Микана в цветных одеждах терпеливо ждали. «Командир» в резной костяной диадеме даже и не ухмылялся – те, у кого было много «цацек», вообще отличались сдержанностью. Гедимин впервые задумался о возрасте эльфов – обмолвка, услышанная в Нейе во время состязания дровосеков… а сколько, собственно, лет каждому из вышедших в эту залу, и когда отличия в пару веков перестают замечаться?..

- Хорошо сделано, - сдержанно признал сармат, поводя плечом. – И башни, и печи. И другие вещи. Ниса уже делает своё стекло, даже цветное? А дом Нармаадех не против?

Губы «командира» дрогнули.

- Зоркий взгляд сармата!.. Увы, некоторые секреты дом Нармаадех не разглашает. В Нису привозят стеклянную гальку – как и другие ценные камни, которых здесь нет.

Он как бы невзначай повернулся к свету, и все вставки, стеклянные и каменные, подмигнули Гедимину. Тот мигнул в ответ. «Халькопирит, азурит, гранат… а у других – вообще пирит и трини… а нет, это всё-таки нормальный обсидиан. И стекляшки, и чьи-то зубы и кости… Белая медь или кость, ни золота, ни серебра. И это правители города? Мне казалось, эльфы сами не свои до цацек и камешков. Или тут с сырьём так плохо, что руда идёт за драгоценность?»

- Тонкая работа, - кивнул сармат. – Всё с медных рудников Фиранканы? Там, наверное, уже целый город вокруг шахт и плавилен…

Эльф снова усмехнулся.

- Так и есть, древний странник. Дом Нериннаэ уже строит башни у медных копей Рааласы, к северу от Фиранканы. Скоро у каждого дома микана будет свой город. Вот Ниса – город дома Кесвакаси… Ты присядь, мастер Хеммин. Твой путь был долог, опасен. Голод твоего разума неутолим… а что до голода телесного? Принести еды или питья?

Гедимин опустился на дубовую лавку и резко качнул головой.

- Ничего не нужно. Я бы посмотрел на город… и некоторые вещи. И потом поговорил с кем-нибудь, у кого есть время. А вам тут, наверное, хватает работы без меня.

Взгляд эльфа даже сквозь герметичную броню ощущался пронзительным и цепким, но Гедимин перехватил его и удерживал, пока микана сам не разорвал «связь». В мозгу не щекотало, ни холода, ни тепла сармат не чувствовал – всё-таки ипрон надёжно защищал от «странных» воздействий.

- Что ж, дом Кесвакаси тебе не откажет, - «командир» чуть наклонил голову. – Мы всегда рады и тебе, и твоим сородичам. Пройди по островам Нисы, не опасаясь хищных туч, - им дорога сюда закрыта. После заката моя башня ждёт тебя, но если выберешь другую – рады будут и там.

…Хасены, и правда, держались от города подальше. С западной оконечности острова открывался хороший обзор, не зря там сложили каменный помост и ограждение – «место для любования закатом»… впрочем, огневая точка тоже была бы неплохая – Гедимин даже прикинул машинально, какие орудия тут лучше поставить, но вспомнил, что ничего похожего у микана нет… ну, или они это очень хорошо прячут. Сармат, облокотившись на базальтовую плиту, смотрел на низкие, странно плотные и подвижные тучи на горизонте – пара крупных хасенов процеживала море. Видно, им было что ловить, - на пустой воде до таких размеров не распухнешь…

За серыми гребнями океанских волн были едва различимы белые корабли. Ветер усиливался, и один за другим, приспустив паруса, они галсами уходили в дельту и прятались среди островов. Гедимин взглянул вниз, на корабль, нагруженный рыбой, - ещё трепыхающуюся груду прикрывала «сеть» лозы. Вьюнок сложил листья и поджал побеги, спасаясь то ли от ветра, то ли от засолки заживо, - гребни волн легко перехлёстывали через палубу, и весь корабль и все, кто на нём, блестели от солёных брызг. Под водяным блеском Гедимин различил другой, более тусклый – длинные робы из тонко выделанной кожи пропитали раствором хемны, и вода сквозь неё не просачивалась. Сармат одобрительно хмыкнул и покосился на манжеты Энкесви. На них тоже пошла нить, пропитанная хемной, только её ещё и покрасили, и соединили нити нескольких цветов… «Эльфы!» - Гедимин едва заметно ухмыльнулся.

За первым кораблём шёл второй, длинный и узкий, с обоих бортов увешанный, как поплавками, коробами из пластов коры. За ним под водой что-то двигалось – и Гедимин, приглядевшись, различил бронированное тело, мощные плавники и длинный хвост в колючих щитках. Панцирные рыбы вслед за кораблём возвращались в бухту.

- Ещё ракушки повезли, - Энкесви указал на второй длинный корабль, свернувший в соседний пролив; за ним плыла вереница метровых плакодерм – панцирный косяк. – Теперь уже, видно, на зимовку. Плохое время для морских садов…

Первый корабль уже причалил. Коробов на его бортах не было – они «своим ходом», как недавно плот с камнем, плыли к ступеням, вырезанным в скале. На одном из ящиков стоял эльф-плотовщик и постукивал по воде шестом. В «причале», над и под волнами, виднелись ниши, из той, куда брызги едва долетали, спускались жители с баграми и верёвками. Теперь сармат разглядел, как панцирные рыбы толкают плавучий груз к скале и кружат у островка, чего-то дожидаясь.

Микана с зелёной повязкой на лбу выкатил на боковую ступень тачку мелкой рыбы, очистков от крупной, битых ракушек и мясной обрези и вывалил всё это в воду. Волны вскипели. Панцирники «всасывали» добычу на лету. Кто-то стерёг у дна, кто-то нарезал круги, подбирая то, что отбросило ветром или течением. Пять секунд – и всё стихло. Ни ошмётка на воде, ни узорной брони под ней, - плакодермы исчезли.

«Ракушки?..» - запоздало сообразил Гедимин, глядя, как короба расставляют по нишам под водой и снимают крышки с решётчатых стен. Внутри на широких перекладинах шевелились ряды приоткрытых створок. Садки с моллюсками цедили муть, поднятую со дна.

- Зря ты отказался от угощения, - покосился на сармата Энкесви. – Что лучше свежей рыбы и ракушек с можжевеловой настойкой?

- А зерно у вас растёт? – Гедимин всмотрелся в зелень на дальних островах. Можжевельники на солёных ветрах как-то выживали, хоть и пластались по камням, а вот полей сармат не видел.

- Увы, - отозвался Энкесви. – Дом Кесвакаси пока не приучил степную траву к океанским ветрам. Дубравы и орешники на берегу выручают нас. Ты ведь проходил холмами, встретил Тафара? Он, как всегда, на меня рычит…

Эльф едва заметно улыбнулся.

- Я видел рощи, - кивнул Гедимин. – Да, жёлуди и орехи выросли здоровенные. Как вы успели так обработать деревья за одно поколение?

Микана приподнял бровь.

- Мы? Хотел бы дом Кесвакаси обрести такое могущество! Нет, странник Хеммин. Мы посадили эти деревья, мы расширяем леса туда, где они согласны расти, – но на этом всё. Не мы раздули жёлуди на дубах, и не мы вытянули кружевные деревья к облакам, и цветы Дерева Ифи мы не учили ползать и плавать. Спроси у Богов Жизни, чья это рука, - ты ведь знал их, пока они не стали богами…

Гедимин мигнул. «Если бы кто-то из наших биологов… да тот же Кронион, не говоря уже о…» - он едва заметно поёжился. «Да, этот – тем более. Если бы они получили такие возможности – любая мутация любого организма, на всей планете, за одно поколение, какие угодно эксперименты… Да-а, они бы тут устроили. Маас и Зигман ещё сдерживаются! Или их придерживает третья богиня, которая спец с опытом. Чтобы лишнего не наворотили…»

- А вот тростник – это мы, - вдруг признался Энкесви. – И миинкса – тоже.

- И ручные плако… вон те рыбины у побережья? – Гедимин криво ухмыльнулся. – Как вы их выдрессировали? Там ведь мозгов под панцирем не сыщешь…

- Дар народа микана, - эльф приподнял край губ. – Увы, морские черви ему так и не поддались. Мы отвадили их от устья Аскири, но не более. И то повезло, что они избегают пресной воды…

На востоке постепенно темнело. В окнах башен зажигались цветные огни. Всё ярче горели знаки на скалах, незаметные при дневном свете, - сияющее красное стекло, «маяки» Нисы. Гедимин повернулся к эльфу.

- Ничего, если я просканирую твоё кольцо? И вон ту штуку из красного стекла?

