Кертис ДжоблингМесть Змеи

© Мольков К., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013


Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.


© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Часть IЗатишье

Глава 1Без шансов

– Вы попали в него, мастер?

Разведчик из Львиной гвардии опустил лук и, не обращая внимания на своего ученика, вглядывался в удаляющегося в сумеречном свете всадника в зеленом плаще. Постепенно всадник начал клониться в седле, его лошадь замедлила ход, поднимаясь по каменистому косогору. Лучник усмехнулся, увидев, как всадник окончательно завалился набок, а затем соскользнул со спины своего коня и грудой тряпья свалился на промерзлую землю.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы я промахивался? – ответил наконец разведчик, прикрепляя лук и колчан к седлу, прежде чем самому взобраться на свою лошадь.

Его напарник, юноша, которому едва исполнилось восемнадцать лет, восхищенно улыбнулся. Несмотря на свой юный возраст, этот юноша успел многое повидать и многому научиться под внимательным присмотром своего мастера. Юноша не боялся запачкать свой меч кровью врага – эта добрая привычка очень пригодится в ближайшие месяцы, когда армия лордов-котов будет стирать остатки разбросанных по всему Семиземелью вражеских сил.

Старый разведчик служил в вестландской армии в течение трех памятных лет, с одинаковым успехом уничтожая врагов и Волка, и Льва, пока эти двое боролись за трон. Как простой смертный разведчик, он никогда не мог понять толком этих знатных лордов-оборотней – их силу, их величие, их древнюю магию – да, впрочем, никогда и не озадачивал себя такими вопросами. В конце концов, правители Лиссии менялись, а задача разведчика оставалась неизменной – служить этим верлордам.

– Пойдем посмотрим, кого мы подстрелили, – сказал разведчик, трогая своего коня. Его юный ученик двинулся следом, и они поскакали по пустынным склонам к упавшему всаднику в зеленом плаще.

Разведчик и его ученик ехали отдельно от своих товарищей, что позволяло им передвигаться по Лонграйдингсу быстро и незаметно, забираясь далеко в глубь неприятельской территории. Эти южные степные земли пока что не были покорены армией Котов и служили приютом для многих врагов принца Лукаса. Некоторые лорды-кони бежали в Калико и укрылись за неприступными стенами этого приморского города, другие же остались прямо в степи. Однако лорды-кони не были единственной угрозой силам Лукаса в Лонграйдингсе. Здесь были также цыгане – кочевой народ, присягнувший в верности верлорду по имени Дрю Ферран, последнему из вервольфов, из-за которого, в сущности, и разгорелась гражданская война в Семиземелье. Цыгане были людьми непредсказуемыми и вели войну своими необычными методами, главными среди которых можно считать хитрость, обман и вероломство. Внезапно появвляясь там, где их никто не ждал, цыгане наносили быстрый, но болезненный удар по армии Котов – всегда при этом умудряясь найти ее самое слабое место – а затем так же неожиданно вновь исчезали в бесконечных степях. Кстати говоря, разведчик и его ученик полагали, что натолкнулись именно на цыгана – то, что всадник оказался солдатом из Лесной земли в зеленом плаще, стало для них сюрпризом.

– А что, как вы думаете, может делать в Лонграйдингсе этот солдат из Лесной земли, мастер? – спросил юный ученик, скакавший рядом со старым разведчиком в хлопающем, словно крыльями, под холодным зимним ветром красном плаще.

– Отстал от своих или дезертир! – крикнул в ответ старый лучник. – А может, диверсант, которого оставили у нас в тылу после падения Кейп Гала.

– Или шпион из Брекенхольма, – добавил от себя ученик.

Всем хорошо было известно, что народ Лесной земли встал на сторону Волка, и в глазах разведчика этот факт вполне оправдывал его действия, когда он без предупреждения подстрелил дурашку-всадника в зеленом плаще. Столкнулись они совершенно случайно, можно сказать, налетели друг на друга, когда одновременно, хотя и с разных сторон, поднялись на вершину одного и того же холма. Зеленый плащ сразу же пришпорил своего коня и понесся прочь, а разведчик соскочил с седла на землю, привычно вскинул лук и выстрелил. Времени у него было только на одну попытку, но второй выстрел ему редко когда требовался – вот и сейчас первая, и единственная, стрела угодила прямо в цель.

– Кем бы он ни был и куда бы ни направлялся, его сообщение не будет доставлено, – сказал старый разведчик, притормаживая своего коня и начиная подниматься по каменистому склону к тому месту, где лежал упавший. – Для него война закончена.

Метрах в шести выше по склону неподвижно лежал, уткнувшись лицом в мерзлую землю, солдат в зеленом плаще, рядом с ним, мрачно опустив голову, стоял его конь. Рядом с телом лежала дубинка с железным наконечником – довольно редкий вид оружия, которым чаще всего пользовались разведчики. Может быть, этот Зеленый плащ – их коллега? Старый следопыт смотрел на поверженного врага, но по звукам легко читал то, что происходит у него за спиной. Вот раздался сухой шипящий свист – это ученик вытащил из ножен свой охотничий нож. Вот он спрыгнул с седла на землю и двинулся вперед. Плотный плащ укрывал зеленым саваном все тело лежащего, включая его голову – наружу из-под края изумрудного плаща торчали только поношенные коричневые сапоги. Направлявшийся к лежащему Зеленому плащу ученик услышал за своей спиной короткий свист, замер на месте и оглянулся. Лук его мастера был поднят, натянут и направлен на лежащее тело. Еще секунда, и стрела с негромким хлопком глубоко вошла в спину солдата в зеленом плаще рядом со стрелой, которая была выпущена раньше. Глаза ученика на мгновение расширились, а затем он кивнул.

– Лучше не оставлять ни единого шанса, – сказал старый разведчик, пока его ученик преодолевал оставшееся до Зеленого плаща расстояние.

Подойдя вплотную, ученик пихнул ногой сапог упавшего всадника – тот мотнулся в сторону. Ученик обернулся и улыбнулся своему мастеру. Это был короткий миг восторга, который моментально сменился ужасом, когда нога, которую ученик только что пнул, резко распрямилась, подсекла ученика, и он повалился наземь.

Захрапела и поднялась на дыбы лошадь старого следопыта, испуганная видом вскочившего и бросившегося в атаку Зеленого плаща. Старый гвардеец Льва выпустил из рук свое оружие – лук и колчан со стрелами с глухим стуком упали на землю – и натянул поводья, успокаивая своего коня и наблюдая за тем, как схватились и катаются по земле его ученик и неожиданно воскресший Зеленый плащ. Ученик замахнулся своим ножом, его противник прикрылся рукой. Еще секунда – и ученик нанес удар, одновременно увидев лицо противника. Это был не солдат, это оказалась девушка с карими, широко раскрытыми и испуганными глазами. Охотничий нож ученика глубоко вошел в предплечье девушки, прорезал мышцы и поцарапал кость – девушка зарычала от боли.

Старый разведчик услышал этот крик – низкий, дикий, животный – и сразу же вспомнил его. В последний раз такой крик он слышал много лет назад, во время последней войны Оборотней. Тогда следопыт при первой же возможности перешел на сторону Красных, дал присягу королю Леопольду и помог Льву завладеть Вестландом, потеснив Вергара Волка. Следопыт стоял в ряду охранников в тот день, когда у ворот замка Хайклифф ставили на колени герцога Бергана, лорда из Брекенхольма. Внезапно оживший Зеленый плащ рычал сейчас точно так же, как герцог тогда. Это был рев верлорда-медведя, от которого у старого следопыта все заледенело внутри.


Уитли пыталась представить, что бывает боль и посильнее, чем от попавшей в спину стрелы. Долго ждать, чтобы проверить это, ей не пришлось – удар от второй, выпущенной с близкого расстояния, действительно оказался намного больнее. Стиснув зубы, Уитли мысленно поблагодарила Бренна за то, что накинутый сверху толстый плащ не позволяет постороннему наблюдателю увидеть, как дрожит от боли все ее тело. По счастью, обе стрелы не задели жизненно важных внутренних органов, к тому же их скорость существенно погасила защитная кожаная пластина на спине. Нет, сами раны не были серьезными для леди-оборотня, но вот боль от них… Уитли чувствовала, как кровь стекает под ее нагрудную защитную пластину – горячие струйки по холодной коже. Затем последовал пинок по сапогу, который сказал ей, что пришло время «оживать», и Уитли бросилась в схватку, ставкой в которой была ее жизнь, и не собственная только ее.

Двое противников Уитли, несомненно, были очень опасными – как и она, следопыты, рыщущие в поисках ее друзей. Цыганский табор был неподалеку отсюда, и в нем было много женщин, детей, стариков. Если дать им возможность расширить круг поисков, они непременно наткнутся на табор – так что Уитли сражалась не только за свою жизнь, но и за будущее своих друзей. Пока старый следопыт старался справиться со своей лошадью, молодой выхватил нож и нацелил его в горло Уитли – она успела заметить, что оружие не серебряное, значит, не смертельное для оборотней, однако и удар простым клинком по горлу может причинить немало бед, поэтому девушка прикрылась рукой. Нож рассек на руке мышцы, с противным скрипом царапнул кость – звук был таким, словно провели ногтями по грифельной доске. Из горла Уитли вырвался рев, в котором смешались боль и ярость, рев, объявлявший о появлении Зверя.

Уитли перехватила руку молодого Красного плаща и принялась бороться с ним за обладание ножом – кровь при этом хлестала из глубокой раны на руке девушки. Вначале захрустели кости на руке Уитли, которая стала превращаться в медвежью лапу, а затем кости на руке юного следопыта, которую стиснула эта лапа. Уитли оскалила зубы – острые, мощные, вымахавшие сквозь окровавленные десны. На кончиках пальцев появились длинные когти. Юный разведчик взмахнул своей свободной рукой и ударил Уитли по лицу – она на мгновение опешила, и ее противник воспользовался этой заминкой, чтобы вырвать из медвежьих тисков свою искалеченную руку.

Охотничий нож упал на землю – юный Красный плащ еще раз оттолкнул Уитли и потянулся за клинком своей здоровой рукой. Но и Уитли успела прийти в себя и больше не мешкала. Она подхватила с земли свою окованную стальными шипами дубинку, и, когда Красный плащ вновь набросился на Уитли с ножом, дубинка мелькнула в воздухе и ударила юношу прямо в висок. Ученика следопыта отбросило назад, он упал и сильно ударился головой об острые камни. Раздался жуткий треск, и тело юноши навсегда застыло.

Тяжело дыша, Уитли поднялась на колени. «Где второй? – подумала она. – Ему нельзя дать уйти – если он доберется до своих товарищей, то вскоре здесь появится много, слишком много Красных плащей. И все будет потеряно». Уитли лихорадочно осмотрелась и увидела всадника в красном плаще – он старался как можно скорее уйти на безопасное расстояние от верледи. Пошатываясь, Уитли пошла к тому месту, где бросил свое оружие удирающий от нее всадник – каждый шаг напоминал ей обо все еще торчащих в спине стрелах. Она подняла лук – к этому времени ее руки уже вновь стали обычными, человеческими. Хороший лук, почти такой же хороший, как луки Лесных стражей из Брекенхольма. Пожалуй, он послужит ей до тех пор, пока она не возвратится к себе домой, в Дайрвуд. Уитли вложила зарубку на заднем конце стрелы в тетиву лука, натянула, спокойно прицелилась во всадника, который отчаянно пытался уйти на безопасное расстояние. Напрасно пытался.

Запела выпущенная в воздух стрела, и прежде чем она успела достичь своей цели, Уитли прошептала запомнившиеся ей слова:

– Не оставлять ни единого шанса…

Глава 2Простой план

Ночь была ясной, с огромными, мерцающими на зимнем небе звездами, освещающими истерзанный войной Бейрбоунс. В результате первой волны наступления армии Лукаса в руки принца перешли земли, окружавшие Стормдейл. Раньше эта холмистая местность, известная как Сад Лиссии, славилась своей пшеницей и стадами, была поставщиком крупнейших и раскошнейших таверн по всему Семиземелью. Теперь на занесенных снегом полях горели бивачные костры и гудела земля под ногами собирающейся у стен древнего города армии интервентов.

Ядро этой оккупационной армии составляли солдаты из Райвена и Вермайра – объединив свои силы, Вороны и Крысы расчищали плацдарм для дальнейшего наступления Котов. Хайуотер уже пал перед захватчиками, уцелевшие защитники города – и лорды-олени, и горные жители – отступили в свою столицу, Стормдейл. Падение Хайуотера стало громким, имевшим большой резонанс поражением союзников Волка. Лорд-крыса, фельдмаршал Ворьявик, возглавил вторую волну наступления, что позволило приблизить оставшуюся часть его армии почти вплотную к Стормдейлу. Окружившей город легкой пехотой командовал лорд Скри, один из многочисленных сыновей лорда-ворона, графа Крока. Еще немного – и к пехотинцам добавятся более тяжеловооруженные, многочисленные части подступающей армии.

В расположившейся у стен столицы лордов-оленей пехотной армии было не менее тысячи бойцов. Лорд Скри ходил от костра к костру, пожимая солдатам руки, находил слова, способные подбодрить каждого. «Еще немножко, парни. Уже до конца недели мы с вами будем пировать в Стормдейле. Наберем оленьих рогов на память». Скри хорошо знал, что труднее всего в Лиссии убедить в чем-либо уроженцев Вермайра и Райвена. Ничуть не легче было притереть их друг к другу, превратить в единый военный механизм, тем более что солдаты Ворона уже очень ревниво и завистливо посматривали на лучше, чем они, экипированных товарищей с Запада. У вермайрских лучников были даже объявленные вне закона серебряные стрелы. Их солдатам выдали с единственной целью – разить насмерть вражеских верлордов. Этот драгоценный, но смертельно опасный для оборотней металл – серебро – нашел сейчас широкое применение в вооружении Котов. Раны, нанесенные обычным оружием, как правило, никогда не становились смертельными для верлордов, обладавших сверхъестественными способностями залечивать их. Другое дело – рана, нанесенная оружием, которое инкрустировано серебром, – она долго не заживала и часто становилась смертельной.

Прежде чем отправиться в Омир на осаду столицы этой земли, города Азры, лорд-тигр Тиас предсказал, что штурм Стормдейла будет обречен на неудачу, поскольку дисциплина в объединенной армии Ворон и Крыс не идет ни в какое сравнение с дисциплиной в рядах бастийцев. Но пока что армия под совместным командованием Скри и Ворьявика действовала успешно и слаженно. Это не могло не радовать лорда-ворона, однако ему хотелось достичь полной уверенности в том, что эта армия не развалится и останется единой и сильной до тех пор, пока наконец не раздавит Оленей.

