Роджер Макбрайд Аллен Смертельная схватка
Кореллианская трилогия-2 (Звездные войны)

Глава первая КРОВНЫЕ УЗЫ

Хэн Соло со связанными за спиной руками после увесистого пинка охранника головой вперед влетел в камеру, больше похожую на каменный мешок. Он, естественно, не заметил, что средняя часть каземата на полметра понижается от порога, и, не в силах удержаться на ногах, больно ударился плечом о каменные плиты настила.

Повернувшись на бок, Хэн кое-как выпрямился и сел. Охранники, затолкавшие его в камеру, вышли и захлопнули тяжелую дверь. Хэн остался один.

Он огляделся вокруг. Что-то будет дальше? Хорошо, хоть удалось выбраться из карцера — жуткой зловонной дыры. Это уже кое-что. Нельзя сказать, что совсем хорошо, но все-таки полегче. Правда, на радужные перспективы рассчитывать пока не приходится. Он по собственному опыту знал, что оказаться в камере — само по себе не так уж и страшно. Неприятности начинаются после того, как тебя переводят из нее куда-нибудь в другое место. С усилием поднявшись на ноги, он принялся разглядывать свои новые «апартаменты». Стены и пол сделаны из какого-то серого материала, похожего на сверхпрочный бетон. В воздухе попахивает сыростью, выходит, лишенное окон помещение расположено под землей. Ширина его метров двадцать, длина — тридцать. Центральная часть камеры на полметра ниже платформы шириной метра два, которая идет по периметру. Четыре тяжелые стальные двери, по одной в каждой стене, двери явно открываются внутрь. Любой стоящий на платформе будет смотреть свысока на того, кто сидит в средней части каземата.

Дверь, в которую его столь услужливо сопроводили, находилась у Хэна за спиной, перед ним же располагалось подобие трона из темного дерева, укрепленное на противоположной платформе. Похожее на трон кресло было большим и громоздким, так что всякий, кто на него садился, казался бы намного выше. Глаза Хэна оказались бы на уровне колен восседающего в кресле. Вид кресла достаточно красноречив: понятно, зачем он здесь и кто намерен с ним встретиться.

Хэн продолжал осмотр своего узилища. Кроме кресла, напоминавшего царский трон, другой мебели в камере нет. Освещение тусклое. Да и вид каземата весьма неказист. В полу трещины. Что это за сверхпрочный бетон, из которого изготовлены стены? Поверхность неровная, халтура — не работа.

Хэн видел немало всяких помещений, впечатляющих своим видом или пытающихся произвести на вошедших впечатление. Именно к этой категории он и отнес бы место своего заточения. Деятели из «Лиги защитников прав человека» явно желали, чтобы каземат ошеломлял узников, над которыми вершит суд Тайный Вождь. А быть может, тут он наблюдает за тем, как пленники умирают. Так, для собственного удовольствия. Но явно и то, что у «человеколюбцев» не хватило времени или средств, дабы сделать узилище по высшему разряду. Все, что он узнал, очень интересно, но вряд ли поможет ему уцелеть.

Хэн снова уставился на кресло. Вполне очевидно, где будет восседать «большой человек», если он тут появится. Что это за персона, Хэн догадался без труда.

Его кузен Тракен Сал-Соло. Больше некому. Старый добрый кровожадный, плетущий интриги, мстительный параноик Тракен. Понятно, кто станет вести допрос, но зачем — вот в чем загвоздка. По крайней мере Тракен хочет увидеть своего родича. Тут есть и своя хорошая сторона, и плохая. Совершенно очевидно, что жизнь Хэну сохранили ради этой встречи. Но найдется ли у этих «гуманистов» желание сохранять ему жизнь после встречи с главным «человеколюбцем»? Нужен ли он будет еще Тракену?

Ведь как бы то ни было, Хэн уничтожил пол-эскадрильи патрульных судов. За такое преступление любой суд приговорил бы его к смертной казни, а уж здешний суд ничуть не лучше «любого».

Да и родство с Тракеном ему не на пользу. Стоит Тракену удовлетворить свое любопытство, и он запросто прихлопнет Хэна как муху.

Нет, узы родства не помогут. Надо внушить Тракену мысль, что его родственничек представляет какую-никакую, а все-таки ценность. Тогда появится шанс спасти шкуру. Но оказывать хоть какую-то помощь головорезам Тракена он не намерен.

