Орден Розы

За шесть лет до событий Праха, начало 1606

С древних времен на земле сложилась провинциальная система правления. Главный в провинции город всегда имеет приписку «цитадель». Именно так и называют главный город жители многочисленных деревень, расположенных в провинции. Последние, к слову, имеют не так много прав, что не делает их зависимыми от кого-либо. Они свободны выбирать старосту, торговать с другими деревнями… Единственное, в чем цитадель им помогает — это войска для обороны, но чтобы лорд выделил хотя бы несколько человек, жителям приходится довольно долго угождать ему. Безусловно, иногда войска и сами приходят, но исключительно чтобы собрать ежемесячный налог в виде продовольствия. Пользуясь положением, эти солдаты довольно часто пренебрегают долгом, и делают больше, чем должны. Грабя и убивая каждого, кто им не понравится, они почти всегда выходят сухими из воды, потому как жители деревень не могут ничего противопоставить грубой силе и оружию, и уж тем более донести до верхушки власти.

Единственными, кто пресекает наглость стражи, являются воины Розы, что появляются в тех местах, куда скоро должны явиться недоброжелательные стражники. Постоянно одетые в алые доспехи и закрывая лицо под маской со знаком белой розы, они убивают противника, оставляя лишь единственного выжившего и отправляя его обратно с телами товарищей.

Воины Розы не имеют штаба, никто не знает их численность, и никто не может с ними связаться. И уже очень давно их считают чем-то большим, чем просто людьми — элементалями, демонами, духами…

Именно с ними и предстояло некогда столкнуться молодому принцу провинции Хофу Гейлу, который меньше года назад принял корону своего отца Герольда и был вынужден разгребать многочисленные проблемы в провинции, которые появились до него.

Принц сидел на большом деревянном резном стуле на балконе ратуши под самой крышей, рассматривая то вино в полупустой бутылке, то людей внизу. Главное здание располагалось на возвышенности, в самом центре города, и улицы в округе были видны как на ладони, со всеми жителями. Отец Гейла — Герольд, очень часто принимал здесь гостей, заключал полезные дипломатические договора и перемирия. Однако восемь месяцев назад он оставил трон, и, выпив яду, скончался в своей комнате. После этого обязанность руководства встала на молодого, восемнадцати лет отроду принца, который не по своей воле обучался исключительно военному делу.

Сейчас, сидя на стуле и иногда бросая взгляд на портрет отца, висящий слева, принц задавался многочисленными вопросами: «Что ему делать? Зачем отец выпил яд? Какое будущее будет у провинции, когда ей руководить неопытный юнец?», но ни на один вопрос он не мог получить ответ, топя горе в выстоянном десятилетия вине.

По правую руку от принца стоял тридцати трех летний мужчина, одетый в тяжелые стальные доспехи и с длинным двуручным мечом в ножнах, пряча выгравированное на лезвии название — Фидел. Хозяином этого меча был никто иной как верный воин и друг Герольда, а теперь и давший клятву верности принцу младший ротмистр Эдвин.

— Скажи, дядя Эдвин, — вздохнул Гейл, — он сделал это чтобы испытать меня? Не сказав ни слова, просто взял, и…

— Милорд, вы спрашиваете это с самой смерти вашего отца, который месяц. — Эдвин вытянулся словно струна, когда отвечал на вопрос, но затем вновь едва заметно согнулся под тяжестью доспехов.

— Я не прекращу поднимать этот… вопрос, пока не найду ответа. Ты учил меня мечу с малых лет, потому что тебе так сказал он. Но он никому не сказал даже намеками учить меня руководить целой провинцией! Взгляни, сколько людей внизу, и я, я, и только я в ответе за них, понимаешь? Они ждут от меня чего-то, нет, не чего-то, а действий, добрых дел, подобающих их лорду. Но я не лорд. Я до сих пор не могу принять ту ношу, что он скинул на меня. Мне страшно, и страшно не руководить, а не оправдать надежды всех этих людей. — Гейл сделал глоток из бутылки и поставил ее на небольшой столик слева. — Сейчас идет война которую развязал опять же он, и если я начну игру, которой меня учили с детства — с оружием в руках идти воевать, то что будет с провинцией в целом? Да и где гарантия, что мы защищены от атак со стороны соседних провинций?

