Мурраны. Фея для ректора

Глава 1

В первый момент после перехода закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. Пришлось зажмуриться и сделать несколько глубоких вздохов. А когда я открыла глаза, то едва не ахнула от восхищения. Рот точно открыла и, по всей вероятности, имела глупый растерянный вид.

Я стояла на широком крыльце огромного почти сказочного замка, башни и шпили которого уходили далеко ввысь, достигая пушистых облаков. Само строение находилось на высоком холме, а у его подножья раскинулся большой город. К нему от академии вела добротная дорогая, сделанная из чего-то очень похожего на асфальт. Вот только в этом покрытии не было ни единой трещины, выбоины и ямы.

Могу поклясться, что в городе жили совсем не люди. Магические фонари освещали широкие улицы, а красивые дома иногда состояли из пяти и даже шести этажей. К сожалению, большего я сейчас рассмотреть не могла, поскольку темнело, да и следовало поспешить туда, куда меня отправила богиня.

Чего ж нарываться? Несмотря на то, что надежды на возвращение домой практически не было, я пока не чувствовала Итлан родным, не приняла, не смирилась.

Стоило коснуться высокой двери, как она распахнулась сама, любезно приглашая в пустынный холл с богатым убранством, мраморной лестницей, колоннами и прочей атрибутикой роскоши и изящества. С удовольствием бы все рассмотрела, но не хотелось заставлять ждать. Тем более, что время на экскурсию скоро появится.

«К мурранам так к мурранам!» — думала я, шагая по пустынным коридорам величественного здания с не менее величественным названием «Академия магии». В руках сжимала бумагу с печатью городской управы, на которой артефакт вывел пять имен попаданок — мое и четырех подруг по несчастью.

В моем понимании мурраны представлялись как некий народ нового для нас мира. Примерно, как на старушке Земле китайцы или норвежцы, только мурраны. По крайней мере, под плащами вырисовывались вполне человеческие фигуры без лишних пар конечностей, щупалец и прочих тентаклей. Лично мне без разницы, кто станет обучать нас магии — индус или эскимос. Главное, чтобы его профессионализм был на высшем уровне.

Навстречу попалась женщина. Почти всю ее хрупкую фигурку скрывал длинный темный плащ, а затейливый головной убор, чем-то напоминающий небольшую чалму, не давал возможности рассмотреть ни цвета волос, ни ушей незнакомки. С первого взгляда она ничем не отличалась от тех людей, которых мы уже здесь встретили и успели познакомиться. И, хотя на ней был надет плащ, как Муррлоке или нашем недавнем защитнике, под капюшоном лица она не прятала. Обычного такого человеческого лица.

А еще говорили, что в академии людей нет.

Врали.

— Простите! — обратилась к ней. — Подскажите, к кабинету ректора я правильно иду?

Дама не ответила, но кивнула. Вдобавок она махнула рукой с красивым перламутровым маникюром и острыми ноготочками, указав мне направление. Маникюр явно был мурранским, как у верховного мага.

— Благодарю! — крикнула ей уже в спину и прибавила шаг.

Поскольку кристалл богини все же выучил нас одному из местных диалектов, а также письму и чтению, то надписи на табличках редко встречающихся кабинетов я все же различала. «Лаборатория прикладной магии», «кафедра стихийной магии (воздух)», «экзаменационный лабиринт», «канцелярия абсолютной магии» и… «ректор».

Нашла! Я его нашла! Вот он мой родименький!

Поскольку я абсолютно не знала, как себя ведут студенты этого мира, то просто постучала в тяжелую дверь, состоящую из двух резных створок. Они внезапно распахнулись, открывая мне путь в привычную взгляду приемную, не считая чучела странного невиданного животного, похожего на собаку и енота одновременно с головой, увенчанной ветвистыми оленьими рогами.

Здесь я обнаружила еще одну дверь. Скорее всего, нужный мне ректор скрывался именно за ней. Стучать уже не стала. А чего стучать? Передо мной же первую дверь распахнули — значит, ждут, и мой визит не станет неожиданностью для хозяина кабинета.

В общем-то, он и не стал. Для него. Но насколько же визит оказался неожиданным для меня…

Нет, кабинет меня хоть и впечатлил, но совсем не удивил. Круглый такой, просторный. С двух сторон по стенам от пола до потолка книжные полки, по центру — витраж, напротив огромного окна — массивный стол с не менее массивным креслом на чьих-то деревянных лапах. Столик журнальный, диван и несколько кресел для посетителей, портреты великих все в тех же мурранских плащах по периметру под потолком, расписанным под небо с парящими меж облаков крылатыми ящерками. Все стандартно, дорого и ожидаемо.

Видимо, коренные местные жители Итлана были зажиточнее людей и более цивилизованными, поскольку подобные предметы мебели и быта могли производить лишь настоящие мастера.

