Часть 10. 09.03-17.05.247. Западная пустошь, убежище «Ксолат» - озеро Скеллин, город Фн’аск
09.03.247 от Применения. Западная пустошь, убежище «Ксолат»
Встал Гедимин, когда все уже разошлись, погасив свет и оставив приоткрытыми двери. Проходя мимо отсека Аффана, сармат остановился, мысленно себя обругал, но всё же направил внутрь сканирующий луч. Увидел в закрытом ящике фриловую бутылку со сложным органическим составом (в основу пошёл перетопленный жир, но растительных компонентов там было ещё больше), деревянный шипастый шар размером с кулак, банку бусин разного размера и мотки металлофриловой проволоки. Недавно скрученная из неё цепочка осталась висеть в изголовье.
Кристобаль и четверо смущённых и озадаченных «бойцов» (двое в починенных скафандрах, двое – в броне, но без шлемов) ждали Гедимина у душевой. Те, кто в шлемах, уставились в пол, ещё двое – на сармата, исподлобья, но с робкой надеждой.
- Атомщик, - Кристобаль был хмур. – Ты понимаешь, что нам нечем тебе заплатить? Эльфам мы даём рилкар, чистим то, что они приносят, наннам помогаем с их станками. Но тебе-то ни рилкар, ни наша помощь не нужны! У нас даже флония нет – вся колония Пожирателей расползлась…
Гедимин отмахнулся.
- Ничего не надо. Мне тут ещё ходить. Будет душ и свободный отсек на ночь – уже хорошо.
Кристобаль нахмурился ещё сильнее. Все охранники уставились в пол.
- Мы бы и так тебя пустили и в душ, и на ночлег. Мы же сарматы, а не мартышки! Так не годится, атомщик. Хоть что-то из того, что у нас есть, тебе нужно?
Двое в ещё непочиненной броне покосились на сармата и быстро отвели взгляд. Гедимин прикусил щёку, сдерживая нелепую ухмылку. «Ага, эти тоже надеются на ремонт. И надо бы помочь им. Раз так вышло с этой медленной мутацией…»
- Может, реку углубите? Веррек мелкий, я вообще не знаю, как по нему плавают…
Кристобаль тяжело вздохнул.
- Это эльфы. Они по луже на полу проплывут с полным грузом. А русло мы и так чистим.
Он похлопал себя по карманам, угрюмо сощурился и отцепил от вязанного комбинезона маленькую подвеску – чёрный осколок на золотистом «стекле». Гедимин сперва подумал, что камень – тринитит, но нет – похоже, кто-то нашёл настоящий, вулканический, обсидиан и оправил его в подкрашенную окисью урана иррилику. «Цацка» легла на ладонь сармата, обдав кожу слабым фантомным теплом. Осколок обсидиана, округлый с одной стороны и угловатый с другой, в блеске и красноватых «волокнах» внутри «стекла» оправы напоминал летящий метеор.
- Возьми. Эльфийская штука. Говорят, - Кристобаль криво ухмыльнулся, - обсидиан хорош для костей и мозгов. Нам уже не поможет, а тебе – вдруг пригодится.
«Обсидиан – для костей? Какая связь?» - Гедимин с недоумением посмотрел на подвеску, но быстро опомнился и сжал её в кулаке, приложив к груди.
- Спасибо, Кристобаль. Тут ещё пара скафандров без охлаждения… и посты наверху, кстати, пустуют.
Двое охранников дневной смены под выразительным взглядом Кристобаля шмыгнули к лестнице. Оставшиеся заулыбались перекошенными ртами. Гедимин быстро повернулся к скафандрам. Сломанным механизмам он хотя бы мог помочь…
… - Да не должны вы разминуться, - заверил Кристобаль, вместе с Гедимином выходя за «ворота». – Чен с компанией в Эн-Тэкре, Ургуланий – в Эннаре. До холодов назад не собирались. Нашим сейчас много работы в новых городах. От первой травы до первого снега. Только на зиму все соберутся. Хотя ксеносы нас и зимой бы не отпускали. Уже и свой дом обещали построить, и в род принять…
Он выразительно усмехнулся. Гедимин растерянно хмыкнул.
- Так чего вы не переселитесь? Чан с Би-плазмой можно перевезти, проложить водопровод. Я помогу с ЛИЭГом, если что, - передатчик теперь работает, позывной вы знаете…
Кристобаль качнул головой.
- Всё-таки мы не ксеносы, чтобы там жить. Мы – сарматы.
- Поэтому надо сидеть в древней душной норе? – вырвалось у Гедимина. – Чего для вас не хватает у наннов? Я был в Нейе – там уж точно не хуже!
Кристобаль криво ухмыльнулся.
- Хуже – не хуже… Три сотни лет, а всё одно и то же. Все знают, как нам лучше. «Макаки», Саргон, Джеймс, Маркус… и ты, и ксеносы эти. Одни мы – дураки дураками. Иди уже, атомщик! А где нам хуже – без вас разберёмся.
16.03.247 от Применения. Западная пустошь, берег озера Тэкра, новая река
Плеск воды Гедимин услышал издалека – раньше, чем увидел на горизонте серебристую гладь. Там, где всегда на его памяти была сухая степь, промыла себе русло мутноватая река. Она ещё не успела глубоко врезаться в грунт, - из воды торчали кочки-островки со степными злаками. Ни темнолистных кустарников, ни тростника, - но в зелёной воде первые рыбы уже шарили вдоль дна, и мелкие ракушки обсели отмытый от земли камень. Гедимин сверился с картой. Нет, он не ошибся, этой реки раньше не было, и текла она не с севера, как «старые» реки с истоками в предгорьях, а с востока на запад. Чем дальше сармат уходил вдоль нового русла, тем больше оно углублялось и сужалось, и тем шире становилась полоса серебристой ряби на востоке.
Через полчаса река, уже больше похожая на глубокую промоину, привела Гедимина к котловану Тэкры. Внизу, под ступенчатым, местами осыпавшимся берегом плескалась вода. Ветер был сильным, волны бились о слоистый камень, и сармат чувствовал, что со временем котлован расширится. Он осторожно спустился на уступ, осматривая слои. Брызги долетали и сюда, весь склон был мокрым и скользким, пришлось выпустить когти. «Сейчас вода не на верхней отметке,» - Гедимин ощупал ещё неглубокие, но уже намеченные следы размыва. «Бывало и выше. Но через край Тэкра уже переливается.»
Западный берег подмыло, и он дал трещину – обломки плитняка лежали на дне – и в промоину хлынула вода. Сейчас она явно текла вполсилы, но уже могла называться рекой. «Может, будет сезонное русло,» - думал Гедимин, глядя на запад. «А может, она соберёт малые родники. Станет притоком Арцаккара. Интересно, у неё уже есть название?»
33.03.247 от Применения. Западная пустошь, берег озера Тэкра, город Эн-Тэкра
Нанны снялись со стоянки совсем недавно – ещё не успели просохнуть залитые кострища, и в обгрызенной под ровную короткую «щетину» траве темнели кочки свежего навоза. Этот вид отходов нанны не прикапывали – в степи, кишащей насекомыми, он и так не залёживался. Ящеркам-отиям неудобно было охотиться в стерне, и над брошенным пастбищем гудели стаи мух. Гедимин косился на небо и вспоминал «пищевые воронки» Равнины, но полуденники так и реяли в зените едва заметными точками – между ними и слишком мелкой «добычей» не было промежуточных звеньев…
Не успел Гедимин перейти брошенную стоянку, как над стернёй замелькали полосатые хвосты – и пропали раньше, чем сармат выкрикнул приветствие. Удивлённо пожав плечами, он пошёл дальше и вскоре услышал громкий треск и топот, а потом и пыхтение. Мимо пронеслась стайка нхельви, распугав мух, вернулась к сармату и улеглась на дороге, обернув лапы хвостами. Громко и недовольно пыхтя, на пастбище вышел осёдланный ториск.
- Хэй, Странник Хедмин! – со спины зверя спрыгнул молодой нанн с толстыми медно-красными косами, но без следов бороды или усов. – Насилу тебя догнала! Наши поехали на север…
- Догоняй их, пока стадо не разбежалось, - сдержанно посоветовал Гедимин, глядя на ториска. Зверь всё ещё недовольно пыхтел – то ли из-за того, что его пустили вскачь, то ли из-за того, что так резко остановили.
- А! В голой степи не разбежится – стадо не дурное! – беспечно отмахнулась наннка. – В Эн-Тэкру идёшь? Там сейчас много эсков. Ты вот скажи – что они там ищут? Какой-то «флор», не то «клор»… Я ваш язык худо-бедно знаю. А такое слово – нет. И из наших не знает никто. А эски, говорят, уже на дно Тэкры за ним полезли. Что за «флор»?
Гедимин мигнул. «Дно Тэкры? «Флор»?.. Хлор! Хлорная известь… С известняком проблем нет, а вот хлориды… Соляные пласты под Тэкрой есть, найдут – хлор будет, электролиз наладят быстро. И соль. Соль местным нужна. По такой жаре – тем более.»
- Соль они ищут, - ответил он. – А…
Договорить не успел – наннка щёлкнула себя пальцем по лбу, вскочила на ториска, поддала ему пятками под бока, и «носорог» вперевалку побежал догонять стадо. Нхельви помчались следом. Гедимин, глядя на взлетевшую тучу мух, только головой покачал. «Ладно, лекцию по химии прочитаю в Эн-Тэкре. Если Серые раньше не управятся.»
…С уступа над озером виднелось русло реки, окружённое рыжими, убранными и заново вспаханными, полями. Поодаль, у ручьёв и каналов, зеленело что-то приземистое с блестящими листьями. Ещё дальше, у излучины реки, поднимались гребни черепичных крыш – все пять длинных домов были как на ладони, чуть дальше у реки строился шестой. Полуденная жара только придавала наннам сил – плиты песчаника так и разлетались на блоки, а те шмякались на щедро намазанный раствор. Справа, там, где за крутым каменистым берегом начинался ступенчатый, более пологий, подточенный разливами и смещениями устья реки, качались на воде плоты. Деревянный каркас, тростниково-земляные настилы, живой тростник стеной поверх и птичий гогот из зарослей, - десяток искусственных островов плавал в озере, пришвартованный длинными тросами. К каждому плоту тянулись три каната – два снизу, соединённые редкими белыми дощечками, один поверх, на вороте, насаженном на дубовый столб. «Кнехт,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Если что, можно подтянуть к берегу. Что там у них на платформах? Огороды и птичьи загоны?»
На взгляд Гедимина, что за птицей, что за скотом нанны следили из рук вон плохо – странно, что в первый же год половина не разбежалась. Но если кто и убегал, в степи сармат их не встречал. Только осколки костей, и то нечасто – и, возможно, на стоянках, заросших до неузнаваемости. То ли за скотиной смотрели лучше, чем казалось, то ли условия в оринской степи ей совсем не подходили…
Разглядев на берегу дощатые настилы и основательные сараи для лодок, а в воде – надутые пузыри, поплавки закинутых сетей, Гедимин одобрительно хмыкнул и развернулся было к городскому холму, но на краю поля зрения мелькнула тёмная точка – пожалуй, слишком крупная для простого плавучего огорода… и чересчур далеко уплывшая. Гедимин с берега еле-еле её различал, но она определённо не двигалась, несмотря на сильный ветер – кто-то бросил якорь посреди Тэкры. Луч сканера скользнул по озеру, цепляя косяки рыбы и ракушечные банки на мёртвых древних рифах – и упёрся в многометровый «остров», собранный из нескольких платформ. В его «берег» уткнулись четыре наннские лодки и плот под тростниковым навесом. В тени навеса стояла большая, в рост Гедимина, пустая деревянная бочка.
Нанны, с их умением летать, кораблестроением не заморачивались – все лодки на Тэкре были из просмолённой кожи, натянутой на лёгкие деревянные каркасы. На всякий случай к каркасу прилагались уключины, а к лодчонкам – по паре широких коротких вёсел, но Гедимин подозревал, что это просто плавучие корзины для рыбы, и нанны, долетев до сетей, вытряхивают в лодки улов и летят обратно, волоча «корзину» по воде за собой. Возможно, кто-то, не желая тратить силы на полёт или видя на небе слишком много облаков, садился на дно «корзины» и честно грёб, а рыбу и пустые сети складывал в лодчонку-«прицеп», чтобы не сидеть по уши в чешуе, - но вряд ли такое случалось часто. Увидев у платформы сразу четыре лодки, да ещё и основательный плот, Гедимин озадаченно мигнул и поднял сканер от воды к самому «острову». Луч «высветил» сооружение из тростника, деревянные столбы и балки, по центру – отверстие в полу с бортиком и крепкой лестницей, а рядом – короткие обрезки металлофриловой трубы, желоба, поддоны и бочки, детали ручного насоса, - оборудование простейшего цеха по добыче жидкой руды. Гедимин мельком удивился обилию металлофрила вместо древесины или шкур, но луч тут же «осветил» владельцев оборудования – пятерых Серых Сарматов. Все – и ещё четверо наннов, как только поместились под одной крышей – столпились вокруг шестого мутанта. Он с помощью сородича выбирался из плотного скирлинового комбинезона и лямок для кислородных баллонов. Маска с патрубками болталась на груди. Другой сармат держал в руках мокрый коловорот с полой насадкой и что-то вытряхивал из неё в подставленную нанном миску. Другой порывался сунуть в образцы палец. Гедимин сузил луч до ширины миски и кивнул собственным мыслям. «Соляной пласт. Под каменным дном, на метр ниже. Залежи остались с тех пор, как здесь было море…»
- Хэй! – крикнул кто-то за спиной, и сармат резко обернулся. Шар защитного поля сдулся в последний момент, едва не ударив в грудь ухмыляющегося нанна. Гедимин про себя порадовался, что схватился за генератор поля, а не за плазморез.
- Странник Хедмин! – по лицу нанна пробежала волна; он понял, что едва не нарвался, но вряд ли осознал, на что именно. – Мы из Эн-Тэкры смотрим на тебя и смотрим, а ты всё стоишь и стоишь, будто окаменел. Никак пройдёшь мимо?
Гедимин сдержанно усмехнулся и качнул головой.
- Шёл к вам. Но у вас, смотрю, работа…
- А! Работы всегда хватает, - отмахнулся нанн. Одет он был легко, в широкие штаны и рубаху с несложной вышивкой вдоль швов, даже и кожаные башмаки не стал топтать – обулся во что-то плетёное из луба. Такой луб сдирали с кружевного дерева – он до странного долго сохранял белизну, будто грязь к нему не липла.