Каким же образом заставить Тракена поверить в то, что он ему нужен? И при этом увернуться от оказания конкретных услуг…

Внезапно Хэн услышал какой-то шум за дверью, находившейся позади дурацкого трона. Время на размышления он успел израсходовать.

Хэн отступил на пару шагов от двери. Если повзрослевший Тракен хоть в чем-то похож на того Тракена, каким он знал его в детстве, то нужно быть осторожным, крайне осторожным, имея с ним дело. Помнится, Тракен был совсем ребенком, когда стал развлекаться тем, что обрывал крылышки у насекомых и лупил детишек меньше себя. Тракен очень рано понял, как быстро распространяется репутация крутого парня. Вот что я сделаю с тем, на которого даже не сержусь. А как вы думаете, что произойдет, если я разозлюсь по-настоящему? В Галактике частенько встречаются такие типы, для которых жестокость, угрозы, нахрап — способы развлечения. Тракен же хитрее и изворотливее. Тупоголовых амбалов он использовал как инструменты, как средство для достижения цели. Но это вовсе не значит, что он не получал удовольствия от своих козней.

Двери распахнулись, и вошли потасканного вида мужчины в офицерской форме. Они быстро построились в две колонны. Одна колонна остановилась слева от трона, другая повернулась и застыла справа. Потом колонны развернулись лицом друг к другу, перестроившись.в шеренги как раз над головой у Хэна.

Судя по знакам различия, напоминавшим имперские, в каземат заявились ребята довольно высоких чинов. Правда, нынешние фельдмаршалы — это вчерашние уголовники. Нарядная форма и целые связки аксельбантов не превратят их обладателя в старого служаку, достойного всяческого уважения. Эти типы походили на прежних офицеров императорской армии не больше, чем ребенок, развлекающийся с детской сабелькой, похож на Люка Скайвокера.

Судя по отвисшим животам «вояк», ни один из них не вел подобающий для бойца образ жизни. Мутные глаза, красные небритые рожи и запах перегара, которым несло от них за километр, — все это подсказывало Хэну, что «полководцы» — если не все, то некоторые — основательно нализались накануне. Не слишком ли рано празднуете победу, господа хорошие? Неужели самый пьяный дурак из Лиги «гуманистов» может вообразить себе, будто победа уже одержана?

Не нужно быть телепатом, чтобы понять — в этой толпе собрались отнюдь не лучшие умы Галактики. Они здесь для декорации, не более того. Хэн не стал обращать на них никакого внимания. Он смотрел на дверь, расположенную за огромным креслом. Наступила заминка.

Не то Большой Человек опаздывал, не то кто-то решил, что задержка произведет более внушительное впечатление, когда хозяин появится. И тут в помещение вошел Тракен Сал-Соло, некогда Тайный Вождь «Лиги защитников прав человека», а ныне — самопровозглашенный Диктатор Сектора Кореллианы. Шагал он бодрой походкой человека, который отлично понимает, что делает, куда идет, и абсолютно уверен, что превосходно справится с задачей, которую себе поставил. Обойдя с правой стороны идиотский трон, он подошел к краю платформы и задержался на несколько мгновений. Он пристально вгляделся в родственника своими холодными глазами, и Хэн смотрел на него, не отводя взора.

У Хэна возникло такое ощущение, будто он смотрит в некое нелепое, искажающее предметы зеркало. Тракен был чертовски похож на Хэна. Вернее, наоборот. Нельзя сказать, чтобы их совсем уж не отличить друг от друга. Волосы у Тракена темнее, с проседью. Он был тяжелее кузена на несколько килограммов, носил аккуратно подстриженную бородку и был выше Хэна на два-три сантиметра. К тому же бросался в глаза надменно вздернутый подбородок, а жесткие черты лица несли отпечаток характера грубого и беспощадного. Казалось, что выражение гнева и подозрительности стало его неотъемлемой частью.

Однако, даже эти различия лишь подчеркивали сходство кузенов. Хэну показалось, что это мнимое зеркало изображает его таким, каким он сам мог бы стать. Мысль эта пришлась ему не по душе. Так что первая встреча с родичем расстроила Хэна в большей степени, нежели он этого ожидал.

Странное сходство заметил не только Хэн. Громилы в парадных мундирах, выстроившиеся по обеим сторонам трона, должны были смотреть прямо перед собой, но ни один из них не смог устоять перед искушением глянуть сначала на пленника, а затем на хозяина. По узилищу пронеслось удивленное перешептывание.

Похоже на то, что лишь один Тракен не увидел тут ничего особенного. Он взирал на узника, не отрывая взгляда.