Не будь Скри так поглощен укреплением дисциплины среди своих солдат, он, вероятно, заметил бы промелькнувшую по звездному небу тень, летящую на крыльях прямо к сердцу Стормдейла.


– Прекратить огонь! – крикнул дозорный с башни Леди. – Это лорд-ястреб!

Лучники в серых плащах успели выпустить три стрелы, пока рассмотрели, что это не ворон-оборотень, пытающийся прорваться в замок лорда-оленя. Оборотень-ястреб нес обмякшее в его когтях тело. Тяжело взмахивая крыльями, красноперый лорд-ястреб завис над площадкой, которую расчистили для него расступившиеся в стороны солдаты. Пассажир, которого Ястреб нес в когтях, неожиданно ожил и самостоятельно спрыгнул вниз, пролетел пару метров по воздуху и молодцевато опустился на заснеженный внутренний двор замка. Быстро выпрямился, прихватил рукой серый плащ, взметнувшийся в воздух от ветра, поднятого крыльями приземлившегося рядом лорда-ястреба.

Опустившись на землю, Ястреб стал меняться на глазах – красные, со ржавым отливом перья исчезли под кожей, клюв, крылья, ноги превратились в человеческие, и перед солдатами оказался старый лысый верлорд со страшным шрамом, прорезавшим всю левую сторону лица. В руке верлорд держал короткий лук с предусмотрительно вставленной в тетиву стрелой. Окружавшие верлорда защитники Стормдейла были ничуть не менее предусмотрительными – на свалившихся с неба пришельцев уставилось не менее дюжины стрел.

Из дверей замка показались несколько человек, направившихся к нежданным гостям. Возглавлял группу высокий человек – он хромал, но при этом старался не сбавлять шаг, поднимал снежную пыль, цепляясь неподвижной, волочащейся ногой за обледеневшую землю. За спиной у него клубился серый плащ, отороченный мехом и высоко застегнутый под горлом. Длинное лицо хромого было серьезным, нахмуренным, руку он держал на рукояти висящего у его бедра большого меча.

– Кто вы, прибывшие без приглашения в мой город в столь поздний час?

Человек, которого принес в замок рыже-красный Ястреб, выступил вперед. Он был юн, темноволос, на груди носил черную, усеянную стальными шипами защитную пластину, на плечах – зеленый плащ. Пришелец прижал к груди свою правую руку, сжал ладонь в кулак и опустился на колени перед лордом-оленем.

– Меня зовут Дрю Ферран, я последний из рода Серых волков, законный король Вестланда, а сюда прибыл для того, чтобы предложить вам свою помощь, милорд.

Окружившие Дрю придворные испуганно отступили на пару шагов назад, не менее удивленными выглядели и слышавшие слова Дрю лучники в серых плащах.

– Мы думали, что вы мертвы! – воскликнул лорд-олень и сам опустился на здоровое колено. Остальные быстро последовали его примеру. Дрю заметил, как поморщился лорд-олень, опускаясь на колено, – было видно, какую боль причиняет ему искалеченная нога.

– Вовсе нет, – с улыбкой возразил Дрю, поднялся и указал рукой на своего спутника, лорда-ястреба. – А это мой товарищ, Красный Руфус из Виндфелла.

– Лорды-ястребы вернулись? – с надеждой переспросил пожилой лорд-олень, с трудом поднимаясь на ноги.

– Вернулись, милорд, – ответил Дрю. – Правда, я боюсь, что в настоящее время у них есть неотложные дела в Омире.

– Они сражаются против Шакала? – спросил один из придворных.

– Они сражаются вместе с Шакалом, – поправил его Красный Руфус. – Похоже, Коты недовольны тем, как идет война на западе. Они объединились с Псами, не так ли? А это, надо полагать, неожиданно превращает Шакала в нашего союзника.

С этими словами Красный Руфус презрительно сплюнул на землю.

– У некоторых лордов-ястребов сохранились устаревшие представления, – сказал Дрю, неодобрительно глядя на Красного Руфуса. – Им потребуется некоторое время, чтобы понять, какое значение для всей Лиссии имеет война в Омире. А пока битва за Азру не закончится – надеюсь, успешно для нас, – здесь, в Стормдейле, нам придется обойтись без помощи лордов-ястребов. За исключением одного из них.

Красный Руфус выпятил грудь и горделиво задрал подбородок.

Хромающий лорд-олень сделал еще один шаг навстречу Дрю, протянул ему свою ладонь, и они обменялись крепким рукопожатием.

– Я Рейнхарт, сын Манфреда, и могу сказать, что вы – самое желанное пополнение в наши ряды. Пройдемте вместе со мной в замок.

Дрю и Красный Руфус отправились вместе с лордом и его придворными в замок, солдаты в серых плащах вернулись на свои посты. Даже беглого взгляда Дрю хватило для того, чтобы понять, насколько потрепан гарнизон крепости. Многие солдаты были ранены – об этом говорили выглядывающие из-под плащей повязки, перебинтованные головы и руки. Подлетая на лорде-ястребе к городу, Дрю успел хорошо рассмотреть и защитные сооружения Стормдейла, и лагерь окруживших крепость врагов. Хотя Стормдейл числился столицей одной из земель Лиссии, он был совсем маленьким по сравнению не только с Хайклиффом или Кейп Гала, но даже с небольшой островной Скорией. Больше всего, пожалуй, он напоминал Виндфелл – построенную высоко в горах крепость с крошечным городком, прилепившимся между внешней стороной крепостных стен и окружающей цитадель пропастью. Здесь, в Стормдейле, остро чувствовался недостаток солдат, особенно если учесть то, как быстро разрасталась и набирала силу вражеская армия, скапливавшаяся почти у самых городских ворот.

– Как вы узнали о нашем положении? – спросил Рейнхарт, когда они направлялись к замку.

– В Виндфелл прибыл юный Олень. Это случилось сразу после того, как вылетели Ястребы. Его зовут лорд Мило, он ваш брат, верно?

– Он нормально добрался? – спросил Рейнхарт с облегчением и в то же время довольно сердито. – Глупый мальчишка. Я приказал ему оставаться на месте, но разве он послушается? Он выехал отсюда, как только наше войско вернулось в город, едва ускользнув от Крыс и Воронов. Сказал, что ему необходимо отправиться за помощью.

– Это ему удалось, – сказал Дрю. – Хотя на его призыв смогли откликнуться только мы двое.

Рейнхарт хлопнул Дрю по спине, затем пожал ему плечо.

– Я в неоплатном долгу перед вами уже за то, что вы нашли моего упрямого братца целым и невредимым.

– Не совсем так, – возразил Дрю, освобождаясь от руки Рейнхарта. – Похоже, враги гнались за ним, и несколько их стрел попали в цель. Ваш брат прибыл в Виндфелл живым, но не более того. Мы оставили его поправляться в надежных руках.

– По крайней мере, мой брат жив, в то время когда многие наши родственники-олени были убиты в Хайуотере, – сказал Рейнхарт, почесывая подбородок. – Одно это уже станет утешением для нашей матери посреди того ужаса, который нас окружает.

– Есть какие-нибудь новости о вашем отце, герцоге Манфреде? – спросил Дрю, когда они проходили по шумным коридорам. Он заметил, что внутри замка было много слуг, но, к сожалению, очень мало солдат.

– До нас ничего не доходило. Был слух, что он отплыл из Хайклиффа на «Мальстроме» во время штурма города, но с тех пор тишина. Мы молимся Бренну о том, чтобы он был жив.

– Ваш отец был очень добр ко мне, лорд Рейнхарт. Взял меня под свое крыло в Вестланде, показал мне, что значит быть настоящим лордом и оборотнем. Он мудрый человек, и я присоединяюсь к вашим молитвам.

– Благодарю и надеюсь, что с ним все в порядке, как и с вашими близкими. Ваша мать, королева Амелия, тоже находится вместе с отцом на борту корабля графа Веги. И еще с ними барон Гектор, лорд-кабан из Вермайра.

Дрю взволновала весть о том, что многие из его друзей могут до сих пор оставаться в живых. Он почти перестал надеяться, что когда-нибудь вновь увидится с ними, поэтому слова Оленя о том, что все они сумели выбраться из захваченного бастийцами и Псами Хайклиффа прозвучали для его ушей как небесная музыка.

– Мне достаточно знать, что они смогли уйти из Хайклиффа, милорд. Не теряйте надежды. Если ваш отец с Вегой, Гектором и моей матерью, можно считать, что он попал в хорошую компанию.

Группа вошла в квадратный зал в самом центре замка – тронный зал герцога Манфреда, как решил Дрю. Всю восточную стену зала занимало высокое стрельчатое окно с витражными стеклами, на подсвеченном снаружи горящими факелами витраже были изображены Олень и Орел, сидящий на вершине огромной горы.

– Ах, – вздохнул Красный Руфус. – Олени и Ястребы, бок о бок. Хранители гор Бейрбоунс. Так всегда и было, не так ли? До тех пор, пока не появился Лев.

– И вновь может стать так же, – сказал старый лорд с палочкой. – Я говорил от имени всех жителей этих гор, когда выражал свою радость оттого, что лорды-ястребы все еще живы.

Лорд-ястреб поморщился.

Дрю надеялся, что Красный Руфус сможет придержать свой язык. Лысый Ястреб никогда не скрывал своего недовольства тем, как повели себя старые верлорды, когда с трона был смещен король Вергар Волк, отец Дрю. Если Олени, Медведи и другие лорды Семиземелья склонили колени и принесли присягу победителю – новому королю Леопольду, – то Ястребы отказались сделать это. В наказание за это Леопольд отрезал крылья их вождю, барону Гриффину, и изгнал Ястребов из Виндфелла, запретив им впредь под страхом смерти трансформироваться. Нанесенные тогда Леопольдом раны до сих пор кровоточили в сердцах многих лордов-ястребов.

Прежде чем Ястреб успел сказать что-нибудь обидное для хозяев, Дрю поспешил вставить:

– Я обратил внимание на то, как слабо защищены ваши крепостные стены, милорды. Где ваша армия?

Рейнхарт опустил голову и присел за стоявший в зале стол, остальные лорды-оборотни собрались вокруг него. Отвечать начал старый магистр Зигфрид, давая младшему лорду-оленю собраться с мыслями.

– Хайуотер пал после осады, которая продолжалась целый месяц. У города было слишком мало времени, чтобы подготовиться к штурму, а Коты отлично рассчитали время своего наступления, скоординировав его со штурмом Хайклиффа. Хотя Стормдейл считается нашей древней столицей, Хайуотер всегда оставался… был… нашей главной цитаделью, узловым оплотом Оленей в Бейрбоунсе. Именно из Хайуотера мы вели торговлю с нашими западными кузенами, а граф Микель контролировал оттуда всю реку Редвайн и все суда, поднимавшиеся или спускавшиеся по ней с гор. В Хайуотере были сосредоточены наши главные силы. Мы считали, что Хайуотер неприступен… – голос старого лорда перешел в шепот, а затем и вовсе прервался.

– Магистр Зигфрид прав, – сказал Рейнхарт. – Все было не так плохо, пока нам противостояли только Крысы и бастийцы. Но затем им на помощь пришел граф Крок. Он прислал не только большое количество пехотинцев из Райвена, но и боевые машины для разрушения крепостных стен. Старый Ворон знал наши владения лучше, чем кто-либо из других верлордов – ведь он десятилетиями пытался взять под свой контроль и Хайуотер, и реку Редвайн. С солдатами и осадными машинами явились и сами лорды-вороны, многочисленные сыновья Крока. Они добавили еще одну боевую составляющую – крылья.

Красный Руфус мрачно рассмеялся.

– Вороны ничего не знают о том, как сеять смерть с небес. Мы, Ястребы, могли бы их кое-чему научить.

– Так и случилось бы, будь вы в то время там, милорд, – вежливо заметил Рейнхарт. – А так… Двадцать Воронов захватили все воздушное пространство, они стали переносить на своих крыльях лучших бойцов и высаживать их прямо на крепостные стены, которые мы пытались отстоять. Битва шла на нескольких фронтах, и мы повсюду потерпели поражение.

Дрю заметил, как Рейнхарт потер свое правое бедро, вспоминая ту битву.

– Именно тогда вас ранило?

– Да, серебряной вермайрской стрелой. Они хорошо вооружены – несомненно, благодаря Котам, – ответил Рейнхарт и продолжил, указывая кивком на отсутствующую левую кисть Дрю. – Вы, как я вижу, тоже пострадали. Это Лев?

– Нет, я сам, – сказал Дрю и вздрогнул, вспомнив тот день в Кейп Гала, когда он был вынужден откусить себе руку, чтобы освободиться из цепей. – У меня не было иного выбора – либо потерять руку, либо жизнь.

– А сам старый ворон не показывался? – спросил Красный Руфус, возвращая разговор в прежнее русло.

– Нет, – ответил старый магистр Зигфрид. – Крок все это время оставался в Райвене, переложив всю грязную работу на своих сыновей. Зачем ему подвергать свою жизнь опасности? Он наверняка собирается вступить в Хайуотер, а затем в Стормдейл, когда все закончится и он сможет объявить Бейрбоунс своей собственностью.

– Теперь у него одним сыном стало меньше, если это может кого-то утешить, – сказал Дрю. – Лорд Рук много месяцев нашептывал пропитанные ядом слова в уши короля Фейсала в Азре. Похоже, Вороны имели виды и на Омир. Рук нашел свой конец на Кричащей вершине горы Тор Раптор.

– Отличная новость, – натужно улыбнулся Рейнхарт.

– К сожалению, есть и плохая, – добавил Дрю. – Прежде чем умереть, Рук убил в горах барона Гриффина.

– В таком случае кто же сейчас командует Ястребами? – спросил Зигфрид.

– Граф Карстен и барон Баум, – с гордостью ответил Красный Руфус. – Орлы из Бейрбоунса. Если кто и может привести мой народ к славе, так это братья-орлы.

Дрю постучал пальцами по столу, оценивая ситуацию.

– В чем дело? – спросил Рейнхарт.

– Та армия, у ваших стен. Кто из верлордов командует ею?

– Лорд Скри, Ворон, но он только держит передовую до подхода основных сил. Боевые машины приближаются.

– А ими кто командует?

– Лорд Ворьявик, Крыса, он же фельдмаршал Вестланда.

При упоминании о лордах-крысах Дрю побледнел. Ему уже доводилось иметь с ними дело, с Ванмортеном и Ванкасканом он сходился лицом к лицу. Первого искалечил, второго убил, но обе победы дались ему ох как непросто. Если Ворьявик – действительно единственный профессиональный военный из братьев-крыс, мало будет радости – столкнуться с ним один на один на поле боя. Но, может быть, дело до этого не дойдет?

– По моим прикидкам, у стен около тысячи солдат противника, – сказал Дрю. – Скольких еще, как вы полагаете, можно ожидать с приходом второго эшелона?

