Князь из стали

Глава 8

— Ну что, теперь ты доволен? Ты вот этого вот хотел для меня? — недовольно выпалила Настя, стоя на пороге кухни.

Её щёки были пунцовыми, но не только от злости и смущения. На них были нанесены румяна, а губы подчёркнуты алой помадой. Хотя я просил лишь о платье — она сама довела образ до конца и это говорило о ней больше, чем любые слова.

Кнопка уронила лопатку.

Я обернулся.

Перед нами стояла не Настя. Перед нами стояла Анастасия Константиновна Кузнецова — потомственная аристократка, достойная носить фамилию одного из величайших родов Империи.

Алое вечернее платье в пол, подчёркивающее безупречную фигуру, было украшено сотнями мерцающих страз, которые вспыхивали при каждом движении, словно угли в темноте. Открытые плечи, изящный вырез, тонкая талия — всё это было создано для балов и светских раутов, а не для обшарпанной кухни с потрескавшейся плиткой на полу. На ногах новенькие туфли на высокой шпильке, в которых она стояла чуть неуверенно, слегка покачиваясь, как человек, впервые вставший на коньки. Девушка, привыкшая к дешёвым кроссовкам и стоптанным сандалям, ещё не успела подружиться с каблуками.

Но даже эта неуклюжесть не могла испортить того, что я видел. Контраст между ней и обветшалой квартирой был настолько разительным, что казалось, будто кто-то вырезал картину из дворцовой галереи и вставил её в рамку из мусора.

— Ты бесподобна, — уверенно сказал я и ничуть не соврал.

Настя моргнула. Она явно готовилась к насмешке или очередному приказу, но не к этому. Её губы дрогнули, пунцовые щёки стали ещё ярче, но она тут же взяла себя в руки и вернула на лицо привычное выражение строгой старшей сестры.

— Ты это… ничего, — пробормотала Кнопка, всё ещё не закрывшая рот. — В смысле, ты очень красивая… ваще.

Наследник скрипнул что-то одобрительное, а затем вдруг рванул куда-то по коридору.

— Саня, если ты полезешь в нижний ящик своей тумбочки, то будь уверен — эта шпилька проткнёт тебя быстрее, чем ты успеешь перелистнуть первую страницу, — крикнула Настя, мигом сорвав образ смущённой скромницы.

Но через пару минут робот вернулся и в его ржавых руках был не журнальчик, в его руках было колье.

— Нет, — тихо произнесла Настя, и в её голосе вместо возмущения прозвучал испуг. — Даже не думай. Я не буду это надевать…

Но наследник уверенно протянул колье к ней.

Я сделал шаг вперёд и аккуратно взял его в руки. Тяжёлое, холодное, с десятками гранёных камней, которые даже в тусклом свете кухонной лампы вспыхивали белым огнём. Алмазы. Настоящие, чистейшей воды алмазы в оправе из белого золота. Такие колье носят жёны великих князей и члены императорской семьи.

— Оно когда-то принадлежало бабушке, — тихо сказала Кнопка. — Потом досталось маме, но когда она уходила, папа успел спрятать его, чтобы она не украла.

Они голодали, едва сводили концы с концами, сдавали квартиры, платили бандитам. Наследник брал деньги у аристократов на еду и собирал конструктов из мусора и при этом никто из них даже не подумал продать семейную реликвию, на деньги от которой они могли бы безбедно жить пару лет.

В груди разлилось тепло и причина ему — гордость. Гордость за своих потомков. Они нищие, неопытные, наивные, но это настоящие Кузнецовы.

Я подошёл к замершей Насте. Она покорно опустила голову и повернулась ко мне спиной, убрав с шеи копну белоснежных густых волос.

Я застегнул колье. Холодные камни легли на её кожу и девушка чуть вздрогнула.

Она повернулась и мы все замолчали. Просто стояли и смотрели на неё, наслаждаясь тем, что видели. Алое платье, белые волосы, алмазное колье и глаза цвета зимнего неба. Даже наследник перестал скрипеть.

— Ну и зачем мне всё это? — нарушила она идеальный момент, как и следовало ожидать.

— Запомни: хорошая одежда — это один из важнейших инструментов аристократа, — я сложил руки за спиной. — По одежде тебя встречают, по ней делают выводы о твоём статусе и состоянии рода. Да и в конце концов, просто посмотри на себя.

— Ну не знаю, — она смутилась и опустила взгляд на платье. — Оно стоило как… Даже страшно произносить вслух.

