Князь из стали

Глава 20

Когда я ворвался в мастерскую, Кнопка стояла на коленях рядом с наследником, который лежал на полу, дёргаясь всем корпусом. Его лампочки-глаза бешено мигали, вспыхивали и гасли. Руки и ноги двигались хаотично, словно что-то внутри замыкалось.

— Что случилось? — я опустился рядом с ним, приложив ладонь к корпусу.

— Не знаю! — Кнопка была белая как мел. — Мы просто работали, я паяла ему новую плату и вдруг он задёргался, начал скрежетать и упал!

Она всхлипнула, а затем из её глав вырвался град слёз.

— Я убила Сашку! — взвыла она и упала на пол.

— Успокойся, его душа жива, — строго сказал я, а затем неуверенно добавил: — И мне кажется, что не ты стала причиной его состояния…

Наследник дёрнулся ещё раз, его левая рука скребла по бетонному полу, высекая искры, а потом он вдруг замер. Лампочки мигнули в последний раз и загорелись ровным светом, руки опустились, ноги выпрямились. Он медленно сел, повертел головой-ведром, посмотрел на Кнопку, а следом на свои руки.

И коротко, вопросительно скрипнул. Мол, «что случилось»?

— Ты упал и забился в конвульсиях, вот что случилось! — Кнопка вцепилась в него обеими руками, словно боялась, что он снова рухнет. — Я чуть не убила тебя!

Наследник виновато опустил голову, а следом повернулся ко мне и скрипнул снова, но на этот раз длинно, жалобно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, внимательно глядя на него.

Раздался утвердительный скрип: «Нормально».

Но я видел то, чего он не замечал сам. Его левая рука, та самая, что скребла по полу, теперь чуть подрагивала. Едва заметно, на уровне мелкой вибрации, которую увидишь только если специально присмотреться. И правая лампочка-глаз горела чуть тусклее левой.

Совпадение? Остаточный эффект? Или что-то хуже?

Я стоял и думал. Прокачка, эфир, расширение каналов, рост сосуда, мана стала гуще, мощнее и в тот же момент случился припадок у наследника.

Совпадение? Не думаю…

Я не верю в совпадения. За пятьдесят лет жизни и триста лет смерти я усвоил одну простую вещь: если два события произошли одновременно, то между ними есть связь. Вопрос только какая.

— Кажется, он впорядке, — чуть всхлипнула Кнопка, слегка успокоившись. — Новая плата даже не была подключена. Я вообще не понимаю, отчего тогда он упал. Может, просто глюк? С самоделками такое бывает.

— Может быть, — хмуро кивнул я.

Но когда наследник поднялся на ноги, я снова заметил это — левая рука подрагивала. Чуть-чуть, самую малость… И правая лампочка горела тусклее.

— Наследник, — позвал я.

Он повернулся.

— Подними левую руку.

Он поднял. Рука дрожала — мелко, как стрелка компаса, которая никак не может остановиться.

— Теперь правую.

Правая была в порядке. Стабильная, без вибраций.

— Хм, — Кнопка нахмурилась, подошла ближе и пощупала сустав. — Странно. Тут всё исправно. Может, чуть ослаб шарнир при падении, я подтяну.

Она затянула шарнир, но дрожь не прекратилась. Кнопка затянула сильнее, но всё равно без результата. Она попробовала заменить болт и это тоже не помогло, даже смазала сустав смазкой, но всё было бестолку.

— Ладно, это не механика, — она откинула отвёртку и скрестила руки на груди. — Я не знаю, что это. Может, электричество коротит где-то глубже? Я завтра разберу и посмотрю.

— Не торопись. — кивнул я. — И присматривай за ним.

Я поднялся обратно в кабинет и закрыл дверь. Сел за стол, положил перед собой перстень с зелёно-синим кристаллом, посмотрел на пустой флакон эфира и надолго задумался.

Связь. Мана. Подпитка. Я оживил наследника своей маной. Эта мана не просто вдохнула жизнь в конструкта, она ведь постоянно циркулирует между мной и им, поддерживая жизнь в железном теле. Фоновая, постоянная связь, которую я привык не замечать.

Но теперь моя мана изменилась. Стала гуще, концентрированнее, мощнее. И эта новая мана потекла к наследнику, смешиваясь со старой.

Я потёр виски. Может, я ошибаюсь, может, это действительно просто глюк, как сказала Кнопка. Самоделки барахлят, это нормально.

Может быть, но рука у него дрожит до сих пор.

Следующие два дня прошли относительно спокойно. Наследник вёл себя нормально: ходил, скрипел, ломал дверные косяки, пугал Потапыча, который каждый раз забивался под верстак при его появлении. Обычная рутина.