Ну ладно, настало самое время внушить Тракену, что все происходящее — для Хэна сущий пустяк. Во всяком случае сделать вид, что это так.

— Привет, Тракен, — ухмыльнулся он. — Так и думал, что нам с тобой доведется встретиться.

— Привет и тебе, — ответил кузен голосом, поразительно похожим на голос Хэна. — Кое-что остается без изменений, не так ли?

— Я не вполне понимаю, что ты имеешь в виду.

— Как в старые времена, Хэн, — отозвался Тракен. — Как в старые добрые времена. Ты всегда затевал разного рода игры. А я приходил, чтобы прибрать за тобой.

— Насколько я помню, дело обстояло совсем не так, — возразил Хэн.

Тракен не убирал даже за самим собой, а не то что за кем-то другим. Но ему всегда удавалось сделать вид, будто он за кем-то убирает. Насильники, как правило, любят изображать из себя этаких жертв. Тракену ничего не стоило свалить вину на других за собственные пакости и приписать себе чужие труды и успехи.

— И все-таки ты прав. Кое-что остается неизменным.

— На сей раз придется хорошенько постараться, чтобы подтереть за тобой, — продолжал Тракен. — Ты обстрелял мой космический порт, повредил или уничтожил шесть моих патрульных судов. Дал возможность угнать мой истребитель, — Тракен гневно сжал кулаки. — Мы полагаем, что «Страшиле» удалось нырнуть в гиперпространство. Если пилот сумеет добраться до базы Новой Республики, это наверняка сорвет многие из моих планов.

— А я полагал, что космический порт и патрульные суда принадлежат правительству Кореллианы. Вот уж не знал, что они твои, — улыбнулся Хэн.

— Теперь они мои, — отрезал Тракен. — Если на то пошло, само правительство теперь тоже мое. Но в данный момент речь идет о другом. О том, что твои игры причинили мне немало неприятностей.

— Весьма сожалею, — заметил Хэн.

— Сомневаюсь, — покачал головой хозяин дурацкого трона. — Будь я на твоем месте, вряд ли бы стал сожалеть. Но все равно вопрос остается открытым. Как прикажешь с тобой поступить?

— Есть предложение, — непринужденным голосом отозвался Хэн. — Отпусти меня и позволь принять твою капитуляцию. Тогда, возможно, мне удастся убедить власти Новой Республики обойтись с тобой помягче.

— Не думаю, чтобы ты захотел объяснять мне, зачем я должен это делать, — слегка улыбнувшись, ответил Сал-Соло.

— Потому что дело твое проиграно, Тракен, — сказал Хэн. — Крестокрыл наверняка добрался до Корусканта, а если даже и не добрался, то доберется кто-то другой. Неужели ты намерен воевать с той самой Новой Республикой, которая разгромила Империю? Если республиканцам удалось справиться с Императором, Дартом Вейдером, Адмиралом Трауном и Звездами Смерти, то с какой стати им будет трудно разобраться с тобой? Почему бы тебе не сдаться и не уберечь всех от уймы неприятностей?

Тракен улыбнулся. Однако улыбка больше походила на оскал какого-нибудь ящера. Выражение лица его стало более холодным и непроницаемым.

Он покачал головой:

— Узнаю старину Хэна. Избитый, грязный, оборванный, только что проведший ночь в карцере — и все такой же шустрый и наглый.

Немного помолчав, Тракен продолжил:

— Почему я не проиграю? Да по очень простой причине. — Он откинулся на спинку кресла. — Потому что я победил. Все кончено. Власти Новой Республики, возможно, причинят мне немного беспокойства, но не более того. Разумеется, если они не хотят, чтобы несколько обитаемых звездных систем превратились в пар. Так что пусть лучше оставят меня в покое.

Хэн не сразу нашелся, что ответить. Есть ли у Сал-Соло основания для подобной угрозы?

Нет никакого сомнения, что одна звезда действительно превратилась в суперновую, хотя никаких предпосылок к тому не было. Легионеры взяли на себя ответственность за взрыв звезды, но каким образом шайке бандитов и громил удалось осуществить подобную диверсию?

— Фокус получился, — проговорил Хэн. — Только я не уверен, что вам удастся его повторить.

— Мы сумеем убедить тебя, — заверил его Тракен. — На этот счет можешь не сомневаться.

Голос Диктатора звучал уверенно. Если это был блеф, то весьма впечатляющий.

