Эвелина Шегай Отдел непримиримых врагов

Пролог

Марсель

– Это не просьба, – спокойно произнесла мать, игнорируя свирепый взгляд сестры. – От таких предложений не отказываются, Белладонна. То, что Верховный почтил наш клан своим вниманием, уже огромная честь. Его желание видеть членов нашей семьи среди работников экспериментального отдела – многократно возвышает род Лафайет над другими благородными домами. Я понимаю твои чувства. Работать или даже находиться в одном помещении с этими… но мы не можем отказаться.

– Да, матушка, я всё понимаю, кроме одного: почему я?! – Донна всплеснула руками, со дня столетия впервые на его памяти так бурно реагируя на слова старших. – В нашем клане тридцать семь вампиров! Больше двадцати совершеннолетних особей!

– Наша ветвь в клане главная, посему именно наши дети должны принять участие в этом смехотворном мероприятии. Габриэль, Велорина, Иезавель и Аделаида сейчас заняты воспитанием своих детей. Каталина и Марсель ещё не достигли совершеннолетия. Остаётесь вы с Эмануэлем.

– Не думаю, что Верховный ставил такие строгие требования. Почему бы нам не отправить Эмануэля от нашей ветви и не выбрать кого-нибудь из побочной ему в пару?..

– Как ты смеешь пререкаться с матерью? – угрожающий голос отца прошипел, будто отовсюду: вырывался из-под толстых паркетных досок, обогнул по дуге сводчатые потолки и врезался с глухим звоном в витражные окна.

На мгновение в малой гостиной моргнул свет и на соседнем троне появился жгучий брюнет с зализанными по бокам волосами. Его вольготная поза и маска бесстрастия на лице сегодня были обманчивы как никогда. Даже тонкие и неглубокие борозды морщин, пересекающие покатый лоб и впалые щёки словно налились силой и стали ярче выделяться на бледной коже. Имея представление о его тяжёлом характере и фундаментальных ценностях, что впитывались с первого глотка крови всеми вампирами старого времени, Марсель прекрасно осознавал, насколько болезненно он воспринял новость о смешанном отделе. Для всей аристократии это было хуже смердящего перегаром плевка в лицо.

Отец нарочито медленно обвёл всех присутствующих в зале мрачным взглядом и лишь затем позволил матери взять себя за ладонь с таким видом, точно оказывал ей большую услугу. Его очерствевшее сердце давно перестало биться из-за её трогательной красоты и нежных поцелуев. Формально она сохраняла за собой звание бесценной жены, но фактически, уже как три столетия он открыто разделял постель с другими женщинами.

– Дорогой супруг, прощу прощения за тон нашей дочери. Она слишком юна, и ещё плохо контролирует свои эмоции.

– Не выгораживай её, Морэна! – он грубо вырвал руку из хватки матери и возвёл к потолку указательный палец. – Чтобы так откровенно выражать своё несогласие в присутствии старших, неслыханная дерзость! В её возрасте я блестяще участвовал в напряжённых дискуссиях с самыми опасными вампирами эры зарождения – не позволял ни одному мускулу дрогнуть на своём лице. А эта даже в присутствии родителей не в состоянии подобрать правильных слов, что уж говорить про более деликатные обстоятельства… у других видов женщины хотя бы репродуктивную функцию выполняют, наши же и с этой мелочью справиться не могут. Бесполезные.

В нос ударил острый аромат ржавого железа. И спустя несколько секунд гнетущий тишины на пол оглушающе громко закапала кровь из сжатых кулаков Донны. Больше оставаться в стороне было нельзя, поэтому Марсель беззвучно скользнул к сестре и встал рядом с ней перед родителями.

– Матушка, отец, позвольте вмешаться в разговор.

– Говори, – сухо бросил глава семьи, презрительно сморщив нос из-за запаха родной крови – ещё одной непозволительной слабости, опустившей сестру в его глазах на ступень ниже.

