Князь из стали

Глава 21

— Какие панк-группы играют в промзоне на Обводном? — спросил я, заходя на кухню.

Настя, нарезавшая хлеб, замерла с ножом в руке и медленно повернулась ко мне.

— Что? — переспросила она таким тоном, словно я попросил её станцевать на столе.

— Панк-группы. Промзона. Обводный канал, — терпеливо повторил я. — Какие там играют?

Настя несколько секунд молча изучала моё лицо, пытаясь определить, шучу я или сошёл с ума, а затем произнесла:

— Ты что, втянулся в эту дрянную музыку, которую слушает Кнопка? Умоляю, скажи мне, что ты просто хочешь пойти туда и сломать им инструменты, чтобы они перестали засорять мир этим ужасом.

— Кнопка, точно! — я щёлкнул пальцами и двинулся к двери.

— Александр! — крикнула Настя мне вслед. — Не заставляй меня за тебя волноваться!

Но я уже спускался по лестнице в мастерскую.

Кнопка сидела на корточках перед верстаком и вместе с Потапычем пыталась запихнуть какую-то шестерёнку в механизм, который был явно не рассчитан на деталь такого размера. Потапыч придерживал механизм плюшевыми лапками, а Кнопка давила на шестерёнку отвёрткой, приговаривая что-то ободряющее.

— Кнопка, — сказал я. — Мне нужна информация.

— Шестерня, не сейчас… то есть, дядюшка, не сейчас, — пропыхтела она, не оборачиваясь.

— Панк-группы на Обводном. Ты знаешь какие там играют?

Отвёртка в её руках тут же замерла. Кнопка медленно повернулась ко мне и на её лице расцвело выражение, которое я до этого момента видел у неё только один раз когда она впервые увидела Красного Барона.

— Ага-а-а-а! — она вскочила на ноги, ткнув в меня пальцем. — Так и знала! Я же говорила, что понравится! А то все нос воротят, видите ли: «ужас», «кошмар», «засоряют мир»!

— Кнопка, мне нужно название группы и когда ближайший концерт.

— О-о-о, их там много! Есть «Стальные Псы», они самые крутые, я мечтаю побывать на их концерте, а ещё есть «Ржавые Гвозди», они тоже ничего, но барабанщик у них слабоват, а ещё…

— Кнопка, — прервал я поток. — Ближайший концерт. Когда и где?

Она замолчала, прищурилась, скрестила руки на груди и выставила вперёд подбородок — этот жест, который она явно скопировала у меня.

— А зачем тебе? — с подозрением спросила она.

— По делам, — отрезал я.

— По каким? — её взгляд стал ещё уже.

— По важным, говори давай.

— Настолько важным, что ты вдруг заинтересовался панк-музыкой, которую вчера называл «воем умирающих кошек»? — она приподняла одну бровь.

Двенадцать лет, а допрашивает как следователь Тайной канцелярии.

— Ксения, — строго сказал я. — Название и дата.

— Не скажу, — вдруг отрезала она.

— Что значит «не скажу»? — опешил я.

— Это значит что ты не получишь от меня ни-че-го, — она отчеканила каждый слог. — Ни названия, ни адреса, ни даты. Информация закрыта, доступ запрещён.

— Ксения Кузнецова, я глава рода и приказываю… — строго начал я.

— Но! Но-о-о-о… — она подняла палец, и Потапыч за её спиной повторил жест плюшевой лапкой. — Ты можешь взять меня с собой на концерт.

— Нет, — мгновенно слетело с моих уст.

— Старика ответ! — фыркнула девочка и показала мне язык.

— Кнопка, это не обсуждается, — с нажимом произнёс я.

— Вот и название не обсуждается, — она снова присела к верстаку и демонстративно вернулась к шестерёнке.

Я стоял над ней и чувствовал как во мне борются два чувства. Первое было гордостью за то, что моя наследница торгуется с главой рода и не уступает, а второе — яростное желание взять её за шиворот и трясти, пока не скажет.

Ни того, ни другого делать было нельзя.

— Хорошо, — тяжело вздохнул я. — Ты поедешь со мной.

— Ура! — она подскочила, опрокинув механизм и шестерёнку, которые с грохотом покатились по полу. Потапыч едва успел отпрыгнуть. — Послезавтра, начало девять вечера! Я буду готова за час… нет, за два! Мне надо накраситься, то есть нет, панки не красятся, то есть красятся но по-другому, мне надо…

— Ксения, — оборвал я. — Иди работай.

