Виталий Слюсарь Машина времени-2, или Сашка Полежаев в XXI веке

Машину времени построил Сашка Полежаев, пятнадцатилетний школьник из города Н-ска. Произошло это летом 1949 года, во время каникул.

Стойте-стойте, скажете вы. Какой такой Сашка Полежаев? Какая такая машина времени? Почему имя этого юного гения не стоит в одном ряду с именами великих — Ломоносова, Ньютона, Эйнштейна?! Почему о его эпохальном изобретении нет ни слова ни в энциклопедиях, ни в школьных учебниках физики за 6-й класс, ни хотя бы в отрывных календарях?..

Да, как ни печально, Сашкино изобретение осталось никому не известным, а все потому, что…

Впрочем, не будем забегать вперед. Начнем наш рассказ, как и полагается, с самого начала.

А началось всё с книги. С «Машины времени» Герберта Уэллса, которую Сашка взял в школьной библиотеке. Была она прочитана за пару дней, взахлеб. Дойдя до последней страницы, Сашка тут же принялся перечитывать книгу по второму разу. Сказать, что она ему понравилось, значило бы ничего не сказать — Сашка был в восторге. Особенно пришлась ему по душе клеймящая беспощадность, с которой Уэллс описал окончательное загнивание капиталистического строя, выродившегося в будущем в вымирающую расу бездельников-элоев. «Подобно скоту, они не знали врагов и ни о чем не заботились. И таков же был их конец». Это было по-нашему, по-пролетарски! Писатель хоть и жил в буржуазной Англии, но, как известно, голосовал на выборах в парламент за социалистов и даже приезжал в свое время в советскую Россию, чтобы лично встретиться с Лениным.

Правда, немного коробила кровожадность угнетенных пролетариев-морлоков, пожиравших изнеженных элоев… да и вообще Сашка не сомневался, что в будущем всё должно быть совсем не так, как придумано Уэллсом. Пусть Уэллс и прогрессивный писатель, но ведь и он мог в чём-то ошибаться… В будущем не останется ни господ, ни угнетенных, потому что победа коммунизма неизбежна. Это Сашка знал твердо.

Вот бы хоть глазком заглянуть в прекрасное будущее…

Эта мысль так крепко засела у Сашки в голове, что в ту же ночь он увидел во сне, как должна быть устроена машина времени. Увидел до мельчайших деталей. Все оказалось очень просто. Причем, стало ясно, что машину времени можно сделать даже проще, чем в книжке. Без всякого там хрусталя и красного дерева. Созданная в Стране Советов машина времени должна быть не по-буржуйски вычурной, а самой что ни на есть пролетарской. Значит — настолько простой в устройстве, чтобы её можно было собрать из самых доступных материалов.

Буквально из того, что у каждого найдётся под рукой.

Разумеется, Сашка сразу загорелся новой идеей.

Он был типичным подростком своего времени. Не только гонял с приятелями мяч на пустыре или совершал набеги на сады на окраине Н-ска, когда поспевали яблоки, но ещё увлекался радиотехникой (собственными руками собрал детекторный приемник, на котором можно было поймать даже далёкий Харьков!), мастерил модели самолётов, собираясь после школы поступать в авиационное училище. А кроме того, занимался астрономией, коллекционированием марок и химическими опытами… Одним словом, к пятнадцати годам Сашка успел поочерёдно «переболеть» всеми увлечениями мальчишек тех трудных послевоенных лет.

Мама даже разрешила ему устроить в уголке дровяного сарая что-то вроде мастерской.

Именно там, в дровяном сарае, и была собрана первая в истории машина времени.

Всё необходимое для неё у Сашки имелось: почти новый аккумулятор от мотоцикла, радиодетали, несколько дефицитных вакуумных ламп от трофейного немецкого приемника «Телефункен», выменянных ещё весной за коллекцию марок… Вот эти разношерстные детали Сашка и смонтировал должным образом на старой велосипедной раме без колёс. И то верно — к чему машине времени колеса?.. Привод от педалей шёл к фанерной коробке, укреплённой на багажнике позади седла. Переключением звёздочки можно было регулировать перемещение во времени — вперёд, в будущее, или назад, в прошлое. На руле разместились переключатели и указатель времени, переделанный из найденного на свалке неисправного спидометра. Цифры в окошечках показывали теперь не километры, а даты: год, месяц, число.

На постройку ушла неделя.

Как видите, ничего сложного.

Кто бы ещё сомневался, что построить машину времени под силу любому советскому школьнику!..

Постройку машины времени Сашка держал втайне не только от мамы, которая, конечно же, как всякая мама, побаивалась (и небезосновательно, надо сказать), что когда-нибудь он своими опытами устроит пожар и спалит сарайчик, но даже от лучших своих закадычных дружбанов, Кольки Голикова и Лёшки Павлова.

Нет-нет, не подумайте, что Сашка собирался единолично присвоить себе машину времени. Такого, как у настоящего комсомольца, у него и в мыслях не было. После испытания своего изобретения он собирался выслать все чертежи и схемы в Академию Наук и лично любимому вождю, товарищу Сталину. Машина времени должна принадлежать советскому народу. Пока же Сашка ещё не был до конца уверен, что всё сработает как надо, и потому не хотел сесть в лужу перед друзьями — на смех ведь поднимут…

Когда машина времени была готова, он не стал откладывать первое испытание в долгий ящик. В тот же вечер, сказав маме, что идет в клуб на фильм про Тарзана, Сашка забрал машину времени из сарая и окольными путями потащил её к окраине Н-ска, за огороды, пустыри и ещё дальше — к заранее намеченной балке.

Юному изобретателю повезло: на пути ему никто не встретился. Залитые косыми лучами низкого солнца окраинные улочки Н-ска были безлюдны. В тот день в клубе действительно крутили новую трофейную ленту про Тарзана, и на фильм собралась чуть ли не половина населения городка. По правде говоря, Сашка и сам был бы не прочь сходить в кино, но… чем только не пожертвуешь ради науки!