Мягкий круглый ковер скрывал большую часть прекрасного паркета, который на Земле считался бы музейной ценностью и народным достоянием. А вот в центре ковра стоял ректор. Не подумайте, он тоже поначалу не вызвал во мне ничего, кроме симпатии. Крупный мужчина отличного телосложения, одетый в прекрасный деловой костюм (по местным меркам, конечно), просматривал какой-то журнал или книгу. Взгляд внимательный, умный. Хозяина кабинета даже не портили длинные, густые темные волосы с медным отливом, небрежно раскиданные по широким плечам, хотя до сегодняшнего дня я не особенно симпатизировала рыжим мужчинам.

Возможно, это произошло потому, что мне еще не встречались рыжеволосые красавцы с такой харизмой. Конечно, его рыжий оттенок был редким, если не сказать — уникальным, но все же он был рыжим. Хотя, свет от магических светильников преломлялся таким образом, что ректор мог оказаться и брюнетом. Одно не поддавалось сомнению — его просто окутывала аура силы и власти. Владельца кабинета хотелось рассматривать, к нему хотелось прикасаться. Да просто у меня возникла странная потребность находиться рядом.

Бред, конечно.

Еще совсем недавно я готовилась к свадьбе, оплакивала свою участь, горевала по Димке, которого больше никогда не увижу, который больше никогда не вспомнит ни меня, ни свою сестру, ни моих подруг. И наконец, я — научный сотрудник и вообще скептически настроенный ко всей этой мистике человек, никогда не верила в любовь с первого взгляда, но объяснить себе, почему меня так тянет к стоящему неподалеку мужчине, разумно не могла. Чертовщина какая-то!

Предложи он мне сейчас прилечь с ним вот тут прямо на этом коврике, я бы… Пожалуй, даже не ломалась, а стоило. Чтобы побороть приступ внезапно накатившей симпатии, пришлось ущипнуть себя за руку. Больно, между прочим.

Мысли стали поясняться. Сначала в густой шевелюре мужчины я различила пушистые подвижные уши, а потом увидела ЕГО… Нет, не ректора, а объект, вызвавший у меня удивление, изумление и кратковременный ступор.

Так вот вы какие… мурраны!..

Пока я, словно рыба на берегу, хватала ртом воздух и шевелила жабрами в тщетной попытке проанализировать увиденное, ректор оторвался от своего журнала и поднял на меня взгляд. И да, его зеленые глаза были тоже прекрасными ровно до того момента, пока зрачок вдруг на секунду из обычного человеческого не превратился в узкую щель, но очень быстро снова обрел обычное состояние. Возможно, имела место игра света, и мне все это померещилось.

Однако особое беспокойство вызывал вовсе не зрачок и даже не пушистые уши, а то, что я увидела за спиной ректора, то, что вовсе не собиралось исчезать, как бы я ни моргала и ни вонзала ногти в кожу своей ладони.

Заговорили мы одновременно.

— Добррый вечер, сударрыня. Вы ко мне? — спросил мужчина. Он слегка грассировал, отчего его «р» выходило вовсе не на французский манер. Создавалось впечатление, что ректор мурчит.

А что же ему ответила я?

О, мой ответ не отличался ни вежливостью, ни учтивостью, но определенно был неожиданным даже для меня самой.

— У вас за спиной хвост! — выпалила я.

Ректор повернулся, будто и вправду хотел обнаружить отдельно гуляющий по кабинету хвост. Не обнаружил и вернулся в исходное положение. Надо сказать, когда мужчина поворачивался, хвост тоже поворачивался вместе с ним, давая мне возможность удостовериться, что растет он из ректора, а, стало быть, является его неотъемлемой частью.

Хвост оказался тоже темно-рыжим, толстым, совсем не пушистым, а скорее бархатным или даже плюшевым. Я так засмотрелась, так устыдилась своего внезапного желания дотронуться до поразившей меня части красавца, что не сразу услышала следующий вопрос.

— Что, простите? — поинтересовалась я, когда хвост снова спрятался за спиной почти весь, кроме нервно дергающегося кончика.

— А что там по-вашему должно быть, учитывая, что я мурран? — любезно уточнил у меня ректор.

Стало стыдно. Правда. Стало неловко, и жар смущения опалил щеки, потому что там, где у мурранов хвосты, у остальных банальная задница, ничем бархатным не обремененная.

— Прошу меня извинить, — выдохнула я. — Мне еще никогда не приходилось видеть представителей вашего вида.

— Расы, — поправил ректор. — Да, нас осталось мало, но мы и наша уникальная магия все еще существуем.

Третий раз извиняться я не стала, хотя тон мужчины способствовал этому. И потом, я не видела принципиальной разницы между видом и расой, но она, очевидно, была и, наверное, существенная. Преодолев свое смущение и природный магнетизм собеседника, гордо задрала подбородок и спросила:

— Надеюсь, ректор этой академии вы, и я попала по адресу?

Мужчина очаровательно улыбнулся, отчего красиво очерченные губы растянулись и под верхней губой сверкнули кончики острых белоснежных клыков. Они были гораздо крупнее и длиннее человеческих, но скромнее клыков крупных хищников. И на том спасибо.