— Так зачем же меня сюда привели, Тракен? — спросил Хэн с видом занятого человека, которого оторвали от более важных дел. Будь на месте Тракена кто-то другой, такая фраза могла бы оказаться чистым самоубийством. Но Хэн знал своего кузена. Любая вежливая фраза лишь вызвала бы у Тракена презрительную усмешку.

— Ты так торопишься назад в карцер? — злорадно улыбаясь, спросил Сал-Соло.

Хэн с трудом подавил вздох облегчения. До сих пор он не надеялся на то, что кузен позволит ему прожить достаточно долго, чтобы вернуться в карцер.

— Нет, не тороплюсь, — отозвался он. — Но и обмениваться угрозами не собираюсь. Почему я здесь?

— У меня, признаться, была слабая надежда на то, что ты пожелаешь сотрудничать со мной. Станешь действовать как патриот своей родной Кореллианы и поможешь мне избавиться от чужаков из Новой Республики, которые всюду суют свой нос. Но я никогда не верил, что такая мысль придется тебе по нраву. Или все-таки станешь мне помогать?

— И через миллион лет не буду.

— Ну что ж, — заметил Тракен. — Если не желаешь мне помочь, то к чему мне сохранять тебе жизнь?

В подобных обстоятельствах такой вопрос привел бы большинство людей в ужас, но Хэн знал своего кузена не один год. Хотя прошло всего несколько минут, Хэн Соло понял, что двоюродный братец не очень-то изменился. Если бы Тракен сразу решил разделаться с ним, то не стал бы тратить время на пустопорожние разговоры. У Хэна в груди давно бы зияла дыра, проделанная бластером. Тракен никогда не был жестоким из собственной прихоти, безо всякого на то основания. Если он совершал что-то противозаконное или злонамеренное, то всегда лишь с целью извлечь конкретную выгоду. Разумеется, Сал-Соло не стеснялся взваливать на чужие плечи самую грязную работу и особенно не напрягался. Трудно судить определенно, но он еще не знал наверняка, оставить родственничка в живых или же пришить. Он был вполне способен и на то, и на другое. А это означало, что одна из причин должна перевесить. Повод прикончить Хэна очевиден дальше ехать некуда. А вот какой резон Тракену пощадить пленника?

— У тебя достаточно веских доводов, чтобы перерезать мне глотку, — заявил Хэн в надежде пустой болтовней выиграть немного времени. Он постарался придать своему голосу спокойствие и уверенность, но даже сам не был убежден, что ему это удалось.

— Может, ты поможешь мне кое-что придумать? — холодным тоном спросил Тракен.

«Придумать», — мысленно повторил Хэн. Надо пораскинуть мозгами. Зачем он нужен Сал-Соло живым? Минутку, минутку… Почему же все его семейство живо? Вполне очевидно, что «Лига защитников прав человека» намеренно приурочила свое бутафорское восстание к началу конференции по вопросам торговли. Ведь столько коммивояжеров и разного рода менял слетелось на Кореллиану! А в резиденции генерал-губернатора собралось великое множество чиновников всех мастей. Если бы легионеры захотели, им ничего не стоило бы разнести здание вдрызг, до основания, а затем уничтожить всех, кто в нем находится, таким образом обезглавив правительство планеты и убив вдобавок главу Новой Республики.

Однако ничего подобного сделано не было. Хэн находился в резиденции генерал-губернатора, когда началась осада. Насколько он мог судить, это была неуклюжая хирургическая операция, а не удар с целью разом покончить с противником. Ясно пока одно: Лига намеревалась запереть генерал-губернатора вместе с Леей и остальными руководителями в «Корона-хаус», отрезав все выходы и превратив строение в груду мусора. Тот факт, что Хэну удалось вырваться на свободу, свидетельствовал лишь о ротозействе бандитов.

Нетрудно сообразить, что Лея и остальные люди из ее окружения нужны Тракену как фишки в игре, как заложники. Вдруг до Хэна дошло. Кузен хочет сохранить ему жизнь в надежде, будто ему с помощью Хэна удастся склонить Лею к сотрудничеству, обманом втянуть ее в свои грязные делишки. Но если Тракену что-то нужно от Леи, то, выходит, он не является хозяином положения. Напротив, все свидетельствует об обратном.

— Сохранять мне жизнь нет никаких причин, — проговорил Хэн. — Никаких совершенно. Если, конечно, тебя не заботит то, как расстроится глава государства, узнав о гибели супруга. А она умеет сердиться не на шутку, когда членов ее семьи хладнокровно убивают.

Неожиданно Тракен разозлился.