Машина времени оказалась тяжелее, чем он предполагал, и Сашка даже пожалел, что всё-таки не приладил колеса — для облегчения транспортировки. Пробравшись наконец сквозь заросли ивняка, он поставил машину времени на землю и огляделся, переводя дух.

Да, лучшего места для испытания трудно было и представить.

Ивняк и деревья надежно укрывали балку от посторонних взглядов. Да и вообще место пустынное. В сторону Н-ска отсюда были видны лишь верхушка водонапорной башни, чем-то смахивающей на башню средневекового замка, и ещё церковь с полуразрушенной колокольней, приспособленная нынче под склад.

Так далеко от города Сашка забрался не только потому, что не хотел, чтобы его увидели. Главная причина была в другом: кто знает, насколько разрастется Н-ск в будущем? Не хватало ещё, совершив прыжок во времени, оказаться замурованным в какой-нибудь стене…

Вопроса, куда именно отправиться в первый испытательный полёт во времени, даже не возникало. Разумеется, в будущее! Лет примерно на пятьдесят. Сашка собственными глазами хотел увидеть торжество победившего коммунизма. Как настоящий комсомолец и преданный борец за дело Ленина-Сталина, он ни секунды не сомневался, что через полвека коммунизм победит во всём мире. А в Советском Союзе, конечно же, и того раньше. Разве может быть иначе?

Солнце уже садилось, и в посвежевшем воздухе быстро сгущались сумерки. Стрекотали одуревшие от июньской жары кузнечики в траве, где-то на окраине Н-ска проорал петух, забрехала собака.

Сашка подключил клеммы аккумулятора. Теперь можно и отправляться…

Тем не менее, когда он (при свете ручного фонарика уже) выставил дату назначения –1999 год — она ему не понравилась. Некруглая какая-то, что ли. Уж лучше тогда слетать в 2000-й год… или даже в 2001-й. Ведь именно в две тысячи первом начинается двадцать первый век.

Итак, решено.

Проделав последние предстартовые приготовления, Сашка оседлал машину времени и крутанул педали. Застучала велосипедная цепь, загудел за спиной генератор, набирая мощность, дрогнула стрелка на круглой шкале… Держа палец на ключе запуска, укрепленном на правой рукоятке руля, Сашка окинул последним взглядом темнеющий вечерний пейзаж 1949 года. Страха не было — чего бояться в эпоху победившего коммунизма?.. И всё же сжалось сердце. Хотелось придумать торжественные слова, наподобие тех, что произносят, отправляясь в неведомое, герои читанных научно-фантастических романов, но все слова почему-то вылетели из головы. Да и некому их было услышать. Поэтому, пока не пропала ещё решимость, Сашка просто щелкнул ключом.

Гудение генератора взвилось до визга циркулярной пилы.

Вокруг мгновенно схлопнулась абсолютная тьма вневременья, и Сашке показалось, что он падает. Падает в невидимый колодец, в пропасть, у которой нет дна…

Это продолжалось всего одно мгновение — бесконечно короткое и бесконечно долгое; Сашка не успел даже испугаться по-настоящему, лишь ухватился крепче за руль, как ощущение падения в никуда уже исчезло. В глаза брызнул свет.

Целую минуту Сашка ошарашенно хлопал глазами, озираясь вокруг. Свет, показавшийся ему вначале таким ярким, сочился с серого, затянутого низкими облаками неба. Было похоже, что вот-вот начнётся дождь.

Здесь оказалось заметно прохладнее, чем в родном времени. Судя по показаниям приборов, машина времени перенеслась в апрель две тысячи первого года, но, на первый взгляд, ничего не говорило, что вокруг — действительно будущее. В знакомой балке буйствовали всё те же заросли ивняка, только чуть дальше, где раньше протекал маленький ручей, теперь виднелась куча мусора. Впрочем, присмотревшись, Сашка заметил и другие изменения: некоторые деревья из тех, что росли поблизости, стали раскидистее и выше, некоторые — исчезли.

Оттащив машину времени в кусты, Сашка на всякий случай прикидал её ветками, затем выбрался из балки и зашагал в сторону Н-ска.

Как и пятьдесят три года назад, в небо торчала водонапорная башня, грозя распороть низко ползущие облака, а вот с церковью было что-то не так. Сашка не сразу даже сообразил, в чем дело. Церковь выглядела как новенькая — с восстановленной звонницей и зелёной свежеокрашенной крышей. Странно… Кому в эпоху коммунизма понадобилось реставрировать старую церковь, рассадник религиозного опиума для народа?.. Или, может быть, в ней устроили какой-нибудь краеведческий музей?

Так ничего и не решив, Сашка вскоре вышел к околице.

За полвека с копейками Н-ск вырос не очень. По крайней мере, меньше, чем он ожидал увидеть, и окраина осталась практически прежней. Всё те же огороды, покосившиеся заборы, приземистые домики с подслеповатыми маленькими окошками, как бы втягивающие в испуге голову в плечи… Это зрелище Сашку несколько обескуражило. Под впечатлением читанных научно-фантастических романов о светлом будущем, он был уверен, что вместо убогих кривых улочек Н-ска увидит в XXI веке сверкающие высотные здания из бетона и стали, вроде новостроек Москвы, фотографии которых печатали в газетах. Как же так?.. Видимо, люди эпохи победившего коммунизма предпочитают скромность и умеренность во всём, в том числе и в жилье…

Улицы окраины были малолюдны. Пару раз в отдалении мелькнули люди, но Сашка не успел рассмотреть их как следует. Ему приходилось постоянно вертеть головой, чтобы не пропустить ничего интересного. Многое было понятно и знакомо на вид, но кое-что сбивало с толку. Провода, натянутые по столбам вдоль улиц — это, понятное дело, телефонная связь и электрические линии. Торчащие на крышах разнообразные металлические конструкции — наверное, антенны для телевизионных приемников (сам Сашка, конечно же, телевизора никогда и в глаза не видел, но читал о грандиозных перспективах телевидения в журнале «Техника — молодежи»)… А вот для чего, интересно, предназначена странная на вид штуковина, которую он заметил на крыше одного из домов? Штуковина напоминала метровое блюдце, нацеленное в небо.

