ОТВЕРЖЕННЫЙ

1369 год от Рождества Христова

Весна выдалась холодной и сырой. Благодатное тепло, пробудившее в конце березня закоченевшую долгой морозной зимой землю, казалось, ушло безвозвратно. Настал долгожданный кветень. Но вместо живительного солнца другой весенний месяц принёс нескончаемую череду дождливых ветряных дней. С серого равнодушного неба падали вперемежку ледяные струи воды и густые хлопья мокрого снега. К ночи становилось холоднее. Постылый снег укрывал белым покрывалом подмёрзшую землю. Изредка ветру удавалось разогнать плотные тучи, и в просвете ненадолго проглядывала чистая небесная синь. Птицы и зверьё попрятались, затаившись в неприветливом голодном лесу. Крепко рассердились древние боги на неразумных людей, позабывших веру отцов и дедов. А новый христианский бог не торопился взять отступников под своё покровительство.

Дружина молодого княжича Станислава возвращалась из похода. Копыта лошадей мерно хлюпали по вязкой грязи разбитого тракта. Моросил унылый мелкий дождь. Пахло сырой землёй и гнилью. С каждым годом Орден набирал силу, строил крепости и забирал под себя новые земли. Нынешний великий князь Кейстут, объединив собственное войско и дружины удельных князей, возглавил поход на тевтонов. Хотели проучить обнаглевших рыцарей. Не вышло… Даровавший далёким предкам победу в сражениях грозный Перун, отложив в сторону огненное копьё, крепко спал на своём ложе в небесном доме.

До дома оставалось совсем немного, но радости на лицах дружинников не было. Войско двигалось налегке. В обозе не ползли чередом тяжело нагруженные телеги, на крутых боках коней не покачивались полные добытого добра седельные сумы. Лукавая военная удача покинула сборное великокняжеское войско. Взамен костлявый лик смерти показал извечно угрюмую ухмылку. Торопившееся на выручку осаждённой рыцарями-тевтонами крепости, войско Кейстута опоздало. Застали дымившиеся руины и изрубленные трупы. Ни одной живой души. Оттого теперь вои ехали, молча, избегая растерянных взглядов товарищей. Тягостную тишину в строю прерывали редкие команды, да фырканье лошадей.

За холмами показалась скованная потемневшим ноздреватым льдом река, посередине которой просматривалась узкая тёмная лента свободно бегущей воды. На левом берегу, где быстрая широкая Мяделка делала петлю, виднелись башни замка. Неприступная высокая западная вежа, сложенная из тёсаного камня, недоверчиво поглядывала узкими бойницами на реку. Её младшая сестра ростом пониже наблюдала за густыми дремучими лесами на востоке и юге. Вблизи замка пристроились добротные домики поселения.

Усталые лошади почуяли близость жилья и, не дожидаясь понукания всадников, поскакали быстрее. Дружинники тоже повеселели. Осанисто расправились плечи, заблестели очи, и послышались разговоры. Лицо княжича по-прежнему оставалось хмурым. У Ордена что ни слово, то ложь. Твердят о христианской любви и милосердии, словом божьим прикрываются. А сами хуже татей с большой дороги! Злость и ущемлённая гордость не давали Станиславу покоя. Память услужливо подсовывала бередящие душу картины дымящихся развалин, изуродованных тел защитников поверженной крепости. Вот она – цена слову магистра! Пообещал князю Кейстуту отпустить гарнизон. А сам дождался, когда люди выйдут из горящего замка, и приказал всех перебить! Словно мы грязь под его ногами. Мол, обещание, данное грязи, держать не обязательно. Погоди, немец. Наберёмся сил, и пойдём в новом году на Пруссию! Кейстут так и сказал:

– Навестим гроссмейстера на будущую зиму и попросим у него дружеского приёма! Княжич представил свой меч, багрово-красный от рыцарской крови, набитые золотом сундуки в хранилищах Ордена и улыбнулся.

Дорога круто развернулась влево и пошла вниз. На западной башне запела труба. Дружину увидели. Забегали стражники на галереях, надстроенных на массивных дубовых стенах. Мост в замок не подняли, узнали соплеменников.

Встречать дружину вышел сотник Некрута Добробой. Пара десятков юных тонкошеих стражников с неуёмным любопытством новичков таращились на покрытых дорожной грязью дружинников. В их окружении постаревший воин смотрелся матёрым ястребом среди шустрых задиристых воробьёв. Некогда иссиня-чёрные усы старика поседели, но по-прежнему воинственно закручивались кончиками вверх. Морщинистые загорелые руки с узловатыми суставами уверенно упирались в кожаный пояс с мечом в потёртых ножнах.

Глаза сотника пытливо остановились на княжиче. Ни дружеского тепла, ни доброго слова! Похоже, не ждал князь Твердислав сводного брата! Станислав невесело усмехнулся, прищурив веки. Сотник не выдержал прямого взгляда княжича, отвёл глаза и настороженно замер. Изменился Станислав за последний год. Взматерел. Смотрит сурово, пронзительно. Такой не спустит обмана и предательства. Не поладит он с братом. Быть беде!

– С чем пожаловал, княжич? С добром али нет? – в голосе старика прозвучало сдержанное недоверие, словно не он в детстве учил юного княжича выслеживать зверя в лесу, стрелять из лука и держать меч. Чужой! Станислав горделиво выпрямился в седле, не желая прилюдно показывать обиду на холодный приём. Что ж так неприветливо глядят сородичи? Даже старик Добробой не рад бывшему воспитаннику! Хорошо, братец Твердислав не приказал поднять мост. И то ладно.

– По воле великого князя останемся в замке до зимы! – нарочито высокомерно проговорил Станислав, рассердившись на допрос, учинённый сотником у ворот.

Опытный старик понимающе хмыкнул. Обиделся княжич. Ну, что тут поделать, мы люди служилые несвободные!

