Портальщик Короткий путь

Глава 1

1

Я плюхнулся на подушки и сразу же утонул в этой роскоши. Мягко, чертовски мягко. Фархад ибн-Аббас аль-Наджи возлежал напротив меня с грацией сытого кота, подперев голову рукой, унизанной перстнями. Я попытался принять такую же позу. Результат вышел плачевным.

Неловко завалился на бок, локоть соскользнул с подушки, и мне пришлось спешно перебирать ногами, чтобы сохранить равновесие на покачивающейся поверхности ковра. Со стороны я, наверное, напоминал перевёрнутую черепаху. Фархад вежливо отвел взгляд, но в уголках его глаз плясали смешинки.

— Э-э-э... уважаемый Фархад, — начал я, чтобы хоть как-то отвлечься от собственной неловкости. — Невероятный артефакт... этот ковёр. На каких принципах он летает?

Вопрос был идиотским, но лучше уж говорить, чем молча ёрзать, пытаясь принять достойный вид.

Фархад ибн-Аббас аль-Наджи погладил бороду, и его глаза согласно и довольно сверкнули.

— О, это, молодой мастер, результат тончайшего слияния двух начал, — его голос, с лёгким, певучим акцентом, лился, как тёплый мёд. — Магия Воздуха, что наполняет паруса кораблей и гнёт спины облаков, здесь служит основой, даруя нам лёгкость и возможность парить. Но главное, — он поднял палец с огромным сапфиром, — это магия Разума. Мысль хозяина управляет ковром. Малейшее желание, едва уловимая воля — и он послушен, словно ручной сокол.

Я понимающе кивнул, уже немного успокаиваясь. Голос у него был какой-то... гипнотический, что ли. Располагающий.

— Должно быть, стоит бешеных денег, — ляпнул я первое, что пришло в голову.

Фархад рассмеялся — мягко, без тени насмешки.

— О да. Такие игрушки, — он любовно похлопал ладонью по ковру, — позволить себе может далеко не каждый. И дело не только в цене. Приобрести летающий ковёр можно только с личного соизволения досточтимого Повелителя Шамсахара, Шахиншаха Джалаладдина, да продлятся его дни. Не всякому позволено рассекать небеса его халифата, молодой мастер Андрей. Это честь и... — он хитро прищурился, — ответственность.

— А далеко ли простирается власть вашего Повелителя? — спросил я, пытаясь представить масштаб страны.

Фархад усмехнулся, указывая куда-то вдаль, за крыши домов.

— От Великой пустыни на востоке до Предгорий Забвения на западе. От Мраморного моря на севере до Золотых песков на юге. И всё это — Шамсахар, молодой мастер. А что до Империи Аэндор… — он чуть прищурился, — полтора месяца пути караваном через пустыню. Или три недели морем, если не пользоваться стихийной магией.

— Понимаю, — только и смог выдохнуть я, впечатлённый услышанным.

Город плыл под нами, как огромный, живой муравейник. Я видел всё: базарные площади, кипящие пёстрой толпой, извилистые улочки, где в тени домов прятались от жары люди и ослики, зелень садов, врывающихся в каменные джунгли островками прохлады. Вдалеке, за крышами домов, угадывалась ослепительная синева моря, усеянная белыми точками кораблей.

Фархад молчал. Он просто сидел и смотрел на меня с лёгкой, доброй улыбкой, не мешая наслаждаться моментом. И за это ему было отдельное спасибо.

Мы отлетели от центра. Роскошные дворцы и шумные базары остались позади. Мы двигались к окраине, и архитектура внизу менялась. Вместо каменных громад, уходящих в небо, появились двух-, а кое-где и трёхэтажные дома. Они были сложены из светлого камня, с плоскими крышами и небольшими, увитыми зеленью внутренними двориками. Чисто, зелено, уютно. Дома явно принадлежали людям состоятельным, но не запредельно богатым.

Ковёр плавно пошёл на снижение, направляясь к одному из таких домов — приличному двухэтажному особняку, утопающему в зелени. Мы мягко, почти невесомо, опустились прямо на небольшую, вымощенную камнем террасу на втором этаже.