Почти деревенская окраина сменилась трех- и пятиэтажными кварталами. Здесь уже мало что напоминало знакомый Сашке Н-ск. По улицам шли чудно одетые люди, и их непривычные платья, куртки и обувь вызывали оторопь. Было видно, что все это здесь — самое обычное дело. Собственная одежда, еще недавно казавшаяся вполне сносной (отправляясь в будущее, Сашка надел свою единственную «выходную» рубашку, штаны и парусиновые туфли, которые мама купила ему для особых случаев), выглядела теперь жалко и нелепо, как у огородного пугала.

Впрочем, особого внимания на Сашку и на его одежду никто не обращал. Все спешили куда-то с замкнутыми, сосредоточенными лицами. Один мужчина прямо на ходу разговаривал, держа у уха что-то похожее на телефонную трубку, только без проводов и аппарата. Сашка недоуменно посмотрел ему вслед: взрослый, а играется, что ли?.. Как же можно говорить по телефону на ходу? У молодой женщины в темных очках на голове были надеты миниатюрные наушники, и она с сосредоточенным видом засовывала в висевшую у неё на поясе черную коробочку радужно блеснувший диск вроде патефонного, но размером всего с ладонь… Сашка уже не пытался строить предположения, что это может быть. Кто их в будущем разберёт.

Он держался подальше от людных мест, чтобы не привлекать к себе внимания, старался не очень-то таращиться на прохожих и диковины будущего, но это было почти невозможно. В особенности, когда мимо проходили девушки. В коротких юбках, открывающих ноги гораздо выше колен, или в обтягивающих брючках, с длинными или подстриженными волосами самых разных оттенков — от черного до огненно-рыжего, они проходили мимо Сашки, цокая каблучками и оставляя за собой аромат духов… Помимо воли, Сашка оглядывался на них, чувствуя, как краснеют уши. Некоторые из девушек будущего были почти его ровесницами. Он пытался представить на их месте, так же накрашенными и одетыми, девчонок из своего времени — и не мог.

Увидев первый автомобиль, Сашка Полежаев вообще остолбенел. Стоял, раскрыв рот, пока машина не скрылась за поворотом. В центральной части города машин было много. Они мало чем напоминали Сашке знакомые авто его времени, и от подобного разнообразия разбегались глаза. Машины проносились так быстро, что он не успевал прочесть их названия. Правда, скоро Сашка научился немного различать их. Одни, обтекаемые, сверкающие и как бы хищно прижимающиеся к земле, катили по асфальту с почти неслышным урчанием мотора, другие, как, например, несуразная коробчатая машинка с круглыми фарами и торчащими сзади «ушами», оглушительно тарахтели. Сашка испытал гордость за достижения коммунистической техники. Ведь и так, разумеется, понятно, что эти неказистые угловатые уродцы — всего лишь жалкие потуги загнивающего Запада! Странно только, что их вообще допускают в страну победившего коммунизма…

Н-ск как был в двадцатом, так и в двадцать первом веке остался, в принципе, небольшим городишком. Его вполне можно было пересечь пешком за пару часов. Сашка бродил по городу, забыв о времени, рассматривал чудеса будущего и чуть ли не на каждом шагу натыкался на что-нибудь новенькое. От впечатлений голова шла кругом и, по мере того, как улетучивалась первоначальная эйфория, всё сильнее давала о себе знать усталость. Мир будущего оказался настолько непохож на привычный Сашке, что он не понимал и десятой доли всего, что увидел. Витрины магазинов, полные восхитительных и красивых товаров — одежды, продуктов, телевизионных приемников, по экранам которых двигались цветные картинки, более красочные и сочные, чем даже в кино… а также множество других, вообще непонятно для чего предназначенных вещей — и вывески с надписями почему-то иностранными буквами. Может, эти магазины рассчитаны специально на несчастных гостей с капиталистического Запада, которым такое изобилие, конечно, и не снилось?.. Сашке хотелось зайти в один из магазинчиков, чтобы поближе рассмотреть хотя бы чудесные телеприемники, или выбрать что-нибудь в подарок для мамы, но он пока не решался, боясь сделать что-то не так. Сперва надо побольше узнать о мире будущего.

Узнать-то узнать… но как? Где здесь можно найти библиотеку или что-то вроде этого? Сашка попытался спросить насчет библиотеки очкастого дядьку с портфелем, похожего на киношного Паганеля. Окликнул его: «Товарищ!..», но тот лишь испуганно скосил глаза и поспешил отойти, буркнув что-то невнятное насчёт тамбовского волка. Больше таких попыток Сашка не предпринимал. Мало ли что здесь могут неправильно понять.

В голове теснилось множество вопросов по поводу странностей мира будущего, которые бросались в глаза, но ни на один из них Сашка ответа не находил. Почему, к примеру, на строгом здании горкома партии, что по-прежнему высилось на площади Ленина в центре Н-ска, нет больше привычного портрета любимого вождя товарища Сталина?.. Почему там теперь непонятная вывеска «ГОРОДСКАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ»?.. Почему на флагштоке реет не советский красный флаг?.. Почему, почему, почему… От вопросов пухла голова, и Сашка чувствовал, что понимает сейчас ещё меньше, чем в самом начале.

