Сергей Герасимов

Любовь человека

Река течет на северо-запад от города, по неширокой равнине, петлистая и быстрая, меняющая свое русло после ливней и паводков. Километрах в двадцати вниз по реке начинаются узкие песчаные пляжи, которые каждый год переползают на новое место. Потом река делает изгиб и разливается черным чистым озером, зеркальным, как полированный пластик, и дальше уходит в леса. С этого места начинается заповедник на этом же месте заканчивается человек. Последние пять-семь лет пляжи были необитаемы, потому что в заповеднике появились волки. Вначале волки только присматривались к человеку, выйдя из зарослей они, похожие на больших черных собак, долго стояли на противоположном берегу, потом все вместе поворачивались и уходили. Волки всегда появлялись по трое или по четверо. Осмелев, они стали кружить у деревень и пугать жителей воем. Однажды кто-то из егерей не вернулся из заповедного леса. Через две недели были найдены кости человека и коня, лежавшие вперемешку, клочья одежды и винтовка, из которой не успели выстрелить. Вдова погибшего выступила по местному телевидению, взяв с собою двоих сирот. Она показывала альбом семейных фотографий, кожаный пояс со следами звериных зубов и, зачем-то, старые письма мужа. Старшая девочка сидела красная, с удивленными глазами, и не плакала.

Передача оказалась удачной. Ее записали и пустили по стране, и тогда встал вопрос: зачем здесь волки? Волчья шкура в тот год стоила четыреста двадцать американских долларов, поэтому прибывали все новые и новые желающие поохотиться.

Туристический лагерь «Нэтали» был переполнен охотниками, самих же туристов не осталось.

Нэтали с семьей уехала в тот год одной из последних, все же это был ее лагерь, основанный в день ее рождения и названный ее именем; но здесь начиналась война человека и зверя, а молодой женщине не место среди крови.

Охотники свирепствовали несколько лет. Летом они били волка просто из винтовок, из машин и вертолетов, зимой с аэросаней и вездеходов, весной – выжигали бензином норы с волчьими выводками. Пришел день, когда был убит последний волк и лагерь снова стал безопасен. Но туристы не возвращались: они уже нашли другие места и привязались к ним. В конце концов лагерь «Нэтали» был ничем не лучше других.

Но Нэтали любила свой лагерь. Сейчас ей уже двадцать один, в ее жизни было двадцать августов, пятнадцать из которых она провела в лагере. И каждый раз она была совершенно счастлива здесь – пунктир настоящего счастья на листке жизни, еще не исписанном. Сейчас лагерь не приносил дохода, ресторан, биллиардная, спортивные площадки и подсобные помещения были закрыты, палатки любителей романтики были сняты и только трава на их месте не хотела расти. У Нэтали был собственный ключ от центральной усадьбы, а начинался август и городское небо гасло от пыли, листья городских деревьев скрючились от жары кулачками. Поэтому она решила вернуться.

Эдди подвез ее до того места, где заканчивалась асфальтовая дорога и пообещал приехать вечером, с вещами. Дальше Нэт пошла пешком, потому что так захотела. Порой она становилась непонятно упрямой, будто бы зная что-то очень правильное и не желая никому это правильное обьяснять. Она делала то, что считала нужным, правда, иногда самые неожиданные нелепости.

Ворота в лагерь были закрыты и заперты тяжелой намасленной цепью, но Нэт нашла знакомую дырку в ограде. Внутри было тихо, хотя чувствовалось присутствие человека: работал фонтанчик с водой, в грязи у фонтанчика отпечатался след большой мужской подошвы, пахло дымом костра. Нэт вышла на центральную площадку и увидела двух мужчин.

– Здесь нельзя разводить костер, – сказала она.

Мужчины удивленно обернулись. Один из них, невысокий, с круглой рыжей бородой, ел мясо с ножа.

– Здесь нельзя разводить костер, – повторила Нэт, – это площадка для танцев.

Они выяснили отношения. Бородатого звали Ральф, с другим Нэт не стала знакомиться. Узнав, что она в некотором роде хозяйка лагеря, мужчины стали вести себя преувеличенно вежливо.

Но это было неинтересно. Она прошлась по лагерю, вспоминая каждый камешек и каждое деревце (кусты подросли), спустилась к беседке, которую собственными руками строил ее отец, убивая такое живучее в августе время. Отсюда была видна река, налитая солнечной ртутью, и совершенно красный сосновый лес за рекой. Сейчас все деревянные части беседки посерели и держались кое-как. У беседки стояла большая деревянная клетка со зверем. Клетка была покрыта сверху металлической сеткой. Волк лежал, положив голову на передние лапы, и спокойно смотрел на женщину. И было что-то завораживающее в его взгляде.

– А кто это? – спросила Нэт.

– Волк, наверное, последний. Мы целый месяц охотились за ним.

– Чтобы содрать шкуру?

– Сейчас шкура стоит уже восемьсот.

– Это немало, – Нэт сняла с руки кольцо с бриллиантом, подарок забавного Эдди.

– Вот, возьми, это стоит почти столько же. Теперь выпусти волка.

– Но, этого нельзя делать.

– Почему же?

– Нас нанял ваш дядя, чтобы уничтожить всех волков, до последнего. Иначе туристы не будут возвращаться. Вы хотите, чтобы здесь снова развелись волки?

– Туристы все равно не возвращаются, а волки не разводятся почкованием, – сказала Нэт, – нужна хотя бы пара волков. Или вы сказали мне неправду? Или это не последний волк?

Охотник помладше стал набивать цену. У него были хитрые и блеклые глаза.

– Это особенный волк, очень большой. Он весит семьдесят четыре килограмма. Его длина…

– Сколько?!! – перебила Нэт.

– Семьдесят четыре.

– И у тебя поднимется рука убить такого зверя? такого настоящего зверя? он весит больше, чем ты!

– Его нельзя выпустить, – сказал Ральф, – он нас просто разорвет. Я могу его только пристрелить.

– Стрелять с такого расстояния это все равно, что убивать младенцев, – сказала Нэт.

Она была красива. Каштановые волосы средней длины, короткая челка, играющая с ветром, немного неправильный нос, глаза – твердые, но без тени властности, – и идеальная фигура под длинным платьем. И полуоткрытые губы – так улыбаются женщины, еще не нашедшие себе настоящего мужчину.

Загрузка...