— Не нужен мне твой глава государства, — отрезал он.

— Так зачем же ты так старался схватить ее? — удивился Хэн. — Почему мятеж был приурочен к открытию торговой конференции?

— Молчать! — рявкнул Сал-Соло. — Вопросы здесь задаю я. Еще хоть одно слово о твоей жене, и, клянусь, я лично пристрелю тебя, как бы ты ни был мне нужен живым.

Хэн промолчал, прекрасно понимая, что победил. Понял это и Тракен, которому на сей раз не удалось сблефовать.

Впившись в родича гневным взглядом, Сал-Соло принялся барабанить костяшками пальцев по подлокотнику кресла.

— Сколько раз ты доводил меня до белого каления, уж и не сосчитать, — проговорил он. — Только, думаю, стоит тебе напомнить, что неразумно прибавлять себе очки за мой счет. Кроме того, — Тракен жестом указал на головорезов, выстроившихся по обеим сторонам каземата, — мои офицеры много работали и заслужили развлечение. — Тракен улыбнулся вновь. Теперь выражение его лица стало еще более неприятным, если только такое возможно. — Почетный караул, вольно, — произнес Сал-Соло, не отрывая взгляда от Хэна. Громилы в мундирах расслабились, переминаясь с ноги на ногу и злорадно переглядываясь. — Капитан Фалко, прикажите надзирателям привести э… другого пленного.

Один из офицеров, у которого рожа была самая гнусная, отдал честь своему «главнокомандующему» и произнес:

— Слушаюсь, господин. — Затем извлек из кармана переговорное устройство и сказал в микрофон: — Приведите ее сюда, сержант.

Наступила пауза, во время которой Хэну стало как-то не по себе. Потом, сперва еле слышно, затем все громче, зазвучали чьи-то шаги. Топот доносился откуда-то сзади, со стороны той двери, через которую Хэн попал сюда. Повернувшись лицом к двери, он попятился. Таким образом Тракен оказался сразу за спиной у Хэна, но тот решил, что кузен опасен, где бы он ни находился. Во всяком случае это была знакомая угроза. Лучше подготовиться к неведомой опасности.

Двери распахнулись, и в узилище вошли двое вооруженных до зубов легионеров с бластерами наперевес. Они тотчас заняли свои места по обе стороны дверного проема, встав спиной к стене. Казалось, подконвойный представлял для них большую опасность, чем Хэн.

Мгновение спустя вошел «другой пленный». Тут Хэн понял, зачем понадобились меры предосторожности. Пленник принадлежал к расе селониан. Даже законченные кретины знали, что с этим народом шутки плохи.

Представитель расы селониан был рослым, здоровенным индивидом женского пола. В этом не было ничего удивительного. Все селониане, которых можно встретить на улице, были рослыми, крепкими и… женского пола.

Селониане чуть выше и стройнее людей. Обычно прямоходящие, при желании они могли передвигаться и на четырех конечностях. Ноги и руки у них оснащены втягивающимися когтями. С их помощью очень удобно карабкаться по деревьям и рыть землю. Когти с успехом можно применять и в драке. Вдобавок селониане отличные пловцы: короткий мощный хвост служит им вместо руля и движителя. Его можно использовать как противовес при ходьбе и, между прочим, как грозное оружие.

По словам ученых, предками селониан были какие-то хищные плавающие млекопитающие, которые жили в норах близ рек. Но их потомки перешли от изготовления нор на берегах рек к прокладке сложных туннелей вдали от водных пространств. У них короткая гладкая шерсть, обычно бурого или черного цвета. Длинные, заостренные лица. Во рту множество острых зубов. У селониан имеются колючие усы. И не менее колючие характеры, если не знаешь, как найти к ним правильный подход. Обитают в подземных берлогах, а их общественная структура, мягко выражаясь, весьма своеобразна.

Разбираться на досуге в тонкостях жизни селониан, конечно, интересно, но Хэна не заботила в данный момент проблема управления селонианским обществом стерильными самками. Сейчас его весьма и весьма беспокоили острые зубы широкоплечей дамочки.

Рослая, гибкая, грациозная самка вошла в камеру спокойно, непринужденно, с такой самоуверенностью, что можно было подумать, будто она вовсе не узница, а полноправная хозяйка. Следом за ней в каземат шагнули еще два мордоворота в форме, но селонианка обращала на них не больше внимания, чем на первых двух.