- Там красная иррилика, - Энкесви протянул Гедимину перстень. – Однако ты хитёр, странник Хеммин. Сам закрыт от чужих глаз, а своими смотришь в самые корни…

Гедимин, пропустив подначку мимо ушей, подставил ладонь с кольцом под сканирующий луч. Экран покрылся слабой рябью. «Ирренций в составе… следовые количества, но всё же,» - сармат даже не удивился. Перстень «фонил», его излучение пульсировало, и только защитное поле отделило эту пульсацию от десятков других, идущих со всех сторон. «Фонил» Энкесви, другие эльфы, пришедшие посмотреть на закат, ближние и дальние башни, сами острова, проливы, но сильнее всего – западный океан. Словно две волны мощного излучения встречались на побережье, проходили друг сквозь друга и катились дальше, уже изменённые… Пока Гедимин «ловил» пульсацию кольца – точнее, халькопиритовой вставки – излучение сошло на нет, до считанных долей микрокьюгена, и пульсировать перестало. Сармат досадливо сощурился, убрал защитное поле, переложил кольцо на камень, - трудноуловимая «рябь» на зубцах графика так и не вернулась.

- Не может же камень действовать на никого, - негромко заметил Энкесви. – Или сам откройся, или дай его мне в руки.

- Ты сам фонишь, прибор запутается, - буркнул Гедимин, недобро сощурился на предложение «открыться» - и вскинул взгляд на эльфа, на время забыв о перстне. – Как он может действовать на кого-то? Это обычная руда, и даже не ирренциевая, - медно-железная, как та, которую плавят в Ралассе…

- Рааласе, - поправил микана. – Да, и сильный камень можно расплавить. Проку в этом столько же, сколько в том, чтобы тебя или меня пустить на растопку. Камни дают силу, пока они живы…

Гедимин покосился на сканер. «Живые камни» - колонии микроорганизмов – он видел на Равнине, да и на Земле бывало нечто подобное и, может, даже пережило Применение. Но халькопирит Энкесви не был ничем, кроме халькопирита.

- Пирит – тоже сильный камень? – хмуро спросил он. – И обсидиан?

Эльф едва заметно шевельнул ухом.

- Я ведь не из домов Нериннаэ или Нармаадех. Есть ли у этих камней другие имена, не сарматские?

- Златоблеск, - припомнил Гедимин наннское название пирита. – А обсидиан – это чёрное стекло… А, вот, смотри.

Он вынул из-под брони подарок Кристобаля. По лицу Энкесви скользнула волна. Он поднёс руку к подвеске и тут же отдёрнул.

- Всё ли ладно в подземном городе эсков?

- Да вроде всем довольны, - Гедимин пожал плечами. – Только пальцы у них… подвижность не та. Досадно, если был элек… ювелиром, например. Я им там немного помог с ремонтом. Мне ничего не надо, но Кристобаль подарил…

Он снова пожал плечами. Энкесви едва заметно сдвинул брови.

- Княгиня Энакаси не будет рада. Скормив лекарство другу, сам не исцелишься. Мне… Уже закат догорел, странник Хеммин. Давай пойдём в башню.

Гедимин не стал спорить со встревоженным эльфом. Тот в «вестибюле» сдал сармата сородичам и быстро ушёл наверх. Озадаченный Гедимин остался сидеть на лавке в протопленной зале. Ему принесли наннский тюфяк, шкуры, - всё, как принято было в Нейе. Когда микана ушли, оставив его в полумраке, сармат достал подарок Кристобаля и замерил фон. Обсидиан излучал ровно, очень слабо, - ни единого зубца пульсации Гедимин не поймал. «Всё-таки надо разобраться,» - думал он, переворачиваясь на другой бок и прижимая к себе сфалт. «Что там за действие у обычной руды, и как лечат обсидианом эа-мутацию. Традиции у разумных бывают всякие – но показания дозиметра на традиции не спишешь.»

20.07.247 от Применения. Западная пустошь, устье реки Аскири, город Ниса

Что-то мохнатое задело ладонь. Это был явно не мех «козьей» шкуры, на которой Гедимин спал, - оно было тёплым и двигалось. До пальцев дотронулись жёсткие вибриссы, потом что-то легонько толкнуло в грудь, будто пыталось перевернуть сармата на спину. Он вскинулся, что-то мохнатое проскользнуло под рукой и хрипло мяукнуло из-за спины. На разбуженного сармата смотрела недовольная кошка. Она встряхнулась, лизнула бок и запрыгнула в эльфийское кресло.

- Твои сны не были тревожными, странник Хеммин?

Незнакомый эльф из дома Кесвакаси поднялся из-за стола, протянул руку к кошке – она спрыгнула с кресла и, задрав хвост, неторопливо пошла к двери. Гедимин скользнул взглядом по одежде микана. «Цацки с азуритом и ракушками. И халькопирит тут как тут. Обруч на голове – показатель статуса… Если он из кости с азуритом – это «много» или «мало»? Я и деревянные видел… Интересно. У него вообще нет металла на одежде…»

Микана терпел разглядывание и смотрел в ответ так, будто искал брешь в ипроновом экране. Гедимин открыл было рот, но тут у двери, не сладив с тяжёлой створкой, требовательно мяукнула кошка. Эльф быстро отвёл взгляд и пошёл к «шлюзу». Кошка вышла в «камеру» и принялась обнюхивать стены. На улицу она не спешила – она, похоже, вообще никуда не спешила. «Инспекция?» - ухмыльнулся Гедимин, глядя, как зверёк заглядывает в каждый угол.

- Кошки прижились на островах? Не думал, что тут проблемы с крысами.

Сармат вспомнил другое домашнее животное эльфов – и то, что в Нисе до сих пор его не встретил. Ни одной ящерицы-отии, - наверное, тут их сдувало.

- Нет, крысы не доплывают, - отозвался микана, следя за кошкой, будто её «инспекция» и впрямь была важна. – Но есть другие… нежелательные гости. Кошки этой земли хорошо с ними справляются.

«Этой земли?» - Гедимин слегка сузил глаза. В заповеднике Йеллоустоун вряд ли держали домашних кошек – те были «ксенофауной» похлеще, чем рапториды.

- Они ведь не из… тайника богов, - заметил он. – Таких у нас держали в городах. Где вы их нашли?

Микана смерил его долгим взглядом, будто сармат спросил о чём-то очень важном, чуть ли не о государственной тайне.

- Там, где они были никому не нужны, Древний Странник. У тех, кто считал их бесполезными. Клан Железа… - по лицу эльфа пробежала волна. – Он всегда смотрел на мир странно. Я не уверен, что их бывшие… содержатели достойны разговора. Они живы и плодятся, если это важно. Когда голод станет сильнее страха, они тебе встретятся… Осталось что-то, чем дом Кесвакаси мог бы тебе помочь?

Гедимин мигнул от резкой смены темы. Только что он получил немалый кусок информации – и на досуге его следовало обдумать, но сейчас времени не было. «Уже выпроваживают,» - отметил он про себя. «Через скафандр не работает «благословение» на технику? Или вчера ляпнул лишнего?»

- Мне нужно узнать о… сильных камнях, - ответил он. – Какие они бывают и что могут. На Земле эти синие и фиолетовые камешки…

Он покосился на «цацки» микана и снова увидел на его лице волну.

- Их считают простой рудой. Кажется, вы знаете больше.

Микана смерил его задумчивым взглядом.

- Простой рудой? Нет. Клан Железа многое забыл, остальное перепутал – но кое-что сохранил. Хотя у вас свои правила… Дом Нериннаэ мог бы тебе помочь. Мы, Кесвакаси, говорим с другими стихиями. Если хочешь понять работу камня – сними щиты. С ними камень говорить не может. Тебя он за ними не увидит. Это всё, что может сказать тебе дом Кесвакаси. Что-то ещё?

…На борту «буксира» сидела пёстрая кошка с чем-то панцирно-шипастым в зубах. «Зверь» определённо умел сворачиваться в крепкий клубок, и челюсти у него были мощные – для перемалывания чего-то прочного. Но кошке удалось увернуться от укуса, избежать шипов и вцепиться в незащищённый живот. Ещё пара дохлых «раков» валялась на причале.

- Древоеды, - кивнул на них микана-провожатый. – Если ракушки и водоросли не любят смолу, то этих ничто не берёт. И были бы они сами хороши на вкус! А то даже рыбы брезгуют.

Он, почесав кошку за ухом, подобрал «рака» и зашвырнул в океан. Массивная панцирная тень за бортом шевельнулась было, но тут же разочарованно замерла. Кошка, уже забыв о добыче, поднялась на каменную лестницу и засела там, куда не долетали брызги. Баржа готовилась к отправке – в этот раз без груза, если не считать Гедимина.