Станислав окинул досадливым взглядом толпу любопытных. Люди сбежалась поглядеть на вернувшуюся из похода дружину молодого княжича. Народ галдел, обсуждая бесславное возвращение воев. Не укрылось от Станислава, как притихли его дружинники. Оно и понятно. Нечем хвастать! Осаждённую крепость не освободили, с рыцарями не бились. Мелкие стычки не в счёт. То-то братец Твердислав порадуется. Не любит он Кейстута. Желает сам по себе быть! Никак не может понять скудоумной головой, что крепость не устоит перед орденом и татарами без поддержки воев великого князя. Неразумный он Твердислав и жадный. Его б его воля ни воза хлеба, ни лошадей, ничего б не дал Кейстутову войску! Думает, с крестоносцами получится договориться. А не получится! Они с нами договариваться не станут. Тевтонам одно надо – земли наши под себя забрать…

Столы к вечерней трапезе накрыли в большом зале. Твердислав, рассевшись на отцовском месте, теребил пухлыми унизанными дорогими перстнями пальцами редкую светлую бородку. Крупный высокий, но рыхлый и слабосильный князь не любил ратное дело. Да и какой прок от войн? Торговля. Вот откуда появляется богатство и сила. А сила даёт власть! Деньгами от любого врага откупишься. К тому же Мяделка – река судоходная. Как лёд уйдёт, купцов понаедет великое множество. Золото и серебро само поплывёт в руки!

Сводный брат, рождённый тихой красивой мачехой, всегда раздражал Твердислава. С самого детства он завидовал Станиславу, отнявшему у старшего княжича сердце отца. Едва высохла земля на могиле прежней супруги, отец взял новую жену. Станислав рос его любимцем. Отчаянно смелый, быстрый и живой подросток в четырнадцать лет отправился с отцом в первый поход. Ближние к старому князю люди поговаривали, не стесняясь присутствия старшего княжича, будто младший братец займёт княжеский стол после отца. Такова, видите ли, воля старого князя и желание дружины.

Два года назад Станислав с собственной дружиной отправился на юг воевать татар. Добычу он привёз знатную, а княжеский титул потерял! Когда братец воротился, его встретил новый князь – Твердислав, занявший княжеский стол вместо умершего отца. К удивлению Твердислава братец больше убивался по покойнику, чем по утраченной власти. Кто ж он без власти такой!? Княжич по праву рождения, а собственного удела нет. Правда, у него дружина. С дружиной можно наняться на службу. Война – лучшее дело для Станислава, с детства, считай, воюет! Здесь же он не нужен. У него Твердислава подрастает сын-наследник. А сводному брату пусть остаётся рискованная судьба наёмника!

Станислав, приодетый в кафтан заморского зелёного бархата, поприветствовал князя и, небрежно поклонившись княгине Любаве, уселся со своей дружиной. Бесшабашная независимость сводного брата неприятно уколола гордость Твердислава. Но он благоразумно не подал вида.

Княгиня поджала алые капризные губы и отвернулась. Затейливые подвески с крупными жемчужинами, прикреплённые у висков к шитой золотом шапочке, скользнули с нежным звоном по гибкой шее. Позабыл о ней Станислав, словно о какой-нибудь дворовой девке, с которой после хмельного застолья провалялся ночь на сене! Густая краска залила ярким румянцем щёки княгини, прикрытые уложенными тугими кольцами золотистыми косами. Постыдная тайна запретной любви. Всего-то менее года назад короткая связь со сводным братом мужа лишила покоя невозмутимую красавицу, согрев её несбыточной надеждой на счастье. Прошло десять долгих месяцев с прошлых Русальих, когда приключилась их любовь. А потом Станислав выехал за ворота замка и навсегда позабыл о возлюбленной!

Скоро снова скинут ледяной панцирь реки, зажурчат призывно и таинственно. Зазеленеют на лугах травы. Незаметно пробежит сырой холодный кветень, пройдёт травень с первыми грозами, а за ним наступит жаркий, пышный травами червень. Запоют в рощах соловьи.

В последний день зелёного травня настанет Русалья неделя, когда русалки покинут быструю Мяделку и тихие лесные озёра, выйдут из воды на берег. Станут русалки короткими летними ночами водить хороводы под чарующие дивные песни. В местах русальих игрищ трава вырастёт гуще и зеленее, птицы запоют звонче, и распустятся невиданной красоты цветы. Горе человеку, который осмелится там появиться! Водяные девы зацелуют его до смерти и утянут под воду.

На Русальей неделе народ веселится от души: варят хмельную медовуху, пекут пироги, гуляют в лесах и на лугах, водят хороводы. Девушки плетут венки и бросают их в реку, гадая о суженом. В русалий четверг ловят на лугу ряженую русалку а, поймав, кидают в воду.

С трепетом княгиня припомнила прошлогодний праздник, когда до ночи задержалась на зелёном лугу, любуясь хороводами и слушая песни. Задора, любимая служанка и подруга, уговорила Любаву пойти на берег Мяделки поглядеть на гадание. Быстрое течение подхватило венок девушки, и Задора побежала за ним. Княгиня же медленно побрела по берегу на луг, где народ с криком и хохотом ловил ряженую русалку.

Любава радовалась лёгким пьянящим запахам цветов и трав, тихому тёплому вечеру. Улыбнувшись собственным мыслям, княгиня подошла к веселящейся толпе. « Русалку» поймали. Парни потащили возмущённую вырывающуюся добычу к реке. Громкий всплеск, и «русалка» очутилась в воде. С добродушным смехом вытащили ряженую на берег, «русалка» оказалась здоровым смешливым парнем. Музыканты задули в рожки, заиграли песни.

Княгиню узнали, поднесли ей золочёную чашу с мёдом. Любава, улыбаясь, пригубила сладко-пряный напиток. И пошло веселье. Княгиня не выдержала, встала в хоровод, запела песню. Её голос зазвучал, как в девичестве звонко и радостно. Оглянувшись, Любава увидела брата мужа. Взор княжича ласкал и дразнил. А она млела и томилась от знойного жара, нежданно согревшего её душу. Той ночью Любава поняла, что ранее не жила вовсе. Ровная спокойная привязанность мужа, надоедливые, будто скучный осенний дождь супружеские ласки никогда не заставляли сердце княгини биться так сильно и часто, как в объятьях Станислава.