Неожиданно он увидел на пересечении улиц Коминтерновской и Свердлова кое-что знакомое — газетный киоск. Конечно, киоск выглядел не так, как в его время, но всё же узнаваемо. За витриной были расставлены газеты и журналы. Радуясь своей удаче, Сашка поспешил к киоску. Из газет тоже можно узнать очень многое!

Он на ходу прикидывал, какую газету лучше взять — «Комсомолку» или «Правду», скользнул взглядом по ничего не говорящим заголовкам пестрых газет… и вдруг окаменел, наткнувшись глазами на глянцевую обложку журнала. На обложке красовалась голая девица. Казалось, она смотрит прямо на Сашку и насмешливо улыбается ярко накрашенным ртом. Искоса, подозрительно на него зыркнула и пожилая тетка в окошечке киоска.

Чувствуя, что заливается краской до корней волос, Сашка отшатнулся, так ничего и не спросив. Голая красотка с обложки лыбилась уже вовсе издевательски. Сашка сглотнул и отвернулся. Неужели в эпоху коммунизма может быть… такое?!.

Он брел по улице, почти ничего не видя перед собой.

— Э, куда прешь!.. Слепой, или чё?

Сашка чуть не налетел на двоих, неожиданно вынырнувших из-за угла. Таких странных он в будущем ещё не встречал.

Оба примерно одного возраста с Сашкой, они были так похожи, что не сразу и отличишь. Лишь через несколько секунд Сашка понял, что тот, который пониже — девчонка. Кожаные куртки были утыканы какими-то заклёпками и значками, на шеях болтались железные цепочки. Волосы на бритых с боков головах топорщились гребнями вроде петушиных: фиолетовый у пацана, у девчонки — ядовито-зеленый.

— Из-звините… — пробормотал Сашка.

Пацан, одной рукой по-хозяйски обнимавший девчонку, а в другой державший бутылку пива, смерил его взглядом. С ленцой процедил сквозь зубы, обращаясь к подружке:

— Смотри, Крыса, какой вежливый…

Девчонка, жевавшая что-то, вдруг выдула большой розовый пузырь. Пузырь лопнул, повис клочьями на подбородке, и девчонка с хлюпаньем втянула их обратно в рот.

— Клёвый прикид. — Она снова зачавкала, рассматривая Сашку. — Тоже панкуешь?..

— Что? — не понял Сашка.

— Колхоз, — с многозначительной интонацией произнёс пацан, тряхнув серьгой в ухе. Девчонка хихикнула.

— Нет, я не из колхоза, я… — начал было оправдываться Сашка, но тут же осекся: а можно ли говорить, откуда он?.. Потом, разглядев у пацана на лацкане куртки среди множества значков знакомый красный флажок с профилем Ленина, обрадовался: — Ребята, вы комсомольцы?..

Они переглянулись.

— Чево-о?.. — протянул пацан.

— Не подскажете, где здесь библиотека? Мне очень нужно…

Они снова переглянулись.

— Крыса, ты знаешь, где здесь библиотека, а? — спросил девчонку пацан. Та лишь пожала плечами. Глотнув пива, пацан тоже пожал. — Псих.

— Точно, — согласилась девчонка. — Комсомолец.

— Ладно, Крыса, валим отсюдова…

Повернувшись, они двинулись прочь.

— Погодите, ребята… — сказал им вслед Сашка, но они даже не оглянулись.

Опустив голову, Сашка побрел дальше. Кажется, он опять сделал что-то не так… знать бы ещё — что…

От ходьбы гудели ноги. Хотелось пить. Сашка остановился возле невысокого декоративного заборчика, которым от улицы была отгорожена небольшая площадка с несколькими столиками под пёстрыми зонтиками.

Похоже, это было что-то наподобие столовой. Кафе «САМАНТА» — прочёл Сашка на вывеске. Играло радио. Поколебавшись, Сашка всё же зашёл, осторожно присел за пустующий столик с краю площадки. И круглый стол, и креслица непривычной формы были сделаны из какого-то необычайно легкого материала. «Пластмасса», — догадался Сашка. О пластмассах и их применении в будущем он тоже читал в «Технике — молодежи».

Народу в кафе было немного. Кроме Сашки, в дальнем углу расположилась компания взрослых парней и девушек, попивавших пиво прямо из бутылок и со смехом обсуждавших что-то свое. Неподалеку сидел ещё один парень лет двадцати пяти, длинноволосый, в очках в тонкой металлической оправе. Он читал газету.

Сашка прислушался к музыке, которая звучала из небольшого черного аппарата с торчащей наискось антенной, похожей на удочку. На мешанину ритмичных ударов и скрежещущих звуков накладывался хриплый мужской голос, поющий что-то на неведомом языке. Музыка была странная, от неё мурашки бежали по коже. Инопланетянская, что ли?.. А почему бы и нет? Конечно, в XXI веке советские ракеты уже должны летать к звёздам!

Сашку отвлекло появление рядом девушки-официантки. Поднеся развесёлой компании очередную порцию пива, она подошла к его столику. Быстро скользнув взглядом по Сашкиной одежде, девушка, казалось, была удивлена, но виду не подала.

— Что тебе, парень? — Дежурная улыбка, сопровождавшая вопрос, была усталой и равнодушной.

Сашка мгновенно покрылся потом. Он не знал, что сказать, и чувствовал, как начинают краснеть уши. Больше всего ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю, тем не менее он кое-как выдавил:

— Мне чего-нибудь… пить…

— «Кока-колу»?

Если бы еще знать, что это такое!..

— Д-да, пожалуйста…

Подведенные глаза девушки слегка округлились, однако она ушла, ничего больше не спрашивая. Вернулась она с подносом, на котором стоял какой-то красный цилиндр размером с чайный стакан. Поставив эту штуковину на пустой столик перед Сашкой, официантка поинтересовалась:

— Это всё?