Было видно, что ей приятно. Приятно чувствовать себя красивой, а не замученной нянькой, но привычка экономить каждую копейку не отпускала.

— Это важно, да, — продолжила она, чуть расправив плечи. — Но сейчас нам ведь пока не нужно никуда…

— Анастасия, ты не успеешь опомниться, как тебе понадобится эта одежда, — перебил я. — А теперь за стол. Но прежде… никто не сядет в обычной одежде.

— Что? — хором выдали обе сестры.

— Что слышали. У вас есть пятнадцать минут, — строго произнёс я

Спустя пятнадцать минут мы сидели за столом. На самых пристойных из найденных тарелок лежали бесподобные стейки, приготовленные Кнопкой под моим чутким руководством. На самой девчушке было строгое платье лилового цвета, далеко не такое роскошное как у Насти, но при этом с лёгким макияжем на лице. Правда, чтобы его нанести, нам с роботом пришлось вдвоём удерживать брыкающуюся девчонку, пока Настя подводила ей брови и наносила румяна.

Я сидел в моём пока что единственном костюме, который я приобрёл в первый же день нахождения в этом теле.

Ну а наследник… Это было самое непростое. Робот сидел на полу рядом со столом — стулья не выдерживали его веса. На нём была повязана белая скатерть, поверх которой мы накинули чёрную простыню. На костюм это походило очень условно — ну разве что с нескольких метров, да и то в темноте. Но это лучшее, что мы смогли сделать. Наследник, впрочем, сидел с гордо поднятой головой-ведром и всем своим видом излучал достоинство. Насколько это вообще возможно для ржавого робота в простыне.

— Ну что, приятного аппетита, — поднял я бокал с водой. Вина в доме, увы, не нашлось.

— Приятного аппетита, — ответили сёстры и мы начали есть.

Первые минуты прошли в тишине — все были заняты стейками и я не мог не заметить кое-что важное. Хорошая еда и красивая одежда повлияли на потомков быстрее, чем я рассчитывал. Кнопка, которая обычно забрасывала в себя еду как уголь в топку паровоза, сейчас ела аккуратно, не торопясь. Настя сидела с идеально ровной спиной и подносила вилку ко рту с грацией, словно родилась в этом платье. Даже разговоры шли тихо, размеренно, без привычных криков и перебиваний.

Конечно, это выглядело слегка наивно и нелепо. Роскошные платья в обшарпанной кухне, хрустальное колье над дешёвой клеёнкой на столе, робот в простыне с гордо поднятым ведром. Но самое главное — они делали это сами, искренне. Никто не заставлял Кнопку есть аккуратно. Никто не просил Настю выпрямить спину — она и так это сделала. Им нравилось чувствовать себя настоящими аристократами, потомками великого рода и это было дороже любого платья.

— Невероятно вкусно, — призналась Настя, отложив приборы. — Кнопка, я поражена.

— А то! — расцвела малявка, а затем ткнула вилкой в мою сторону: — Но дядюшка тоже помогал. Немножко.

— Немножко, — усмехнулся я.

— Где ты научился так готовить? — Настя посмотрела на меня с неподдельным любопытством. — Что-то не верится, что великий полководец стоял у плиты.

— В военных походах случается всякое, — ответил я. — Бывало, что повара сбегали перед битвой, а армию нужно кормить. Приходилось импровизировать.

— А чем ты кормил свою армию? — с горящими глазами спросила Кнопка.

— Жареное мясо, похлёбка, иногда запечённая дичь, — я чуть улыбнулся. — Один раз пришлось готовить для трёх тысяч солдат из того, что нашлось в разграбленном обозе противника и это было… познавательно.

— Три тысячи⁈ — ахнула Кнопка.

— Конструкты помогали, — добавил я и Кнопка расхохоталась, представив армию боевых роботов, нарезающих овощи.

Наследник тоже заскрипел — видимо, в его воображении нарисовалась та же картина.

Я смотрел на них и чувствовал что-то, чего не ощущал уже очень давно. Тепло, но не то, магическое, а другое, человеческое. Последний раз я чувствовал подобное, когда ужинал со своими сыновьями. Много веков назад, совсем в другой жизни.

Андрей, мой младший, всегда садился справа и постоянно опрокидывал кубок с вином, за что я шутливо грозил ему ссылкой на кухню. Он смеялся, и от его смеха в зале становилось светлее. Добрый, открытый, с сердцем, которое было слишком большим для этого жестокого мира. Из него получился бы прекрасный глава рода — если бы он хотел им стать.