Принц взглянул на уродливое от шрамов лицо Эдвина. К тридцати годам он уже успел лишиться левой мочки уха, мизинца на левой руке и получил множество шрамов по всему телу. Но, несмотря на это, он не скрывал ни одного, чествуя тем самым своего отца, который хвастался каждой царапиной, считая, что шрамы являются печатью верности лорду.

Гейл не боялся ни единого увечья на лице своего учителя, наоборот, он в глубине души жалел и сострадал всей перенесенной боли, и с ужасом вновь и вновь осознавал, что в будущем возможны еще более страшные следы, что кромсают человека изнутри. Однако сейчас принц смотрел не на увечья, а на добрые, карие подобно коре мудрого дуба глаза, которые смотрели куда-то вдаль и что-то пристально рассматривали.

В дверь позади постучались характерными тремя ударами с одинаковой продолжительностью. Почти сразу после дверь открылась, и на балкон уверенно вошел седовласый мужчина со средней длины бородой в строгом черном костюме и блестящей лысиной на старой голове. Это был Грив, еще один слуга замка. Он руководил всей прислугой и занимался почтовыми делами, принимая желания и жалобы населения и доводя их до лорда. Важную роль играл он еще при Герольде, а после его смерти Грив принял на себя еще больше обязанностей, несмотря на свой возраст: семьдесят восемь лет.

Грив вошел уверенно, четко чеканя каждый шаг своим сапогом о крепкий деревянный пол, пока не поравнялся со стулом принца. Эдвин презрительно посмотрел на новое лицо на балконе, но не сказал ни слова.

— Милорд. Еще одна группа, которую я послал собрать налог в деревнях, не вернулась. Я выслал два десятка солдат, чтобы разрешить эту проблему.

— Опять. — Гейл ударил кулаком по столику, едва не опрокинув бутылку. — За пол года я потерял уже больше тысячи воинов, а убийц мы так и не знаем.

— Знаем. Это воины Розы. Так они себя именуют. — Медленно ответил Грив.

— Это всё что мы знаем, и эту информацию можно прировнять к легенде. Либо разведка работает ужасно, либо они хорошо заметают следы. — Вмешался молчавший всё это время Эдвин.

Грив буркнул что-то невнятное и, поклонившись принцу, быстро ушел. Как только двери закрылись, принц встал, и немного пошатываясь, подошел к перилам.

— Дай приказ приготовить лошадей. Я отправляюсь в ту деревню. Расспроси у Грива всю информацию…А я… я сейчас спущусь. Только… — Гейл попятившись, упал на стул. — Только приду в себя немного и спущусь.

Вздохнув, Эдвин поклонился и вышел. С неохотой проходя коридор, он пропускал в голове всю информацию о мифических воинах, что появляются в деревнях и убивают всех солдат, что приходят собрать налог. Оставляя в живых лишь одного, они иногда отрезают ему язык и отправляют с трупами и, что удивительно, с суммой налога обратно. Воин понимал, что владеет не полной информацией, и что упускает какую-то деталь, которая может всё объяснить. Несколько раз он убеждал принца разрешить ему расспрашивать жителей деревни, где были совершены убийства, но все они говорили лишь о мистических духах, что карают неугодных. Безусловно, прибытие принца не принесет никаких плодов, но оспаривать желание Гейла было бессмысленно.

Кабинет Грива располагался на втором этаже у лестницы, и представлял из себя небольшую комнату, по периметру которой были книжные полки, полностью заставленные различными томами и рукописями. У окна стоял стол, на котором лежали многочисленные предметы. У окна стояла огромная стопка пергамента с чернилами.

Эдвин вошел без стука, распахнув дверь. Грив сидел за столом и что-то писал. Не отрываясь от письма, он поднял глаза, и, увидев гостя, молча продолжил дело.

— Принц интересуется, в какой деревне были убиты солдаты? — Не проходя спросил воин.

— Для начала присядь, а после скажи, зачем это принцу? — Грив не оторвался от написания ни на минуту.

— Знать, где пали солдаты, исполняя долг — обязанность каждого лорда. И мы должны быть благодарны, что наш соблюдает это правило.