Сашка поспешил кивнуть.

— Спасибо, ничего не надо.

Смерив его напоследок недоумённым взглядом, официантка удалилась.

Минуты две Сашка вертел холодный запотевший цилиндрик, вчитываясь в надписи на нём. Внутри что-то булькало. Кроме названия, выписанного белыми иностранными буквами, кое-что было и по-русски, но для Сашки все это звучало как абракадабра. Он понял лишь то, что этот напиток следует пить охлаждённым. Вот только как ее открыть, эту посудину?

В конце концов, он догадался. Отогнул кольцо на верхней крышке банки, потянул… и чуть не свалился со стула от неожиданности, когда с легким хлопком вырвалось облачко мелких брызг. К счастью, никто из посетителей кафе в его сторону не смотрел и не видел, как он испуганно дёрнулся. Сашка сделал осторожный глоток и едва не поперхнулся — странный напиток вдруг зашипел и вспенился прямо во рту. Холодная жидкость цвета круто заваренного чая пощипывала язык пузырьками газа. Вкус был необычный, но, в общем, вполне сносный.

Сашка немного расслабился. Откинувшись на спинку пластикового стула, он неторопливо потягивал напиток из банки и посматривал по сторонам. Всё здесь было непривычно и чудно, но он уже понемногу начинал привыкать. Эпоха коммунизма начинала ему даже нравиться.

Когда он встал, опустошив банку, рядом снова выросла официантка.

— Уходишь? — спросила она с непонятной интонацией.

— Да. — Сашка улыбнулся, чувствуя себя почти непринуждённо.

Девушка переступила с ноги на ногу.

— А за колу платить кто будет? Пушкин?

Сашка похолодел. Улыбка медленно сползла с его лица.

— К-как платить?.. — с искренним недоумением переспросил он.

— Денежками, — ответила официантка, вложив в это слово весь свой сарказм.

— А разве д-деньги… Р-разве их у вас ещё не отменили?

Удивление пополам с растерянностью сделали лицо официантки глупым и некрасивым. Накрашенный рот перекосился. Наверное, целую минуту она таращилась на Сашку округлившимися глазами, потом, не отводя взгляда, громко позвала:

— Па-ша-а!!

Сашка побледнел, увидев, как из кафе выдвинулся этот самый Паша — здоровенный шкафообразный тип с пудовыми кулаками и коротко остриженной круглой головой, сидящей, казалось, прямо на бугристых плечах, без шеи. Насупленные брови над глубоко посаженными глазками не обещали ничего хорошего.

Приблизившись, Паша мрачно зыркнул на Сашку, затем перевел взгляд на официантку и вопросительно промычал:

— М-м?..

— Платить не хочет, — жалобно пояснила девушка. — Ненормальный какой-то…

Вышибала снова сфокусировал свои поросячьи глазки на Сашке и повторил, теперь уже явно угрожающе:

— М-м-м!?

Сцена привлекла внимание других посетителей кафе. Краем глаза Сашка заметил, как сидевший неподалеку длинноволосый парень оторвался от книги. Блеснули стекла его очков в тонкой оправе.

Сашка лихорадочно пытался что-нибудь придумать.

— Погодите, я заплачу, сколько нужно!.. У меня есть… Я не знал… Я просто думал…

Он выгреб из кармана деньги, какие там были. Охранник Паша тупо уставился на небогатую россыпь монеток. Затем резко ударил Сашку снизу вверх по ладони, и монетки со звоном разлетелись по кафе.

Толстые пальцы вцепились в Сашкину рубашку с такой силой, что она затрещала. Охранник рванул Сашку на себя.

— Ты шо мне паришь, чмо?!. Настоящие бабки гони быстро, по'ял?.. — Его гнусавое рычание было похоже на скрежет трущихся друг о друга жерновов.

— Постойте!

Спокойный голос, раздавшийся за спиной, заставил охранника Пашу слегка ослабить хватку и повернуть голову на короткой шее. Рядом стоял тот самый длинноволосый в очках.

— Отпустите пацана, — так же спокойно проговорил он. — Я заплачу за него. Сколько?

Девушка-официантка что-то пискнула. Длинноволосый без возражений вытащил из кармана куртки бумажник.

— Вот деньги.

Глянув на купюру, Паша неохотно выпустил Сашку, но всё же скрежетнул напоследок, шевельнув утюгообразной челюстью.

— Вали отсюдова. И чтоб я тебя больше не видел, по'ял?

Спаситель молча увел Сашку из кафе. Уже на улице, когда они отошли на достаточное расстояние, он остановился, достал сигареты, закурил, пощелкав зажигалкой, и только после этого спросил:

— Тебя как зовут-то, вьюноша?

— Сашка… Александр Полежаев.

— Очень приятно, Александр Полежаев. Будем знакомы. Я — Антон. — Он медленно выпустил дым, изучая Сашку взглядом с головы до пят. На секунду задержался на комсомольском значке на рубашке. Слегка усмехнулся уголками рта. — Странный ты парень.

Сашка насторожился.

— Почему это странный?

Антон пожал плечами.

— Ну, имидж у тебя…

— Чего? — не понял Сашка.

— Вид то есть. Одежда и вообще… Никогда не видел, чтобы кто-нибудь одевался как ты.

Сашка невольно посмотрел на себя. Немного даже обиделся. Что им всем далась эта одежда?.. Штаны целые, рубашка заштопана только в двух местах. А туфли вообще новые. Конечно, до ихних коммунистических мод далеко, но так ничего ещё одежда. Нормальная.

— Одет ты странно и ведешь себя странно, — проговорил Антон задумчиво, словно размышлял вслух. — Взять хотя бы деньги, которые ты пытался всучить тому амбалу из кафе…

Он вытащил из кармана и подбросил на ладони пару монеток.