Леонид… Старший. Он всегда садился напротив и смотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Амбициозный, умный, жёсткий. Он не спрашивал разрешения — он ставил перед фактом, не слушал советов — он терпел их. Я видел в нём себя, и это меня пугало, потому что я знал, к чему приводит подобное упрямство.

Ковалёвы. Мой старший сын предал род, забрал всё и ушёл.

— Дядюшка? — тихий голос Насти вернул меня из глубины веков.

Я моргнул. Настя смотрела на меня, чуть наклонив голову.

— Ты задумался, — мягко сказала она. — О чём?

— Вспомнил прошлую жизнь, — коротко ответил я.

Она хотела спросить ещё что-то — я видел это в её глазах, но не стала. Только кивнула, и в этом кивке было больше понимания, чем в тысяче слов.

Умная девочка. Очень.

— Время позднее, — я поднялся из-за стола. — Всем спать. Завтра будет трудный день.

— Откуда ты знаешь? — зевнула Кнопка.

— Потому что каждый день будет трудным, — ответил я. — Пока мы не вернём то, что принадлежит нам по праву.

Кнопка потянулась и побрела к себе, на ходу стягивая лиловое платье через голову, за что тут же получила шлёпок полотенцем от Насти.

— Ты неисправима, — вздохнула старшая сестра, уводя малявку.

Наследник скрипнул мне на прощание и пошёл в свою комнату, по пути зацепив косяк. Очередной кусок штукатурки упал на пол.

Я остался один.

Посмотрел на стол с грязными тарелками, на опустевшие стулья, на обшарпанные стены. И на мгновение, всего на одно короткое мгновение, мне показалось что я снова дома. Не в этой квартире — а в том доме, где Андрей опрокидывал кубки, а Леонид хмуро жевал хлеб.

Но то было давно, то были другие дети, а сейчас я здесь, с этими тремя сиротами и я их не подведу.

Спал я как младенец. Впервые за всё время в этом теле — крепко, спокойно, без тревожных мыслей. Сказался вчерашний ужин, который хоть и отдалённо, но всё-таки напоминал ужин аристократического рода. Хорошая еда, красивая одежда и тёплая компания — оказывается, этого достаточно чтобы хорошо выспаться даже на тахте в кабинете.

Проснулся я от ругани за дверью.

— Это был ты! Я точно слышала как ты грохотал! — звенел голос Кнопки.

В ответ раздался возмущённый скрежет металла и что-то, что в переводе с ржавого на человеческий означало категорическое несогласие с предъявленными обвинениями.

— Что опять стряслось? — открыл я дверь.

Кнопка стояла в пижаме, уперев руки в бока, и прожигала взглядом наследника. Тот яростно жестикулировал единственной рабочей рукой, отвергая все обвинения.

— Он всю ночь шумел и я плохо спала! — заявила Кнопка.

Наследник отрицательно замотал головой-ведром и ткнул рукой в сторону сестры — мол, это она храпит как трактор, а я тут ни при чём.

— Ну значит, опять соседи буянили, — резюмировала девочка, поняв что робот не собирается сознаваться.

В этот момент из своей комнаты вышла Настя.

Я сразу подметил перемену. Неуловимую, но очевидную для того, кто умеет смотреть. Волосы аккуратно уложены, на лице — едва заметный, но всё-таки макияж, и держится она совсем иначе. Плечи расправлены, подбородок чуть приподнят, движения плавные и уверенные. Вчерашнее платье сделало с ней что-то, что не сделали бы никакие приказы — она почувствовала, что такое быть аристократкой.

Судя по всему, Настя проснулась раньше всех, навела марафет в ванной и тихо вернулась к себе, чтобы никто не заметил. Но я заметил и она поняла, что я заметил. Мы оба сделали вид, что ничего не произошло.

— Ка-а-акие соседи? — показательно зевнула она, изображая что только что проснулась.

Я усмехнулся, наблюдая за этим маленьким спектаклем.

— Наш уважаемый глава рода, — сказала она и в её голосе по-прежнему звучал лёгкий сарказм, но теперь к нему примешалось кое-что новое — уважение, — выселил всех жильцов кроме Максима Максимовича. А тот, как ты знаешь, в подобном замечен не был.

— Ну значит показалось, — пожала плечами Кнопка.

— Впрочем, — Настя чуть нахмурилась, — ночью и впрямь было как-то шумно. Я тоже постоянно просыпалась, словно что-то слышала, но потом всё вмиг стихло.