И тут же, словно по мановению волшебной палочки, из дверей, ведущих внутрь, появились двое. Слуги. Одеты просто, но добротно: светлые льняные рубахи, широкие штаны, на поясах — кожаные кошели. Не глядя на нас, без лишних слов и суеты, они начали быстро и слаженно устанавливать над ковром высокий навес из плотной, светлой ткани, закрепляя его на прочных шестах. Солнце сразу перестало печь, на террасе воцарилась благословенная тень.

Я молчал, заворожённо наблюдая за этим бесшумным спектаклем. Фархад, кажется, тоже не спешил начинать разговор.

Когда навес был натянут и закреплён, слуги исчезли так же быстро, как и появились. Но уже через минуту они вернулись, неся небольшой, но искусно сделанный столик на низких, резных ножках. Они поставили его между нами, прямо на ковёр.

Следом на столике появился изящный чайник из тёмной, с золотой росписью керамики, две маленькие пиалы и несколько тарелочек с восточными сладостями — рахат-лукум, обсыпанный сахарной пудрой, засахаренные орехи, тончайшие ломтики какой-то халвы и горка свежих, налитых солнцем фруктов: персики, инжир, крупный янтарный виноград.

Я перевёл взгляд с этого великолепия на Фархада. Он улыбнулся своей самой располагающей улыбкой и широким жестом указал на стол.

— Ну что, молодой мастер? Прошу откушать. Уверяю, после столь волнительного дня это будет совсем не лишним.

Пиала в моих руках была крошечной, почти игрушечной, но от неё исходил такой аромат, что у меня голова шла кругом. Чай был терпким, с лёгкой горчинкой и цветочным послевкусием. Я отхлебнул маленький глоток и зажмурился от удовольствия.

— Хорош, — выдохнул я, обращаясь скорее к самому себе, чем к собеседнику.

Фархад ибн-Аббас аль-Наджи понимающе улыбнулся и, взяв с тарелочки кусочек рахат-лукума, обмакнул его в мёд, стоявший тут же в крошечной серебряной розетке.

— Это не просто чай, молодой мастер, — произнёс он с той же певучей интонацией, от которой у меня внутри всё размякало. — Это зелёный чай с лепестками горного жасмина и цедрой плода, что растёт лишь в одной долине нашего халифата. Его собирают девственницы на рассвете, а сушат...

— ...на груди у танцовщиц, — закончил я за него с ироничной улыбкой, вспомнив бесконечные россказни Лориэна о восточных чудесах.

Фархад рассмеялся — громко, искренне, от души.

— О нет, друг мой. Сушат его старики, в тени, под специальными навесами. Танцовщицы — это уже из другой оперы, — он подмигнул мне, и мы оба понимающе хмыкнули.

Я откусил кусочек лукума. Сладость взорвалась на языке, смешиваясь с горчинкой чая, и я понял, что давно не испытывал такого чистого, ничем не замутнённого наслаждения. Рядом с нами, на низком столике, дымился чайник, и слуги бесшумно подливали кипяток, когда чай в пиалах заканчивался.

Мы ели молча, смакуя каждый кусочек. Фархад, казалось, был погружён в свои мысли, но я чувствовал на себе его внимательный, изучающий взгляд. Он не торопил, не давил. Просто давал мне время насладиться моментом и, видимо, собирался с мыслями.

Наконец, когда я дожевал засахаренный орешек и запил его очередным глотком чая, Фархад как бы невзначай, словно речь шла о погоде или виде с террасы, поинтересовался:

— Так что же, мастер Андрей, привело тебя в наш благословенный Шамсахар? Что подвигло покинуть Империю?

Вопрос повис в воздухе. Я ожидал его, но всё равно внутри что-то дрогнуло. Допивать чай расхотелось. Я поставил пиалу на столик, откинулся на подушки и, глядя на белоснежные горные вершины вдалеке, начал рассказывать.

— Всё началось с учёбы в Имперской академии магии, — произнёс я, чувствуя, как слова даются тяжело, но почему-то хочется выговориться этому человеку с хитринкой в глазах. — Я, видите ли, оказался там не самым последним в пространственной магии. Даже, скажем так, подавал надежды.

Фархад чуть наклонил голову, показывая, что слушает внимательно.

— Академия быстро смекнула, что грех не использовать такой талант, — усмехнулся я. — Меня отправили на практику. Работал портальщиком. Деньги капали, часть уходила в кассу академии. Вроде бы и справедливо — знания стоят дорого. Но однажды... — я замолчал, подбирая слова.