— Вот, держи свои гривенники. Отлетели прямо ко мне под ноги, я подобрал…

— Поверьте, я правда не знал, что там надо платить! — встрепенулся Сашка. — Честное комсомольское.

Антон долго смотрел на него — неотрывно, изучающе, позабыв, казалось, о дымящейся в руке сигарете.

— Видишь ли, вьюноша, в школьные годы я немного увлекался нумизматикой. Так вот, монеты, которыми ты собирался расплатиться в кафе, давно вышли из обращения. Ещё после денежной реформы шестьдесят первого года… И такой набор дореформенных монет, как у тебя, сейчас есть далеко не у каждого коллекционера. Согласись, всё это более чем странно.

Антон, наконец, вспомнил о сигарете. Стряхнул наросший на её кончике пепел и чуть сузил глаза за стеклами очков.

— Послушай, Александр Полежаев, откуда ты такой взялся, а?..

Сашка сглотнул и отвел глаза. Рассказать всё, насчёт машины времени… или лучше не стоит?.. Он ведь, в конце концов, не знает об этом Антоне ничего. А вдруг он — враг народа, вредитель, иностранный шпион? Наймиты капитализма, наверное, могут действовать даже в стране победившего коммунизма…

Он уже было раскрыл рот, собираясь соврать что-нибудь на всякий случай, как тут что-то мокрое шлепнуло по носу. На сером асфальте расплывались черные кляксы крупных и редких капель начинающегося дождя.

Антон глянул в небо.

— Ладно, оставим это пока. Идем-ка лучше ко мне домой, там и поговорим. Здесь недалеко.

Сашка понимал, что должен сейчас бежать от нового знакомца из будущего — мало ли что… но почему-то не убежал, а послушно пошел за ним.

Антон действительно жил недалеко. Быстро шагая под падающими горошинами редких, но увесистых капель, они свернули на улицу, которая в Сашкином времени называлась Стахановской, потом свернули во двор одного из пятиэтажных домов, похожих друг на друга, точь-в-точь как грибы. В 1949 году таких домов ещё не было, здесь стояли только деревянные бараки.

Они даже не успели по-настоящему промокнуть.

— Хороший у вас дом, — сказал Сашка, когда они забежали в подъезд и начали подниматься по лестнице. Антон лишь искоса глянул на него.

— Чего уж тут хорошего? Хрущоба как хрущоба…

Сашка хотел спросить, что такое «хрущоба», но оказалось, что они уже пришли.

Отперев дверь, Антон мотнул ему головой: заходи. Но прежде чем войти, Сашка долго вытирал туфли о коврик перед дверью. Переступив порог Антоновой квартиры, он вовсе оробел.

— Ну, разувайся, бери тапки, — сказал Антон, снимая куртку и цепляя её на вешалку. — Будь как дома.

«Как дома…» — с грустью подумал Сашка, сунув ноги в шлепанцы. Дома о подобной роскоши он и мечтать не смел. Подумать только: отдельная квартира с двумя комнатами и даже с кухней!.. Неужели при коммунизме такие квартиры есть у всех? Почти не верится. Потолки, правда, низковаты, но разве ж это главное?..

Дома Сашке с мамой после возвращения из эвакуации приходилось ютиться в маленькой комнатушке в коммуналке — дом, в котором они жили раньше, сгорел в войну.

— Вот и моя комната, — сказал Антон. — Проходи. Бабушки пока нет — наверное, на рынок пошла, так что можем поговорить.

Украдкой, стараясь не проявлять совсем уж откровенно своего любопытства, Сашка рассматривал комнату. Потертый ковёр на полу, диван, застеленный клетчатым пледом, книжные полки на стенах, у окна — письменный стол. А на столе…

На столе, среди разбросанных в беспорядке книг и каких-то бумаг стояла некая непонятная штуковина. Она имела экран, наподобие телевизионных приемников, которые Сашка здесь уже видел в магазине, но, кроме того, ещё соединялась проводами с какими-то коробками. Одна из них, плоская, как доска, была с множеством кнопок, как у пишущей машинки, только другой формы. По экрану плавали рыбки.

— Извини, у меня тут такой бардак… Журналистская работа, увы, не располагает к самоорганизованности. — Антон принялся наводить на столе хотя бы приблизительное подобие порядка. Сашка подошел ближе, рассматривая непонятный аппарат, привлекший его внимание.

— Что это такое? — спросил он, наконец. — Как называется?

— Компьютер, — автоматически ответил Антон. — Ты что, компьютера не видел?..

Сашка пожал плечами.

Антон замер, уставился на него, сразу забыв о беспорядке на столе. Казалось, его поразила внезапная догадка. Сашка молча поднял глаза, встретился с ним взглядом, и Антон медленно проговорил:

— А ведь ты действительно его не видел, верно?.. Час от часу не легче! Ты и впрямь очень странный парень, Александр Полежаев. Мне трудно представить себе мальчишку, который в твоем возрасте никогда не видел компьютеров… хотя бы издали и на картинке… Ты откуда такой взялся?

— Я… издалека, — пробормотал Сашка. — Не отсюда.

— Верю. Охотно верю, что издалека. — Антон слабо усмехнулся. Взял стул, уселся на него верхом, положив локти на спинку. — А конкретнее? Из глухой сибирской деревеньки или вообще с Луны свалился?..

Сашка закусил губу. Он чувствовал себя загнанным в угол. Рассказать или не рассказывать? А если рассказать — то как!?.

Он сделал глубокий вдох, решившись.

— Антон, сначала дай мне честное комсомольское слово, что не разболтаешь никому о том, что я сейчас тебе расскажу.

Парень удивленно вскинул бровь.

— Честное комсомольское, говоришь… Х-м-м… Ладно, раз ты так хочешь.

Сашка присел на краешек дивана, нервно сцепил руки с такой силой, что побелели пальцы. Такая же бледность растеклась по его лицу.