Далеко за полночь, вволю наплясавшись и напившись медовухи, люди постарше пошли по домам, а влюблённые парочки разбрелись по лугам. Княгиня, отчаявшись разыскать беспечную Задору, отправилась в замок в одиночестве. Осторожно продвигаясь по тропинке, она разглядывала россыпь звёзд и лукавый жёлтый месяц на ночном небе. Внезапно лёгкий шелест травы привлёк её внимание. Любава повернулась и увидела стройную фигуру княжича брата мужа. Он подошёл к ней и, не сказав ни слова, точно заранее знал ответ, обнял княгиню. Земля закружилась у неё под ногами. А на утро Станислав уехал, не простившись.

Старая нянька княжича, пряча осуждающие глаза, робко приблизилась к красавице-княгине и протянула трясущимися от старости руками шкатулку с подарком. В шкатулке лежали бусы из переливчатого розового жемчуга и завядший луговой цветок, который Любава вплела в косу вчера вечером.

Гости угощались, веселились, хвалили хлебосольных хозяев. Твердислав много ел, ещё больше пил, свысока с одобрением поглядывал на сытых довольных людей, милостиво кивая головой в ответ на добрые пожелания. Княжич Станислав, молча, наблюдал за дружиной, лениво, как бы нехотя потягивал небольшими глотками хмельное вино из серебряного кубка. Княгиня хмурилась, изредка бросая короткие вопросительные взгляды на княжича. Но он ни разу не повернул головы в её сторону.

– А что, любимый брат, не присмотрел ли ты где-нибудь себе жёнку? – игриво спросил Твердислав. – Смуглявую татарку с жаркой кровью или белую крепкую чудинку? Ты ж у нас давненько по чужим землям крутишься.

В притворно заботливом голосе брата прозвучала плохо скрытая насмешка. Намёк на неустроенную тяжёлую судьбу княжича – вечного воя без собственного дома и земли. Станислав криво ухмыльнулся и произнёс: – Не нашёл пока похожей на твою княгиню!

Любава вспыхнула, прикрывая лицо шёлковым повоем.

– Не ведал я, что тебе моя жёнка нравится, – самодовольно заявил Твердислав. – Княгиня красавица, верная и послушная, сыну-наследнику четвёртый годок пошёл. – Князь по-хозяйски обнял жену и сыто икнул. Любава поморщилась. Станислав обернулся к княгине. Внимательные, очень светлые глаза на миг остановились на зардевшейся красавице. Та вдруг поднялась со скамьи и, сославшись на нездоровье, покинула горницу.

Пировали до ночи. Дружинники хвалились друг перед другом былыми заметно преувеличенными подвигами, богатые купцы под шумок обсуждали торговые сделки. Князь удалился вслед за княгинею. Станислав со скучным лицом слушал разговоры, задумчиво поглядывая в узкое окошко. Неужто Любава не простила его? Злится. Любит? Да полно, что там вспоминать! Стукнула в голову по весне кровь и ему, и ей. С кем не бывает! Ночка весёлая была, сладкая. Дело то прошлое. Он давно позабыл о пригожей княгине. А она, получается, нет. Видно братец не сильно её осчастливил. Знал бы, что так повернётся, не поехал бы сюда. До зимы в другом месте переждал бы.

Незаметно подошёл к концу кветень. В три дня зазеленела молодой травой усталая от снега земля. Мутные воды Мяделки унесли прочь последние глыбы талого льда. На деревьях лопнули почки, выпустив тонкие светло-зелёные листья. В тёплом парном воздухе разлилась истома.

Княжич Станислав проводил дни, тренируя дружину. Вои Твердислава поначалу наблюдали со стороны. Затем пожелали испытать себя в потешном бою, после чего в большинстве своём присоединились к дружинникам княжича. Старик Добробой одобрительно крутил головой и усмехался в усы, любуясь выправкой и воинской сноровкой бывшего воспитанника и его дружины. Что и говорить! Знает ратное дело княжич.

Любава, притаившись подле узкой бойницы главной башни, тоже частенько наблюдала за тренировками. Но не воинское дело притягивало её внимание.

Станислав прилюдно, да и наедине держался с княгиней учтиво, ни словом, ни случайным взором не напоминая о прошлом. Будто не было ничего между ними той летней колдовской ночью. Обида чёрной кошкой пробралась в сердце Любавы и непрерывно терзала его острыми безжалостными когтями. От обиды недалеко до ненависти, злой и жгучей.

Князь Твердислав радовался, посматривая на широкую Мяделку. Скоро потянутся по реке торговые суда. Рыночная площадь оживлённо загудит разноязыкими голосами. Пополнится княжеская казна. Была у князя тайна, пугающая его самого и одновременно делающая его поступь твёрже, увереннее. В потайном месте в резном ларце хранилась грамота от тевтонского гроссмейстера с предложением военной помощи и торговых льгот в подчинённых ордену землях. Твердислав ответил на грамоту согласием и теперь не опасался нападения крестоносцев. Но боялся князь, чтоб никто, будь он неладен, не прознал об его тайном сговоре с орденом.

Однако вскоре надежды Твердислава на прочный мир с тевтонами развеялись, как дым на ветру. Однажды вечером усталый гонец передал князю другую грамоту от гроссмейстера. Когда князь, затворившись в горнице, торопливо ознакомился с содержимым послания, лоб его покрылся испариной. Немец в открытую назвал князя лгуном, обвиняя в нарушении данного слова. Якобы Твердислав обещает ордену мир и всяческое содействие, а сам втайне собирает войско в помощь вероломному Кейстуту. Вдобавок гроссмейстер потребовал сдать крепость, утверждая, будто войско крестоносцев на подходе к городу.

Поразмыслив, Твердислав смекнул, что за пополнение к его войску немцы приняли дружину брата. Неразумно было принять в городе Станислава с дружиной! Навлёк ненавистный братец на Твердислава беду! Что ж теперь делать? Заставить Станислава убраться? Сказать, что его вои объедают скудную казну сверх меры? Не поверит. А вдруг немец и впрямь нападёт? Пухлые пальцы князя нервно задрожали. Воевать с орденом? Безнадёжное дело! Сдать крепость, когда тут Станислав? Попробовать откупиться? Написать немцам, нету, мол, никакого войска, то брат с дружиной ненадолго в гости заехал?