Хэн невольно отметил один важный фактик: руки селонианки свободны. Это могло означать лишь одно: она дала слово, пообещала не бунтовать и не пытаться бежать. Иначе развязать ей руки было бы подлинным безумием. Но если она дала слово чести, то завалившаяся свора охранников являлась не только излишней, но и смертельным оскорблением, нанесенным узнице. Можно сказать определенно — подвергать сомнению честность селонианина просто неразумно. Такой прокол можно объяснить пренебрежительностью или неосведомленностью, но вот простить подобный промах — трудновато.

— Спускайся туда, эй, ты, — скомандовал один из стражей, показывая жестом на нижнюю часть каземата, где стоял Хэн. Оба подтолкнули Хэна, руки которого были по-прежнему связаны за спиной. Селонианке позволили спуститься по узенькой лестнице в левом заднем углу. Она сошла по ступенькам со спокойной уверенностью и остановилась посередине. Повернувшись к Хэну Соло, она окинула его равнодушным взглядом.

— Поздоровайся с Дракмус, — проговорил Тракен. — Зрелище впечатляющее, не так ли? Она пыталась устроить небольшой дебош в Коронете, когда мы ее схватили.

Хэн промолчал. Дразнить Тракена — это одно дело. Он знал, когда следует остановиться и каковы могут быть последствия. Раззадоривать селонианку — дело совсем другое. Тем более при скадывающихся обстоятельствах.

— Вижу, ты не хочешь дразнить гусей, — засмеялся Диктатор. — Дракмус, поздоровайся с разбойником и предателем своего семейства, моим дорогим кузеном Хэном Соло.

— Беллорна-фа экто мандаба-са, деспекто Хэн Соло! — произнесла Дракмус. — Пада эк-тал фербраз беллорма-кра. — В голосе ее звучало нескрываемое презрение, однако слова свидетельствовали совсем о другом. — Говорите ли вы на моем языке, досточтимый Хэн Соло? Никто из этих болванов его не знает.

Хэн прямо-таки заскрипел мозгами. Интересно, какую игру затеяла эта бабенка Дракмус? Единственное, что Хэну было известно, — она враг его врага, если только он не ошибается. Ведь селонианка может оказаться наймиткой Тракена, которая играет какую-то роль в придуманном диктатором спектакле. Неужели это ловушка? Но зачем им устраивать ловушку, когда он и без того угодил прямо в мясорубку? А вдруг Дракмус ошибается и кто-то из легионеров понимает по-селониански?

Но Галактика никогда не давала Хэну готовых ответов, да и вряд, ли можно было рассчитывать на это в данный момент.

— Белорна-са мандаба-фа курсо-курсо, — огрызнулся в ответ Хэн Соло, пытаясь придать своему голосу не менее оскорбительный тон. — Говорю достаточно сносно. — Хэн забился в угол и рискнул посмотреть на Тракена. У того улыбка расплылась чуть ли не до ушей. Как пить дать, он уверен, что оба противника обмениваются оскорблениями.

— Курсо! Са когна фос зул эмбага. Перса чана-са прогнас эле абта фор деджед курсо, — рычала Дракмус, щелкая зубами. — Хорошо! Думаю, они заставят нас драться. Дайте мне возможность быстро справиться с вами, и вы не получите тяжелых увечий.

Именно этого и боялся Хэн. Такая пакость явно в стиле Тракена — сшибить двух узников в схватке, в особенности такой, где шансы бойцов неравны.

— Вижу, что вы не испытываете особо теплых чувств друг к другу, — заметил Сал-Соло. — Мне кажется, у нашей селонианской подруги накопилось немало злости к ее хозяевам. Она не в состоянии направить ярость на нас, так как дала слово чести и нарушить его не может. Должен признаться, весьма удобно и выгодно иметь дело с противником, которому свойственны столь высокие принципы. Думаю, я смогу вознаградить ее благородство и дать возможность отыграться на тебе.

Хэн сделал жалкую попытку разорвать веревку, крепко стягивающую руки. Дохлый номер!

— Борьба на равных, нечего сказать, — едко заметил Хэн. — Селонианка против человека, да еще со связанными за спиной руками!

— Мне хочется развлечься, Хэн, а не вести честную игру, — рассмеялся кузен. Обратившись к четырем громилам, которые встали по четырем углам платформы, Сал-Соло указал рукой на пол и приказал: — Стреляйте!

Нацелясь в центральную часть пола, все четверо одновременно открыли огонь из бластеров.