- Со стройкой можно было не спешить, - продолжал нанн, идя впереди Гедимина к наплавному мостику через реку. – Это Стигнар сказал – если дни у нас есть, нечего им пропадать. Мы вообще собирались сеять – видишь, поля пустые? А сиригны упёрлись – мол, нельзя, и ещё неделю, а то и больше. Ну, им обычно виднее…
- Стигнар? Правитель Эн-Тэкры? – Гедимин уже видел на берегу у стройки рослую краснобородую фигуру. Он покосился на проводника – волосы и короткая борода у него были желтовато-рыжими, без красноты. На стройплощадке «жёлтых» и «красных» было поровну.
- Ну да, Стигнар Жукобой, - нанн коротко хохотнул. – Они же первыми сюда перебрались. Жукобои, весь их дом, а потом и другие понемногу. Город-то невелик, но мы думаем – вырастет. Земля тут хорошая, а ещё же и рыба! Ванкаса на ней так отъелась, что весь год в плодах. Только они на вкус, как та же рыба. Стигнар велел скотине рыбы не давать, чтоб хоть молоко рыбным не стало…
Гедимин мельком подумал, что от развитых вкусовых рецепторов больше проблем, чем пользы, переступил через корень, вылезший на тропу, и оглянулся на озеро.
- А что за остров посреди Тэкры? Там тоже какие-то работы…
- А! Разглядел? – нанн хмыкнул в бороду. – Вы, сарматы, видите лучше эльфов! Ваши из Шолата, вон, нашли на дне, под камнем, соль… «Флор» по-вашему, значит? Мы смотрели на северном берегу, и сиригны смотрели – сказали, глубоко камень долбить. А сквозь воду, пока она низко встала, легче выйдет. Но углядели же вы как-то этот «флор»…
Гедимин открыл было рот, чтобы разъяснить путаницу, но тут в сером мохнатом саду заорала птица. Следом с воплем помчался один из зазевавшихся пастухов – он первым успел выскочить из воды, остальные, купавшиеся на излучине, запрыгивали в подштанники, на ходу пересчитывая птичье стадо. Нанн, убежавший в сад, уже нёсся обратно с потрёпанной птицей под мышкой.
- И шанки дурные, и вы – дурни! – нанн-провожатый показал недорослям кулак. – В речку влезли – так хоть бы не все разом!
Шанк с выдранным хвостом, выпущенный из рук, огляделся и заковылял к воде. Кроме хвоста, не хватало пары пальцев. Провожатый гулко вздохнул.
- А кабы дерево ноги отъело?.. Ты сам – куда в сад без башмаков? Шанку дальше осени не жить, а тебе-то пальцы ещё пригодятся!
Низкорослые нанны слушали, не перебивая, и даже на речку не косились. Гедимин ещё раз удивился про себя, почему вдоль степных рек не бродят стайки шанков – полуденники на такую «мелочь» не отвлекутся, крысы далеко от развалин не отходят, а отия крупную птицу не загрызёт, да и яйцо вряд ли прокусит…
…Город рос (и, похоже, собирался расти дальше) не от озера, а наоборот, к его берегу – на севере длинные дома уже встали стена к стене, образуя преграду, там же были и «ворота» со шлагбаумом, а на юге кольцо оставалось незамкнутым. Гедимин покосился на полосатые хвосты, мелькающие в траве, - кажется, только нхельви и защищали Эн-Тэкру со стороны озера. Обдумать такую странность сармат не успел – нанн-проводник пошёл напрямую, на южную стройку, безо всяких шлагбаумов, и вскоре Гедимин остановился перед изрядно смущённым краснобородым нанном.
- Странник Хедмин? – «бригадир» протянул сармату широченную ладонь. – Я Стигнар Жукобой. Будь гостем в нашем доме… и городе. Странник Хедмин! То-то я смотрю – работа сразу быстрее пошла…
Теперь смутился Гедимин. Местное поверье о влиянии сарматов на ремесленников было ему, конечно, на руку – но присваивать себе чужие заслуги он не любил. Стигнар, цепко ухватив его за плечо, уже тянул к недостроенному зданию.
- Посмотри, как сармат, - много тут неладного? Твои родичи из Шолата всё отговариваются – мол, из камня никогда не строили, в этом не понимают. А тут ведь целый дом будет жить…
Гедимин мигнул. «А я много понимаю?»
«Ремонтное чутьё» всё-таки работало, и на удивление чётко – сармат, приглядевшись, нашёл с десяток огрехов. Только вот половина из них вытекала из особенностей материалов, а другая – из наннских технологий строительства, - и что с ними можно сделать, не заменяя плитняк на фриловые панели, а верёвку с камешком и деревянный угольник – на лучевой сканер, Гедимин не знал.
- Фундамент и стены крепкие, - сказал он, покосившись на ближайшие дома – те же изъяны были и там… что ж, плитняк оставался плитняком, а известковый раствор, пусть и скреплённый органикой, - примитивным известковым раствором. – Только… тут часто трясёт?
Все нанны (стройка встала, едва Стигнар заговорил с Гедимином, и до сих пор с места не сдвинулась) быстро переглянулись, кто-то облегчённо вздохнул, кто-то довольно ухмыльнулся.
- Трясёт? – переспросил «бригадир». – Нет, давно уже тихо. Червяки уползли, Хальконы – за ними, горы уснули… Земля давно успокоилась.
- Стигнар! – недовольно окликнул его седой нанн. – Работать-то будем? Или ночи подождём?
«Бригадир» сдвинул брови и наконец выпустил плечо Гедимина.
- Хедмин, ты иди в дом Жукобоев. Поешь, помойся с дороги. Поспи до вечера. Нам надо работать, пока не стемнело!
…Когда Гедимин, задремавший на лавке, открыл глаза (ему померещился подземный толчок), он увидел, что с его «постелью» состыковали торцом ещё одну – со двора несли новые лавки и расставляли вокруг стола. Стоило сармату сесть, как кто-то потянул к себе его тюфяк и сунул взамен хорошую, ещё не вытертую шкуру. Ими застилали скамьи. Кто-то уже разливал по кружкам брагу и таккан. Перед Гедимином на стол легла широченная рыжая лепёшка, сверху плюхнули черпак густой пузыристой жижи, придвинули блюдо с горкой мелкой жареной рыбёшки. На скамью напротив усадили смущённых Серых Сарматов – через одного с наннами. На другом конце стола собрались тесными группами два вида сиригнов – мохнатые и чешуйчатые. Между ними села и тут же навострила уши одинокая кимея. Перевязь она не снимала – свиток и перо были всегда наготове. На колени к сармату запрыгнул нхельви, сцапал столько рыбы, сколько уместилось в пасть, и перебрался на лавку. Его место тут же заняла крупная пятнистая кошка, понюхала стол, свернулась клубком и пихнула сармата головой под руку. Гедимин мигнул. После второго тычка он неуверенно почесал зверю лоб и подставленную шею. Кошка заурчала, как генератор, набирающий обороты.
- Хорошо, что ты пришёл, Хедмин, - сказал Стигнар, придвигая сармату кружку таккана. – Сразу работа пошла по-другому. Мы, Жукобои, в каменных делах не сильны. Поля, сады, - другое дело. А как до стройки…
Он тяжело вздохнул.
- Нормально у вас всё построено, - буркнул Гедимин. – Не хуже, чем в Нейе.
- Это потому, что тут шолатцы чуть не с первого дня, - Стигнар повёл широким плечом в сторону Серых Сарматов. – От них большая помощь! А теперь ещё и соль. Хэй, мастер Чен! Вы нашли, что искали?
Серый Сармат в толстом, грубой вязки свитере с воротом под самый подбородок дожевал рыбёшку и кивнул. Голова наклонилась как-то странно – её будто повело набок. Собравшиеся притихли, даже сиригны ненадолго перевели взгляды на другой край стола.
- Да, запасов под озером хватит на всех, - отозвался Чен. – Завтра дособираем насос и запустим. Но пойдёт рапа – и её надо выпаривать.
- Лейте в бочки, мы отвезём на берег, - сказал Стигнар. – Можем подогнать ещё плот, застелить поддонами – пусть на солнце выпаривается. Но печь на воде – это пусть эльфы строят, мы не возьмёмся!
- Мне без разницы, - отозвался Серый. – С рассолом только больше возни. С сухим продуктом было бы проще.
- На берегу доварим, будет вам сухой продукт, - вмешалась наннка с желтоватыми волосами, явно не из дома Жукобоев. – Ты только скажи – лист или уголь?
Чен нахмурился, серо-пятнистое лицо, и без того складчатое, совсем съёжилось.
- Пробовать надо, Огис. Мы ни то, ни другое не используем.
Стигнар недоверчиво хмыкнул и повернулся к Гедимину.
- Странно всё у вас, сарматов. На чём же еду вари… а, ваша же не варится. Так и растёт в бочках, и её сырой едят. Многопряды говорили – её ешь, а она ползёт. Правда, что ли?
Гедимин молча достал контейнер с Би-плазмой, выплеснул немного на ладонь. Живой белесый комок сперва сжался, потом выпустил ложноножки и пополз во все стороны сразу. Сармат стряхнул его обратно в контейнер. Кто-то из Серых завистливо вздохнул. Ближайшие нанны поёжились.
- Такая вот цена родства с металлом, - пробормотал кто-то из земляных сиригнов. Нанны переглянулись, и к сарматам придвинули общие блюда с рыбой, сыром и варёными яйцами.
- Ешьте спокойно! Наша еда никуда не уползёт!
- Вот и с солью наладилось, - Стигнар довольно ухмылялся. – Печь мы любую построим. Со дна добывать сложно, конечно – но, я думаю, скоро плот ляжет на твёрдую землю. Хедмин, ты ведь с запада идёшь? Вдоль берега Тэкры?
Гедимин удивлённо кивнул. «Ляжет на землю? Под тем «плотом» семь метров воды. Да, подводный холм, но ещё не отмель…»
- Значит, видел истоки Западного Наара, - нанн усмехнулся. – А пойдёшь дальше вдоль берега – увидишь Наар Восточный. А нхельви говорят – на юге прорезаются ещё два. И как начнутся большие дожди – южные реки дорежут русла. А когда вода из Тэкры потечёт в четыре стороны разом, никакой ливень её уже до краёв не наполнит. Год, или два, или три – и вылезут первые холмы. А там, под Эн-Флором, холм-то высокий. Мы, Жукобои, его помним ещё с тех пор, как дно Тэкры было сухим. Довелось как-то отбиваться там от червей…
Он закатал рукав и показал плечо с сеткой выпуклых багровых рубцов – старых глубоких ожогов. Гедимин склонил голову. Какие следы оставляют усы-плети Огнистых Червей, он знал – только не понимал, как нанны вообще решались ходить в «червивую» пустыню с одними лишь топорами и копьями…
- Эн-Флор? – переспросила кимея, навострив уши, и развернула свиток. – Плавучему острову уже дали имя?
- А чего тянуть? – повернулась к ней Огис. – Мастер Чен сказал же – добыча вот-вот пойдёт. Ну а мы поможем. Раз там соль нашли, там её и добывать – где же ещё? Значит, остров подрастёт. А там, как Жукобой сказал, вода понизится, Эн-Флор пустит корни… Он там надолго, и имя ему подходит!
- А когда вы дадите имена рекам? – кимея отложила свиток. – Или так и будет Наар Восточный и Наар Западный? И ещё два Южных?
Стигнар – кимея смотрела на него – хлопнул себя по колену.
- Вот ведь у вас заботы! Назови сама, как хочешь. Или ушастых попроси. Им только дай что-нибудь назвать – потом не выговоришь! Наар – он и есть Наар. Новая река. Пройдёт век-другой – станет просто рекой. Имена так быстро не вырастают. Это с Эн-Флором всё понятно. Верно, мастер Чен? Надо же, наши эски соль по-другому называли…
Чен слегка наклонил голову и взялся за кружку с брагой. Гедимин удивлённо мигнул. Объяснять, что такое хлор, для чего нужен и чем отличается от хлорида натрия, тут явно никто не собирался.
- Мастер Чен! – кто-то из Жукобоев повысил голос. – Так что завтра? Наша помощь нужна?
- Завтра у нас будет своя работа, - отозвался Серый. – Довезите нас только до Эн-Флора.
- И обратно вернуть не забудьте, - пробормотал другой сармат, натягивая рукав свитера на вылезшее наружу узловатое предплечье. – На твёрдой земле как-то спокойнее.
Третий криво ухмыльнулся.
- Ты что, летал мало? Тут хоть сверху воздух, снизу тростник – а там вообще пустота со всех сторон!
Сармата передёрнуло.
- Вот именно. Налетался. Хватит.
- Мастер Чен! – Гедимин решил, что лучше обратиться к Серому так, хоть и непривычно. Тот вздрогнул и повернулся к сармату.
- Хеди… Гедимин?
- Можно мне с вами завтра на… платформу? – спросил ремонтник. – Помогу с отладкой.
Сарматы переглянулись.
- Наннов спрашивай, - буркнул Чен. – Потащат тебя с бронёй, или им тяжело будет. Главное, чтобы платформа выдержала!
34.03.247 от Применения. Западная пустошь, озеро Тэкра, «платформа Эн-Флор»
Про лодки Гедимин угадал правильно – в той, куда усадили его, ещё блестели на жёстких кожаных бортах мелкие чешуйки, и её, как корзину, тянули на буксире двое наннов. Недавно рассвело, солнце еле приподнялось над горизонтом, и нанны высоко не взлетали – плыли по воздуху, едва не цепляя воду босыми ногами. Гедимин сразу понял, почему перед полётом они разулись – встречная волна башмак могла и смыть.
Серые Сарматы плыли на плоту с навесом, щурясь из-под него на чистое небо. Их тоже тянули «лётом»; лодки-корзины, прицепленные к плоту, прыгали на волнах.
- Если что, его тоже верните на сушу, - нанн, первым ступивший на платформу Эн-Флора, указал на Гедимина. – Хедмин, ты грести умеешь?
- По дну выберусь, - отозвался сармат, стараясь не перевернуть «корзину». Тонуть она не тонула, но заметно под ним проседала, и скафандр весь забрызгало. Гедимин перевернул бы лодку и вытряхнул воду, но «платформа» из дерева и тростника тоже была опорой сомнительной – тут самому бы устоять, ничего не опрокинув…
Серые Сарматы уже ушли в «дом». Там застучали доски, и лязгнул металлофрил.
- Держится? – громко спросил Чен. Фрил снова лязгнул.
- Ровняй, ровняй! Ага, так лучше. Кто будет варить?