Верлорды переглянулись, лица их побледнели. Затем они перевели взгляды на Дрю.

– Много, значительно больше, – сказал Зигфрид.

– А сколько у вас бойцов в Стормдейле?

– Около девяти сотен, – ответил Рейнхарт.

– Я видел во дворе, в каком состоянии ваши бойцы. Сколько из них реально готово к сражению?

Вместо ответа Рейнхарт лишь печально покачал головой.

Дрю повернулся и подошел к Красному Руфусу, который грыз ногти, с тревогой глядя в витражное окно.

– Плохо дело, – тихо прошептал старый Ястреб. – Стены можно удержать, только имея сильную армию. Предстоит кровавая баня.

Дрю почесал в затылке, оглянулся через плечо на изможденных верлордов. Из них только Рейнхарт выглядел готовым сражаться, остальные, похоже, смирились с поражением и гибелью.

– Скажите, – спросил Дрю. – А велико ли гражданское население города?

– В Стормдейле? – ответил Зигфрид. – Сотни две. Фермеры, ремесленники. А в основном старики, женщины и дети.

– Но держать в руках лук они могут? Могут носить воинский плащ?

Рейнхарт кивнул, поняв, куда клонит юный вервольф, но Зигфрид неодобрительно покачал головой.

– На них нельзя рассчитывать всерьез, – сказал старый магистр. – Это обычные люди.

Дрю улыбнулся, страстно желая, чтобы его уверенность передалась остальным.

– Простые люди? – переспросил он. – По своему опыту могу сказать, что это не так.

Глава 3Бродячий двор

Копыта стучали по промерзшей земле, предупреждая тех, кто находился впереди, о том, что следует расступиться. Толпа бродячих цыган раздвинулась, пропуская трех лошадей внутрь лагеря. Цыганский табор состоял в основном из шатров и кибиток, хотя некоторые, особо стойкие, ночевали прямо под открытым холодным небом. Всадник притормозил свою лошадь только у костра, горевшего в самом центре табора, две другие лошади, шедшие без наездников, остановились сами.

Уитли соскочила с седла своего Ченсера и оглянулась по сторонам. В таборе насчитывалось около двух сотен человек – небольшая часть от тех тысяч беженцев, что рассеялись по всему Лонграйдингсу после битвы при Кейп Гала, спасаясь от бастийцев и гвардейцев Льва. Всех их одолевали похожие мысли: «Зачем явились захватчики? И как скоро этот мир вернется в нормальное русло?» Одна часть лордов-коней из Кейп Гала бежала на юг, в Калико, надеясь укрыться в городе герцога Бренда, Быка, другие рассеялись кто куда. Цыгане вернулись на дорогу.

Ченсер всхрапнул, когда Уитли ласково потрепала его по морде. Подошли двое мальчиков-конюхов, готовых принять лошадей у юной леди из Брекенхольма. Уитли быстро отвязала веревку, которой к седлу Ченсера был привязан конь убитого гвардейца Льва, и передала ее конюху, который увел коня. Потрепала Ченсера по гриве, прежде чем передать другому мальчику его поводья. Мальчик отсалютовал Уитли и повел Ченсера прочь – девушка неловко кивнула ему в ответ. Она никак не могла привыкнуть к таким знакам уважения к своей особе. Кроме цыган в их группу входила горстка солдат из Лесной стражи, уцелевших после резни, устроенной людьми принца Лукаса в Кейп Гала. Конечно, будучи единственной дочерью герцога Бергана, лорда-медведя из Брекенхольма, она была привычна к придворному этикету, но после бегства из города лордов-коней чувствовала себя не столько верледи среди этой разношерстной компании, сколько обычным солдатом. Командир Лесных стражей, капитан Харкер, нисколько не сомневался в способностях Уитли, он знал ее по их совместной работе в Опасных землях – это было еще до того, как она сбежала из Хайклиффа вместе с Дрю. После того как брат Уитли, Броган, был убит в Кейп Гала, солдаты из Брекенхольма – Зеленые плащи – остались без командира, а Харкер относился к Уитли с таким уважением, что они вскоре стали считать ее за старшую. Нужно сказать, что Уитли чувствовала себя от этого довольно неловко, ведь она привыкла вести разведку одна или с единственным напарником.

Расстегнув свой дорожный зеленый плащ, Уитли направилась к костру, у которого собрались ее товарищи. Подошла девушка-служанка, готовая принять плащ, но Уитли вежливо улыбнулась, давая понять, что этого не требуется. Девушка была одной из немногих горничных, не ушедших на юг с остальными – она не в силах была расстаться с сохраненными всеми правдами и неправдами остатками гардероба своей верледи.

– Так ты оставишь бедную девушку совсем без работы, кузина, – сказала леди Гретхен, поднимаясь со своего места. Сама леди-лисица не испытывала угрызений совести оттого, что цыгане делают за нее всю работу, какой бы она ни была.

– Я не настолько немощна, чтобы с меня кто-то снимал плащ, Гретхен, – произнесла Уитли, обнимая свою рыжеволосую подругу. Уитли не переставала восхищаться тем, как умеет выглядеть и держаться Лисица из Хеджмура, несмотря на все выпавшие на ее долю испытания, – а ведь пережить ей довелось больше, чем кому-либо из них. Ее похищал лорд-лев принц Лукас, ее мучил злобный лорд-крыса Ванкаскан – ужасов хватило бы, чтобы надломить человека с более слабой волей, но Гретхен прошла через все и при этом не потеряла бодрости духа, не перестала улыбаться. Вот и здесь, посреди степей Лонграйдингса, в сотнях километров от ближайшей ванны и зеркала, Гретхен умудрялась выглядеть так, словно готова к приему гостей, прибывших к ее двору. Уитли мельком взглянула на себя – грязная куртка, пыльные сапоги, волосы… она давно уже и думать забыла о том, что волосы следует причесывать – хотя бы иногда.

– Но это же Двор, Уитли. Здесь каждый исполняет свою роль.

– Это чистое поле, Гретхен. У каждого здесь своя работа.

– Любопытный взгляд на мир, кузина, – сказала Лисица, игнорируя замечание Уитли. – Таков естественный порядок вещей, Уитли, и мы должны придерживаться его. Я не требую, чтобы мне служили ради моего удовольствия. Просто так устроен мир, и каждый должен помнить о своем месте в нем и исполнять свою роль, хотя это и бывает весьма утомительно. Я, например, несу бремя ответственности, которое возлагает на меня мое высокое происхождение. Разделять с другими повседневную работу? – Гретхен покачала головой. – Дрю Ферран не заслуживает прощения за то, что забил тебе голову подобной чушью.

Уитли на минутку задержала дыхание – здравый смысл убеждал ее держать язык за зубами, тем более что в уголках безупречных губ Гретхен появилась лукавая усмешка.

– Ты все балагуришь, кузина, – вздохнула Уитли, закатывая глаза. Что и говорить, Лисица всегда отличалась своеобразным чувством юмора.

Гретхен рассмеялась, поцеловала Уитли в щеку и хихикнула, как встарь.

– Хорошо, что ты вернулась. Присаживайся, выпей что-нибудь. Ты выглядишь изможденной.

Цыгане прозвали свой табор Бродячим двором, что было недалеко от истины. Сейчас в таборе оставались лишь около двух сотен цыган, но еще две недели назад вместе с ними действительно было немало лордов-коней из Лонграйдингса и их придворных. Лорд Конрад, юный Конь, возглавивший оборону против гвардейцев Льва и бастийцев в Кейп Гала, уговаривал Уитли и Гретхен отправиться вместе с ним в Калико, но девушки остались непреклонны. Они предпочли искать удачу на севере и отправиться в Брекенхольм, который казался им самым надежным убежищем.

Пока цыгане пробирались через степи Лонграйдингса, чтобы объединиться где-то на севере, Бродячий двор выразил желание двигаться вместе с ними, и цыгане, хранящие верность людям Волка, сочли за честь сопровождать юных леди – близких друзей Дрю – по дороге в Лесную землю. Мало кто в Лиссии знал дорогу Даймлинг-роуд лучше, чем цыгане.

Бродячий двор был необычным и разношерстным. Его лидерами, несмотря на свой юный возраст, являлись, разумеется, две верледи. Капитан Харкер из Брекенхольма считался главнокомандующим, его помощниками – Квист и Тристам. Цыган при дворе представлял старый шпагоглотатель Стрига, его помощником считался пожиратель огня и силач Южник. Оба циркача пользовались огромным авторитетом среди цыган. Последним членом Двора была Баба Корга, старая мудрая женщина и целительница, которая очень по-доброму отнеслась к Уитли, когда та была так напугана всем, что произошло во время битвы при Кейп Гала. При ней неотлучно находился немой преданный телохранитель Рольф.

Сейчас все они собрались у костра. Уитли откупорила флягу с водой, налила себе в чашку, затем присела рядом с остальными. Присаживаясь, она невольно поморщилась от боли – давали о себе знать раны, оставленные стрелами гвардейца Льва.

– Ты плохо выглядишь, миледи. Что тебя беспокоит? – спросила Баба Корга. Старая женщина жалась поближе к огню, за ее плечом, как всегда, маячил Рольф.

Уитли выехала на Ченсере в степь четыре дня назад, проверяя, нет ли врагов, идущих за ними по следу. Цыгане всегда отличались хитростью и ловкостью, им были известны не отмеченные ни на одной карте тропы, ведущие через Лонграйдингс. Избегая самой дороги Даймлинг-роуд, они двигались прямо по заросшей высокими травами степи, по неприметной тропе, которая должна была привести их к самому краю леса Дайрвуд, к той точке, где старая дорога сливалась с новой. Два дня назад Уитли обнаружила двух разведчиков из Львиной гвардии и вступила в поединок с ними. Да, ей пришлось убить их обоих, но это стало нелегким испытанием для ее психики. Вот почему Уитли сейчас мучили не столько физические раны – у оборотней они заживают быстро, – сколько воспоминания о тех мрачных событиях.

– Должно быть, вы заметили, что я вернулась не с одной лошадью, а с тремя, – сказала Уитли.

– Конечно, заметили, – ответил Харкер. – Я как раз хотел тебя об этом спросить. Красные плащи?

– Двое. Полагаю, разведчики.

– Только двое? – переспросила Гретхен. Было видно, что ее очень тревожит возможность того, что об их таборе узнают гвардейцы Льва.

– Только двое. И теперь они спят вечным сном. Они пытались использовать меня как точильный камень и подушечку для иголок. Не волнуйтесь, со мной все в порядке. Кровь предков поможет мне быстро оправиться.

– Оборотень ты или нет, я хочу попозже взглянуть на твои раны, – пробормотал Харкер, как обычно чувствуя себя старшим наставником Уитли. – А основные силы Красных плащей?

– Никаких признаков, – ответила Уитли, – хотя по всему Лонграйдингсу видны горящие костры. Мне кажется, они сосредоточили свои усилия на погоне за лордами-конями. Не сомневаюсь, что сейчас они двигаются в направлении Калико. Надеюсь, оборона герцога Бренда выдержит их натиск.

– Калико – мощный город, – сказал Харкер. – Один его крепостной ров с водой – непреодолимое препятствие для любой армии. А еще стены… Я думаю, лорды-кони будут там в безопасности.

– Мне кажется, наш план не должен меняться, – сказал Стрига. – Чем скорее мы достигнем окраины Дайрвуда, тем лучше. Ночи под открытым небом Лонграйдингса продолжают оставаться крайне опасными.

Он невольно вздрогнул.

– Опасными? – взглянула на него Уитли. – Опять нападение?

– Да, прошлой ночью пропала девочка. Семи лет, – ответил шпагоглотатель.

– Сколько всего теперь пропавших?

– Дюжина с тех пор, как мы покинули Кейп Гала.

– Двенадцать – это слишком много, – с грустью сказала Гретхен.

Нападения начались еще в то время, когда вместе с ними оставались лорды-кони. Всем было известно, что в Лонграйдингсе водится немало крупных хищников, включая медведей и волков. Теперь стало очевидно, что зверь, похищающий из табора детей, продолжает следовать за табором и после того, как цыгане разделились с лордами-конями. За предыдущие две недели пропали четверо – детей похитили прямо из их кроваток, когда их родители спали. И никаких следов.

– Этот монстр нападает быстро и тихо, – сказал Стрига, шевеля угли костра своей шпагой и поднимая в воздух тучу мелких искр.

– Но разве мы не выставляем охрану по всему периметру лагеря?

– Выставляем, – ответил Стрига. – Но это не помогает. Люди встревожены, дети не спят. Каждый думает, что принесет ему завтрашний день.

– Тогда остается лишь молиться, чтобы это проклятие не последовало за нами в Дайрвуд, – торжественно произнесла Уитли, и все члены Бродячего двора, согласно кивнув, принялись бормотать молитвы – кто как умел.

– Еще одна ночь в степи – и мы будем в лесу, – сказал Харкер. – Там, я думаю, этот зверь станет для нас не страшен, в Дайрвуде отыщется немало тварей, которые с удовольствием позавтракают им.

Уитли поставила свою чашку на землю и поднялась на ноги.

– Где семья похищенного ребенка?

– На севере лагеря, – ответил Стрига.

– Я хочу поговорить с ними, – сказала Уитли, поклонилась всем и ушла.

К ней вскоре присоединилась Гретхен, взяла свою подругу за руку.

– Кого ты надеешься найти в Брекенхольме? – спросила Лисица.

– Как минимум, свою мать, как максимум – еще моего отца, Дрю и Гектора.

– Как ты думаешь, что с ним? – немного помолчав, сказала Гретхен.

Она не назвала имени, но Уитли прекрасно поняла, кого из троих мужчин имеет в виду Лисица.

– Ты слышала, что сказал тот парень из Кейп Гала? Он видел, как его унесли на крыльях из Хай Стебл. Ястреб унес.

– Но Ястребов больше нет, они исчезли, – возразила Гретхен. – Те, кто выжил, были объявлены вне закона королем Леопольдом после того, как убили Вергара. От имени Льва Виндфеллом правит барон Скир, и он последний из них. Больше шансов на то, что его похитил дракон.

– Может, это был сам Скир? – поежилась Уитли. – А может, парень ошибся, и это был Ворон. В любом случае, наш друг исчез.

– Хочу надеяться, что его, по крайней мере, не схватил Лукас, – вздохнула Гретхен. – Где бы он ни был, молюсь, чтобы он был жив и невредим.

Юная леди-медведь не была столь оптимистична, как ее подруга, но решила оставить свои опасения при себе. Она видела Дрю, когда они ворвались в Хай Стебл. Он был изранен, потерял левую руку, истекал кровью и пробирался к балкону, а его окружали оживленные Ванкасканом мертвецы.

Уитли остановилась, крепко обняла Гретхен и сказала:

– Давай молиться о том, чтобы с нашими любимыми все было в порядке, дорогая кузина.