Дверь тихо отварилась. Доверенный советник, хитрый и осторожный Олята вкрадчиво приблизился к князю. По насупившемуся лицу Твердислава Олята понял: идёт беда.

– От гроссмейстера грамота? – догадался советник.

Князь молча кивнул и протянул Оляте послание. Тот прочитал и аккуратно положил грамоту на стол.

– Что скажешь? – спросил изменившимся непривычно тонким голосом Твердислав.

– То и скажу. Не место в замке княжичу! Под удар нас подставил.

– Сам знаю! А как его выпроводить? Как ему сказать, чтобы убрался? А если заподозрит что!? Станислав – он непростой, ох, непростой.

– Подумать надо…

– Так думай быстрей! Гроссмейстер пишет, близко его войско.

Олята поклонился и покосился на стену, где в тайной нише князь прятал резной ларец с важными грамотами.

И всё же немец нагрянул неожиданно. К утру прибежал запыхавшийся мужик в заляпанной свежей грязью свите и сообщил стражникам, что видели на княжеских землях передовой отряд крестоносцев.

Крепость и город готовились к обороне. Люди попрятали скот в лесах. Захватив самое ценное, бросились под защиту крепких стен. Точили мечи и топоры, выкатили из подвалов бочки со смолой, усилили дозоры. Открыли шлюз, и в глубокий ров перед замком хлынула речная вода. Князь Твердислав впал в мрачную оторопь, и его брат взялся руководить обороной крепости.

На рассвете другого дня пришли крестоносцы, выжгли поселение перед замком, перебили с десяток неосторожных, попытавшихся утащить из хат оставшееся добро. Но к замку немцы не сунулись. Наверно решили, что одолеть наскоком крепкие дубовые стены крепости не получится. Тевтоны стали лагерем в перелеске за холмами. Вокруг замка выставили посты, чтоб никто не смог выбраться незамеченным.

Ни на следующий день, ни через день, ни через три дня немцы не попытались штурмовать замок. Чего ждут? Будут переговоры? Осаждённые терялись в догадках. В крепости стояла непривычная тревожная тишина. Дети и те перестали играть. Опытные вои в нетерпении поглядывали со стен на затаившегося врага.

А у Твердислава появилась надежда откупиться. Пусть возьмут золото, серебро, меха! Пусть ценой мира станет голова ненавистного братца. Только б убрались с его земли! Князь с верным Олятой подготовили грамоту для гроссмейстера и ждали удобного момента передать её с надёжным человеком в немецкий лагерь. Дело оказалось непростым. Станислав повсюду в помощь к замковой страже расставил своих дружинников. Те, как стая волков в голодный год неусыпно следили и за немцами, и за людьми князя. Не доверяли никому. Выучил их Станислав знатно, чтоб его чума забрала!

На пятый день осады лазутчику из дружины княжича удалось выбраться из крепости через шлюз, проплыть по реке до излучины, наблюдая за крестоносцами из воды. Вернулся он и сообщил, что к немцам подошли три корабля, но нет на кораблях вооружённых воев. Сами корабли подобны малым купеческим когам, да и старые они, того и гляди развалятся. Что в них немцам? Княжич Станислав, услышав новость, задумался.

На рассвете стража поймала подозрительного мужика, по виду горожанина, пытавшегося выбраться из замка, при нём нашли грамоту. Мужик назвался сыном купца. А грамота оказалась посланием к гроссмейстеру с предложением выкупа и сотрудничества. На грамоте вместо подписи стоял непонятный знак. Купеческого сына пытали. Признался он, что послал его Олята. Когда Твердислав узнал новость, губы его задрожали, спина покрылась потом.

Оляту нашли на замковом дворе. Отчитывал конюхов за овёс, скормленный лошадям сверх меры. Стражники, не обращая внимания на протесты княжеского советника, потащили предателя в темницу. Олята выл и рвал на себе волосы, клялся, что никого к немцам не посылал, оболгали его! Вокруг собрались вои, набежало народу.

В отчаянии Олята упал на колени и указал на княжича Станислава, обвинив его в сговоре с крестоносцами. Якобы видел, как княжич прятал грамоту с гербовой печатью тевтонов. Это он, Станислав навёл на замок беду! Хочет стать князем, и сговорился с крестоносцами. Вот почему немцы не идут на штурм. Ждут, когда по приказу Станислава отворят им ворота!

Толпа взвыла. Послышались крики с угрозами в адрес княжича. Некрута Добробой растолкал народ, схватил за шёлковый кафтан Оляту, пытавшегося спрятаться за спиной Твердислава, и потребовал доказательств. Сотника уважали. Крики стихли. Люди настороженно замерли. Добробой, прихватив с собой пару стражников, бросился в покои княжича.

– Мною хочешь откупиться, дорогой брат? – негромко спросил Станислав. – Оляту обговорить меня заставил?

Твердислав настороженно замер, словно заяц, затаившийся в траве от лисицы. Знал он по опыту с молодости, что спокойный ровный голос Станислава опаснее громких угроз.

– Не ведомо мне ничего, – пробормотал Твердислав, озираясь по сторонам в поиске поддержки.

Княжич в ответ недоверчиво приподнял брови. За его спиной стеной встали испытанные в походах опытные вои. Эти головы за Станислава сложат, а в обиду его не дадут!

Народ в нетерпении переговаривался, ждал. Неужто княжич пошёл на предательство? Ведь вырос здесь, возмужал! Впрочем, жажда власти меняет людей. Припомнили прокатившиеся по городу в прошлом году слухи о шашнях Станислава с красавицей княгиней. Люди не слепые, приметят то, о чём сам князь знать не знает! Поэтому, когда на шум вышла княгиня Любава, толпа на мгновение притихла. Потом кто шёпотом, а кто, не таясь, во весь голос принялись обсуждать новые домыслы о возможном предательстве княжича. Купеческий сын с грамотой, посланный к немцам Олятой, на время был позабыт.

Любава заметила, как угрюмо поглядывают на неё мужчины, ехидно перешёптываются женщины, но виду не подала. Она княгиня! Любава высоко подняла красивую голову и, обратившись к народу, громко спросила: – Что случилось, люди? По какому случаю собрались?