— Есть идти работать, любимый дядюшка! — она козырнула и нырнула обратно под верстак, где тут же принялась рассказывать Потапычу про «Стальных Псов», захлёбываясь от восторга.

Я поднялся наверх и набрал номер Максима Максимовича.

— Мне нужен инженер, — сказал я без предисловий. — Лучший в своём деле. Специалист по конструктам.

— Мне потребуется несколько часов, — Максим Максимович помолчал. — У меня есть контакт на оборонном заводе «Арсенал». Ведущий инженер, один из лучших в стране. Полагаю, за определённую сумму его можно будет убедить поработать с нами.

— Сколько?

Он назвал цифру и я чуть не поперхнулся чаем.

— Действуйте, — сказал я, стараясь не думать о том, как быстро тают деньги Ворона и Графа.

В назначенный день, ровно за три часа до концерта, Кнопка вылетела из своей комнаты.

Я ждал в коридоре и при виде неё мне потребовалось несколько секунд, чтобы узнать собственную наследницу. Белобрысые волосы были взъерошены и зафиксированы в каком-то невообразимом беспорядке, который, судя по всему, считался причёской. На ней была чёрная футболка, которую она где-то раздобыла, с криво нарисованным маркером черепом и надписью «СТАЛЬНЫЕ ПСЫ», причём буква «Ы» опять была написана задом наперёд. На ногах у неё были тяжёлые ботинки Насти, в которых её ступни болтались как горошины в стручке.

— Я готова! — торжественно объявила она.

Настя выглянула из кухни, увидела сестру и молча закрыла дверь, после чего из-за двери донёсся сдавленный стон.

— Пошли, — сказал я, стараясь не смотреть на череп, у которого один глаз был больше другого.

Мы спустились к подъезду, где нас ждала машина. Я открыл заднюю дверь и Кнопка залезла внутрь, но тут же замерла.

На заднем сиденье сидел мужчина. Лет пятидесяти, худощавый, с аккуратной седой бородкой и внимательными глазами за круглыми очками. Он был одет просто, но добротно: свитер, пиджак, никаких украшений. В руках он держал планшет, на экране которого светился чертёж какого-то сложного механизма.

Кнопка нахмурилась и посмотрела на меня с подозрением:

— Не вздумай меня провести! Я тебе не Настя, которую можно легко обмануть. Не забывай, что перед тобой юный гений.

— Пристегнись, юный гений, и называй адрес, — невозмутимо ответил я, садясь рядом.

— Ага, щас! — она показала мне язык. — Говорю же, я не дурочка. Буду показывать дорогу сама, — и тут же скомандовала водителю: — На первом перекрёстке направо.

Машина тронулась и я повернулся к мужчине с планшетом:

— Кстати, познакомьтесь. Виктор Семёнович, это моя сестра, о которой я вам рассказывал. Ксения, это Виктор Семёнович Долгов, ведущий инженер оборонного завода «Арсенал».

— Очень приятно, — вежливо кивнул Долгов, окинув Кнопку оценивающим взглядом. Его глаза на секунду задержались на криво нарисованном черепе, но он ничего не сказал.

— Угу, — буркнула Кнопка, настороженно посматривая на него, а затем бросила она водителю: — Налево на светофоре.

— Виктор Семёнович разрабатывает конструктов нового поколения для армии, — невозмутимо сказал я, глядя в окно. — А сейчас помогает мне с новым проектом.

Кнопка дёрнулась, но промолчала.

— Виктор Семёнович, — я полностью сфокусировался на инженере, — так в итоге что вы решили по последнему вопросу касательно приводов? Переходим с сервоприводов на новую систему?

— Да, — Долгов оживился, и в его голосе появилась та особая интонация, которая бывает у людей, влюблённых в своё дело. — Мы полностью перевели серию «Витязь» на линейные актуаторы с обратной связью и в нашем совместном проекте я планирую использовать эту же схему. Это даёт нам на тридцать процентов больше точности при…

— Линейные актуаторы? — Кнопка не выдержала и повернулась к нему. — На «Витязях»? Вы серьёзно? Они же горят после двух часов нагрузки!

Долгов снял очки, протёр их и посмотрел на Кнопку с новым интересом:

— Первое поколение горело, но мы решили проблему с охлаждением, поставив радиаторы на каждый привод.

— Радиаторы это костыль, — отрезала Кнопка, забыв про дорогу. — Вы лечите симптом, а не причину. Проблема не в перегреве, а в том, что линейные актуаторы работают рывками при переменной нагрузке. Если бы вы поставили схему приводов на продольных тягах с демпфированием, нагрузка распределялась бы плавно и перегрева не было бы вообще!