— Долг нашего сейчас — это сидеть и улыбаться публике, пока многочленные помощники делают всю грязную работы. Ты в том числе, не забывай. И ты, и я, и многие другие должны показывать сейчас принцу прекрасную жизнь, чтобы он от своей участи не отказался. А когда на нем появится борода, и на его руках будет кровь мирных жителей, он никуда не денется, и ему придется либо остаться, либо принять гильотину. Тех, кто выбирал последнее, я за свою жизнь знаю лишь единицы.

— Ты недооцениваешь принца Гейла. Он отличается от своего отца.

— Это знал и я, и господин Герольд; но этого не понимал твой отец, и этого не понимаешь ты. Зрячий глазами, ты не видишь душой, а я, старик, вижу намного больше тебя.

— Принц. Хочет знать. Название. Деревни. — Прерывисто и медленно сказал Эдвин.

— Золянка. Это на юге.

Получив ответ на свой вопрос, воин молча пошел к выходу. Грив хмыкнул вслед и поблагодарил, но Эдвин не отреагировал, и молча направился в конюшню.

Пока в конюшне готовили лошадей к отправке, в казарме капитан стражи отбирал солдат, которые будут сопровождать принца в дороге. За час слухи уже начали распространяться по городу: юный принц идет мстить за стражу в небольшую деревню Золянку, огнем и мечом наказывая каждого, кто приложил руку к случившемуся.

К Гейлу вернулся ясный ум, не без помощи придворных лекарей и магов, и сейчас он сидел на ступенях перед ратушей, смотря на площадь. Рядом стоял Эдвин, проверяя оружие.

— Знаешь, всё-таки этот двор смотрится разным, когда ты простой житель, и когда ты лорд. Вот, к примеру вон та яблоня у стены казалась мне чем-то большим и могучим, и я знал, что она защитит меня подобно доброму духу… А сейчас она сама нуждается в моей защите. Вон тот соломенный манекен, на котором ты меня тренировал, казался мне большим и могучим великаном, который не боялся ударов, и когда я неуклюже бил его мячом, смеялся, говоря «давай, сильнее, еще сильнее!». А сейчас он кажется мне простым человеком, который принял на себя столько ударов, судьбы, что невольно гнется, предвидя свои последние дни перед тем, как мешок порвется, и солома опустошит его тело… — Гейл вздохнул. — А вон там…

— Милорд, Вы мне не говорили, что уезжаете. Весьма прискорбно, что я узнаю об этом исходя их слухов. — Прервал рассуждения Грив, спускающийся по ступеням.

— Ты и так занят, у тебя полно работы, а отвлекать тебя по пустякам я не хочу. — Улыбнулся Гейл.

— Следить за тем, что делает мой лорд, так же часть моей работы. — Старик посмотрел на недовольное лицо Эдвина и ухмыльнулся. — Правда, что вы направляетесь в Золянку? В таком случае я обязан сказать, что жители деревень не такие, как вам описываю их книги. И я надеюсь, что ваш слуга соберет самых достойных хранителей, которые пожертвуют собой, в ваше спасение.

— Я не хочу, чтобы кто-то еще погиб. И именно поэтому…

Разговор прервал топот копыт и ржанье лошадей, которые быстро выстраивались на площади перед ратушей. Группируясь, они создали квадрат из пяти коней в ряд. На каждом коне был стражник, одетый в тяжёлый стальной доспех. К квадрату так же начали пристраиваться конные лучники, формируя треугольники, остриём смотрящие в сторону противоположную квадрату. В самом центре было две лошади без наездника, одна из которых отличалась от остальных золотым доспехом.

— Мой лорд. Прошу надеть доспехи.

Подошедший к Гейлу стражник, лицо которого закрывал стальной шлем, протянул принцу церемониальный доспех, покрытый золотом. Он казался тяжелым, и это подтверждали трясущиеся руки стражника.

— Не стоит. Я не собираюсь драться, и поэтому мне не нужна защита.

Стражник поднял голову и взглянул на Эдвина, кивающему в ответ. Поклонившись, стражник попятился, и, быстро маршируя, скрылся за углом главного городского здания. Проводив его взглядом, принц встал и медленно направился к лошади. Стражники, расступаясь, жестом били кулаком по груди, показывая тем самым свою преданность.