Над каменными плитами взвилось облако огня. Жар ударил в лицо. Соло испуганно отпрянул. В лицо и руки впились крохотные частицы бетонной пыли. Острая боль пронзила все тело. Наполовину ослепший и оглохший, Хэн невероятным скачком убрался из зоны обстрела.

— Если не будете стараться, мои солдаты снова откроют огонь. По вам обоим. Советую драться по-настоящему, без дураков.

Хэн замотал головой и заморгал глазами, пытаясь прийти в норму. Когда в тебя бьют из бластеров в упор, самочувствие явно не улучшается!

— Как же я стану драться по-настоящему, если у меня связаны руки? -прохрипел он.

Тракен засмеялся.

— Все тебе разжуй да объясни. И сам прояви смекалку!

Хэну наконец удалось немного проморгаться, чтобы разглядеть Дракмус. По всему видно, что селонианка готова задать ему взбучку. Она открыла рот, обнажив острые, как иглы, зубы.

Единственное, что могло помочь Хэну, это внезапность нападения. Надо действовать! Завопив что есть мочи, он ринулся прямо на противника, по-бычьи склонив голову. Атака застала Дракмус врасплох, и Хэну удалось нанести селонианке ощутимый удар в живот. Такой толчок наверняка свалил бы человека, но Дракмус удалось упереться хвостом в пол и устоять на ногах. В ответ она влепила Хэну увесистую плюху по голове. Удар получился скользящим, но достаточно сильным, чтобы человек растянулся на полу.

Больно ударившись левым плечом о край возвышения, Хэн весьма быстро очухался и успел метнуться вправо, избежав очередного удара ребром ладони по горлу.

В следующую долю секунды Хэн понял, что может доверять селонианке, во всяком случае отчасти. Он заметил, что, перед тем как ударить его, самка убрала свои когти.

Ока втягивает когти. Вот здорово! Иначе она дважды разодрала бы Хэну всю физиономию. Дракмус вела честную игру и, вероятно, будет продолжать до тех пор, пока ей не придется убить Хэна, чтобы не быть убитой самой громилами Тракена. Придется проиграть ей, причем сделать это убедительным образом. Хэну это большого труда не составит. Тем более что обе руки у него связаны. Во всяком случае надо постараться. Хэн потянул за веревку, но тотчас понял, что крепкие путы не разорвать. Он ловко избежал очередного выпада слева, но зато пропустил ощутимый тычок прямо в грудь. От такого удара загнулся бы и самый тренированный боец.

Хэн грохнулся на пол, сильно припечатавшись спиной о бетонные плиты. Правда, он сумел чуть-чуть самортизировать падение, подставив связанные сзади руки и защитив затылок.

Не успел Хэн толком оправиться от удара, как Дракмус снова ринулась в бой. Не то по счастливой случайности, не то благодаря мгновенной реакции Дракмус, Хэн чудом избежал новой плюхи, откатившись влево, в то время как селонианка кинулась вправо.

Затем Соло вновь вскочил на ноги. И тут же чуть опять не слетел с катушек. Похоже, после не очень изящного пируэта на пол он растянул лодыжку. Проклятье, только этого не хватало! Впрочем, травму можно использовать…

Вполголоса выбранившись, Хэн заковылял в дальний угол площадки со всей скоростью, на какую был способен. Правый глаз уже начал заплывать, из носа капала красная юшка. Если это называется «не получить тяжелых увечий», как обещала Дракмус, на что же она способна, когда разозлится по-настоящему и перестанет валять дурака? Придется положситься на ее слово. Загадывать тут тяжело. Или она войдет во вкус, осерчает на Хэна и прикончит, или же сменит гнев на милость…

Круто повернувшись, Дракмус двинулась к Хэну мягкой танцующей походкой опытного бойца. Руки расставлены, хвост свирепо раскачивается взад и вперед. Бандиты, стоявшие по обеим сторонам узилища, свистели, подбадривая соперников, сыпали отборными ругательствами. Становилось душно, в камере словно бы стало чуть темнее. Хэн помотал головой, пытаясь хоть немного сосредоточиться, но тотчас пожалел об этом: головокружение усилилось.

Долго ему не продержаться.

Надо кончать эту бодягу. И как можно раньше, сдаться, но не без борьбы. Пусть Тракен порадуется представлению. Хэн знал, что родственничек, по крайней мере в прежние времена, остался бы страшно доволен, если б Дракмус послала Хэна в глубокий нокаут. Он почувствовал бы себя обманутым, если б Хэн просто потерял сознание, оставшись лежать неподвижной грудой. Но именно так и произойдет, если он будет продолжать валяться. А Хэн не хотел разочаровывать своего родича. В особенности когда у того под рукой бластер и подходящая мишень, чтобы дать выход разочарованию. Хэн думал, что нужен Тракену живым, но был не настолько в этом уверен, чтобы рисковать жизнью. Кроме того, меткий выстрел из бластера может изувечить человека, оставив его в то же время в живых.