– Если вы дадите на то согласие, я бы хотел заменить Белладонну в исполнении семейного долга перед двором Темнейшего. Знаю, что до совершеннолетия мне не хватает девяти лет, и, следовательно, по критериям матушки не подхожу, но вам не о чем беспокоиться – я не опозорю дом Лафайет. Последнее тестирование на контроль способностей и подавление жажды, проходившее в прошлом году, я закрыл с наивысшим баллом на потоке. И хоть в отличие от сестры у меня нет опыта работы законником, но я тоже являюсь дипломированным специалистом в смежной области. В предложение Верховного я вижу прекрасные перспективы для своего первого профессионального опыта. Дозволите же, отец, воспользоваться мне этой чудесной возможностью?

– О чём я и говорил. Вот оно: различие между мужчинами и женщинами у вампиров, – едко усмехнулся он, лениво изучая его надменным взглядом. – Поскольку ты так жаждешь поучаствовать, я позволю тебе заменить Эмануэля.

– Благодарю, отец, – Марсель склонил голову в низком поклоне, пряча за длинной чёлкой самодовольную улыбку.

Годы берут своё и как бы ни кичился предок остротой своего ума, его хорошие дни далеко позади. Так бывает, когда пресыщаешься вольготной жизнью – инстинкты притупляются. И тогда минимальной провокации оказывается достаточно, чтобы получить нужный результат. Ведь предугадать его наимудрейшее решение не составит труда и ребёнку по их меркам.

Занять место Донны отец не позволил бы ему в любом случае. Теперь заставить её для него было делом принципа. А вот если бы Марсель выказал прямо своё желание потеснить старшего брата, то мог спровоцировать у мнительного родича обратный эффект. Такова уж природа вампиров – на правду в сочетание с прямолинейной простотой у них аллергия.

– Тебя же, Белладонна, я не освобождаю от обязанности принять приглашение на работу. Хочешь того или нет, ты отправишься в Саларун.

– Хорошо, отец, – подчёркнуто холодно произнесла сестра. – Не буду просить прощения за своё поведение ранее, тем не менее я приму приглашение и исполню свой дочерний долг.

Марсель скользнул по красивому профилю пытливым взглядом, стараясь за праздным интересом скрыть тревогу из-за кардинальных метаморфоз в её настроении. Он явственно ощутил, что перемены в ней носили больше внутренний характер, чем внешний.

Едва ощутимое касание кончиков пальцев огладило тыльную сторону его кисти. То был жест, говорящий, что с ней всё в порядке.

– И исполнишь хорошо. По возвращении вознагражу выгодной партией, поскольку ты уже достигла брачного возраста. Сколь удачно я подберу тебе будущего мужа, будет зависеть исключительно от твоего поведения на общих землях. Это ясно?

– Да, отец. Предельно ясно. Я могу быть свободна?

Одним небрежным движением руки он отпустил их. К старшим братьям и сёстрам, спрятавшимся в тенях зала, это тоже относилось, поэтому они улизнули первыми. Удовлетворили своё хищное любопытство – не каждый день доводилось стать свидетелями столь занимательного представления, где дети осмеливались оспаривать решения родителей – и теперь ближайшие пару недель у них было о ком посудачить.

Впрочем, понять их можно. Не так уж и много развлечений в глуши провинциального княжества: сплетни, балы, интрижки на стороне – вот и всё. Отныне сразу на двух участников мыльной оперы станет меньше. Пусть хоть напоследок развлекутся…

Рикард


Вскарабкавшись по стене до подоконника, он одним рывком подтянулся вверх и нырнул головой вперёд в собственную комнату на втором этаже. Первое правило ночных гулянок: всегда оставляй окна спальни открытыми. А второе – возвращайся до того, как семейство проснётся – он нарушил, поскольку из кресла у компьютерного стола на него сурово взирал отец.

– Я тут проголодался…

– Интересные у тебя способы добраться до кухни.

– По ночам есть вредно, приходится калории сжигать, – хохотнул Рик, незаметно пятясь обратно к окну.

– Даже не думай смыться, паршивец, – тонкие губы отца изогнулись в ироничной улыбке, – вязку организую.