Долгов медленно надел очки обратно и уставился на неё.

— Продольные тяги? — переспросил он. — Это устаревшая технология. От неё отказались двадцать лет назад.

— От неё отказались, потому что Ковалёвы продавили свои сервоприводы через госзаказ, а не потому что тяги хуже! — Кнопка подалась вперёд, её глаза горели. — Я собрала три конструкта на продольных тягах и ни один не ни разу перегрелся! Хотите знать почему? Потому что тяга передаёт усилие напрямую, без преобразования, без потерь на трение и без этих ваших дурацких радиаторов, которые только вес увеличивают!

— Три конструкта? — Долгов снял очки снова. — Вы собрали три конструкта? Сколько вам лет?

— Двенадцать, — гордо сказала Кнопка. — Прямо на перекрёстке, — бросила она водителю, не отрывая взгляда от инженера.

Следующие двадцать минут я слушал, как двенадцатилетняя девочка в футболке с кривым черепом спорит с ведущим инженером оборонного завода о преимуществах продольных тяг над сервоприводами, и каждый раз, когда Долгов приводил аргумент, Кнопка парировала с такой скоростью и точностью, что у меня начинало болеть в висках от скорости их диалога.

Она забыла показывать дорогу и водитель остановился, не зная куда ехать, а Кнопка не замечала, потому что рисовала на запотевшем стекле схему демпфирующего механизма, который, по её мнению, решал все проблемы серии «Витязь».

— Вот, смотрите! — она ткнула пальцем в стекло. — Если поставить тягу вот сюда, а амортизатор вот сюда, то при ударной нагрузке усилие уходит не в привод, а в раму! Привод вообще не перегревается, потому что ему не надо компенсировать удар!

Долгов долго смотрел на её рисунок. Потом достал планшет, сфотографировал стекло и сказал:

— Знаете, юная леди… ваш брат рассказывал мне о вас, но я, признаться, не поверил ни одному слову.

Он помолчал и добавил:

— И оказался совершенно неправ. Не желаете ли зайти в мою мастерскую и осмотреть прототипы, над которыми я сейчас работаю? Может быть, ваш свежий взгляд поможет увидеть то, чего я не замечаю.

Кнопка замерла. Её глаза стали круглыми. Она посмотрела на меня, потом на Долгова, а затем в окно — там, за стеклом виднелись промышленные здания, до промзоны на Обводном оставалось совсем недалеко.

— Но… концерт… — начала она, и в её голосе слышалась мучительная борьба.

— Я, кстати, говорил что у меня есть испытательный полигон? — добавил Долгов. — Закрытый, только для военных прототипов. Там стоят вещи, которых больше нет нигде в стране.

— Да к чёрту этих панков! — серьёзно произнесла Кнопка. — Не музыка, а ерунда какая-то. Я вообще туда не хотела, это всё вон дяд… брат уговорил меня сходить, — она кивнула на меня и повернулась к Долгову. — Едем!

— Адрес? — спросил водитель.

Кнопка протараторила адрес концерта, а потом повернулась к Долгову и они тут же нырнули обратно в спор о тягах, только теперь Долгов показывал ей что-то на планшете, а она тыкала пальцем и говорила «нет, нет, нет, вот тут вы неправы».

Машина остановилась у невзрачного здания с вывеской «Арсенал — испытательный комплекс». Долгов и Кнопка вышли, всё ещё споря, и двинулись к проходной. На пороге инженер обернулся и негромко сказал мне:

— Знаете, Александр, вероятно я даже верну вам деньги, что вы предложили за это представление. Ксения смогла меня впечатлить и я действительно считаю, что она может мне кое в чём помочь.

— Буду рад, — кивнул я.

Кнопка даже не оглянулась. Она уже исчезла за дверью, и я слышал, как её голос затихает в глубине коридора: «А покажете Витязя? А можно потрогать? А у вас тут паяльник есть?»

Машина тронулась и я остался один на заднем сиденье.

Я понял, что в лоб убедить Кнопку не ходить на концерт невозможно и просто дал ей то, ради чего она забудет про любых горе-музыкантов. Испытательный полигон оборонного завода с военными прототипами. Это для Кнопки то же самое, что для Насти бал у Шуваловых. Мечта, о которой она даже не знала что мечтает.