— Да? — мягко подтолкнул меня Фархад.

— Однажды, возвращаясь с практики, я столкнулся с компанией благородных. Они были из Академии, с боевого факультета, высокородные, самоуверенные. Слово за слово, поспорили... — я поморщился, вспоминая ту ситуацию. — В общем, всё закончилось магической дуэлью.

Фархад оживился. В его глазах загорелся неподдельный интерес.

— Дуэль? Магическая дуэль между... прости, между кем и кем?

— Между мной, безродным селянином, и высокородным огневиком с боевого факультета, — ответил я, и на моих губах появилась невесёлая усмешка. — По всем законам сословного общества такой дуэли не могло быть в принципе. Я и апеллировал к наставникам, мол, так не положено. Но там, видимо, решили, что показательная порка безродного выскочки — это очень интересное и забавное мероприятие.

— И чем же закончилась эта... показательная порка? — спросил Фархад, и в его голосе послышались нотки, которые я не мог идентифицировать — то ли любопытство, то ли восхищение.

Я посмотрел ему прямо в глаза.

— Мой соперник погиб. Ну, погиб и погиб, с кем не бывает. Но он был... высокородным. Это стало проблемой.

Фархад на мгновение замер, переваривая информацию, а потом его лицо озарилось искренним, живым интересом.

— Погоди, погоди, молодой мастер. Это самое интересное. Как? Как безродный ученик-портальщик смог противостоять боевому магу-стихийнику?

Я немного замялся, но решил не скрывать. В конце концов, это была моя техника, моя гордость, и скрывать её здесь, на этой уютной террасе, не было смысла.

— Я использовал портал как щит, — начал я, снова беря в руки пиалу. — Все его огненные шары, стрелы, копья — всё это влетало в открытый мной портал и выходило скрытно в отдалении. Он атаковал, но не видел, куда уходит его сила. А когда он решил применить самую мощную технику, которую только мог сотворить... — я сделал глоток чая, — я принял её в портал. Но выходной портал разместил прямо у него за спиной.

На лице Фархада расцвела широкая, одобрительная улыбка.

— Остроумно, — протянул он, смакуя слово. — Необычно. Свежо, я бы даже сказал. Позволить магу самому себя уничтожить... — он покачал головой. — Да, такого я ещё не слышал.

— Ты говоришь об этом так, будто пересказываешь чужую историю, — заметил Фархад, наливая мне чая. — А сам? Как ты к этому относишься?

Я задумался. Никто раньше не задавал мне этого вопроса.

— По-разному, — признался я. — Иногда кажется, что я просто защищался. Иногда… снится. Не сам бой. А лица тех, кто смотрел. Наставники, другие ученики. Они знали, чем всё кончится. Им было любопытно.

Фархад покачал головой.

— Свидетели, которые не вмешались, чтобы остановить преступление, — такие же преступники, молодой мастер. Запомни это.

Я улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение отпускает.

— После этого Академия решила замести дело побыстрее. Знали, что я хороший портальщик, поэтому не стали казнить или сажать в темницу. Просто сплавили с глаз долой в дальнее баронство, с запретом на посещение столицы Империи. И всё.

Фархад слушал, не перебивая, лишь изредка кивая и прихлёбывая чай.

— В баронстве я работал на барона, открывал порталы для его торговых караванов, — продолжил я. — А в свободное время, спасибо старому трактату магистра Альдрика, научился изготавливать артефакты. Пространственные сумки, камни возвращения... Потихоньку встал на ноги.

Я немного помолчал, собираясь с мыслями, и добавил:

— Правда, однажды на меня напали трое наёмников.

— Наёмников? — Фархад приподнял бровь. — Это интересно. Расскажи-ка поподробнее.

— Да чего там подробного, — я небрежно махнул рукой. — Двоих я срезал порталами. Вернее, они сами на них наскочили. А третьего... — я усмехнулся, — застрелил из его же арбалета. Он так испугался, что сам мне его отдал. Как-то так.

Фархад хмыкнул, и в его глазах мелькнула лукавая искорка.

— Забавно получается, мастер Андрей. Все твои противники как-то... неудачно погибают. — Он сделал паузу и добавил: — Но такое случается. Нередко, скажу я тебе.

Я кивнул, соглашаясь.