Уитли, одна из немногих, знала, что за надменным видом и острым язычком Гретхен кроется добрая и ранимая душа. Если Уитли большую часть времени проводила вдали от двора своего отца и готовила себя к жизни следопыта, то Гретхен всю жизнь провела в четырех стенах, окруженная роскошью и лестью. Но душа ее, как уже говорилось, сохранилась хрупкой и ранимой. С ранней юности Гретхен готовили к тому, что она станет королевой, и в этом иллюзорном мире Лисица оставалась до тех пор, пока в ее жизнь не ворвался Дрю. Гретхен была обручена с Лукасом, но дружба с Дрю привела ее к тому, что Лисица нашла в себе достаточно силы воли, чтобы восстать против Львов. Теперь, после стольких испытаний, Уитли знала, что Гретхен никогда больше не согласится стать женой Лукаса. Стать королевой? Интересный вопрос, если считать Дрю законным наследником королевского трона. Но Дрю исчез… О дальнейшем Уитли предпочитала не думать.

Тихий женский плач заставил двух верледи разомкнуть свои объятия.

– Это мать ребенка? – прошептала Уитли.

– Наверное, – кивнула Гретхен, ведя за собой леди из Брекенхольма за руку.

Три семьи сидели у костра рядом со своими шатрами. Мать пропавшей девочки можно было узнать с первого взгляда – женщина средних лет, сидящая, скрестив ноги, в окружении двух подруг, пытавшихся успокоить ее. В руках матери было скомканное детское одеяльце с вышитыми на нем желтыми и голубыми цветочками.

Уитли не знала, что ей сказать. В прошлом она видела, как ее отец разговаривал с семьями, потерявшими своих близких, – как правило, это были вдовы солдат, погибших на службе Медведю из Дайрвуда. Он всегда умел находить для них нужные слова. Но что сказать матери, потерявшей ребенка? Уитли подумала о своем брате, Брогане, о последних мучительных мгновениях его жизни. И еще о юном Льве, принце Лукасе, этом убийце с золотыми волосами, лишившем Брогана жизни. Уитли присела на корточки перед матерью, обхватила ладонями руки женщины, сжимавшие одеяльце.

– Я очень сочувствую вашей утрате.

Плачущая женщина подняла голову и только сейчас увидела Уитли. Высвободила одну руку, провела ею по щеке девушки. Рука женщины стала мокрой от слез юной верледи.

Уитли смотрела на костер. Пламя гудело, билось в нем – яростное, яркое, желтое.

Глава 4Мертвые и заживо погребенные

Он все еще жил, хотя его тело было раздавлено. Мозг по-прежнему функционировал, но все остальное было безвозвратно утеряно. Как долго он пролежал погребенным? Этого он не мог сказать, да и зачем? Время больше не имело для него никакого значения. Он был духом, прилепившимся к груде искалеченных костей. Почудилось какое-то движение, сдвинулся камень – спасение? Кто-то схватил его за ноги. Странное ощущение – его тянут, но он ничего не чувствует. Боли нет, все тело словно онемело. Его тянут из могилы – безжалостно, грубо. Снова наплывает боль, и его туловище оказывается на свободе. Свобода? Но откуда эти зубы и когти, что впиваются в его плоть, разрывают его остывший труп? Наконец из могилы вытаскивают его голову, он видит свет, а затем львиную пасть – широко раскрытую, голодную, приближающуюся к его лицу.

Берган неожиданно очнулся, быстро поднял вверх правую руку, защищаясь от укуса львиных зубов. Он вскрикнул, выгнулся всем телом, а затем обессиленно откинулся, чувствуя, как трутся друг о друга его ребра, как грызет его внутренности голод. Он провел пальцами по лицу – щеки впали, борода поредела, истрепалась. Ослепительный свет исчез, его сменила холодная, пронизывающая до костей тьма. Берган всмотрелся в темноту, пытаясь понять, где он. Кошмар был слишком жизненным.

Лорд из Брекенхольма находился в пещере с низким потолком, лежал в своем тонком плаще спиной на грубых острых камнях. Звук падающих капель напомнил ему о мучившей его жажде. Он попытался перевернуться, чтобы поискать источник воды, но каждое движение причиняло ему страшную боль. Берган поморщился, затих, память медленно возвращалась к нему.

Последним, что он помнил, был Сад Мертвых, хайклиффское кладбище для знати. Остатки преследуемой вторгшимися Котами армии Волка выбирались через усыпальницу лордов-драконов, один из нескольких тайных выходов из города. Берган прикрывал отход, поджидая короля Леопольда и его солдат. Чтобы остановить их, существовал единственный способ – обрушить туннель, который вел в потайной ход. Несколькими мощными взмахами своего боевого топора лорд из Брекенхольма сделал это, усыпальница обрушилась и погребла под собой Бергана. Он пожертвовал своей жизнью ради спасения остальных.

Меньше всего в тот момент герцог ожидал того, что это еще не конец.

– Вы очнулись, – сказал в темноте голос.

– Кто это? – хрипло спросил встревоженный Берган. Голос показался ему странно знакомым. Из тьмы нарисовалась и двинулась навстречу герцогу неясная фигура.

– Ройбен Фрай, ваша светлость. Вот, выпейте.

Лорд-медведь почувствовал облегчение. Лучник из Стурмланда, Фрай, был одним из его самых приближенных соратников во время осады замка Хайклифф.

– Ты преданный друг, – сказал герцог. Он позволил капитану Фраю поднести к его потрескавшимся губам оловянную кружку – хлынувшая в пересохшее горло вода показалась ему божественным даром.

– Где мы? Как долго я был без сознания? – спросил Берган.

– Мы в катакомбах, милорд, в туннеле, куда нас направила Гильдия воров. Нас здесь немного – во время отхода из города все разделились. Надеюсь, кто-то сумел найти дорогу в этой беспросветной тьме.

Фрай продолжал поить лорда-медведя и одновременно говорить:

– Вы пролежали без сознания несколько недель. Быть может, целый месяц. Трудно сказать точнее – время здесь не ощущается. Факелы, фонари, масляные лампы, которые у нас были с собой, – все прогорело дотла.

– Как вам удалось выжить?

– Строжайшая экономия во всем. По счастью, воры оказались настолько предусмотрительны, что захватили с собой фляжки с маслом – немного полить им оторванный от плаща лоскут, и он горит на удивление долго. Правда, этого масла теперь осталось лишь несколько капель.

Берган потряс головой, пытаясь переварить все сказанное.

– Месяц, ты говоришь? И все это время я проспал?

– Вы временами приходили в сознание и вновь теряли его, ваша светлость. У вас лихорадка. Мы насильно кормили вас. Перетаскивали вместе с собой – одному Бренну известно, как далеко мы углубились в этой темноте. Я принесу вам что-нибудь поесть.

Фрай поднялся, собираясь отойти, но Берган ухватил его за запястье.

– Сколько нас?

– Это арьергард, ваша светлость. Горсточка бойцов, не больше.

– Тогда я обойдусь без еды, – сказал лорд-медведь. – Не хочу объедать их.

– Прошу прощения, но я не уверен в том, что вы осознаете, как близко к смерти остаетесь до сих пор. Вы не ели толком уже несколько недель, ваше тело истощено, все его силы были потрачены на то, чтобы залечить раны. Вы опустошены, милорд. Вам необходимо поесть.

Берган неохотно кивнул.

– Хорошо. Я очень благодарен за то, что ты вернулся за мной, Фрай. Немногие поступили бы так на твоем месте.

– Первым за вами вернулся не я, милорд. Я выполнял ваш приказ уводить людей в катакомбы. Лишь позднее я обнаружил, что вы тоже уцелели.

Берган хотел сказать что-то еще, но тут в туннеле послышалось эхо голосов.

– Что там происходит?

Фрай собрался пойти посмотреть, но Берган удержал его. Хотя герцог был истощен, его хватка все еще оставалась достаточно сильной.

– Похоже, они снова спорят.

– Снова?

– Сейчас узнаю.

– Возьми меня с собой. Я слишком долго спал.

Фрай помог Бергану подняться на ноги – голова герцога кружилась, ноги подкашивались. Все его мышцы затекли и разрывались от боли. Берган тяжело, всем телом оперся на Фрая.

Издали пробивался слабый свет, но Берган не мог определить, откуда именно он идет. Неожиданно герцог уперся головой в низкий потолок пещеры – хотя Берган и потерял в весе почти вдвое, рост у него остался прежним, огромным. Пока они проходили вдоль мелкой лужи на полу, глаза Бергана начали понемногу привыкать к темноте. Он стал различать отсветы над своей головой – блики отражались от гладких стен туннеля. Берган провел рукой по камню, удивился тому, каким неестественно отполированным он оказался местами.

Свет стал ярче, голоса громче. К тому времени, когда стал виден тускло горящий факел, спор был в самом разгаре. Восемь человек стояли тесной группой, яростно ругаясь и толкая друг друга. Все они выглядели изможденными и слегка не в своем уме. Никто из них не заметил появившихся из темноты Фрая и Бергана.

– Ты лжешь, я сказал! – воскликнул человек, державший в руке факел. Он был здесь самым старшим – жилистый, с беззубым ртом. Берган не узнал его. Единственными, кто был ему знаком в этой толпе, оказались сир Говард и сир Палфри – рыцари герцога Манфреда из Стормдейла, они оставались рядом с Берганом во время бегства из Хайклиффа.

– Я человек чести, Хитч, – ответил Палфри. – Я сказал тебе правду. Я знаю, что говорю, и отвечаю за свои слова!

– Ты лжец и вор, – сказал Хитч, сплевывая на землю под ноги двух знатных рыцарей. – Я никогда не брал еду из общих запасов. Это он взял ее, клянусь жизнью. И оставь при себе свои бредни!

– Это безумие, – сказал Говард, указывая на маленькую фигурку, стоявшую среди спорщиков. – Вот эта ваша девушка, Пик, она все видела! Скажи им, дитя мое, скажи!

Девушка по имени Пик, казалось, совсем съежилась, когда на нее обратились взоры всех, кто стоял рядом. «Она совсем еще ребенок», – подумал Берган. Хитч сурово взглянул на девушку, и это не осталось незамеченным рыцарями из Стормдейла. Пик отвела глаза в сторону.

– Я ничего не видела, – прошептала она.

– Эта старая свинья запугивает ее, – проговрил Говард, указывая на Хитча, который злобно ухмыльнулся.

– Джентльмены, – произнес Берган хриплым голосом, в котором не было прежней силы и властности. Никто его не услышал – спор становился все жарче. Лорд-медведь прокашлялся, а тем временем Палфри схватил девушку за плечо.

– Скажи правду, дитя мое! – крикнул он, но было поздно. Ссора переросла в драку.

Словно из ниоткуда, в руке Хитча появился нож, взметнулся в воздух, ударил Палфри под ребра. Рыцарь инстинктивно выбросил руку вперед и попал Хитчу в лицо. Хитч повалился, девушка по имени Пик подхватила осевшего на пол Палфри, трое других мужчин бросились на Говарда. Несколько секунд, и ножи были вынуты, противники повернулись лицом друг к другу.

– Стоять! – крикнул Берган, но его голос был по-прежнему слаб, и драка продолжалась. Фрай прислонил Бергана к стене туннеля, выхватил свой меч и тоже ринулся в драку, оттолкнул двоих нападавших от Говарда. Берган увидел, как Хитч с расквашенным носом и разбитым вкровь ртом пытается оторвать Палфри от Пик одной рукой, сжимая в другой свой нож.

– Что здесь происходит?

Раскатившийся эхом под сводами пещеры крик моментально прекратил драку. Из туннеля за сплетением тел появился Бо Карвер. Вид лорда воров был грозен. На лысом темени отражался свет факела, вытатуированная на правой стороне его лица змея извивалась, словно готова была сама броситься в бой. Бок о бок с Карвером стояли еще двое воров – все они возвратились из туннеля, куда ходили на разведку.

– Похоже, у нас возникли разногласия с вашими знатными друзьями, милорд, – сказал Хитч, поднимаясь на ноги и таща за собой раненого Палфри.

– Отпусти его, – прохрипел прижатый к полу свалившимися на него телами Говард.

– Еще чего! – откликнулся Хитч, держа свой нож приставленным к горлу Палфри.

– Ты слышал, что тебе сказали, Хитч, – произнес Карвер. – Отпусти его.

– Но они сказали, что я лжец, милорд. Они назвали меня вором.

– Но ты и есть вор, Хитч, – спокойно заметил Карвер. – Отпусти рыцаря, довольно.

– А почему это я должен слушаться вас, милорд? – спросил Хитч, погружая кончик своего ножа под челюсть Палфри.

– Сейчас не время, чтобы поднимать бунт, Хитч, – сказал Карвер, выступая вперед. Он опустил руку на ряд висевших у его пояса ножей и начал перебирать пальцами их рукоятки. – Выбросьте эту дурь из головы, парни. Разве вы не поклялись во всем слушаться меня?

Воры заворчали, кивнули, слезли с лежащего на земле Говарда и сгрудились в кучку. Хитч и его товарищи дерзко смотрели на Карвера – к ним присоединились даже те двое, что вернулись с лордом воров из разведки.

– Видишь, – произнес Хитч. – Мы тебя больше не уважаем. Ты нам больше не вожак.

Хитч облизнул губы и закончил, усмехнувшись своим беззубым ртом.

– Мы заберем еду. Все, что от нее осталось.

Карвер отстегнул от пояса один из ножей и сделал шаг вперед.

Хитч сильнее прижал нож к горлу Палфри.

– Я предупредил тебя, – сказал он. – Назад, или сейчас прольется кровь.

Один из воров потянулся вперед и схватил мешок с провизией. При свете факела Берган увидел, как внутри мешка что-то колыхнулось – возможно, какие-нибудь зверьки, которых удалось поймать в пещере. Другой вор взял единственный оставшийся кусок веревки, пару незажженных факелов и последнюю из фляжек с маслом.

– Чего вы этим добьетесь? – спросил Берган, на этот раз достаточно громко, чтобы его услышали. Все повернулись к нему. Пара изменников отвела глаза в сторону, не в силах выдержать взгляд лорда из Брекенхольма. Хитч в их число не входил.

– У нас будет еда. У нас будет огонь. Это поможет нам выбраться отсюда, – ответил он.

– Но вы не знаете, куда идти, – заметил Карвер.

– А ты знаешь? – возразил Хитч. – Мы идем за тобой уже несколько недель, и я не сомневаюсь, что мы петляем по кругу. Нам нужно было уходить вместе с остальными. Бьюсь об заклад, они уже выбрались отсюда, а мы должны тащить за собой какого-то калеку-верлорда!

– А мы? – спросил Берган. – С нами-то что будет?

– Это не моя забота, ваша светлость, не так ли?