Надо продолжать драться. Хэн, пошатываясь, мотнулся вправо. Дракмус не спеша двигалась по кругу, ожидая подходящего момента для атаки. Хэн снова рванул путы — скорее всего от отчаяния, чем надеясь на удачу. И с изумлением убедился, что веревки лопнули.

Скорее всего, когда Хэн навернулся после тычка селонианки, веревочные узлы задели какой-нибудь острый угол бетонной плиты. А может, в экстремальной ситуации силы у Хэна удесятерились. Впрочем, детали значения не имели. Теперь руки у него свободны. Приняв боевую стойку, Хэн двинулся к Дракмус.

Та удивилась не меньше Хэна, увидев, что руки у него свободны. Она попятилась, увеличив расстояние между собой и противником. Селонианка огрызнулась. Послышался звук, полный гнева и разочарования, и Хэн понял, что игра окончена: селонианка шутить теперь не станет. Возможно, убивать Хэна она не захочет, но в том, что она намерена измочалить его, сомневаться не приходится.

Ну что ж, пусть попытается. Преимущество по-прежнему на стороне могучей самки, однако у Хэна теперь появился хоть какой-то шанс постоять за себя. Он сделал ложный выпад влево, потом еще раз, затем ушел вправо, после чего, соединив руки в замок, кинулся вперед, нацелившись в солнечное сплетение селонианки. В последний момент он вспомнил, что надо ударить чуть выше, ведь перед ним сейчас не человек. Хэн наверняка свалил бы обычного бойца, но в этот раз удар не достиг цели. Дракмус молниеносно отступила назад, и Хэн с трудом устоял на ногах, по инерции пролетев вперед. Самка резко присела, и тут-то Хэн сумел подловить ее на прием. Прямой выпад угодил точно в подбородок селонианки — это место у самок весьма чувствительно к ударам. Хэн вознамерился добавить ребром ладони по шее, но тут же спохватился, разумно ли это делать.

Судя по гримасе боли, удар пришелся Дракмус действительно не по вкусу. И привел самку в дикую ярость. Острые клыки щелкнули в каком-то сантиметре от руки Хэна. Несмотря на жалкие попытки увернуться, твердый, как железо, кулак угодил человеку прямо в грудь. Попади он в живот, Хэн отрубился бы минуты на две, но удар пришелся слишком высоко. Как бы то ни было, Хэн снова шлепнулся на пол.

Сморщившись от жуткой боли, Хэн долго стоял на карачках, не в силах подняться. Ему казалось, что все ребра превратились в пыль — и он теперь всю жизнь будет передвигаться на манер слизня.

Размахивая хвостом, Дракмус оскалила зубы, однако не попыталась разорвать Хэну горло или выцарапать когтями глаза. Она по-прежнему держала себя в известных рамках, хотя уже начинала терять терпение. Хэн в отчаянии осознал: опасная игра слишком затянулась, могучая самка в любую секунду утратит над собой контроль и превратит Хэна в свежий бифштекс.

— Работай хвостом, дура! — завопил он по-селониански. — Шлепни меня хорошенько!

Огонек безумия, кажется, погас в ее глазах, селонианка изумленно посмотрела на человека, словно видела его впервые. Добрый знак. Возможно, слова дошли до нее, хотя до конца Хэн не был в этом уверен. Метнувшись к противнику, селонианка снова щелкнула зубами, но Хэн, словно кузнечик, отскочил, поднялся на ноги и нырнул влево. Он, конечно, сам раззадорил яростную самку, чтобы она перешла в наступление, но теперь не сразу уяснил происходящее. Дракмус мгновенно развернулась на одной ноге и встала к противнику хвостом. В следующий миг она ударила человека точно по темени.

Хэн сначала присел, потом попятился, выпучив глаза, назад и рухнул перед самым троном ненавистного кузена. Мир вокруг начал тускнеть, однако Хэн успел заметить довольную ухмылку на лице Тракена, лице, так похожем на его собственное, только искаженном злобной садистской гримасой.

Хэн был рад, что теряет сознание и теперь не скоро еще увидит эту мерзкую рожу.

Загрузка...