…Он поднялся бы с баржей по Аскири и Арцаккару до самых каменоломен – но его интересовало кое-что на побережье. На «низком» берегу, под обрывом вдоль океана, сармат высадился и пошёл на юг. Здесь сканер не задевал ни микана, ни их странную технику, и она не наводила помехи, - Гедимин сквозь гребни волн и летящие брызги видел, как меняется состав воды по мере удаления от устья Аскири. Она несла в море немало органики и заметно опресняла мелководье, - существа, живущие в «конусе выноса», дальше на юг почти исчезали. Вдоль берега ещё шарили некрупные придонные плакодермы, но поодаль уже шныряли полихеты-переростки и гигантские голожаберные моллюски. Как-то всё это ещё и уживалось с «банками» моллюсков обычных, стайками криля в северных течениях – и плывущими оттуда же некрупными рачками и голожаберниками. Гедимин пособирал образцы – недостатка в них не было, усиливающийся ветер и пятиметровые волны швыряли всё, что не успело спрятаться, прямо на обрыв. Сармат пару раз увернулся от камнепада – каждая зима стачивала скалы минимум на полметра вглубь материка – и решил, что на ночёвку тут не останется, - пора уходить на действительно твёрдую землю.

Над побережьем, поднявшись выше ветра, висел одинокий «птерозавр»-полуденник. Гедимин покосился на останки панцирной рыбы, разбитые о скалу. Их пока ещё не смыло – и, кажется, к ним и присматривался ящер. Сармат следил за ним пару минут – он кружил, то снижаясь, то поднимаясь, но спуститься на берег, под удары волн, так и не решился.

«Сады» Нисы остались за горизонтом. Гедимин покосился на «маяк» кружевного дерева на юго-востоке и бело-зелёную «стену» у основания ствола. «Как сказал Энкесви? «Не мы вытянули их к облакам»? Эльфийские деревья в Найе были ниже, но тут попали под общую мутацию? Вот можжевельник она почему-то не берёт. А другим хвойным досталось. А злаки не затронуло. Непонятно…»

- «Рута», приём! – луч передатчика ушёл на восток. Перехватили его, само собой, на «Динси» и «Ниркайоне», а потом и на «Джойе». Выслушав недовольное бурчание и вежливо хмыкнув в ответ, Гедимин подождал ещё пару минут.

- «Рута» на связи! – отозвался филк у приёмника. – Позывной «Пустошь»? Ты знаешь, что центр не мог тебя найти?

Гедимин оглянулся на дельту Аскири. «Да кого там найдёшь, сквозь такие помехи…»

- Я с центром поговорю, - пообещал он. – Кронион далеко? Много данных по биологии.

Филк тяжело вздохнул, но канал освободил. Кронион ждать себя не заставил.

- Был у ксеносов? Что нового?

- Ручные плакодермы, - буркнул сармат. – И кошки из убежища. Пока не знаю, из какого. Ликкин или Улфа… скорее всего – Ликкин.

…Гедимин прислонился спиной к кружевному дереву. Странное было растение, будто вывелось на Равнине, - легко переходило с фото- на радиосинтез и обратно, обменивалось энергией с сородичами везде, куда дотягивались корни, по всей «сети» через континент… Через корни же «перекачивало» и генный материал – как сказал Кронион, размножение семенами у него давно отключилось, даже и ответственный за него «кусок» хромосомы заблокировался. Гедимин не стал спрашивать, ставит ли биолог опыты по разблокированию, - и так было что обсудить.

- Да, обычные земные кошки, - подтвердил Кронион. – Только… некоторые куски генома мы на Земле считали мёртвыми. А ирренций их «разбудил». Так что эльфы особо никого не дорабатывали – так, направили отбор в нужное русло. Те зверьки, от которых ты взял шерсть, родились уже под излучением, питались рыбой и моллюсками, реже мясом птицы. Крыс не ели. Слишком умны для этого. А вот где эльфы добыли их предков… все старые линии уже затёрлись, это новый подвид.

- Интересно, как микана связались с убежищами, - Гедимин вспомнил бесконечные попытки и угрюмо сощурился. – Улфа молчала, в Ликкине отзывались, но лучше бы не…

В наушниках хмыкнули.

- Твои микана отлично промывают мозги. А у ликкинцев, судя по общению с тобой, и промывать особо нечего. Странно, что у них выжили кошки. Не вымерли от голода, не пошли на субстрат…

Гедимин поморщился.

- Зайду в Ликкин. Проверю, что там с мозгами… А что скажешь о рыбах?

Кронион тихо вздохнул.

- Не по моей части, Гедимин. Это ваши штучки с излучением, влияющим на мозг. Судя по твоим сканам… за ДНК не скажу, но по всем параметрам – это в самом деле плакодермы. Определяются до вида. Дрессировка чего-то подобного – проект совершенно безнадёжный. Особенно, как ты рассказываешь, на выполнение сложных команд. Держаться там, где нет прессинга океанских хищников, и много пищи, они ещё могут, так что прикорм понятен, но вот перенос грузов и помощь в рыбалке… В общем, ксеносы как-то выполоскали им мозги. Скорее всего, ЭСТ-излучением. А тут уж тебе виднее, каким именно. Из меня так себе нейробиолог и никакой ядерщик.

- То есть никто другой повторить этот фокус не сможет, - Гедимин выхватил из потока информации главный «кусок» и досадливо сощурился. – Та же история, что с растениями…

- Очень на то похоже, - отозвался Кронион. – Не думаю, что это большая потеря. Вообще, вряд ли плакодермы здесь надолго. Слишком чуждая среда. Холодно и глубоко. Не знаю, откуда их вынесло, но скоро вернёт обратно.

- И гигантских червей с моллюсками? – Гедимин криво ухмыльнулся. – Что вообще творится в море? Я не силён в биологии – но вроде бы рыбы едят червяков, а не наоборот?

В наушниках сдержанно хмыкнули.

- Очень по-разному бывает, атомщик. Пока что червяки едят рыб. Какой сейчас год от Применения?

Гедимин мигнул.

- Двести сорок восьмой идёт. А это тут при чём?

- По меркам биосферы – не прошло и микросекунды, - ответил Кронион. – Всерьёз говорить, кто тут кого ест, можно будет лет так через миллион. Экосистемы ещё даже не начали формироваться. Можешь наблюдать процесс изнутри. Повезло, - меня со станции так и не выпускают. Слишком ценный кадр. Может, оно и разумно…

- А как ты говорил с нхельви? – перебил Гедимин. – Они знают тебя и знают, как ты выглядишь…

- Хех, - раздалось в наушниках. – Через двойной шлюз и голограмму. Спасибо, кстати, за краткий словарь. Интересные существа… Ты вот что так и не сказал. Ел в городе эльфов?

- Нет, - буркнул Гедимин. – И, кажется, они обиделись.

- Лучше так, чем откачивать тебя от неизвестных нейротоксинов, - проворчал Кронион. – Держись и дальше. И мозги под излучение не подставляй. Если даже плакодермы оказались уязвимы… Чем сложнее мозг, тем больше кнопок для управления. Усвоил?

…Гедимин задумчиво смотрел на значок с подписью «Эданна». «Вызвать на связь? Вылезет или филк на передатчике, или, что хуже, Исгельт. И дельной информации мне не видать. Вообще, как-то скупо центр делится данными. Сейчас же не один я хожу по поверхности. Где сведения от других станций? Я, конечно, могу их все обойти и спросить лично… но тогда – на кой нужен центр?!»

- «Ларат», приём. «Пустошь» на связи. Пакет для центра и запрос на ответный.

На «Ларате» удивлённо хмыкнули.

- Передавай.

«Филк, не лезущий не в своё дело?» - Гедимин слегка удивился. «А, всё равно копию у себя оставит. И вся станция её прочитает…»

Пока собранная информация уходила на «Эданну», сармат набирал и снова стирал запрос. «Данные по минералам после Применения: пирит, халькопирит, гранат, азурит, обсидиан. Состав, свойства…» - махнув рукой, он поставил точку и отправил сообщение. Огоньки «Ларата» и «Эданны» погасли. Сармат покосился на небо – солнце ещё стояло высоко – и двинулся на юго-восток. «Устье Хулу в этот раз пропущу. В Ликкин зайду. И поищу рудники Рааласы. Зимой, без воды со всех сторон, там самая работа. Может, ещё в Фиранкану успею до наводнения. Интересно, корабли микана далеко забираются на восток? Может, у них уже и за разломом колонии?»

Через час передатчик громко загудел.

- «Пустошь», приём, Айзек на связи, - сквозь помехи и шорох полёгшей травы было плохо слышно, и Гедимин остановился.

- Приём, - отозвался он. – Айзек, ты что сделал с адмиралом?

В наушниках невесело хихикнули.

- Станция большая, дел всегда много. Можно с адмиралом разминуться. Гедимин, чего тебе надо от медной и железной руды? На что ты наткнулся?