Они обе посмотрели на меня. Я спокойно выдержал их взгляды и сказал:

— Сейчас мы узнаем, показалось вам это или нет.

Я прошёл мимо них в прихожую и остановился перед старым ржавым металлическим шкафом, который ещё недавно стоял в ломбарде, а теперь занимал половину и без того не огромной прихожей.

Несколькими часами ранее.

Замок на парадной двери поддался с первой попытки. Даже отмычки не понадобились — Грач справился обычной отвёрткой.

— Ну и замок, — хмыкнул он, пряча инструмент. — Можно было хоть пальцем открыть.

— Аристократы, мать их, — тихо усмехнулся Толстый, протискиваясь следом. — Ни рунической защиты, ни нормальной двери. Даже обидно как-то.

Они тихо поднялись на третий этаж. Единственная дверь на площадке — деревянная, без бронепластин и защитных рун. Грач покачал головой. Тоже мне, великий род.

Замок щёлкнул так же легко, как и нижний. Дверь бесшумно открылась.

Внутрь вошли трое: Грач, Толстый и бритый парень по кличке Малой. На лестничной клетке остались ещё двое — рядовой боец и маг-огневик ранга ветерана. Мага взяли на всякий случай, вдруг у аристократов окажется руническая защита квартиры. Но судя по парадному входу, и эта предосторожность была лишней.

Первое, что они увидели в тёмной прихожей — старый ржавый металлический шкаф, стоящий прямо у входа. Массивный, на колёсиках, с четырьмя дверцами — двумя большими внизу и двумя поменьше наверху.

— О, знакомая штука, — шепнул Толстый, кивнув на шкаф. — Раньше в ломбарде стоял. Помнишь, куда мы товар носили?

— Кстати, а куда владелец ломбарда подевался? — прошептал Малой.

— Да нагрел походу кого-то по-крупному, вот и закатали в бетон. Либо успел дать дёру, — отмахнулся Грач. — Ладно, тихо. Квартира маленькая, пацан должен быть где-то рядом.

— А с девками что делаем? — Малой осклабился.

— Мелкую не трогаем, просто попугаем, — ответил Грач. — А старшую…

— Слышал, она красотка, — Малой понизил голос и его глаза блеснули в темноте. — Одевается как нищенка, но фигурка и личико что надо. Ух, повеселимся с ней сегодня…

— Заткнись и двигай, — оборвал его Грач и шагнул вглубь квартиры. — С девкой я первый поиграюсь, потом можешь забирать.

Толстый двинулся следом. Малой задержался, бросив последний взгляд на шкаф, и тоже прошёл мимо.

И в этот момент в тишине раздался скрип.

Тихий, едва слышный, словно кто-то провёл ногтем по ржавому металлу. Все трое замерли.

— Трубы, — одними губами произнёс Толстый. — Дом старый.

Скрип повторился. Громче. И на этот раз он шёл не из стены, а из-за спины.

Грач медленно обернулся.

Шкаф стоял не там, где стоял секунду назад. Он развернулся лицом к ним.

Прежде чем Грач успел открыть рот, правая нижняя дверца распахнулась с такой силой, что врезалась ему прямо в голову. Удар был коротким и хлёстким — Грач отлетел к стене и сполз по ней, оглушённый.

Толстый дёрнулся назад, но все четыре дверцы разом распахнулись, как челюсти голодного зверя. Две нижние створки обхватили его с боков, а верхние прижали сверху. Толстый не успел даже крикнуть — шкаф сомкнул дверцы и проглотил его целиком. Изнутри раздался сдавленный вопль и глухие удары.

Малой отпрыгнул к стене и выхватил пистолет:

— Какого…

Шкаф раскрутился на колёсиках, набирая обороты, и не останавливаясь хлопнул верхней дверцей Малого по голове. Глухой звон, словно кто-то ударил в церковный колокол, разнёсся по квартире. Малой рухнул на пол, выронив пистолет.

Не задерживаясь ни на секунду, шкаф покатился к входной двери и выехал на лестничную площадку.

Двое оставшихся снаружи уже были на ногах. Маг-огневик среагировал первым — огненный шар вспыхнул на его ладони и полетел прямо в корпус.

Шкаф распахнул дверцу и отбил файербол, словно заправский бейсболист. Огненный шар рикошетом ударил в Толстого, которого шкаф как раз в этот момент выплюнул из своих створок. Тот завопил, хватаясь за обожжённую куртку, и шкаф тут же хлопнул его дверцей по лицу — чтобы не шумел.