Но я замечал.

Замечал, как его левая рука иногда дёргалась сама по себе — коротко, резко, без причины. Замечал, как он порой замирал на полушаге, словно забыв, куда шёл, а потом через секунду продолжал движение как ни в чём не бывало. Замечал, что правая лампочка-глаз так и горела чуть тусклее левой. Кнопка списала на «плохой контакт» и пообещала заменить, но я знал, что дело не в контакте.

Наследник, кажется, тоже замечал. Я ловил его за тем, как он тайком сжимал и разжимал левую руку, проверяя, слушается ли она. Или как он вдруг останавливался перед зеркалом в коридоре и долго смотрел на свои лампочки, наклоняя голову то влево, то вправо, словно пытаясь понять, что не так.

Но он молчал. Не жаловался, не скрипел тревожно. Молчал и терпел, потому что Кузнецовы не ноют.

На третий день Кнопка ворвалась в кабинет без стука — как обычно, с грохотом, с Потапычем под мышкой и с таким выражением лица, от которого я мгновенно понял: она что-то натворила.

— Дядюшка! — она запыхалась и могла произносить по одному слову за раз. — Иди за мной! Быстрее!

Потапыч в её руках мигнул пуговичными глазами и утвердительно кивнул плюшевой головой, подтверждая важность момента.

— Что случилось? — я поднялся из-за стола.

В голове промелькнула мысль о худшем, о том, что состояние конструкта ухудшилось и моя теория про несовместимость моей новой маны оказалась верна.

— Нет, нет, нет, я не буду ничего говорить, ты должен это увидеть своими глазами! — она схватила меня за руку и потянула к двери.

Я позволил себя увести. Мы спустились в мастерскую. Кнопка летела впереди, подпрыгивая на каждой ступеньке, я за ней, Потапыч замыкал процессию, деловито переваливаясь на коротких плюшевых лапках. По их состоянию я понял, что ничего страшного не произошло и успокоился, но как оказалось — сделал это слишком рано.

У входа в мастерскую Кнопка резко остановилась, развернулась ко мне и выставила ладонь:

— Стоп. Закрой глаза.

— Кнопка, я не собираюсь…

— Закрой. Глаза, — она произнесла это таким тоном, что я подчинился.

Она взяла меня за руку и провела внутрь. Я слышал, как она суетится, передвигает что-то, шепчет наследнику, который послушно скрипит в ответ.

— Можно, — торжественно объявила она.

Я открыл глаза.

Мастерская была переоборудована. Верстак отодвинут к стене, на его месте стояла перевёрнутая деревянная коробка, накрытая чёрной тряпкой — импровизированная сцена. На стене за ней Кнопка повесила криво нарисованный плакат: «КУЗНЕЦОВ ИНДАСТРИЗ — БУДУЩЕЕ НАСТУПИЛО». Буква «Щ» в слове «будущее» была написана задом наперёд.

Наследник стоял на «сцене» — выпрямившись, руки по швам, голова-ведро гордо поднята. На его корпусе были видны следы недавней работы: свежие сварные швы, новые болты и какая-то маленькая коробочка, прикрученная к правой стороне груди.

Кнопка вскочила на импровизированный подиум рядом с ним, откашлялась и начала:

— Уважаемые дамы, господа и плюшевые медведи, — она торжественно кивнула Потапычу, который уселся на табурет в первом ряду. — Сегодня я рада представить вам революционное обновление нашего флагманского продукта!

Я прислонился к стене и скрестил руки на груди. Кнопка вошла в роль:

— Наш конструкт серии «Наследник» прошёл масштабную модернизацию! Улучшенные шарниры! — наследник согнул и разогнул руку, продемонстрировав новый сустав. — Усиленные крепления ног! — он топнул ногой, пол содрогнулся. — Обновлённая система баланса! — он покрутился на месте, лишь слегка покачнувшись.

— Впечатляет, — кивнул я.

— Но это ещё не всё! — Кнопка подняла палец. — Главная инновация сезона!

Она подскочила к наследнику и ткнула пальцем в коробочку на его груди.

— Система голосовой коммуникации «КузнецовВойс»!

— Голосовой модуль? — я невольно выпрямился. — Ты сделала?

— Ну-у-у, — Кнопка замялась и слегка покраснела, — не совсем голосовой модуль в традиционном понимании. Синтез речи оказался сложнее, чем я рассчитывала. Но! Я нашла альтернативное решение, которое ничуть не хуже, а в чём-то даже лучше!

Она нажала кнопку на коробочке. Внутри что-то щёлкнуло и загудело.