— Дальше — больше. В портовом городе я встретил заморского купца Шахрияра аль-Джанаби. Он рассказал мне о Шамсахаре. И, что важнее, предложил продавать ему мои артефакты в два раза дороже, чем покупал барон. Видимо, барон неплохо на мне наживался.

Я допил чай, и Фархад жестом велел слуге наполнить пиалу снова.

— А потом была драка в таверне, — продолжил я, не вдаваясь в подробности. — Двое моряков... или, может, наёмников. Неважно. Они тоже неудачно погибли. Барон озверел, наложил на меня вергельд, запретил покидать замок. Но к тому времени у меня уже был план.

— Какой же? — Фархад подался вперёд.

— Я изготовил камень возвращения из драгоценного агата, — сказал я, и в моём голосе прозвучала гордость. — За него пришлось заплатить сто пятьдесят золотых крон.

Фархад присвистнул.

— Сто пятьдесят? Для молодого мастера это весьма серьёзная сумма.

— Мои артефакты ценятся, — просто ответил я. — Я честно заработал эти деньги. Долго и тяжело напитывал агат магической силой, но справился. Половинку артефакта передал тому самому заморскому купцу, и он отправил её в Шамсахар. А вторую половинку...

Я полез в бездонный карман мантии и извлёк оттуда обе половинки агата.

— С помощью этого артефакта я и попал сюда. Прямо в фонтан на главной площади.

Фархад смотрел на артефакт, лежащий на моей ладони, и в его взгляде читалось неподдельное уважение.

— Хм-м, — задумчиво протянул он, откидываясь на подушки и прихлёбывая чай. — Удивительная история, мастер Андрей. И заметь, я тебе сразу сказал — ты необычный гость.

Он немного помолчал, собираясь с мыслями, и изрёк:

— Да. Удивительная история. И, позволь заметить, ты не просто маг. Ты сильный маг. И, что не менее важно, талантливый. Такие люди, как ты, у нас в цене.

Я почувствовал, как от его слов по спине пробежал приятный холодок. Кажется, моё решение бежать в Шамсахар было самым верным решением в моей новой жизни.

Сидя на подушках, я чувствовал, как от выпитого чая по телу разливается приятное, успокаивающее тепло. Фархад ибн-Аббас аль-Наджи допил свою пиалу, поставил её на столик и вдруг замер. Его взгляд изменился — он словно посмотрел сквозь меня, сквозь террасу, сквозь сам этот дом, куда-то вдаль, где решались судьбы. На его лице появилось выражение глубокой, сосредоточенной задумчивости. А потом он словно принял какое-то важное, выстраданное решение.

Он повернулся ко мне, и его глаза снова стали живыми, тёплыми, но теперь в них появилась ещё и твёрдость.

— Уважаемый мастер Андрей, — начал он тем особенным тоном, который сразу выдавал всю серьёзность момента. — Позволь мне обратиться к тебе с предложением, которое идёт от самого сердца и, смею надеяться, будет созвучно твоим устремлениям.

Он сделал паузу, и я почувствовал, как воздух вокруг нас словно сгустился.

— Я предлагаю тебе принять службу. Службу не кому-нибудь, а самому досточтимому, наимудрейшему и великодушному Повелителю Шамсахара, Шахиншаху Джалаладдину, да продлятся его дни и да пребудет с ним благословение небес.

Я замер. Вот это поворот.

Фархад, видимо, заметил моё замешательство и чуть заметно улыбнулся, но продолжил всё тем же проникновенным голосом:

— Дело в том, что я являюсь начальником особого ведомства — Шамс аль-Хавийя, что в переводе с нашего языка означает «Солнце Бездны». Это специальная Тайная магическая стража, в задачи которой входит противодействие магам-ренегатам, отступникам от воли Повелителя, а также иным магическим существам и тварям, что покушаются на спокойствие и власть нашего господина.

Он произнёс это с такой торжественностью, что я невольно выпрямился на подушках.

— И, — добавил он, чуть склонив голову набок, — всего лишь один маленький нюанс.

Он сделал многозначительную паузу, а затем, понизив голос почти до шёпота, с хитрой ухмылкой произнёс:

— Всё дело в том, что моё ведомство, конечно же, тайное. Но... — он развёл руками, — о моих бойцах, моей боевой группы — лучей «Солнца Бездны», слышал каждый в Шамсахаре. А уж в Багдашаре — точно знают всех поименно.