- На аналог «сильных камней» Равнины, - Гедимину нелегко дались эти слова. – По крайней мере, так считают ксеносы. И я заметил неясную пульсацию от халькопирита. Ирренция в нём для такого эффекта было мало…

Айзек слушал молча, даже ни разу не хмыкнул, - и про халькопирит, и про обмолвки эльфов, и про «цацки» у Серых Сарматов, и про пиритовый медальон Айшера Камнеруба.

- Как-то всё невнятно, - задумчиво сказал он, когда Гедимин замолчал. – Как жар листьев Тунги защищает от коррозии, ты проверишь без нас – опыт несложный. Главное, не добавляй защиты от себя. Только технологии местных. А вот сложные воздействия… Уверенность в себе – это вещь такая… трудновычислимая. И слишком от многого зависит. Пускай Стигнар, получив подарок, приободрится и успокоится. Как вычислить, из-за чего? Из-за того, что его поддерживает признанный вождь? Из-за веры в силу пирита? Этих двух факторов хватит для очень яркого эффекта. Безо всяких пульсаций.

Гедимин угрюмо сощурился.

- Но пульсация-то была. Дозиметру мозг не запаришь.

- Предположим, - отозвался Айзек. – Пока данные я не смотрел. В эльфийском городе, как ты сам говоришь, каждый камень фонит в своём ритме… Ты для начала выясни, какие свойства конкретно приписываются минералам. Пронаблюдай проявления. Мне всё же кажется – Земля не Равнина. Даже после Применения.

- Ты мне свои данные сначала дай, - хмуро сказал Гедимин. – А то от вас не дождёшься. Никто на станциях ничего странного с минералами не замечал?

- На станциях не работают с минералами, - вздохнул Айзек. – Сольвентные скважины позволяют получать чистое вещество, даже не видя, откуда сольвент его вымывает. Пирит там, железняки, скарны, - химии и физике всё равно. Это и ксеносы признают, ты сам говорил. Так вот, к добытым веществам вопросов на станциях нет. Никаких свойств, помимо отмеченных на Земле. А чтобы вытаскивать сам минерал и с ним ставить опыты, нужно хоть какое-то основание…

Он заговорил тише, - отвернулся от передатчика.

- Передача данных. Да, запросил. Были бы – дал бы. Не вижу оснований для отказа. Информа…

Огонёк на карте погас. Гедимин недобро сузил глаза. «Исгельт. Похоже, данных мне не видать. И не только по минералам. Так, где достать осколок пирита или кусок железа?»

25.08.247 от Применения. Западная пустошь, излучина реки Аркети, Старый Город Ликкин

До сезона дождей было ещё далеко. В побелевшей, выгоревшей степи лесополосы вдоль каждого ручья выделялись особенно ярко – тут некому было ни рубить деревья, ни подъедать их. Гедимин заметил незнакомый овраг издалека – но изумлённо мигнул, увидев на дне свежей промоины широкий поток. Он сверился с картой – да, тут был ручей в пару метров шириной, и русло в рыхловатом грунте он себе прогрыз. В него и хлынула новая река, смыв берега и всё, что на них росло, - из воды торчали ветви поваленных деревьев. Гедимин проследил поток по карте на север и задумчиво хмыкнул. «Похоже, это «Юго-Восточный Наар» - прогрыз котловину Тэкры и проложил себе путь на юг…»

Он хотел закрыть карту и поискать брод, но обратил внимание на новую тёмно-синюю надпись вдоль проступившей линии – кто-то прочертил «Наар» от озера до излучины, найденной Гедимином, и подписал его земными буквами – «р.Аркети».

- «Пустошь», приём! – на карте зажёгся знак станции «Аркет» на северо-востоке, в нескольких километрах от начерченного русла. – Новые данные принял?

Гедимин мигнул.

- Реку изучили?

В наушниках усмехнулись.

- Нет, из головы взяли!.. Естественно, проследили от озера. Изучать пока нечего. Она ещё не устоялась, жить в ней неудобно. Лес по течению снесло…

- А где не снесло, там затопило, - Гедимин покосился на хвойные деревья «по пояс» в воде. «Корни сгниют, - эти растения к такому непривычны. Интересно, что там ниже, - река-то впадает в Фиран…»

- Почему «Аркети»? – спросил он. Связист коротко хохотнул.

- Почему нет? Все, кому не лень, раздают там свои названия. А нас тут будто вообще нет. Передай, в общем, ксеносам – эту реку можно не называть!

- Ладно, - пообещал Гедимин, думая, что эльфы наверняка успели раньше. «Да ничего. У Арцаккара уже два названия. Миканцев в дельте не смутило, что он «Арцаккар» в верховьях…»

Реке до названий дела не было – она как текла со всей мутью, собранной с расширенного русла, так и продолжала. Переходить её пришлось в защитном поле, а мытьё скафандра отложить на следующий раз. Гедимин поднялся на сыпучий склон, с сожалением глядя на следы свежих оползней – кустарники с подмытыми рекой корнями ухнули в воду и утащили за собой метра три злаковой степи. Остальное потрескалось, но удержалось на корнях травы – переплетение там было густое.

Высокая белая трава скоро сменилась приземистой, вывернутой во все стороны жёлтой. Гедимин с удивлением увидел пару кривых, со вздутиями на стволиках, но всё-таки живых ростков Дерева Ифи. Ещё одно росло там, где уже и мутировавшая трава заканчивалась, на границе «выжженной земли». Отчего-то крысы его не сгрызли, хотя следы добычи субстрата попадались Гедимину чуть ли не от самой реки.

В городской стене появился свежий пролом, и сармат остановился перед ним. Что-то с силой надавило на остатки сооружения сверху, сплющило одну из секций, а потом из треснувшей обшивки повыдёргивали все рилкаровые балки. Искать их не пришлось – давление было сильным, но неравномерным, и они прошили оседающую стену, как колья. Следом кто-то выдернул давно обесточенные кабеля. Сил для этого понадобилось немало – соседние участки стены даже перекосились, пока что-то тянуло кабель, проходящий сквозь них, на себя. Где-то под ними он в конце концов и лопнул.

Гедимин прошёл по хрустящим обломкам, оглядываясь по сторонам. Рилкара из стены кому-то не хватило, и он взял в оборот ближайший ангар. Стены из фрила, металлофриловые балки, - всё валялось поверх просевшего пола. Опоры из рилкара и «стеклянные» вставки под крышей кто-то утащил – длинные царапины остались на мостовой. Остатки грузового глайдера, привалившиеся к соседнему ангару, не тронули.

«Кажется, тут были микана,» - Гедимин задумчиво смотрел на стену и разрушенный ангар. Непохоже было, чтобы их грызли, били кувалдой или взрывали. Что-то массивное и неоднородное навалилось сверху, расплющивая непрочные материалы, - будто оползень, стена воды… или вал подвижных лиан. Они же, кажется, и выдёргивали балки, уцепившись за что-то прочное и не считаясь с затратами сил, - любое другое существо подрубило бы их кувалдой, плюнув на крепко засевшие обломки. Да и кабель выдирать, пока он не лопнет, не согласились бы даже ториски…

Лучевой сканер «нащупал» на сухой земле длинные колеи. Гедимин хмыкнул. «Многоосная повозка? Да, столько вьюнка надо было в чём-то везти…»

Пока эльфы продвинулись недалеко – сармат нашёл только пару характерно расплющенных ангаров да пятна крови с прилипшими бурыми волосками на мостовой – крысы Моджиса вылезли, атаковали, «пообщались» со сторожевой лозой и больше в эту часть города не заходили. Первый шорох на развалинах Гедимин услышал, отойдя от пролома в стене на две сотни метров. Он снял с плеча сфалт, прикрылся защитным полем, - из окон и трещин в фундаментах высоток явно кто-то глазел. Сармат пару раз слышал приглушённый писк, больше похожий на скрежет, однажды тень на мостовой странно шевельнулась, и на выстрел вверх раздалось характерное шкворчание. Следом что-то шмякнулось с высоты и с тем же скрежетом удрало.

«Вот же понастроили, а…» - Гедимин угрюмо щурился на стены-скалы, закрывающие обзор. Он уже отвык от городской застройки и от того, что в ней никак не спрямишь дорогу. Может, и можно было прорезать брешь в стене и проложить короткий путь, но заходить в высотки сармату не хотелось.