Гедимин, не пригибаясь, прошёл в высокий проём. Циновка-дверь была скатана в рулон и подвязана к косяку. Внутри при свете эльфийского стеклянного шара Серые Сарматы собирали по кускам металлофриловую трубу и расставляли метки – что с чем соединять. Двое, заглядывая в бумажный набросок, возились с деталями насоса. Две части трубы - заострённый полый наконечник и обечайку подходящего диаметра, но другого цвета - установили на деревянном стапеле над колодцем.
- Аккумуляторов-то нам хватит? – мрачно спросил сварщик; глаза он уже прикрыл, но респиратор ещё болтался на груди. – Чего было в «Ксолате» не сварить, хотя бы по два метра? Вот мне в радость эти обрезки собирать!
- Так ты глубину знал ещё до выезда? – нахмурился Чен. – Мы вот ныряли, мучались, пока пласт нашли, да где до него ближе. А ты уже всё знал – сколько трубы, где бурить… Чего молчал-то?!
- Ну, не знал, - сармат дёрнул перекошенным плечом. – Лишнее обрезать всегда можно. А вот варить это крошево… Сядут аккумуляторы – чем заряжать? Рыбой?
Гедимин, незаметно добравшийся до колодца, поправил опору стапеля и постучал пальцем по деревянному бортику. Серые сердито фыркнули.
- Чего ты там теребишь? Упадёт ещё!
- Могу я сварить, - Гедимин переложил на плечо сфалт. – У этой штуки аккумуляторы не сядут.
- Плазма? – Чен нахмурился бы ещё сильнее, но складкам на лице не хватило места; Гедимин не сразу понял, что он сощурился бы по-сарматски, но мышцы как-то криво приросли друг к другу и тянули за собой всё лицо разом. – Здесь, в травяном сарае?
- Да ничего, тут вода вокруг, - сразу приободрился сварщик.
- Знаешь, как горит тростник? – повернулся к нему Чен. – Ты в воду прыгнуть не успеешь!
Гедимин молча поднял над колодцем и стапелем с трубой защитное поле. Кто-то из Серых завистливо вздохнул. Чен махнул рукой.
- Ну, вари. Только над водой! Мы эту штуку не зря тут подвесили.
…Спешить было некуда. Швы остывали на воздухе, в подогретом изнутри пузыре защитного поля. От воды тянуло прохладой, но слабой тяги внутри «шара» не хватало, чтобы ускорить охлаждение. Гедимин разглядывал обечайки и патрубки. Он давно уже понял, что на заводах Земли был сделан разве что сам металлофрил да некоторые части насоса. Остальное отливали, ковали и тянули в мастерских Ургулания. «По крайней мере, прочность достаточная и равномерная,» - думал сармат, прощупывая стенки. «Не налажали ни с толщиной, ни с термо- и химстойкостью. Раз в год поднимать, промывать – и всё пройдёт гладко…»
- Озеро в целом спокойное, - вполголоса рассуждал один из Серых, дожидаясь, пока новый шов на трубе остынет. – Но к осени ветер развернётся и усилится. Как думаете, тут сильно штормит?
- Аборигены по осени перетаскивают платформы к берегу, - отозвался другой. – Но это, может, из-за жизненного цикла растений. И сами платформы гораздо меньше. Наша, если сделать волнорезы, может и удержаться.
- Главное – не утопить насос, - проворчал Чен. – Трубу новую сделать несложно.
Он протянул Гедимину следующую обечайку. Пока швы остывали, все фрагменты успели разложить по порядку и даже пометить номерами. Двое на краю плота испытывали насос. Гедимин прислушивался к его работе и думал, что же его так смущает – и в механизме, разобранном на части, и в звуках уже готового.
- Чен! А на чём работает ваш насос? – он выключил сфалт, оставив свежий сварной шов остывать над водой. Нижний конец сборной трубы понемногу погружался в озеро.
Серый хмыкнул.
- А как ты думаешь – на чём ему тут работать? Альнкит у нас один, и сюда мы его не потащили!
«Альн… что?! Откуда у них…» - Гедимин вскинулся было, но выдохнул и досадливо сощурился. «А. Эта дурь – называть каждый ядерный генератор альнкитом…»
- У вас только ЛИЭГ, - угрюмо напомнил он и снова прислушался к звукам снаружи. – Ветряк или подводная турбина?
Один из Серых – сморщенный филк - протяжно вздохнул.
- Древний! Ты, правда, тут две сотни лет бродил?.. Тут ветра и течения крутятся волчком. К ним не пристроишься. Обычная ручная помпа. Местные – ребята крупные. На их нужды добытых объёмов хватит с головой и с ушами.
Гедимин мигнул, покосился на ещё горячий шов и выглянул наружу. Один из Серых нажимал на рычаг, другой следил за опорами устройства, установленного над свежим отверстием в плоте. При нажатии агрегат чуть проседал, но, сбросив воду, приподнимался.
- Стоял бы на суше, - один из механиков заметил взгляд Гедимина, - было бы проще. Тут есть эти их тягловые… ториски. Вроде их можно заставить ходить по кругу. А здесь негде. Это рычаг под сарматскую руку. Для местных у нас другой, покрепче. Можно менять.
- Наверное, и будем меняться, - из здания вышел Чен. – Днём качают они для себя, ночью – мы. Добудем и выпарим, сколько надо – и к осени вернёмся в «Ксолат».
Гедимин заглянул в полумрак под крышей – тонкая полоска сварного шва уже не светилась, можно было приделать ещё фрагмент – пока новый стык гаснет, старый остыл бы достаточно для погружения в озеро…
- Не хочешь остаться в Эн-Тэкре? – спросил он химика, закрепляя новую обечайку над колодцем. – С местными вы вроде поладили…
Чен тяжело качнул головой – какая-то мышца неудобно оттягивала череп в сторону.
- У нас есть убежище, Древний. Землю помнишь? Видел, что стало с теми, кто слишком верил местным? Ну и вот. Давай работать, раз уж напросился…
…Когда половина трубы ушла в воду, а механики с разобранным насосом вернулись под крышу, Чен достал из угла большой переносной контейнер с Би-плазмой. Другой Серый снаружи процеживал озёрную воду – без затей, через песок и уголь. Гедимин ждал, что кто-нибудь достанет свёрток или бурдюк с «мутагенами», но все молча забрали свои раскладные «миски», наполненные Би-плазмой. Вода ещё фильтровалась. Гедимин достал контейнер, подсел к Чену.
- Я думал, вы едите то же, что местные…
- Иногда приходится, - буркнул химик. – Сначала было туго. Потом привыкли. Бестолковая еда, плохо усваивается. Половина в отходы.
«Четверть,» - Гедимин вспомнил, как прошло его собственное утро. «Но это при спецмутации. Хорошо, хоть выделительная система настроилась. И у Серых тоже.»
- Быстро дело идёт, - Чен кивнул на трубу. – К закату закончим. С утра поставим насос и попробуем качать. Пробы хорошие, сульфатов почти нет. Три ступени подогрева – и будет чистый хлорид. А местным и по ступеням гонять не надо. Профильтровать – и сойдёт.
- Да, они лишних сил не тратят, - Гедимин вспомнил эльфийские соляные пруды на берегу океана. – А вы правильно придумали про хлорную известь. Местные методы дезинфекции – они… странноватые.
- Хлорная известь – то ещё дикарство, - Чен поморщился. – Но выбирать особо не из чего. Да и беречь нечего.
Он с силой провёл по сморщенной ладони чёрным блестящим ногтем, похожим на осколок обсидиана. Гедимина передёрнуло. На коже не осталось даже следа.
- Удобно, на самом деле, - Чен криво ухмыльнулся. – Только пальцы костенеют. Надо разминать. Тут у некоторых, пока мы сидели под землёй, такие клешни скрутились…
Двое сарматов недовольно фыркнули и спрятали ладони за спину. Гедимин, обнаружив, что таращится на складку на лице Чена – от щеки вдоль шеи – быстро отвёл взгляд и наткнулся на «блестяшку», пришитую к вязаному комбинезону. В узкой круглой оправе из белого дерева синел маленький камешек с фиолетовыми пятнами.
- Халькопирит, медная руда, - химик щёлкнул пальцем по оправе. – Эльфы всем такие привезли.
- Эльфы? – Гедимин, насторожившись, подвигал височные пластины (ни украшение Чена, ни «цацки» других сарматов внешний вид не изменили), покосился на дозиметр, на сканер… «Верно, халькопирит. Разве из него делают украшения? Люди вроде не делали. Руда – она и есть руда. К тому же окисляется…»
- Слегка фонит, - заметил он. – Дашь на минутку?
- А что тут не фонит? – Чен махнул рукой. – Труба уже остыла. Насос давно готов. Мы работаем или нет?
…Трубу на время вытащили (пришлось разобрать и собрать по-другому часть крыши). Чен с сомнением разглядывал чертёж примитивной лебёдки.
- Ургуланию показать бы. Я всё-таки химик. А эта штука… не знаю, не знаю.
Солнце уже почти коснулось горизонта. Сарматы высматривали точки на воде – нанны ещё не появились, а ветер к вечеру усилился, и плеск воды заглушал отдалённые звуки.
- Химик, - Гедимин сдержанно хмыкнул; на его взгляд, в лебёдке ничего подозрительного не было, сложного – тем более. – Что ж местным не объяснил, что такое хлор? И что это не соль?
Чен отмахнулся.
- Ты сам-то пробовал? У местных даже периодической системы элементов нет. И про электролиз они не слыхали. Знаешь местную систему? Эту, со стихиями? Как она работает?
Гедимин пожал плечами.
- Мне показывали. Так и не понял. Только… - он вспомнил вчерашний разговор за столом и развернулся к Чену. – Тебя тут спрашивали – выпаривать на листе или угле. Никаких листьев, запомнил? Эти штуки тут вместо термоэлементов. И с ними вы точно вляпаетесь в местную систему. И что повезёте домой вместо соли – неизвестно.
Чен заглянул Гедимину в глаза, и его кривая ухмылка погасла.
- Тебе виднее. Древесный уголь – топливо как топливо. Древесины у местных много. Если что не так, поймём на первых пробах.
25.04.247 от Применения. Западная пустошь, река Миэнэск, город Эннар
Обе «новые реки» Гедимин увидел – и Восточный Наар, и Юго-Восточный; не дошёл только до Юго-Западного, свернув напрямик через гряду Складчатых холмов. Рудными у наннов называлась дальняя, южная, - видимо, георазведка на севере не нашла доступных руд.
Гедимин, видя промоины в берегах Тэкры и широкие, но неглубокие новые русла, думал, что два Наара где-то на юге сольются. Пока они петляли по отдельности, вбирая родники, «выдавленные» из-под холмов. Изгиб рельефа между западными руслами и озером разворачивал реки дальше к югу. «Возможно, будут притоками Фирана,» - думал Гедимин, провожая ближний Наар взглядом с «купола» северного холма. Дальний оттуда было уже не разглядеть, да и вообще обзор стал куда хуже – холмы поросли невысоким, но густым лесом. Над разлапистыми хвойными поднимались прозрачные ветви кружевного дерева. Эти гиганты уже вытянулись на полсотни метров, и Гедимин думал, что наберут все сто, - крепкая древесина, лёгкая крона, прозрачная для ветра, «богатая» вулканическая почва…
«А руда тут есть,» - Гедимин сквозь привычную слабую рябь сканировал холмы. «Хорошая руда, полиметалл… Хотя – это наннам, похоже, и мешает. Уран им ни к чему, редкозёмы не взять, меди и железа мало. И с местными печами такой рудой только травиться. Мышьяк… да, никель тоже есть. Но с никелем надо уметь…»
У озера он ждал увидеть стада, но нашёл только рощи – дуб «южной» породы, кружевное дерево, откуда-то «вылезшие» лавры и гинкго. «Тайники богов,» - криво ухмылялся сармат, сравнивая «доработанные» геномы и древние фотографии. Всем окультуренным деревьям (кроме, почему-то, лавра и можжевельника) досталась «вставка» гигантизма, - Кронион распознавал её безошибочно и почти мгновенно, стоило сбросить ему данные. На гинкго удивился даже он. Лавру не удивился – «Специя. Нанны их используют. На их планете выбор был шире. Ищут замену. Странно, что её нет. Ты говорил, что профессор Маас сохранял семена пряностей?»
Гедимин мог только пожать плечами. Он помнил, как строили убежище в Саскатуне, и как он отлаживал банк семян, а профессор Маас переживал за перец и мяту. Вот только профессор Маас теперь был квантовой сущностью с гигантскими размерами и неясными возможностями – и стал он ей там, где и хотел остаться, в заповеднике Йеллоустоун. А Саскатун с его убежищами сам по себе где-то пережил Применение… или, что вероятнее, не пережил. Гедимин так и не нашёл его среди Старых Городов Запада. Кажется, «ксеносы» тоже.
- Назад! Назад! – из травы, встряхнув землю, вылетели трое нхельви. Гедимин ошалело мигнул.
- Я свой, - напомнил он, держа руки на виду.
- Знаем! – нхельви обежали его по кругу и цепочкой выстроились на еле заметной тропе. – Сюда! Слева – пчельня!
- Мать моя колба… - Гедимин быстро свернул на боковую тропку. Он не боялся, что эльфийская пчела пробьёт скафандр. Но Кронион после данных о пасеке в Нейе выдал такой рассказ об уязвимости пчёл ко всему подряд и их массовым вымираниям до Применения… «Не хватало мне угробить какой-нибудь рой! Медовуху нанны не простят. Никому.»
Меж холмами влажный воздух задерживался, и засуха ещё не пришла сюда. В высокой, сармату по пояс, траве цвело что-то жёлтое, розовое и лиловое. Гул огромных эльфийских пчёл был слышен издалека. За травяным «лесом» Гедимин различал белые колоды, поставленные наклонно, и широкую тропу, проложенную торисками. Тропа вела прочь от озерца, обозначенного на карте как «Миэн», по наплавному мосту через маленькую реку Миэнэск – туда, где виднелись черепичные крыши, а среди них – высокая кирпичная труба. «Печь,» - определил Гедимин издалека. «Что ж. Летом ветер дует не на пасеку. А вот что потечёт по реке… Надеюсь, пьют они не из неё!»
Городские ворота охраняли целых трое наннов – двое с топорами и арбалетчик, засевший на башенке под тростниковым навесом. О том, что эти трое имеют отношение к армии, только и напоминали перевязи с бляхами поверх рубах – даже стёганку никто не натянул, а шлемы и вовсе висели на столбах. Арбалетчик для виду протянул руку к оружию, двое у поднятого бревна-шлагбаума даже и на это не стали тратить силы (их топоры Гедимин не сразу даже заметил – их прислонили к столбам, «увенчанным» шлемами).