Вскоре все были готовы отправляться, и, сопровождаемые горном, они медленно пошли к выходу из города.

Ворон прислал предупреждение о прибытии принца вскоре после того, как небольшая группа солдат, посланная Гривом, прибыла в деревню. Остановившись в самом центре деревни, на площади, они ждали пока все жители соберутся. Едва слышно прочитав письмо, мужчина средних лет с большим круглым лицом спрятал его в небольшую сумку на поясе и повелел поторопить жителей. Все оставшиеся девятнадцать человек разошлись к хижинам, с удара ноги открывая двери и проверяя, не сидит ли внутри кто из местных. Если же находился кто-то, они хватали за волосы и с силой тащили к месту сбора. Не щадя ни больных, ни стариков, ни детей, они хватали всех, и браня, спешили исполнить приказ. Вскоре все без исключения жители стояли перед круглолицым мужчиной, со страхом ожидая его дальнейших действий.

— Мы ищем тех, кто убил моих бойцов при сборе налога. Мы знаем, что это были Мятежные солдаты Розы, но это ничего не меняет! Либо Вы сообщите нам их убежище, либо мы запрем всех вон в том амбаре. А потом из-за жары этот амбар загорится, вместе со всей деревней. — Мужчина захохотал.

— Смилуйтесь, мы не знаем. Они не местные, пришли сразу после ваших солдат, и… — Из толпы медленно и неуклюже вышел старик, опираясь на палку, играющую роль костыля.

— И? — С презрением спросил мужчина.

— И… и когда солдаты стали приставать к молодым девчатам… — Старик замолчал и посмотрел на жителей. — Тогда местный кузнец взял раскаленную пластину и ударил того, кто начал приставать к его дочери. Кузнеца то нашего, сразу и закололи…

— Я начинаю терять терпение.

— Смилуйся, Розы обвинили воинов в превышении своих обязанностей…а потом… началась драка, страшная бойня…

— Хватит нести чепуху! Ничего их твоих слов не поможет мне… Слушайте, сегодня я в добром настрое, и если вы окажете мне услугу, я не буду сжигать вас и деревню. Сейчас сюда приедет принц, и вы ему скажете то, что ему нужно услышать. И если всё пройдёт гладко, я уйду и больше не вернусь сюда… В ближайшее время…

По толпе прошелся шорох. Все смотрели друг на друга и не знали что делать.

— Слушайте, времени мало! Принц должен знать, что мятежники Розы напали на деревню, грабили и жгли, а мои воины как раз оказались рядом, и помогли, но пали смертью достойных. Этот ваш кузен… Ась? Кузнец? Да, точно, кузнец. Он хотел остановить одного из этих мятежников, и был убит, а потом они все ушли в неизвестном направлении. На этом всё, можете расходиться. И если вдруг кто-то из вас скажет что-то лишнее, я очень сильно расстроюсь. Очень. Сильно.

Перешептываясь, все жители начали расходиться. Конечно, каждый знал друг друга очень давно, но они не могли быть уверены, что каждый беспрекословно выполнит условие стражника. И всё-таки выбора особо не было — либо повиноваться, либо быть убитым, и поэтому многие, помогая больным и немощным добраться до хижин, обсуждали повседневные дела, стараясь тем самым хоть немного успокоиться.

К самому же круглолицему мужчине подошел один из солдат и показал большой мешок, полный разной одежды.

— Хорошо. — Круглолицый растянул по всему лицу устрашающую улыбку. — Переодевайтесь и разойдитесь по деревне. Проконтролируй, чтобы эти отбросы не сказали принцу ничего лишнего.

Принц Гейл вскоре действительно прибыл, в сопровождении Эдвина и нескольких десятков воинов. Однако его не встретил ни староста, ни кто-либо из жителей. Лишь круглолицый стражник стоял на площади, широко улыбаясь и приветствуя юного главу провинции. Почти полностью проигнорировав приветствие стражника, Гейл слез с коня, и, приказав всем кроме Эдана остаться на площади, отправился в местный трактир.