— Тогда слушай.

…Это было безумно трудно, почти невозможно, — начать, запинаясь и подбирая слова. Но дальше становилось уже полегче, напряжение понемногу спадало, слова сами по себе слетали с языка… и Сашка не заметил, как рассказал Антону всё.

Когда он умолк, уставившись в окно, где по стеклу стекали редкие дождевые капли, а по небу тащились серые облака, на несколько минут в комнате повисла тишина.

— Да, дела… — сказал, наконец, Антон. — Значит, ты прилетел к нам из 1949 года?

Сашка молча кивнул.

— И считаешь, что и правда попал в эпоху коммунизма?..

Сашка перевёл взгляд с заоконного пространства на Антона.

— Бедняга… — произнес Антон с непонятной интонацией. — Ты же совсем ещё ничего не понимаешь!.. Ничегошеньки.

— Чего я не понимаю? — спросил Сашка. По спине пробежали мурашки. Он чувствовал себя так, будто ступил на узкий мостик без перил, перекинутый через пропасть.

Теперь настал черед Антону запинаться, подбирая слов. Это тоже, оказывается, не так-то легко — пересказать за четверть часа основные факты мировой истории за последние пятьдесят лет… Сашка слушал внимательно, с отстраненным выражением лица, лишь изредка задавал уточняющие вопросы, и Антон, помимо воли, увлекся. Достал с книжной полки энциклопедию, свои старые учебники истории, даже вытащил из нижнего отделения книжного шкафа старые подшивки «Огонька». Самые древние из них были двадцатипятилетней давности.

Сашка листал пожелтевшие страницы, рассматривая иллюстрации.

— Значит, космический корабль первым запустил Советский Союз?

— Да. Первым космонавтом был Юрий Гагарин. Он полетел в космос 12 апреля 1961 года.

— И на Луну наши тоже полетели первыми?..

— Нет, на Луне первыми побывали американцы. В 1969-м.

— А на Марсе?

Антон невесело улыбнулся.

— На Марс ещё никто не летал… и не похоже, чтобы скоро полетели…

— И Советского Союза больше нет?

— Десять лет уже…

Сашка чувствовал себя обманутым. Этот удивительный, полный технических чудес мир будущего на деле оказался всего лишь яркой пустышкой. Мыльным пузырем в радужных разводах, внутри которого — пустота… Всё, что для него, для Сашки Полежаева из 1949 года было святым — такие слова как «Советская Родина», «Сталин», «коммунизм» — в этом вывернутом наизнанку чужом мире превратилось в пустой звук.

И так же пусто сделалось у него на душе. Стук сердца гулко отдавался в этой пустоте.

Подставив стул, Антон принялся доставать со шкафа ещё какие-то журналы. Из неровной кипы неожиданно выскользнули несколько фотографий и спланировали на пол.

Сашка поднял карточки. На поблекших от времени прямоугольниках были запечатлены разные люди, но на всех присутствовала одна и та же улыбчивая молодая женщина.

— Кто это? — спросил Сашка.

Антон глянул на фотографии.

— О, так это же моя бабушка Таня в молодости! Она давно искала эти фотографии, но не знала, куда они запропастились…

— Твоя бабушка?

— Она у меня замечательная! Мои родители работали на Севере, они оба геологи, я видел их только когда они приезжали в отпуск… так что бабушка Таня меня фактически вырастила. Я тебя с ней познакомлю — она скоро должна вернуться… Она тебе обязательно понравится.

Чем дольше Сашка всматривался в черты молодой женщины на фотографиях, тем труднее было избавиться от ощущения, что он её уже где-то видел. Или когда-то?.. Он перевернул карточку, на которой три девушки были сняты на фоне парадного входа какого-то института, начал читать надпись на обороте, сделанную порыжевшими от старости чернилами: «Дорогой подружке и однокурснице Танечке Скороходовой…»

Не дочитав, он всё понял.

Сквозь смутно напоминавшие кого-то черты девушки-студентки проступило знакомое лицо другой девчонки, на несколько лет помладше, девчонки, которая училась в соседней школе, которую он много раз видел на улицах родного Н-ска и на катке, зимой, но почему-то никак не мог набраться храбрости, чтобы подойти к ней, чтобы познакомиться…

И вот теперь он разговаривал с внуком той девочки Тани.

Всё это было похоже на кошмарный сон. Хотелось проснуться… немедленно убежать из этого чужого мира, чтобы ничего больше не видеть и не знать.

Сашка посмотрел в окно. Так толком и не начавшись, дождик уже закончился.

— Мне надо идти, — сказал Сашка, вставая.

— Почему? — спросил Антон. — Я думал, ты ещё останешься у нас.

Сашка покачал головой.

— Я пойду…

— Жаль. — Антон, похоже, был искренен.

Сашка боялся, что он захочет пойти вместе с ним, чтобы посмотреть на машину времени, но Антон проводил его только вниз, до двери подъезда. Улыбнувшись, сказал на прощание:

— Ну, будешь ещё в нашем времени — заходи…

Сашка шагал прочь с гулко стучащим сердцем и ватной опустошенностью в голове, ничего не видя вокруг. Выйдя из двора, он зашагал быстрее, почти побежал, направляясь к окраине Н-ска.

Знакомую балку, заросшую ивняком, он отыскал без труда. Машина времени лежала там, где он ее и оставил.

Стиснув зубы, чтобы не дать волю подступающему к горлу горькому кому, давясь злыми слезами разочарования, Сашка механически готовил машину времени к перелету в родное время. Не хотелось задерживаться в этом странном и чуждом мире ни на минуту. Домой, домой… Забыть всё, что видел здесь, и пусть все будет, как раньше… хотя он втайне понимал, что как раньше уже ничего не будет.