На предрассудки у меня совершенно не было времени, в гостинице ждали девчонки. Подумаешь, стою и разговариваю с разумным человекообразным котом! Бывает хуже… в некоторых сказках. В конце концов, кот — это ведь не дракон, не орк и даже не гоблин. Кот — это что-то привычное, тем более, человеческого в нем было гораздо больше.

И все же я робела.

Впрочем, хозяин кабинета сам пришел мне на помощь, завязав привычную в подобных случаях беседу.

— Соверршенно веррно, сударрыня, — грассировал он. — Позвольте представиться — ректор этого заведения, архимаг Уоррвик Васс.

— Карина… — тихо произнесла я, зачарованная звучанием его голоса. — Карина Летова. Меня попросили передать вам один документ.

И я протянула бумагу, составленную странным аппаратом в мэрии, которую мне вручил верховный маг Муррлок. Уоррвик принял документ, чудом не задев меня заостренными ногтями. Мне выдалась возможность рассмотреть их. На когти они не были даже похожи. Это были действительно ногти, только специфической, конусообразной формы с острой вершинкой. Очень плотные, очень твердые, здоровые, розовые, блестящие ногти. Хотя, в ближнем бою они могли бы стать грозным оружием.

И почему мне это вдруг на ум пришло?

Я вообще как-то слишком пристально разглядывала муррана, много уделяла внимания каждой черте, части тела или предмету гардероба, и с сожалением констатировала факт, что, несмотря на разницу между нашими видами (или как утверждал он сам — расами), мужчина мне глубоко симпатичен, и я практически не находила в нем изъянов. Даже его подвижные пушистые уши неизменно умиляли меня, притягивая внимание.

— Очень прриятно, Каррина Летова, — снова улыбнулся он. — Значит, ваш мир называется Земля?

— Да, господин ректор, — ответила я, и мужчина поморщился.

— Прошу, называйте меня по имени или, если вам угодно поддерживать более официальный тон — магистр Васс, — произнес он.

Я кивнула, соглашаясь с его просьбой, а ректор продолжил:

— К сожалению, как вы уже знаете, вернуть вас домой нет никакой возможности, но я лично приложу все усилия, чтобы помочь вам, сударыня, и вашим подругам адаптироваться на Итлане. С этой минуты все вы являетесь адептами вверенной мне академии. К завтрашнему утру каждой из девушек будет назначен куратор, способный нести ответственность как за адептку, так и за ее магию. Сейчас я бы хотел уточнить, где вы остановились, и нет ли проблем, которые не терпят до завтра?

Уоррвик смотрел на меня внимательно, пронзительно, пристально. Под его взглядом на моей коже выступили мурашки, а мысли в голове метались столь хаотично, что я никак не могла их выстроить в определенном порядке.

— Пока мы остановились в гостинице «Румяный пирог», — ответила я.

Он нахмурился, словно вспоминая что-то забытое, подошел к какому-то прибору, похожему на сферу в сфере, и, очевидно, нашел ответ, который искал.

— У тетушки Яры? — уточнил ректор.

Я осторожно кивнула, понимая, что надо уходить, потому что от близости этого мужчины слабели ноги.

— Приемлемо, — сообщил он и добавил: — Для удобства обучения вам, скорее всего, придется поселиться здесь, в Поднебесном городе мурранов, но посещение человеческих городов не возбраняется. Так есть ли неотложные проблемы?

— Благодарю вас, магистр Васс, до утра нам ничего больше не потребуется, — с излишней поспешностью сказала я. — В городской управе нам ссудили некоторые средства. Их вполне хватило на все необходимое, ужин и ночлег. Думаю, даже осталось на завтрак. А вот завтра мы с радостью примем вашу помощь. И… С вашего позволения, я пойду? День был трудный, очень хочется отдохнуть.

— До завтрра, Каррина, — ответил Уоррвик.

— До завтра, магистр Васс, — сказала я и выпущенной стрелой вылетела из кабинета.

По коридорам я бежала так быстро, как только могла, чтобы поскорее оказаться как можно дальше от мужчины, заставившего мое сердце биться сильнее. Ну что я за невеста такая, если двух дней не прошло, а я уже не помню Димкино лицо — лицо своего жениха. Перед глазами стоит другое — суровое, аристократичное, с волевым подбородком. Пронзительный взгляд по-кошачьему зеленых глаз касается самой души, греет, обжигает, от него не спрятаться, не уйти, и мне совсем не хочется, чтобы он исчезал — в этом главная причина моего огорчения.

Можно сколько угодно говорить о рациональности и справедливости мироздания, которое существует гармонично, латая бреши, но я все равно продолжала себя винить за то, что так быстро забыла о своих чувствах, долге и о том, что было мне дорого или казалось дорогим.

Остановилась я, только оказавшись на улице, на крыльце у розетки перехода. Усталость навалилась, а дыхание никак не желало восстанавливаться. Бежать больше не было сил. До гостиницы оставалось совсем недалеко — всего одно прикосновение, один переход, и я нырнула в портал, усилием воли заставляя себя дышать ровно, чтобы избежать неприятных ощущений.