Я опешил от такой откровенности.

— Уважаемый Фархад, — вырвалось у меня, — но как же так? Если оно тайное, а вас знают все...

Фархад откинулся на подушки и рассмеялся — мягко, но с явным удовольствием от моей реакции.

— А это, молодой мастер, гениальный ход, придуманный лично наимудрейшим Повелителем, — он снова произнёс титул с тем же благоговением. — Посуди сам. Тайная стража, о которой никто не знает, — это пустое место. А тайная стража, о существовании которой все знают, о могучих воинах, что в неё входят, и какой угрожающей силой они обладают... — он поднял палец вверх. — Это уже не просто стража. Это неотвратимое наказание, меч, что всегда висит над головой каждого, кто посмеет противиться воле Повелителя. Мы должны быть у всех на виду как символ.

Я слушал, раскрыв рот. Логика была безупречной.

— Так вот, уважаемый мастер Андрей, — Фархад снова посерьёзнел. — Я предлагаю тебе вступить в ряды «Солнца Бездны», стать одним из лучей и встать под мою руку на службу нашему великому Повелителю.

Предложение меня ошеломило настолько, что первые слова вырвались раньше, чем я успел их обдумать:

— Я? Но я же... я всего лишь портальщик. Я артефакты делаю, порталы открываю. Какое там... противодействие магам-ренегатам?

Фархад посмотрел на меня с доброй, чуть снисходительной улыбкой.

— Мастер Андрей, — начал он терпеливо, как учитель, объясняющий непонятливому ученику простую истину. — Ты не просто портальщик. Ты сильный портальщик. Очень сильный, с большим потенциалом. Более того, — он хитро прищурился, — у тебя есть опыт. Боевой опыт. И пусть этот опыт не был получен на полях сражений, но, как я понимаю, он был вполне... эффективным.

Я вспомнил дуэль на арене, наёмников. Вспомнил таверну. Поежился.

— А такие решительные и деятельные маги, — продолжил Фархад, — мне нравятся. Очень нравятся. В моём ведомстве нужны не просто исполнители, а люди, способные мыслить нестандартно и действовать быстро. Ты, судя по всему, именно такой.

Он выдержал паузу и посмотрел мне прямо в глаза.

— Так что ты ответишь, мастер Андрей? Готов ли ты принять моё предложение?

Внутри у меня всё запело. Это был не просто шанс на новую жизнь — это был шанс на жизнь, полную смысла, на защищённость, на принадлежность к чему-то большему.

— Я согласен, уважаемый Фархад, — выпалил я, чувствуя, как от волнения пересыхает в горле. — Более того, я... я рад. Очень рад быть полезным.

Фархад расплылся в довольной, тёплой улыбке.

— Твои слова, мастер Андрей, радуют моё сердце. — Он приложил руку к груди в лёгком поклоне. — Но здесь есть один маленький нюанс.

Слово «маленький» он произнёс с той самой хитринкой, которая уже начала мне нравиться.

— Служба в наших рядах — дело ответственное. Каждый новый воин должен быть согласован лично с Повелителем. А после этого... — он сделал паузу, — ты должен будешь пройти испытание. И только тогда, доказав свою силу, ум и преданность, ты сможешь стать полноценным «Лучом» — Шамс аль-Муктадир.

— Я готов, — ответил я, не раздумывая ни секунды. — К любым испытаниям.

Фархад удовлетворённо кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение.

— Хороший ответ. Достойный ответ.

Он поднялся с подушек с удивительной для его комплекции лёгкостью, поправил полы роскошного халата и обвёл взглядом террасу.

— А пока, уважаемый мастер, ты будешь проживать в этом доме. Это теперь твоё временное пристанище. — Он указал рукой в сторону дверей, откуда появлялись слуги. — Обращайся к ним с любыми просьбами. Они предупреждены и будут выполнять твои поручения, обеспечивать тебе надлежащее проживание. Еда, вода, чистая одежда — всё, что пожелаешь.

Я благодарно кивнул.

— А теперь, уважаемый мастер, я попрошу тебя покинуть ковёр. Мне нужно ненадолго отлучиться. Дела, знаешь ли, государственной важности.

Я поспешно вскочил, чуть не запнувшись в подушках, и отошёл к краю террасы.