- Ещё один эск! – радостно ухмыльнулся навстречу сармату стражник. – Теперь работа совсем хорошо пойдёт! Ты к Айшеру Камнерубу, верно? Иди прямо-прямо к печной башне! И он там, и эски тоже там…
Заблудиться в Эннаре, несмотря на хаотичную застройку и «гроздья» хлевов, амбаров и сараев у каждого жилого дома, и впрямь было невозможно. «Печная башня» в три наннских роста, построенная из плитняка и тёмного серого кирпича, поднималась над городком, как маяк. Её ещё и взгромоздили на скальный уступ, укреплённый привозным камнем. С помоста с углублениями-желобами серая вода стекала в сторону реки, и нанн с щёткой на длинной рукояти гнал муть прочь от распахнутых ворот. Гедимин проследил за желобами, - на полпути к реке «ручьи» стекали в широкий колодец со сдвинутой каменной крышкой. Из коллектора доносился знакомый шорох и скрежет – клубок Рудничной Флервы скрёб шипами плоских побегов каменные стены. Гедимин беззвучно хмыкнул. «Когда-то Флерва могла переварить стоки Ураниума. С маленьким металлургическим заводом как-нибудь справится. Если в руде не слишком много серы.»
Он даже взялся было за лучевой сканер – проверить состав стоков и размеры хищного растения в коллекторе. Но тут загудело и загромыхало, и сармат развернулся к заводу. Пара «носорогов»-торисков ходила по кругу под боковым навесом, вращая ворот; блоки и рычаги соединяли его с массивным барабаном. Их под высокой крышей было два, каждый со своим приводом, но один пока простаивал, открытый. Его содержимое вывалили в тачку, и в ней копались двое чешуйчатых сиригнов. В углу Гедимин заметил пушистую тень со свитком, но её тут же заслонили другие тени, широкие и длинные. Рослые нанны и маленькие рядом с ними сарматы разглядывали второй, крутящийся, барабан.
«Торисковый» привод работал исправно – сперва Гедимин слышал, как хрустит в шаровой мельнице порода, потом треск притих – только круглые камни бились о барабан. Сармат криво ухмыльнулся, - сколько таких механизмов он соорудил ещё на Земле… «Хорошо, что тут не Равнина!» - он еле удержался от смешка. «Можно раскрутить барабан как следует – и сразу дело идёт быстрее. Какие там шары? По традиции – гранит?»
Мололи, на его слух, что-то слоистое и не слишком прочное – похоже, уголь, и даже не каменный. Погонщик у ворот придержал торисков, барабан замедлил ход, нанн с крюком на длинной рукояти подошёл ближе, подтолкнул тачку, – пришло время «брать пробу». Гедимин подался к воротам, но тут из-под другого навеса донёсся окрик, и вторая мельница завертелась, набирая обороты. В ней перемалывали руду – обломки мелкие, но прочные, и сармат навострил уши, жалея, что не заглянул в тачку, пока её содержимое не вернули в барабан. «А хорошая ведь руда. Магнитный железняк? Как докопались?.. Зря я не свернул на юг! Надо будет посмотреть на эннарские шахты…»
- Лей! – заорали из распахнутых ворот. Нанн на помосте под навесом схватился за рычаг ручной помпы. Качать было недалеко, от огромной бочки у подъёмника – в трубу в стене. Люк выгрузки, тачку, груду молотого угля, - всё обдало мелкими брызгами. Серая вода потекла по желобам в коллектор. Наружу, утирая бороду, вышел плечистый нанн в длинной блестящей накидке. Вместе с ним – трое Серых Сарматов. Из «нормального» снаряжения у них остались только респираторы с лицевыми щитками, и те они за воротами спустили на грудь.
- Пока тут намелют руды, печь как раз и прогреется, - Гедимин сразу узнал гулкий голос Айшера Камнеруба. – И, если Древний Владыка будет к нам благосклонен… Э-эх, нескоро мы друг к другу привыкнем! Но мельницы кропили кровью и брагой, и пока что всё ладно… Что ты хмуришься, Ургулаан? Заметил огрех?
Серый Сармат, и правда, щурился и морщился – одной половиной лица, другая за ней запаздывала. Он оглянулся на цех и дёрнул головой.
- Техника работает, как может. А вот рабочих ты не бережёшь. Проку от ваших тряпок на лицах…
- Побойся богов, мастер-эск! – Айшер сжал бороду в кулаке, с рыжих волос закапало. – И так уже весь цех залит по крышу! Сколько воды ещё нужно?
Ургуланий дёрнул плечом.
- Вода, как и тряпки, - чтобы вы сразу рудой не захаркали. Если рыться руками в помоле и отвалах – ни то, ни другое не поможет. Ладно, пускай сиригнов ничто не берёт. Но на отвалы ты кого послал?!
Айшер ухмыльнулся и указал на дорогу к городским воротам – среди домов уже кто-то весело галдел. Через пару минут у завода столпились нанны-подростки. Вперёд вытолкнули девчонку с узелком. Айшер быстро шагнул к ней. Из мешочка на ладонь посыпались блестящие камешки – мелкие тёмно-красные искры в чёрной породе, золотистые осколки пирита, ещё не тронутого ржавчиной, сине-малиновый халькопирит…
- Холмы щедры к Эннару – и на руду, и на самоцветы! – нанн поднял обломки на ладони, подставляя под солнечный луч. – Древний Владыка одарил нас сильными камнями! Спасибо за труд, искатели, - отнесите всё в кузницу!
Подростки убежали. Гедимин проводил их озадаченным взглядом. «Самоцветы? Так говорят о драгоценных камнях, а не о простой руде. Столько шуму из-за пирита? И – его не собираются плавить? Зачем он в кузнице?»
Айшер между тем выудил из-под накидки плоский кованый многоугольник с пиритовыми вставками и довольно ухмыльнулся. Гедимин мигнул – эти торчащие, необработанные камешки, вставленные без симметрии и без видимого замысла, лишь бы только держались, и больше уместилось, - это до странного напоминало равнинные «цацки» с их причудливыми свойствами…
- Сюда ещё много влезет, - заметил Ургуланий, кивнув на многоугольник – все вставки теснились по центру, остальное пространство, ничем не украшенное, явно планировалось заполнить. Айшер спрятал подвеску и слегка повёл плечом.
- Не одному мне надо, мастер. Златоблеск – сильный камень, для тяжёлых дел. Ещё два города поднимаются, а сколько будет… Боги! Никак, Странник Хедмин?!
Скафандр захрустел в стальных лапах. Гедимин едва удержался, чтобы не сдавить со всей силы в ответ. Айшер охнул и отстранился, глядя на сармата с уважением. Серые приветственно приподняли ладони. «А у них, и правда, не так стянуло связки, как у Аффана…» - подумалось Гедимину, и он быстро перевёл взгляд на Айшера. «С руками решилось бы парой операций. Если бы что-то сделать с первопричиной…»
- Надёжные механизмы, - Гедимин кивнул на цех. Нанн широко ухмыльнулся.
- Кто о чём, а сармат о машинах! Из-за них и пришёл, верно?.. Что ж, мастера-эски, покажем гостю печь Эннара?
Серые переглянулись, Ургуланий сощурился.
- Айшер, это ваша, наннская, конструкция. Ты её и показывай. Мы за неё не в ответе!
Нанн хлопнул его по плечу, полуобнял вместе с Гедимином и подтолкнул к воротам.
- Эск без ворчания – что печь без жара! Не слушай их, Хедмин, - плавильня у нас достойная, прямо королевская! Ну, ты, как мастер-сармат, глянешь по-своему. Если что не так – не молчи! Завтра мы её собирались опробовать. Первая рудная печь на этой земле… - он прерывисто вздохнул. Гедимин понимал его волнение – оно невольно и сармату передавалось. «Первая печь… Дойдёт ли до первого оринского реактора?»
…Над высокой огнеупорной трубой дрожал горячий воздух, хотя уголь для первой плавки ещё только мололи.
- Восемь огненных листьев! – с гордостью сказал Айшер, указывая на широкое основание с толстой съёмной трубой воздуховода. Дозиметр показывал знакомое «свечение» - листья Тунги «фонили» сквозь кладку. Гедимин машинально поискал взглядом генератор – или хотя бы привод от водяного колеса где-нибудь на Миэнэске. Нашёл только огромные даже для наннов мехи, раздуваемые вручную. Сшиты они были из множества шкур торисков и как-то странно поблескивали… и эластичность материалу не соответствовала.
- Смотри! – Айшер уже стоял на приступке у вмонтированного в кладку «иллюминатора». Гедимин забрался следом.
- На нагрев проверяли, не треснет? – деловито спросил он, сверяясь с термометром.
- Калили, конечно, - Айшер провёл ладонью вдоль стекла, не прикасаясь к поверхности. – Эльфийская штука, как и мехи. Без проверки никак. Верно, мастер Ургулаан?
Ургуланий сдержанно кивнул.
- За эти детали я спокоен. А вот основной нагреватель и соотношение угля и руды…
- Что-что, а огненные листья – надёжнее некуда! – слегка обиделся нанн. – Сам за ними ездил, сам выбирал…
Гедимин слушал их спор вполуха. Он всё пытался понять, какой «древности» конструкция сейчас перед ним. Он видел, куда сливается шлак, но не видел, где сток для самого металла. Не сразу до него дошло назначение длинных палок с коваными крючьями, приставленных к стене у печи – рядом с отверстием, куда вставлялась труба-воздуховод. «Вот оно что. Это даже не домна. Это печь-штукофен,» - сармат подавил невольную дрожь. «Им до чугуна ещё топать и топать. Кричное железо, вот что на выходе. Вот почему у них металл такой полосатый. Довести такую «сталь» до ума – убиться проще…»
- Чего притих? – вполголоса спросил один из Серых. Ургуланий с Айшером всё ещё спорили – как понимал Гедимин, о науглероживании железа, но мешанина терминов… без переводчика сам Ургуланий с трудом справлялся.
- На мехи смотрю, - Гедимин кивнул на механизм на ручной тяге. Пока воздух шёл самотёком, и бригада лишь изредка по какому-то неясному графику бралась за рычаги. Может, мехи тоже проходили испытания…
- Тяжело же, - тихо сказал сармат. – Да и дикарство. У «макак» во времена таких печек давно уже были водяные колёса. И нанны могли бы такое построить. Миэнэск – река не застойная, течения хватило бы…
Говорил он негромко – и очень удивился, когда обнаружил, что все в цеху затихли и на него смотрят. Даже Айшер и Ургуланий прекратили спор. Серый Сармат тяжело вздохнул.
- Думаешь, я не предлагал?
Айшер перевёл хмурый взгляд с него на Гедимина и нахмурился ещё сильнее.
- Водяное колесо, да… Мастер Ургулаан много о нём говорил. Мы и картинки уже видели. Ты не думай, Хедмин, что мы дураки и до трёх сосчитать не умеем. Свою пользу мы всегда понимали – не хуже остроухих. Только вот вы, эски, очень уж вольны с богами. Так всегда было, это ваши порядки, цена у них своя. Но мы, нанны, её не платили и не собираемся. Реки этой земли молчаливы, их хранители скрытны – и пока мы не знаем их волю. Зато знаем уже, что Праматерь рек этой земли молода, вспыльчива и чужаков не любит. Так что лучше, пока она к нам не привыкнет, реки не трогать. Ничего нового на них не делать.
Гедимин мигнул. Он знал, что могут устроить недовольные боги, и порой видел на дозиметре «следы» гигантских квантовых сущностей, - но здесь, у нормальных, хоть и устаревших, механизмов, посреди обычного рабочего разговора…
- Вы же строите мосты и каналы, - пробормотал он. – И плат… огороды на озере. И пристани. Чем колесо хуже?
Нанн провёл рукой по длинной бороде. Казалось, он тщательно подбирает слова или переводит про себя на малознакомый язык.
- Не одно и то же, Странник. Очень разные вещи. Может скала стоять в воде. Может пучок тростника или бревно по воде плавать. Может половодьем размыть невысокий берег, и вода там останется. Но колёса в реках не растут и из обрывов не падают. Это новая штука… и Праматерь рек таких вещей не любит. Вы, эски, у себя делайте, что знаете. Нам же лучше жить и вовсе без плавилен, чем в ссоре с богами.
Повисла тишина. Гедимин силой заставил себя перестать мигать и наклонил голову.
- Ясно. А иррилика в стенке, мехи, покрытые хемной… это всё никому не помешает?
Айшер облегчённо вздохнул. «Перевод на сарматский», похоже, нелегко ему дался, и он боялся, что придётся продолжать.
- Тут всё гладко, Странник. Макега и Древний Владыка любят мастеров и рады новому. Так что ты скажешь, Хедмин? Разжигать нам завтра печь?
Гедимин напряг «ремонтное чутьё». «Выдержит,» - был уверен он. «И работать будет долго. Изнутри её не разорвёт.»
…На вечерний пир собрали всех – и Серых Сарматов, и сиригнов, и нхельви. Даже две кимеи откуда-то выкопались, но засели на дальнем углу стола и там мерялись свитками – разговора Гедимин не слышал. Хлеб на столе был тёмным, плотным, почти плоским, блестящим от масла. Перед сарматом стояли кружки с медовухой и двумя видами браги – в одну накидали чего-то с мощным смолистым вкусом, даже сарматские рецепторы проняло. Из горы разваренного мяса и кореньев, сваленной на лепёшку, торчал лист лавра. Гедимин покосился на соседей, - съесть этот лист или отложить?
- Раск! – сердито зашипели справа – там усадили Серых Сарматов, собрав всех «эсков» вместе. – Это не едят!
- Ухм… А ты попробуй, - благодушно посоветовал бывший пилот, собрав с соседских «тарелок» лавровые листья. – Не индейские бобы, но пробирает. Достать бы свежий лист…
Ургуланий приложил ладонь ко лбу.
- Теск! Та дрянь вымерла, так ты новую нашёл?!
- Чего «дрянь»? – Раск пожал плечами. – Видишь, их даже в еду кладут? Значит, не отрава…
- Странник Хедмин! – Айшер повысил голос – очень уж шумно было за столом. Гедимин вопросительно хмыкнул. Он думал, почему на столе нет таккана, - испортился от жары по дороге?..
- Ты уже был в Эн-Тэкре? – спросил Айшер. – Как там город, как Жукобои? Стигнар уже освоился?
Гедимин пожал плечами.
- Город строится. Будут соль добывать. Собирались заново сеять минзу. Вроде всё в порядке, а Стигнар всё равно волнуется.