Трактир представлял из себя одноэтажное здание из двух больших комнат — главный зал и кухня. Всего в главном зале было четыре круглых стола, расставленных слева от входа. Напротив входной двери, у стены, стояла небольшая стойка, за которой стоял мужчина лет тридцати, одетый в старую темно-зеленую рубаху с воротником и серые штаны, которые завязывались веревкой на поясе. В нескольких шагах левее от стойки располагалась дверь на кухню, которая от времени покосилась и не могла полностью закрываться. Справа от входа на стене одиноко висела картина покойного лорда Герольда VI. Всё здание освящалось лишь канделябром на стойке и двумя окнами — рядом с дверью, и на стене справа. Заметив вошедших Гейла и Эдвина, мужчина за стойкой поставил старую железную кружку и упал на колени, кланяясь принцу.

— Благословлена лордская кровушка, да пущай землица блажит под ногой вашей.

За мужчиной поспешили встать на колени и другие постояльцы таверны, трое сидящих за одним столом, и двое за другим. Всё произошло так быстро, что Гейл не успел понять происходящее, а когда всё-таки понял, попятился назад, а его лицо сменило цвет на более алый.

— Прошу вас, не нужно. Я… не достоин таких слов, и уж точно не достоин, чтобы кто-то радал на колени. Ну что же вы, прошу, встаньте.

Местные еще некоторое время постояли на коленях, затем подняли головы, осматривая принца, и лишь потом поднялись на ноги. Сказав еще раз те же слова, что и сказал трактирщик, они поклонились и сели за столы. Молча смотря в пол. Эдвин вздохнул, смотря на них, и первым подошел к стойке. Гейл последовал ему примеру.

— Добра вам, господин. Я… — На лбу мужчины выступил пот. — Я сейчас же скажу, чтобы вам приготовили самые лучшие блюда!

— Не нужно. — Гейл схватил за руку трактирщика, который уже рванул на кухню. — Расскажи, лучше, как дела в Золянке?

— Да что сказать? Дела? Поживаем мы, господин, не жалуемся. Иногда вот дикие звери придут живность таскать, лисицы, хорьки всякие, но мы для них ловушки готовим. Кузнец наш готовил… — Мужчина вздохнул.

— Почему же готовил? А сейчас что?

— А нет его больше. Закололи беднягу. Пусть служит в вечности он теперь отцам… А помер то он достойно, скажу вам. Когда солдатики ваши пришли к нам за налогом… Явились и из Розы эти, нехорошие, и вот началась драка, и порубили все друг друга. А кузнец то наш дочку защищать стал, ударил он обидчика горячей железкой из печи прямо, да и получил в ответ. Ох, лорд мой, много ударов он получил, перед тем как оставили тело. А кузня хорошая была у него, прямо возле дома, под навесом. А дело его принять некому. Дочка одна осталась, да молода, и не дано девице в руках молот кузнецкий держать.

Дослушав историю, Эдвин сделал шаг, и, споткнувшись о щель в полу, упал прямо в руки принцу. «Останьтесь здесь, отвлеките внимание», — прошептал воин едва тихо, что сам Гейл с трудом понял слова, а затем встал, отряхнулся, попросил прощения и вышел.

Едва выйдя из трактира, Эдвин осмотрелся. Улица казалась пугающе пустой: не было ни одного местного жителя, лишь стражники болтали на площади и гремели доспехами. Солнце медленно опускалось, но летняя жара не отходила. Вытерев пот с лица, воин двинулся по улице, ища взглядом кузню. Через несколько домов он наметил небольшую хижину, рядом с которой, почти в упор к дому стояла самодельная печь и кузница, с точильным камнем. Всё это было под деревянным навесом, и выглядело ухоженнее, чем сам дом. Перед самой хижиной была небольшая лавка, на которой сидела молодая, лет восемнадцати девушка, с длинными, светлыми, подобно ржи волосами, и держала в руках небольшой кинжал. Заметив, что Эдвин наблюдает за ней, положила оружие рядом на скамью и прикрыла подолом длинной юбки, что была, казалось, не по размеру девушке.

— Прости, но ты, кажется, дочь кузнеца? — Воин постарался как можно приветливее улыбнуться, но шрамы сводили его старание в никуда.

— Д-да, простите, но я ничем не могу вам…