«И тут крысам не повезло…» - он покосился на брызги крови и выбоину в стене – и остановился. Крысе сидеть на этой гладкой поверхности было негде, а лезть туда – незачем. На противоположной стороне улицы виднелись у оконных проёмов свежие оплавления. Сармат, уплотнив защитное поле, двинулся туда, - именно такие места крысы выбирали, чтобы установить огневую точку, да и выбоину, похоже, оставил снаряд баллисты. А вот оплавления… «Бластер,» - Гедимин провёл пальцем по свежему следу. «ЭМИА-излучатель, пара ирренций-обсидиан. А стреляла-то не крыса…»

Стукнув кулаком по стене и не дождавшись из высотки ни шороха, ни писка, Гедимин посветил в проём. Внутри крови и оплавленных полос на стенах и полу было больше. Сооружение по центру комнаты напоминало остатки крысиной баллисты, - весь металл кто-то утащил, а металлофриловые «копья»-снаряды просто разломали на куски. Гедимин расширил проём и протиснулся внутрь. За выбитой дверью (её сперва прогрызли, потом вставили назад, потом вынесли уже без помощи зубов, расколов верхнюю часть створки) снова виднелись кровавые следы и прилипшие к ним шерстинки. Нетронутой пыли не было – слишком часто моджиски тут пробегали – но кто-то из пришельцев наступил в кровь и оставил пару отпечатков прежде, чем вытер ступню о порожек. След был чёткий – узкая «мартышечья» ступня в обуви с рифлёной подошвой. Уцелел даже полустёртый знак какой-то земной фирмы.

В проём Гедимин протиснулся с трудом, да и внутри разогнуться не вышло – верхние перекрытия держались «на честном слове», что-то резать сармат не рискнул. «Ремонтное чутьё» вопило, что и заходить-то не стоит, но сканер «забивало» рябью (откуда только взялась внутри здания?!), а на полу темнело что-то странное…

«Тьфу ты!» - Гедимин отвернулся от находки. Тёмное пятно вблизи оказалось крысиным трупом, прибитым к полу обломками «снарядов». Над дохлой крысой кто-то не поленился глумиться, отрезая уши и выкалывая глаза, хоть она и была уже прошита насквозь лучом бластера. Гедимин поморщился, посветил фонарём по углам, - дальше следы не вели, крысы, отступая с поста, обрушили в следующей комнате перекрытия, и пришельцы пройти не смогли. Слева на полу светлело широкое размытое пятно, в пыли виднелись шерстинки, волокна разлохмаченного скирлина, - сюда моджиски стащили все мягкие покрытия и найденную в округе одежду и устроили, как у них водилось, лёжку. Сейчас тряпья не было – только не запорошенное пылью место там, где оно лежало. Гедимин покосился на «мартышечьи» следы – кто-то из чужаков снова вляпался в кровь и натоптал по комнате. «Тащить к себе фонящее барахло моджисок? Надеюсь, они его хотя бы дезраствором промыли…»

Помещение было шире и длиннее, чем знакомые сармату жилые комнаты, - технологический «отсек» на первом этаже, с подведёнными к нему трубами водопровода (пустыми и уже частично отгрызенными) и рядами центрифужных агрегатов вдоль стен. Прикипевшие вентили кое-где ещё виднелись, но то, что держалось похуже, оторвали, а шланги отгрызли. Большая часть «центрифуг» (Гедимин, приглядевшись, опознал устройства для стирки небольших объёмов одежды) была раскурочена; крысы не умели делать детали для своих «машин» и тащили их откуда ни попадя. Но пара агрегатов, хоть и лишилась шлангов, всё-таки уцелела – и совсем недавно кто-то смахнул с них пыль и пометил бурыми крестами. Красителя не нашлось – только подсохшая крысиная кровь. Гедимин озадаченно посмотрел на метки. «Труп на полу – допустим, для запугивания. А это?»

Снаружи зашуршало, и сармат замер. Кто-то тяжело спрыгнул в полуподвал и с резким выдохом шарахнулся назад.

- Стой! – прошипел кто-то на искажённом атлантисском. – Кто-то внизу!

Снаружи замерли. Гедимин сдвинулся к выходу, проскрежетав обшивкой на спине по слишком низкому потолку. На улице приглушённо выругались.

- Не крысы, - прошептал кто-то. – Здоровенная махина. Видел тень?

- Штучки ушастых, - неуверенно пробормотал второй. – Небось украли наши стиралки… Не дрейфь!

- Тихо ты, - прошипел первый. – Там кто-то есть. Не глюки.

- Зажигалку вниз – и на поражение, - буркнул третий голос. – Чего ждёте?!

- А если там сами ушас…

Договорить первый не успел. Гедимин вовремя прикрыл глаза тёмным щитком при слове «зажигалка» - что-то ярко вспыхнуло в дверном проёме и тут же погасло. Помещения заволокло густым дымом. Гедимин покосился на сканер и услышал снаружи кашель – зацепило и пришельцев. «Они там что, без респираторов? Совсем одурели под землёй?»

- Эй! – сармат недовольно сощурился. – Вы там в себе? Себя же потравите!

Снаружи выругались. По груди Гедимина скользнул луч фонаря – и тут же дёрнулся в сторону и угас.

- Твою мать! Робот!

- Оно говорит, - прошипел второй. – Робот-охранник? Крысиные штучки?!

Гедимин, повернувшись боком, протиснулся в проём – туда, где было светлее, и можно было поднять голову. По сдавленной ругани понял, что теперь его видят.

- Я сармат, - он переложил сфалт на плечо. – Кто вы?

От проёма отступили, но недалеко – засели за стеной. Гедимин слышал хриплое дыхание и отрывистые ругательства.

- Сармат, сармат…

- Валим! – перебил другой.

- Из наших пукалок… - пробормотал третий.

- Не его, а отсюда! – прошипел второй. – Если он сломанный – всех положит, не заметив!

- А если не сломанный? – оживился первый. – Пока не атакует…

- Застрял, вот и встал, - отозвался второй. – Валим, пока не выбрался!

- Да не, он из прачечной вылез. Ждёт чего-то… Не сломанный, так думаю. Назад! Сейчас рискну…

Гедимин озадаченно слушал переговоры на улице – даже забыл, что сам собирался выйти и посмотреть на «макак». «Сломанный?..»

- Эй, внизу! – кто-то выставил руку в проём и помахал ей. – Идёшь нас убивать?

- Зачем? – Гедимин ошалело мигнул. Снаружи шумно выдохнули. В проём высунулся человек в мешковатом комбинезоне. Ростом он был повыше кимеи, но до эльфа уже не дотягивал. Гедимин не смог поймать его взгляд – тусклые глаза под лицевым щитком бегали из угла в угол.

- Не сломанный, - человек довольно хмыкнул, разглядывая сармата. – Эй, ты! Хватай стиралки с крестами и иди за мной!

Гедимин мигнул.

- С чего бы? – мирно спросил он, удерживая руку, дёрнувшуюся к сфалту. «Нет. За сорок лет лучше не стало.»

Человек подался назад.

- Ты сармат! Вы для работы на людей, я читал. Делай, что сказано!

Гедимин молча положил руку на приклад сфалта. «Макака» с воплем шарахнулась за стену.

- Говорил же – он сломанный! – испуганно прошипели там. – Валим!

- А если он за нами…

- Зажигалку – и валим, не найдёт!

- Вы из «Хилларс-два», - громко сказал Гедимин. Чужаки ему не нравились, и ждать, пока они что-то надумают, уже надоело. Снаружи взвизгнули, кто-то протопал по мостовой, хлопнула болтающаяся рама. Когда Гедимин вышел, «мартышки» уже сгинули. Сармат посмотрел на соседнюю высотку, нашёл «лаз», - через здание, похоже, пролегала короткая дорога к убежищу. Гедимин, покачав головой, двинулся в том же направлении, но по улице. Почему «макаки» тут не ходили, он понял быстро – с полуобрушенных верхних этажей свисали дремлющие Клоа, здесь у них были «гнездовые пещеры». Сармат тихо прошёл мимо высотки, стараясь не делать резких движений. Радиофаги выпустили ротовые щупальца, но, не «унюхав» ничего интересного, снова замерли.

…Здания вокруг стоянки «потрепали», выдирая там балку, там кусок стены; брали уже надломанное, выбивали ломом, - на «работу» крыс это было совсем не похоже. Из переулка Гедимин и увидел, на что пошли стройматериалы, - вокруг входа в «Хилларс-2» вырос бруствер из разнородных обломков. Не успел сармат высунуться из-за угла высотки, как над стоянкой прогремело:

- Стоять! Руки на стену!

Гедимин, хмыкнув, оперся ладонями о соседние постройки. Он уже видел, где установлен рупор, а где – пара поворотных турелей. От крысиной баллисты их, может, и прикрыли, но от потока плазмы…

- Не шуми. Я пришёл с миром, - сказал он по-эльфийски, вспомнив шепотки о «штучках ушастых». Рупор сдавленно булькнул.

- Опять ваши фокусы?! Вали отсюда, ушастый! И барахло забирай! Мы вам больше ничего не дадим!

Последнюю фразу «макака» проорала на ломаном, но старательном миканиене. Гедимин ошалело мигнул. «Выучили! М-да, эльфы умеют…»

- Почему? – с кривой ухмылкой спросил сармат, поправляя сфалт на плече. Обе турели уже смотрели в его сторону. «А за оружием тут следят неплохо,» - подумалось Гедимину. «И укрепления, в общем-то, сносные. Что-то помнят…»

- Твою мать! Он ещё спрашивает! – кто-то кого-то отпихнул от рупора – голос сменился. – Мы вам кошек дали – а вы что из них сделали?! Думаешь, мы не поняли, чей это был мутант?! Вали отсюда, и без фокусов! Чтоб рядом с Хилларсом вас не было! И мутантов ваших тоже!