— Я установила модифицированный плеер с набором предзаписанных аудиофрагментов. Наследник может выбирать нужный фрагмент и воспроизводить его в подходящий момент, тем самым донося свою мысль через музыку! Это же гениально!

Я несколько секунд молча обрабатывал услышанное.

— Ты прикрутила к нему плеер с песнями? — закатил я глаза.

— Я поставила ему революционную систему музыкальной коммуникации! — обиженно поправила Кнопка. — Вот, смотри. Саша, скажи «привет».

Наследник повернулся ко мне. Его лампочки мигнули, левая рука дёрнулась к коробочке на груди и нажала кнопку. Из маленького динамика раздался бодрый женский голос, поющий припев какой-то попсовой песни:

"Я говорю: «Привет!»

Привет, Андрей!

Наследник попытался выключить запись, но что-то пошло не так и вместо выключения он лишь прибавил громкость. На всю мастерскую начало вопить:

Привет, Андрей!

Привет, Андрей,

Ну где ты был,

Ну обними меня скорей!!"

Наследник судорожно пытался выключить это безобразие, мы с Потапычем что есть лис закрывали свои уши, а Кнопка уже подскочила к роботу и помогала ему.

— Ну, это бета-версия, я сделаю кнопку побольше, — неловко сказала она, стараясь не терять лицо перед зрителями. — Но скажите что идея ведь гениальная!

Она не дождалась нашего ответа и словно пытаясь доказать, что идея и впрямь гениально, попросила наследника ответить «нравится ли тебе обрести голос?»

Наследник нажал другую кнопку. Из динамика грянул хриплый мужской бас:

"Да, детка, да, детка,

Я возьму тебя и тр… "

Наследник с силой вмазал по кнопке выключения, боясь, что мы услышим следующее слово.

— Это… — я открыл рот и закрыл. — Это что вообще было?

— Это «да»! — краснея объяснила Кнопка. — Другого подходящего фрагмента под рукой не нашлось, я записывала с радио.

— Боюсь спросить что за радио ты слушаешь, — скрестил я руки на груди. — У тебя там всё оттуда?

— А откуда ещё? — пожала плечами Кнопка. — У нас в ломбарде нашёлся только один рабочий плеер и я писала на него всё, что удалось подобрать. Получилось сорок семь фрагментов на все случаи жизни!

— Сорок семь, — вздохнув, повторил я.

— Саша, покажи «опасность», — скомандовала Кнопка.

Наследник нажал кнопку. Из динамика загрохотал тяжёлый рок с воем гитар и барабанным боем.

— А «всё хорошо»? — радостно сказала она.

Раздалась какая дрянная попса, где мужчина женским голосом пел «Харашо, всё будет харашо я это зна-а-аю».

— «Я голоден»?

Воздух вновь наполнился хриплым репом: «Накорми меня покрепче детка, этой ночью я…»

— Кнопка, у него нет желудка, зачем ему «я голоден»? — не выдержал я.

— А вдруг? — серьёзно ответила она.

Наследник тем временем увлечённо листал фрагменты, нажимая кнопки одну за другой. Из динамика полилась какофония звуков: обрывки песен, рекламных джинглов, прогнозов погоды и кулинарных передач. Он явно наслаждался новой способностью и пытался подобрать что-то подходящее для каждой мысли.

— Саша, хватит, — попытался остановить его я. — Это невозможно слушать.

Наследник повернулся ко мне и после секундного раздумья нажал кнопку. Из динамика раздался наглый, развязный голос одного из местных министров:

«Ваши ожидания — это ваши проблемы»

Кнопка захохотала так, что чуть не свалилась со своей импровизированной сцены. Даже Потапыч, сидевший на табурете, подпрыгнул и захлопал плюшевыми лапками.

Я закатил глаза:

— Вижу, что систему ты настроила идеально.

— А то! — гордо кивнула Кнопка. — Я же Кузнецова!

Наследник победно скрипнул и на всякий случай добавил из динамика припев какой-то триумфальной песни.

Я покачал головой. Смотря на его новые шарниры, на коробочку с плеером, на гордо поднятую голову-ведро, я не мог не улыбнуться. Нелепый, ржавый, говорящий обрывками чужих песен, но такой живой. По-настоящему живой, несмотря ни на что.

И тут, когда робот пытался включить очередную реплику, его левая рука дёрнулась. Коротко, непроизвольно, сама по себе. Кнопка не заметила, она уже слезала со сцены, что-то объясняя Потапычу про будущие обновления. Наследник быстро сжал левую руку правой и прижал к корпусу, надеясь что я не увижу.

Но я увидел и улыбка медленно сошла с моего лица.