Он переключил машину времени на перемещение в прошлое, забрался в седло. Последний взгляд на серый пасмурный пейзаж XXI века — и ноги с силой крутанули педали.

Ощущение падения в никуда уже не пугало, как в первый раз. Вокруг него сомкнулась тьма, но Сашка каким-то образом продолжал видеть свои руки, сжимающие рукоятки, укрепленные на руле приборы, как будто они были подсвечены идущим ниоткуда светом. Цифры в окошечках плавно крутились назад.

1997… 1990… 1982… 1975… 1969… 1962… 1954… 1950…

Когда до родного 1949-го оставалось меньше года, Сашка потянул скобку хронотормоза, но тросик неожиданно лопнул с металлическим звоном, и тонкий гул машины времени перешел в надрывный визг.

Подхватив беспомощный аппарат, могучий поток вневременья с нарастающей скоростью понес его в прошлое — все дальше и дальше.

1936… 1920… 1900… 1851… 1743… 1599… 1124…

Сашка лихорадочно пытался сделать что-нибудь, но понимал уже, что всё бесполезно. Машина времени стала неуправляема, и ему не оставалось ничего другого, лишь покрепче вцепиться в руль, чтобы не вылететь из седла.

Цифры в окошках давно остановились, дойдя до нулей; теперь Сашка не мог теперь даже видеть, как далеко занесло его в прошлое, а поток вневременья все продолжал тащить машину времени, как бурное течение реки тащит лодочку без весел…

Это продолжалось долго, очень долго. Поток, наверное, в конце концов унес бы Сашку вообще в невообразимые глубины Вечности, но в какой-то момент перегрузки не выдержала сама машина времени.

Что-то в ней с треском сломалось, гул оборвался, словно отрезанный, и старый велосипед без колес вместе с Сашкой вывалился из тьмы вневременья в морозный солнечный день на бескрайней заснеженной равнине.

* * *

…Жизнь в ледниковую эпоху по-своему оказалась не так уж и плоха.

Сашке повезло. На него, полузамёрзшего, случайно наткнулись охотники из клана Гор'Хха. Эти свирепого вида косматые дядьки в грубо обработанных звериных шкурах хоть и были первобытными, однако жалость к невесть откуда взявшемуся странному парнишке не была чужда и им. Они отнесли Сашку к становищу клана, где женщины отогрели и выходили его. Для Сашки так и осталось загадкой, почему они решили принять его в клан, вместо того, чтобы убить его, чужака, или просто оставить в степи на верную смерть.

Мало-помалу Сашка осваивался в своей новой жизни. Учил язык клана, перенимал необходимые для выживания навыки. Людям Гор'Хха он казался забавным и неуклюжим — поначалу он не умел самостоятельно даже развести огонь. Ему дали прозвище Щенок — скорее, снисходительное, чем обидное.

Постепенно Сашка втянулся. Привык и к полуголодному существованию, и к постоянному ощущению холода, и к вшам в волосах — в конце концов привыкнуть можно к чему угодно. Через пару лет, став полноправным членом клана и мужчиной — черноглазая Ула давно спала с ним под одной шкурой, — он наравне с другими охотниками ходил на диких оленей, и его крепкое копье с каменным наконечником не знало промаха.

К ржавым останкам своей машины времени он больше не наведывался. Они так и остались валяться в степи. Первое время он ещё надеялся, что сможет отремонтировать аппарат и вернуться домой, но надежда угасла, когда стало ясно, что перегорела одна из вакуумных ламп. А где возьмёшь в ледниковую эпоху лампу от трофейного «Телефункена»?..

Теперь Сашка жил жизнью приютившего его клана. Вместе с ними он охотился, вместе с ними кочевал, вместе с ними участвовал в стычках с другими племенами, вместе с ними пел у костра их песни, празднуя обильную добычу, вместе с ними, случалось (и нередко), голодал, когда духи отворачивались от охотников… Он почти забыл о своем мире и будущем, в котором ему довелось побывать. Только иногда, когда накатывала смертельная тоска, его вдруг охватывало упорное, отчаянное желание сделать так, чтобы русло истории изменилось хоть на самую малость… чтобы не повторилось то нелепое будущее, которое он видел. Испытывая мучительную нехватку слов, он пытался растолковать людям клана великие идеи Ленина и Сталина, поведать о Стране Советов и светлом будущем. Распаляясь и брызжа слюной, он доводил себя чуть ли не до эпилептических припадков. Соплеменники, разумеется, ничего не понимали из его рассказов, но внимательно слушали и улыбались. Сашку больше не называли Щенком — его зауважали. Никто уже не сомневался, что этот парень, говорящий с духами, скоро сможет заменить старого шамана Уг'гура, когда тот уйдет в Страну Духов…

* * *

…Вот так имя Саши Полежаева осталось никому не известным, не попало ни в энциклопедии, ни в школьные учебники физики, а первая в истории человечества действующая машина времени бесследно затерялась в прошлом…

Впрочем, не совсем бесследно.

* * *

«Во время раскопок в окрестностях города Н-ска на месте стойбища эпохи палеолита была сделана сенсационная находка: прекрасно сохранившийся комсомольский значок. Значок, судя по всему, был приколот к шкуре древнего охотника. Радиоуглеродный анализ подтвердил его возраст — примерно двадцать восемь тысяч лет. Пока, к сожалению, нет ответа на вопрос, что это — действительно сенсация века или ловкая фальсификация? Археологи, к которым обращалась за консультацией наша редакция, предпочитают отмалчиваться, считая комсомольский значок из палеолита всего лишь чьей-то глупой шуткой…»

(Из статьи Антона Скороходова «Комсомольцы в каменном веке?», опубликованной в газете «Н-ский вестник» 23 октября 2002 года.)

г. Запорожье, 2–5 июля 2001 г., 13–14 июня 2009 г.

Загрузка...