Гедимин снова мигнул. «Мутант из кош… Hasu! И эти докопались до кимеи?!»

- Из кошек, говоришь? – спросил он по-эльфийски, изобразив кимейский «мяукающий» акцент. Получилось, наверное, очень плохо – и кимея, и микана зажали бы уши – но в убежище отреагировали тут же. Турели дёрнулись, по укреплениям пронеслась сдавленная шипящая ругань, зашипели и в рупор.

- Грёбаный мутант! Ничего ушастым не дадим, ни крошки, ни волоса, понял?! Так им и передай, кусок слизи! Где эти ублюдки тесков откопали?!

«Ага. То ли сам что-то вспомнил, то ли те трое добежали до убежища,» - Гедимин невесело хмыкнул, отступая в тень. Снести бруствер вместе с турелями, прорезать люк, зайти в «Хилларс» было делом двух минут, но смысла в этом сармат не видел никакого. «Эльфов надо предупредить,» - думал он, выбираясь из мёртвых «ущелий» Ликкина. «Если им кимеи раньше не рассказали. Наверное, рассказали. Но я предупрежу. Как это сделать, чтоб быстрее? Нанны как-то передавали данные по рекам. Интересно, по Аркети получится? Попробую…»

На осыпи, ещё не связанной корнями растений и не слежавшейся под собственной тяжестью, уцепиться было не за что – и Гедимин в конце концов поскользнулся и съехал в реку, переломав затопленные кустарники и подняв тучу брызг. Мутная вода залила шлем. Найдя под когтями камень, он кое-как выпрямился по грудь в рыжей от глины реке, отряхнул лицевой щиток, зачерпнул ладонями воду. Что-то ткнулось в его ступню и тут же шарахнулось.

«А, верно…» - сармат покосился на развалины, скрытые от него сыпучим берегом и серебристой травой, и нехотя сдвинул ипроновые щитки на запястьях. Снова зачерпнул воды, - пальцы обдало прохладой и влагой, будто скафандр начал протекать. На краю сознания шевельнулись чужие эмоции – радость, смешанная с любопытством – но «поймать» и «рассмотреть» их сармат не успел. «Хранитель станции? Непохоже. Они всегда тёплые. А эта штука была прохладной и мокрой. Как…» - Гедимин посмотрел на воду, встряхнулся и зачерпнул из мутной реки в третий раз. На запястье мигнул жёлтый огонёк.

- Древний Странник приветствует Фиранкану, Рааласу и всех, там живущих, - медленно проговорил он, наблюдая, как глинистая взвесь превращается в зеркало и отражает его шлем и странно яркие глаза под лицевым щитком. – Я был в Старом Городе Ликкин. Его жители озлоблены и торговать больше не хотят. Будьте осторожны…

Уже на берегу, отмываясь от ила и глины, сармат оглянулся на реку. Она текла себе, как и раньше, и «фонила» не сильнее обычного. «Пульсация ЭСТ-излучения держалась, пока я говорил, а потом прекратилась,» - он сверился с дозиметром. «Странный канал связи. Что ж, я иду туда, куда оно течёт, - дойду, проверю, продублирую…»

24.10.247 от Применения. Западная пустошь, берег реки Фиран, посёлок Рааласа

Сухой сезон, если верить календарю, был на исходе; несколько раз небо затягивало сизой дымкой, однажды на броню Гедимина даже упало несколько капель. Даже ночью не холодало настолько, чтобы выпал иней, а днём и вовсе разогревало до +20. Длинная серебристая трава шуршала под ногами, на неё ложились прозрачные тени кружевных деревьев. Берега ручьёв и рек темнели от хвойных зарослей; уже не раз Гедимин проходил сквозь лес из араукарии, можжевельников и метасеквойи, видел лавровые рощицы и изобилие вьющихся растений, подозрительно зелёных для сухого сезона. Сармат даже оторвал несколько листьев на образцы – вьюнки не шевельнулись, но подозрения Гедимина не ослабли. Эльфийские владения были уже близко.

Одна из речек, вытекающих из озера Скеллин, на карте была обозначена кимейским словом «Илльхи». Гедимин проследил её от истока до устья – она впадала в другую, извивающуюся среди плоских холмов южной равнины. Эту реку эльфы называли Алатенн – и она в конце концов добиралась до излучин Фирана. К концу зимы равнинные реки заметно ужались, отступив от берегов; Алатенн, даже вобрав в себя все ручьи по пути с Рудных холмов, хоть как-то расширялся только за горой-«песочными часами». Гедимин, проходя мимо одинокого пика с вершиной-чашей, видел, как кружит над ним «съёжившийся» циклон. Тучевые «хвосты» уже не вытягивались до самого побережья, но вода, стекающая с горы, кое-как питала равнинные реки. Сармат, оглядываясь на гору, уже не сомневался, что этот геологический казус – насквозь искусственный, один из стабилизаторов климата на южных равнинах, с пультом управления где-то в Илькуэйе.

Вдоль изгибов Алатенна он вышел к Фирану – и это была первая «настоящая» река за пару месяцев блужданий по равнинам. Похоже, Аркети всё-таки добралась до Фирана и пополнила его иссякающие воды. Муть осела по дороге, скорость была уже не та, чтобы сносить кусты, но прибрежные тростники затопило. Гедимин, просканировав воду, не без удивления нашёл, кроме обычной рыбы, многочисленных «панцирников». «Далеко забрались от дельты,» - думал он, глядя на плоские бронированные тела, шныряющие вдоль дна. «Интересно, надолго они тут? По идее, современная рыба должна их вытеснить… или не должна?»

- «Эскани», приём! «Пустошь» на связи! – он сел у метасеквойи, ещё не отрастившей обратно плоскую хвою, сброшенную по осени, и взялся за передатчик. – Что наверху?

- Фонит, - буркнул филк-связист. – И зарастает. Еле люк открыли. У твоей белесой ксенофлоры не корни, а грёбаный мицелий!

Гедимин мигнул. Кружевное дерево в «ксенофлоре с мицелием» он опознал, но причём тут он сам – не понял.

- Это эльфийское добро, - отозвался он. – Я его не сажал. Рудники ксеносов видели?

- У реки к юго-западу ломают понемногу песчаник, - сообщил филк – похоже, разведка всё-таки велась. – Там медистые линзы неглубоко. Деревья рубят мало, чем топят, и на чём у них плавильни – без понятия. Даже строят из коры и всякой дряни. Интересно, что дыма мало. Мы думали, эти дикари всё вокруг закоптят серой. От примитивных технологий всегда много грязи.

Гедимин снова мигнул – знатока примитивных технологий он встретить не ожидал.

- Микана – не такие дикари, как кажется, - сказал он. – Биотех у них на уровне. А реку видели? Давно она так разлилась?

- Месяц тому, наверное, - отозвался филк. – В верховьях дожди? Ксеносы, кстати, будто знали – у них всё плавучее, и причалы, и жилища. Оттащили пристань ближе к рудным ямам, и всё.

- Вы с ними говорили? – спросил Гедимин. В наушниках фыркнули.

- О чём? Они даже медь от никеля отделить не могут. Плавят, как есть, ни о каких пропорциях не слышали. Ты лучше скажи, кто тут живёт внутри камня? Вдоль сольвентных скважин уже полгода лучевые всплески.

Гедимин насторожился.

- На скважинах были проблемы? Что-то ломалось, натыкались на препятствия?

- Пока ничего такого, - через полминуты, поговорив с кем-то, признал филк. – Но там всплески, и на реакторах после них – тоже. Опасно?

- Вряд ли, - Гедимин сдержал облегчённый вздох. – Это эгимерры, они разумные. Я с одной общался. Станция с ними говорит, и если всё тихо – то они поладили. Можете и вы аккуратно поговорить.

«Хорошо, что Хальконы избегают станций,» - думал он, пробираясь берегом Фирана. «Где они сейчас, интересно? Ушли за пирофорами за Срединный разлом? Или сидят на юге, у озера Нари? Там часто трясёт…»

Эхо далёкого землетрясения докатилось и сюда, на запад. Гедимин как раз переходил Фиран, рассудив, что мелководнее река не станет, а миканские рудники на восточном берегу – и не одалживать же у эльфов плот… Вода странно всколыхнулась вместе с каменистым дном под ногами, потревоженная плакодерма задела ступню сармата жёстким хвостом, ящерки-отии стаей взвились над травой. «А разлом всё ещё активен,» - отметил про себя Гедимин, пережидая второй толчок. «И с годами только «разогревается». Раньше эхо так далеко не докатывалось.»