Вечером я оставил сестёр дома и отправился к Графу за первой платой. Наследник увязался следом и я не стал его отговаривать, хотя каждый раз, когда его левая рука дёргалась на ходу, внутри у меня что-то сжималось.

Граф обосновался в бывшем логове Ворона основательно. За неделю его люди привели в порядок первый этаж, заколотили проломы в потолке фанерой и даже повесили на входе новую дверь. Красный Барон, перекрашенный в матово-чёрный цвет, стоял у ворот неподвижной глыбой и одним своим видом отбивал желание приближаться.

— Кузнецов, — Граф встретил меня на крыльце, протянул конверт с деньгами и кивнул на Барона. — Работает как часы. Вчера двое придурков сунулись на территорию, так он их вышвырнул прежде чем я успел встать с кресла. Мои ребята теперь спят спокойно впервые за полгода.

— Рад слышать, — я взял конверт и, не пересчитывая, убрал во внутренний карман.

— Может, зайдёшь? — Граф кивнул на дверь. — Выпьем за сотрудничество.

— В другой раз, — коротко отрезал я.

Но прежде чем уйти, я подошёл к Барону. Остановился рядом с чёрной громадиной и положил ладонь на его корпус, делая вид, что проверяю состояние обшивки. На самом деле я пришёл сюда не столько за деньгами, сколько за информацией. За той информацией, что всю неделю настойчиво собирал мой конструкт. Я не какой-то подонок, что готов за пару сотен тысяч продать родную мать и сотрудничать с бандитами.

Я гляжу куда дальше. Мой робот здесь служит миротворцем, сдерживающим фактором, благодаря которому другие банды не рискуют нападать на Графа. А сам Граф не нападает, потому что понимает: зачем рисковать своими людьми, если можно просто дождаться, когда враг придёт сам и робот сделает всю грязную работу.

Ну и во-вторых, через своего конструкта, я следил за ними, чтобы они не задумали ничего глобального, что может сказаться на простых, честных жителях города.

Касаясь брони рукой, я мысленно потянулся к фрагменту своей души внутри робота и закрыл глаза.

Воспоминания хлынули потоком — рваные, обрывочные, наслаивающиеся друг на друга. Я видел то, что видел Барон за последнюю неделю: лица бандитов, разговоры у костра во дворе, пьяные споры за картами, чей-то храп на диване. Обычная рутина криминальной жизни, ничего интересного.

Я уже собирался отнять руку, когда наткнулся на разговор, услышанный прошлой ночью. Двое. Голоса приглушённые, говорили у дальней стены двора, думая что их никто не слышит. Барон стоял в двадцати метрах от них, но его корпус улавливал вибрации лучше любого микрофона.

— Сенька вчера пробил по своим каналам. Девка — дочь одного из богатейших родов в городе. Ходит на концерты одной панк-группы в промзону на Обводном. Тайком от родителей, без охраны, в простой одежде, чтобы не узнали, — рассказал бандит.

— И чё? — хмыкнул другой.

— Как чё? Ты тупой? Это же золотая жила! Один звонок папаше и мы озолотимся на всю жизнь. А с нашим новым железным другом, — голос стал тише, — никто сюда не сунется, чтобы забрать её силой. Будем держать сколько понадобится.

— А Граф в курсе?

— Граф дал добро. Так что нам сейчас главное выяснить когда следующий концерт и подготовиться.

— А если она… — уточнил второй.

— Да расслабься ты, я её видел — типичная аристократочка: ходит одна на панк-концерты, играет в бунтарку. Таких папенькиных дочек сдувает от одного громкого слова. Схватим, привезём, запрём, а потом останется только ждать пока папочка привезёт чемодан с деньгами.

Я открыл глаза и убрал руку с корпуса Барона. Аристократка. Белые волосы. Панк-концерты. Дочь одного из богатейших родов.

Наследник стоял рядом и вопросительно скрипнул, заметив выражение моего лица.

— Пошли, — сухо сказал я и двинулся к выходу.

Всю дорогу домой я молчал, перебирая в голове услышанное. Люди Графа готовят похищение и они уверены что их новый конструкт, мой конструкт, обеспечит им неприкосновенность. Девушка-аристократка, которая тайно ходит на концерты без охраны, думая что никто не узнает, белые волосы.

Я не знал, кого именно они собирались похитить, но знал одно — это нужно было остановить. И не потому что я был добрым самаритянином, а потому что мой конструкт не должен стать инструментом для похищения людей, ведь если это всплывёт, то род Кузнецовых свяжут с бандитизмом и всё, чего мы добились за последний месяц, рухнет в один день.