Айшер пригладил бороду и поднял на ладони «цацку» с пиритом.
- Так и знал. Ему тяжко… Пришлю ему златоблеска с первым караваном. Ему не повредит, хоть он весь обвешайся.
Гедимин мигнул. От простой железной руды тут явно ждали чего-то странного.
- Айшер, а для чего ему пирит… златоблеск? В Эн-Тэкре его и без цацек уважают.
Нанн хохотнул, будто услышал шутку.
- Сам себя он мало уважает. Надо бы укрепить дух. Златоблеск тут хорош. Брату моему – так даже и вреден. Он пусть синеблеск носит, как мастера-эски. А вот Жукобоям я камешков пришлю… Хотя нет – цельные вещи пришлю, тут же и откуём. Вот только печь разгорится…
26.04.247 от Применения. Западная пустошь, город Эннар – Рудные холмы
Гедимина к печи не пустили. Серых Сарматов тоже отодвинули в сторонку. Ремонтник наблюдал за ними вполглаза – они тоже сцепляли пальцы в замок, прятали руки за спину и старались громко не вздыхать. В штукофен слой за слоем ложились уголь и дроблёная руда (богатая, чистый магнитный железняк, - тут Гедимин не ошибся). Нанны работали молча, объясняясь жестами, и ни один звук не заглушал гул раскалённого воздуха, треск падающих камней и шипение испаряющейся воды.
- Долго такие штуки работают? – вполголоса спросил Гедимин у Ургулания. Тот пожал плечами.
- Говорят, до вечера не «сварится». Но я, сам понимаешь, эти печи в деле не видел.
- У наннов, похоже, есть опыт, - пробормотал Гедимин. – Сколько крицы она выдаст, интересно, и сколько дельной стали из неё выколотят…
Рядом раздался тяжёлый вздох. Угрюмый Айшер жестами показал, как сгребает говорунов в охапку и выталкивает за ворота. Гедимин ошалело мигнул. Загрузочные лючки уже лязгнули, закрываясь, нанны молча понесли вниз пустые тачки. Воздух загудел громче – печная бригада взялась за мехи. Айшер снова «подтолкнул» сарматов к воротам – теперь уже всех вместе – и сам вышел за ними. «Толкал» он их, пока не переступил двойную красную черту, проведённую по брусчатке. Меж двумя полосами виднелся повторяющийся значок – огонь меж двух колонн.
- Эски! – выдохнул Айшер, перешагнув красные линии. – Что бы вам не отдохнуть до вечера? В доме Камнерубов полно свободных лавок, да и проголодаться вам не дадут.
Ургуланий выразительно пожал плечами.
- Что ж, до выгрузки тут делать нечего. На неё-то позовёшь?
Айшер пригладил бороду, сегодня увешанную «цацками» особенно густо.
- Вечером. Только уговор. За ограду Владыки зайдёте – больше рот не раскрывать! Пока я не осмотрю крицу, не скажу священных слов, - чтоб в плавильне было тихо!
- Как знаешь, - буркнул Серый. – Пойдём отдыхать. Гедимин, ты с нами?
Сармат качнул головой.
- Айшер, где ваши шахты? Никогда наннских шахт не видел. Мне туда можно?
- Вниз?! – нанна передёрнуло. – А… ну, если так хочешь. Караван как раз собирается, у ворот подожди их – они быстро.
- И я с ним, - вдруг оживился Раск. Ургуланий покосился на чистое небо и тяжело вздохнул.
- А ты по каким делам?
- Проверить, - Раск приподнял сморщенные веки, изображая честный взгляд. Ургуланий приложил ладонь ко лбу.
- Гедимин, ты это… если ему сплохеет, подержи за шиворот над ямой! Чтоб не захлебнулся тем, чего нажрётся…
- Не знаю, что и быть должно, чтобы эску отравиться, - пробормотал Айшер. – Ядогарь разве что… Раск, ты камни-то не грызи! Незачем, да и невкусно.
Серые дружно скривились. Раск молча показал им кулак и быстро пошёл за Гедимином. Он чуть прихрамывал – пальцы на одной ступне как скрючились, так и остались.
…Ториски, по двое запряжённые в пустые повозки, шли с лёгким грузом весьма бодро, наравне с пешими наннами. В телегах лежали только свёрнутые циновки, даже погонщики внутрь не лезли – вели животных в поводу. Хромающего Раска усадили в повозку первым, ещё на выходе из города; следом, несмотря на сопротивление, затолкали Гедимина. Ториски, недовольно фыркнув, слегка замедлили шаг. Нанны, переглянувшись, пропустили потяжелевшую повозку вперёд, остальной караван выстроился следом.
Больше всего Гедимина волновала река. Он уже видел наплавные мосты, знал, что вес нанна соединённые плотики выдерживают, - но нанн-погонщик, два ториска, телега и сармат в тяжёлой броне…
У реки повозки снова перестроились. Первыми переправились пустые. Погонщик держал поводья так, чтобы не стоять с торисками на одном плоту. Повозка по своему устройству оказывалась поодаль, на один плот позади животных, - и вес кое-как распределялся. За рекой поднималась на пригорок кривая дорога, грунтовая, уже основательно разъезженная. Продавленные колеи даже засыпали мелким красным щебнем, обозначив их для караванщиков, и нанны их придерживались. Предпоследней отправили повозку с Раском. Гедимин зашевелился, намереваясь выбраться из телеги, - его вес тут был явно лишним. Нанны отмахнулись, по двое взялись за борта, и повозка проплыла над понтонами, едва их задевая. Ториски на радостях даже ускорили шаг так, что мост закачался, и погонщик на них зацыкал. Ещё минута – и повозка поднялась на пригорок, а нанны отпустили её и встали на твёрдую землю.
- Мы так руду перевозим, - пояснил погонщик, оглянувшись на Гедимина. – Мост-то проседает, а ториски по воде ходить не любят.
- А почему вы каменный мост не построите? – удивился сармат. Этот вопрос волновал его с самой Нейи. Эннар построили недавно, как и Эн-Тэкру, были заботы поважнее мостов, но в Нейе уже нашлись время и силы на установку бесполезных стел – а через Арцаккар так и переходили по связанным плотикам. «Ладно, у нейцев за рекой только огороды, мешки можно в руках донести. Но тут же возят руду! Большие тяжёлые повозки, - вон, сами местные признают, что переносят их лётом, и что мост проседает. Нанны же понимают в каменном строительстве…» - сармат в недоумении пожал плечами.
- Река не хочет, - отозвался погонщик. Караван снова перестраивался, пропуская медлительную повозку вперёд. Дорога с красными колеями петляла дальше по холмам, а они становились всё выше – и над ними поднимался лес.
Вдоль дороги заросли проредили – в деревцах и кустарниках виднелись просветы – но можжевельник и лавр не тронули. Вскоре позади зашуршало – Раск по пути общипывал листья и хвою. Ещё пара минут – и Гедимин почувствовал слабый подземный толчок и его эхо, будто под холмами что-то массивное треснуло и посыпалось. Он насторожился, но нанны переглянулись, радостно захмыкали и поторопили торисков. Ещё немного – и Гедимин увидел бревенчатый дом, стайку нхельви в тени навеса и деревянную крышку люка, прислонённую к скале. Вглубь уходил широкий тёмный пролом. Над входом установили блоки, через них двое сиригнов перекидывали тросы. Длинные концы толстых канатов уходили внутрь здания. Оттуда доносилось фырканье торисков и ворчание нанна. С другой стороны от пролома лежала выщербленная каменная плита, а метрах в пяти от неё громоздились горы битого камня. Гедимин скользнул взглядом по отвалам и сдержанно хмыкнул – порылись в них основательно, прибрав и руду, и блестящие камешки.
- Работнички приехали, - земляной сиригн повернулся к наннам. Он уже привязал вагонетку к тросам – а Гедимин заметил и оценил «торисковый привод» под крышей. Об электрорельсах на местных рудниках речь не шла – но, по крайней мере, руду таскали не вручную.
- Вы тут тоже не торопились, - самый бородатый нанн ухмыльнулся, кивнув на шахту. Подземный обвал уже прекратился. Гедимин покосился на нхельви. «Толчок, осыпь… Они тут, что ли, «взрывают» пласты? Разумно. Лучше, чем долбить кирками, раз уж пиркенит не изобрели…»
Он машинально прикинул, насколько реально тут, у наннов, наладить производство пироксилина, но тут по доскам телеги постучал снаружи Раск. Его уже высадили, повозки отгоняли под навес, торисков распрягали. Гедимин выбрался из телеги. Нанны – все, кроме пары погонщиков – столпились у шахты и с опаской заглядывали в темноту. Некоторые надели шлемы из плотной кожи – своеобразные каски; у одного на шлеме был закреплён эльфийский светильник. Нанны влезали в кожаные робы, прятали бороды под повязки из рыхлой мокрой ткани. У одного на поясе болтался полупустой бурдюк с водой. Остальные (им ни касок, ни повязок не досталось) похлопали шахтёров по плечам и отошли от пролома.
«А вход-то тесный,» - прикинул Гедимин. «Никак не под их рост. Им туда только внаклонку…»
- До встречи, небесный огонь! – громко сказал «бригадир» со светильником на «каске», подняв лицо к солнцу, и повернулся к шахте.
- Встречай нас, хозяин огня подземного!
Он приложил ладонь к скале и, пригнувшись, полез в шахту. Каждый нанн повторил его жест. Замыкающий потянул за собой вагонетку, разматывая тросы. Те, кто остался снаружи, пристроились под навесом. Там на бревенчатой стене висели массивные, как раз под наннскую руку, молоты. Нхельви потеснились. Гедимин пристроился с краю, напротив шахты. Он уже заметил, что нанны от дыры в холме держатся подальше и косятся на неё редко – и при этом ёжатся.
- Что не так с шахтой? – тихо спросил он у нхельви. Из «оборудования» он видел только блоки с перекинутыми тросами да крепь из южного дуба. По прямой это дерево росло неохотно, а вот дуги получались качественные – только выбери нужный кусок… Выглядела эта крепь понадёжнее некоторых металлофриловых – а Гедимину было с чем сравнивать. Ещё он знал, что ни фрил, ни металл, ни даже гранитные балки, если что, гору не удержат – и уж точно не продержат долго.
- Не так? Почему не так? – удивлённо запищали вокруг. Те, кто спокойно лежал поодаль от сармата, сбежались к нему, а на верещание оглянулись и притихшие было нанны, и даже «оператор подъёмника» высунулся за дверь.
- Нанны опасаются, - сказал Гедимин. – А крепь вроде надёжная. Где-то внизу трещины?
- Мы всё ломали аккуратно! – заверещали нхельви. – Как сиригны разметили, так и делали! Нет там лишних трещин!
- Подземелье есть подземелье, - ближайший нанн покосился на шахту и поёжился. – Как им там, без солнца?.. Я заходил в нору. Отошёл на десять шагов, дальше не смог. Всех проверяли – сможет кто или нет. Видел, скольких нашли? А ведь я – Камнеруб. Из других домов тут почти никого и нет…
Сигнальный трос дёрнулся, и «оператор» скрылся в доме. Внутри недовольно зафыркали ториски, загудел ворот, натянулись канаты, - несколько минут, и нагруженная доверху вагонетка выехала из шахты и упёрлась в каменный порожек. Её тут же окружили нанны, опрокинули на плиту-«наковальню», подтолкнули к пролому и ушли за инструментом. Гедимин видел, как они окунают повязки в ведро и тщательно прикрывают лицо от носа до кончика бороды. Кажется, заботились они не столько о лёгких, сколько об этих бесполезных зарослях на лице, - именно бороду надо было лучше всего защитить от рудной пыли.
- Что руда? – крикнул кто-то из наннов, уже с молотом в руке, сиригну, перебирающему камни. Тот небрежно махнул тремя руками.
- Три четверти, если сможете взять!
- Синеблеск! – воскликнул первый нанн, подошедший к горке руды, и показал всем желтоватый камень, в котором виднелись золотисто-синие осколки. Находку отложили в сторону, разворошили груду, скидывая наземь тёмно-серые обломки. Желтоватую породу сбивали, из пятнистой выколачивали тёмные вкрапления. Нхельви перебрались подальше от грохота, и Гедимин незаметно включил лучевой сканер. «Так и есть. Скарн. Магма проломила известняк. Магнетитовые жилы в скарне… Интересно, почему не добывают медь? «Синеблеска» тут много…»
Сигнальный трос снова задёргался – спущенную пустую вагонетку уже наполнили доверху. Двое, оставшиеся с торисками в загоне, пришли с лопатами и тачкой, принялись грузить железную руду. Молоты застучали быстрее. Скарн, уже не перебирая, сбрасывали в отвалы. «Пирит, халькопирит, гематит… да, гранат тоже попадается. И даже крупные зёрна,» - Гедимин смотрел на сканер. «Тут есть что накопать. Если у наннов эта руда считается ценным камнем… ну, их дело. Только что они делают, чтобы пирит и халькопирит не окислялись? Те куски в цацке Айшера, - они ничем не покрыты, я бы заметил…»
- М-м… Тьфу! – Раск, незаметно подойдя к Гедимину, выплюнул на ладонь пожёванную ветку араукарии. – Кустарник ещё ничего, а об деревья весь рот изрезал. Широкие листья лучше, их и наберу.
Он показал удивлённому сармату горсть листьев лавра и закинул пожёванные хвойные веточки подальше.
- Подожди ягод, - пробормотал Гедимин, сверяясь с записями. – У араукарии съедобные семена. А можжевельник – вообще пряность…
- Хм… Ну, попробую, как созреют, - Раск оглянулся на колючий кустарник. – Эх… Индейские бобы точно вымерли? Нигде-нигде нет, ни на севере, ни на юге? А другие материки тут есть?
…За третьей вагонеткой выбрались и шахтёры. Их шатало, загорелые лица побелели. Кто-то волочил по земле едва не забытую внизу лопату. Гедимин вскинулся, растерянно глядя на крепких наннов. «Что внизу? Мало воздуха? Сернистые испарения? Надо спуститься…»
Нанны-молотобойцы, отложив инструмент, кинулись к сородичам. Гедимин зашевелился, поправляя под навесом подстилки.
- На солнце неси! – крикнул ему кто-то из наннов. Другой уже спешил на помощь. Циновки вытащили на солнечные, не закрытые тенями скал и деревьев пятачки. Шахтёры устроились там, дрожащими пальцами расстёгивая куртки. Им помогли снять шлемы, стянуть башмаки, раздеться до пояса. Нанны тяжело дышали и смотрели только вверх.