Не успел ещё сармат разглядеть на горизонте постройки у рудников, как вьюнки в серебристой траве зашевелились. Гедимин следил за ними вполглаза – от пристального взгляда они замирали, но чем дальше он шёл, тем их сеть становилась плотнее. Когда сармат увидел на холме конус первой плавильни (дыма, и правда, почти не было), трава сплелась в изгородь, и прорывать её пришлось бы силой. Гедимин, хмыкнув, огляделся по сторонам.

- Эй! Я Странник Хеммин, меня знают в Фиранкане, - говорить с травой было непривычно… с другой стороны – не более странно, чем с рекой… или реактором. – Спросите в Рааласе – меня пустят в город?

Трава заколыхалась. Ещё минута – и вьюнки расступились, утаскивая за собой высокие сухие злаки. Открылась прямая тропа, упирающаяся в холм с плавильнями. На дороге стояло мохнатое четверорукое существо в пёстрой накидке.

- Хеммин? – третий глаз сиригна приоткрылся, «наткнулся» на ипроновый экран и снова захлопнулся. – А-а. Остроухие что-то говорили. Ты к ним? Ну, иди, если хочешь.

…Плавильни – ряд конусовидных каменных печей – стояли на плоском холме, почти впритык к посёлку. Гедимин скользнул по ним взглядом и разочарованно хмыкнул. Сканер тут пришлось отключить, но и без него сармат видел, что самая интересная часть технологии – это лозы, поднимающие ящики с рудой для загрузки. Для живых «лебёдок» между «башнями» печей построили платформы – у каждой пары плавилен был свой «подъёмник». Вдоль всего ряда тянулась мощёная дорога для одной многоосной повозки, запряжённой четвёркой торисков. Огибая «литейный цех», она уходила в две стороны – на запад, под уклон, к стене травы, переплетённой вьюнками, и на восток – к посёлку. Гедимин уже видел одноэтажные дома из толстых пластов коры, под крышами из жердей и тростника, поставленные на бревенчатые платформы. У каждого строения был каменный якорь – глыба, подточенная с боков и обвязанная крепким тросом. По тросам, сползая с платформ, крыш и стен, лениво перемещались побеги сторожевой лозы. Кадка с ней стояла тут же, на бревенчатом помосте, у занавешенной двери. Из-за домов слышался знакомый шум – что-то перетаскивало камни и укладывало их друг на друга. Там, видно, и собрались жители – та часть, что не следила за плавильнями. А тут, на западе посёлка, было много эльфов с красными повязками на голове, в лёгких робах из тонкой кожи. Кто-то заглядывал в нижний боковой лючок печи – туда был задвинут поддон с листом Тунги, единственный «термоэлемент» плавильни, и мехи на «торисковом приводе» ещё не начали нагнетать воздух для добавочной тяги. Кто-то по приставному жёлобу сливал шлак, кто-то уже приставил жёлоб ниже и спускал в плоскую каменную форму светлый расплав. Ещё дальше вынимали из формы остывший медно-никелевый пласт, а у крайней печи ждала разгрузки почти пустая телега с рудой. Гедимин успел заглянуть в ящики, - да, тот самый песчаник с прозеленью, тонкие синеватые жилки на сколах, похожие на ветвящиеся корни…

- Гость дома Нериннаэ? – эльф в красной повязке, но без рабочей одежды, в жилетке поверх рубахи с вышитыми рукавами, подошёл незаметно. Гедимин отметил перстни на обеих руках – с крупными вставками из тех же «самоцветов», что и в Нисе. Азурит, халькопирит, синее стекло, оправы из «белой меди», - сразу видно, что в этой местности добывают…

Гедимин склонил голову.

- Да будет жар печей не слабее и не сильнее потребного, - соорудил он миканское приветствие, покосившись на плавильни. – Вижу, работа идёт.

Эльф едва заметно улыбнулся, свистнул сородичам, наблюдающим за ним, - те молча вернулись к работе.

- Взгляд мастера-сармата – благословение для литеен Рааласы! До чего ты голоден сильнее – до еды или знаний?

- Я отправлял сообщение по реке, - Гедимин кивнул на едва различимый за холмами и травой Фиран. – Оно дошло?

- Да, - отозвался микана. – И мы отправили его дальше в Фиранкану. Это дела домов Нармаадех и Тенанкана…

Он слегка дёрнул углом рта.

- Мы, Нериннаэ, и раньше не заходили в Старые Города, и теперь нас туда не тянет. В этой земле достаточно чистой руды, чтоб не выдирать её из мёртвых стен. А Клан Железа… чего ждать от тех, кто стреляет в кимею?!

- Она жива? – уточнил Гедимин на всякий случай. Эльф слабо усмехнулся.

- Их род хранит сама Богиня Жизни! А вот стрелявших не хранил никто, иначе бы им вложили немного разума. Они напали и на караван дома Тенанкана, когда он задержался на окраине. Или их правитель, правда, так слаб, что не властен над своими воинами, или он не верен слову. Тех, чьё слово не стоит сухого листа, микана не ждут у себя и не ищут по норам.

«То-то «мартышки» всё говорили про «штучки ушастых»…» - Гедимин подумал, что хотел бы видеть то нападение – и что именно микана противопоставили бластерам. «В Фиранкане спрошу,» - он покосился на блестящие серебристые слитки, уложенные на листья в большой корзине. «Пока что есть другие вопросы… Что?! Центнер металла – одной рукой?!»

- А корзина не проломится? – вырвалось у него, пока эльф-грузчик без видимых усилий нёс «свежие» слитки на склад. Эта постройка стояла тут же, неподалёку, бок о бок со стойлами для торисков, - невысокое, но длинное сооружение из самана со слоем глины на крыше. «Надеюсь, это у них времянка,» - Гедимин недовольно сощурился. «Загореться не загорится, но десяток хороших ливней – и всё размоет.»

- На корзины пошла крепкая лоза, - микана едва заметно улыбнулся. – Да и нести недалеко. Не бойся, в Фиранкану наш металл поедет на повозке.

Гедимин, уже забыв о «времянках», смотрел то на форму со слитками «гилатсы», то на эльфа-грузчика. Он вернулся, поставил корзину на видное место и ушёл туда, где уже проверили состояние «термоэлемента», подкормили его горячим жиром и закрыли лючок. Теперь микана подсоединяли «торисковый привод» к мехам под навесом. «Грузчик» забрался на платформу с лозой и тронул её рогулькой, подталкивая к неразгруженной телеге с рудой. Осталось немного – на один заход, и ториски, запряжённые в повозку, уже нетерпеливо фыркали и косились на «конюшню». Гедимин глянул на эльфа на платформе, на других микана… «Они все одного сложения и в одинаковой спецодежде. Вряд ли это особо сильный эльф. Но та корзина весила центнера полтора, а нёс он её одной рукой – и без напряга…»

- Так что ты хочешь узнать в Рааласе, Древний? – потерял терпение микана с азуритовыми «цацками». – Трудно ответить на вопрос, если он не задан!

Гедимин встряхнулся. «Так. Медь я взвешу, пусть только остынет. Сперва другое…»

- Я хотел узнать о… сильных камнях, - он кивнул на украшения эльфа. – Что они умеют, и как их применять. Я нашёл немного на новой реке…

Он достал из ниши под бронёй горстку обломков пирита. Река Аркети, размывшая побережье, вынесла на новый берег много камешков – среди них сармат нашёл и «блестяшки», местами покрытые ржавым налётом. Налёт он снял, камешки «прожарил», больше из защитного поля не вынимал, - золотистый пирит блестел так же ярко, как сразу после чистки.

- Наннский златоблеск? – микана внимательно смотрел на камешки. – Хорошие осколки. Но, вижу, их не держали над листом Тунги. Напрасно – камень быстро заболеет. Тем более – скоро дожди.

- У меня нет листьев Тунги, - проворчал сармат. – Я и хотел прожарить эти камешки. Но ты скажи – в чём их сила? Видел, нанны их ценят. А у вас… некоторые носят, но редко. У тебя вон пиритовых цацек нет…

- Пирит? – ухо эльфа дрогнуло. – Одно из наречий Клана Железа… Что ж, они всегда разбирались в рудах. И в железной – особенно… Верно, я не ношу златоблеск. Но ведь я и не военный вождь. Я мастер литейщиков. Камень вождей даёт отвагу, но лишает осторожности. А мастеру нужно тонкое чутьё и ясный разум. Уверенности мне и так хватает. И потом – златоблеск не ладит с другими камнями. Или они, или он.

Гедимин мигнул. «Как и говорил Айзек – непроверяемо… Ладно, придержи язык и собирай данные!»

- Чутьё и разум? Азурит и халько… синеблеск дают их?

- Азурит? – микана снова шевельнул ухом. – Надо будет запомнить. Как ты назвал наннский синеблеск?