Один из воров швырнул в сторону герцога догорающий факел, тонкая деревянная палка ударилась об пол туннеля.

– Ничем больше не могу помочь, – пробормотал вор.

– Очень благородно, – кивнул Хитч. – Видите, мы люди воспитанные, не хуже вас самих. Не бросаем вас в потемках. Кроме того, и оружие ваше тоже вам оставляем. Бренн знает, на что вы тут можете наткнуться.

Группа дезертиров направилась к туннелю, из которого недавно вышел Карвер. Хитч тащил с собой Палфри, прикрываясь окровавленным рыцарем, как щитом. Провожая их взглядом, Карвер холодно сказал:

– Обещаю, что когда мы вновь встретимся с тобой, ты умрешь.

– Меньше всего на твоем месте я думал бы сейчас о мести, – хмыкнул в ответ Хитч. – Лучше подумай о том, что вы будете жрать на ужин.

С этими словами Хитч оттолкнул Палфри, который свалился на пол. Воры поспешно ушли в туннель, а Карвер и Годфри кинулись к Палфри, принялись останавливать льющуюся из раны кровь. Пик испуганно наблюдала за ними. Фрай возвратился к герцогу, который сполз на пол и сидел, привалившись спиной к стене. Его тело умоляло об отдыхе, но сейчас это было невозможно.

– Положение меняется от плохого к худшему, – сказал Фрай, помогая Бергану подняться.

– Это были Палфри и Говард? – спросил лорд-медведь, морщась от боли. – Должен ли я благодарить рыцарей герцога Манфреда за то, что они пришли мне на помощь и спасли мою жизнь?

– Нет, милорд, они были со мной. Мы вернулись за вами, как только услышали, что он спас вас.

– Он?

– Выкопал вас из-под завала голыми руками. Иначе вас уже не было бы в живых, – произнес Фрай. Хлопотавший над раненым рыцарем Карвер поднял голову и посмотрел на Бергана.

– Вы должны благодарить за свое спасение Карвера.

Глава 5Создание армии

На первый взгляд, масса солдат в серых плащах, заполнивших внутренний двор замка, выглядела внушительно. Двоюродный дедушка лорда Рейнхарта, барон Хоффман, и рыцари из Стормдейла инструктировали новых бойцов – за одну ночь армия увеличилась с восьмисот почти до двух тысяч солдат. Однако при более близком знакомстве с новичками выяснялись некоторые неприятные вещи. Большинство пополнения составляли пожилые люди, которым греться бы у огня, а не воевать на поле боя. Это были окрестные фермеры, привыкшие орудовать лопатами и вилами, а не тяжелыми пиками и мечами.

Плечом к плечу с фермерами стояли их жены и дочери, а также совсем юные, еще ни разу в своей жизни не брившиеся мальчишки. Слабые физически, все они были сильны духом, и никто не собирался сдавать свой город без яростного сопротивления.

Дрю стоял на крепостном валу Башни Леди, наблюдая за тем, как занимается с новичками Красный Руфус, готовя их к предстоящему сражению. Сейчас старый Ястреб обучал их стрельбе из лука. У северной стены замка установили тридцать соломенных мишеней, по которым ополченцы стреляли из луков под руководством Красного Руфуса. Увы, до стены долетало не так много стрел, еще меньше попадало в мишень.

Дрю поднял голову, увидел приближающегося лорда Рейнхарта, который тоже наблюдал за тем, что происходит внизу.

– Правильно ли мы поступаем? – спросил Рейнхарт.

– Что вы имеете в виду?

– Мы попросили женщин, детей и стариков встать в наши ряды, – сказал Рейнхарт, указывая рукой вниз. – Но много ли шансов на то, что они устоят, если враг прорвет наши укрепления?

– Больше, чем если бы они просто оставались в стороне, – ответил Дрю. – Все эти люди присоединились к нам по своей воле, Рейнхарт. Никого из них мы силой в серый плащ не одевали. Сделать выбор, видя собирающуюся у наших стен армию противника, им было несложно. Сражаться или умереть. Если не бросить на защиту Стормдейла все имеющиеся у нас силы, проще уж сразу открыть ворота перед Крысами и Воронами.

– Я боюсь, что подвергаю опасности жизни слишком многих людей.

– Вы все в опасности с того момента, когда солдаты Котов захватили Хайуотер. При всем уважении к вам, не думаю, что мы совершаем ошибку, собрав ополчение. Народ Стормдейла осознанно готов пойти на жертвы.

Лорд Рейнхарт прислонился к краю каменного ограждения стены.

– Я не питаю иллюзий по поводу грозящей нам всем опасности, лорд-волк. Меня беспокоит то, насколько ограничены силы наших людей.

Дрю повернул голову к лорду-оленю.

– Ограничены? Надеюсь, ваши люди смогут удивить вас, милорд. По своему опыту знаю, что, когда на карту поставлена их жизнь, люди способны совершать невероятные вещи. И неважно при этом, кто они – оборотни или простые смертные.

Если Рейнхарт и хотел продолжить этот разговор, он предпочел этого не делать. Замолчав, оба верлорда, не сговариваясь, посмотрели на запад, туда, где скапливалась неприятельская армия. К этому времени число вражеских солдат достигло примерно двух тысяч. И это были умелые, закаленные в сражениях бойцы, не раз проливавшие кровь во имя Крыс и Воронов. Над вражеским лагерем развевались разноцветные знамена – части из разных уголков Райвена и Вермайра подтягивались, чтобы предать лордов-оленей огню и мечу. Правда, среди противников не было заметно стягов Львиной гвардии и бастийских флагов – Дрю подозревал, что Оникс послал их куда-то в другое место. Куда, интересно было бы знать. Большая часть армии Ворьявика собиралась непосредственно на западе, имея за спиной Дайрвудский лес, перекрывая обитателям Стормдейла все пути к отступлению.

– Вы послали сообщение в Брекенхольм? – спросил Дрю, глядя на зеленый лес, раскинувшийся позади вражеского лагеря.

– Да, разведчики были посланы и в Брекенхольм, и в другой город Медведей, Дарк-ин-Дайрвуд, но придет ли к нам кто-нибудь на помощь – другой вопрос. После того как Берган, по слухам, погиб в сражении в Хайклиффе, а Броган был убит в Кейп Гала, у лордов-медведей, полагаю, хватает своих забот. Честно говоря, я не думаю, что в такой ситуации мы можем рассчитывать на помощь наших друзей из Лесной земли.

Поскольку разговор зашел о Брекенхольме, Дрю не мог не вспомнить об Уитли и Гретхен. Последний раз он видел их в Хай Стебл, перед тем как его унесла в своих лапах леди Шах. Как ему хотелось увидеть их сейчас, а если не увидеть, то хотя бы знать, что с ними все в порядке! Он надеялся на то, что они по-прежнему вместе и им удастся найти союзников. «А где, интересно, сейчас Гектор? Если он с ними, он не даст им пропасть. Он сумеет позаботиться о них, я знаю».

– Не теряйте надежды, милорд, – сказал он вслух. – Помощь придет, обязательно.

– Лучше молите о помощи Бренна, – раздался голос за их спинами. – Наши новые лучники скорее выбьют себе глаз, чем попадут в Крысу или Ворона.

Красный Руфус поднялся на последнюю ступень крутой лестницы, ничуть при этом не запыхавшись. Хотя Руфус был самым старым верлордом, какого когда-либо доводилось встречать Дрю, он все еще был силен и ловок, как юноша.

– Плохо дело? – озабоченно спросил Рейнхарт.

– А что вы хотите? Многому ли можно обучить новичка за один день? Они знают теперь, за что нужно потянуть лук, чтобы он выстрелил, но не более того. Будет чудом, если они не оторвут себе пальцы при первом же выстреле.

Дрю вздохнул. Старый Ястреб был неисправим.

– Надеюсь, ты сумел вселить в них уверенность в своих силах, не поверг их в уныние?

– Вы плохо обо мне думаете. Я все сделал как надо, и теперь каждый из них считает себя самым лучшим лучником на свете, все они готовы уложить Оникса на месте, как только эта поганая Пантера подойдет к стенам города. Но одной веры в свои силы маловато, сир. Они совсем еще зеленые. Нет, не бойцы они, милорд.

Но Дрю не терял бодрости духа.

– Каждый из них должен будет сыграть свою роль в той битве, которая нам предстоит, – сказал он.

– И эта битва приближается, – произнес Рейнхарт, поворачиваясь на своей негнущейся ноге. – Я собираюсь обратиться к ним. Надеюсь, мои слова смогут подбодрить их.

– Только не споткнитесь, – в своей обычной грубоватой манере откликнулся Красный Руфус, глядя на направившегося к лестнице лорда-оленя. – А ваши слова поддержки им сейчас ой, как нужны!

– Ты всегда такой бессердечный? – спросил Дрю.

– Мы сейчас не в игрушки здесь играем, парень. Вопрос стоит о нашей жизни и смерти…

– Это я знаю не хуже тебя, – огрызнулся Дрю и сразу осудил себя за эту вспышку.

– Как и все мы, – подчеркнуто вежливо наклонил голову Красный Руфус. – Но мы требуем от этих людей делать то, что им и в кошмарном сне не снилось. Ты в самом деле думаешь, что они будут на что-то способны, когда начнется заварушка?

– Они сделают все, что в их силах, чтобы защитить свой дом. И я ни секунды не сомневаюсь в них. Меня тревожит только цена, которую придется заплатить за все это.

– А что ты станешь делать, парень, когда кости будут брошены?

Дрю посмотрел на старого Ястреба. Красный Руфус почесал себе горло. С неба сыпал мелкий снежок.

– Говори, что думаешь, Красный Руфус. Не жмись, это на тебя не похоже.

Ястреб посмотрел на Дрю, прищурился.

– Я знаю, ты отгрыз себе лапу. Это, конечно, поступок. Но как далеко ты готов зайти, чтобы защитить жизни других людей? Как низко ты готов опуститься, чтобы выиграть эту войну?

– Не понимаю, – сказал Дрю, чувствуя в животе холодок при мысли о том, куда может завести этот разговор.

– Войны не всегда выигрываются храбрыми речами, парень. Иногда приходится и ручки испачкать.

Красный Руфус поднял свои ладони и сжал их в кулаки.

– Ты способен убить беззащитного врага, если это спасет жизни многих?

Дрю помолчал, не в силах ответить на вопрос Ястреба. Что он имеет в виду?

Красный Руфус посмотрел со стены вниз, на толпящихся во дворе ополченцев.

– Не думаю, – произнес Ястреб. – В этом ты не похож на своего старика. Вергар всегда без раздумий убивал человека, если это позволяло ему добиться своей цели.

– Я не мой отец, – сказал Дрю. – Теперь все по-другому. Ты сторонник убийства, Красный Руфус, я – нет.

– Если бы здесь, перед тобой, стоял Оникс, ты убил бы его?

– Вначале я постарался бы урезонить его.

Красный Руфус снова посмотрел вниз. Снегопад усиливался.

– С такими людьми не разговаривают, малыш. Это убийцы. Сила – единственный язык, который они понимают. Пока ты будешь раздумывать над тем, убить одного из них или нет – при любых обстоятельствах, – станет поздно.

С этими словами Красный Руфус повернулся, плотнее запахнул свой плащ и начал спускаться по лестнице.

Дрю остался один на вершине башни, обуреваемый дурными предчувствиями и сомнениями, мрачные слова Ястреба продолжали эхом отдаваться у него в ушах. Снег медленно укрывал Стормдейл белым саваном.

Глава 6Черная Рука

Город Крыс, Вермайр, высоко поднимался над Белым морем – разношерстные домишки лепились на склоне неприветливых крутых скал. Расположенные у берега постройки вообще трудно было назвать домами – ветхие хижины и брезентовые навесы, жалкое укрытие от ветра и морских волн. Выше над этими трущобами начинался собственно город с лепившимися друг к другу тавернами, складами и втиснутыми между ними частными домишками. Узкие улочки выглядели просто ужасно – залитые пивом, кровью, заваленные мусором, среди которого нередко попадались и трупы. Еще выше начинались дома побольше – особняки купцов, пиратских капитанов и воровских авторитетов, соперничавших друг с другом с целью привлечь к себе благосклонное внимание Крысиного короля – так называли себя братья-верлорды, совместно правившие этой землей и искусно стравливавшие богачей Вермайра друг с другом. Особняки этих вечно грызущихся между собой лизоблюдов лепились вокруг стен цитадели лордов-крыс, которая поднималась над раскинувшимися под ней жалкими домишками подобно чудовищному черному шпилю.

Гектор, лорд из Редмайра, смотрел вниз с гигантской башни, слушая доносящийся сюда шум города. Недавно назначенный лордом-магистром при дворе принца Лукаса, юный лорд-кабан поспешил посетить Вермайр, город, в котором покоились останки старого наставника Гектора, магистра Ванкаскана. Как и сам Гектор, Ванкаскан углубленно занимался медициной, а также пробовал свои силы в искусстве черной магии. Приехав в Вермайр, Гектор, успевший стать к этому времени большим специалистом в области некромантии – общения с мертвыми, – сумел выкачать все знания, сохранившиеся в черепе покойного Ванкаскана.

Лорд Ванмортен и его сородичи, оставшиеся в живых члены Крысиного короля, оказали Гектору радушный прием и даже позволили телохранителям лорда-кабана находиться при нем в отведенных ему апартаментах. Раньше телохранителей у Гектора было двое, теперь стало восемь – их количество увеличилось после того, как «Мирмидон», корабль покойной королевы Слоты, возвратился в Таскан из Хайклиффа уже без своей прежней хозяйки. По всей земле Угров – так называли местные племена, обитавшие в вечно промерзшей тундре, – быстро разнеслась весть о том, что их королева пала от руки Гектора. По местным традициям человек, убивший прежнего правителя, становился новым королем – так, неожиданно для самого себя, Гектор оказался повелителем Угров.

Гектор оглянулся через плечо на сидевших у него за спиной телохранителей. Они бросали кости и регулярно прикладывались к бутылке. Старые телохранители Гектора, Ринглин и Айбел, которым только юный магистр и доверял по-настоящему, довольно быстро нашли общий язык с новичками и скрепили свою дружбу с уграми давно известным и безотказным способом – совместной азартной игрой и пьянкой. Длинный тощий Ринглин внезапно рассмеялся и хлопнул по спине угра по кличке Два Топора, а жирный коротышка Айбел сгреб стоявшие на кону монетки и, по своему обыкновению, хихикнул. Два Топора был старшим среди угров, он первым присягнул на верность Гектору и к тому же лучше остальных своих собратьев владел наречием Западных земель. В ответ воин-гигант шутливо ткнул Ринглина в челюсть, но и этого легкого тычка хватило, чтобы Ринглин свалился с табуретки на пол под дружное ржание остальных пяти Угров.