Никто не ответил. Небрежно откинув с лица золотистую прядь волос, Любава принялась разглядывать сердитые растерянные лица людей. И вдруг пронзительный бабий голос в самой гуще толпы прокричал: – Твоего любовника, княгиня, судить пришли! Продал он нас немцам!

Народ опять загудел. Кто-то попытался заткнуть бабе рот. Не знаешь точно, не болтай! Раздались грозные выкрики вперемешку с неприличными насмешками. Князь Твердислав побагровел, тупо по-бычьи уставившись на княгиню. Опустив глаза, перепуганная Любава молчала.

– Видите! Княгиня и слова против не сказала! – восторженно заверещала та же баба. – Сговорились они со Станиславом князя погубить, а нас немцам сдать!

– Не было никакого сговора! – грозно и громко произнёс княжич. – А тот, кто такое выдумал, мне ответит!

Станислав слов на ветер не бросает. Толпа прекратила шуметь. Переговаривались втихомолку.

Из главной вежи спустился Добробой со стражниками. Сотник выглядел мрачным и враз постаревшим. В руках он сжимал грамоту с печатью тевтонского ордена. Старик ошеломлённо поглядел на Станислава: – Послание гроссмейстера? – указал он на грамоту. – Нашли в твоих покоях, княжич, – осуждающе проговорил Добробой. – Эх, княжич! Не думал я, что ты продашься немцам.

За спиной Твердислава нервно хихикнул Олята. Князь узнал тайное письмо из ордена, которое прятал в нише стены. До чего ж ловок Олята! Хитёр! От души у Твердислава отлегло, будто свалился тяжёлый камень. Но затем в памяти всплыли слова бабы из толпы и испуганное лицо Любавы. Горькая догадка болезненно стегнула князя по самолюбию, затуманив разум гневом. Княгиня! Распутница! Молчит, прячет виноватые очи. Любава и братец! Неспроста Станислав не женится, неспроста говорил на пиру, что ищет себе жёнку, похожую на княгиню. Ревность и жгучая ненависть к брату ослепили князя: – Ах ты, вор! На моё княжество и жену позарился! – крикнул Твердислав и обнажил меч.

Толпа заорала, требуя крови княжича. Большинство дружинников Станислава растерянно переглядывались. Княжича окружила горстка верных воев, готовых в любой момент ввязаться в неравную схватку.

Твердислав почувствовал поддержку толпы. Отметив про себя, что княжич отвернулся и не успеет быстро достать оружие, ринулся на Станислава. – Убью предателя!

Но видно позабыл Твердислав о долгом боевом опыте брата. Станислав пригнулся, уклоняясь от прямого удара, и мгновенно выхватил из ножен меч. Братья сошлись в смертельной схватке. Стража и дружинники окружили их плотным кольцом. Народ замолчал в ожидании исхода поединка.

Гнев лишил Станислава обычной рассудительности. Сказались выработанные годами боевые навыки. Схватка оказалась недолгой. Твердислав, охнув, неуклюже рыхлым комом осел на землю. Меч княжича рассёк рёбра и верхнюю часть живота. Жёлтый песок быстро темнел, жадно впитывая густую кровь. Из раскрытого рта Твердислава с бульканьем выплеснулся алый пенный сгусток. Князь безуспешно попытался что-то сказать. Голова его дёрнулась в предсмертной судороге. Прижав руки к распоротому животу, Твердислав застыл. Князь не успел осознать и принять собственную смерть, удивление замерло в остекленевших очах убитого.

Потрясённые убийством люди молчали. Станислав сжал пересохшие губы, спокойно, словно после учебной схватки вытер меч. Вскрикнула и зарыдала княгиня Любава. Народ разом загалдел. Женщины запричитали, завыли в голос.

– Нелюдь! – отрывисто бросил сотник Добробой, лицо старика потемнело от гнева. – Убил брата. Будь ты проклят, княжич Станислав!

– Я защищался, – ровным голосом ответил Станислав. – И не ждите от меня покаяния!

Толпа негодовала. Стражники обнажили мечи, ринулись на княжича и десяток его защитников. Станислав с его людьми умело оборонялись, но стражники брали числом. Они постепенно теснили маленькую горстку яростно сопротивляющихся дружинников к стенам, пытаясь взять «предателей» в кольцо.

Княжич усмехнулся. Моя выучка! По знаку Станислава двое дружинников, скользнув за спины сотоварищей, бросились к воротам. Пара действовала слаженно и целеустремлённо. Вскоре им удалось перебить стражников, охранявших ворота, и вытащить засовы. Станислав свистнул. Дюжий дружинник, вращая булавой, со звериным рыком бешеным берсерком кинулся на нападающих. Те отшатнулись в сторону. А княжич и его люди выскочили за ворота. Стражники не стали их преследовать за пределами крепости. Послали вдогонку беглецам десяток-другой стрел. Станислав с дружинниками ловко скатились по насыпи и нырнули в ров с водой. Сколько не вглядывались в мутную тёмную воду, беглецов не нашли.

А на следующее утро на рассвете запела труба дозорного. Вои поспешили на стены. Арбалетчики выстроились в верхней галерее. Лучники встали у бойниц. Крестоносцы медленно двигались к стенам крепости. В первых рядах тевтонов шла пехота, лучники. Рыцари неторопливо выехали из перелеска. Но что-то было не так. Не тащили немцы ни лестниц, ни стенобойных машин. Пехота приблизилась на расстояние, недостижимое для стрел, и застыла, как вкопанная.

Вои на стенах с недоумением смотрели на стройные ряды немецких пехотинцев. Некрута Добробой в предчувствии злого вражьего умысла ощупывал глазами каждую кочку, надеясь разгадать хитроумный план тевтонов.

– Корабли! Корабли на реке! – прокричал дозорный с главной вежи. Сотник кинулся на западную вежу. Увиденное вызвало у него поначалу недоумение, а позднее, когда Добробой понял план врага, неприкрытый ужас. Один за одним старые купеческие коги с раздутыми попутным ветром парусами споро продвигались по реке к замку. Людей на кораблях не было, потому что корабли полыхали огнём, от которого шёл чёрный едкий дым. Горячий серый пепел и тлеющие обрывки такелажа шальным ветром разносились по окрестностям. Вспыхнул сухостой вдоль берегов.