Гедимин повторил. Он вспоминал многочисленные халькопиритовые «цацки» - и в Нисе, и в «Ксолате». «Разум? Что, если их для того и прислали Серым, чтобы… те не двинулись умом? Эа-мутация ведь пожирает мозги…»

- Халькопирит? Медный златоблеск? – микана дёрнул углом рта. – Да, Клан Железа всегда… Впрочем, ладно. Да, он хорошо направляет и поддерживает разум. И даёт много осторожности, что вам, мастерам-сарматам, никогда не повредит. Вот и тебе… не отдашь ли нам златоблеск в обмен на хороший синий камень? Можем найти и с жёлтым отблеском. Оправу сковать недолго, и за белой медью далеко не ходить…

Он с едва заметной улыбкой указал на остывающие слитки. В каждом из них было килограммов пятнадцать – столько выдавала маленькая миканская печь за один заход. Телегу с рудой уже разгрузили, «торисковый привод» заработал. К нему разом подсоединили мехи двух плавилен; третья уже сливала расплав, остальные «встали», и рабочие, проверив поддоны с «термоэлементами», расходились по домам. Зато теперь, когда шипение и гул воздуха притихли, Гедимин расслышал треск лопающегося камня и перестук обломков – на руднике работа ещё не остановилась.

- Нет, я не за камнями, - отозвался Гедимин. – Только посмотреть. Азурит даёт чутьё?

- Скорее, затачивает, - взгляд эльфа стал чуть более пристальным; он вообще с первой секунды «сверлил» ипроновый экран – кажется, всех микана раздражала невозможность залезть сармату в мозги. – Даёт увидеть то, чего раньше не заметил бы, и услышать тихие голоса. И тебе пригодился бы в делах жреческих…

Гедимин вздрогнул. «Опять! Какой я им жрец?!»

- Ага, понятно, - пробормотал он. – Я ещё у наннов видел гранат…

- Хороший камень для воинов, - сказал микана. – Направит руку, придаст отваги и отведёт чужой удар. Но в нём многовато огня. Мы, Клан Ртути, всё-таки ближе к воде. Да, эта земля богата сильными камнями. Что ещё ты видел в своих странствиях?

«Направит руку и отведёт удар?!» - Гедимин недоверчиво покачал головой. «Если бы всё так просто работало… Так, тихо. Осталось ещё одно…»

- Обсидиан, - ответил он. – Вулканическое стекло. У нас его тоже применяют. Но по-другому. На себе не носят. Что он даёт?

- А… - взгляд микана снова впился в лицевой щиток. – Тот амулет, что дом Тенанкана прислал вождю «Ксолата»… Он у тебя ещё?

- Это подарок, - буркнул Гедимин, протянув эльфу подвеску.

- Это лекарство, - отозвался микана, покачивая «цацку» на ладони. – Какие бы слова найти, чтобы объяснить вам, сарматам… Видно, даже княгиня Энакаси не справилась. Камень Древнего Владыки выжигает из тела гниль. Чистит и кости, и разум. Он хорош и для тебя, искателя знаний, - но ты не страдаешь от сарматской чумы. Отнеси камень князю Фиранканы. Пусть талисман вернётся к тому, для кого сделан. Мы найдём обсидиан и для тебя, если захочешь, - но сейчас помощь нужнее народу «Ксолата». Не ты ли сам за них просил?

Гедимин мигнул. «Чистит разум? Хорош для… учёных? Вот насколько такие вещи трудно доказать… В «Ксолате», и правда, все бодрые и в своём уме – но и в Йилгве все в своём уме. А что озлоблены, так есть на что…»

- Я не знал, что это… лечебная штука, - пробормотал он. – Я и сам могу вернуть Кристобалю. Всё равно идти на север. А… что нужно, чтобы камни работали?

Эльф слабо улыбнулся.

- Ты же видишь, Древний, - он показал сармату руку с перстнями. – Носить. На теле, а не на панцире. Синеблеск и камень неба были бы тебе полезны. А вот зелёная волна… скорее нет. Легче увернёшься от опасности, быстрее найдёшь желаемое, - но ты и так порывист, а с зелёной волной совсем сорвёшься. А огненный камень отдай лучше князю. Вернув подарок, ты сородича обидишь – ты ведь этого и не хочешь…

Гедимин наконец сообразил, что под «зелёной волной» имеется в виду малахит – как и азурит, частый спутник медных руд. «Недоказуемо…» - он едва заметно поморщился. «Вот как такие вещи проверить? На Равнине было проще. Или карлик может поднять полтора центнера, или… Стоп!»

- Отдам, - пообещал он, убирая «цацку» под броню – в самый нижний слой, под вторую ипроновую пластину. – Скажи, а какой камень даёт силу? Таскать тяжёлое, например?

- Камень? – переспросил микана. – Силу таскать тяжёлое и не надрываться даёт разум и точный расчёт – тебе ли, мастеру-сармату, не знать? Вот ториски, вот наши рабочие лозы. Никто из микана не надрывает спину. Зачем добавлять целителям работы?

- Корзина с гилатсой весила больше того, кто её нёс, - Гедимин повернулся к остывающим слиткам. – Или этот груз для вас невелик?

- Гилатса? – эльф приподнял ухо. – У-улу! Оставьте слитки!

Микана с корзиной и рабочий с ломиком удивлённо на него посмотрели, но от остывшей формы отошли.

- Проверь её тяжесть, мастер Хеммин, - сказал «бригадир» и шагнул в сторону, будто освобождая Гедимину дорогу. Сармат мигнул, но двинулся к форме.

«Пятнадцать килограмм,» - он взвесил слиток одной рукой, пожал плечами, переложил в другую. Масса не изменилась. Показания подтвердил и сканер (луч Гедимин направил в землю, подальше от особо чутких аборигенов). «Пятнадцать и есть. Семь слитков – больше центнера. Одной рукой нести свой вес, а то и больше, без напряга… Чего-то я не понимаю. Хотя… стоп! Тут какие-то… штучки. А они не действуют сквозь ипрон. Значит, придётся…»

Он угрюмо сощурился и сдвинул пластины на запястье на пару миллиметров. Рука, сжимающая слиток, полегчала так резко, что Гедимин испугался, что его выронил. Но «белая медь» была на ладони – только весила, казалось, вдвое меньше. Сармат, хмыкнув, поднял слиток одним пальцем. «Килограмм семь, никак не больше. Так, ещё раз сканер…»

Масса никуда не делась – прибор её отлично «видел» - вот только Гедимину казалось, что к слитку прицепили невидимый антиграв. Он загнал пластины в пазы – рука потяжелела. Честные пятнадцать килограммов были на месте.

- Что вы добавляете в сплав? – Гедимин положил слиток в корзину грузчика и шагнул назад. Мастер-литейщик быстро спрятал не по-эльфийски широкую улыбку.

- Силу Воздуха, Древний. Разве ты не видишь мехи? Жизнь сражается с Кислотой, и они вместе уходят, - но Огонь и Воздух остаются с Металлом и Камнем.

«Вот оно что,» - Гедимин даже не мигнул. Мозг ощутимо нагрелся, и внутри уже проскакивали искры. «Слишком много странного за один заход. Пожалуй, хватит…»

- Понятно, - пробормотал он. – Можно занять одну из печей? Мехи не нужны. Прогрею пирит, чтоб не болел…

Лючок даже не стали закрывать. Гедимин сам держал над поддоном щипцы с длинными ручками – чтоб не поплавилась чёрная обшивка, пока греется зажатый в щипцах пирит. Лист уже хорошо остыл – воздух над ним дрожал, но в уходящем в трубу потоке было сотни полторы градусов.

- Так быстро? – сармат недоверчиво смотрел на пирит, вынутый из щипцов и переложенный на ладонь. Это был последний «прогретый» осколок – точнее, он едва-едва успел потеплеть, так быстро его вынули.

- Жизнь – не Камень, - отозвался эльф-помощник. – Давай же другие осколки! Ещё половина осталась.

Гедимин, качнув головой, сгрёб уже «прогретые» камешки и спрятал в «карман» - отдельно от «непрогретых».

- Я их так оставлю. Закрой печь и иди спать. Вам завтра ещё руды привезут.

Микана едва заметно улыбнулся.

- Что же и делать зимой, как не копать и плавить? И ты иди спать, Древний Странник. Но камни зря не прогрел. Долго не проживут.

…Первое каменное здание Рааласы ещё только начали строить, даже шалаш на фундамент не поставили, - ночевал Гедимин под навесом из коры и сторожевых лоз, на груде циновок, прикрытой шкурами. Шкуры, как водится, купили у наннов, - у торисков мягкого меха не было, а «коз» и «пони» эльфы по-прежнему не держали. О причинах этого Гедимин и думал, пока его не сморило, - о минералах он сегодня и так узнал слишком много.