«Все друзья в сборе, верно, братец?»

Гектор отвернулся от телохранителей, стараясь не обращать внимания на то, что нашептывает ему бес-Винсент – призрак покойного брата никогда не умел подолгу держать свой язык за зубами. Этот темный и злобный дух всегда вился рядом с Гектором, висел над его плечом, постоянно напоминал ему о той роковой роли, которую сыграл магистр в гибели своего брата. Как часто случалось, когда мысли о дружбе пробивались в затянутый мраком мозг Гектора, он подумал о Дрю.

Когда-то они были неразлучны с лордом-волком, и к Дрю Гектор был привязан сильнее, чем к кому-либо, сильнее даже, чем к Винсенту. Дрю имел законные права на то, чтобы стать королем Вестланда, а Гектор был одним из первых, кто присягнул в верности своему другу. Тогда казалось, что еще немного – и Дрю поведет Семь земель Лиссии к новому светлому будущему, поможет ее жителям поскорее забыть о темных годах правления старого Льва, короля Леопольда. Но затем внутренний мир магистра постепенно начал разваливаться на куски. Сквозь все испытания и переживания, сквозь все невзгоды, которые довелось преодолеть Гектору, несмотря на все произошедшие с ним перемены, единственно неизменной оставалась память об их дружбе с Волком, завязавшаяся в Дайрвудском лесу. Казалось, это произошло тысячу лет назад, хотя на самом деле с того времени прошло меньше года. Правда, как ни горько об этом говорить, Гектор все чаще мысленно желал, чтобы Дрю умер – это избавило бы Гектора от чувства вины за то, что он самовольно покинул несколько месяцев тому назад Совет Волка, членом которого являлся, а затем и в открытую предал его. Но странно, странно… хотя Гектор втайне молился о том, чтобы Дрю был мертв, где-то в самой глубине его души продолжала теплиться надежда на то, что когда-нибудь настанет день, когда они с юным лордом-волком вновь окажутся рядом и вместе.

«Где-то ты сейчас…» – подумал Гектор.

«Но если Дрю жив, не думай, что он по-прежнему считает тебя своим другом, братец, – сразу же засуетился, зашептал бес. – Ты выбрал свою дорогу, Гектор. Теперь ты на стороне Льва. Не стоит ни сожалеть, ни сомневаться – теперь Волк твой враг».

Разумеется, Винсент был прав. Грустные мысли и пустые мечтания никогда не смогут затянуть пропасть, разделившую Совет Волка и лорда-кабана. Отсюда очень простой вывод: Дрю должен быть мертв. Иного не дано, поскольку Гектор действительно сделал свой выбор в пользу Льва. И живой Дрю будет теперь для него только помехой. Возможно, роковой. Сейчас Гектору необходима поддержка Лукаса, а чтобы заручиться ею, магистр должен доказать принцу, что он не предатель. Преданность Лукасу – залог будущего для Гектора. Имел ли Гектор право сделать свой выбор в пользу Льва? Магистр считал, что да, поскольку все остальные члены Совета Волка предали его – граф Вега, герцог Берган, граф Микель. Все они уже мертвы. В живых остался лишь один, последний предатель – лорд-олень Манфред.

«Недолго ему еще жить, Гектор, недолго».

Вспомнив о Манфреде, Гектор злобно улыбнулся. С этим старым герцогом он еще разберется. Лорд из Стормдейла, вероятно, думает, что будет в безопасности, укрывшись на севере, за стенами своей крепости в Айсгардене, но ничто не помешает магистру совершить свою месть. Манфред предал Гектора во владениях леди-моржа Слоты – неужели старый Олень вправду надеется, что это сойдет ему с рук? Как бы не так! Да, когда-то Гектор считал герцога своим другом, но не теперь. Совет Волка изжил себя, и входящим в него старым дуракам не место при новом порядке. Война перекраивает карту Лиссии, и Гектор хочет принять в этом самое деятельное участие. И он будет вознагражден за свою преданность Льву, принцу Лукасу, будущему королю Вестланда. Гектор получит все, чего желает, к чему стремится.

Раздавшийся стук в дверь заставил Гектора обернуться.

– Войдите.

Телохранители сразу же побросали свои кости и вскочили, готовые в любой момент приступить к своим прямым обязанностям. Могучий разведчик-угр по кличке Отморозок уже был у двери, стоял, держа руку на рукояти своего меча. Хотя Гектор и его люди считались гостями Крысиного короля, не очень-то они доверяли своим хозяевам. Товарищи Отморозка рассеялись по комнате веером. Отморозок отворил дверь и отступил на шаг назад.

В дверном проеме появилась закутанная в плащ с опущенным на лицо капюшоном фигура Ванмортена, за спиной лорда-канцлера виднелись его вооруженные телохранители.

– Вы хотите видеть лорда Черную Руку? – грубым, как наждак, голосом спросил Отморозок.

– Вам нравится ваша новая кличка, лорд-магистр? – игнорируя телохранителя, поинтересовался Ванмортен.

Гектор пожал плечами, проходя за спинами своих телохранителей.

– Не мое дело – выбирать имя, которым меня называют угры, – сказал он. – Не стану смеяться над ними. Такова уж у них традиция – давать всем клички, лорд-канцлер.

Хотя лицо Ванмортена, как всегда, было спрятано под капюшоном, чтобы скрыть его уродство, Гектор почувствовал, что лорда-крысу разозлило его замечание. Гектор сделал над собой усилие, чтобы скрыть усмешку.

– О, прошу вас, проходите, – произнес Гектор. – К чему церемонии, ведь это, в конце концов, ваш дом.

Ванмортен прошел в комнату, следом за ним вошли его телохранители. Их было десять человек, и они сразу же окружили своего господина со всех сторон.

«Что-то тесновато здесь становится, братец».

– Чему я обязан удовольствием видеть вас? – спросил Гектор.

– Прибыл Ворон.

У лорда-кабана неожиданно пересохло во рту. Репутация лордов-воронов из Райвена была хорошо известна – жестокие, недалекие оборотни-птицы, которых в Лиссии любили не больше, чем Крыс. И так же не доверяли им. Родина самого Гектора, Дейлиленд, находилась в неприятной близости от города Воронов, Райвена, и магистр не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь его земляки не опасались своих крылатых соседей.

– Вы все еще доверяете этим птицам доставлять информацию? Идет война, милорд. Вороны – не самое надежное средство связи с передовой, вы не находите?

– Вы не поняли меня, лорд-магистр.

Ванмортен отступил в сторону, и в комнату вошел еще один человек. Это был поджарый парень, ростом не выше Гектора, но по виду – опытный, побывавший во многих переделках боец. Его острый нос постоянно морщился в презрительной усмешке, круглые темные глаза с нескрываемым подозрением смотрели на всех, кроме Ванмортена. На покрытой шрамами голове торчала копна густых черных волос, на лбу волосы выступали треугольником, придавая лицу вошедшего какой-то дьявольский вид. Визитер окинул Гектора беглым взглядом, затем небрежно кивнул ему в знак приветствия.

– Лорд Флинт из Райвена, – сказал лорд-ворон.

Гектор кивнул в ответ и коротко поклонился. Ему достаточно хорошо было известно, что на протяжении многих лет Вороны, наряду с Крысами, служили по всей Лиссии ушами и глазами короля Леопольда. Сейчас, когда старый король умер, а новый ожидал своей коронации, Вороны активно присоединились к силам лордов-котов из Баста, пришедшим на помощь принцу Лукасу сокрушить Волка и его союзников. Нет сомнений в том, что теперь Вороны служили юному Льву столь же ревностно, как и его отцу. Вороны никогда не вступали в бой раньше, чем определялся будущий победитель, и всегда, разумеется, на его стороне. Это позволяло им всегда оставаться в стане победителя, кем бы он ни был.

– Я рад видеть графа Крока в числе наших союзников, – сказал Гектор. – Ваш народ всегда славился своей приверженностью к нейтралитету. То, что вы примкнули к нам, говорит о том, что Вороны почувствовали ту опасность, которая угрожает Лиссии.

Флинт, прищурившись, взглянул на Гектора. Затем обернулся к Ванмортену.

– Если Кабан хочет поговорить со мной один на один, мы можем выйти!

Ворон сделал шаг вперед, но Ванмортен удержал его, схватив за костистое плечо.

– Я уверен, что барон из Редмайра ничуть не хотел обидеть вас, Флинт.

Ворон неохотно отступил назад, нервно сбросил с плеча лежащую на нем руку Ванмортена.

– Чему обязан вашим визитом, милорд? – спросил Гектор, слегка повысив голос. – Что столь важного содержится в вашем послании, если его нельзя было передать напрямую лорду-канцлеру?

«Ну, ты обнаглел, братец. Ты в самом деле никого больше не боишься?».

Это было действительно так. С тех пор как Гектор начал общаться с мертвыми, совершенствоваться в искусстве черной магии, он постепенно превратился из тихого магистра медицины в одно из самых могущественных существ во всей Лиссии. Проснувшаяся жажда власти приводила его в самые разные жуткие места, от мрачного Белого острова в Штормовом море до гробницы лордов-крыс, в которой покоился выбеленный череп Ванкаскана. Гектор обрел уверенность в себе, которой никогда не ведал раньше. В свое время Дрю был первым, кто заставил Гектора поверить в свои силы, теперь он преуспел в этом. Доказал, что способен распоряжаться жизнью и смертью других – Винсенту, Веге, Слоте, Лукасу. Обладая заключенной в его потемневших пальцах черной магией, он чувствовал себя повелителем Вселенной.

– Две новости, – сказал лорд-ворон, продолжая свирепо смотреть на Гектора. – Мы узнали, что Мога охвачена огнем.

– Владение барона Босы? – удивленно переспросил Гектор.

– Есть еще какая-то другая Мога? – с издевкой отозвался Флинт.

– Кто в Лиссии мог напасть на остров лорда-кита? – проговорил Ванмортен.

– Слишком рано утверждать что-либо с уверенностью, но известно, что дюжина кораблей под командованием кракена Гуля, контролировавших порт по приказу принца Лукаса, уничтожена. Бастийские фрегаты, суда присягнувших Льву вестландцев, пиратские корабли с островов Кластер – все они разбиты, сожжены и отправлены на дно в гавани Моги.

– Откуда это стало известно? – спросил Гектор.

– Новости быстро распространяются среди Воронов, – ответил Флинт. – Сам барон Боса исчез, как и многие пиратские суда, считавшие Могу своим домом. Город сгорел, военные склады разграблены, все люди Гуля перебиты. Кракен, само собой, в ярости, его северный флот уничтожен. Кем бы ни были нападавшие, они не дали ему ни единого шанса на спасение.

«Что такое, братец? Кит вступил в игру? Что могло его подвигнуть на такое?»

– Лорд Оникс должен после этого опасаться за безопасность своей армады. Кракен ведет расследование? – спросил Гектор.

– Да, Гуль занимается этим, но Оникс мало верит в успех расследования – Кракен слишком некомпетентен, – сказал Флинт. – Нападение на Могу произошло во время дежурства Гуля, неудивительно, что лорд-пантера считает его виноватым во всем. Остатки флота Оникса находятся в южных водах, а бастийский флот помогает армии блокировать Калико в Лонграйдингсе. Сбежавшие сюда Кони еще держатся, но падение Калико – вопрос времени.

– Вы недооцениваете мужество людей из Калико, – заметил Гектор. – Сломить сопротивление герцога Бранда будет не так-то легко.

– Я подозреваю, что вы недооцениваете решимость лордов-котов, лорд-магистр, – усмехнулся Ванмортен. – Лорд Оникс не остановится до тех пор, пока не будут подавлены все очаги сопротивления. Он вызвал подкрепления со своей родины, верлорды из Баста уже направляются сюда со свежими силами. Не удивлюсь, если Гуль вскоре будет заменен новым лордом Пиратских островов, назначенным самим Ониксом.

– Вторая новость? – спросил Гектор.

– Герцог Манфред и королева Амелия были замечены в стурмландском порту Руф. Похоже на то, что Айсгартен готов предоставить им убежище. Белый Медведь показал свое истинное лицо.

– Этого стоило ожидать, – добавил Ванмортен. – Герцог Генрик никогда не смог бы отказать им. Но если нам немного повезет, студеная стурмландская зима окажется роковой для старого оленя Манфреда, и он умрет еще до того, как доберется до Айсгартена. Что предпринял Лукас?

– Насколько нам известно, лорд Оникс уже ведет армию принца в Стурмланд.

Гектор вернулся мыслями в свое детство, вспомнил рассказы отца о великолепии Айсгартена – они всегда завораживали маленького Кабана. Айсгартен был древней столицей Белых Медведей, встроенной в склоны горы Стракенберг. Здешние шахты были окутаны легендами. Дочери верлордов из Айсгартена владели тайнами древней горной магии, помогавшей находить места для шахт и прокладывать их. Магистры из рода Белых Медведей, работая рука об руку с простыми смертными стурмландскими кузнецами, умели создавать обладавшее волшебными свойствами оружие и заколдованные латы для величайших воинов Лиссии. В легендах говорилось о том, что когда-то, давным-давно, горами Уайтпикс правили мифические Драконы, хранившие глубоко в толще горы Стракенберг свои несметные сокровища. Воображение Гектора всегда поражали истории о волшебных предметах, спрятанных Драконами вместе с сокровищами, и айсгартенских сестрах-медведицах, которым поручено охранять эти клады до скончания веков. Генрик скорее умрет, чем выдаст тайны своих гор даже друзьям, не говоря уже о врагах.

– Белый Медведь не позволит Ониксу без сопротивления проникнуть в Стурмланд, – сказал Гектор. – Он не дурак.

– Спорное утверждение, лорд-магистр, – ответил Флинт. – Его действия покажут, что он дурак, да еще какой! Выступить против лорда-пантеры может только человек, совершенно потерявший разум.

Гектор представил сошедшихся на поле боя герцога Генрика и лорда Оникса, и его кожа покрылась мурашками. Он уже встречался с леди Опал, сестрой лорда-пантеры, помнил ее грозный вид, ее умение подмечать буквально все, не упуская мельчайших деталей. Ее брат считался величайшим бойцом среди живущих на свете верлордов. Лорд-пантера никогда не брал в руки оружия – полностью трансформировавшись, он сам становился самым страшным в мире оружием, что могли бы подтвердить сотни и тысячи уничтоженных им противников.

– Я полагал, что бездействие Генрика говорит о его желании остаться в стороне, – сказал Ванмортен, запуская руку под свой капюшон, чтобы почесать лицо. – Думали, что он запрется в своем Айсгартене в надежде, что война его не затронет. Похоже, что мы сильно ошибались.