- Что за дурные порядки! Вам бы медовухи… - «оператор торисков» уже прибежал с кружкой и наломанными медовыми сотами, раздавал шахтёрам. Те слегка оживились, бледность быстро отступала. Гедимин взялся было за сканер – проверить, чего же рудокопы надышались – но земляной сиригн толкнул его под руку и сердито зашипел.
- Куда в чужие потроха?! Хуже эльфа, ей-же-всем-богам!
Гедимин мигнул, но сканер выключил. Сиригн отошёл, проводив его подозрительным взглядом. «Мицелиалы, мать моя колба…» - Гедимин вспомнил свои ощущения от эльфийского «сканирования». Сиригны определённо чувствовали то же самое, если не сильнее; нанны, возможно, меньше…
- Рудничный газ? – к приходящему в себя «бригадиру» подошёл, прихрамывая, Раск. – Не надумали поставить насос? Те же ториски прекрасно там всё проветрили бы.
- Да ну, - буркнул нанн. – Рудничку все учуяли бы, и нхельви – первыми. Хэй! Что внизу с воздухом? Носы жжёт?
Сбежавшиеся нхельви привстали на задние лапы.
- Не жжёт, - сказал один из них. – Не то, что в лесу, но воздух лёгкий.
- Неглубоко ещё ушли, - сказал земляной сиригн. – Но мы смотрим, что там сочится. Много летучих ядов, когда вы, эски, рвёте камень огнём. У нхельви огня нет, и сера лежит тихо.
Гедимин недоверчиво сощурился. Нанны приходили в себя быстро – вот уже лица снова посмуглели, и шахтёры зашевелились и потянулись за рубахами. Обратно под землю никто не спешил, даже сиригны и нхельви. Сармат покосился на часы, на солнце, - от светового дня осталось не так уж много…
- Сейчас в работе перерыв? – спросил Гедимин «бригадира» шахтёров – тот уже поднялся на ноги и даже обулся, но куртку и каску надевать не стал – повесил на крюк на столбе навеса. Нанны раскладывали припасы, на запах жареной рыбы и чищеных яиц сбежались нхельви. Раск достал контейнер с Би-плазмой и отхлебнул, закусив листом лавра. Жевал долго, пока не сплюнул зелёную кашицу. Гедимин покачал головой.
- Всё, скоро в город, - сказал «бригадир», заглядывая в кружку с хвойным отваром. – Вот сейчас бы браги хлебнуть!.. Ладно, руду добрали, скоро поедем. И до завтра я туда…
Он оглянулся на шахту, и его передёрнуло.
- Не сделаю ни шагу! Как сиригны там живут?!
- А что там не так? – вполголоса спросил Гедимин; он уже понял, что наннам шахта очень не нравится, но вот из-за чего? «Окислов серы там, допустим, нет. Может, сероуглерод? Мышьяковая пыль? Нервную систему они цепляют…»
Нанн смерил его недоумённым взглядом.
- Гора над головой. Разве мало? Туда солнце тысячи тысяч лет не заглядывает…
Его снова передёрнуло. Раск постучал по броне Гедимина, и сармат обернулся.
- Ну не любят они подземных работ, - сердито прошептал Серый. – Не любят. Имеют право. Над ними никаких «мартышек» нет, чтоб их по шахтам разогнать. И ты бы, если б не прижало, в радиацию не лез. Скажешь, нет?
Гедимин мигнул.
- Не любят и не любят – но им же физически плохо, - прошептал он, садясь рядом с Раском. – И «накрывает» их очень быстро. Видел? Молотобойцы даже не вспотели. А шахтёры только грузили руду – и вышли еле живыми. Я бы проверил на рудничный газ…
- Да делай что хочешь, - насупился Раск. – Ты всё равно сам по себе. В город своими ногами дойдёшь.
Гедимин услышал скрежет и вскочил на ноги. Массивную крышку шахты уже подгоняли к проёму и закрывали на засовы.
- Хэй! Подождите, - Гедимин быстро подошёл к пролому. – Я схожу вниз. Ненадолго. Сам потом закрою.
Нанны ошалело переглянулись.
- Вниз? Один?!
- Проводить? – под ногами тут же оказались нхельви.
- Мы подождём, - пообещал погонщик торисков. Нанны уже погрузили руду на повозки. В этот раз её оказалось немного – половина телег шла порожняком. В одну уже забрался Раск. Вылезать он не собирался – был занят: распихивал по внутренним карманам мешок лаврового листа. «А под тканью всё видно,» - Гедимин криво ухмыльнулся. «Это же не жёсткая броня. Влетит кому-то от Ургулания…»
- Вот вы, эски, странные, - слышал сармат за спиной громкий шёпот, когда с фонарём, пригнув голову, спускался в штрек. – По своей воле туда лезть…
Нхельви бежал чуть впереди, вертя головой. Не чихал, нос не тёр, да и приборы не показывали, чтобы откуда-то сочились соединения серы. Углекислоты было многовато, но в пределах разумного, даже и по человеческим стандартам. «Сероуглерода нет, метана нет. Окись азота… нет, без взрывчатки в самом деле дряни меньше,» - думал сармат, глядя на сканер. Здесь, на спуске, в рабочее время протягивали тросы для вагонетки. Сейчас их сняли и унесли на склад. «Может, наннам худо из-за тесноты?» - думал Гедимин, в очередной раз цепляя спиной крепь. «Поползай по таким ходам! Небось, ещё и руду руками грести… Хм. А руки у них почти чистые для такой-то работы. И лопаты они с собой брали. А тут лопатой не размахнёшься…»
- Ниже, ниже! - поторопил его нхельви. Ещё несколько шагов – и луч фонаря ушёл в черноту. Гедимин выпрямился, огляделся по сторонам. Наконец он добрался до забоя. Тут в высокий потолок упирались неровные «колонны» - остатки подрубленного пласта. Гедимин заметил чёрные полосы в желтоватом скарне – даже если в подпорку попадала часть жилы, её не трогали. Руды хватало и так – ещё горы крупных и мелких обломков громоздились на полу подземного зала.
- На завтра им хватит! – пискнули под ногами. – А потом мы ещё подломим.
Гедимин сканировал стены забоя. «Вон там жила толще, но сверху трещины. А там – тоньше, но наверху прочный пласт…»
- Скажи сиригнам, чтобы в ту сторону шли, - он двинулся к «безопасной» стене. – С другой стороны руды больше, но свод может рухнуть.
- Сиригны следят, не бойся, - пропищал нхельви, высматривая что-то в обломках. – Красное зерно!
Он разворошил мелкие осколки. Гедимин посветил на них – нхельви поддел лапой торчащий из породы красный гранат. «Альмандин,» - сармат сверился со сканером. «Вполне ожидаемо. Где-то тут ещё и спессартины есть…»
Он направил рассеянный луч в толщу скарна, вдоль выступа застывшей магмы – и экран подёрнулся дрожащей белой рябью. Что-то скользило к поверхности сквозь камень. «Не Халькон и не пирофора,» - сармат подхватил нхельви и усадил на плечо, держа наготове генератор защитного поля. «Кто ещё ходит сквозь камень?»
Едва луч сканера погас, волны на графике интенсивности уменьшились. Стрелка под дозиметром качнулась от стены к своду – существо, так и не выглянув из скалы, «поплыло» вверх. Сквозь проём в ипроновом экране – сдвинутую пластину на предплечье – Гедимин успел ощутить слабый земляной холодок и настороженный взгляд. Кто-то всё-таки видел чужаков, и слой скарна и застывшая магма ему не мешали.
- Наверх! – пискнул прямо в наушник взъерошенный нхельви. – Быстро!
Гедимин, не споря, нырнул в наклонный штрек.
Не успел сармат выйти на поверхность, как зверёк спрыгнул с плеча и понёсся, вереща, к стае. Нанны вскинулись, даже сиригны, сторожившие крышку люка, отошли от неё и уставились на Гедимина.
- Эгимерра? Так близко? – «бригадир» сжал в кулаке бороду вместе со всеми бусами. – Это ведь первый раз, когда они показались…
Гедимин мигнул. Слово «эгимерра» он определённо где-то слышал – и это было связано и с камнем, и с металлом…
- Ушастых надо бы спросить, - буркнул земляной сиригн, неприязненно глядя на сармата. – Они тоже вечно лезут куда не надо. Может, уже встречались.
- Эгимерры – знак-то неплохой, - пробормотал нанн, поглаживая бороду. – Завтра привезём мяса, медовухи… Ладно. Закрывайте! Хедмин, лезь-ка в телегу! А то ещё кого вспугнёшь…
…В этот раз вперёд пропустили повозки с рудой, Гедимин ехал за ними, а следом – Раск. Зачем гоняли эти телеги, если сарматы присоединились к каравану в последний момент, ремонтник так и не понял. Но нанны выглядели довольными и о руде, оставшейся внизу, не переживали, - похоже, план выработки у них был составлен весьма вольно. Или его не было вовсе.
«Эгимерра… Точно, так и есть,» - в записях пришлось порыться – поисковик сработал не сразу. «Встречал на Равнине, но вообще они из Найи. Так же, как и нанны с эльфами, и сиригны… Помню, странное существо. Живое, но из металла и камня. Тот, кого я знаю, вроде не злой. Чего все так испугались? Спрошу Айшера, когда все успокоятся. Вечером ещё крицу выгружать, пока лучше к местным не лезть…»
…Листья Тунги наверняка полили и подкормили, чтобы они не сбавляли жара – но всё же это было проще, чем непрерывно добавлять угля или гасить печь и потом разжигать её заново. Нанн в толстых рукавицах, прикрикнув на сородичей, отсоединял трубу воздуховода от печи. Ещё немного – и цех залило свечение густеющего металла. Нанны поддели длинными крюками белый ком и скатили по каменной платформе – и тут же шарахнулись от жара. Крючья подцепили крышку, проём закрылся. Гедимин, убрав за спину руки и лучевой сканер, смотрел на раскалённую крицу. «А неплохо,» - неохотно признал он. «С углём они точно рассчитали. Шлака почти нет. Два центнера на выходе, с десяток килограмм уйдёт на проковке… В целом – терпимо. На лемехи и топоры сгодится, а реактор им не строить…»
К остывающему кому железа уже подошёл Айшер. Вода на повязке, прикрывающей лицо и бороду, тут же зашипела, но нанн, будто не замечая жара, высматривал изъяны и даже принюхивался сквозь тряпку. Наконец он вскинул руку и зычно прокричал:
- Хвала Владыке огней и руд!
На основание печи выплеснулась кружка медовухи. Серые Сарматы переглянулись и дружно уставились в потолок.
- Хвала Древнему Владыке! – выдохнули нанны из «печной» бригады. Другая бригада уже оббивала крицу, дожигая, пока жар не остыл, остатки шлака, и рубила металл на части – для цельного кома горны местных кузнецов были тесны.
- Почти два центнера стали, - пробормотал Гедимин. – Сойдёт.
- Да, лучше, чем я думал, - подтвердил Ургуланий. – Нанны, кажется, довольны…
- Довольны?! – Айшер, в один прыжок очутившийся рядом, сгрёб сарматов в охапку. Ухватить ему удалось и Гедимина, и двоих Серых, остальные успели отскочить. Пойманные сдавленно зашипели. Гедимин обнял, насколько сумел, в ответ. Айшер охнул и разжал руки. Ургуланий выдохнул что-то благодарственное, потирая придавленный бок.
- Первая печь на новой земле – и уже благословлена богами! – Айшер широко ухмылялся. – Эски – великие мастера!
- Конструкция – ваша, мы не в ответе, - проворчал Ургуланий. Всё-таки кости у Серых были прочные – там, где трещала броня Гедимина, обычный сармат не отделался бы потиранием бока…
- Металл хороший, - сдержанно признал ремонтник. – Этого хватит Эннару?
- И Эннару, и Эн-Тэкре, и Нейе! – Айшер хлопнул его по плечу. – И на продажу останется. Не иссякла бы руда в холмах! Найдвар говорит – там ещё копать и копать. Когда мир рождался, много железа поднялось с огнём… Ладно, хватит болтать! Хранителям огня нужен отдых. Солнце ушло, но в доме Камнерубов довольно света – и браги, и мяса!
…Кимеи снова мерялись свитками на дальнем конце стола – Гедимину было к ним никак не пробиться. Он хотел было перелезть через лавку, но его поймал за плечо Айшер.
- Говоришь, видел эгимерру в Рудных холмах?
Гедимин пожал плечами.
- Она меня, кажется, видела. Прошла внутри камня, вдоль стены шахты. Поднималась к своду, а дальше я не следил. Айшер, они же вроде мирные?
- Эгимерры? – нанн пригладил бороду. – Как сказать, Странник… Если что не по ним, своды ни одна крепь не удержит. Но хорошо, что они пришли в Орин. Их мы хотя бы знаем. Что они любят, что им обидно… Вот новые боги и духи, - с ними сложнее.
Он отхлебнул из кружки и надолго задумался.
- …и эта их система стихий, - услышал Гедимин справа – там сидели Серые Сарматы. – Что она делает с нормальной физикой и химией – это же ни в какие ворота!
Гедимин мигнул. «Стихии… Точно. Если тут печь на листьях Тунги – система стихий в действии. Значит, новое железо чем-то будет отличаться от нормального…»
- Айшер! – он повернулся к нанну. – Ты умеешь рассчитывать стихии? Мне показывали, как, но я не понял.
- А! Ты сармат, у вас свои дела, - ухмыльнулся тот. – Вам оно не надо. А что ты хотел посчитать?
- Что по стихиям выходит при выплавке железа? – спросил Гедимин. – Я знаю, какие реакции там были в моём мире. Но теперь всё какое-то странное…
Айшер сочувственно вздохнул.
- Тяжело пережить свою землю, Странник. Твой дух прочнее скал. Тебя никакой камень крепче не сделает… По стихиям, значит? Ну, это просто. Руду мы берём? Там Металл и Камень вместе. Уголь к ней – там Огонь и Жизнь. Но в любой руде есть ядогарь – это, само собой, Кислота. Печь у нас на огненном листе? Ещё Огонь и Жизнь присчитай. И Воздух, конечно. Без Воздуха проку не будет. А ещё уголь мокрый – значит, Вода там же. Вот и смотри – дважды Огонь, дважды Жизнь, ещё Воздух, Металл и Камень – и Кислота с Водой. Жизнь свяжет Кислоту – яд уйдёт. Вода свяжет Камень – он вытечет шлаком. Воздух пройдёт насквозь, Огонь остынет. Останутся Металл и Жизнь – и Огонь ещё. Огонь с Жизнью будут бороться с Кислотой и Льдом – вот тебе и прочность. Видишь златоблеск?