– Ого, сразу с козырей пошёл! – присвистнул он и прекратил ползти к окну, отбросив всякую мысль о побеге от очередной головомойки. Лучше часок послушать нотации, чем не один месяц отбиваться от прилежной сучки, мечтающей обзавестись породистым потомством. – Я весь во внимание. Давай начинай экзекуцию.

Однако ему дали короткую отсрочку на: освежиться и привести свой внешний вид в порядок, после чего велели спуститься в гостиную. Естественно, Рик не был бы собой, если бы не растянул банные процедуры на полтора часа. Логика проста: чем больше отец маринуется в ожидании, мотает свои нервные клетки на кулак, тем меньше у него останется сил на воспитательные беседы.

К искреннему удивлению Рика, он, мало того, что не злился, так ещё и умиротворённо улыбался под стать горному монаху, отрешившемуся от всего мирского. Неужели подсел на какие-то успокаивающие пилюльки? Да, довели они с сеструхой бедного папаньку.

– Ко мне вчера заглядывала Кейсара, – начал он издалека. – Её обеспокоили твои ночные прогулки вдоль территории их поместья. А учитывая твою репутацию, о которой уже ходят легенды в народе, понять причину этого беспокойства я могу.

– Подумаешь, разок прошёл мимо. От этого девчонки не залетают.

– И как это нужно проходить мимо, чтобы тебя кошаки подрали?

– Ну, может, немного поболтал с одной кошечкой, сидящей на заборе. Чуть-чуть. А что до этих придурков, то я им усики и коготки тоже повырывал. Там ещё можно поспорить, кто кому сильнее навалял.

Улыбка дала трещину, и теперь как не пытался отец натянуть её обратно, она упорно соскальзывала, обнажая испытываемое им раздражение.

– Рикард, неужели ты не можешь подыскать никого из своих? Ладно, пёс с ними, с волчицами. Но ещё же есть гиены, шакалы… на худой конец еноты и лисы.

– Да никого я не ищу. Что ты сразу начинаешь… это так, разовое приключение.

– Если ты обрюхатишь кошку, скандал разразится немыслимый! – мгновенно вспыхнул он и шандарахнул кулаком по столу. Поскольку тот не разлетелся на щепки, родитель ещё вполне контролировал себя и свой гнев.

– Пап, много нервничать вредно для твоего здоровья, – назидательно отметил Рик, приподнял его руку и подул на кулак. – Так и пораниться можно, чё ты как маленький?

– Вот же засранец! Это ты у сестры…

Окончание фразы потонуло в бодром крике младшенькой, что наверняка сотряс не только их дом, но и стоявшие рядом. И крик этот не предвещал ничего хорошего ни для кого из старших. Ведь говорил он, что она снова откапала нечто такое, во что собиралась вцепиться бульдожьей хваткой.

– Папа! Мама!

– О небесный пёс, – простонал он, прикрыв ладонями бородатое лицо. – Вспомнишь солнце – вот и лучик…

– Папа! – Вэл ураганом влетела в комнату, одним чудом не снеся дверь, которая уже целых две недели держалась на петлях – маленький рекорд. Взгляд шальных голубых глаз скользнул по Рику, как по предмету мебели, и, наконец, отыскал отца. – Чего не отзываешься?!

– Папы здесь нет, – он сполз в кресле и как-то весь скукожился, словно пытался слиться с интерьером комнаты. Комичности ситуации добавляло то, что в обивку сидения при виде миниатюрной дочери вжимался двухметровый здоровяк, весящий под сто пятьдесят килограмм. Вот где пролегала истинная сила – сила духа.

– У меня к тебе серьёзный разговор!

– Да я уже догадался…

– Подожди минуту, Вэлли, не начинай концерт. Я сейчас быстренько сгоняю за попкорном!

– Иди в задницу, Рикки, – беззлобно огрызнулась Вэл и снова сконцентрировалась на отце. – Папа, почему наша стая не участвует в отборе?!