– В таком случае наши надежды на то, чтобы схватить Манфреда и освободить королеву, сильно уменьшаются, – произнес Гектор. – Печально. Но, возможно, мне удалось бы уговорить Белого Медведя. Надеюсь, он согласится выслушать меня – они были знакомы с моим отцом.

– Если, конечно, он еще не знает о том, что именно вы убили графа Вегу, – причмокнул губами Ванмортен.

Гектор слегка покачнулся и сердито взглянул на лорда-крысу.

– Во имя всеобщего блага мы должны делать все, что в наших силах, лорд-канцлер.

– Разумеется, – кивнул Ванмортен и ехидно повторил: – Для всеобщего блага.

– Если охота на Оленя закончена, означает ли это, что мы возвращаемся в Хайклифф? – неожиданно встрял в разговор верлордов Ринглин.

Ванмортен и Флинт недоуменно посмотрели на телохранителя. Гектор поднял вверх руку и поспешил успокоить их.

– Капитан Ринглин имеет право голоса. Он старший офицер моей охраны и мой военный советник.

Ванмортен рассмеялся.

– Ты говоришь так, словно у тебя есть своя армия, Черная Рука! Но твоих бойцов всего восемь, если хочешь, сам пересчитай. Интересно, какую крепость ты надеешься покорить с такой громадной силой?

«Спокойнее, братец».

– Для всего есть разные способы и средства, Ванмортен, – сказал Гектор, покачивая перед лицом лорда-крысы своим затянутым в черную перчатку пальцем.

– Ну так? – произнес Ринглин, все еще ожидающий ответа. – Что скажете, милорды?

Флинт перевел взгляд с телохранителя на Ванмортена.

– Я получил от лорда Оникса приказ – вы должны немедленно возвратиться в Хайклифф, лорд-канцлер Ванмортен. Сообщите принцу Лукасу об измене герцога Генрика и местонахождении его матери, королевы. Лорд Оникс полагает, что это воодушевит принца на то, чтобы двинуть на Стурмланд все свои силы.

– Эта кампания должна быть завершена до того, как выпадет последний зимний снег, – сказал Гектор, складывая ладони вместе. – Попомните мои слова, милорды.

Гектор прошел в угол комнаты, где на столе лежал маленький новый кожаный медицинский саквояж. Открыл ящик стола, вытащил из него черную свечу, взвесил на затянутой в перчатку ладони, затем уложил на дно саквояжа. После принялся перекладывать в саквояж вынутые из стола бумаги, свитки и другие документы, взятые им из личной библиотеки Ванкаскана. Многие из них оставались непрочитанными. Гектор успел пока что лишь прикоснуться к краешку этой сокровищницы, хранившей многие тайны черной магии.

– Я тоже буду рад возвратиться в Хайклифф, – бросил он через плечо. – Соскучился по Бивенс Тауэр. Думаю, это самое подходящее место для того, чтобы начать новую жизнь рядом с будущим королем.

Флинт рассмеялся – его смех был каркающим и напоминал звук катящихся по водосточной трубе камешков. Ванмортен присоединился к Ворону так, словно услышал удачную шутку.

– Что вас так развеселило? – спросил Гектор.

– Лорд-канцлер Ванмортен должен явиться к принцу Лукасу. Вы же, милорд, в Хайклифф не едете, – сказал Флинт. В его голосе слышались ликующие нотки. – Вы отправляетесь в Дурные земли, в Бедлендс. С вами желает встретиться лорд Оникс.

Глава 7Дерево для висельников

Цыгане, самые древние скитальцы Семиземелья, собирались вместе большими компаниями только в одном из трех случаев: свадьба, которую устраивал один из шести старейших кланов; смерть вождя-мужчины, Задки или женщины-вождя, Бабы; и в самом тяжелом из всех, во время войны.

Тысячи странников встали табором на северной оконечности Лонграйдингса, раскинули шатры и поставили свои кибитки вдоль края Дайрвудского леса. Ходили слухи о том, что в одном из маленьких таборов находятся две сбежавшие из Кейп Гала верледи, Гретхен и Уитли, но они еще не предстали перед всеми. В большом таборе цыгане чувствовали себя в безопасности от гвардейцев Льва или бастийских солдат, хозяйничавших в степях, – любая армия должна была подумать дважды, прежде чем связаться с такой огромной силой, как объединившиеся цыгане.

Задки руководили повседневной жизнью табора, отвечали за разведку окрестностей, а Бабам принадлежало последнее слово при решении всех основных вопросов – как общественных, так и военных. Шесть мудрых женщин составили Совет табора, собиравшийся в его центре, у большого костра – каждая из них была представительницей одного из шести старейших кланов. Любого захваченного в плен врага приводили сюда, чтобы Бабы могли допросить его. Если Совет решал, что пленник виновен, его приговаривали к смерти и уводили к Дереву висельников.

Сейчас перед членами Совета стоял один из таких неудачников в грязном порванном красном плаще. Охранник стащил накрывавший голову пленника мешок, из-под которого показалось лицо юноши – оказавшись на свету, он заморгал, глядя на горящий костер.

– Скажи, что ты делал один в Лонграйдингсе, так далеко от своего батальона лордов-котов? – спросила одна из Баб. Она сидела спиной к огню, поэтому ее лицо скрывалось в тени.

– Я дезертир, – ответил солдат. – Я больше не служу Котам.

– Но по-прежнему носишь красный плащ.

– И сержантские нашивки, – добавила другая Баба.

– Как скоро вслед за тобой появятся твои товарищи?

Трент Ферран закатил глаза, проклиная свое невезение – надо же было ему наткнуться на цыган! Бежав из лагеря своего прежнего командира, лорда Фроста, он направился на север, спеша как можно дальше уйти от своих бывших товарищей. Убив кота-альбиноса Фроста мечом своего отца, старым Вольфсхедом, Трент ожидал, что его, теперь уже бывшие, сослуживцы бросятся в погоню за ним, чтобы убить как предателя. Трент без устали гнал своего верного коня Шторма, направляясь прямиком к Дайрвуду. В отряде было не так много коней, которые могли соперничать со Штормом в скорости, да и гвардейцы были слишком деморализованы убийством своего командира, чтобы быстро и толково организовать погоню. Но все же Трент не был до конца уверен, что ему удалось окончательно оторваться от них. Следя за тем, не догоняет ли его кто-нибудь, Трент слишком мало обращал внимания на то, что происходит у него впереди. Так он и налетел на устроенную цыганами засаду. Мелькнули брошенные в воздух сети и веревки, и всадник вместе со своим конем свалился на землю, словно сраженный залпом из катапульты. Связанного, с накинутым на голову мешком, его отвели через степь в цыганский табор, где он и оказался сейчас стоящим перед Советом Баб.

– Это правда, я был сержантом Львиной гвардии, но с этим теперь покончено. Я выбрал для себя иной путь.

– Замечательно, – сказала Баба, которая начала допрос. – Тогда докажи, что ты не представляешь опасности для нашего народа. Я полагаю, мы должны отпустить тебя?

Трент оглянулся. Кроме шести мудрых женщин, у костра собрались вооруженные люди и старейшины – они наблюдали за происходящим, стоя на почтительном расстоянии от ведущих расследование Баб.

– Он их разведчик, – произнесла другая Баба. – Твои начальники настолько пугливы, что воспринимают нас, цыган, как угрозу? Что ж, пусть явятся. Пусть узнают, что такое гнев людей Волка.

Стоявшие за спинами Баб Задки и молодые бойцы захлопали в ладоши, застучали клинками по щитам и ножнам, одобрительно закричали.

«Люди Волка»? Что это значит?

Первая Баба поднялась со своего места и подошла ближе к Тренту. Чем дальше она отходила от костра, тем отчетливее становились видны черты ее лица – морщинистого, напоминавшего Тренту старую древесину, прогнившую и истертую временем. Ее подбородок выдавался вперед под сморщенными губами, тонкие седые волосы спадали на лицо и маслянистыми червями завивались вокруг челюсти. Женщина моргнула, и на Трента глянули ее слепые, молочно-белые, словно туман, глаза.

– Меня зовут Баба Соба, и я говорю от имени всего моего народа. Мы, цыгане, всегда в пути, мальчик. Деревья – наши стены, наша крыша – небо, нашу дорогу освещает свет Луны. Как Луна бережет нас с небес, так и мы бережем ее детей. Мы люди Волка, наши жизни навеки связаны с Великим Зверем. Тот, кто нападает на Волка, нападает на цыган. Когда твои хозяева напали на Дрю Феррана, они объявили войну всему нашему роду.

У Трента закружилась голова, слова женщины захватывали, околдовывали его. Он забыл обо всем вокруг, его глаза были прикованы к ее морщинистым губам. Сердце сжалось у него в груди, перехватило дыхание. Трент судорожно глотнул воздух, услышав имя своего брата, слетевшее с языка Бабы Собы.

Она улыбнулась, услышав, как Трент подавился и закашлялся, согнувшись пополам, чтобы вдохнуть в легкие воздух. Парень выпрямился, испуганно выкатил глаза, пораженный прозвучавшей в голосе старой женщины силой.

– О, а ты сильный, – сказала Баба Соба, удивленная тем, что Трент сумел восстановить дыхание. – Не многим хватает силы воли, чтобы устоять перед заклинанием.

– Заклинанием? Что вы сделали? – выдохнул Трент, когда охранники помогли ему выпрямиться. – Вы ведьма?

Мужчины недовольно загудели, но Баба Соба подняла вверх свою иссохшую руку, успокаивая их.

– Можешь называть меня и так, вестландец. Меня еще и не так называли. Но я просто цыганка, которая хочет услышать ответ на свои вопросы. Скажи мне, что из того, что было мной сказано, помогло тебе возвратиться к жизни?

Трент сглотнул – так у него пересохло в горле. «Сказать им?» – подумал он. Трент чувствовал, что слишком много раз предавал своего брата за те месяцы, что прошли с того момента, когда он в последний раз видел его. «Неужели с той поры минул всего лишь год? Один год?» Но за этот бесконечный год Дрю успел стать законным наследником трона Вестланда, за это время успела вспыхнуть война, на которой потеряли жизни многие верлорды, включая лорда-льва, короля Леопольда. Может ли он верить тому, что цыгане действительно преданы его брату? «Могу ли я верить тому, что эти люди почитают Волка?»

– Говори, мальчик, – сказала Баба. – Хоть я слепая, но слышу очень хорошо. Мне еще раз попросить, чтобы ты ответил?

– Вы упомянули Дрю, – быстро произнес Трент, опасаясь вновь испытать на себе силу колдовского заклятия.

– Так, – проговорила старая женщина, поглаживая костлявым пальцем свое морщинистое лицо. Она подошла еще ближе, почти вплотную к Тренту, и спросила, причмокнув губами: – Кем тебе приходится Дрю Ферран, имя которого помогло рассеять мои чары?

– Он мой брат, – ответил Трент. Он сказал это не задумываясь, слова словно сами сорвались с его языка. Стоявшие вокруг костра люди ахнули, даже Баба Соба удивленно отступила назад.

– Брат, говоришь? – хмыкнула она. – Мальчик, я узнаю оборотня сразу же, как только встречу его.

Она наклонила голову, принюхалась, едва не касаясь лица Трента своими расширившимися ноздрями. Трент вздрогнул, все внутри него похолодело.

– Но ты не верлорд.

– Мои родители воспитали Дрю. Мы росли с ним как братья-близнецы. Пусть мы с ним не братья по крови, но всегда были близки, как родные.

– Настолько близки, что ты надел красный плащ? – произнесла Баба.

Желудок Трента стянулся в узел, а старая женщина обошла юношу сзади, взяла в ладони его связанные за спиной руки. Он почувствовал, как ее холодные пальцы чертят по его ладоням, словно читая по ним. Трент поморщился, когда что-то острое кольнуло его – теплая струйка крови потекла на ладонь женщины, затем она убрала свою руку и зашаркала назад, к своим сестрам.

– Он лжет! – воскликнул Задка, которого истомило это расследование.

– Повесить его! – добавил другой, и цыгане ринулись вперед, готовые увести Трента прочь.

– Я говорю правду! – крикнул Трент, но Баба Соба продолжала молчать, и Задки приказали увести Трента.

Другие цыгане уже приладили веревку на ближайшем дереве. Трент беспомощно оглянулся назад, надеясь увидеть предсказательницу. Охранники продолжали молча тащить его к Дереву висельников.

– Я не враг! – что есть сил заорал он.

На шею Трента упала веревочная петля, туго затянулся узел. Под дерево прикатили бочонок, охранники подняли Трента, поставили его на дно бочонка, натянули веревку. Через головы собравшихся вокруг дерева цыган Трент увидел, что Баба Соба и пять ее древних сестер стоят кружком возле костра. Баба Соба держала раскрытой испачканную кровью Трента ладонь, остальные рассматривали ее, осторожно трогали пальцами.

– Прошу вас! – в ужасе закричал Трент, почувствовав, как покачнулся под ним бочонок. Один из охранников сильнее толкнул бочонок ногой, ноги Трента повисли в пустоте, и ему стало нечем дышать.

Трент задергался, но от каждого движения только туже затягивалась петля на его шее. Цыгане отошли назад, было видно, что казнь не доставляет им ни малейшего удовольствия. Но что поделать, они не могли позволить, чтобы о местонахождении табора стало известно их врагам, а традиции запрещали им держать пленных. На губах Трента появилась пена, в глазах потемнело, они выкатились, уставившись на стоявших у костра старых женщин, и в этот момент Баба Соба вскинула руки вверх.

– Остановитесь! – крикнула она громким, как раскат грома, голосом.

Ветка, к которой была привязана веревка, неожиданно затрещала и обломилась, Трент свалился, сильно ударившись ногами о холодную жесткую землю. Он почувствовал, как чьи-то сильные грубые руки развязывают петлю на его шее и перекатывают его на спину. Трент лежал, судорожно глотая воздух, а все шестеро Баб тем временем подходили к нему сквозь почтительно расступавшуюся перед ними толпу.

– Юноша сказал правду, – объявила одна из сестер.

– Он действительно брат Дрю Феррана, – добавила другая.

– И он больше не сражается на стороне Льва, – закончила Баба Соба.

Трент попытался заговорить, его горло саднило.

– Я же сказал вам, – прошептал он. – Я не враг.

– Куда ты направлялся, мальчик? – спросила Соба, повернув в ту сторону, где лежал Трент.

– В Брекенхольм. Друзья моего брата, леди Гретхен и леди Уитли, едут туда, и они в опасности.

– Мы слышали, что верледи, о которых ты говоришь, путешествуют с цыганами, – произнес невысокий Задка с пушистой бородой.

– Что за опасность им грозит? – спросила еще одна Баба.

– Не знаю. Друг Дрю, барон Эван, сказал, что я должен спешить им на помощь, что они нуждаются в защите. Это самое малое, что я могу сделать для своего брата, – Трент опустил глаза и добавил: – Я в большом долгу перед ним.