– Готовьте воду в бочках! – отчаянно во весь голос скомандовал Добробой. Во дворе забегали, засуетились люди, черпая воду из колодца во дворе замка. Наполнить водой бочки нужно время. Да ещё, попробуй, затащи их на стены! А корабли приближались быстро, слишком быстро. Попутный северный ветер, раздувая потрёпанные паруса судов, гнал коги по реке в сторону замка. Вот-вот они пройдут в опасной близости от деревянных стен крепости. И ветер, как назло, крепчал.

Со страхом растерянные вои ждали неминуемой беды. Теперь хитрый замысел немцев разгадали все. Добробой расставил людей по северной стене, в надежде погасить начинающийся пожар, пока огонь не перекинется на всю крепость. Но пламя, несомое ветром от горящих кораблей, принялось жадно лизать северную стену, разгораясь сильнее и сильнее. Вскоре крепость полностью поглотил огонь. Только обе каменные вежи как-то сопротивлялись пожару. Жалкие попытки остановить огонь оказались бесполезными.

Началась паника. Люди горели заживо, корчились в невыносимой муке, объятые пламенем, падали с рушившихся стен. Крики женщин, мужчин и детей слились в жуткий нечеловеческий вой. С треском падали дубовые брёвна, давили людей. Кое-кто побежал в поисках укрытия к вежам замка. Но оттуда повалил едкий чёрный дым. Загорелись окованные железом дубовые двери. Те, кто не успел покинуть башни, задохнулись в дыму.

Сквозь выбитые ворота и бреши в обугленных стенах люди повалили прочь из замка. Они бежали, охваченные ужасом и безумием, прыгали в ров с мутной водой. Счастливчиков, выбравшихся из воды, поджидали вооружённые арбалетами и луками враги, безжалостно расстреливая спасшихся от огня людей. Стрелы настигали не всех. Уцелевшие кинулись в перелесок к деревьям, покрытым молодой листвой. В перелеске тоже не было спасения. Господа рыцари со смехом добивали всех, не жалея ни детей, ни стариков, азартно, будто на конной охоте преследуя жертвы.

Добробой с парой десятков воев поплыли к шлюзу и пробрались на реку. Невдалеке стоял старый густой лес, куда конные рыцари пробирались с трудом. По узкой тропинке небольшой отряд пересёк участок леса и добрался до заповедного луга. Вои вздохнули облегчённо. И тогда их настигли появившиеся с противоположной стороны крестоносцы. Завязался бой. Но не могли измученные пешие люди, растерявшие большую часть оружия, сражаться с хорошо вооружёнными конными рыцарями. Схватка превратилась в резню. Крестоносцы не торопились убивать, они играли с беспомощным противником, гоняя израненных воев по лугу.

Бывалый сотник прикинулся мёртвым и залёг в молодой траве поближе к лесу. Прямо на него из-за старых елей выскочили вооружённые конники. Приглядевшись, Добробой с удивлением узнал княжича Станислава и верных ему дружинников. Каким-то чудом им удалось раздобыть лошадей. Небольшой отряд преследовали. Рыцари-крестоносцы скакали за остатками дружины княжича по пятам. Злоба исказила лицо Добробоя. Поганые предатели! Не договорись с немцами, бежите в страхе, как овцы от волчьей стаи.

Княжич, словно услышал мысли сотника, развернулся и ринулся на крестоносцев. Его дружинники также вступили в бой. Станислав сражался с отчаянием обречённого, но хладнокровно и расчётливо. Уже другой рыцарь пал от его руки. Увы, двум десяткам прекрасно обученных воев не победить сотню врагов. Станислав пал одним из последних. Получив удар копьём в бок, княжич соскользнул с коня и рухнул в траву на мёртвое тело ранее сражённого им рыцаря.

– Будь ты проклят, княжич Станислав! – крикнул Добробой. – Будь ты проклят, княжич, погубивший нас, детей и матерей наших! – вторили сотнику умирающие стражи замка. Вздрогнуло, разрезанное молнией небо, с грохотом прокатился над лесом гром. Но из серых тяжёлых от влаги туч не пролилось ни капли дождя. Порывистый ветер, пригибая к земле молодые деревья, ломая старые и неживые, унёс тучи прочь. Встревожено закричали птицы.

Спряталось за горизонтом солнце. Ветер утих, и заметно похолодало. К полуночи воздух сделался пронзительно ледяным. Нежные листья на деревьях, луговая трава, хвоя на соснах и елях покрылись изморозью. Постепенно небо затянуло плотными облаками, скрывшими звёзды, и пошёл мелкий густой снег.

Снег ложился на остывшие неподвижные лица мертвецов и не таял. Холод заставил Станислава очнуться, вынырнуть из тёмной пелены небытия. Он с трудом сполз с тела рыцаря, закованного с головы до пят в кольчужные доспехи. Но встать на ноги сил не хватило, княжич бессильно распластался на снегу. Собственное тело сделалось непривычно тяжёлым и непослушным. Заснеженный луг закружился перед глазами быстрее и быстрее... Отёкшие воспалённые веки сомкнулись, и княжич опять потерял сознание.

То ли во сне, то ли наяву Станислав увидел себя стоящим на тонкой зыбкой линии. Неведомо как пришло понимание мимолётности бытия. Сейчас он жив, пока стоит на линии, шаг в сторону и очутится там, откуда не возвращаются. И Станиславу нестерпимо сильно захотелось сойти с этой линии, расслабиться, погрузиться в окутанное мягким полумраком небытие. Оказывается, умирать легко! Но потом в нём пробудилось неукротимое страстное упрямство, вызванное желанием выжить. Княжич пытался сохранить ускользающее сознание, упорно сопротивляясь подступающей смерти. Неужели всё? Он умирает, душа готова покинуть слабое израненное тело. Но внутренняя сущность Станислава отказывалась умирать. Жить! Некая яростная сила в нём неистово кричала и билась, протестовала, не желая сдаваться.