– Почему не участвует? Просто до нас не дошла очередь. Уже достаточно набрали добровольцев среди оборотней. Клянусь своим волком.

– Но я тоже хочу быть добровольцем!

– Что за крики с утра пораньше? – проворчала мама, выворачивая с бутербродом со стороны кухни.

– Папа скрыл от нас важнейшую информацию!

– Это я настояла на поспешном отъезде Варга с правнуками. На мальчиков было больно смотреть после ваших спаррингов. Да и шарахались они…

– Да при чём тут соплежуи, – раздосадованно отмахнулась она.

– А, ты о другом.

– Сейчас проходит отбор оборотней для работы в экспериментальном отделе раскрытия межвидовых преступлений!

– И что ты забыла в этом отделе?

– Как это что?! – Вэл от возмущения едва не задохнулась. Неожиданно задрала ногу и со смачным шлепком опустила её на многострадальный журнальный столик. Тот жалобно скрипнул и таки не выдержал издевательств – развалился, уже в следующую секунду вынудив её убрать свою могучую пятку с руин столешницы и сбиться с мысли: – Что за ветхую рухлядь вы вечно покупаете? Неужели денег не хватает на нормальную мебель?

Рик прикрыл рот ладонью, из всех сил стараясь не заржать. Застывшая в дверном проёме мать даже жевать перестала. Так гляди и перекинется, чтобы оттаскать их за загривки. Лучше лишний раз её не провоцировать на активные воспитательные меры.

– Да тебе легче ноги повыдирать, чем подходящую антивандальную мебель найти! – рявкнула она, с прорезавшимися звериными клыками. – Тогда, быть может, ты перестанешь громить наш дом!

– Так у меня ещё руки останутся, – без задней мысли напомнила сеструха, лишив родительницу дара речи. – И что сразу: «выдирать»? Вам, что ли, эта рухлядь важнее меня – драгоценной доченьки? Вот так вот живёшь свою жизнь, стараешься, всем помогаешь, а тебе из-за какого-то говна на ножках угрожают ноговыдераловом. Мама, ты меня сильно разочаровала. Вот уж от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидала!..

– Смотри-ка, металлическое основание и литые ножки были хорошей идеей, – задумчиво отметил отец, разглядывая оставшейся стоять голый каркас столика. Но через мгновение его взгляд наткнулся на глубокую трещину в месте спайки, и он удручённо вздохнул. – Любимая, давай просто отправим её в этот грёбаный отдел.

– Но она же недавно из щенячьего возраста вышла…

– Наглая ложь! – завопила Вэл, словно ей хвост без наркоза попытались оторвать. И на сей раз Рик разделял её негодование, ведь они уже, как десять лет вышли из него и считались полноправными подростками. – Скоро я вообще стану совершеннолетней!

– Что я нахожу чудовищной ошибкой, – забухтела мама, приходя в себя, – в наше время оборотням необходимо повысить возраст совершеннолетия как минимум с сорока до пятидесяти. И вообще, ты не только станешь совершеннолетней, но ещё и вступишь в брачный возраст…

– Ингрид! Пожалей бедных мальчиков… – прошипел папа, делая страшные глаза, – …она же их сожрёт.

– Ничего, мам, с этой фигней я тоже разберусь, – энергично пообещала не слишком впечатлённая угрозой сестра, чем вызвала у Рика завистливую улыбку; напугали ежа голой жопой. – Будут тебе волчата: пять, десять, двадцать – не суть, договоримся. Всё устрою в лучшем виде.

– Хотя это такие устаревшие понятия. Кто сейчас на этот возраст вообще смотрит? Можно и повременить, карьерой заняться, – моментально дала заднюю она, точно в красках представила, какое конкретно потомство даст Вэл. – Что ты там говорила про отдел?

– Это бомба! Хочу там работать!

– Хорошо, я поняла тебя, – пообещала мама и скосила на него глаза, – Рикки.

– Конечно, мам, я присмотрю за ней.

– Кто бы за тобой присмотрел, – недовольно пробухтел теперь уже папа.

Загрузка...