Ну и к тому же, я давно хотел подыскать ей хорошего учителя в инженерном деле. Долгов один из лучших в стране и судя по тому, как он смотрел на схему Кнопки на запотевшем стекле, он понял что перед ним не просто способный ребёнок, а настоящий самородок. За нескромную плату он согласился показать ей мастерскую, но похоже, дело шло к тому, что он сам будет платить ей.

Машина свернула на Обводный канал и через несколько минут остановилась у обшарпанного цеха, из распахнутых ворот которого вырывались звуки, от которых у меня заложило уши ещё до того, как я вышел из машины.

Я посмотрел на здание. Ржавые стены, выбитые окна, толпа людей у входа в чёрных футболках и кожаных куртках. Изнутри доносился вой электрогитар, грохот барабанов и чей-то голос, который не то пел, не то звал на помощь.

— Прибыли, — сказал водитель.

— Да уж, я догадался, — устало выдохнул я, открывая дверь.

Внутри было ещё хуже, чем снаружи. Грохот бил по ушам стеной, от вибрации дрожал пол и дребезжали ржавые конструкции под потолком. Сцена представляла собой сваренную из металлических листов платформу и была залита красным светом. На ней четверо парней в кожаных куртках изо всех сил терзали свои инструменты. Перед сценой бушевала толпа, сотни полторы человек, прыгающих, толкающихся и орущих слова песен.

Я встал у стены и оглядел зал.

Найти среди этого хаоса одну конкретную девушку было невозможно. Все двигались, все были в чёрном, лица мелькали в стробоскопном свете, сливаясь в одно сплошное пятно. Нужно было другое решение.

Мой взгляд скользнул по сцене, по оборудованию, по проводам, тянущимся к колонкам. Справа от сцены, за кулисами, виднелся проход, перегороженный верёвкой и табличкой «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА». Один здоровый, скучающий охранник.

Я подошёл к нему и перекрикивая грохот, произнёс:

— Я от Виктора, звукорежиссёра! Он сказал что у вас проблема с левой колонкой, попросил глянуть!

— Чего⁈ — охранник наклонился ко мне.

— Левая колонка! Фонит! Виктор послал! — я ткнул пальцем в сторону сцены.

Охранник посмотрел на колонку, которая действительно чуть хрипела на басах, почесал затылок и отодвинул верёвку. Я проскользнул мимо него и через десять секунд уже стоял за кулисами.

Отсюда зал был виден как на ладони. Сцена возвышалась над толпой на полтора метра, свет бил сверху и я мог разглядеть лица в первых рядах. Но дальше — снова мешанина теней и движения.

Мне нужно было заставить аристократов себя обнаружить.

Я огляделся. Рядом со мной, у края сцены, стоял запасной, не подключенный микрофон на стойке. Чуть дальше был пульт звукорежиссёра, мигающий десятками огоньков, а в углу, на небольшом постаменте, стоял маскот группы: метровый макет робота-пса, сваренный из металлолома, с оскаленной мордой и светящимися красными глазами. «СТАЛЬНОЙ ПЁС» — было выведено на табличке под ним.

Я подошёл к пульту, нашёл нужный провод, воткнул запасной микрофон в свободный разъём и вышел на край сцены. Музыканты меня не заметили — они были поглощены своим рёвом. Я поднёс микрофон к губам и крикнул:

— Внимание! Просьба всех аристократов, присутствующим в зале оставаться на своих местах и не поддаваться панике, планируется нападение, но полиция уже здесь.

Эффект был мгновенным. Из толпы, как пробки из бутылок, начали выскакивать люди. Пять, десять, пятнадцать — они метались к выходам, прятали лица, натягивали капюшоны. Они боялись не похищения а публичности, раскрытия того, что они здесь были. Золотая молодёжь, прятавшаяся от родителей в андеграунде, выдавала себя с потрохами, и я бы рассмеялся если бы ситуация не была такой грустной.

— Вы что, серьёзно? — пробормотал я, наблюдая за количеством убегающих.

Надеюсь, что моя фраза про полицию спугнёт похитителей, но надеяться лишь на это было нельзя, поэтому мои глаза всё это время сканировали зал, пытаясь найти среди них что-то подозрительное, что-то…

— Да неужели… — протянул я.

У дальнего выхода, в полумраке, мелькнула белоснежная прядь. Девушка двигалась к двери, но не бежала — шла быстро, уверенно, стараясь не привлекать внимания и по обе стороны от неё шли двое крепких мужчин, которые не выглядели ни панками, ни аристократами.

Белые волосы. Худенькая фигура. Почему она кажется мне такой знакомой?

Имя. Как же её звали, чёрт побери… Алёна!