Из-за выпавшего снега ночь стояла светлая, словно в середине зимы. Ветер утих, небо прояснилось. Золотая полная луна беспечно улыбалась тысячам звёзд. Княжич очнулся и открыл глаза. Он лежал неподвижно, тоскливо разглядывая обступивший поле старый хвойный лес. Тело закоченело. Холод остудил кровь, сковал мышцы и добрался до сердца. Упрямое сердце, не желая останавливаться навсегда, билось часто и неровно, словно пойманная в силок птица.

Чей-то вскрик и протяжный стон заставил Станислава повернуть голову. Невдалеке зашевелился тёмная груда. Княжич попробовал приподняться, опираясь на согнутые в локтях руки, но сил у него не хватило. Упал навзничь, бессильно сгребая скрюченными заледеневшими пальцами тёмный от крови снег. Морщась от резкой боли в левом боку, Станислав глубоко вздохнул и сомкнул веки. Княжичу повезло. В тело вошла лишь верхушка копья. При падении Станислав раненым боком плотно прижался к плечу убитого рыцаря, и кровотечение приостановилось. Поэтому княжич выжил.

Сознание постепенно прояснилось. Станислав удивился, что крестоносцы до сих пор не появились на месте схватки и не забрали останки своих погибших, закованных в дорогие ценные доспехи. Княжич не сомневался, тевтоны скоро появятся и добьют умирающих дружинников. Что-то их задержало. А значит нужно уходить в лес, спрятаться, затаиться, собраться с силами и доползти до мленькой лесной деревеньки. Жить! Он должен жить! Станислав сглотнул, чувствуя, как зацарапало в пересохшем горле. Невыносимо хотелось пить. Во рту пересохло. Шершавым распухшим языком попытался ловить редкие снежинки.

Нужно уходить… Станислав шевельнул пальцами рук, напряг застывшие мышцы, перевернулся, встал на четвереньки, пополз, периодически останавливаясь и припадая к земле. Раненый дружинник преградил княжичу путь. Станислав не сразу узнал залитое кровью лицо. Один из его людей. Удар крестоносца рассёк кольчужный доспех косо по груди, перебив ключицу.

Дружинник посмотрел на Станислава безумными остановившимися глазами. Вой умирал. Черты лица застыли и заострились. Над ключицей ровной струйкой на снег стекала кровь. Станислав вспомнил, как три года назад он с остатками разбитой дружины несколько дней уходил от татар. Спаслись благодаря десятку коней, угнанных из вражьего табуна. Днями и ночами дружинники не покидали седла. Спешивались, только чтобы сменить загнанных коней. Лошадям рассекали шейную вену, пили их кровь. Кровь помогла сохранить силы и спастись. Непреодолимая жажда заставила княжича вдохнуть солоноватый запах крови умирающего воя. Жить! Станислав жадными сухими губами припал к шее дружинника. Кровь даёт крепость телу, даёт жизнь. Он пил пока струйка крови не иссякла, чувствуя тепло, вливающееся в скованное холодом тело.

Некоторое время княжич лежал рядом с мёртвым дружинником, собираясь с силами. Затем он услышал крики на чужеземном языке и топот лошадей. Крестоносцы! Станислав встал на четвереньки и пополз в лес. Добравшись до небольшой поляны, он в изнеможении привалился к стволу старой сосны и задремал.

Лица коснулось нечто неуловимо лёгкое, похожее на дуновение летнего ветра или невесомое скольжение тонкого заморского шёлка. Станислав открыл глаза. Тело закоченело на морозе, но княжич больше не чувствовал холода. Замерзает? Занятно, уйти живым после безнадёжной схватки и замёрзнуть насмерть весной! Станислав попытался улыбнуться омертвевшими губами. И вновь почувствовал, как некто едва ощутимо потрогал лоб, провёл тёплыми пальцами по щеке. Потом раздался мелодичный полный сострадания и доброты голос: – Он не хочет умирать.

– Конечно, не хочет! Жизненной силы и упрямства в нём достанет на десяток смертных, – второй голос, густой мягкий баритон отличался удивительной силой и глубиной.

– Но время его вышло, он твой! – отрешённо заявил первый голос, в его словах, не смотря на категоричность, отчётливо чувствовалось недовольство и сожаление.

Княжич с трудом повернул голову, вглядываясь в припорошенный снегом лес. Увиденное оказалось необычным. На фоне белого снега угадывались две полупрозрачные фигуры. Они напоминали людей, хотя людьми не были. Белая мерцала золотистым светом, тёмная фигура походила на сгусток чёрного дыма. Приглядевшись, Станислав различил на нечётких размытых лицах глаза. Дивные ясной синевы очи Белого, полные тепла и умиротворения, согревали и успокаивали. Очи Чёрного красные, точно раскалённые угли, горели страстью и энергией.

Чёрный уловил вопросительно-удивлённый взгляд Станислава, в огненных очах промелькнула насмешка. Княжич почувствовал, как могучий ум Чёрного духа в одно мгновение проник в сознание умирающего воя, увидел его прошлое, мысли и надежды. Отчего-то у Станислава возникла уверенность, что Чёрному он понравился, казалось, мрачный дух улыбнулся.

– Отдаёшь его мне без борьбы? Ты даже не попытался оправдать его поступки, – вкрадчиво произнёс тёмный дух, обращаясь к Белому.

– Ему нет оправдания! – грустно ответил тот.

– Почему же? – голос Чёрного прозвучал мягко, почти ласково. – Брата он убил, защищаясь. И гибели людей из крепости не хотел!

– Разум, полный гордыни. Убил в гневе без сожаления, выпил кровь себе подобного! Он проклят и не стремится быть прощённым. Я не вижу в нём раскаяния. Ему нет места на небесах! Душа его по праву достанется тебе.

– Но подобное неистовое желание жить поразительно! Он заслуживает чего-то большего, чем забвение, – заметил Чёрный, приближаясь к застывшему под сосной княжичу.

– Жизненный путь этого смертного завершён, и он должен получить по заслугам, – упорствовал Белый.

– Тогда я дам ему то, к чему он столь упорно стремится. Жизнь! Его проклятьем станет вечная жизнь. Ты сказал, он пил кровь? Что ж, повинуясь собственному чутью, он нашёл один из верных способов сохранить жизненную силу.