Он достал из-под бороды подвеску с пиритом, блестящим всё так же ярко.
- Мы его держим над огненным листом – и он не ржавеет. Это многим камням полезно. Вот такой счёт по стихиям. Он нетрудный. Тебя эльфы небось заморочили? Их послушать, так они одни до трёх считать умеют! Эльфов не слушай. Кабы они ладили с железом, мы бы до сих пор печей строить не умели! А так – видишь, уступили, хоть и морщатся. Вы, эски, не слабее их, а королей из себя не строите. Ты, Странник, осторожнее с ушастыми, ладно? Они, бывает, мастерство крадут…
Что-то неприятно кольнуло под лопаткой, как будто Гедимин упустил из виду что-то серьёзное. «Эльфы… Ну, я давно у них не был,» - подумал он. «И там что-то неладно с ирриликой. Надо будет разобраться…»
17.05.247 от Применения. Западная пустошь, озеро Скеллин, город Фн’аск
К югу от Рудных холмов лес быстро редел, а потом и вовсе сходил на нет. Теперь каждый ручей был виден от самого горизонта, - извилистая тёмно-зелёная полоса в желтовато-белой степи. Оринские травы – видно, так влияли излучения ирренция – выгорали не в желтизну, а в поблескивающее серебро; серебристой была и стерня на покинутых пастбищах наннов. Сушь отогнала пастухов ближе к побережью, и объеденные участки постепенно зарастали.
Послав сигналы на станции «Квинис» и «Аэкин» (ни тем, ни другим ничего не было нужно), Гедимин двинулся на восток. Небольшое, куда как меньше Олльи и Тэкры, озеро Скеллин всё же обильно питалось подземными источниками (даже давало начало двум маленьким рекам) – и его присутствие было заметно издалека. На горизонте снова зазеленело – поднялись дубравы и рощицы южных хвойников. На траву легли длинные тени – тёмная полоса ствола и полупрозрачное марево у макушки, - «сеть» кружевных деревьев не прерывалась и здесь, в сухой степи.
На карте и озеро, и новый город на его берегу были отмечены двумя названиями; оба происходили от кимейского слова, означающего тростниковую «бумагу» - местный папирус. «Асхэ’йллин» - такое название дали озеру эльфы-микана, и даже неопытный в языковых «фокусах» Гедимин видел в нём слияние двух слов – «асхе», «папирусовый», и «ийллин» - эльфийский корень «гроза». В скобках стоял наннский вариант – «Скеллин»: нанны, как уже заметил сармат, и сами не любили давать названия природным объектам, и чужие – кимейские или миканские – быстро сокращали до удобного варианта. Город, как и следовало ожидать, назывался «Фн’асхе» - или, в скобках, «Фн’аск» (нанны это название не трогали вовсе, эльфы изменили только окончание). Гедимин подозревал, что, когда кимей станет больше, и на Скеллине им будет тесно, поселений с «приставкой» «фн’» прибавится – и надо бы потренироваться в произношении.
В роще араукарий сновали «кальмары»-микрины, на ветках поблескивали высохшие обломки «медузьих» гнёзд. Гедимин не сразу понял, что идёт по едва заметной тропке. Сперва он списал её на животных, но быстро сообразил, что крупных диких зверей в Орине так и не появилось, а для стада «коз» и «пони» с пастухами на торисках тропа «несерьёзная» - оно проломило бы себе «шоссе», хоть как нанны старайся не потоптать подлесок. Он огляделся по сторонам, - на стволах крупных, плодоносящих, деревьев виднелись цветные метки – обведённая красной или жёлтой краской кошачья лапа. Гедимин присмотрелся к высоким ветвям в лиственной «чешуе» и слегка поёжился – шишки араукарии, и так-то немелкие, от оринского гигантизма раздулись вчетверо. Стали крепче и толще и стволы, и ветви, - даже молодое, длиннохвойное, дерево сармат не смог обхватить. «Явно не селекция,» - решил Гедимин. «Не успели бы. Они плодоносить только-только начали…» Деревья, впрочем, с первых зрелых шишек уже «взяли в оборот» - каждый ствол был помечен; красная «лапа» означала, что семена вот-вот дозреют, жёлтая – что придётся подождать ещё год. Гедимин, глядя на стволы, попытался представить кимею в длинной многослойной одежде, лезущую за шишками. «Кот, питающийся орехами… Да, будешь тут странным!»
В сезон дождей Скеллин разливался широко – с высокого «дальнего берега» Гедимин видел только тростниковые заросли в пойме, само озеро блестело вдалеке. В нём темнели плотики с навесами. «Швартовы» и «трапы» этих «кораблей» терялись в тростниках, но дойти к ним было можно. Гедимин направил на воду луч сканера и увидел на экране и поплавки сетей, и короба-садки для моллюсков, - кимеи времени даром не теряли, и озеро было освоено не хуже, чем лес. Тростники в пойме и вовсе расчертили на квадраты, отмеченные колышками из белого кружевного дерева. На палочках пестрели косички из толстых цветных нитей – чёрные, жёлтые, красные. Гедимин про себя отметил, что красители тут стойкие, и тратить их не жалко – а вот ткань в цене, иначе привязали бы ленты.
Тростник-«асх», кажется, и был здесь главным «культурным растением» - больше ничего похожего на поле Гедимин не увидел, сколько ни шёл вдоль берега. Зато от «папируса» брали всё, от корней до листьев, оставляя только часть «на развод». На квадратах, обозначенных чёрными нитями, «урожай» как раз был собран; редкие пучки обрезанных листьев торчали из тёмной почвы. Сармат навёл на них сканер и удивлённо хмыкнул – корневища, оставленные в земле, были довольно крупными. Гедимин «просветил» соседние, заросшие, участки, сравнил размеры и снова хмыкнул. «На развод оставили самые большие! Странное дело. «Макаки» точно их бы выдрали первыми. Всё-таки селекция? Но это же обычное… хм, поле. Не экспериментальное при каком-нибудь… не знаю, как это у них называется, но явно не институт…»
Красный городок под тростниковыми крышами стоял на холме, - ни стены, ни ограждения, ни планировки, ни ровных углов, только округлые саманные домики, вымазанные снаружи красной глиной, где-то расползались в разные стороны по холму, где-то врастали друг в друга. Выше белесых крыш поднимались башни без окон. Вместо потолка натянули частую сетку из волоса Ифи, и она то и дело вздувалась пузырями и снова провисала – внутри сновали «летучие рыбы», фамсы. «А вон там – башня «медуз»,» - Гедимин направил сканирующий луч поверх крыш и «нащупал» внутри высокой постройки мелкие кожистые «купола». Канзисы ещё не выросли до «окончательного» размера, но внутри башни уже подготовили «ветки» для развешивания икры. Ниже сновали подросшие микрины, у них были свои «гнёзда» из коротких обрезков тростника, свисающие вдоль стен. А на заглублённом первом этаже, куда солнце заглядывало только в полдень, под слоем воды шевелились полипы. Гедимин видел полки-«кормушки», - то, что микрины или канзисы хватали и роняли, падало в «озеро» внизу, на корм водяной стадии. «Экосистема!» - сармат криво ухмыльнулся. «На зиму, наверное, закрывают крышкой. Вон там направляющие для неё. Полипы, наверное, выживают. А вот летающее – вряд ли.»
Сейчас ещё не ушла летняя жара, и споровики сновали бодро – и внутри башен, и над озером. На улочках Фн’аска было пустынно. Под навесом сушилась рыба и нарезанные корни, прикрытые от мух частой сеткой из волоса Ифи. Под другим стопками лежали под гнётом обсыхающие листы «папируса»-аски – длинные, с ещё не обрезанными, но довольно ровными краями.
Тростниковая циновка в дверях дома качнулась – кто-то всё-таки услышал шаги чужака.
- Гедимин, Древний Стрранник!
Сармат ошалело мигнул. Он уже привык натыкаться на Инсю в самых пустынных местностях, - но в целом кимейском посёлке выйти на неё, как по навигатору…
Кимея меж тем смерила его задумчивым взглядом и чуть прижала уши.
- Трудно же будет тебе войти в дом…
Из-за циновки выглянули ещё четверо, все по летней жаре легко одетые, без привычных коробов со свитками.
- Ровных дорог тебе, странник! Грозы не будет ни сегодня, ни завтра, - положим циновки под навесом. Ты голоден с дороги?
…Тут была «папирусная фабрика» - видимо, поэтому её стены украсили поясками орнамента, выдавленного в глине. Навесов вокруг было много – где-то отмокали связки тростника, где-то сохли готовые листы, а где-то по летней жаре было пусто – работы и оборудование для них перенесли в прохладу, под крышу. Там Гедимину и натаскали стопку циновок и застелили «козьими» шкурами. Под навес сармат забрался внаклонку – и это сооружение было рассчитано на кимейский рост. Даже сидя, Гедимин почти упирался головой в балку.
- Ты, наверное, идёшь из Эннара или Нисы? – Инся присела на край «ложа» уже «при полном снаряжении» - со свитком и поршневым «пером» в руке. Гедимин кивнул.
- Эннар. Видел там ваших. И в Эн-Тэкре тоже. Они ещё не вернулись?
Инся шевельнула ухом.
- Мы не такие быстрые, как ты, Странник. Все соберутся только к зиме…
Под навес заглянула кимея с двумя остродонными горшками в плетёных сетках.
- Ты сказал, что не очень голоден. Тут немного еды, если не хватит – скажи нам. Инся, твоя доля тоже тут.
«Знают, что она быстро не уйдёт,» - Гедимин скрыл ухмылку и, стараясь не раздавить горшки, воткнул их острыми донцами в землю. В узкие горловины пролезала только ложка кимейского размера. То, что забрала Инся, можно было пить из горшка, что она и сделала.
- Пей, Странник. Ты, наверное, привык к пирам у наннов! – она облизала и распушила усы. – Да, мы все помним эти пиры. То, что у нас тут есть, куда скромнее…
- Это не последняя еда в городе? – Гедимин заглянул в горшок. В густом вареве виднелись свернувшиеся «кальмары»-микрины, мелкие косточки и одинокий лист лавра. «Рыбная похлёбка,» - решил сармат, сдвигая респиратор. Шорох тростника стал громче, запахло разваренной рыбой и чем-то смолистым.
Похлёбка была слишком густой, чтобы её пить, а вот жидкость в другом горшке – такая же, как та, которую допивала, заедая белыми лепёшками, Инся – могла бы пройти и сквозь фильтры респиратора. Тёмная, со слабым привкусом смолы, - Гедимин так и не понял, из чего её делают, но спирта в ней определённо не было.
Белые кимейские лепёшки были ещё тоньше, чем самый тонкий наннский хлеб, чуть толще выделанной кожи – их и ели, сворачивая, как свиток. Инся макала «свёрток» в маслянистую зеленовато-белую смесь. Гедимин попробовал и этот «мутаген», тайком «посвечивая» на него сканирующим лучом. Показания смотреть не стал и вообще надеялся, что никого из жителей не зацепило.
- Если хочешь, вечером мы соберёмся, поставим столы на улице у колодца, - Инся смущённо прижала уши. – Мы ведь не знали, Странник, что ты к нам заглянешь. У нас есть тростниковая брага…
«Так и думал – без алкоголя ни один вид разумных не обходится,» - Гедимин прикусил язык – ничего смешного в наблюдении не было, но отчего-то хотелось ухмыльнуться. «Если даже мы освоили перегонку Би-плазмы… Интересно, что и как сбраживают нхельви? Посуду им могут дать нанны или те же кимеи. Тут гончарное производство на уровне…»
- Я не хочу вам мешать, - сказал он. – Зашёл посмотреть на город. И спросить кое о чём. Но если ваши ещё не вернулись и не передали новости…
Инся навострила уши.
- Что считать за новость, Странник? Видел ли ты Хараша Камнеруба, брата Айшера? Теперь он правит в Нейе. А ведь он хотел уйти в Эн-Наар, строить новый город. Даже до драки дошло!
Гедимин мигнул. «Эн-Наар? «Город на новой реке»? Мать моя колба, а я решил, что в честь эльфийского князя. Ещё думал – при чём тут эльфы?..»
- До драки? – недоверчиво переспросил он. – Они же оба вроде спокойные.
Инся показала в улыбке острые зубы.
- Как и твои родичи, Странник. Хараш Айшеру чуть бороду не выдрал. Айшер тоже не стоял – скрутил его так, что кости затрещали. А лавка и вовсе сломалась. Ну, на том их и растащили, пока не сломался и стол!
- Мать моя колба… - пробормотал Гедимин. «Крепкие кости у наннов. Видел я их лавки. Если об неё кого-то приложили так, что доски треснули – странно, что приложенный ещё жив и что-то строит. Хотя… сам он камни не таскал. Может, не из-за бригадирства, а оттого, что ушибы не зажили?»
- Так чего они сцепились? – озадаченно спросил он. – Проще управиться с уже построенным городом, чем всё строить заново. А там ещё шахта, плавильня, кузницы…
- Дело для вождя! – Инся распушила усы. – Айшер – вождь, вот он и поехал в Эннар. А Хараш, мол, ещё молод, ему бы в Нейе управиться. Вот Хараш и разобиделся. А нанны, когда обидятся, хуже сердитых торисков!
Гедимин покачал головой, вспоминая мелкие обмолвки Айшера. «А они, похоже, с тех пор не помирились. М-да. Надо учесть такую особенность…»
Что-то мелкое хрустнуло на зубах – судя по форме осколков, рыбий позвонок. Сармат с недоумением взглянул на лепёшку – кость выпала из неё, другой еды у него в руках сейчас не было.
- У вас и хлеб из рыбы?
- Рыба, тростник, орехи… - Инся шевельнула ухом. – Иногда жёлуди. Минзу нам тяжело растить. А крупные звери у нас не живут, даже птица пугается. Была бы дичь в степи – мы бы охотились. А жить с нами мало кто может… Странник, это ведь ты вернул рыбу в реки. А летучие мыши – твоих рук дело?
Гедимин покачал головой.
- Не знаю, откуда они. Где-то в Туманных горах есть портал – но надо искать. Может, уже закрылся…
- Портал? – Инся навострила уши. – Был один, но на севере, посреди болот Льиифна… Ты ведь и туда заходишь, Странник? Но в Льиифне летучих мышей мы не видели – да и зачем им едкий туман?
«Льитн?» - Гедимин кое-как собрал звуки чужой речи в произносимое сочетание. Оно всё равно получилось сложным – но чего было и ждать, если название давали кимеи…
- Ты про кислотные заводи? – зашевелился он. – Да, летучих мышей там нет. Но какая-то живность завелась. И на неё уже охотятся. Не знаешь, что там за народ – жёлтые фели… похожие на кошек, как вы? Ваш язык они, кажется, знают. Но говорить на нём не хотят.