Толстый обмяк.

Рядовой боец, поняв их катастрофическое положение, тут же рванул вниз по лестнице. Маг отступал следом, выставив перед собой огненный щит, но шкаф на него даже не смотрел. Из квартиры выскочил пришедший в себя Малой с пистолетом в трясущихся руках.

Конструкт замер на площадке, чуть покачиваясь на колёсиках. Его дверцы слегка приоткрылись и снова закрылись — словно он принюхивался. Или выбирал.

А затем он покатился. Не за магом. Не за рядовым бойцом. Он покатился за Грачом и Малым — за теми двумя, что обсуждали Настю.

Грач, шатаясь, шёл к лестнице, придерживаясь за стену. Малой, явно не отошедший от нокдауна, полученного в квартире, озирался по сторонам, пытаясь понять что происходит.

Шкаф возник перед ними внизу, преградив путь к спасительной лестнице. Грач и Малой замерли перед ним, глядя на ржавую махину, перегородившую узкий проход.

Повисла пауза.

А затем все четыре дверцы разом распахнулись — широко, жадно — и шкаф рванулся вперёд. Два коротких вопля, лязг металла, глухой удар створок — и тишина.

Шкаф стоял, слегка покачиваясь. Из-за плотно закрытых дверец доносилось сдавленное мычание. На лестнице больше никого не было. Маг, рядовой боец и обожжённый Толстый уже бежали по ночной улице, не оглядываясь.

Конструкт постоял ещё немного, убеждаясь что опасность миновала и наступила тишина. А затем медленно, аккуратно доехал до квартиры, неуклюже протиснулся в дверной проём и осторожно прикрыл за собой дверь, стараясь не скрипеть.

Он встал на своё законное место у стены и замер, словно ничего и не произошло.

Особняк лидера «Ночных воронов».

Игорь Юрьевич слушал молча и это было плохим знаком.

Когда босс кричал и швырял мебель — это было терпимо. Когда угрожал — это было привычно. Но когда он просто сидел и слушал, сложив пальцы домиком — люди начинали писать завещания.

Трое бандитов стояли перед ним, помятые, обожжённые и старающиеся не встречаться с боссом взглядами. Маг-огневик, единственный кто сохранял остатки достоинства, держался чуть в стороне, мрачно потирая ушибленное плечо.

— Повтори, — тихо произнёс Игорь.

Толстый сглотнул:

— Шкаф, Игорь Юрьевич. Он ожил и…

— Вы хотите сказать, что пятерых взрослых мужчин, включая боевого мага ранга ветерана, побил оживший шкаф? — каждое слово звучало как приговор.

Толстый открыл рот, закрыл и беспомощно посмотрел на мага. Тот нехотя заговорил:

— Это был конструкт, замаскированный под мебель. Я ударил файерболом — бесполезно. Он отбил заклинание дверцей, как…

— Как бейсболист, — зачем-то подсказал Толстый.

Повисла тишина. Игорь медленно обвёл взглядом своих людей. Обожжённая куртка. Разбитые лица. Трясущиеся руки. От пятерых бойцов, отправленных уничтожить нищего подростка с двумя сёстрами, вернулись трое. Без Грача и Малого.

— Где остальные? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Шкаф их… забрал, — выдавил Толстый.

— Забрал… — повторил Игорь.

— Внутрь себя, — опять уточнил Толстый и тут же пожалел об этом.

В кабинете стало очень тихо. Игорь встал из кресла и подошёл к окну. Некоторое время просто стоял, глядя в ночную темноту. Его люди за спиной боялись дышать.

Кузнецовы. Нищий род, от которого остались трое детей и ржавый робот. И теперь у них появился ещё и боевой конструкт, замаскированный под мебель. Похоже, от славных предков у них осталось кое-что помимо фамилии.

Нападать снова — бессмысленно. Если у них есть защитные конструкты, доставшиеся от предков, то в следующий раз в квартире может ожить не только шкаф, но и холодильник, и стиральная машина, и чёрт знает что ещё.

Значит, нужно действовать иначе.

— Атаковать их дома мы больше не будем, — произнёс Игорь, не оборачиваясь. — Нужно выманить этого парня на нашу территорию. Здесь, на наших условиях, никакие конструкты ему не помогут.

Он повернулся к своим людям и на его губах появилась тонкая, холодная улыбка:

— Придумайте, чем можно заинтересовать нищего аристократа с амбициями. У каждого человека есть цена. Найдите его.