Чёрный дух склонился над неподвижным Станиславом и заглянул ему в лицо. Небывалый ужас сковал душу княжича, страдающую в предсмертной муке. Чёрный положил руку на грудь Станислава. Вмиг от тяжкого груза, сдавившего грудную клетку, остановилось дыхание. И княжич понял, что он мёртв. Прощаясь с телом, душа поднялась вверх. Станислав с удивлением поглядел на собственное тело, распластавшееся под сосной. Чёрный приподнял голову мертвеца, вдохнул в его рот огненный сгусток. Душа княжича затрепетала, застонала и нехотя вернулась в тело.

Сердце билось непривычно медленно и ровно. Княжич встал и с удивлением заметил, что рана не болит. Более того, он почувствовал, что мышцы его сделались крепкими, будто камень. Станислав сделал несколько шагов, идти было непривычно легко. Вдобавок слух стал необычно острым. Княжич слышал, как падает снег с веток деревьев, как движется в норе под землёй старый крот. Вместе с жизнью вернулась и многократно возросла жажда, жгучая и невыносимая.

Станислав остановился, прислушиваясь. Где-то неподалёку, примерно в ста шагах притаился зверь. Княжич вдохнул едва уловимый резковатый запах рыси. Ночь подходила к концу. Зверь тоже был голоден и хотел пить, он забеспокоился, когда почувствовал приближение Станислава. Сердце животного забилось чаще, тёплая кровь быстрее побежала по сосудам насторожившегося хищника. Княжич мысленно ощутил её пьянящий насыщенно-солоноватый вкус на губах. Лёгкой крадущейся походкой, ориентируясь по запаху, Станислав пересёк поляну.

Зверь, молодой сильный самец рыси, прижался гибким телом к толстой ветке старого дерева. Княжич отметил волну неуверенности и страха, которая шла от хищника. Рысь умный зверь. Разгадал в преобразившемся Станиславе опасного врага и поэтому не желал нападать, несмотря на голод и жажду. Хищник не так давно попробовал плоть человека. Станислав понял это по особенному оттенку в запахе, исходившем от зверя. То был раненый, молодая женщина.

Княжич остановился в десятке шагов от затаившегося хищника. Станислав отчётливо видел серое тело рыси, наблюдавшей за противником злыми ярко-жёлтыми глазами. От аромата крови зверя голод резко усилился, и княжич почти утратил контроль над собой. В следующее мгновение Станислав прыгнул с необычайной лёгкостью и очутился за спиной рыси. Хищник яростно взвыл, но вой сразу захлебнулся в судорожном хрипе. Рука Станислава сжала шею рыси стальным захватом, кулаком другой руки княжич ударил зверя по корпусу. Хрустнули сломанные рёбра. Станислав в обнимку с раненой рысью рухнул с дерева. Добыча задёргалась в последней безнадёжной попытке освободиться. Станислав моментально удлинившимися клыками разорвал толстую шкуру на шее зверя и добрался до вены. Сладкая сытная кровь наполнила рот.

Спустя некоторое время вампир отбросил обмякшее обескровленное тело рыси. Тепло крови животного многократно увеличило и без того нечеловеческую силу Станислава. Он легко нёсся по заснеженному лесу, прыгая через завалы и распугивая выбравшихся на охоту хищников. Звери инстинктивно сторонились его, уступая дорогу сильному неодолимому врагу.

В воздухе повеяло дымом и людским жильём. Лесная деревня. Десяток бревенчатых добротных домов посреди большой поляны. Станиславу почему-то расхотелось идти в деревню. Зачем? Он сыт, раны исчезли без следа. И всё же в запахе человеческого жилья было нечто дразнящее и неотразимо притягательное. Кровь людей вкуснее крови животных. Княжич мысленно содрогнулся от этой мысли. Он пил кровь умирающего воя, чтобы выжить. Но убивать без необходимости ни в чём неповинных соплеменников ради их крови, уподобляться бездумному животному, в котором не осталось ничего человеческого, Станиславу не хотелось. Кроме того, сейчас он сыт.

Кто ж он теперь такой? В какую тварь превратил его Чёрный дух? В детстве от бабки княжич слышал рассказы о бессмертных созданиях, похожих на людей, питающихся кровью. Их было мало, и они постоянно враждовали, убивая друг друга. Остался один последний. Очень древний, со старыми глазами и молодым телом. В приступе безумия он сжёг себя на костре, потому что устал от бесконечной жизни.

Станислав услышал, как двое юношей, тяжело ступая по тропинке, шли прямо к нему. Внезапно княжичу захотелось укрыться от их глаз и немного понаблюдать за подростками, направляющимися в лес на охоту. Измениться. Стать деревом или животным. Княжич вдруг почувствовал забурлившую в его жилах кровь рыси, на миг затуманились глаза. Тело Станислава начало преображаться. Молодой самец рыси припал к земле. Зрение и слух обострились. Княжич ощутил непривычное наслаждение от пребывания в облике животного, гибкости и мощи звериного тела. Он понял, что отныне по желанию сможет стать зверем, чью кровь он выпил первой, сделавшись вампиром.

Мальчишки показались Станиславу забавными и неуклюжими. С удивлением он узнал, что может слышать их мысли. Хотя это новое чувство нельзя было назвать слухом, скорее зрением. Станислав воспринимал эмоции подростков в виде ярких мыслеобразов. Ребята надеялись добыть в лесу мяса, чтобы накормить мать и младших сестёр, ослабевших за долгую зиму от недоедания. У них пала корова, а запасы зерна после неурожайного года оказались скудными. Княжич увидел тощую больную женщину, с трудом передвигающую опухшие ноги и троих худеньких глазастых девчонок. Ему стало жаль женщину и девчонок. Всё-таки он не зверь! Он остался человеком, необычным, но человеком. У хищника нет сострадания к своим жертвам. Станислав мысленно пожелал мальчишкам удачи и развернулся туда, откуда пришёл.

Почему бы сейчас не потолковать с крестоносцами? Княжич улыбнулся оскалившейся пастью. Они, пожалуй, не успели уйти далеко. Стали где-то поблизости лагерем и празднуют победу. Неплохо бы подпортить господам рыцарям настроение и объяснить, что на чужой земле им не рады!


Загрузка...