Инся уставилась в земляной пол, опустив усы.
- Нарвенги. Они и с нами говорить… не очень хотели. Но вот нападать было незачем. Мы не трогали ни их дома, ни их добычу. Мы пока не тревожим их. На тебя они не напали?
- Когда услышали вашу речь, передумали, - Гедимин вспомнил давнюю встречу с кимеей в Старом Городе… да, если нарвенги напали на кого-то из них, нырять в кислоту от одного звука кимейской речи – самое разумное. – Но и общаться со мной не стали. Ты что-нибудь знаешь о них?
Инся повела ухом.
- Их прогнали. С хороших земель – в болота, а потом и там стали теснить. Вот они и ушли в Орин. Болота Льиифна растут и будут расти – там нарвенгам спокойно. Тут пока никто не может жить там, где они. Только Куэнны – но зачем им Льиифн…
- Да, у Куэннов своя колония… - Гедимин по привычке покосился на восток. Где-то там медленно разрасталась заражённая полоса, протянувшаяся с севера на юг. И дроны из неё не возвращались.
- Стой! – сармат встряхнул головой. – Если вы можете пройти в кислотный Лит и в Старые Города… вы не были в Гиблых Землях? Там, где живут Куэнны?
- Были, - слегка удивилась Инся. – Странно было бы там не побывать! Ведь и ты, Странник, хотел… О, прости. Это зря было сказано.
Гедимин нетерпеливо отмахнулся.
- Кто-то из ваших был… прямо в их городе? И вы делали там записи?
«А ведь кимейские свитки – не электроника, от облучения не горят,» - мелькнуло в голове. «И ЭСТ-кванты не сбивают кимей с толку. И Куэнны на них не нападали, не то Инся опять смутилась бы. Значит…»
- Я была в Илькуэйе, - кимея спокойно выдержала его взгляд. – Оттуда я и вернулась позавчера. Просили часто не ходить, но по весне нас пустят. Одной меня там мало, нужен хороший зарисовщик – а я рисую плохо. Вот бы уговорить Мкена! Лучшего зарисовщика у нас нет…
Трудно было усидеть на циновках. От волнения Гедимин не заметил, как всадил в них пальцы – опомнился, когда сплетённые листья затрещали, разрываясь. Сармат отдёрнул руку.
- Илькуэйя? Это их город? Покажи мне свиток, - попросил он. – Наверное, никто больше не был у Куэннов. В Орине – так точно.
- Свиток? – Инся шевельнула ухом. – У переписчиков… Ты подожди, Странник. Если они его ещё не разбирают, я тебе принесу!
Гедимин отдал кимее пустую посуду и вдохнул поглубже, набираясь терпения. Руки убрал подальше и от циновок, и от столбов (из кружевного дерева – как, наверное, всё, что не из тростника или глины). «Переписчики? Значит, тут не просто склад путевых заметок разных кимей, - они ещё составляют какие-то своды? Целый народ, ведущий подробные хроники планеты… В их городке же всё для этого. Самые большие здания – эта бумажная фабрика и «дом переписчиков», куда пошла Инся. А остальное – для обеспечения этого… производства. Немного еды, немного посуды… Одежду они, кажется, не сами шьют. Выменивают на папирус? Или на семена араукарии? Писчие перья – работа эльфов. Кузницы тут нет. А столбы обтёсаны, и явно не камнем. Значит, простой инструмент тоже кто-то привёз. Нанны? С наннами кимеи дружат, даже жили в их городе…»
- Ну и как мне думать, когда свитки тащат из-под рук? – раздался снаружи недовольный голос.
- Мкен, подумай пока без свитка, - отозвалась Инся, заходя под навес. – Можешь нарисовать Странника Гедимина – он к нам пришёл.
Кимея в широких полотняных штанах и длинной зелёной рубахе смерила Гедимина взглядом, вскинула уши и отстегнула от пояса свиток.
- Древний Странник? Впервые во Фн’аске, а никто не знает?!
- Я знаю, Мкен, - успокоила его Инся, тронув лапой свиток у пояса. – И всё записала. Вот и поработай, пока Гедимин посмотрит записанное весной!
Инся зря сетовала на нехватку «рисовательных» умений. Едва развернув свиток, Гедимин вздрогнул от узнавания. Перед ним был знакомый многорукий силуэт, закованный в броню. Голова, конечности, сегменты панциря, на общей картинке обозначенные парой штрихов, были прорисованы и отдельно, в «окошках», оплетённых текстом. Гедимин наконец рассмотрел без ряби лучевых помех восьмипалую кисть в крупных ребристых чешуйках, подточенные загнутые когти, зубцы на клешнях, «выгравированные» природой знаки на несимметричных щитках брони, короткую игольчатую «шерсть» на голове и огромные, выступающие за нижнюю челюсть клыки. Существо было четвероглазым, будто родилось на Равнине – или ещё где-то, где надо смотреть во все стороны сразу, иначе не выживешь. Текст вился вокруг, занимая всё свободное место, отступов не было и на абзацах, хотя в «домашнем письме» кимеи их соблюдали, - только специальные знаки «дорожного письма» отмечали новый фрагмент записей. В «дорожном письме» важно было сберечь время и место – но вот легко прочесть его мог разве что сам написавший. Гедимин ждал, пока глаза привыкнут к сплетениям значков, и рассматривал беглые зарисовки – выведенные без отрыва пера контуры деревьев причудливой формы, шарообразных, полусферических, кольцевых и звёздчатых строений, врастающих друг в друга «шипами» коммуникаций… Нечто в центре застройки было обведено множеством зубчатых колец, подписанных как «свет» и «жар» - «цветной», «яркий», «жгучий», «говорящий», «смертельный»…
- Там альн… реак… энергостанция? Источник силы Куэннов? – сармат поднял взгляд на кимей и увидел краем глаза свиток в руке Мкена. «Зарисовщик» как раз вычерчивал пластины гедиминовой брони – легко и быстро, не отрывая перо от бумаги. Сам сармат уже был вырисован – сидящий на циновке, со свитком, склонивший голову, сосредоточенный и изумлённый.
- Альн-кит, - подтвердила кимея, чётко разбив слово на части. – «Струящийся жар». Великая сила, солнце на земле… Ты ведь знаешь эту мощь, Древний. Не ты ли держал её в руках?
Гедимин, вздрогнув, перевёл взгляд на свиток. Буквы наконец сложились в слова и фразы. В кимейских записях не было ни порядка, ни видимой логики, - собиралась любая информация, а как свести её в систему – видимо, решали переписчики.
«В их саду много деревьев, не отбрасывающих тени. Они горячие и светятся. Трав мало. Мало и зверей. Букашки красивы, но скрытны. Водяные жуки обильны и не боязливы. Здесь их имя «куэйта’а»…» - текст обвивал узнаваемые изображения нескольких «трилобитов». Один из видов Гедимин точно уже встречал – и в мерцающей равнинной реке Эллур, и в водоёмах Орина. «Куэйта,» - повторил сармат про себя. «Вот откуда они вылезли. Тогда всё понятно, - после мира Куэннов им нипочём любая радиация…»
Сразу за фразой о «водяных жуках», среди фрагментов Куэннских «орнаментов», начинались обрывочные пояснения: «Я пишу слова из их наречия на слух. Но ртом они говорят только часть. А куда больше – сиянием знаков на броне и незримым светом. Я различила тот, что обжигает кожу и кости, и тот, что согревает и зажигает огни в закрытых глазах. Но у меня нет ушей, чтобы услышать эту речь. И я пишу так, как могу…»
Следующий отрывок запутался между тесно поставленными друг к другу зарисовками зданий и каких-то инструментов или приборов – небольших, судя по тому, как они были зажаты в схематично очерченной клешне. «Себя они называют «Куэйн’на». Ростом вдвое выше кимеи, но меньше, чем нанн. Броня не надета на них, но растёт из их тел. Когда становится тесна, расходится по швам, и на них прорастают новые щитки. Я слышала, что меньшие из них меняют панцирь целиком восемь раз, пока не вырастут. Взрослые уже не линяют и растут медленно. Их счёт лет долог, начинается от первой тысячи…»
Наброски зданий разной формы тоже были подписаны, но Гедимин при попытке прочесть почувствовал, что язык завязывается в узел. «Их кораблём была хрустальная сфера, переходящая границы. Нет ничего прочнее и старше во всех мирах Круга Иш. И многое для Илькуэйи ещё там, и мне её не показали. Нельзя увидеть то, что они не хотят показать, и сама Омнекса считает, что они в своём праве. Я видела часть города, огромные здания, будто вырезанные из белой кости. Но кажется также, что их лепили…»
Гедимин кивнул собственным воспоминаниям. «Аккадалис, Куэннский «бетон». Так он и выглядит – как кости, из которых лепили. Или выращивали. Вот, здесь Инся записала это название. «Ак’аадал-йиитци»… Впрочем, от звуков без сопутствующего излучения мало толку.»
«Их мир-дом сгорел в порождающий пепел. Так был рождён мир Иш, старший в Круге Иш. Никто в Круге не помнит, когда это было. Тот мир называли, пока он был жив, Куэйя; сейчас его имя Куйя. Они говорят о нём с великим почтением и болью. Я жалею, что мало поняла в их речах, хотя они говорили со мной охотно. Тем, кто пойдёт за мной: не спрашивайте о Куйе и не касайтесь растений. Не касайтесь и домов, не спросив разрешения. Не всё, что кажется твёрдым и цельным, таково на самом деле, и не все свободные пути в самом деле открыты. Сжигающий свет в Илькуэйе очень силён; тем сильнее, чем ближе к ней. Куэнны сказали, что так и будет в их новом доме. Эту землю они взяли себе, всё, что вокруг, оставили нам. Им не нужно ничего, что есть у нас, или у наннов, или у микана, или у нхельви, или у сарматов и людей, живущих под землёй. Но здесь они нашли дом и отсюда не уйдут. Если идущий к ним не кимея и не сармат в чёрном панцире – лучше ему передумать и не приближаться к Илькуэйе. Сжигающий свет полезен Куэннам и не вредит нам, но даже нанна он быстро испепелит…»
Гедимин покосился на дозиметр, жалея, что у Инси такого прибора не было. Проверить фон в городе Куэннов… Это было бы, по крайней мере, интересно.
- Инся!
Кимея шевельнула ухом. Мкен закончил набросок и делал какие-то пометки «на полях».
- Говоришь, весной ты пойдёшь в… Илькуэйю? – спросил Гедимин, возвращая свиток. Ему удалось прочитать ещё пару фраз об украшениях Куэннов – «длинных кольцах», «оплетающих поясах» и «цветных гребнях-сияниях» - и о «маленьких вещах для разных дел» - тех приборах и инструментах, что крепились к поясам – но ни слова о том, как всё это работает и для чего применяется. Впрочем, он не удивился – кимею и так пустили на удивление далеко. «Если у них такие записи по всем народам – это подарок для любой разведки. Просто прийти сюда, взять нужный свиток… Теперь понятно, чем этот посёлок живёт. Им не надо ничем торговать. Просто брать деньги со всех заинтересованных. Раса идейных шпионов с неуязвимостью…» - сармат криво ухмыльнулся.
- Не раньше весны, - сказала Инся и покосилась на Мкена. – Если найду хорошего зарисовщика, и он пойдёт со мной.
- Я могу пойти с тобой, - Гедимин показал наручный сканер. – Эта штука умеет копировать всё, что видит. А эта, на другой руке, запишет излучения. Можно будет их расшифровать. Я иду сейчас к микана, но к весне выберусь. Ты ведь не выйдешь, пока не потеплеет?
Кимеи быстро переглянулись. Мкен прижал уши.
- Я скажу… - промямлила Инся, глядя мимо сармата. – Нет, Гедимин. Не надо тебе ходить с нами. Особенно в Илькуэйю. Никто и никогда не ходит с кимеями. Поэтому нам и открывают ворота. Если мы приведём тебя… мы не знаем, как тебя встретят. И с какими словами выпроводят нас. У Куэннов долгая память, крепкая, как стены их домов. Твоя помощь была бы велика, но…
- Я пойду с тобой, - Мкен поднялся на ноги. – Все зарисовки мы сделаем. А ты, Древний… Не надо ходить через чужие ворота. Особенно в такие местности.
Он прижал оба свитка к груди и быстро ушёл. Зашуршала циновка-занавесь в дверях «дома переписчиков». Инся шевельнула усами. Её уши были чуть приопущены.
- Куэнны знают ваш народ, я спрашивала. И тебя, Древний, помнят тоже. Они сказали – ты не хочешь зла, но ты должен помнить, чем оборачивается всё новое. Я просто передаю их слова. Может быть, ты поймёшь.
Гедимин вздрогнул ещё на фразе про «не хочешь зла». «Тут из всего делают бомбы…» - мелькнуло в мозгу, и он склонил голову. «Куэнны – умные существа. И явно опытные. Да, пожалуй, хватит с меня бомб. И так уже… что там случилось с цехом стеклодувов в Фиранкане?»
- Спасибо, - пробормотал он. – И за свиток тоже. Не знаешь, зачем Куэннам такие клыки? Они хищные?
- Не знаю, как выглядит их пища, - отозвалась кимея. – Когда они говорят, рот широко не раскрывают. Все передние зубы у них острые. Но никакой дичи или стад я там не видела. Может, их клыки были раньше клыками, а теперь только так выглядят?
Гедимин мигнул.
- Наши… и человеческие тоже, - он вспомнил Якоба Зигмана и профессора Мааса и решил проявить уважение, - в общем, биологи Земли считают – если орган не нужен, он уменьшится или вовсе исчезнет. У людей были клыки, когда они ели сырые корни и мелких зверьков. А когда научились готовить, зубы уменьшились, а челюсти ослабли. И это было до того, как они смогли строить первые корабли. А Куэнны – очень развитая цивилизация. Странно, что им до сих пор нужны такие клыки.
- Много странных вещей, Древний, - Инся поднялась на ноги. – Переписчики просили меня помочь. А тебе надо бы отдохнуть с дороги. Тебе нужно одеяло?
Без одеяла Гедимин обошёлся. Расстелив циновки более тонким, но длинным слоем, он улёгся на спину, положил сфалт под руку и задумался – о Куэннах, о кимеях, о том, какую ещё информацию можно найти в их архивах… Сон сморил его незаметно.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска и скачивания книг
Книжный Бот
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
О психологии, саморазвитии и личностном росте
Саморазвитие
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
ВКОНТАКТЕ