Я сделал то единственное, что мог сделать с микрофоном в руке и расстоянием в тридцать метров до выхода.

— АЛЁНА, БЕГИ! — рявкнул я в микрофон так, что колонки захлебнулись противным хрипом.

Девушка обернулась. Наши глаза на долю секунды встретились через весь зал, сквозь мигающий красный свет и дым-машины.

Двое рядом с ней тоже обернулись и мгновенно всё поняли. Один схватил её за руку, второй толкнул к двери и они рванули наружу, волоча её за собой. Я видел как она попыталась вырваться, дёрнулась, но хватка была слишком крепкой.

Я бросился со сцены. Прыгнул в толпу, оттолкнул кого-то, пробился на три метра к проходу и тут же налетел на стену из чёрных футболок. Охрана. Пять человек, все здоровые, все злые, и ни один из них не собирался пропускать безумца, который только что сорвал концерт.

— Стоять, урод! — первый схватил меня за грудки.

Я ударил его лбом в переносицу и он отпустил, но двое других тут же повисли на моих руках, а четвёртый замахнулся сзади.

Пять громил. Без конструкта. Без магии. И каждая секунда это лишний метр между мной и похищенной девушкой.

Я не мог тратить время на эту драку. Вывернувшись из захвата, я рванул обратно к сцене и в три прыжка добрался до угла, где стоял металлический пёс-маскот. Приложил обе ладони к холодному железу, я влил в него ману, отщипнул от души крохотный фрагмент и вложил в конструкта.

Красные глаза робота-пса вспыхнули ярче. По сваренному из металлолома корпусу пробежала дрожь. Лапы скрипнули, голова повернулась, железная пасть щёлкнула.

— Задержи их, — коротко приказал я и кивнул на охранников, которые уже неслись ко мне.

Пёс прыгнул.

Сотня килограммов ржавого металла обрушились на первого охранника, сбив его с ног. Толпа завизжала и шарахнулась в стороны. Второй охранник получил железным хвостом по рёбрам и улетел в колонку, которая опрокинулась с оглушительным грохотом, отчего музыка захлебнулась. Третий попытался ударить пса стулом, но стул просто разлетелся в щепки.

Я уже не смотрел. Я бежал к заднему выходу, расталкивая обезумевшую толпу, перепрыгивая через упавших и опрокинутые стойки. За спиной лязгал и рычал оживший маскот, разбирающийся с охраной, а впереди была дверь, за которой исчезли Алёна и двое бандитов.

Я вылетел на задний двор.

Тёмный переулок, ржавые контейнеры, тусклый свет единственного фонаря. И трое — два бандита и девушка между ними. Они тащили её к чёрному фургону, припаркованному в двадцати метрах. Один держал за руки, второй открывал дверь.

— Отпустите её, — сказал я.

Они обернулись. Девушка тоже — и в её глазах, полных страха, мелькнуло узнавание.

— Александр! — крикнула она.

— Какого хрена, откуда он… — начал один из бандитов, но я уже двигался.

Тело наследника было слабым для магии, но для рукопашного боя оно было достаточным, особенно с учётом моего опыта. Я сократил дистанцию в три шага, нырнул под размашистый удар первого, вбил кулак ему под дых и тут же развернулся ко второму. Тот выхватил нож, полоснул — я отклонился, перехватил его запястье и вывернул так, что он взвыл и выронил оружие. Короткий удар коленом в бедро и он осел на асфальт.

Первый поднялся, попёр на меня, пытаясь сгрести в медвежий захват. Я отступил на шаг, пропуская его мимо себя и подставил ногу. Он споткнулся, полетел вперёд и врезался лицом в мусорный контейнер. Металл загудел, бандит сполз на землю и затих.

Второй, скуля и держась за вывернутую руку, пополз к фургону. Я подошёл, взял его за шиворот и впечатал в стену.

Алёна стояла у фонаря, прижавшись спиной к столбу, и смотрела на меня расширенными глазами. Её чёрная куртка была порвана на плече, на запястьях краснели следы от пальцев, белые волосы растрепались, но она не плакала. Она стояла прямо, с высоко поднятой головой.

— Ты цела? — спросил я, подойдя к ней.

Она кивнула, посмотрела на двух бандитов, лежащих на асфальте, на разбитый мусорный контейнер, на мои содранные костяшки и тихо сказала:

— Как ты здесь оказался?

Изнутри цеха донёсся грохот, визг и металлический лязг — робот-пёс, видимо, ещё не закончил с охраной.

— Долгая история, — ответил я. — Надо быстрее уходить отсюда.