Соба обернулась к своим сестрам, и Бабы принялись негромко переговариваться, а мужчины тем временем присматривали за Трентом. Низенький Задка с пушистой бородой наклонился и помог Тренту подняться на ноги. Хватка у него была сильной, но дружеской.

– У нас не было выбора, – пояснил Задка. – Гвардейцы Льва никогда не проявляли снисхождения к цыганам, а теперь, когда война охватила всю Лиссию, нам приходится быть осторожнее вдвойне.

Трент кивнул в ответ и обернулся к старым женщинам.

– Мы направляемся в Брекенхольм, – сказала Баба Соба, обращаясь к цыганам. – Герцог Берган всегда был добр к нашему народу. Любой друг Волка – наш друг. Мы должны защитить этих верледи.

– Могу я отправляться своей дорогой? – с надеждой спросил Трент.

– Боюсь, что нет, мастер Ферран. Хотя ты и сказал правду, говоря о своей преданности брату, многие факты остаются туманными. Ты открыл нам далеко не все. Твоя кровь обличает тебя в предательстве.

Трент поморщился. «Если я расскажу хотя бы половину из того, что я совершил от имени Льва, они найдут для меня новую ветку на этом дереве», – подумал он.

– Но мне необходимо найти Гретхен и Уитли. Они в опасности!

– Они двигаются по дороге Даймлинг-роуд одни? – озабоченно спросила Соба.

– Нет, – ответил Трент. – Они путешествуют вместе с другой вашей мудрой женщиной, Бабой Коргой.

Мужчины запротестовали, тревожно заголосили, а Бабы удивленно переглянулись.

– Что не так? – спросил Трент.

– Я не знаю, с кем путешествуют друзья Волка, – с испугом в голосе произнесла Баба Соба, – но только не с Бабой Коргой.

– Я знаю только то, что мне сказали. Корга сопровождает их в Лесную землю и держит их под своей защитой.

– Этого не может быть, – сказала Соба. В ее слепых глазах отражались язычки пламени. – Баба Корга была убита во время нападения Лесовиков несколько месяцев тому назад. Кто бы ни «держал верледи под своей защитой», это не она, – лицо Собы сделалось мрачным. – Мастер Ферран, они путешествуют с самозванкой.

Глава 8Опасная вещь

На короткое время Уитли позволила себе поплыть по волнам своей памяти. Вновь представила себя юным следопытом, ученицей опытного мастера Хогана, девчонкой, отправившейся из Брекенхольма с набитой легендами головой и полным надежд сердцем. Ее отец неохотно разрешал ей учиться на следопыта, часто рассказывал о прелестях придворной жизни, но эти слова она всегда пропускала мимо ушей.

Они с Хоганом выехали из города еще до восхода солнца. Старый следопыт получил задание выследить странного зверя, появившегося в юго-западной части леса. Задание было потенциально опасным, как, впрочем, и любая разведка в Дайрвудском лесу, но Хоган был достаточно опытным следопытом, чтобы не допустить, чтобы с девушкой случилось что-нибудь ужасное. Странный зверь, которого они выследили, оказался Дрю Ферраном, который только позднее обнаружил, что он оборотень, а тогда еще не знал, как управлять своими сверхъестественными способностями. С момента их первой встречи жизнь Уитли коренным образом изменилась. Навсегда.

Сейчас Уитли скакала, пригнувшись к седлу, впереди маленького каравана цыганских кибиток, катящего по дороге Даймлинг-роуд. Она часто вздрагивала, чувствуя, как щекочут спину затягивающиеся раны, оставленные стрелами. Благодаря природной способности оборотней к регенерации раны заживали быстро, но они все еще доставляли Уитли беспокойство и постоянно напоминали о грозившей им всем опасности. Уитли ехала впереди каравана, зорко всматриваясь по сторонам, ища глазами любую ловушку, которая могла ждать их. Хотя цыганам хорошо была известна эта дорога, никто не знал ее так хорошо, как жители Брекенхольма, особенно следопыты из Лесной стражи.

Уитли вновь сосредоточила внимание на открывающейся перед ней дорогой. Нигде не было видно телохранителя Бабы Корги, Рольфа, которого мудрая женщина послала далеко вперед пешим. Рольф должен был разведывать дорогу, оторвавшись от каравана с его грохотом колес и фырканьем лошадей – эти звуки должны были насторожить тех, кто, возможно, сидел в засаде. Рольф же двигался совершенно неслышно. Немой цыган находился в разведке целый день, получив строгий приказ следить за тем, нет ли поблизости Лесовиков. Уитли надеялась, что он возвратится целым и невредимым, когда цыганский табор остановится на ночевку.

Остановив Ченсера на обочине, она дала каравану возможность нагнать ее. Рядом с передней кибиткой ехал верхом капитан Харкер – приблизившись, закаленный в сражениях боец хмуро кивнул Уитли. Она была очень рада тому, что рядом с ней этот надежный, проверенный воин, которому безоговорочно доверял ее отец. Харкер чем-то напоминал его Уитли, и ее сердце всякий раз разрывалось при мысли о том, что она никогда уже не увидит своего дорогого Старого Медведя. До них успели дойти слухи о том, что Берган погиб в Хайклиффе, но в глубине души Уитли надеялась, что он все-таки жив. Она оплакивала своего отца, капитан оплакивал своего любимого лорда. Почему Харкер до сих пор не был повышен в звании, было ведомо одному Бренну. В арьергарде ехали товарищи Харкера, Тристам и Квист.

Уитли подождала, пока с ней поравняется середина каравана, а затем пристроилась рядом с кибиткой, в которой ехали Гретхен и Баба Корга. В отсутствие ушедшего на разведку Рольфа лошадьми правили Стрига и Южник – шпагоглотатель и пожиратель огня.

– На облучке найдется местечко для еще одной хрупкой особы, – улыбнулся Стрига, глядя на Уитли.

– Если эта особа согласится сидеть между двумя старыми клоунами, – добавил Южник.

– Я не устала, – улыбнулась в ответ Уитли, поглаживая по шее своего Ченсера. – Так приятно ехать домой, особенно на спине у этого чудесного парня.

Ченсер всхрапнул, словно одобряя комплимент в свой адрес.

– Далеко еще до города, миледи? – спросил Стрига.

– Пара дней, не больше. Я могу добраться туда и раньше, чтобы предупредить о нашем прибытии.

– Я бы никому не советовал в одиночку пробираться через эти леса. По-прежнему считаю сумасшествием то, что немой гигант ушел вперед один, – заметил Стрига.

– Таков был приказ его госпожи, – тихо сказал Южник.

Когда решался вопрос о том, чтобы Рольф выдвинулся вперед, при Бродячем дворе возникли разногласия, однако старая Баба Корга осталась непреклонной, она считала, что такая разведка в Дайрвуде просто необходима.

– Уверена, что с ним все в порядке. Надо быть сумасшедшим, чтобы сцепиться с Рольфом, при этом неважно, кто ты – обычный человек или монстр, – произнесла Уитли.

Она помахала рукой и придержала Ченсера, оказавшись в хвосте кибитки, вход в которую находился сзади – брезентовые пологи были разведены и прикреплены к боковым стенкам. Внутри кибитки сидели Баба Корга и Гретхен. Рукава юной Лисицы были закатаны, она сдирала шкурку с убитого кролика. Очень неумело.

– Что я вижу! – рассмеялась Уитли. – Наконец-то и тебя запрягли в работу?

– Придержи язык, Медвежонок, – раздраженно сказала Гретхен. – Я сама решила, что иногда полезно и руками поработать. Для разнообразия.

Баба Корга наблюдала за тем, как Гретхен пытается освежевать тушку кролика, подрезая ее маленьким ножичком, и улыбалась, откровенно забавляясь.

– Уважения достоин только тот, кто не боится испачкать свои руки в крови, миледи, – проговорила Корга. – Каждый должен есть, чтобы жить.

– Совершенно верно, – с энтузиазмом кивнула Гретхен, пытаясь подцепить еще один маленький кусочек шкурки. – А если вы собрались сюда посмотреть на меня и посмеяться, то лучше ступайте и займитесь чем-нибудь полезным. Это серьезное дело – готовить обед.

– Боюсь, нам придется ждать этот обед до самого ужина, – с серьезным видом заметила Уитли.

Гретхен прекратила свои попытки справиться с кроликом, положила тушку и рассмеялась вместе с Уитли. Затем сказала, держа поднятыми вверх свои испачканные кровью руки:

– От меня никакой пользы? Да, наверное. Но я просто хотела показать нашим друзьям, что я тоже стараюсь.

День выдался очень холодным, но давно уже на сердце Уитли не было так тепло, как сейчас. За последние суровые месяцы она уже забыла, что значит быть просто девушкой, у которой есть верные друзья. Гретхен была именно такой подругой, на плечо которой всегда можно опереться в трудную минуту.

Корга внезапно закашлялась, принялась массировать себе укутанное шарфом горло. Старой женщине явно нездоровилось, и хуже всего было то, что это случилось посреди пустынной дороги. Корга куталась в одеяла и плащи и чаще всего оставалась одна в темноте кибитки – не так уж часто рядом с ней бывали эти веселые юные девушки.

– Вам плохо, Баба? – спросила Уитли, пока Гретхен мыла руки в ведре с водой, чтобы потом вытереть их прямо о платье. Корга еще раз прокашлялась, затем вяло махнула иссохшей ручкой.

– Со мной все в порядке. Наверное, съела что-нибудь не то, вот и все, – она подтянула накинутое на плечи одеяло. – Вы давно знакомы друг с другом?

Гретхен и Уитли переглянулись и дружно кивнули.

– С детства, – ответила Уитли. – Гретхен поселилась в доме моего отца, когда граф Гастон переехал в Хайклифф. Он был одним из советников Льва.

– Не напоминай об этом, – поморщилась Гретхен, ей было неприятно вспоминать о том, что довелось пережить ее отцу во времена правления Леопольда. – А вообще-то, в детстве я то и дело переезжала с места на место. Жила если не в Брекенхольме, то в Стормдейле или в Редмайре.

– В Редмайре? – переспросила Корга. – Это родина лордов-кабанов? Вот, значит, откуда ты знаешь Гектора, о котором вы часто вспоминаете?

– Да, – ответила Гретхен. – Мы все долгое время были вместе, пока росли. Мы кузены в полном смысле этого слова.

– А как вы познакомились с Волком?

Уитли включилась в разговор, довольная тем, что может рассказать эту историю. Она быстро поведала о том, как мастер Хоган нашел одичавшего Дрю в Дайрвуде, об их схватке с Лесовиками, о том, как они вместе возвращались в Брекенхольм по дороге Даймлинг-роуд.

– По этой самой дороге? – спросила старая женщина. – Наверное, у тебя с этой дорогой связано немало воспоминаний. Опасное было путешествие?

– Я не променяла бы его ни на что на свете.

Сказав это, Уитли покраснела. Гретхен удивленно подняла бровь, и это не ускользнуло от внимания Бабы Корги.

– А ты, леди Гретхен? Ты, мне кажется, тоже очень хорошо знаешь Дрю?

– Не хуже, чем Уитли, если не лучше, – сказала Гретхен, озорно подмигнув Уитли. – Я гостила у барона Хата, покойного лорда Редмайра, когда там появился Дрю.

И она рассказала о том, как сражался Дрю с нахлынувшими в Редмайр гвардейцами Льва, и об их побеге из Редмайра. О том, что ей довелось пережить в кольцах страшной змеи Валы в самой гуще Вайрмвудского леса, и о том, как ее тогда спас Дрю. Вспомнила об их путешествии в залив Олл Холлоус, где их похитил граф Вега. Она рассказала почти обо всем, разве что о некоторых подробностях умолчала.

Уитли хорошо знала историю Гретхен и даже кое в чем поправляла ее, особенно когда Лисица начинала приукрашивать детали.

– Доброта, – сказала Корга, улыбаясь своим беззубым ртом. – Похоже, Дрю произвел большое впечатление на вас обеих. А Волк знает о чувствах, которые вы испытываете к нему?

Уитли и Гретхен вновь переглянулись, на этот раз неуверенно.

– Не понимаю, о чем вы, – произнесла наконец Гретхен и густо покраснела.

– Мы просто друзья, – добавила Уитли, которой очень захотелось поскорее сменить тему.

Уитли не была глупа. Она очень хорошо знала о том, какие чувства испытывает к юному Волку Гретхен. При всей несхожести их характеров, притом что они всегда конфликтовали, Лисицу и паренька с Холодного побережья сильно тянуло друг к другу. Гретхен с детства была обручена с принцем Лукасом, а когда их помолвка расстроилась, именно Дрю был первым, кто пытался утешить ее. Гретхен никогда не рассказывала Уитли о своих чувствах к Дрю, но зачем слова, если и так все было ясно? Чувства леди из Хеджмура проявлялись в ее поступках, в том, как светлело ее лицо при любом упоминании имени Дрю, в том, как она расцветала, едва увидев его. Да, чувства между Лисицей и Волком были, причем очень сильные.

– Прошу прощения, – сказала Баба Корга. – Я не хотела влезать в вашу личную жизнь, правда, – она, словно в наказание, похлопала себя по морщинистому лицу. – Из того, что я слышала – не только от вас, – Дрю кажется удивительным человеком. Но опасная это вещь – любовь. За свою долгую жизнь я не раз видела, как разбитое сердце разбивает на мелкие куски дружбу, которая казалась нерушимой.

Уитли неловко улыбнулась, Гретхен даже попыталась рассмеяться, но после этих слов Корги обе они погрузились в молчание. Уитли принялась осматриваться вокруг, ища предлог, чтобы уйти, и неожиданно нашла его.

– Простите, – проговорила она чуть дрогнувшим голосом. – Мне нужно перебраться вперед.

Она тронула Ченсера и поехала к головной части каравана, возвращаясь к обязанностям разведчика. Ченсер помахивал гривой, спрашивал разрешения вновь пуститься вскачь, а на Уитли опять нахлынули воспоминания. Ей вспомнилась ночь на краю обрыва над степями Лонграйдингса и сидящий рядом Дрю Ферран. А затем – его неловкий поцелуй. Она скучала, отчаянно скучала по Дрю и очень боялась, что больше никогда не увидит его, как и своего отца.

Но ей надо быть сильной – она нужна своим братьям из Лесной стражи, нужна своему народу. Сейчас, когда ее отец и брат уснули вечным сном, она, как никогда, нужна Брекенхольму. Не стоит погружаться в прошлое, не стоит ворошить в памяти минувшие события, отзвучавшие слова. Нужно думать только о будущем, какие бы опасности ни таило оно. Смахнув с глаз набежавшую слезу, Уитли вновь сконцентрировала все свое внимание на дороге Даймлинг-роуд.

Загрузка...